Цвет фона:
Размер шрифта: A A A
Сборник статей по истолковательному и надзидательному чтению Апокалипсиса

Матвей Васильевич Барсов

Сборник статей по истолковательному и надзидательному чтению Апокалипсиса

Показать содержание

Главы 1—3. Откровение Господа о семи Малоазийских Церквах. С...



    В.Михайловский. «Духовный вестник», май 1864
   Семь посланий, записанных во второй и третьей главе Апокалипсиса, дают нам возможность бросить взгляд на светлые и темные стороны Церкви к концу I века, особенно в Малой Азии, а посредственно и в других странах. Эти послания все довольно одинакового настроения и изложены в чуд­ном порядке, который в главных чертах весьма хорошо развил еще Бенгель. Они содержат: 1) повеление Христа написать послания ангелам упо­мянутых Церквей; 2) славное описание Иисуса, которое указывает лучше всего на Его величественное явление (Апок. 1и далее) и служит основою и ручательством за дальнейшие обетования и угрозы; 3) обращение к Анге­лу, то есть ответственному предстоятелю Церкви, разуметь ли под ним только какого-нибудь особого епископа или сонм учителей и пастырей. Как бы то ни было, а ангелы суть представители Церквей. Это обраще­ние, или самое письмо непременно состоит: а) из краткой характеристи­ки современного нравственного состояния Церкви, рассматриваемого как со светлых, так и с темных сторон, с приличною похвалою и порицанием; б) из увещания или к покаянию, или к верности и терпению, смотря по господствующему настроению тех, к которым обращена речь; в) из обетования победителю, оканчивающегося ободрением: имеющий ухо, чтобы слышать, тот слушай, что Дух говорит Церквам (Апок. 2:26—29; Апок. 3и далее; Апок.12и далее), или излагаются в обратном порядке, как, например, в первых трех посланиях (Апок. 2:7, 11, 17). Седмеричное число Церквей, в свою оче­редь, разделяется на два отдела, из которых в первом три, а в последнем четыре, подобно тому как в апокалипсических видениях встречается седмеричное число печатей, труб и чаш. Каждый раз повторяющийся обо­дрительный зов: «Кто имеет уши...» и т.д. — состоит из десяти слов. Конечно, это не пустая игра слов, но приноровление к ветхозаветному численному символу, по которому три есть символ Бога, четыре символ мира или человечества; нераздельные семь — произведения трех и четырех, а также иначе двенадцать (трижды четыре) символ неразрывной связи между Бо­гом и человечеством, а число десять (семь и три) означает округление, полноту и совершенство.
   Что же касается нравственно-религиозного состояния Церкви и ее пред­ставителей, то в посланиях представлено описание его трех родов, именно:
   1. Нравственно-религиозное состояние в Смирне (Апок. 2:9) и в Филадель­фии (Апок. 3:8) преимущественно хорошо и чисто. Оттого-то в этих двух посла­ниях и нет никаких увещаний к покаянию в тесном смысле этого слова, но только ободрение в верности, терпении и радости среди страданий.
   Церковь в Смирне, древнем, еще и доселе цветущем городе в Ионии, при Смирнском морском заливе, отстоящем от Ефеса на восемнадцатича­совом пути, была крайне бедна и терпела гонения, и ожидала еще более тяжких бедствий, но утешалась при взгляде на венец жизни. Если Апока­липсис, как говорит самое древнее и достоверное предание, написан толь­ко в 95 году, в таком случае ничто не противоречит древнему мнению, что еще в то время был настоятелем этой Церкви достоуважаемый Поликарп .
   Филадельфия — город, построенный Атталом Филадельфом и назван­ный по его имени (в настоящее время называется Алашер) в Лидийской области, в стране богатой вином, но перенесшей много землетрясений, — была местом также крайне бедной и немногочисленной, но очень верной, духовно цветущей Церкви, которая за свои земные скорби и притеснения имеет быть обильно вознаграждена на небе.
   2. Нравственно-религиозное состояние преимущественно дурное и опасное в Сардесе (Апок. 3:2) и в Лаодикии (Апок. 3:15). Оттого-то мы здесь встреча­ем резкий упрек и сильное увещание к покаянию.
   Церковь в Сардесе, который до Креза был цветущей столицей Лидий­ского царства, но в настоящее время бедная пастушеская деревушка, по мнению и по внешним обрядам была христианской, но не имела внутри себя ни веры, ни жизненной силы христианства, и оттого ей было близко духовное омертвение. Впрочем, среди развращенной массы было несколь­ко душ таких (Апок. 3:4 и далее), которые не запятнали своего поведения, не выделяясь из-за этого отщепенцами от Церкви, для того чтобы, как ныне говорят, составить Церковь противоборствующую, оппозиционную.
   Церковь в Лаодикии, богатом торговом городе во Фракии, неподалеку от Колоссы и Иераполя (Кол.2:1, 4:13, 15), где в настоящее время нахо­дится только бедное, опустошенное местечко по имени ЭскиТиссар, по высокому о себе мнению, богата была духовными дарами и безукоризнен­на, но на самом-то деле и бедна, и слепа, и нага, пришла в крайне опасное состояние равнодушия и холодноватости, выход из которого к прежней решительности и горячности гораздо труднее, чем переход от естествен­ной холодности к вере. Оттого высказана страшная угроза: «изблюю тебя из уст Моих» (охладевшая тепловатая вода возбуждает к этому, вызывает тош­ноту и рвоту). Впрочем, и лаодикийцы не дошли еще до отчаянного состо­яния, но Господь с любовию ударяет в их сердца и под условием искренне­го покаяния обещает им участие в брачной вечере Агнца (Апок. 3и далее).
   3. Нравственно-религиозное состояние смешанное, среднее, именно в Ефесе (Апок. 2:2—4, 6), в Пергаме (Апок. 2:13—15) и в Фиатире (Апок. 2:19). Оттого-то здесь и сопоставлены похвала, упрек, обещание и угроза.
   Ефес, тогдашняя метрополия Малоазийской Церкви, достаточно уже известная из истории Павла и как местопребывание Иоанново, хотя вы­держал борьбу с лжеучителями-гностиками, от которых пришлось предос­терегать его еще Павлу (Деян.20:29), и соблюл в целости принятое учение, но уже ослабил ревность первой любви, и оттого-то сильно призывается к покаянию. Таким образом, он служит представителем довольно нередко в разных церквах повторяющегося состояния умершей и окаменевшей орто­доксии. Ревность о соблюдении в чистоте учения хотя весьма важна, но она не имеет цены без живого благочестия сердечного, без деятельной любви.
   Пергам, самый северный из этих городов в Мизии, резиденции азиат­ских царей из Атталлова рода, некогда знаменитый богатою библиотекою, но в настоящее время маленький турецкий городок с двумя тысячами жи­телей, по имени Бергамо, — был местом такой Церкви, которая в затруд­нительных обстоятельствах доказала свою большую верность, но в недрах своих терпела приверженцев опасных гностических ересей. За такой не­достаток в строгом управлении Церковью и она призывается к покаянию.
   Церковь в Фиатире — цветущем торговом городе в Лидии, на месте ко­торого в настоящее время стоит довольно известное селение под названием АкТиссар — отличалась самоотвержением, деятельной любовью и терпением, но была тоже слишком снисходительна к пагубным лжеучите­лям, искажавшим христианство языческими правилами, пошлостями и мерзостями. Обе последние Церкви, особенно Церковь Фиатирская, со­ставляют прямую противоположность Церкви Ефесской и служат представительницами ревностного практического благочестия в связи с тео­ретическим свободным пониманием веры. Так как учение всегда имеет более или менее влияние на жизнь, то и такое направление есть опасное отступление, и только та Церковь в истинно здравом и цветущем состоя­нии, в которой гармонически соединены друг с другом и взаимно помога­ют друг другу чистое учение и чистая жизнь, вера и любовь, теоретичес­кое и практическое православие и практическое благочестие.
   Справедливо просвещенные учители Церкви издревле в этих семи Малоазийских Церквах видели первообраз жизни и быта христианской Цер­кви в ее обширных размерах и вообще до самого конца ее земного суще­ствования. Нет ни одного смешанного, или доброго, или худого состоя­ния, на которые бы эти послания не содержали образца или приличного к тому спасительного учения. И в этом случае, как и в других, Слово Божие и история Апостольской Церкви имеют свою приложимость ко всем временам и отношениям и содержат неисчерпаемое обилие научения, предостережения и утешений для всякого положения и для всех степеней нравственно-религиозной жизни.

Откровение Господа  о семи Малоазийских Церквах (1—3 гл.) Глава 1. А.

Вступление (Апок. 1:4—8)

    А.Жданов. «Откровение Господа о семи Азийских Церквах». «Чтения в обществе любителей духовного просвещения», 1890
   Вступление к книге Откровения, имеющей литературную форму посла­ния (ср. Апок.1и Апок.22:21), состоит из двух частей: 1) приветствия писателя семи Церквам, удостоенным Божественного откровения (Апок. 1:4—6) и 2) указания на главное, основное событие Откровения, подтверждаемое в его непреложной истинности торжественною клятвой Самого Бога (Апок. 1:7—8).
    1) Приветствие тайнозрителя семи Азийским Церквам (поименован­ным ниже в одиннадцатом стихе) содержит в себе все обычные части апо­стольских приветствий, употребительных в посланиях: а) имя писателя ( Ιωάννης ), б) кому назначается послание (адресат: ταΐς επτά έκκλησίαις и проч.), в) молитвенное пожелание духовных благ свыше ( χάρις ϋμΐν και ειρήνη и далее) и г) благодарение или славословие (Апок. 1:6).
   в) Благословение: «благодать вам и мир». Пожелание мира было обычным общественным приветствием у иудеев времен Христа и позже. Господь Иисус Христос как израильтянин по плоти Сам пользовался этим привет­ствием (Лк.24:36; Ин.20:19, 26) по отношению к ученикам Своим и им заповедал его, когда посылал их на проповедь (Мф.10:12—13).
   Так как истинный мир, внутренний и внешний, есть дар Божествен­ной благодати (Апок. 22:21), то в апостольских приветствиях χάρις (благодать) предшествует ειρήνη (мир) как его источник.
   Благодать и дары ее, молитвенно испрашиваемые апостолом семи Церквам, проистекают «от сущаго, и иже бе, и грядущаго». Всю фразу можно передать так: благодать вам и мир от Того, Кто носит имя Сый, и Иже бе, и Грядый.
   По истолкованию Андрея, Арефы и Икумения, «от Сущаго» и проч. рав­носильно — от Триипостасного Бога, именно: ό ών есть Отец, глаголав­ший к Моисею έγώ εΐμι ό ών (Исх.3:14); ό ην — Христос Бог Слово, ό ην προς τον Θεόν (Ин.1:1); ό ερχόμενος — Дух Святой, нисходящий на чад Церкви во святом крещении. В толковании Андрея сохранилось мнение св.Григо­рия Богослова, который разумел под ό ών и прочим Сына. Арефа и Икумений предлагают и другое толкование: «Может быть, не безоснователь­но, — говорят они, — прилагать ό ών и прочее к Отцу, потому что Он содержит в Себе начало, средину и конец всего сущего». Последнее тол­кование заслуживает предпочтения.
   Сопоставление судеб ветхого и нового Израиля (иудейской, националь­ной, и христианской, всемирной, теократии) показывает, что имя Иего­вы, изъясняемое выражением «сый, и иже бе, и грядый», — имя, которое Сам Бог назвал «именем Своим навеки» (Исх.3:15), имеет глубокое соотношение с содержанием книги судеб нового Израиля и вполне уместно вначале ее точ­но так же, как в начале истории ветхозаветной теократии. Мысль об Иего­ве, вечном и неизменяемом Духе, Который царит над возникающими и ис­чезающими явлениями истории мира и человечества, во всемогущей дес­нице Своей содержит будущую судьбу всего мироздания, — эта мысль есть источник непоколебимого упования для верующих, приемлющих откро­вение, и постоянного страха для врагов Христа и основанной Им Церкви.

Семь духов (Апок. 1:4) 

    «Воскресное чтение», 1876
    «Иоанн семи Церквам, находящимся в Асии: благодать вам и мир от Того, Который есть, и был, и грядет, и от семи духов, находящихся пред престолом Его» (Апок. 1:4). Выражение «семь духов» не один раз встречается в Апокалипсисе, и тем необходимее поэтому выяснить подлинное значение его. Оно нахо­дится в следующих местах: (Апок. 1:4, 3:1, 4:5, 5:6).
   Согласно с большинством толковников, под выражением семь духов в выписанном тексте нужно разуметь Бога Духа Святого. Здесь, как нео­днократно и в других местах Писания, Он призывается с Отцом и Сыном и называется Святым, от Которого исходят благодать и мир. В апокалип­сическом приветствии ап.Иоанна, часть коего составляют выписанные выше слова, Бог изображается Триединым, именно там указывается на Бога Отца, «Который есть, и был и грядет», на Бога Сына, Иисуса Христа, Свидетеля верного и т.д. и на Бога Духа Святого, в выражении: «от семи духов пред престолом Его».
   Но, спросят, почему же здесь Святой Дух называется под этим образ­ным выражением? На это ответим: Апокалипсис — книга пророческая, отсюда и образная речь в нем; и так как седмеричное число всегда в Свя­щенном Писании значит нечто священное или совершенное, то посему и в этом месте оно означает Святого и совершенного Духа, Который, как ясно Он назван в Апокалипсисе (Апок. 4:5), есть Дух Божий.
   В доказательство этого представим несколько мест, в которых встреча­ется седмиричное число, и значение коего представляется удобопонятнее.
   В седьмой день, например, была суббота Господня, день, в который Господь почил, который Он благословил и освятил (Исх.20:10—11). По повелению Божию, израильтяне семь дней обходили вокруг Иерихона (Нав.6:6, 14, 15). В притчах Соломона говорится: «семь мерзостей в сердце его» (Притч.26:25), то есть в сердце естественного человека, что указывает на совершенную испорченность его. Когда Елифаз Феманский утешал Иова, то, желая убе­дить его в совершенной милости Божией, сказал: «В шести бедах спасет тебя и в седьмой не коснется тебя зло» (Иов.5:19). Пророк Исаия, изображая време­на, когда все язычники примут Евангелие, говорил: «И ухватятся семь женщин за одного мужчину в тот день» (Ис.4:1).
   Не приводя, впрочем, других мест, в которых встречается и имеет осо­бенное значение седмиричное число, потому что таких мест очень мно­го, мы обратим только внимание на употребление и важность этого числа в книге Апокалипсис. Оно представляется любимым числом писателя этой книги, так как мы читаем в ней седмь посланий к седми Церквам, о седми золотых светильниках, седми печатях, седми трубах, седми чашах гнева Божия, седми язвах, о седми светильниках огненных или духах Божиих, об Агнце с седмью рогами и седмью глазами. В 1упоминается о седми звездах; в 4— о седми свойствах Божиих; далее, в 12:3, читаем о драко­не с седмью головами и в 13— о звере с седмью головами.
   Из этого очевидного значения и важности числа седмь ясно открыва­ется, что выражение семь духов означает всесовершеннейшего Духа, Бога Духа Святого, имя Которого всегда стоит в апостольских приветствиях. При всяком же другом толковании трудно было бы объяснить, почему в апокалипсическом приветствии не упомянуто о Святом Духе.
   Такое понимание выражения «семь духов» согласно не только со всеми местами Писания, в которых употребляется это выражение, как, напри­мер, в 3:1; 4и 5:6, которые не допускают другого толкования, но и под­тверждается словами же Апокалипсиса в 5:6. В этом месте читаем: «Агнец... имел семь рогов, и семь очей, которые суть семь духов Божиих, посланных во всю землю» (Апок. 5:6). Семь рогов означают полную, всеобщую власть над всем, семь очей — совершеннейшую премудрость, и семь духов — всесовершеннейшего Духа, именно, как Он здесь называется, Духа Божия.
   Совершенно согласно с этим и сказанное прор.Исайей в его предска­зании о Духе Божием, Которого он изображает в семи следующих свой­ствах, говоря: «И почиет на Нем (то есть Спасителе Иисусе Христе) Дух Господень, дух премудрости и разума, дух совета и крепости, дух ведения и благочестия; и страхом Господним исполнится» (Ис.11:2—3). Здесь мы также имеем семь духов в одном Духе, Которым помазан был Иисус Христос, и это по­мазание, или полнота Божества, о которой говорит апостол, что она оби­тает во Христе телесно (Кол.2:9). В пророческих словах Исаии мы имеем как бы перечисленными или в отдельности упомянутыми те семь духов, которые, как всякого рода духи или дарования, но однако только как один Дух, посылаются во всю землю.
   Что же касается того, что Дух Божий изображается во множественном и именно седмиричном числе, то это для того, чтобы показать множествен­ность Его дарований, а также и различие Его служений и действий; они столько различны, сколько нуждаются в них люди, и столько разнообразны, сколько это потребно для Церкви Божией. Семь как множественное число означает Святого Духа отнюдь не по Его существу, Его лицу или Его природе, но указывает только различие Его служений и дарований (1Кор.12:4—11).
   Из сказанного очевидна ошибочность мнений, по которым под семью духами разумеют или семь ангелов, или семь основных форм откровения Иисуса Христа, семь очей или семь свойств Иисуса Христа. Нигде ангелы не поставляются в такое положение между Отцом и Сыном, как в этом, и мень­ше всего это могло быть здесь, где Отец и Сын молитвенно призываются как источники благодати и мира для людей, что нельзя относить к ангелам. Хотя ангелы в Священном Писании и называются духами, но нигде они не называются «духами Божиими» (Апок. 4:5), потому что выражение Дух Божий заключает в себе понятие Бога и употребляется только в приложении к Святому Духу и никогда к ангелам или к другим каким-либо тварям. Достойно также замеча­ния, что хотя неоднократно упоминаются эти семь духов, но нигде о них не говорится, чтобы они поклонялись Богу, или Агнцу, а это сказано об анге­лах, о четырех зверях (живых существах) и двадцати четырех старцах (гл.5).
   Нам остается только еще объяснить слова «находящихся пред престолом Его». Если здесь под семью духами нужно разуметь Духа Божия, то следова­ло бы ожидать, что Он будет изображен находящимся не пред престолом, но на самом престоле. Но мы знаем, например, что Иисус Христос сидит на престоле Божием, как неоднократно читаем это в Священном Писа­нии; но мы читаем также о Нем, что Он в одно время не сидел на престо­ле; побиваемый камнями, святой первомученик Стефан воскликнул: «Вот я вижу небеса отверстые и Сына Человеческого, стоящего одесную Бога» (Деян.7:56). Но как это стояние или восстание с престола Господа Иисуса в мину­ту мученической кончины Его верного свидетеля прекрасно изображает то величайшее участие, какое Иисус Христос показал Своему рабу, встав­ши с престола, чтобы укрепить его и потом принять к Себе, так и это изоб­ражение Святого Духа, «находящегося пред престолом», показывает, что Он будет послан и уже готов идти «во всю землю» и быть иным Утешителем для верующих в Сына Божия. Стояние Духа Божия пред престолом отнюдь не означает здесь Его подчинения, так же как и выражение об Иисусе Хрис­те, что Отец послал Его совершить дело искупления.

Толкование на ст. 5 (Апок. 1:5) 

    А.Жданов. «Чт.в общ.», 1890
   Непосредственно после семи духов подателем благодати и мира именуется Иисус Христос: «и от Иисуса, иже есть Свидетель верный, Первенец из мертвых, и Князь царей земных» (Апок. 1:5).
   1) «Свидетель верный». Слово μάρτυς («свидетель») вообще в употребле­нии у светских греческих писателей обозначает лицо, присутствующее при совершении какого-либо события, а также дающее показание об этом, пре­имущественно на суде. В языке писателей священных и особенно новоза­ветных оно нашло самое широкое применение и получило специальный, одному священному языку свойственный, так сказать, технический смысл. Оно прилагается: а) к пророкам, провозвестникам воли Божией (Апок. 11:3, ср. Апок. 19:10; Ин.1:7—8, 5:33); б) к апостолам не только как очевидцам жизни, деятельности и страданий Иисуса Христа (1Пет.5:1), слушателям Его уче­ния, но, главным образом, как проповедникам Евангелия (Лк.24:48; Деян.1:8, 2:32, 3:15, 5и др.); в) к исповедникам, запечатлевшим свою принад­лежность к Церкви Христовой страданиями и смертью за имя Христово.
   Термин μάρτυς в самом широком смысле во всех его многосодержатель­ных значениях приложим к Иисусу Христу, потому что Его служение объемлет в несравненной и преизбыточествующей мере служение пророков, апостолов и исповедников. Иисус Христос есть ό μάρτυς по преимуществу, единственный и совершеннейший, свидетельство Которого придает зна­чение, смысл и цену свидетельствам Его служителей ( δοΰλος ) и последова­телей — апостолов, пророков и мучеников.
   Прилагательное «верный» ( πιστός ), присоединяемое в виде приложения с членом ό, дает очень важный оттенок речи писателя: оно сосредоточива­ет всю силу выражения на последней стороне служения Христова (мучени­чество, исповедничество). В Апок. 2пострадавший за Христа мученик Антипа называется также ό μάρτυς ό πιστός не потому, что истинны те убеждения, за которые он пролил кровь свою (это само собою разумеется), а потому, что он остался верен им и Христу до смерти. Равным образом и здесь: Иоанн Богослов не на то обращает внимание, что Христос был провозвестником истины, а на то, что Он умер исповедником ее (ср.Апок. 17:6) и крестная смерть Его есть высшее завершение Его апостольской и пророческой миссии.
   2) «Первенец из мертвых». Вкусив вольную смерть за грехи ветхого человека, Иисус Христос тем самым сопричислил Себя к безчисленному множеству умирающих от века, но как Святой Божий Он первый не видел тления (Деян.2:24); в Своем воскресении Он как бы вторично родился и положил начало новой благодатной жизни, стал вторым Адамом, родоначальником нового возрожденного человечества (1Кор.15:45). В этом смысле Он есть «Первенец из мертвых» (ср.1Кор.15:20; Кол.1:18).
   3) «Князь (рус.«владыка») царей земных». Это второе (тесно связанное с первым) следствие крестного свидетельства Христова по отношению к Нему — облечение высшей царственной властию над всеми владыками земли. В Ветхом Завете устами пророков Бог возвещал о Мессии: «Я сделаю Его Первенцем, превыше царей земных» (Пс.88:28); «дам народы в наследие (Ему) и пределы земли во владение» (Пс.2:8—9; ср.Дан.7:14; Ис.9:6—7 и далее). В Новом Завете ветхозаветные пророчества исполнились: Иисус Христос, доблестно отвергнувший все царства мира и славу их, предлагаемые князем тьмы (Мф.4:8—10), всемогущею десницею Бога Отца посажден одесную Его по воскресении и вознесении «превыше всякого начальства и власти и силы и господства» (Еф.1:21) как «Глава всякого начальства и власти» (Кол.2:10; ср.Флп.2:8—10) и, согласно книге Откровения, как «Господь господствующих и Царь царей» ведет борьбу с враждебными Ему властителями, противниками власти Бога и Христа Его (Апок. 17:14, 19:16).
   Тремя указанными предикатами, прилагаемыми ап.Иоанном к имени Иисуса Христа, исчерпывается вся полнота содержания, обозначаемого им; в них истолковывается, как выше по отношению к имени Иеговы, зна­чение имени Иисус (Спаситель) и приложения к нему Христос (помазан­ник); словами ό μάρτυς ό πιστός обнимается вся история умаленного, уничиженного состояния Мессии; в словах ό πρωτότοκος των νεκρών и ό άρχων των βασιλέων и проч. содержится указание на Его прославление по воскре­сении: как ό πρωτότοκος των νεκρών Христос — Владыка над умершими, так δ άρχων των βασιλέων της γης — Владыка над живыми (Рим.14:9), облечен­ный, таким образом, «всякою властью и на небе и на земле» (Мф.28:18).
   4) Славословие (Апок. 1:5—6): «Любящу ны, и омывшу нас от грех наших кровию Своею: И сотворил есть нас цари и иереи Богу и Отцу Своему: Тому слава и держава во веки веков, аминь». Благословение ап.Иоанн произносил от лица Триедино­го Бога, а славословие имеет своим предметом одного Иисуса Христа, по­тому что Ему собственно принадлежит Откровение (Апок. 1:1, 22:16), Он обра­щается с увещаниями к семи Церквам (гл.2 и 3) как Судия и Владыка их, Он же снимает печати Книги Откровения (гл.5 и др.), ведет победоносную борьбу со зверем, лжепророком и сатаною (гл.19), является, наконец, Судиею всего человечества (гл.20, ср.1:7) и воцаряется в Небесном Иеру­салиме (гл.21); вся книга прямо и косвенно с начала до конца изображает прославление Богом и Отцом Агнца, а чрез Него и с Ним верующих в Него.
   В славословии Иисусу Христу выражаются те же мысли, которые содер­жатся в рассмотренных предикатах Его, употребленных в благословении, различие заключается лишь в том, что в благословении сила выражения со­средоточивается на высоком достоинстве и значении лица Богочеловека, а в славословии — на Его заслугах и благодеяниях по отношению к верующим.
   Определение лица Иисуса Христа в славословии представляет, как и в благословении, трехчленный ряд, отдельные члены которого имеют так­же тесную прагматическую связь между собой ( τφ άγαπώντι — любовь, λύσαντι — искупление крестною смертию, και έποίησεν βασιλείαν — прослав­ление) и в целом вполне соответствуют эпитетам Христа в благословении ( ό μάρτυς — крестная смерть, ό πρωτότοκος των νεκρών — воскресение, ό άρχων — слава).
   Итак, Иисус Христос прославляется за то, что Он, по любви Своей к роду человеческому ( τω άγαπώντι ), искупил, освободил его от грехов кро­вью Своею. Сила греха представляется как бы узами, связующими челове­чество, или темницею, лишающею его свободы (ср.Рим.5:21, 6:12, 18, 20, 23). Воскресший Спаситель растерзал адские узы, связующие людей зако­ном греха, и, как Первенец из мертвых, второй Адам, основал на месте цар­ства греха, рабства и смерти новое царство — святости, свободы и жизни.

Толкование на ст. 6 (Апок. 1:6) 

    «Воскр.чт.», ч.2
    «Сотворил есть нас цари... Богу и Отцу Своему». Чтобы уразуметь это царственное достоинство христианина, взойдем мыслию к высокому небесному званию. Известно, что в слове Божием сравнивается это звание с достоинством царским, верующие называются сынами и наследниками Царствия (Мф.13:38; Иак.2:5); побеждающим обещается сидение на престоле вмес­те с Иисусом Христом (Апок. 3:21). На какую это славу, власть и силу указывает нам Слово Божие? Какая честь и власть для человека там, где будет «Бог всяческая во всех» (1Кор.15:28), где Ему единому будут воздаваемы от всех честь и слава во веки веков? И над кем царствовать там человеку? Против каких врагов оказывать силу? Врагов там нет, и последний враг — смерть — там уже не существует (1Кор.15:54). Там полное торжество добра над злом, жизни над смертью, духа над плотью. Но это самое и выше всякой чести, силы и власти. Какое здесь добро без зла? Какой победитель выше смерти? Какой властелин не имеет слабостей плоти? Там «Бог всяческая во всех». Но потому-то и высок будет человек, что в нем воссияет совершенный образ Божий; потому покорны ему будут все силы естества, что воля его будет всесовершенно покоиться во всесвятой воле Вседержителя. Впро­чем, что сказано об этом более? «Не у явися, — говорит ап.Иоанн, — что будем: вемы же, яко егда явится, подобни Ему будем» (1Ин.3:2), Ему, Которому «дадеся всяка власть на небеси и на земли» (Мф.28:18).
   Если же столь несказанно велика будущая слава рабов Божиих, то не должны ли сиять в них и здесь признаки Царства Небесного? Так, скажут нам, добродетель христианская в существе своем есть высокая сила, цар­ственная, но может ли она царскую силу свою являть видимо в каждом? О если бы она была в каждом! Тогда все увидели бы царскую силу и власть ее. Возьмем в пример любовь христианскую. Не напрасно называется закон любви «законом царским» (Иак.2:8). О, если бы этот один закон сохраняли все! «Если бы, — говорит святой Иоанн Златоуст, — любовь везде обреталася преизбыточно, какие бы проистекали блага! Не было бы нужды ни в законах, ни в судилищах, ни в наказаниях. Если бы все любили и были любимы, никто бы не обижал ничем никого, но и убийства, и брани, и междоусобия, и хищения, и лихоимства, и вся злая истребилися бы». Та­ковы царские действия любви! Желаете знать, какую дает она силу тем, кого соединяет? «Где любовь, — привожу опять слова Иоанна Златоустого, — там един бывает множествен: если бо единодушны будут два или де­сять, уже един не един есть, но каждый из них бывает десятерократным, и обрящешь в десяти единого, и в едином десять». Что ж, если их тысячи? В каждом найдешь силу тысяч. И что еще? В каждом любящем найдешь и силу Божию всемогущую: «и пребываяй в любви, в Бозе пребывает, и Бог в нем пребывает» (1Ин.4:16). Этого, кажется, довольно, чтоб уразуметь, какая царственная сила христианина. Обратимся к другому высокому свойству его. «Сотворил есть нас... иереи Богу и Отцу Своему».
   Чрез грех человек лишился права приступать к престолу благодати; Свя­тое Святых небесное сделалось для него недоступным, что и изображал Ветхий Завет, возбраняя вход в земное Святое Святых всем, кроме одного первосвященника: ибо это значило, по замечанию апостола, что «не у явися святых путь, еще первой скинии имущей стояние» (Евр.9:8). Но когда великий Архиерей, прошедый небеса, Священник во век по чину Мелхиседекову, то есть и Царь и Священник (Евр.4:14, 7:1, 17), принес за всех великую жертву Свою, тогда отверзлось для всех верующих в Него Святое Святых небесное: это, между прочим, означало, во время смерти Господней, и раздрание завесы, скрывавшей во храме Святое Святых (Мф.27:51). Теперь все мы, говорит апостол, «имеем дерзновение входити во Святая кровию Иисус Христовою, путем новым и живым» (Евр.10:19). Теперь приступили мы «к Сионстей горе, и ко граду Бога живаго, Иерусалиму Небесному, и тмам ангелов, торжеству Церкви первородных, на небесех написанных» (Евр.12:22—23). Таково теперь священное зва­ние христианина: ему даровано духовное священство пред Богом. Не тако­во ли было и первоначальное назначение человека до его падения? Ему надлежало быть священнодействующим пред Богом, надлежало возносить от себя и от всех тварей чистую жертву хвалы и благодарения общему всех Создателю. Такую же, конечно, жертву будут возносить избранные Божий и там со тьмами ангелов, во граде Бога живого, Иерусалиме Небесном.
   Что же здесь? Здесь, говорит ап.Петр, вы «яко камение живо зиждитеся в храм духовен, святительство свято возносите жертвы духовны, благоприятны Богови Иисус Христом» (1Пет.2:5). Но здесь, кроме жертвы хвалы и благодарения, требуются от христианина и другие жертвы Богу. Вот как рассуждает о сем вселенский учитель святой Иоанн Златоустый. В одной беседе своей он, исчислив различные жертвы ветхозаветные, говорит, что на место всех их в Новом Завете установлена одна жертва Христова. Но присовокупля­ет: «Имеем и мы в себе самих различные жертвы, не те, которые соверша­ются по закону, а те, которые приличны благодати евангельской». Таких жертв исчисляет он до десяти видов: таковы, кроме жертвы Евхаристии, жертва мученическая (Рим.12:1), то есть принесение тела или жизни в жертву Богу, жертва молитвы (Пс.140:2), жертва воскликновения (Пс.26:6), или славословия, жертва правды (Пс.4:6), милостыни (Иак.1:27), хвалы (Пс.49:14), проповедания (Рим.15:16), или благовествования Хри­стова, особенно такова жертва сокрушения духа и смирения (Пс.50:19). Действительно, если любовь христианская имеет свойство царское, то свойство священства духовного преимущественно выражается другой глав­ной добродетелью христианской — смирением и самоотвержением, — доб­родетелью, которая творит из всего существа нашего жертву, благоугодную Богови, которая освящает и все прочие добродетели.
   Таково царское достоинство, и таково духовное священство истинно­го христианина. И вот для этого царства и священства духовного установ­лены царство и священство видимые. Для чего Господь «полагает помощь на сильнаго» (Пс.88:20)? Для того, да каждый из нас обретает готовую помощь в нуждах. Да обретает сама Церковь помощь против врагов своих видимых, и «да все тихое и безмолвное житие поживем во всяком благочестии и чистоте» (1Тим.2:2). Для чего «возносит Господь избранного от людей Своих» (Пс.88:20)? Дабы тем удобнее было возноситься всем избранным Божиим от царства земно­го к Царству Небесному. Для чего установлено священство? «К совершению святых, в дело служения,в созидания Тела Христова» (Еф.4:12); для того, чтобы все желающие находили готовое посвящение себе в недрах Церкви, чтоб знали правильный чин служения Богу, чтоб все чада Церкви составляли единое Тело Христово, одно освященное Царство Божие. Так происходит «род истинно избран, Царское священие, язык свят, люди обновления» (1Пет.2:9).
   Но Царство и священство видимые не предоставлены всем и каждому. Как один Бог «поставляет Царей, владеет Вышний царством человеческим и емуже восхощет даст е» (Дан.4:14); так «никтоже сам себе приемлет честь священства, но званный от Бога, якоже и Аарон» (Евр.5:4). «Чтения в обществе любителей духовного просвещения», 1890

Указание на главное, основное событие Откровения (Апок. 1:7—8).

   Ст.7.: «Се, грядет со облаки, и узрит Его всяко око, и иже Его прободоша, и плач сотворят о Нем вся колена земная. Ей, аминь». Ιδού, «се», «вот», показывает, что в даль­нейших словах заключается важная мысль, на которую читатель должен обратить все свое внимание (ср.Апок. 16:15). Под 'Ἐρχεται разумеется Иисус Христос, к Которому относилось славословие предшествующего стиха. Форма настоящего времени выражает уверенность писателя в наступле­нии действия. Μετά τών νεφελων — с облаками, окруженный облаками (ср.Дан.7:13; Мк.14:62). В ветхозаветной символике облако служит выраже­нием небесной славы, величия и могущества (Исх.24:15—16, 40:34; ср.3Цар.8:10—11; 2Пар.7:1); грозная, мрачная туча есть символ гнева и яро­сти Иеговы, Который шествует на ней, как Царь неба против врагов (Пс.96:2—4; ср.Пс.103:3). Как Судия, немедленно приводящий в исполнение Свои решения, Господь грядет на Египет, восседая на облаке легком (Ис.19:9). В книге у Даниила (Дан.7:13—14) Мессия, Которому «дана власть, слава и Царство, чтобы все народы, племена и языки служили Ему», шествует с облаками — μετά τών νεφελων. В позднейшей иудейской письменности Мес­сия получает наименование анани («облачный») или бар-нивли («Сын облака»). Тот же образ представления удерживается и в Новом Завете: сла­ва Божия в виде облака светлого осеняет гору преображения (Мф.17:5; Мк.9:7; Лк.9:34—35); по изображению Самого Иисуса Христа, Он приидет на всеобщий Суд на облаках небесных (Мф.24:30; Мк.14:62; Лк.21:27). Таким образом, έρχεται μετά τών νεφελων выражает мысль о славном пришествии Христа, Царя, Владыки и Судии всего мира. Μετά των νεφελών указывает не на то только, что Он приидет с целью суда или на славу, ве­личие Его пришествия, но на то и другое вместе, как это можно видеть из параллельных мест, изображающих второе пришествие Господа (напри­мер, Мф.25:31).
    «И узрит Его всяко око». В этих словах слава второго пришествия Господа противополагается уничижению первого: если в первый раз Иисуса Христа не признал даже избранный народ Божий (Ин.1:11), то во втором пришествии Его увидят все ( πάς οφθαλμός ), не только верующие, но и неверую­щие, не исключая и иудеев και οιαυτόν έξεκέντησαν. Последнее выражение с подразумеваемым δψονται, имеет отношение к Ин.19— όψονται εις όν έξεκέντησαν, а вместе с ним к Зах.12:10.
   В словах: «и плач сотворят о Нем вся колена земная», — αϊ φυλαί нужно относить не к коленам (слав.) израильского народа, как бы следовало, согласно пророчеству Захарии, но по Мф.24:30, к народам всей вселенной. Φυλή от φύω — «племя, род, общество людей, связанных единством происхождения», ср.Быт.10:32 по Семидесяти, где αί φυλαί (евр.мишпахот) — κόψονται, κόπτεσθαι буквально означает «бить себя в лицо, грудь, голову», «биться, убиваться» и употребляется для выражения крайней степени скорби, горя или отчаяния (см.Лк.8:52, 23:27; Апок.18:9 и др.). В Апокалипсисе оно встре­чается дважды с предлогом έπί (Апок. 1:7, 18:9), указывающим на предмет, который служит причиною скорби и горя. Здесь причина скорби — Иисус Христос, пришествие Которого поразит страхом все враждебные Ему народы и племена земные; они будут «плакать» — κόψονται, но это не будут благотворные слезы радости или раскаяния; это — слезы и скорбь бессильной злобы и отчаяния после бесплодной и безуспешной борьбы с Царством Мессии и после жестоких казней гнева Божия (см.гл.16 и далее; ср.6:15—17; гл.19).

Алфа и Омега (ст. 8) 

    Прот.Дебольский. «Стран.», январь 1867
    «Алфа и Омега» означают начало и конец, потому что на греческом языке, на котором Дух Святой даровал Новый Завет, алфа есть первая, а омега пос­ледняя буква в азбуке; тогда как в нашем алфавите первая и последняя буквы: аз, или а и я.
   В Священном Писании Алфою и Омегою Христос Спаситель называ­ется 1) по Своей Божественной Сущности и Божественным совершен­ствам. Как прежде алфы нет буквы и в алфавите, так прежде Христа нет иного Бога. Христос есть начало без начала, и притом так, что не было времени, когда бы Его не было. Он «прежде всех, и всяческая в Нем состоятся» (Кол.1:17; Пс.89:2). И как омега есть последняя буква, так и после Христа нет никого и притом невозможно, чтобы Он когда-либо перестал существовать. «Глаголет Господь Бог: ...Да уразумеете, яко Аз есм, прежде Мене не бысть ин Бог, и по Мне не будет» (Ис.43:10). Как алфа и омега объемлют собою прочие буквы, так и Христос совокупляет в Себе все совершенства в вы­сочайшей степени. Посему Христос преимущественно есть Алфа и Омега по свойственной Ему вечности (Пс.71:5, 12; Евр.7:3), и по единству божественного естества (Ис.44:6, 45:5, 14). Ибо Бог во Святой Троице, или в трех лицах, един по существу (Втор.4:35, 32:39; 1Кор.8:4).
   2) По отношению к тварям. Как вечный единый Бог и Господь Христос есть начало всех тварей, а) потому что Он все создал и всему дал действи­тельность и преемственное продолжение бытия (Ис.48:13; Пс.103:29—30), и в этом отношении Он Сам именуется началом создания Божия (Апок. 3:4; Ин.1:1—4), и б) потому что все искупил и соделал блаженным (Деян.4:12; Евр.12:2), искупил не как Творец, Который все создал, а, будучи Творцом всего, Он искупил нас, человеков, от праведного гнева Божия, и как Бого­человек действительно примирил с Ним. Христос есть также и конец всех тварей, или последняя конечная цель. «Все создано Им и для Него» (Кол.1:16; Рим.11:36). Он есть цель врожденного, бесконечного стремления людей. Все, которые на своем поприще являются как хорошие деятели и подвиж­ники, находят в Нем вечный покой души и приобретают неувядаемый ве­нец победы. Христос есть завершитель всего; всех ведет к вожделенному концу и к собственной славе. Но с достижением последней цели Он ни Сам не перестает быть, ни то, что Он доводит до совершенства, не унич­тожается, а пребывает в вечной славе.
   3) По отношению к Священному Писанию Христос есть начало Свя­щенного Писания не потому только, что Он есть начало всех вещей, а по­тому, что Ветхий Завет (Быт.1:3, 3:15) и Новый (Мф.1:1; Ин.1:18; 1Пет.1:10—11) начинается Христом. Он есть предмет, корень и зерно Заветов, потому что Писание о Нем свидетельствует (Ин.5:39; Пс.2:2; Деян.10:43). Он есть и конец Писания. Им оканчивается Ветхий и Новый Завет (Апок.22:13), и, кроме того, Христос есть последняя цель всего Священного Писания (Ин.20:31). «Аз есмь Алфа и Омега, начаток и конец, глаголет Господь» (Апок. 1:8, 21:6). «Аз есмь Алфа и Омега, первый и последний» (Апок. 22:13).

Б. Видение Господа посреди семи светильников (Апок. 1:9—20)

    После апостольского приветствия и пророческого утешения ап.Иоанн в подробностях передает явление Иисуса Христа, возложившего на него обязанность возвестить волю Божию семи Азийским Церквам, а предвари­тельно сообщает и исторические обстоятельства, при которых он сподо­бился получить откровение Господа.

Остров Патмос

    Норов. «Путешествие к семи Церквам, упоминаемым в Апокалипсисе»;
    «Аз Иоанн, иже и брат ваш и общник в печали и во царствии и в терпении Иисус Христове, бых на острове, нарицаемом Патмос, за Слово Божие и за свидетельство Иисус Христово» (Апок. 1:9). Патмос — это дикая скала, отброшенная в море от цветущего берега Малой Азии, откуда св.Иоанн прозревал в вечность. Он оставался в совершенном забвении до того времени, когда император Домициан начал посылать туда изгнанников. Его называют только Плиний и Стравон. В толпе ссыльных, которые вменяли себе за величайшее злосчас­тие удаление от царственного Рима и с отчаянием в сердце ступали на этот бесплодный берег, явился некогда, по суду кесаря, в конце его царствова­ния, ссыльный, маститый старец, изнуренный претерпенными им муче­ниями. Этот старец был Иоанн, которого епарх азийский за проповедь Сло­ва Божия и свидетельство об Иисусе Христе послал в Рим к кесарю. Но для Иоанна мрачный Патмос сделался тихим убежищем среди созерцательной жизни. Недугующие и бесноватые были им здесь исцеляемы, скорбные уте­шаемы; он был им брат и общник в печали, по собственному его выраже­нию. Здесь, восторженному духом, в день воскресный, явился ему Сын Бо­жий, Алфа и Омега, посреди седми светильников, с седмью звездами в дес­ной руке, изображавших седмь Церквей Азийских и их седмь ангелов. Это явление Сына Божия любимому ученику Своему напоминает ответ Христа Спасителя Петру, когда он спросил Иисуса об Иоанне: «Господи, сей же что?» Иисус сказал ему: «Аще хощу да той пребывает, дондеже прииду, что к тебе?.. Изыде же слово сие в братию, яко ученик той не умрет: и нерече ему Иисус, яко не умрет: но аще хощу тому пребывати, дондеже прииду, что к тебе» (Ин.21:21—23). В настоящее время Патмос представляется в виде двух огромных гор, со­единенных узким перешейком. Вершина одной горы увенчана городом, носящим имя Патмоса, среди которого возвышаются твердыни монасты­ря св.Иоанна. Рассеянные по ребрам крутых скал другие селения кажутся готовыми низринуться в море. Зубчатые и изрытые глубокими расселина­ми скалы показывают следы вулканического переворота. Едва кое-где вид­на тощая зелень на тонких слоях земли, которая превращается в мелкую пыль от раскаленных лучей солнца. Патмос, находящийся в числе Спорадских островов Эгейского моря, отстоит на 40 географических миль от бе­рега Малой Азии и имеет 18 миль в окружности, не считая изгибов. Хотя по местам разведены небольшие фиговые, апельсиновые и виноградные сады, особенно в узкой долине, на западной части острова, но это не воз­награждает бесплодности острова. Со всем тем он оживлен промышлен­ностью жителей, которые на легких ладьях заходят даже в Черное море для нагрузки хлеба, а вино привозят преимущественно с острова Санторина. Население острова весьма малочисленно и едва доходит до 1000 чело­век. Жители все христиане. Архимандрит монастыря почитается владете­лем острова, в котором Покок насчитал до 300 церквей, что не весьма ве­роятно. Жители занимаются большей частью мореходством. Гавани Пат­моса знамениты своим удобством и безопасностью, особенно так называе­мая гавань Ла Скала, находящаяся пред городом Патмосом, или Патино. Две небольшие живописные скалы высятся по обеим сторонам при входе в эту тихую и обширную гавань. Вы выходите на самый тот берег, куда сту­пил ссыльный Иоанн. Подымаясь на крутизны, на половине пути от берега до той вершины, где находится город Патмос и огромный монастырь св.Иоанна, вы увидите на отдельно выдавшейся скале скромную церковь о двух куполах, выстроенную на том месте, где Иоанн имел Божественное откровение; туда ведет глубоко иссеченная в камне дорога. Часовня имеет не более как девять шагов в длину и пять в ширину и накрыта искусно све­денным готическим сводом. Иконостас имеет по два местных образа с обе­их сторон; над царскими вратами видно большое распятие, достигающее почти до свода. Вправо от церкви открывается мрачная пещера, поддер­живаемая посреди, при входе, толстою квадратною колонною. По сохра­нившемуся здесь преданию, в этой пещере св.Иоанн начертал Божествен­ный Апокалипсис. Глубокая расселина видна на верху пещеры. Некоторые писатели утверждали, что самое Евангелие св.Иоанна писано на острове Патмос, но положительнейшие предания удостоверяют, что оно было пи­сано в Ефесе и что пред начатием сего великого дела Иоанн и христиане ефесские всенародно приносили моления и постились. Повествуют, что Иоанн произнес первые слова своего Евангелия: «В начале бе Слово», — вышед из глубокого вдохновения, и что они были сопровождены внезапным гро­мовым ударом. Григорий Туронезский, причтенный латинскою Церковью к лику святых, пишет, что в его время показывали на вершине одной из гор, прилежащих к Ефесу, место, на котором, по преданиям, Иоанн писал свое Благовествование, было ограждено четырьмя стенами без крыши; уверяли, что дождь никогда не окроплял этого места во все время, пока апостол занят был своим божественным трудом, и что даже впоследствии дождь никогда туда не падал. Подлинная рукопись Евангелия св.Иоанна долго сохранялась в Ефесе: на нее указывали в III и в IV веке, о чем свиде­тельствует св.Петр Александрийский по выписке, находящейся в хрони­ке Александрийской. Все красоты Священного Писания соединены в Апо­калипсисе. Несмотря на глубокие тайны, облекающие каждую страницу этой книги, и в которых мы, между прочим, усматриваем изображение Церкви Христовой, гонимой, торжествующей и обретшей вечный райс­кий мир; несмотря, говорим мы, на эти тайны, которые в совокупности могут только разъясниться со вторым пришествием Спасителя, — чтение этих страниц проникает душу невыразимою сладостью, преисполняет ее величием Божиим и растворяет ее любовью Сына Божия к людям, простирающеюся за пределы вечности. Возле пещеры Апокалипсиса показыва­ют каменную купель, в которой святой апостол крестил некоторых языч­ников острова Патмос. Гонение на христиан при Домициане началось в 95 году, когда Иоанн был сослан на Патмос. Домициан был убит 18 сентяб­ря 96 года, через год после того, как сослал Иоанна. Император Нерва ос­вободил всех ссыльных, и поэтому святой евангелист возвратился в Ефес в феврале или марте 97 года, из чего выходит, что его заточение продолжалось 18 месяцев. Викторин, епископ Патавский, и Примаций, епископ Аф­риканский, пишут, что Иоанн был занят на Патмосе разработкой руды; но следы этой руды потеряны. Монастырь св.Иоанна, венчающий самую вы­сокую вершину горного Патмоса, господствует, как цитадель, над скром­ным городом. Вид с этой вершины обнимает обширный горизонт Эгейского моря с рассеянными по нему островами. Конечно, взоры святого евангелиста часто устремлялись к столь близкому отсюда берегу Малой Азии, где он лелеял, как кокошь, птенцов своих — те семь Церквей, которых сим­вол он видел на небе и за которые он предстательствовал пред Сыном Божиим, возвещая им Его глаголы, полные любви и суда.
   «Иоанн, сын громов, возлюбленный Иисуса, столп всех Церквей мира, имеющий ключи неба, приобщившийся чаши Христовой, крещенный Его крещеньем, возлегавший с полной верой на персях Господа», еще при жиз­ни своей видел исполнение пророчеств над Иерусалимом, и божествен­ная душа его скорбно провидела судьбы семи Церквей Азийских.

Глава 2. Откровение Господа о Церкви в Ефесе (Апок. 2:1—7 )....



    А.Жданов. «Чт. в общ.», 1890
    «Помяни убо, откуду спал еси, и покайся, и первая дела сотвори: аще же ни, гряду тебе скоро, и двигну светилник твой от места своего, аще не покаешися». Изобразив нравственное состояние ефесских христиан, Иисус Христос в пер­вой половине 5 стиха обращается к ним с увещанием, в котором со строгою последовательностью указаны ступени, могущие возвести Ефесскую Церковь к прежнему совершенству, во второй половине стиха Господь изрекает угрозу на случай нераскаянности.
    «Помяни убо, откуду спал еси». Христос призывает Церковь к самосозна­нию, которое бывает началом всякого исправления, советует ей сравнить прежнюю высоту ее нравственной жизни с настоящим унижением. Естественным следствием этого сравнения должно быть раскаяние и переме­на нравственного настроения: και μετανόησον. Μετανοεΐν заключает в себе более простого осуждения прошлого и сокрушения о нем: оно указывает на зачатки другой, новой жизни ( μετά — νοεΐν — «переменить настроение»). Перемена душевного настроения, усвоение прежних истинных начал де­ятельности неизбежно должны были вести за собою прежние успехи в нравственной жизни и сопровождаться прежними делами. Отсюда: «и первая дела сотвори».
   В случае неповиновения увещаниям Христа и нераскаянности Церковь должна ожидать грозного пришествия Господа и строгого наказания от Него: «гряду тебе скоро, и двигну светильник твой от места своего» и проч.
   В наказание Мздовоздаятель Христос угрожает сдвинуть светильник Ефесской Церкви с места его. Многие объясняют эту угрозу так, что по воле и попущению Христа не принесшая раскаяния Ефесская Церковь дол­жна будет совсем прекратить свое историческое существование и исчез­нуть из числа христианских Церквей. По другим толковникам, передви­жение светильника означает удаление неимущих христиан из Ефеса туда, где более развита общественная благотворительность. Но необходимо признать вполне удовлетворительным объяснение древних толкователей Андрея, Арефы и Икумения, по которым «движение светильника, то есть Церкви, есть лишение Божественной благодати, вследствие чего Церковь будет подвержена колебанию и обуреванию от духов злобы и от действую­щих с ними злых людей». Таким образом, Ефесской Церкви в случае ее нераскаянности грозили внутренние и внешние нестроения и неуряди­цы, а вследствие этого потеря ее прежнего значения.

Толкование на ст. 6,14,20

    Митропольский. «Начало ересей». «Православное обозрение», 1861
    «Но се имаши, яко ненавидиши дел Николаитских, ихже и Аз ненавижду» (Апок. 2:6). По достоверному преданию, николаиты происходили от антиохийского прозелита Николая, бывшего в числе семи диаконов иерусалимских (Деян.6:5), который, отпав от истинной веры, сделался основателем секты антиномистов. В Ефесе их ненавидели, и они отсюда были изгнаны, но их терпели в Пергаме, за что тайнозритель и обличает Церковь Пергамскую. С ними были сродны, хотя и не во всем, еретики, державшиеся учения Валаамова в Пергаме (Апок. 2:14), и приверженцы Иезавели, лже­пророчицы Фиатирской (Апок. 2:20 и далее). Они изображаются как самые бесстыдные сектанты, которые увлекали христиан к участию в языческих жертвоприношениях идолам и к разврату. Первые слабые семена такого заблуждения видны еще в Церкви Коринфской. Они указаны под именами главных представителей мерзости языческого нечестия и идолослужения в народе Божием в Ветхом Завете. Валаам, пророк, явившийся из язычества, по низким, корыстным побуждениям своим, через дочерей моавитских и малианитских увлек израильтян к идолопоклонству и разврату (Числ.25, ср.31:16), а язычница Иезавель, жена Ахава, избила пророков Иеговы и ввела идолопоклонство в Израиле. Безнравственность еретиков была соединена с каким-то высшим искусственно возбужденным вдохновением, на что указывает имя пророчица и с мнимым видением глу­бин Божиих, которые тайнозритель называет глубинами сатаниными. Они, без сомнения, учили тому, что следует отвергнуть нравственность во всем ее объеме, чтобы быть истинным господином над нею и что можно предаваться всяким порокам, так как они касаются одного тела, а не сво­бодного духа, который они унижают так же мало, как грязь — чистое золо­то. Такие ужасные нравственные начала, бросавшие стыд и поношение на христианское имя, во II веке действительно были проповедуемы большею частью гностиков, особенно николаитов. По свидетельству Иринея, Епифания и Иеронима, сам Николай, изверженный диакон, был чистейший антиномист; по свидетельству же Климента Александрийского, он был строгим аскетом, воздерживался от супружеских отношений со своею же­ною и требовал умерщвления плоти, что было понято его учениками в смысле антиномистического разврата. В этом (последнем) случае мы мо­жем видеть подтверждение того, как легко противоестественный аскетизм переходит в совершенную безнравственность. Отношение николаитов к Николаю могло быть совершенно похоже на отношение симониан к Си­мону-волхву и коринфян к Керинфу.

Толкование на ст. 7

    «Чт.в общ.», октябрь 1890
    «Имеяй ухо, да слышит, что Дух глаголет Церквам» (Апок. 2:7). Эти слова заключают в себе обычную формулу, которая часто употребляется для возбуждения внимания в читателях или слушателях (ср.Мф.11:15, 13:9, 13:43; Мк.4:9, 23, 7:16, Лк.8:8; Апок.13:9). То Πνεΰμα имеет здесь тот же смысл, как и в Деян.11:12: «сказал мне Дух» (ср.Евр.3:7), и означает лице Святого Духа, глаголющего в пророках. Хотя церквам говорит Сам Христос (чрез ангела), однако же сказано το ΠνεΌμα λέγει — потому что и видение, и слава, которые ап.Иоанн слышит от Иисуса Христа, составляют действие силы Святого Духа, просвещающего дух тайновидца и дарующего способность к восприятию и усвоению откровения.
    Награда. «Побеждающему дам ясти от древа животнаго, еже есть посреде рая Божия.» Здесь, как и во многих других местах Священного Писания, христианская жизнь и деятельность мыслятся в форме борьбы, состязания, подвига (άγων, см.Флп.1:30; 1Тим.6:12; 2Тим.4:7). Борьбу «должен вести на земле родившийся человек, — говорится в книге Ездры, — чтобы, если будет побежден, потерпеть наказание, а если победит, получит награду» (3 Ездр.7:57—58). Противники, с которыми должен бороться христианин, суть мир как боговраждебное, антихристианское царство зла и смерти (Ин.16:33, 1Ин.5:4—5), диавол, миродержитель тьмы века сего (Еф.6:11—17; 1Иоан.2:13, 14; ср.Апок.12:11), и люди, насколько последние являются живыми пред­ставителями и носителями духа антихристова (1Ин.4:3—4). Подобно тому, как на мирских состязаниях победители увенчиваются наградами, и побе­дители в подвигах целой жизни получают должное воздаяние за труд свой. Раздаятелем наград, естественно, является Судия и Мздовоздаятель Хрис­тос. Эта мысль прекрасно выражена в третьей книге Ездры и может слу­жить комментарием к разбираемому стиху: «Я видел, — говорит Ездра, — на горе Сионской сонм великий, которого не мог исчислить; и все они песнями про­славляли Господа. Посреди них был юноша величественный, превосходящий всех их, и возлагал венцы на главу каждого из них и тем более возвышался; я поражен был удивлением. Тогда я спросил Ангела: кто сии, господин мой? Он в ответ мне сказал: это те, которые сложили смертную одежду и облеклись в бессмертную и исповедали имя Божие; они теперь увенчиваются и принимают победные паль­мы. Я спросил: а кто сей юноша, который возлагает на них венцы и вручает им пальмы? Он отвечал мне: Сам Сын Божий, Которого они прославляли в веке сем. И я начал славить их, мужественно стоявших за имя Господне» (3 Ездр.2:42—47; ср.Апок.14:1—5; 2Тим.4:7—8).
   Награду победителям из среды ефесских христиан составляет вкуше­ние райского древа жизни. В Новом Завете, кроме разбираемого места, παράδεισος встречается еще Лк.23и 2Кор.12:4. У Луки означает вооб­ще место упокоения и блаженства праведных душ. В послании к коринфя­нам представления о рае более определенные: из сравнения 4 стиха со 2 той же главы видно, что рай, место обитания блаженных, есть не что иное, как третье небо, до которого был восхищен ап.Павел. Παράδεισος Апокалипсиса нельзя отождествлять ни с раем, местом бла­женства первых людей, ни с раем, находящимся на третьем небе, где пра­ведники наслаждаются блаженством еще до всеобщего Суда. Παράδεισος в книге Откровения есть святой город Иерусалим (Апок. 21:10), сходящий свыше (Апок. 21:2) и расположенный на обновленной земле; в нем находится «престол Бога и Агнца» (Апок. 22:3); от этого престола посредине городской улицы проте­кает чистая река воды жизни, прозрачная как кристалл; по ту и другую сторону реки произрастает древо жизни, которое приносит плод ежеме­сячно, двенадцать раз в год, а листья этого дерева предназначаются для исцеления (или для служения εις θεραπείαν) народов. В этом описании рая Божия соединяются черты первобытного рая (древо жизни), прославлен­ного, нового Иерусалима (ср.Ис.52) и новой обетованной земли (Иез.47, особ. Иез. 47:12; река, ежемесячное созревание плодов, листья для врачевания — теруфа).
   Из сказанного ясно, что время исполнения обетования Христова о вкушении плодов древа жизни нужно относить к будущей блаженной жизни в Небесном Иерусалиме. А потому под древом жизни нельзя разуметь ни света евангельской истины, ни Духа Святого, источника жизни, ни Са­мого Христа, ни Евхаристии. Необходимо в нем видеть древо, подобное тому, о котором повествуется в кн.Бытия. Обыкновенно считают древо жизни только символом, который, по мнению толкователей, обозначает или вечную жизнь и вечное блаженство вообще, или сумму всех пособий и средств, доставляющих бессмертие обновленному человечеству, и т.п. Но едва ли можно удовольствоваться одним символическим истолковани­ем в его общей и абстрактной форме: в таком случае нужно будет согла­ситься, что упоминаемая в Апок. 22вода жизни имеет совершенно одинако­вое значение, а листья древа жизни, служащие для исцеления народов, нужно будет признать поэтической подробностью, рассчитанной на худо­жественную полноту и законченность образа. Позволительно думать, что древо жизни, упоминаемое в Апокалипсисе, по своим свойствам анало­гично с райским древом, питавшим наших прародителей.

Откровение Господа о Смирнской Церкви (Апок. 2:8—11)
Толкование на ст. 10—11

    А.Жданов. «Чт.в общ.», 1890
   И «имети будете скорбь до десяти дний». Преследование, воздвигнутое против христиан искусителем, приведет, по предречению Господа, к тому, что их будут заключать в темницу ( φυλακή ), несомненно, по повелению язычес­кой власти и, по всей вероятности, по наветам иудейской синагоги. Кро­ме лишения свободы, угрожающего некоторым членам Церкви ( έξ υμών τίνες, ср.Лк.11:49; Ин.16:17; Апок.11и др.), и вся Церковь должна будет испытать на себе бедствия, гонения в продолжение дней десяти. Срок про­должительности гонения определяется различно, потому что выражение ήμερων δέκα имеет множество различных толкований, из которых боль­шинство основывается на употреблении числа десять в Священном Писа­нии Нового и преимущественно Ветхого Завета. Известные нам толкования сводятся к следующим двум основным группам. Десять дней понимается в смысле переносном или символическом и означает: 1) нео­пределенный и вместе с тем продолжительный срок; 2) неопределенный и краткий срок; 3) число 10 есть символ численной полноты и означает строго определенный, полный период времени, соответствующий высшим промыслительным планам Провидения, и притом период малой продол­жительности; 4) 10 дней ­­ 10 лет; 5) 10 дней ­­ 10 гонений против всей Цер­кви; 6) 10 дней ­­ 10 эпох или периодов гонений от основания Церкви до кончины мира; 7) 10 дней ­­ всегда, потому что десять дней соответствуют десятословию, а соблюдение заповедей десятословия обязательно до тех пор, пока стоит мир. И очень немногие толкователи понимают в собствен­ном, буквальном смысле.
   Так как Иисус Христос словами 10 стиха имеет ввиду поддержать бод­рость духа и мужество смирнян, то в десяти днях невозможно видеть ука­зание на продолжительное время гонения и тем более на непрерывность его до самой кончины мира (пункты 1, 6, 7): если бы смирняне поняли слова Христа в этом именно смысле, то они скорее должны были бы поте­рять всякую энергию духа и впасть в состояние безнадежности.
   Не находя основания для символического толкования, разумеем под ήμερων δέκα или ровно десять дней, или несколько дней, немногим боль­ше, немногим меньше десяти — безразлично. Постановка существитель­ного ήμερων перед числительным δέκα скорее благоприятствует последне­му пониманию. Ср.Андрея: «но (гонение) только на десять дней, а не на долгое время». Подобно и Арефа. За недостатком исторических сведений из древнего периода существования Смирнской Церкви невозможно ре­шить, какое именно гонение предвозвестил Иисус Христос. Штерн скло­нен видеть десятидневное гонение в том гонении, во время которого по­страдал св.Поликарп, потому что последний был двенадцатым мучеником и на нем закончился ряд жертв в гонение Марка Аврелия. Но по количе­ству замученных жертв едва ли можно определить с точностью продол­жительность гонения; к тому же, и ранее Марка Аврелия, как видно из мученических актов Пиония, смирняне подвергались преследованиям. Всего вероятнее, как нам кажется, приурочить десятидневное гонение к ближайшему народному собранию (комициям), когда фанатизм язычес­кой черни, подстрекаемый внушениями сатанинской синагоги, всего лег­че мог воспламениться и вызвать жестокие меры против ненавистной безбожной секты, презирающей святые обычаи старины.
   Весь ход мыслей 10 стиха, имеющего целью ободрить смирнян и из­гнать страх из их сердца, можно представить в следующем виде: не стра­шитесь предстоящих вам страданий; вас ввергнут в темницу, но это сде­лает диавол по попущению Божию для испытания веры вашей; вас будут гнать и преследовать, но гонение будет кратковременно, будет продол­жаться всего дней десять; наконец, если кто во время гонения лишится временной жизни, тот получит в награду блаженство жизни вечной (ср.Мф.10:28, 39).
    «Побеждаяй, не имать вредитися от смерти вторыя». Ап.Иоанн различает две смерти: первую, или физическую (Апок. 2:10, 6:8, 9:6, 12:11, 13:3, 12, 18:8), и вторую, духовную (Апок. 20:6, 14, 21:8): первая имеет место до всеобщего воскрешения мертвых и Страшного Суда, вторая — после них; одна — временная, другая — вечная. После всеобщего Суда остаток людей, не вписанных в книгу жизни Агнца и не освобожденных по милосердию Божию и мо­литвам Церкви из области ада, ввергнут будет в озеро огненное, горящее огнем и серою (Апок. 20:14, 21:8); это — место вечных мучений, смерть вторая (Апок. 20:10; ср.Апок. 19:20), ожидающая, кроме нераскаянных грешников, и духов злобы.

Буди верен даже до смерти и дам ти венец живота (ст. 10)

    «Воскр.чт.», ч.24
   Господь требует от нас верности и постоянства в добре; Он хочет, чтобы мы, начав жизнь добродетельную, продолжали ее, несмотря ни на какие препятствия. Нет ничего хуже, как противоречить самому себе и быть неверным своим убеждениям. В часы благочестивых размышлений вера в откровенное Слово Божие кажется единственным жезлом, опираясь на который, человек может безопасно проходить земное поприще. Что оза­рила эта вера, то остается ясным при всех переменах, какие бы впослед­ствии ни случались с нами. Для чего же мы во время борьбы с чувственно­стью пренебрегаем драгоценным сокровищем и из области света вступа­ем в область тьмы? Для чего меняем мир и блаженную свободу чад Божиих на беспокойство и рабство греховное? Во время разного рода несчас­тий и скорбей, когда мы невольно приходим к мысли об изменяемости всего земного, когда мы убеждены, что блажен только тот, кто отрешает свои мысли от преходящего и привязывает их к непременному и вечно­му, — в это время слово о вечности и жизни загробной служит единствен­ной целью наших желаний и надежд. Почему же мы забываем это слово во дни счастья земного и тратим время на занятия мирские? Не значит ли это сегодня идти вперед, а завтра назад, один раз служить Богу, а другой — диаволу? И если нам неприятен человек, на которого нельзя положиться, то каков должен быть подобный человек в очах Божиих?
   И напротив, какое прекрасное зрелище представляет человек, верный своему долгу и званию! Господь обещает наградить верность «венцем живо­та». Но самая верность не есть ли прекраснейший венец, для достижения которого мы должны употребить все средства?
   Господь даровал нам эти средства и никогда не оставляет нас без Своей благодатной помощи. Он дал нам совесть, дабы этот невидимый намест­ник Его одушевлял, предостерегал и награждал нас на трудном пути доб­родетели. Он доставил нам возможность на крыльях молитвы переносить­ся чрез пространство и время и с детским спокойствием идти навстречу будущему и в этой молитве указал оружие против всех коварных ухищре­ний диавола. Он даровал нам святилище Своей всегда управляемой Духом Святым православной Апостольской Церкви. В этом святилище предла­гается нам как меч духовный Слово Божие; здесь источается для нас из священных таинств богатый, неиссякаемый источник спасения, духовное укрепление и оживление. Здесь, в жертве Нового Завета, мы приемлем в себя Самого Христа.
   Итак, непростительно нам, облеченным «во вся оружия Божия» (Еф.6:11), «влаяться всяким ветром учения» (Еф.4:14), когда у нас есть все средства для того, чтобы идти к достижению неувядаемого венца славы, который обещал Господь претерпевшим до конца.
   Лучше быть мучеником за имя Христово, чем мучеником самолюбия и чувственности. Бог может лучше наградить, нежели мир. За малые труды дарует Он небо и блаженную вечность: «Дам ти, — говорит Господь, — венец живота». Будем же созерцать верою этот венец и простирать руки к дости­жению его.
   Подумаем о том, что дело идет о решении судьбы навеки, и решимся улучшить и усовершить себя. Будем помнить, что только «узкая врата и тес­ный путь вводяй в живот» (Мф.7:14).

Откровение Господа о Церкви Пергамской (Апок. 2:12—17)
Толкование на ст. 13—17

    А.Жданов «Чт.в общ.», 1891
   В главной части Откровения о Церкви Пергамской (Апок. 2:13—16) содержит­ся: 1) раскрытие достоинств Пергамской Церкви (Апок. 2:13), 2) недостатков ее (Апок. 2:14—15) и 3) увещание к покаянию, соединяемое с угрозою наказания в случае нераскаянности (Апок. 2:16).
   Ст.13. «Вем дела твоя, и где живши, идеже престол сатанин». «Вем... где живеши», — указывает на особенные условия, при которых проводила жизнь свою Церковь Пергама. В дальнейших словах эти условия раскрываются с большей ясностью: «идеже престол сатанин». Что же означает пребывание в Пергаме сатаны, и в каком смысле нужно признать этот город местонахождением престола сатаны? В Пергаме находился храм Эскулапа (Pergameus deus); бог-целитель привлекал к себе поклонников и болящих не только со всей Малой Азии, но и из отдаленного Рима; не куда-либо в другое место, а именно в Пергам обращался император Каракалла за исцелением от своей болезни. Целые семьи жрецов и храмовых прислужников находили себе пропитание от щедрот бога-врача. Со времен знаменитого Галена при храме Эскулапа образовалось обширное научно-религиозное учреждение, напоминающее нынешние клиники, где право лечить было присвоено исключительно жрецам Эскулапа. Эскулап, покровитель врачей и врачевания, получил поэтому название σωτήρ, θεός σωτήρ; он изображался сидящим на троне с жезлом в руке, около жезла обвивался змей, символ волшебной и таинственной целительной силы (эмблема медицины). Это изображе­ние вычеканивали на пергамских монетах; иногда даже изображали одно­го змея или дракона, который служил символом самого Эскулапа. В состав богослужения Эскулапу входили омовения водою из ключа, посвященно­го этому богу; кроме религиозного значения, этим омовениям приписы­вали и целебную силу. Вместе с Эскулапом в Пергаме чествовалась и 'Yγεία (Hygeia) богиня здоровья.
   После Августа Пергам сделался для всей Малой Азии средоточием воз­мутительного и суеверного культа цезарей, который соединил в себе всю суть язычества, не полагавшего разделения между областью государства и религии.
   Таким образом, в этом городе, можно сказать, сосредоточивалась вся религиозно-политическая сила язычества, и в этом отношении Пергам нужно поставить значительно выше даже знаменитой политической мит­рополии всей Азии — Ефеса. Поэтому вполне естественно, что именно в Пергаме Иисус Христос указывает престол сатаны. Может быть, на всем пространстве Римской империи и нашелся бы другой город, который пре­взошел бы Пергам и развитием грубых суеверий, и фанатизмом жителей, но необходимо помнить, что мы имеем пред собою сравнительную харак­теристику семи городов проконсульской Азии, а из этих городов назва­ние «престол сатанин» всего более приличествует Пергаму.
   Замечательно, что храм Эскулапа вместе с его учреждениями называл­ся καθέδρα. То есть καθέδρα Эскулапа, или дракона, под символом которого изображался Эскулап, может быть, и равняется разбираемому о θρόνος του σατανά («престол сатаны») (ср. Апок. 12:9, где диавол, или сатана, называется великим драконом и древним змием; 1Кор.10). Кафедрою Эскулапа мог быть назван и сам город Пергам.
    «И не отверглся еси веры Моея и в Моя дни, в няже Антипас свидетель Мой верный, иже убиен быст в вас, идеже живет сатана». Очень многие толкователи, которые в каждом слове Апокалипсиса ищут таинственного смысла и имя Антипы понимают символически. Так, A­ντίπας разлагали на αντί — «против» и πας — «весь»; в этом случае Антипа есть «противник всему», то есть миру, который обнимает все; а противник миру, враждующему против Бога, очевидно, есть союзник, друг и чтитель истинного Бога. Некоторые из старых протестантских толкователей умудрялись переводить это имя словами «противник папы»: αντί — «против» и πάπας — «отец, папа». Эти умствования опровергаются уже тем, что A­ντίπας, несомненно, есть сокращение имени 'Αντίπατρος. Впрочем, и в A­ντίπας — 'Αντίπατρος, из αντί — «вместо» и πατήρ — «отец», значит «вместо отца», «заменяющий отца», почти то же что ίσόπατρος, «равный отцу», а последнее равносильно термину όμοούσιος; следовательно, в Антипе необходимо видеть ревностного побор­ника единосущия Сына с Отцем, исповедника православия против ариан­ства; но так как самым замечательным борцом против ариан был Афана­сий Александрийский, то по мнению Витринги, под именем Пергама мистически изображается город Александрия. Было бы излишним опро­вергать эти измышления: мы привели их только в качестве фактов, харак­теризующих метод толкования Апокалипсиса в сравнительно недавнее время.
   Антипа был действительным историческим лицом: он, как говорит Андрей, «был мужественнейший мученик в Пергаме, о мучении коего я читал». По мартирологам Восточной и Западной Церкви, Антипа был епис­коп Пергама и за ревностное исповедание христианской веры был сожжен во внутренности медного раскаленного быка. По свидетельству Георгия Кедрина (XI век), этот медный бык при Феодосии Великом перевезен был в Константинополь. Мученические акты Антипы в их первоначальном виде обязаны своим происхождением одному из жителей Пергама: в них, например, говорится, что «мы, собираясь, воздаем благодарение Богу», что «то место, где совершилось мучение, до сего дня сияет чудесами» и пр. Полагают, что Антипа был замучен в 93 году, что согласуется с другими данными касательно времени написания Откровения. Память священномученика Антипы в православной Церкви празднуется 11 апреля.
   Ход мыслей в 13 стихе будет таков: в немногих словах указываются сна­чала неблагоприятные условия жизни Пергамской Церкви; мрак и тьма, окружающие престол сатаны, составляют наилучший фон, на котором со всей ясностью выступают светлые стороны христианского общества и становится более заметным и ярким свет, распространяемый светильни­ком Церкви Пергама; далее изображается мужественная твердость ее чле­нов, причем мысль переходит от общего к частному и останавливается на факте мученической смерти Антипы; в заключение для большего выраже­ния похвалы Иисус Христос как бы говорит: «И все это совершилось в Пергаме, где живет сатана»; вследствие повторения начальных слов речь, таким образом, получает округленность и законченность.
   С 14 стиха начинается описание противоположных, худых качеств пергамских христиан, которая заканчивается в стихе 15.
   Ст.14. «Но имам на тя мало, яко имаши ту держащих учение Валаамово, иже учаше Валака положити соблазн пред сынми исраилевыми, ясти жертвы идолския и любы творити». Валаам (см.Чис.гл.22—25; Чис.31:16; Втор.23:5 и др. 2Пет.2:15—16) сын Веоров (по 2Пет. — Восоров), родом из Пефора на Евфрате, известный прорицатель, был приглашен Валаком, царем моавитским, проклясть израильский народ, угрожавший безопасности моавитян, но вместо проклятия по воле Божией он должен был произнести пророческое благословение. После этого Валаам, по общему мнению толкователей, основанному на Чис.31:16, дал совет склонить израильтян к блудодеянию и вкушению идоложертвенного, что и было приведено в исполнение (Чис.25:1—3) с ведома и соизволения Валака. Впоследствии Валаам найден уби­тым в числе мадианитян, павших от меча Израиля (Чис.31:8). Поздней­шие произведения иудейской письменности вносят Валаама в список са­мых опасных врагов израильского народа, которые не имеют права на участие в блаженстве будущей жизни.
   Ст.15. «Тако имаши и ты держащия учение Николаитско, егоже ненавижду». Сравнение касается израильского народа и Пергамской Церкви: как в Израиле нашлись люди, поддавшиеся соблазну со стороны язычников, так и в Пергаме оказались последователи лжеучения николаитов. Предшествующие слова «ясти жертвы идолъския и любы творити» в применении к николаитам некоторые толкуют в переносном и несобственном смысле: вку­шение идоложертвенного и блуд должны будто бы обозначать в настоящем случае все пороки, похоти, лжеучения и проч. Но, насколько мы знаем, жизнь и учение николаитов из древних исторических свидетельств, их теория и практика имели своими существенными пунктами действи­тельное вкушение идоложертвенного и блуд во имя превратно понятых любви и свободы христианской. Как известно, первой заботой апостолов касательно внутренней жизни Церкви было предохранить верующих именно от этих опасных уклонений в язычество (см. Деян. 15); раскрытию их пагубного значения для христианской Церкви ап.Павел посвящает значительную часть 1-го послания к Коринфянам (см. с 5-й главы далее). Поэтому и Иисус Христос направляет строгие обличения против разрушительной секты и указывает на ее прототип в Ветхом Завете. Там, как повествует Моисей, вспылал гнев Божий на Израиля, и Иегова повелел поразить отступников, причем всех умерших от поражения было 24.000 (Чис.25:9; по 1Кор.10— 23.000), и тогда только Иегова «отвратил ярость Свою от сынов израилевых... и не истребил сынов израилевых в ревности Своей» (Чис.25:11). Это грозное проявление гнева Божия должно было служить поучительным примером для христиан Пергама и предостерегать их от уклонения в николаитскую секту.
   Ст.17. «Побеждающему дам ясти от манны сокровенныя». Что означает эта символическая сокровенная манна?
   В решении этого вопроса толкователи разделяются на две группы. Одни отыскивают предмет, обозначаемый символ манны, в настоящей жизни: по Андрею и Арефе, «манна сокровенная есть хлеб жизни небесный, с небес для нас сшедший и сделавшийся для нас едомым», то есть Христос, Которого верующие приобщаются в таинстве Евхаристии; по мнению Бернарда Клервосского, манна означает неизреченную сладость, которая со­единяется с мистическим созерцанием Божественного существа и дел Божиих; по С.a Lapide, это — сладостное ощущение душевного мира, по­даваемое верующим свыше для утешения в скорбях настоящей жизни; по другим — благодать, спасающая избранных, Слово Божие. Другая часть толкователей с полным правом и основательностью относит награду к бу­дущей блаженной жизни. В этом случае манна означает или вообще сла­дость вечного блаженства праведников, или Самого Христа как источник жизни и блаженства.
   Последнее объяснение заслуживает предпочтения во многих отноше­ниях. Духовная манна, поддерживающая жизнь духа у верующих во время земного странствования и составляющая залог вечной жизни (Ин.6:51), есть Евхаристия, в которой верующие под видом хлеба и вина вкушают истинное Тело и истинную Кровь Христовы с верою и надеждою на преискреннее приобщение Христа в невечернем дне Царствия Его. Земное приобщение Христа по причине телесного состояния членов Церкви со­крыто под чувственными и вещественными образами хлеба и вина, кото­рые возводят ум к иному, высшему и духовному преискреннему приобще­нию, ожидаемому в жизни вечной. Небесная вечная Евхаристия и есть таинственная сокровенная манна, обетованная в награду верующим. Это будет духовное непосредственное насыщение Христом, источником жиз­ни (ср.Апок.гл.21). Манна именуется сокровенной, потому что до откро­вения вечного Царства вознесшийся Христос, в духовном вкушении Кото­рого будет состоять вечная Евхаристия, сокрыт в Боге. В какой форме будет совершаться вкушение сокровенной манны, об этом можно составить не­которое понятие из слов 16-го псалма, где описывается блаженство правед­ника сравнительно с грубыми чувственными утехами грешника: в то вре­мя как люди мира, для которых высшее благо заключается в пределах земной жизни, наполняют чрево свое, праведник в правде взирает налицо Божие и насыщается образом Божиим (Пс.16:15). Другой вид награды, обе­тованной христианам Пергама: «И дам ему камень бел, и на камени имя ново написано, егоже никтоже весть, токмо приемляй». Ψήφος λευκή (буквально — «камешек белого цвета») у древних обозначал счастливый жребий, где бы он ни выпадал: в суде, на играх, на выборах. Белым камешком древние от­мечали счастливые дни и их же выдавали победителям на играх. Они же употреблялись на выборах, при баллотировках, в качестве избирательных шаров. Из этих трех значений необходимо принять истолкование Арефы и видеть в ψήφος λευκή наградный жребий победителя на играх, скачках, в театре, и т.п. В языческом мире победа на каком бы то ни было состязании ставилась весьма высоко и увенчивалась щедрыми наградами. Пергам зна­менит был своими гладиаторскими играми и звериными травлями. Любовь к зрелищам, без сомнения, не была чужда многим и из членов христианс­кой Церкви; может быть, некоторые из них и сами принимали личное уча­стие в состязаниях в надежде получить победную награду. Как бы то ни было, участие в безнравственных и кровавых зрелищах языческих долж­но было служить для христиан сетью, которая снова могла увлекать их в язычество; театральные зрелища сближали христиан с язычниками, зас­тавляли смотреть снисходительнее на языческие пороки, вынуждали уча­ствовать в их религиозных церемониях и жертвоприношениях, которые соединялись со зрелищами, а это было переходной ступенью к николаи­тизму. Таким образом, вторая награда заимствуется из сферы, знакомой всем жителям Пергама, и имеет, подобно первой, теснейшую связь с николаитским движением, вызванным некоторыми отличительными особенно­стями местной жизни.
   Согласно данному объяснению, новое имя, известное только получаю­щему, должно обозначать известный род и степень блаженства в будущей жизни, различные для каждого победителя соответственно различным сте­пеням нравственного совершенства и различным родам подвигов (1Кор.15:41). Имя каждой отдельной награды есть имя новое, потому что небес­ная награда не имеет ничего общего с суетными, тленными и скоропрехо­дящими благами, которые выпадают на долю победителей в состязаниях языческих.

Откровение Господа о Фиатирской Церкви
Толкование на ст. 18—28

    А.Жданов «Чт.в общ.», март 1891
   Главная часть определения по своему содержанию подразделяется на че­тыре отдела: 1) Изображение добрых качеств Фиатирской Церкви — ст. 19; 2) ее недостатки — ст. 20; 3) суд Господа над дурными членами Церкви — ст. 21—23; 4) слово Его, обращенное к лучшей части фиатирского обще­ства — ст. 24—25.
   Ст.19. «Вем твоя дела, и любовь, и службу, и веру, и терпение твое, и дела твоя, и последняя больша первых». В сравнении с церковной жизнью Ефеса, в Фиатирах замечается явление совершенно противоположное: в Ефесе первоначальная христианская любовь с течением времени все более и более охлаждалась и иссякла; здесь же все указанные добрые качества чем далее, тем более укреплялись и развивались и приносили большие плоды ( έργα ) сравнительно с первыми временами существования Фиатирской Церкви (болъша первых). Это преуспевание и служит предметом особенной похвалы из уст Господа.
   Ст.20. «Но имам на тя мало, яко оставлявши жене Иезавели, глаголющей себе быти пророчицу, учити и лъстити моя рабы, любодействовати, и снести жертву идольскую». Иисус Христос осуждает общество фиатирских христиан за то, что оно без должного внимания, равнодушно и беспечно относится к вредной деятельности некоей жены Иезавели, которая, во-первых, присваивает себе звание пророчицы, во-вторых, проповедует, и с успехом, среди верующих лжеучение, подобно николаитскому.
   Необходимо смотреть на личность этой женщины как на личность ис­торическую и видеть в Иезавели действительную фиатирскую лжепроро­чицу. Только при таком понимании находят себе надлежащее истолкова­ние относящиеся к ней подробности в Апок. 2:20, 22—23; между тем при симво­лическом толковании они теряют всякое значение. Называлась ли фиатирская лжепророчица в действительности именем Иезавели, в высшей степени сомнительно. Деятельность фиатирской лжепророчицы и изра­ильской царицы имеют между собою много общего, так что естественнее всего ожидать здесь, как в 14 стихе, подобного же исторического сопос­тавления, которое и выразилось в наименовании лжепророчицы Иезавелью, по примеру ее ветхозаветного прототипа: примеры этого рода не­редки в Священном Писании (см.Мф.17:10—12; Мк.9:11—13; 1Кор.15:45, где Иисус Христос называется вторым Адамом; Апок.11:8: «трупы их оставит на улице великого города, который духовно называется Содом и Египет, где и Господь наш распят»; ср.17:5 — Вавилон великий).
   Ст.21—22. Иисус Христос изрекает строгое осуждение Иезавели и ее последователям, угрожает им наказанием, потому что мера Его долготер­пения истощилась и Он нашел лжепророчицу неисправимою: ст. 21 — «и дах ей время, да покается от любодейства своего, и не покаяся».
   В дальнейших ст. 22—23 Иисус Христос изрекает наказание a) самой Иезавели, b) участникам в блуждении ее и c) детям ее, а затем указывает и цель наказания — открытое обнаружение пред всеми Церквами Божествен­ного всеведения и правосудия.
    a) Наказание Иезавели: «се аз полагаю ю на одре». Ложе Иезавели, осквер­ненное блудодеянием ее, по закону возмездия, делается для нее ложем болезни: наказание вполне соответствует роду вины.
    b) Наказание для последователей Иезавели: «и любодеющия с нею в скорбь велию, аще не покаются от дел своих». «Прелюбодеям» грозит кара Божия под условием, если они не отстанут от дел Иезавели: блуд и вкушение идоло-жертвенного называются «делами Иезавели», потому что она увлекала к ним и в то же время была главною руководительницей секты. Наказание «прелюбодеям» характеризуется общим выражением «скорбь велия», которая прежде всего может зависеть, по крайней мере отчасти, от посрамления уважаемой ими пророчицы как главы секты, а в ее лице и всего лжеучения их; затем, как должно полагать, эта скорбь будет состоять в каких-либо вне­шних бедствиях, напастях, имеющих посетить последователей Иезавели.
    c) Ст.23. Наказание детям: «и чада их умрут смертию». Строгий суд Госпо­да простирается и на детей лжепророчицы. Цель его та, чтобы, с одной стороны, усилить наказание самой Иезавели чрез детей ее, так как она явилась разрушительницей семейных начал и потому сделалась недостой­ною иметь детей; с другой стороны, чтобы истребить совсем злое разврат­ное семя, подобно тому, как некогда Господь в правосудном гневе Своем погубил жителей Содома и Гоморры (Быт.19; ср.4Цар.9:7—9).
    «И уразумеют вся церкви, яко Аз есм испытали сердца и утробы: и дам вам комуждо по делом вашим. Узнают все народы, узнают сильные земли, узнают все сыны Израилевы» — так обычно заключают свои обличительные речи от имени Иеговы пророки Ветхого Завета (см.Ис.37:20; Иез.17:24, 23:40—49; Иоил.3и мн.др.). Та же отличительная особенность сохраняется и у новозаветного пророка, говорящего от имени Христа семи Азийским Церквам. В суде над Иезавелью, ее последователями и детьми, Иисус Христос явит славу Свою как всеведущий Судия и всесильный Мздовоздаятель.
   Ст.24—25. Возвестив определения Своего Божественного суда над той частью Фиатирской Церкви, которая уклонилась во главе с Иезавелью к языческим мерзостям, Иисус Христос обращается к той части христиан, которая осталась неизменно Ему преданной и верной: «Вам же глаголю и прочим сущим в Фиатире, иже не имут учения сего, и иже не разумеют глубин сатаниных, якоже глаголют: не возложу на вы тяготы иныя: токмо, еже имате, держите, дондеже прииду». «А вам, (то есть) остальным (находящимся) в Фиатирах, которые не имеют учения оного, которые не познали глубин сата­ны, как говорят (так называемых глубин сатаны), (вам) говорю: не нала­гаю на вас иного бремени, кроме (следующего): что имеете, соблюдите (удержите) до той поры, пока прииду».
   В первой половине этого отделения нельзя не заметить явного и уси­ленного желания, как можно более разграничить и отделить здоровую часть членов Фиатирской Церкви от той, которая совращена и заражена лжеучением Иезавели.
   Слова: «иже не разумеют глубин сатаниных, якоже глаголют», содержат в себе всеми признаваемое и непререкаемое свидетельство о существовании в Фиатирской Церкви гносиса, представителями которого были последователи Иезавели. Весьма возможно, что его распространение имело связь с николаитской сектою Пергама, потому что Фиатиры находились очень близко от последнего и зависели от него в административном отношении. Почти все толкователи считают фиатирских гностиков николаитами на том основании, что они, подобно николаитам, предавались блуду и вкушали идоложертвенное. Но утверждать это с полною уверенностью едва ли возможно, потому что безнравственный языческий образ жизни был об­щим явлением во всех гностических сектах антиномистического направ­ления. Если же последователи Иезавели были действительно николаитами, то нельзя не заметить большего развития этой секты в Фиатирах сравнительно с Пергамом: участие женщин в проповеди, попытка восполь­зоваться даром пророчества для сектаторской пропаганды, признаки определенного формулирования теоретических основоположений гносиса или выработка известной терминологии ( βαθέα του σατανά ) многочислен­ность сектантов (верующие — οί λοιποί ), — все это говорит о том, что гносис крепко укоренился в Фиатирах и сделал успехи более значительные, чем в Пергаме.
   Отделив истинно верующих от еретиков, Иисус Христос сообщает им Свою Божественную волю в словах: «не возложу на вы тяготы иныя». «Я не даю вам никакой другой заповеди, не считаю нужным обременять вас ины­ми какими-нибудь предписаниями» (как в Деян.15:28). Иисус Христос при­знает нужным дать одно только повеление, но повеление это имеет осо­бенную важность для фиатирских христиан; иного повеления дано быть и не может. Оно заключается в словах: «токмо еже имате, держите, дондеже прииду».
   Истинное объяснение слов «еже имате» находим в ст. 19. Достоинства фиатирян, перечисленные в ст. 19, суть деятельная любовь и соединен­ная с твердым упованием вера, причем эти нравственные достоинства в течение всего времени существования Церкви не уменьшались в силе и степени, а напротив, возвышались («дела твои последние больше первых»). Сле­довательно, нравственное преуспевание Фиатирской Церкви имело проч­ную внутреннюю основу и совершалось правильно и неукоснительно безо всякой остановки. Сохранить указанные добрые качества, жить и действо­вать в том же добром направлении — вот все, чего можно было желать для верующих Фиатирской Церкви (ср. Апок.3— «держи, что имеешь»).
    «Дондеже прииду» — буквально значит: «до того времени, в какое Мне угод­но будет прийти, в какое бы Я ни пришел»; то есть верующие никогда не должны ослабевать в подвигах веры и любви, постоянно, в каждый мо­мент времени ожидая пришествия Господа (ср.Мк.13:33—38).
   Ст.26—28. Награда победителю.
   Кто победит и соблюдет дела Иисуса Христа до конца, тому обещается двоякая награда: 1) власть над язычниками и 2) звезда утренняя. «Дам ему власть на языцех: и упасет я жезлом железным, яко сосуды скудельничи сокрушатся, якоже и Аз приях от Отца Моего». Образ, выражающий сущность первой награды, повторяется в Апокалипсисе неоднократно Апок. 12:5: «и родила жена сына, который будет пасти все народы жезлом железным»; он заим­ствован из Пс.2:9. Ключ к пониманию всей награды находится в заключительных словах: «как и Я получил (власть) от Отца Моего». Царственные пра­ва над миром и языками Иисус Христос получил от Отца как Сын (Пс.2): как Богу они принадлежат Ему от века (Ин.17:5); как Богочеловек Он всту­пил в обладание ими в полной мере только в прославленном состоянии после смерти и воскресения (Флп.2:8; Апок.5:12). Имея царственные права как Сын Божий Иисус Христос сообщает их также только сынам Божиим (Лк.22:29), так что сонаследование Христу неразрывно связано с сыновством Богу: «если дети (Божии — Рим.8:16), то и наследники, наследники Божий, сонаследники же Христу» (Рим.8:17).
   В рассматриваемой награде содержится твердое основание для церков­ного учения о блаженстве святых до всеобщего Суда и невидимом участии их в судьбах человечества и Церкви.
    2) Вторая награда — звезда утренняя. На символическом языке звезда означает славного Владыку (Чис.24:17: «воссияет звезда от Иакова»), утрен­няя звезда, превосходящая своим блеском все прочие, самого могуществен­ного и славного из владык, каким был, например, в глазах евреев царь Вавилона (Ис.14:12). Иисус Христос как царственная отрасль Давида (Апок. 22:16), Царь царствующих и Господь господствующих (Апок. 19:16), Владыка нового Иерусалима (Апок. 5:12—13, 7:9—12, 8:17, 14:1, 21:9, 22:1, 3), более чем кто-либо, достоин носить имя утренней звезды. Это имя приличествует Ему и потому еще, что Он, Властитель Иерусалима и Источник власти для верующих, его блаженных обитателей, есть в то же время и источник света для них («звезда светлая»): «город (Иерусалим) не имеет нужды ни в солнце, ни в луне для освещения своего, ибо слава Божия осветила его и светильник его — Агнец. Спасенные народы будут ходить в свете Его» (Апок. 21:23—24).
   Обещая верующим дать в будущей жизни Самого Себя, как Владыку и Просветителя, Иисус Христос вместе с тем дарует им и жительство в гор­нем Иерусалиме и делает причастниками невечернего дня Своего вечно­го царствия. Эта последняя награда служит высшим завершением первой: владычество святых над языками, как начало их прославления, заканчи­вается вечным царствованием с Христом на новой земле, в новом Иеруса­лиме (ср.1Кор.15:24—28).

Глава 3 Мертвая жизнь (Апок. 3:1 )



    «Воскресное чтение», ч.3
    «Вем твоя дела, яко имя имаши яко жив, а мертв еси», — вещает Иисус Христос ангелу, или пастырю, Сардийской Церкви, разумея дела не столько его самого, сколько дела его паствы. Так далеко отстоят суды человеческие от судов Божиих, и так много разнятся имена Божий от имен, коими нарицают что-либо люди! Человек, живущий одною плотью или и душою, только в отчуждении от жизни Божией, по взору и понятиям мира, не только живет, но живет, можно сказать, еще полнее и обширнее. Но сей самый человек пред взором Того, для Кого вся нага и объявлена, есть мертвец жи­вой, в коем высшая часть его природы и главное начало жизни — его дух погребен в теле, как во гробе. Ибо дух, не имея деятельности и пищи, не­престанно встречая себе противодействия и подвергаясь вредоносному влиянию, истощается и как бы отмирает, и в человеке как бы не станет собственно человека: он делается плотью, духа не имеющей. Токмо всесиль­ная десница Жизнодавца оживляет дух наш, возрождая его в крещении и восстановляя, врачуя его в таинстве покаяния. О сей смерти, или мерт­вой жизни, божественный обличитель говорит в связи с делами. «Вем твоя дел, яко имя имаши яко жив, а мертв eси». Ибо дела наши суть следствие и свидетельство нашего внутреннего состояния и жизни; поколику истека­ют из нее, как потоки из источника; они же, исходя из нас, оставляют в природе нашей глубокие следы и производят в ней известное настроение, из чего после составляется и образуется характер жизни. Каждый посту­пок, исходя из нас, подобно звуку, отглашается обратно в природе нашей и образует известный тон и настроение нашей жизни. Каждое действие, исходя из сердца нашего — начала, исходища жизни и деятельности, как водная волна, обратно приливает к нему и то делает его более чистым и прозрачным, то производит в нем большую мутность, вносит в него нечистоту. После каждого дела мы неприметно, но непременно бываем сколь­ко-нибудь либо хуже, либо лучше. По сей-то причине каждое дело привно­сит в природу нашу свое семя либо жизни, либо смерти; и каждый посту­пок начертывается на сердце нашем писалом железным. Посему-то по са­мому естественному закону и порядку природы и без положительного дей­ствия правды Божией наши грехи должны возвращать и возвращаются на главу и в недра наши; посему-то дела наши пойдут вслед нас за гроб, ибо мы сами понесем их с собою в вечность; и кто что сеял, тот и пожнет то, по­жнет или бессмертие и жизнь, или тление и смерть.

Откровение Господа о Сардийской Церкви (Апок. 3:1—6)
Толкование на ст. 1—6

    А.Жданов
   Содержание главной части распадается на два отделения: в первом (Апок. 3:1—3) Господь обращает Слово Свое к преобладающему большинству членов Церкви, изображает печальное состояние их религиозно-нравственной жизни (Апок. 3:1), побуждает к покаянию и исправлению (Апок. 3:2—3) и изрекает уг­розы нераскаянным (Апок. 3:3); во втором (Апок. 3:4—6) упоминает о немногих истин­ных носителях живого христианского духа и утешает их обещанием не­бесной награды.

Обетование победителю (Апок. 3:5)

    «Чт.в общ.», апрель 1891
   Все обетование победителю распадается на три части. 1) Ст.5. «Побеждаяй, той облечется в ризы белыя». Белые одежды в противоположность нечистым и грязным обозначают праведность и святость (см.Апок.3:18; 19:7—8) и присва­иваются прославленным праведникам (Апок. 4:4, 6:11, 7:9, 13—14, 19:4; 3 Ездр.2:40), Ангелам Божиим (Деян.1:10; Ин.20:12) и Иисусу Христу (Мф.17:2; Мк.9:3) как одежды славы и победы. Хождение с Христом в белых одеждах относится к блаженству в Небесном Иерусалиме, где спасенные народы будут ходить во свете Агнца (Апок. 21:23), и возводит мысль к браку Агнца, на котором «жена» Его, то есть торжествующая Церковь облечется в виссон белый и чистый, означающий праведность святых (Апок. 19:7—8; ср.гл.14). По­добные же представления находятся в 3 Ездр.2:38—40: «Смотрите, какое число знаменованных на вечери Господней, которые, переселившись от тени века сего, получили от Господа светлые одежды. Приими число твое, Сион, и заключи твоих, одетых в белые одеяния, которые исполнили закон Господень».
    2) И не имам отмыти имене его от книг животных. Символическое представление о книге, в которую Бог вписывает имена людей, находим еще в Исх.32:32—33; Ис.4:3; Иез.13:9; Дан.12:1; Мал.3:16; записаны в ней имена рабов Божиих (Исх.), праведных и святых (Пс.68), членов теократи­ческого царства (Иез.) и наследников Иерусалима с землей обетованной (Ис., Иез.). Книга жизни Нового Завета имеет одинаковое значение с тем только различием, что она имеет отношение к новому, духовному Израилю, у которого царь — Агнец; а столица — Небесный Иерусалим (гл.19, 21). Эпитет ζωής показывает, что в этом символе преобладает мысль о жизни, спасении, блаженстве, приобретенных смертью Христа (Апок. 13:8). Но так как искупление простирается на всех людей без исключения и Царство Божие по идее обнимает все человечество, то в книгу жизни вписаны имена всех людей от сложения мира (Апок. 13:8). Грех как измена Царю Богу и как признак духовной смерти лишает человека прав на вечноблаженную жизнь в Царстве Божием, поэтому Бог изглаживает имена грешников из книги жизни (Исх.32:33: «того, кто согрешил предо Мною, изглажу его из книги Моей»), а имена праведников остаются в ней. Отсюда отрицательная форма ού μη εξαλείφω вместо положительной γράφω. Розенмюллер видит здесь простую риторическую фигуру ( λιτότης ).
    3) «И исповем имя его пред Отцем Моим и пред Ангелы Его». Эти слова содержат в себе почти буквальное повторение высказанных у Мф.10:32 и Лк.12обетовании Иисуса Христа праведникам и обозначают высшее про­славление победителя Господом на небесах.
   Все три момента награды расположены в строго последовательном, логическом порядке: облечение в белые одежды, то есть оправдание и освящение, открывает доступ к вечноблаженной жизни в Царстве Хрис­товом, а с вечной жизнью соединяется состояние высшего прославления пред Богом и небожителями.

Откровение Господа о Филадельфийской Церкви (Апок. 3:7—13)
Толкование на ст. 7

    А.Жданов. «Чт. в общ.», 1891
    «Тако глаголет Святый истинный, имеяй ключ Давидов, отверзаяй, и никто же затворит: затворяяй, и никто же отверзет». «Святый», по употреблению в Новом Завете в применении к лицу Иисуса Христа, указывает на Него, как на безгрешного Богочеловека, Мессию и Сына Божия. Исповедуя свою веру в Него, ап.Петр говорил: «Мы... познали, что Ты (Святый Божий), то есть Христос, Сын Бога Живаго» (Ин.6:69), как поясняет сохранившийся вариант этого места. Та же самая мысль высказывается архангелом благовестником в словах: «рождаемое Свято наречется Сын Божий» (Лк.1:35) в связи с предсказанием о Христе, что Он «будет велик, и наречется Сыном Всевышнего, и даст Ему Господь Бог престол Давида, Отца Его, и будет царствовать над домом Иакова во веки» (Лк.1:32—33; ср.Мк.1:24; Лк.4:34; Деян.4:27, 3и др.).
   Совершенная святость Богочеловека служит основанием другого эпи­тета — «истинный», — потому что истина доступна только святости. A­ληθηνός, по Тренчу, имеет более глубокое значение, чем синонимичное ему αληθής: оно исключает из понятия о предмете не одну ложь или неправду, но все мнимое, кажущееся, призрачное и выражает полное соответствие пред­мета со своей сущностью, идеей, именем. Так, Θεός άληθηνός (напр., 1Фес.1:9) прежде всего возбуждает мысль не о том, что сообщаемое Богом от­кровение не заключает в себе ничего ложного, но о том, что Бог открове­ния есть единственный, Который соответствует идее Божества и один только достоин носить имя Бога в противоположность богам ложным, один только есть то, что Он есть. Поэтому как ό άληθηνός Иисус Христос есть действительно таков, каким является в новозаветном откровении и веровании Церкви, то есть единственный и истинный Сын Божий, Мес­сия, Богочеловек.
   Оба эпитета, как ό άγιος, так и ό άληθηνός, в Ветхом Завете прилагаются к Иегове как Владыке святого избранного народа израильского (Ис.6:3, 40:25; Авв.3:2; Пс.77и др.; Ис.65:9, 16—17). Рассмотрение ветхозавет­ных мест, в которых Иегове присваиваются оба эти названия, открывает их глубокий смысл в применении к лицу Иисуса Христа в настоящем слу­чае: перенесение эпитетов выражает мысль об одинаковом Божественном достоинстве, одинаковых Божественных правах Иисуса Христа с Богом Отцом и устанавливает те же самые отношения Иисуса Христа к новому Израилю, какие связывали ветхозаветный Израиль с Иеговой.
   Как следствие и пояснение к первым двум эпитетам присоединяется последний: «имеяй ключ Давидов» и проч. Этот образ находит объяснение в гл.22 Исаии: обличая царедворца Севну (Ис.22:15), Господь Саваоф говорит устами пророка: «Возложу ключ дома Давидова на рамена... Елиакима, сына Хелкиина» (Ис.22:20, 22); «отворит он, и никто не запрет» (Ис.22:22). С ключом дома Давидова соединяется право над входами и выходами в нем, а ключ, принадлежащий самому Давиду, сообщает обладателю наследственные права Давида, то есть власть над крепостью Сионом (2Цар.5:7; 3Цар.8:1), городом Иерусалимом (Ис.10:24, 33:20), а вместе с тем и над всем Израилем (Мих.4и мн.др.). Объем власти определяется с положитель­ной и отрицательной стороны: от Христа зависит допустить или не допу­стить в Иерусалим; следовательно, власть является во всех отношениях неограниченной. А так как Царство духовного Израиля есть Царство Не­бесное, то ключ Давида имеет одинаковое значение, как и ключи Царства Небесного у Мф.16:19.
   В главной части определения Иисус Христос 1) высказывает похвалу достоинствам Церкви (ст. 8), 2) изрекает пророчество об иудейской сина­гоге (ст. 9), затем присоединяет 3) обетование и 4) увещание верующим (ст. 10—11).
   Ст.10. «Яко соблюл еси слово терпения Моего, и Аз тя соблюду от годины иску­шения, хотящия приити на всю вселенную искусити живущая на земли». По словоупотреблению Апокалипсиса, вселенная вся понимается в собственном смысле и обозначает всю землю как поприще всемирно-исторической жизни человечества и само человечество, населяющее землю: в Апок. 12диавол называется «обольщающим всю вселенную»; в Апок. 16бесовские духи, творящие знамения, выходят к царям земли всей вселенной, чтобы собрать их на брань в великий день Бога Вседержителя, и между этими царями есть цари из-за Евфрата, от восхода солнечного (Апок. 16:12). В том и другом случае οικουμένη δλη, конечно, не Римская империя, а вся вселенная.
   Искушение, которому подвергнутся обитатели земли, исходит от лица Бога Вседержителя. Направляемое против Его врагов, оно представляет ряд грозных обнаружений Божественного правосудия и всемогущества и имеет целью пробудить уснувшую совесть испытуемых, заставить их при­знать высокую и крепкую мышцу Вседержителя. Казни, которые будут постепенно и постоянно поражать врагов нового Израиля (главы 6, 8, 9), не имеющих печати Божией на челах своих, не посетят верных последо­вателей Христа (Апок. 9:4, 20—21 ср.Лк.12:37—44).
   Ст.12. «Побеждающаго сотворю столпа в Церкви Бога Моего, и боле не имат изыти ктому; и напишу на нем имя Бога Моего, и имя града Бога Моего новаго Иерусалима, сходящаго с небес от Бога Моего, и имя Мое новое». Кроме разбираемого стиха «храм Бога» в Апокалипсисе и в других местах упоминается нередко: Апок. 7:15, 11:1, 2, 11:19, 14:15, 17, 15:5, 6, 8, 16:1, 17. Указанные места дают возможность составить более или менее ясное представление об апокалипсическом ναός του Θεοΰ. Тайнозритель, восхищенный в духе на небо (Апок. 4:1), видит там «великое множество людей, которого никто не мог перечесть, из всех племен и колен и народов и языков, стоящих пред престолом Божиим и пред Агнцем в белых одеждах, с пальмовыми ветвями в руках» (Апок. 7:9). Это — собор победителей, непре­станно прославляющих Бога и Агнца (Апок. 7:10—12, 14): Они пребывают пред пре­столом Божиим и служат Ему день и ночь в храме Его (ср.Апок. 11:19, 14:15, 17 и др.). Следовательно, апокалипсический храм не есть какой-либо земной храм, в каком бы значении мы ни понимали этот последний, а храм небесный, духовный, место обитания Бога и особенного проявления славы Его. По изображению книги Откровения и этот небесный храм имеет временное значение: после победы над всеми антитеократическими и антихристианскими злыми силами, с наступлением нового периода в истории мира, с появлением нового неба и новой земли, когда слава Божия не будет ограничиваться в своих обнаружениях одним каким-либо особенным местом, но будет озарять все Царство нового Иерусалима, тогда храма уже не будет (Апок. 21:22) в нем, «ибо Господь Вседержитель будет храмом его и Агнец». Таким образом, для праведника пребывание в небесном храме начинается с момента победы, то есть блаженной смерти его (ср.Апок. 2:10), и обнимает период тыся­челетнего царствования со Христом (ср.26—27), после чего сменяется вечным упокоением в небесном Иерусалиме.
   Твердое и безопасное положение победителей в храме Божием нагляд­но представляется образным выражением «сотворю столпа». Στΰλος — «столп» (от корня στα, στυ, ϊστημι ), «собственно устой», затем «столп, колонна» и под., соединяет в себе два понятия: 1) устойчивости, неподвижности, твер­дости, 2) опоры, поддержки. Правильнее видеть здесь указание на устой­чивость и неподвижность: как храмовый столп, составляя часть храма, по­стоянно находится в храме и его трудно вывести из занимаемого им положения без нарушения целости здания, точно так же и победителя невозможно будет отторгнуть от целого тела торжествующей Церкви, ли­шить права присутствовать пред лицом Господа Вседержителя и прервать его постоянное и близкое общение с Богом и Агнцем.
   Три имени, которые будет носить на себе победитель, — имя Бога, имя Иерусалима и имя Христа (новое как символ новых, более тесных отноше­ний ко Христу) указывают на то, что, во-первых, победитель вступает в но­вый, превосходнейший союз с Богом, как сын и наследник (см.Апок. 21:7: «побеждающий наследует все, и буду ему Богом, и он будет Мне сыном»; Апок. 21:3: Бог будет обитать с победителями как со Своим возлюбленным народом); во-вторых, победитель будет гражданином небесного Иерусалима (Апок. 21:2, 24—27); в-тре­тьих, будет служителем Агнца (Апок. 22:3, 21:22—23). Все эти блага дарованы бу­дут новому Израилю Его святым и истинным Царем — Мессиею, обладате­лем ключа Давида (Апок. 3:7), вторым Давидом, отвергнутым синагогой сатаны — иудеями (Апок. 3:9).
   Достойно замечания, что ап.Иоанн в Евангелии из двенадцати слу­чаев употребления названия Иерусалим, ни в одном не называет его 'Ιερουσαλήμ, как в Апокалипсисе, но всегда 'Ιεροσόλυμα, 'Ιεροσολύμων. Это различие, между прочим, признают одним из сильных оснований про­тив происхождения и Апокалипсиса от одного автора. 'Ιεροσόλυμα было обычным наименованием города у греков; в его множе­ственном окончании заключается указание на состав города — верхний и нижний город. Название Иерусалим, по Фюсту, есть древнейшее, арамей­ское имя города. Основываясь на послании к Галатам, где встречаются обе формы, можно предполагать, что 'Ιερουσαλήμ как древнейшее было именем города как национальной святыни, столицы теократического царства, места особенного пребывания Иеговы, а 'Ιεροσόλυμα прилагалось к нему как известному населенному пункту безотносительно к священным воспоми­наниям, связанным с ним (Апок. 1:17, 18, 2:1). И Иисус Христос в Своих обли­чительных речах употребляет не 'Ιεροσόλυμα, а непременно 'Ιερουσαλήμ (Мф.23— един.ср.Лк.13:34 и др.). Таким образом, 'Ιεροσόλυμα — термин географический, а 'Ιερουσαλήμ — религиозный, священный. Этим, думаем, удовлетворительно объясняется различие в словоупотреблении между Евангелием и Апокалипсисом.

Послание от Господа Иисуса Христа ангелу Лаодикийской Церкви (Апок. 3:14—22)

    «Воскресное чт.», ч.10
   Это — одно из посланий Спасителя, переданных чрез Иоанна Богослова, управлявшего Малоазийскими Церквами. Наставления, содержащиеся в оном, первоначально относятся к Лаодикийской Церкви, но они относят­ся и ко всем христианам, имеющим нравственное сходство с лаодикийскими христианами. Лаодикийцы здесь обличаются в богопротивной ду­ховной теплоте, но в какие времена многие христиане не заслуживают той же укоризны? «Вем твоя дела, яко ни студен eси, ни горящ: о дабы студен был еси или горящ. Тако, понеже тепл eси, и ни студен eси ниже горящ, имам тя изблевати из уст Моих». Теплый колеблется между истиною и ложью, между добром и злом, не причисляет себя к злым, но не может назваться добрым; желал бы иногда жить благочестиво и избегать пороков, но боится подви­гов добродетели и убегает борьбы с пороком. Намеренно как будто не хочет оскорбить Бога и на основании одного сего нехотения считает себя благочестивым, а потому свободно попускает укрепляться и усиливаться многим слабостям, по его мнению, малым и извинительным. Он мог бы сделаться добрым, если бы не было сильных искушений, но, при сих иску­шениях, при первом случае впадает в тяжкие грехи; он не видит ясно опасности своего положения, но, хотя бы и видел, не придумает средств для избавления; если б и придумал, не умел бы ими воспользоваться, потому что решимость его воли колеблется от всякого ветра учения, от самого легкого дуновения страстей. Он ни истинный христианин, ни закоренелый язычник, но готов иметь общение с теми и другими, равнодушен и к православному учению, и к нечистым ересям, и, смотря по обстоятельствам, может согласиться с еретиками и православными. Он хвалится иногда и верою во Иисуса Христа, но не имеет благих дел; кое-что знает, но знание его безжизненно и бесплодно. Боится быть явным преступником, но стыдится и явного исповедания веры пред кощунами и врагами веры; боится сделаться явным злодеем, но никогда не решится явно на великий подвиг самоотвержения, а тайно может решиться на всякое зло; с грешниками он готов даже приписать себе слабости и пороки, каких не имеет, а с благочестивыми представляется благочестивым и набожным, и в сем случае он лицемер, фарисей, набожностью прикрывающий безобразие души своей. Такая духовная теплота в некоторых отношениях хуже холодности. Теплота выражает что-то несовершенное, недоконченное, неопределенное, вялое, немощное, дряхлое, показывает в человеке слабость и мелкость души и расслабление всех сил. Человек теплый по своей нерешительности и бесхарактерности ни к чему не способен, никому не угоден. Во всех он возбуждает омерзение, отвращение, презрение. Пагубна духовная теплота и по своим следствиям. Она подвергает величайшей опасности нравственность и вечную судьбу человека: теплый находится в состоянии забывчивости, самообольщения, беззаботности, духовного сна и обмирания и потому не видит и не чувствует опасности своего положения. Напротив, холодный, не скрывающий от себя своих болезней и пре­ступлений, легко может поразиться безобразием своей души и тяжестью преступлений и быстро, мгновенно обратиться к Богу с искреннейшим раскаянием. Холодного и другие скорее могут вразумить и обличить; и от­крытую болезнь легче лечить, нежели неизвестную и нерешительную. Как у сильно больных бывает перелом и весьма часто на лучшее, так и у тяжких грешников бывают минуты, когда они при помощи Божией ясно ви­дят свое положение, не могут сокрыть явных беззаконий ни от суда своей совести, ни от суда других людей, а потому невольно сознаются во грехах, а сознание греховности есть первый шаг к обращению и спасению. Посе­му-то и для теплых полезно явное унижение, чтобы они сознали уже дав­но совершившееся внутреннее унижение, научились смирению и покаялись. «Исполни лица их безчестия, — говорит Давид, — и взыщут имени Твоего, Господи!» (Пс.82:17). «Тако, понеже тепл eси, и ни студен eси, ниже горящ, имам тя изблевати из уст Моих». Страшное, но необходимое следствие теплоты. От теплого, каким мы выше изобразили его, Господь отвращается, лишает его Своей благо­дати и попечения, и это лишение есть величайшее несчастие в отноше­нии временной и вечной судьбы человека. Господь требует от человека любви пламенной, служения полного, преданности всесердечной: угодна ли Ему любовь теплого и самоправедность человека, нерадивого и греш­ного? Убога горда, пустосвята и лицемера, двоедушного и нечестивца, тщес­лавящегося своими мнимыми совершенствами, ненавидит Господь. Не бе­зумен ли нищий, который хвалится своею сумою и своим рубищем, а ни­щету выставляет как необыкновенное преимущество, важное достоинство и высокую заслугу? Так безумен и теплый человек, гордящийся своею теп­лотою и не сознающий своего убожества и безобразия. Посему и говорит ему Господь: «Тако, понеже тепл еси и ни студен еси, ниже горящ, имам тя избле­вати из уст Моих. Зане глаголеши, яко богат есм и обогатихся, и ничтоже требую: и не веси, яко ты еси окаянен, и беден, и нищ, и слеп, и наг». Ты так уверен в своей невинности, так обольщен своим самолюбием, так занят мнимыми своими достоинствами, что смело и бесстыдно говоришь о своих мнимых сокровищах; не только в душе, но и на словах ты самохвал и гордец. Ты говоришь, что ты богат, обладаешь и совершенствами природными, и при­обретенными познаниями, благодатными дарами, великими добродете­лями; хвастаешься, будто столько имеешь, что уже больше не нужно тебе, что не имеешь нужды ни в высших подвигах, ни в высших дарах духов­ных, ни даже в содействии благодати, но если бы ты знал, какая это дерз­кая ложь, какой бесстыдный обман, какое плачевное самообольщение! «И не веси, яко ты, еси окаянен, и беден, и нищ, и слеп, и наг». Твоя беспечность и нерадение довели тебя до пагубного неведения и произвели жалкое обольщение и самоуверенность. Ты окаянен и беден — несчастнейший из людей, и достойный всеобщего сожаления, горьких слез и стенаний, бед­няк из бедняков, которому надлежало бы день и ночь оплакивать свои бед­ствия и трепетать приближающейся погибели. Ты нищ: потерял невинность, дарованную тебе в крещении, и не возвратил оной чрез покаяние, ты не соблюл благодатных даров, обильно излитых на тебя Духом Свя­тым, и сам не совершил никаких добрых дел, не приобрел святых навыков, особенно ты беден искреннею любовью, отличающей верных после­дователей Иисуса распятого. Ты слеп: еще несчастье, умножающее твое окаянство. Ты жалкий слепец в духовных вещах, не видишь крайнего рас­слабления своего, не знаешь средств к избавлению, не замечаешь десни­цы Божией, карающей и милующей тебя. Ты нищий слепец: тебе прилич­но смиренно просить милостыни, выплакивать кусок хлеба и каплю воды, поелику сам ты ничего не имеешь и не можешь добыть, нищий слепец! Ты, наконец, наг: бедность твоя до того простерлась, что у тебя нет руби­ща для прикрытия наготы и безобразия; нищенство твое так велико, что тебе нагому нельзя показаться на свет и должен убегать общения с людь­ми и Богом. Некоторая естественная, или лучше, животная доброта твоя, также лицемерное приличное поведение не могут сокрыть твоего безоб­разия и отвратительной наготы. Итак, ты во всем и всегда, весь и всячес­ки, окаянен и беден. Что же, скажешь, мне делать? Внимай, что говорит тебе Господь: «совещаю тебе купити от Мене злато разжжено огнем, да обогатишися: и одеяние бело, да облечешися: и да не явится срамота наготы твоея: и коллурием помажи очи твои, да видиши». «Совещаю тебе» как друг твой, по любви к тебе, а не приказываю, как самовластный господин. «Совещаю тебе купити». Цены достойной за сокровища небесные ты не можешь представить; пред­ставь, по крайней мере, искреннее желание спасения и доброе располо­жение к твоему Спасителю. Купи — всем пожертвуй, на все решись, отбро­сив свою леность и беспечность; и за малую цену своих трудов и пожерт­вований получишь сокровища неоцененные и блага вечные. «Совещаю тебе купити от Мене злато разжжено огнем, да обогатишися», говорит Господь. Ты беден и нищ: купи Мое злато, а с ним все купишь. Ты тепл и не горяч, купи золото разжженное, раскаленное и разогрей им свое сердце. Ты нечист, и сокровища твои нечисты: купи золото, очищенное огнем, неподдельное, многоценное. В сокровищнице души твоей нет ничего, она пуста: купи у Меня Мою благодать всеосвящающую, и твоя душа наполнится добрых стремлений, желаний, навыков, особенно душу твою проникнет и напол­нит чистая, пламенная, ангельская любовь — первый и драгоценнейший плод Духа Святого: «Совещаю тебе купити от Мене злато разжжено огнем, да обогатишися: и одеяние бело, да облечешися: и да не явится срамота наготы твоея». Будет золото, будет и одеяние, которым прикроешь наготу и безобразие. Когда в твое сердце изольется благодать, постарайся доказать ее присут­ствие внешним добрым поведением, подвигами самоотвержения, делами любви и благотворительности. Поспеши приобрести это одеяние. И те­перь ты без добрых дел наг, но будет страшное время, когда нагота твоя откроется во всем безобразии, пред собором ангелов и человеков, когда и сам ты возненавидишь себя, и все другие отвратятся от тебя навеки. Пусть же твой свет светит всем человекам, пусть огонь благодати, воспламеняя и согревая твое сердце, воспламенит и просветит всю твою жизнь! Обле­кись милосердием, благостью, смиренномудрием, кротостью, долготерпением, наипаче же любовью, да не явится срамота наготы твоея. «Обле­кись одеянием белым», укрась себя делами добрыми, без примеси лукавства, лицемерия, двоедушия; облекись, храни свое чистое одеяние от малейших пятен нечистоты и гордости; и «коллурием» (глазной мазью) «помажи очи твои, да видиши». Ты не видишь ни одной вещи в подлинном ее положении: по­мажь и исцели свои очи, благодатью очисти свой разум, «да видиши» и себя и все тебя окружающее — настоящее и прошедшее и будущее. Да изгонит благодать нечистоту твоих мыслей чрез слезы искреннего покаяния, да видишь. «Аз, ихже аще люблю, обличаю и наказую: ревнуй убо и покайся». Любовь Моя еще не оставила тебя; возможность исправления твоего еще не про­шла; надежда спасения еще не исчезла. Строгие обличения именно пока­зывают Мою к тебе любовь. Для истребления твоей теплоты Я обличаю тебя и угрожаю Своим судом; а для утешения и ободрения твоего напоми­наю тебе о Своей любви. Итак, пробудись, «ревнуй и покайся»; воспламенись ревностию по добродетели, всецело и навсегда предайся своему Спасите­лю; возненавидь свое зло, сам сознай свою виновность прежде Страшного Суда; «ревнуй и покайся», пока есть время. «Се стою при дверех и толку: аще кто услышит глас Мой, и отверзет двери, вниду к нему, и вечеряю с ним, и той со Мною». Какое трогательное убеждение употребляет Господь! Как неизреченно Его долготерпение! Бывает в мире, что друг приходит к другу в ночное время сна, когда дом отовсюду заперт и хозяин со всеми домашними предался покою. Пришедший друг, по желанию скорее увидеться с другом, толкает в двери и своим голосом дает знать о своем прибытии, а в случае крепкого сна хозяина, гость терпеливо ожидает у дверей и между тем продолжает толкать. Наконец, хозяин просыпается и, по возможности приготовясь к принятию гостя, выходит ему навстречу, и начинается умилительная дру­жеская вечеря.
   Так и Господь поступает с беспечными грешниками. Сердце человека теплого и беспечного заперто и недоступно для внушений благодати: оно опутано, омрачено, закрыто для всего доброго; злоба диавола сторожит око­ло него и не допускает туда ничего святого. Но долготерпеливый Спаси­тель не перестает пробуждать спящего, ощутительно дает знать о Своем присутствии и чрез различные внешние обстоятельства, и тайные вразумления. «Отверзи Ми, — говорит Он душе твоей, — отверзи Ми, сестро Моя, ближняя Моя, голубице Моя, совершенная Моя: яко глава Моя наполнися росы, и власы мои капель нощных» (Песн.5:2). Отверзи и успокой Меня! Долго ли Мне ждать твоего обращения и пробуждения? «Се стою при дверех и толку: аще кто услышит глас Мой, и отверзет двери, вниду к нему и вечеряю с ним, и той со Мною». Не от Меня зависит отверзение дверей сердца: кто услышит Мой глас и отверзет двери, Я войду и вечеряю с ним. Не трепещи Моего величия: Моя любовь унич­тожит бесконечное расстояние между Мною и тобою. Возлюби только Меня, и общение между нами пребудет вечным. Теперь Я Сам приду к тебе, и не отступлю от тебя для твоего блаженства, до конца твоей жизни; а по­том ты ко Мне придешь, на вечерю Царствия Небесного в обители блажен­ства нескончаемого. Я здесь буду вечерять с тобою, у тебя; а ты там со Мною, у Меня: как примешь ты Меня здесь, так будешь принят Мною там. Ревнуй и кайся! Отверзи двери, прими и успокой Меня! Но до того блаженного времени нужно потерпеть и побороться со многими сильными врагами: это напоминание необходимо для беспечного, который и в присутствии Спасителя готов забыться, впасть в дремоту. Посему и говорит Господь: «Побеждающему дам сести со Мною на престоле Моем, якоже и Аз победих, и седох со Отцем Моим на престоле Его». Выше сего блаженства нельзя ни приобрести, ни представить: посему никакие трудности не должны останавливать му­жественного воителя и подвижника. Ты будешь участником славы и вели­чия Единородного Сына Божия, и твое блаженство будет вечно и неизмен­но! Престол Спасителя не мал: престол Его — все небо беспредельное. Ты, теплый, любишь покой: Я тебе даю здесь покой душевный, а там — покой вечный, только потрудись несколько здесь. Встретятся тебе скорби и напа­дения? Не скорби и не отчаивайся: Я всегда с тобою, Я всегда помогу тебе победить, как и Я Сам победил и вошел в славу Отчую. «Имеяй ухо, да слышит, что Дух глаголет Церквам». У каждого есть слух, есть способность внимать словам Божиим и принимать вещание Духа: слушай же каждый, для того тебе и дан слух. Тебе говорит Сам Бог: слушай внимательно и слышанное исполни точно и верно. Дело идет о твоей вечной судьбе: слушай усердно и поспеши устроить свою вечную судьбу заблаговременно. Будет время, ког­да Бог перестанет тебе говорить, а ты потеряешь слух, или если услышишь, то не будет возможности исполнить слышанное; слушай же и твори по слы­шанному; если не захочешь слушать — погибнешь; если услышишь, но не исполнишь — погибнешь! «Имеяй ухо, да слышит, что Дух глаголет Церквам».

Ты ни холоден, ни горяч (Апок. 3:15)

    Епископ Виссарион. «Душеполезн.чт.», декабрь 1865
    «Знаю твои дела; ты ни холоден, ни горяч; о, если бы ты был холоден, или горяч! Но, как ты тепл, а не горяч и не холоден: то извергну тебя из уст Моих» (Апок. 3:15, 16). В сих словах содержатся обличения и угрозы, которые, по повелению Господа Иисуса Христа, от Его лица, святой Иоанн Богослов должен был изречь членам одной из Малоазийских Церквей, Церкви Лаодикийской. Вникнем в смысл этих обличительных и угрожающих слов, не найдем ли в них применения к нам.
   Господь Иисус Христос обращает Свои обличения и угрозы не прямо к Церкви Лаодикийской, а к предстоятелю ее, которого, как и предстояте­лей других Малоазийских Церквей, упоминаемых в Апокалипсисе, назы­вает ангелом, вестником воли Бога Вседержителя: «Ангелу Лаодикийской Церкви напиши» (Апок. 3:14). Ничего нет удивительного в том, что в лице пасты­ря обличается и угрожается его паства. Пастырь лично может быть неуко­ризненным в нравственном отношении, но он отвечает пред судом Божиим за грехи пасомых, если не радеет о их спасении, не старается отвести их от пути беззакония и привести на путь истины. «Когда Я, — говорит Господь пророку, — скажу беззаконнику: «Смертию умрешь!», а ты не будешь вразумлять его и говорить, чтоб остеречь беззаконника от пути его, чтобы он жив был, то беззаконник тот умрет в беззаконии своем, и Я взыщу кровь его от рук твоих» (Иез.3:18).
   В чем же Господь Иисус, праведный Судия, обличает пасомых в лице их пастыря? В том, что они ни холодны, ни горячи, а только теплы. Что это значит? По отношению к христианской вере холодный, как камень или как замерзшая вода, — это человек, как удобнее здесь разуметь, совсем не обращенный ко Христу, не озаренный светом Евангелия, не согретый благодатью Святого Духа, во всех отношениях чуждый Церкви Христо­вой, словом, язычник. О членах Церкви Лаодикийской нельзя было ска­зать, что они ничем не отличаются от язычников. «Ты ни холоден», говорит Господь лаодикийскому христианину, то есть тебя нельзя назвать язычни­ком: ты принадлежишь к обществу христиан верующих, крещеных, доро­жишь именем христианина, не отрекся от Христа, но, продолжает Господь, ты и «ни горяч», то есть ты не принадлежишь к числу истинных христиан. Горячий — это такой христианин, которого вера во Христа проникнута горячим убеждением в истине ее, глубоким чувством нужды в оправдании Христовой благодатью, который пламенно любит Господа, безраздельно предан Ему, с неослабленной ревностью старается о распространении повсюду славы имени Его и угождение Ему поставляет главною целью сво­ей жизни (Рим.12:11). Таковым верующим является, например, св.ап.Павел, который сказал о себе: «Все почитаю тщетою ради превосходства познания Христа Иисуса, Господа моего, для Него я от всего отказался, и все почитаю за сор, чтобы приобресть Христа и найтись в Нем не с своею праведностью, но с тою, которая чрез веру во Христа» (Флп.3:8, 9). Любовь ко Христу, в Котором обрел он удовлетворение своих стремлений к истине и святости, так была в нем сильна, что никакие внешние лишения и страдания, ни внут­ренние немощи и искушения не могли ослабить в нем сей любви и ревно­сти о славе имени Христова (Рим.8:35). Подобною крепкою любовью ко Христу отличались мученики и преподобные и все святые, торжествую­щие в небесной славе: любовь ко Христу в них была по истине «пламень» Божий (Песн.8:6). Таковы должны быть и все, желающие истинно служить Христу. Но не таковы были члены Лаодикийской Церкви: они не были горячи, хотя не были и холодны; они были только теплы — тепловаты, то есть в самой незначительной мере просвещены и согреты верою во Хрис­та. В их отношении ко Христу было какое-то двоедушие, нерешительность, хромание на оба колена, вялость. Так, они веровали во Христа Искупите­ля грешников, но не почитали себя грешниками, достойными осуждения, и не чувствовали нужды в благодати прощения и оправдания, в чем Гос­подь Иисус и обличает их в лице их пастыря: «Ты говоришь: я богат, разбога­тел и ни в чем не имею нужды» (Апок. 3:17), то есть я в истинном смысле христиа­нин, духовное мое состояние самое удовлетворительное; дай Бог всякому быть таким, как я, лучше и желать не надобно. И еще: лаодикийские хрис­тиане любили Христа или, по крайней мере, говорили, что любят Его, но любовь к Нему они находили возможным совмещать с пристрастною лю­бовью к миру и ко всему, что в мире. Жизнь в городе богатом, знаменитом торговлей и промышленностью, представляла им немало искушений и соблазнов, для борьбы с которыми у них недоставало ревности. Наконец, они надеялись благодатью Христовой получить вечное блаженство и желали его, но не думали, что для этого нужно было отказаться от греховных (похотений) удовольствий, что путь к блаженству есть узкий путь самоот­вержения, борьбы с ветхим человеком.
   Таково было духовное состояние лаодикийских христиан. Таково же состояние многих из нас. Ибо и между нами немало христиан ни холод­ных, ни горячих, а только тепловатых. «Я честный человек, говорит иной, я не вор, не душегуб, не пьяница, не обманщик, дела веду начистоту». По­хвально, но ведь то же самое говорил фарисей, стоявший в храме вместе с мытарем и осудивший его. То же самое могли говорить о себе многие языч­ники, послушные голосу совести и действительно бывшие честными людь­ми. Но достаточно ли этого для верующего во Христа? Чтобы быть истин­ным христианином, достаточно ли для этого только не совершать уголов­ных преступлений, заслуживающих смертной казни или темничного зак­лючения? Если бы нравственность христианская только в этом состояла, незачем было бы и приходить ко Христу, Искупителю грешников; ее мог­ли бы создать и поддержать в людях гражданские законы и учреждения или далее одно простое животное чувство самосохранения, простой житейский расчет, что без соблюдения правил честности нельзя жить безо­пасно и благополучно. С верою во Христа совершенно несовместно нрав­ственное самодовольство, и особенно довольство одною внешнею честно­стью. Вера сия проповедует нищету духовную; она научает великого пра­ведника говорить: «Я первый из грешников»; гражданскую честность, если с нею не соединяется сердечная чистота, она называет гробом повапленным, великолепно разукрашенным снаружи и полным смрада внутри. Кто же из нас собственными усилиями может достигнуть этой чистоты и свя­тости? И кто из нас при всех успехах в нравственном усовершенствовании себя может сказать: «Довольно», когда вспомнит заповедь Христову: «будьте совершенны, как совершен Отец ваш небесный» (Мф.5:48). К сожалению, многие из нас не дают себе труда размыслить о высоте нравственных требова­ний Евангелия и оттого легко впадают в самомнение или духовное самодо­вольство, вместо того чтобы смиренно плакать о грехах, о бессилии в борь­бе с греховными помыслами и желаниями. Таких людей нельзя, конечно, назвать холодными, то есть совершенно чуждыми Евангелию, не знающи­ми его, но их нельзя назвать и горячими: они почти не согреты духом Еван­гелия, не вместили его учения о потребности благодати для нашего освя­щения и спасения. Луч Евангелия едва коснулся их, и оттого они только тепловаты. Не меньший упрек в этой тепловатости заслуживают те, кото­рые хотя признают себя великими грешниками, плачут о грехах, чувству­ют нужду в милующей и духовнообновляющей благодати, но не имеют на­столько самоотвержения, чтобы переменить свои отношения к миру, не следовать нехристианским обычаям, не увлекаться тлетворным духом вре­мени. Они похожи на людей, которые уверяют вас в преданности и друж­бе к вам, но если потребуется доказать дружбу и преданность не словами, а делом самоотвержения, то не показывают готовности к сему. В них не вмещается учение слова Божия: «не можете служить Богу и мамоне» (Мф.6:24). «Кто не со Мною, тот против Меня» (Мф.12:30). «Кто любит мир, в том нет любви Отчей» (1Ин.2:15). «Не знаете ли, что дружба с миром есть вражда против Бога? Кто хочет быть другом миру, тот становится врагом Богу» (Иак.4:4). «Кто любит отца или мать более, нежели Меня, недостоин Меня; и кто любит сына или дочь более, нежели Меня недостоин Меня» (Мф.10:37). Таково учение Евангелия о том, в чем состоит истинное последование Христу. Те, которые именуют себя христианами, а сему учению не следуют, которые решаются совместить служение Христу со служением миру, ревнуют, по-видимому, о благочестии и в то же время предаются человекоугодию и боятся возвы­сить голос против слов кощунства и нечестия, произносимых в их присутствии, — все таковые вполне заслуживают упрек, обращенный к лаодикийскому христианину: «Ты, ни холоден, ни горяч, а только тепл».
    «О, если б ты был холоден, или горяч», продолжает Господь, то есть что-ни­будь одно: или ты должен быть истинным христианином, всецело, безраз­дельно преданным Евангелию, и учением Евангелия руководствоваться во всех житейских отношениях, или уж лучше совсем не знать бы тебе христианства! Правда, незнание истины — великое зло, но это зло, срав­нительно с отступлением от истины уже принятой, гораздо меньше. С незнающего меньше взыскивать будут, чем с того, кто уже просвещен светом Евангелия, вкусил дара небесного и сделался причастником Духа Свя­того (Евр.6:4), но не сделался от того лучше. «Раб, который знал волю Господина своего, и не был готов, и не сделал по воле Его, бит будет много. А который не знал и сделал достойное наказания, бит будет меньше» (Лк.12:47—48).
   Так, горе тому, кто ни холоден, ни горяч, а только тепел, кто по види­мому только христианин, в ком нет горячей преданности Христу. Такой, едва согретый верой во Христа человек находится в опасности быть от­вергнутым от Христа. Он возбуждает во Христе отвращение к себе, о силе которого можно судить по сравнению с тем ощущением, какое иногда ис­пытывают отведывающие тепловатую, едва согретую воду: известно, что она располагает к тошноте. «Как ты тепл, а не горяч и не холоден, извергну тебя из уст Моих».
   Да убоится каждый из нас сего грозного приговора Божеского право­судия и да потщится стяжать ту горячность в вере, ту цельность ее, без которой нельзя быть истинным христианином.

Толкование на ст. 17

    Филарет, митрополит Московский. «Слова и речи», т.3
(Апок.2:17) Имѣ́яй ýхо слы́шати да слы́шитъ, чтó Дýхъ глагóлетъ цéрквамъ: побѣждáющему дáмъ я́сти от мáнны сокровéнныя, и дáмъ емý кáмень бѣ́лъ и на кáмени и́мя нóво напи́сано, егóже никтóже вѣ́сть, тóкмо прiéмляй.     «Манна сокровенная». Все мы знаем, что тело подвержено голоду и жажде и нужду имеет в пище и питии, которыми утоляются неприятные чувства голода и жажды, услаждается вкус, подкрепляются силы, восполняется ущерб вещества в телесном составе. Но и дух не подвержен ли так же голо­ду и жажде? Не имеет ли нужды в питании? Что может свойственным ему образом питать его? Знаем ли мы сие о духе так ясно, как о теле?
   Един Бог есть существо самодовольное, в Себе Самом всегда полное и обилующее всяким благом, никогда ни в чем не оскудевающее отвне и, следовательно, не имеющее нужды ни в каком питании. Дух человечес­кий как сотворенный и непрестанно зависящий от Бога не есть самодово­лен, потому что не есть Бог; а не будучи самодоволен, он имеет нужду при­обретать потребное себе довольство или свойственным себе образом пи­таться. Воля его, как пищи, алчет добра; ум его, как пития, жаждет исти­ны. Но не в нем корень добра, не в нем источник истины, следовательно, не имеет он пищи и пития в себе; надобно, чтобы они ему даны были. В Боге корень добра, в Боге источник истины: следовательно, для питания духа требуется не то, что восходит из земли, но что с неба нисходит, — манна. Хлеб, не только по происхождению, но и по свойству чисто небес­ный, нельзя положить на земле открыто пред очами телесными, воду жиз­ни нельзя влить в сосуд из мертвого вещества; потому истинная пища духа, по необходимости, есть сокровенная для плоти.
   Слово Божие часто говорит о сей пище, давая нам познать и восчув­ствовать существенный наш голод и обрести спасительное питание. И воплощенная премудрость глаголет: «Аз есмь хлеб животный, иже сшедый с небесе: аще кто снесть от хлеба сего, жив будет во веки» (Ин.6:51). И к самаряныне глаголет: «Иже пиет от воды, юже Аз дам ему, не вжаждется во веки: но вода, юже Аз дам ему, будет в нем источник воды, текущая в живот вечный» (Ин.4:14). И еще: «не о хлебе единем жив будет человек, но о всяком глаголе, исходящем изо уст Божиих» (Мф.4:4). И апостол истинных христиан описывает как «вкусивших дара небесного, и соделавшихся причастниками Духа Святого, и вкусивших благого глагола Божия и сил будущего века» (Евр.6:4,5).
   Скажут ли, что это суть только иносказания? Положим, если угодно, что это правда. Но как бы то ни было: поелику духовное по естеству свое­му более заключает в себе существенности и силы, нежели телесное, то сии, если угодно так назвать, иносказания и уподобления должны заклю­чать в себе более существенности и силы, нежели те вещи, от коих оныя заимствованы. Если мысль о пище телесной и ее потребность не есть меч­та, то кольми паче мысль о пище духовной и ее потребности есть истина.
   Спросят ли, как можно представить питание духа, который как суще­ство простое не знает ни ущерба, ни прибавления? Отвечаю: в духе все должно представлять духовно. Тело, лишенное свойственной ему пищи, наконец, разрушается, а дух разрушиться не может. Но как тело от про­должаемого чрезмерно голода тоскует и слабеет, так и дух без пищи, ему свойственной, тоскует и слабеет. И сии состояния еще более относятся к духу, нежели к телу, которое только по действию духа может иметь живую силу и ощущение удовольствия. Как телесная пища и питание услаждают, подкрепляют, делают покойным и довольным чувственного человека, так духовная пища духовному человеку доставляет внутреннее, сердечное и умное услаждение, подкрепление, покой и довольство.
   Спросят ли еще некоторые: как же мы не чувствуем в себе мнимого духовного голода или жажды? Пусть присовокупят к сему и еще вопрос: как же, когда мы слышим Слово Божие, которое называют хлебом или водою жизни, мы не примечаем в душе нашей живых ощущений наслаж­дения, или внутреннего питания, и, когда слово умолкает, вскоре остаем­ся так же пусты, как прежде оного? Чтобы на это ответить, спросите чело­века, у которого болезнь, или грубая невозможность повредила вкус и естественное расположение к питанию: почему пища для него не вкусна? Почему он не хочет принимать ее, или, приняв, но не наевшись, беспоря­дочно извергает? Неукрощенная чувственность и земные страсти расслаб­ляют дух, заглушают его внутренние ощущения, повреждают его небес­ные желания.
   Посему-то и не всякому обещается манна сокровенная. Какая польза и как можно давать пищу тому, в ком болезнь произвела отвращение от нее и неспособность к питанию? Когда тело преодолеет борющуюся с ним бо­лезнь, тогда может воспользоваться пищею. Когда дух победит чувствен­ность и страсти, тогда способен будет во здравие духовное ясти, от манны сокровенной. «Имеяй ухо слышати, да слышит, что Дух глаголет Церквам: побеждающему дам ясти от манны сокровенный».

Состояние духа человеческого без общения с Духом Божиим (Апок. 3:17—18)

    «Воскр.чт.», ч.21
    «Аще ли же Дух Воскресившаго Иисуса от мертвых живет в вас, Воздвигий Христа из мертвых, оживотворит и мертвенная телеса ваша, живущим Духом Его в вас» (Рим.8:11). Из сего учения апостольского видно, что спасительное дело оживотворения нашего духа «священнотайне» совершается «единством Троическим», то есть по действу воскресившего Иисуса из мертвых Отца, воскрешенного Отцем Сына и исходящего от Отца и в Сыне почивающего Духа. Но видно также, что «воздвигий Христа из мертвых» оживотворяет мертвенное естество наше не иначе, как только «живущим Духом Его в нас». Итак, есть особенное, таинственное общение духа человеческого с Духом Божиим, которое, быв прервано, прекращает действенность для нас и бесприкладной любви Отца и бесценных заслуг Сына; ни любовь Отца, ни заслуги Сына не усвояются теми, которые не имеют обручения Духа в сердце своем. Что после сего может быть с духом человеческим, в котором не живет животворящий Дух Божий?
   Как животное начало духа человеческого, Дух Божий есть прежде всего Дух жизни (Иез.37:5; см.Рим.8:11) и силы (Лк.1:35). Итак, вне Его чему пос­ледовать, как не оскудению жизни, как не истощению сил? Кому не извест­но, что бывает с ветвью, отсеченной от древа, или с растением, пересажен­ным на бесплодную почву? То же бывает и с Духом Божиим. Отторженный от присно живого и животворящего Духа Бога, утратив силы благодатные и расточив дары естественные, он необходимо истощается в крепости, ос­кудевает в силе и, не обретая в самом себе неистощимого начала жизни, естественно иждивается и увядает среди крушения чувственной жизни. И вот состояние духовного обнищания, которое устами тайновидца обличал некогда Сам Господь, Свидетель верный и истинный: «Глаголеши, яко богат есм, и обогатихся, и ничто же требую: и не веси, яко ты eси… и беден, и нищ» (Апок. 3:17).
   Дух Божий есть «Дух красоты и благолепия» (Пс.32:8). Когда нет в челове­ке духовного богатства от Сокровища благих, откуда могут взяться благие мысли, благие чувствования, благие желания, а тем более благие дела, которыми бы облекся и благоукрасился наш дух? Из неочищенного Святым Духом исходища нашей жизни, сердца, текут токмо нечистые помыслы, бесстыдные пожелания, преступные чувства. Из сего несчастного стяжа­ния неприметным образом составляется некая одежда души нашей, кото­рая имеет то отличительное свойство от обыкновенной одежды тела, что не только не скрывает, но и обнажает внутреннее безобразие и растление духа нашего пред очами Божиими. И вот состояние срамной наготы челове­ческого тела, обличенной так же некогда Свидетелем истинным: «глаголеши, яко ничтоже требую и не веси, яко ты eси... наг... Совещаю тебе купити от Мене одеяние бело, да облечешися и да не явится срамота наготы твоея».
   Дух Святой есть Свет и света Податель. И удивительно ли, если чело­веческий дух, вне общения с Духом света, облагается пагубным мраком? Нравственная нечистота, слагающаяся из бесчисленных и безнравствен­ных помыслов и деяний, составляя одно темное облако, образует непро­ницаемую преграду, которою задерживается луч света к нему от Светодавца и закрывается внутреннее око духа. Это состояние тьмы духовной или слепоты, состояние, в котором человек неспособен видеть ни лучшей жизни, возможной и предназначенной для него, ни бедственности положе­ния действительного.
   Дух Святой есть Дух Питатель, насыщающий алчущий дух наш «от древа животнаго» и от «манны сокровенныя» (Апок. 2:7, 17) и напаяющий его «водою живою» (Ин.7:37—39). Дух человеческий без Духа Божия походит на землю, иссу­шенную зноем солнечным. Между тем потребность духовного брашна есть потребность природы. И вот является состояние глада духовного, в кото­ром человек, не имея пищи, сродной духу, думает насытить его рожцами — пищею животных низших, то есть удовольствиями чувственными.
   Дух Божий есть такой источник света, который не только светит, но и согревает внутреннюю жизнь нашего духа и возбуждает в нем жар любви к Богу, к людям, к закону, к добру (Гал.5:22—26). Естествословие знает, что испытывает царство растений, когда оскудевает в нем теплотворное нача­ло. Можно уразуметь состояние духа человеческого вне источника благо­датной теплоты. Если свойство благодатной теплоты — питать в духе на­шем веру, возгревать надежду, плодотворить жизнь сердца, то без Духа Бо­жия дух человека, естественно, цепенеет и, подобно составу телесному, хла­деющему пред смертью, объемлется пагубным хладом и к Богу, и к вере, и к закону, и к добру, и к людям и, при всем самолюбии, даже к самому себе. И вот состояние хлада духовного, которое служит началом окончательного распадения духовного состава нашего, признаком нравственного тления.
   Все эти состояния, слагаясь в одно, образуют то пагубное состояние человека, в котором он, живя по плоти и для плоти, мертв по духу, не жи­вет и не действует для добра, для Бога, для жизни высшей, будущей: «Вем твоя дела, — обличал Господь, дела духа человеческого, отчужденного от Духа Божия, — яко имя имаши яко жив, а мертв eси» (Апок. 3:1). Что может вдохнуть жизнь в эту обитель духовной смерти и пробудить умирающее к жизни? «Аще Дух Воскресившаго Иисуса от мертвых живет в вас, Воздвигий Христа из мертвых, оживотворит и мертвенная телеса ваша живущим Духом Его в вас». Тленное к нетлению и мертвое к жизни воззвать никто не может, кроме животворя­щего Духа Божия.

Библиографический указатель к первым трем главам Апокалипсиса

    Андрей Кесарийский. Толкование на Апокалипсис в рус.перев. со слав.текстом. Изд.Братства св.Петра Митрополита.М., 1889г. Начало толкования на Апок.1:1—9, с.9—16. Видение, в котором видел (Иоанн) Господа среди семи светильников золотых, одеянного в подир. 1:10—20, с.17—21. Написанное ангелу Церкви Ефесской. 2:1—7, с.23—25. Открытое [Откровение] ангелу Смирнской Церкви. 2:8—11, с.27. Открытое [Откровение] ангелу Пергамской Церкви. 2:12—17, с.29—31. Открытое [Откровение] ангелу Фиатирской Церкви. 2:18—29, с.31—37. Откровение ангелу Сардийской Церкви. 3:1—6, с.37—39. Откровение ангелу Филадельфийской Церкви. 3:7—13, с.39—42. Откровение ангелу Лаодикийской Церкви. 3:14—22, с.45—49. Ф.Яковлев. Видение славы Сына Божия, Господа Иисуса Христа, 1:12—16. Апостолы. Вып.2. Повеления и наставления Господа нашего Иисуса Христа семи Церквам Азийским, гл.2—3. Там же. Еп.Петр. Толкование на первые три главы см.в Объяснении Апокалипсиса святой ап.Иоанна Богослова. Томск, 1885. А.Жданов. О преимуществах исторического способа толкования Откровения о семи Азийских Церквах пред символическим и типологическим. О священной седмерице Церквей. См.заключение к статье Откровение Господа о семи Азийских Церквах. Чт.в общ., 1891. А.Норов. Путешествие к семи Церквам, упоминаемым в Апокалипсисе. Свящ.Н.Троицкий. Несколько слов о современном состоянии семи апокалипсических Церквей. Воскр.чт., 1832. Альфа. (Апок. 1:8).Б.п.сл. В.ч., 1874. Аполлион (Апок. 1:14).Б.п.сл. Там же. Патмос (Апок. 1:9). Б.п.сл. В.ч., 1877. Пергам (Апок. 1:11). Б.п.сл. Там же. Сарды (Апок. 1:11). Б.п.сл. Там же. Антипа (Апок. 2:13). Б.п.сл. В.ч., 1874. Иезавель (Апок. 2:20—23). Б.п.сл. В.ч., 1875. Николаиты (Апок. 2:6). Б.п.сл. В.ч., 1877. 2:10. Буди верен даже до смерти, и дам ти венец живота. Филарет, митроп.Московский Слова и речи, т.5. 3:1. Ты называешь себя живым, но ты мертв. Христ. чт. 1821. 3:14—20. Пагубная теплота по Откр.св.Иоанна Богослова. Христ. чт. 1822. Фаррар. Первые дни христианства. Письма к семи Церквам.

Глава 4. Видение славы Господа Бога Вседержителя...



    Четвертая глава Апокалипсиса содержит в себе начало нового — второго видения святого Иоанна Богослова: пред святым тайновидцем Нового За­вета является Господь, подобный «иаспису и сардинови»; Господь восседает на престоле, от которого исходит гром и молния и пред которым горят семь светильников и простирается море, подобное кристаллу (Апок. 4:1—5). Двадцать четыре старца и четыре животных (ζωα) окружают Сидящего на престо­ле, воздавая непрестанно поклонение Ему (Апок. 4:6—11).
   Изображение этого величественного зрелища, открывшегося пред взо­ром Иоанна, начинается повелением ему, чтобы он взошел в отверстую дверь неба и смотрел на то, чему надлежит быть «по сих».
Апок. 4:1 «По сих, — пишет св.Иоанн, — видех: и се двери отверсты на небеси, и глас первый, его же слышах яко трубу глаголющ со мною, глаголя: взыди семо, и покажу ти, ему же подобает быти по сих».   Форма выражения «по сих видех» ( μετά ταΰτα εΐδον ), указывая на первое видение Иоанна Богослова (Апок. 1:10—3:21), во время коего Господь Бог повелевает ему написать послания к семи Церквам (Апок. 1:1—7, 2:12—16), в то же время указывает и на то, что второе видение святого тайновидца, изобра­жение которого начинается у него с 4-й гл., отлично от этого первого ви­дения. Нельзя, однако же, думать, будто между первым и вторым видениями святой тайновидец находился в обыкновенном, не пророческом состоянии духа или будто второе видение св.Иоанна происходило в со­вершенно другое время, в другие дни сравнительно с первым.
   Слова 2-го ст.: «и абие бых в дусе» (Апок. 4:2) вовсе не доказывают того, будто в данном 2 ст. 4-й гл. Апокалипсиса говорится о переходе святого тайновидца из обыкно­венного, земного состояния в высшее пророческое, будто между первым и вторым видениями был такой промежуток времени, когда св.Иоанн не был в духе. Слова эти скорее всего указывают на возвышение того прежне­го пророческого состояния, которое было присуще Иоанну во время пер­вого видения, на переход из прежнего пророческого состояния к состоя­нию более высшему, более духовному. Такого возвышения духовного состояния Иоанна требовало само второе видение, более высшее сравни­тельно с первым по своему содержанию.
   Во время этого нового, второго по счету, видения, святой Иоанн видит прежде всего отверстую дверь на небе, или в небе ( έν τω ούρανω ). Эта дверь, по мнению некоторых западных толкователей, указывает на то, что небо представлялось св.Иоанну в каком-то особом, необыкновенном виде. По мнению некоторых, оно имело форму иерусалимского храма во всем его объеме, со всеми его пристройками, с притвором и даже со ступенями, ве­дущими из притвора в главную часть храма, на что будто бы, кроме слов «дверь отверста», указывают слова «взыди семо» ( άναβα — «идти по ступеням»). Другие, хотя и не вдаются в такое слишком рельефное, так сказать, описание неба, тем не менее в словах «взыди семо» и «дверь отверста» находят указание на то, что небесная площадь во время второго видения св.Иоанна не име­ла вида обыкновенного свода, а скорее всего представляла из себя нечто вроде возвышающейся террасы, окруженной и построенной на светлых облаках, составлявших из себя как бы прозрачную стену с дверью, которая открывается в тот момент, когда все зрелище является пред взором свято­го евангелиста. При такого рода толкованиях слова «взыди семо» и «дверь от­верста» понимаются, таким образом, вполне буквально, так как предполага­ется, будто Иоанн на самом деле видел отверстую дверь на небесах.
   В противоположность такому толкованию другие западные толковате­ли, принимая во внимание кн. Деян.7:55, где о св.Стефане говорится, что он, «исполненный Духа Свята, воззрев на небо, ...рече: Се вижу небо отверсто и Сына человеча одесную стояща Бога», понимают выражение «дверь отверста» в небесах в смысле переносном, утверждая, что дверь на небе в 4Апока­липсиса надо понимать в смысле вообще разверзания небес, каково бы оно ни было.
   Конечно, это отверзание неба св.Иоанн видел «в дусе», то есть в проро­ческом созерцании, и поэтому для нас, обыкновенных людей, совершен­но непонятно, каким образом он видел дверь, отверстую на небе, каким образом восходил на небо, и проч.
   Повелевая Иоанну взойти в отверстые двери неба, голос обещает по­казать ему то, чему по Божественному решению подобает быть «по сих», то есть чему подобает быть или после теперешнего момента, — после того, как Иоанн увидел дверь отверстую на небе и услышал голос: «Взыди семо», — или же то, чему подобает быть после тех событий, которые видел святой тайновидец при первом явлении Господа, чему подобает быть в самое пос­леднее время существования Церкви Христовой, когда осуществится все то, что было сообщено святым евангелистом о семи Церквах в послании к этим Церквам.
Апок.4:2—3 «И абие бых в дусе: и се, престол стояше на небеси, и на престоле Седящ. И Седяй бе подобен видением камени иаспису и сардинови: и бе дуга ок­рест престола подобна видением смарагдови».    Сказав о гласе, повелевавшем взойти в отверстую дверь на небе, святой тайновидец далее во 2 стихе замечает о себе, что все сообщаемое им он видел не в простом, естественном состоянии, а «в дусе», следовательно, слова «и абие бых в дусе» могут служить предисловием не только ко 2 стиху, но и к 1, и вообще ко всему второму видению. Иоанн видит «престол стоящ» и на этом престоле Сидящего. Хотя, может быть, вследствие блеска, окружившего этого Сидящего, святой тайновидец и не описывает последнего ни под видом Сына Человеческого (гл.1), ни под каким другим видом, тем не менее на основании слова καθήμενος можно полагать, что Сидящий на престоле имел человеческий вид. Не говорит также святой тайновидец и о том, какое Лицо Святой Троицы нужно разуметь под этим Сидящим, хотя, основываясь на последующем контексте речи, без всякого сомнения, следует признать в нем Первое Лице Святой Троицы, Бога Отца, так как Сидя­щий на престоле, о Котором говорит Иоанн Богослов, отличается и от Сына Божия, изображенного во втором видении (Апок. 5:6) под образом Агн­ца, принявшего книгу от десницы этого Сидящего на престоле, отлича­ется и от Духа Святого, что видно из 4:5. Кроме того, в пользу такого мнения говорит сопоставление второго видения святого Иоанна с очень похожим на него по своему описанию видением прор.Исаии, который под видом Сидящего на престоле «высоце и превознесенне» (Ис. 6:1), по общему мнению всех вообще толковников, видел Первое Лице Святой Троицы. Об отдельных частях Сидящего на престоле в своем Откровении св.Иоанн не говорит ничего, он говорит только о том, что весь вид его в общем был подобен камнями «иаспису и сардинови»: «И Седяй бе подобен, — го­ворит он, — видением камени иаспису и сардинови: и бе дуга окрест престола подобна смарагдови». «Ιασπις, упоминаемый в Откровении св.Иоанна, по свидетельству св.Андрея Кесарийского, ссылавшегося при этом на Пли­ния (кн.37 гл.9 и 10) и Диоскора (кн.5), по внешнему своему виду «камень зеленеющийся, яко смарагд». Σάρδιος, известный у нас под названием сердоника, по свидетельству того же Андрея Кесарийского, цветом рыжий и светлый или желто-огненный. Епифаний называет его словом αίματοειδής.
   Уподобляя Господа двум камням — яспису и сердонику, святой тайновидец не говорит о том, в каком соединении он видел цвета этих камней: были ли они влиты вместе или отделились один от другого — указания на это нет; вполне произвольными поэтому являются мнения некоторых за­падных толковников, которые, ссылаясь на пророчество Иезекииля (Иез.8:2), утверждают, будто фигура Сидящего на престоле по своему блеску делилась на две части, из коих одна — голова и грудь — походила на яспис и выражала собою Божие величие, другая — нижняя часть и ноги — напоми­нала цвет сердоника и являлась выражением Божьего гнева. Более ис­тинным является мнение толковников о том, что цвета сердоника и яспи­са, которым св.Иоанн Богослов уподобляет Сидящего на престоле, были цветами эмблематическими. Первый из этих цветов, зеленый, по толко­ванию св.Андрея Кесарийского, означал «живоносное и пищеподательное Божественное естество», а второй, красный, — «чистоту и святость, вечно пребывающие в Боге», и грозный гнев Его к тем, которые наруша­ют Его святую волю; соединение этих двух цветов в едином Боге указыва­ло на Всевышнего, карающего грешника и в то же время всегда готового простить его, если со стороны его обнаружатся хоть малейшие признаки истинного исправления .
   Описав внешний вид Сидящего на престоле, св.Иоанн Богослов за­тем переходит к описанию престола. При этом он прежде всего указыва­ет на то, что престол окружала дуга, которая по своему цвету была подоб­на смарагду.
   О том, какую форму представляла из себя дуга, окружавшая престол Сидящего, святой тайновидец ничего не сообщает в Апокалипсисе, но, основываясь на том, что словом ΐρις греки обозначали не только радугу, а вообще всякое кругообразное преломление лучей, как например, круг около луны, нельзя утверждать, будто под ΐρις (Апок. 4:3) непременно надо разуметь радугу. Дуга только напоминала радугу, но не была ею самой. Ок­ружая престол Сидящего, она являлась как бы необходимым пополнени­ем, как бы рамкой, в которой было заключено явление. Сам цвет ее как нельзя лучше подходил к этому: дуга была подобна смарагду, а смарагд — камень зеленого цвета, каковой цвет, как известно, лучше всякого другого, при блеске драгоценных камней, своею нежностью увеличивает ве­ликолепие. Являясь как бы украшением видения, дуга в то же время, по мнению толковников, имела и другое значение в видении святой Иоан­на: она как знамение прекращения гнева Божия после потопа указывала на вечную милость Божию к человечеству.
Апок. 4:4 «И окрест престола престолы двадесят и четыри: и на престолех видех двадесят и четыри старцы седящыя, облечены в белыя ризы; и имяху венцы зла­ты на главах своих».   Кроме дуги, св.Иоанн Богослов видит около престола Сидящего еще двадцать четыре престола, на коих сидят двадцать четыре старца, одетые в белые ризы с золотыми венцами на головах. Старцы сидели на двадцати четырех престолах, образуя собою круг, начинающийся и оканчивающийся престолом Господа.
   Множество различных мнений существовало, да и теперь существует относительно того, кого нужно разуметь под этими старцами. Одни видят в лице их тех первенцев, которые первоначально, подобно нам, были странниками на земле и которые затем, вопреки обыкновенному течению жизни всего человеческого рода, по высочайшему соизволению Божию удостоены были взятия на небо. Таков был благочестивый Енох, седьмой после Адама, которого Бог взял непосредственно с земли на небо (Быт.5:24); таков был пламенный Илия, на огненной колеснице увлеченный туда же (4Цар.2); таковы были все те святые пророки и избранные люди Ветхого Завета, гроба коих открылись после воскресения Господа, когда Он расторг узы ада. Другие видят в двадцати четырех старцах начальни­ков ветхозаветных черед священнических, которые, по распоряжению царя Давида, должны были по очереди служить при скинии; иные счита­ют их патриархами от Адама, иные мучениками за Церковь Христову. Древние католические богословы считали их или кардиналами, или мо­нахами, или пастырями. Все вышеупомянутые мнения, впрочем, не полу­чили большого распространения. Более распространенным и более осно­вательным является тот взгляд, по которому двадцать четыре старца счи­таются старейшинами или представителями верующих в истинного Бога, признающих Его своим Владыкой; белые ризы их есть знаки нравствен­ной чистоты и вечной жизни; золотые венцы — знаки величия. Как небес­ные представители общин, верующих во Христа, они приносят (Апок. 5:8) мо­литвы пред Богом, являясь, таким образом, постоянными ходатаями пред Ним за грешное человечество. Некоторые утверждают, что под этими пред­ставителями следует разуметь 12 апостолов и 12 патриархов, потому что они были главными духовными руководителями ветхозаветного и новоза­ветного человечества . О таком толковании упоминает св.Андрей Ке­сарийский, хотя сам не разделяет и не отвергает его. «Некоторым, — гово­рит он, — кажется лучшим видеть в двадцати четырех старцах двадесять старцев, просиявших в Ветхом Завете (то есть патриархов) и чрез другие два­десять в Новом» (то есть апостолов). В подтверждение такого взгляда при­водят обычно слова Спасителя, обращенные к апостолам: «Аминь глаголю вам, яко вы шедшии по Мне, в пакибытие, егда сядет Сын Человеческий на престоле славы Своея, сядете и вы на двоюнадесяте престолу, судяще обеманадесяте коле­нома израилевома» (Мф.19:28). Эти же слова, говорят, относимые Спасите­лем к апостолам, могут быть отнесены и к патриархам, представителям ветхозаветной Церкви. Таким образом, этот взгляд на двадцати четырех старцев подтверждается, по-видимому, авторитетом самого Священного Писания. Несмотря на это, он едва ли может быть принят за вполне ис­тинный, так как пророчество Спасителя, являющееся основанием этого взгляда, должно исполниться в пакибытие, то есть после второго прише­ствия Господа, между тем нельзя сказать вполне положительно того, что виденное Иоанном непременно относится ко второму пришествию. С дру­гой стороны, патриархов было не двенадцать, а более, почему же, спра­шивается, их взято только 12 человек?
   Чтобы избежать упомянутых трудностей, некоторые богословы разу­меют под двадцатью четырьмя апокалипсическими старцами не предста­вителей ветхозаветной и новозаветной Церквей вместе, а представите­лей одной только Церкви новозаветной, включившей в себя, как извест­но, две народности: иудейскую и языческую. Представителями этих-то двух народностей — христиан из иудеев и христиан из язычников — и являются двадцать четыре старца, сидящие на двадцати четырех престолах около Всевышнего. Эти старцы таким образом не апостолы и тем более не пат­риархи, а вообще святые богоугодные люди, причем одна часть их (12 че­ловек) является мучениками за христиан из иудеев, другая (остальные 12 человек) за христиан из язычников.
   Нельзя сказать, чтобы и этот взгляд мог считаться вполне верным. Так, вполне основательно, кажется, замечают некоторые, что разграничение в этом взгляде членов Церкви Христовой на две народности не выдержи­вает строгой критики, так как и в Апокалипсисе (ср.Апок. 7:4, 9) и в Библии вообще (Мих.4:1) христиане из язычников не противополагаются и не отделяются от христиан из иудеев; напротив, и те и другие считаются составившими друг с другом одно нераздельное целое (Иез.54). Нако­нец, некоторые, преимущественно новейшие немецкие богословы, счи­тают старцев в видении святого тайновидца, не людьми — представителя­ми человечества, а ангелами — представителями народа Божия «князья­ми духов» . В подтверждение такого взгляда обычно приводят все те места Священного Писания (Быт.1:26; Пс.89:8; Иов.1), в коих Бог изобра­жается восседающим в совете ангелов, подобно тому, как в видении Иоан­на Богослова Господь изображается восседающим в совете старцев. В особенности же приводят в подтверждение этого взгляда видение прор. Да­ниила (Дан. 7:9), во время коего как и пред Иоанном Богословом, является Вет­хий денми, восседающий на престоле и производящий суд над человече­ством, причем исполнителями этого суда, без всякого сомнения, являют­ся ангелы, а не люди. Из этого общего сходства между двумя видениями заключают обыкновенно о сходстве их в частных чертах. Если, говорят, в видении прор.Даниила под существами, окружавшими Ветхого денми, сле­дует разуметь ангелов, то нет никаких оснований и в видении святого тай­новидца Нового Завета не считать старцев, окружавших Всевышнего, теми же ангелами. Что же касается того, почему в видении св.Иоанна ангелы являются в числе двадцати четырех, то число 24 взято здесь в соответ­ствии с числом представителей двадцати четырех черед священнических, которые (представители) были членами синедриона.
   Нельзя сказать, чтобы и этот взгляд не возбуждал против себя никаких сомнений. Прежде всего из самого описания видения святым тайновид­цем можно с некоторою вероятностью заключить, что едва ли сам Иоанн смотрел на двадцати четырех старцев как на ангелов; это видно из того, что он очень ясно отличает этих старцев от ангелов и по числу и по назна­чению: ангелов пред престолом Сидящего было семь (Апок. 8:2), и назначение их во время видения было совершенно отлично от назначения старцев, ибо они были вестниками божественных казней Божьего Суда над грешным человечеством (8 гл.), между тем как назначение старцев состояло в прослав­лении Господа и пред престолом их было 24, а не 7. Правда, в Апок.5:11—12 со­держится указание на то, что ангелов и старцев было не 7 и 24, а «тысяща тысящей» и назначение тех и других было, по-видимому, одинаково, так как и первые и вторые прославляют Агнца, но ангелы, о которых говорится здесь, были не пред престолом Сидящего, как семь ангелов, а окрест пре­стола, по всей вероятности, на известном расстоянии от последнего, рав­но как и старцы, упоминаемые в 5должны быть отличаемы от двадцати четырех старцев, ибо не говорится, чтобы они восседали на престолах; кроме всего этого, самое деление в указанном месте (Апок. 5:11) прославляю­щих Господа на ангелов и старцев ясно доказывает, что святой тайнови­дец не смешивал их.
   Таким образом, крайне трудно и даже, можно сказать, совершенно не­возможно решить вопрос о том, кого нужно разуметь под двадцатью че­тырьмя старцами, виденными Иоанном Богословом. Одно только можно считать несомненным: в лице двадцати четырех старцев, виденных свя­тым тайновидцем, Церковь земная всегда имела и всегда будет иметь заступников, ходатаев за себя пред Богом, и поэтому связь между Всевыш­ним и Церковью навсегда должна остаться незыблемою. Эта истина, мож­но с достоверностью полагать, и была выражена видимым образом в лице двадцати четырех старцев.
Апок. 4:5 «И от престола исхождаху молния и громи и гласи: и седм свещников огненных горящих пред престолом, яже суть седмь духов Божиих».   Сказав о том, что было около престола Сидящего, святой тайновидец далее указывает, что было, так сказать, принадлежностью самого престола.
    «Молния», «гласи» ( φωνή — собственно «шум во время бури») «и громы», кото­рые составляли эту принадлежность и которые исходили из престола, по мнению одних, суть знамения Суда, по мнению других, знамения того гром­кого и, когда нужно, страшного языка, которым Бог иногда вразумляет грешников, другими словами — знамения страшных Его наказаний, пости­гающих грешников. Можно считать эти явления и вообще за знамения всемогущества Божия, поскольку обнаружения этого всемогущества бы­вают доступны зрению и слуху человека.
   Другою принадлежностью престола были семь светильников, «яже, — го­ворит св.Иоанн, — седм духов Божиих». Толкователи разногласят между собой во взглядах на то, что следует понимать под этими светильниками. Одни из них (Климент Александрийский, Арефа и др.) видят здесь или семь ан­гелов, или семь епископов, или, наконец, семь Церквей. Но такой взгляд опровергается тем, что выше (гл.1) эти семь светильников считаются ис­точниками благодати, равными Богу Отцу и Иисусу Христу, а в 5они ста­вятся в самую тесную связь с Агнцем и называются Его очами. Нельзя со­гласиться также с теми толкователями, которые видят в семи светильни­ках олицетворение семи свойств Бога (так называемых сефиротов) или вообще понимают их в абстрактном смысле, в смысле, например, добро­детелей Божиих. С первыми нельзя согласиться, потому что понятие о се­фиротах явилось только в III веке, и их было не семь, а десять, а со вторы­ми — потому что в 1эти семь светильников изображаются не как абстрак­тные понятия, а как имеющие свою самостоятельную личность наравне с Богом Отцем и Иисусом Христом; кроме того, было бы в высшей степени нелепо считать абстрактные понятия источником благодати, как это дела­ется в 1:4. На основании свойств, приписываемых семи светильникам, го­раздо лучше видеть в них указание на третье Лицо Святой Троицы.
   Уже седмеричное число светильников свидетельствует о том, что под ними следует разуметь Духа Святого не в единичных, известных только Его проявлениях, а вообще во всех разнообразных действиях Его и в особенности, конечно, тех, которые очищают и освящают души разумных существ, так как числом семь в священных книгах всегда выражается по­нятие о полноте, о совершенстве. Такого мнения держится Андрей Кеса­рийский, по словам коего, «седмь светильников — действия животворяще­го Духа, о которых говорит прор.Исаия» (Апок. 11:42). Таким образом, седме­ричное число светильников употреблено во время видения не без причи­ны. Не без причины также святой тайновидец видит Духа Святого не под каким-нибудь другим образом, а под образом светильников. Чтобы яснее понять значение этого образа, припомним подобное же видение прор.Захарии. Пророк также видит светильник с лампадами и слышит от анге­ла, что храм Зоровавеля будет построен не в силе «велицей, ни в крепости, но в Дусе» (Зах.4:6), и что лампады светильника, виденного им, будут для хра­ма как бы «очи Господа, призирающия на всю землю» (Зах.4:10). Припомним другое видение святого тайновидца, описанное в 5:6, где говорится, что Агнец как бы закланный имел семь очей, которые суть «седмь духов Божиих, посланных во всю землю» (Апок. 5:6). Из этих последних двух видений легко можно заметить, что Дух Святой в них является, с одной стороны, как сила дей­ствующая, созидающая храм, с другой стороны — как сила промышляю­щая, почему образы этого Духа — лампады (видение Захарии) и очи Агнца (видение Иоанна) и называются очами Божиими, призирающими всю зем­лю, посланными во всю землю. Сопоставляя эти два видения с видением, описанным Иоанном в 4 гл. Апокалипсиса, легко можно заключить, что светильники, под образом коих во время последнего видения (4 гл.) явля­ется Дух Святой, имели то же значение в видении, какое имели очи Агн­ца, о которых говорится в 5 гл. Апокалипсиса, или лампады, о которых говорит прор.Захария, то есть образом этим выражается мысль о твор­ческой и промыслительной деятельности Духа Святого.
Апок. 4:6 «И пред престолом море сткляно, подобно кристаллу, и посреде престола и окрест престола четыри животна исполнена очес спреди и созади».   Кроме семи светильников, святой тайновидец видит пред престолом море, подобное стеклу. Как велико это море, Иоанн не говорит, он гово­рит вообще, что оно было пред престолом — ενώπιον τοΰ θρόνου. Нельзя поэтому вполне определенно сказать, было ли это море базисом одного только престола Божия или же было основанием, на котором находились и престол Всевышнего, и престолы двадцати четырех старцев, и четыре ζώα и вообще все живые существа, явившиеся Иоанну во время второго видения. Нельзя также сказать вполне определенно и того, облака ли составляли это море или что-нибудь другое .
   Некоторые из толкователей видят в стеклянном море образ «великих и чудесных дел Божиих, образ незримости Божиих приговоров и вообще образ Божиего величия и славы». Другие видят в нем образ «ясности, в которой лежит пред Богом мир. Как прозрачное стекло, как чистый крис­талл, лежит этот мир пред Всевышним, так что все наго и объявлено пред очима Его». Иные, наконец, сопоставляя море, виденное Иоанном, с рекой, виденной им же (Апок. 22:1), утверждают, будто и море и река суть обра­зы «полноты божественной жизни» или образы «благодатной силы Духа Святого, которую Сам Спаситель наименовал реками воды живой» .
   Чтобы правильнее решить вопрос о том, что означало море, виденное святой Иоанном, следует обратить внимание на характерные черты это­го моря. Эти характерные черты есть: прозрачность, подобная стеклу или кристаллу, и связанные с этим последним твердость, неподвижность, спо­койствие. Как неподвижное и прозрачно-зеркальное, оно должно быть отличаемо от бурного моря, виденного тем же святым тайновидцем (Апок. 13:1), под которым (морем) обыкновенно разумеют падшее человечество, то море народов, из которого восставали силы, враждебные христианству. Кристалловое море на небесах отличается от этого моря народов на зем­ле своим спокойствием и прозрачностью. И если под тем морем следует разуметь падшую, обуреваемую злыми духами тварь на земле, то в этом небесном море нужно видеть образ чистого, святого творения на небе, творения в его чистых, нормальных отношениях к своему Создателю, го­воря кратко, под этим морем следует разуметь вместе со св.Андреем Кеса­рийским «множество святых сил небесных, чистое и бессмертное».
   Кроме кристалловидного моря, находившегося пред престолом, «по­среди престола и окрест престола», святой тайновидец видит четырех су­ществ, которые в нашем славянском переводе не совсем точно названы животными и которых сам Иоанн называет именем ζώα, то есть живыми существами — субстанциями. Это название — ζώα, отличаясь от θηρία, упот­реблялось почти всегда греческими писателями в благородном значении, то есть для обозначения таких существ, которые по своей природе сто­ят не ниже человека. Поэтому, хотя живые существа, виденные святым Иоанном, и имели некоторые внешние черты животных, но они по сво­ей природе отнюдь не были, конечно, животными. Находились они, по словам святого тайновидца, «посреди престола и окрест престола». Спраши­вается, как понимать эти последние слова? Как ζώα, о которых говорит святой Иоанн, могли находиться одновременно посреди престола и окреcт престола? При решении этого трудного вопроса одни из толковате­лей стараются объяснить это место по аналогии с видением прор.Иезе­кииля, у которого в 1 гл. описывается нечто подобное виденному св.Ио­анном. Прор.Иезекииль, между прочим, видит «облак великий в виде трона» (Иез.1:4) и четырех ζώα, покрытых глазами и крыльями, причем эти ζώα, совершая постоянно быстрые как молния и недоступные для слуха, дви­жения в различные стороны (Иез.1:14), через это постоянно выступа­ют из середины облака и затем снова возвращаются внутрь его. Нечто подобное, говорят, видел и св.Иоанн.
   Первоначально он видит только один престол; потом видит, как внут­ри этого престола начинается жизнь, работа, как начинает сверкать мол­ния; видение становится все яснее, определеннее, и вот в момент наибольшей ясности его святой тайновидец устремляет взор свой внутрь прозрачного престола и там видит четырех двигающихся ζώα, которые в известный момент выдвигают себя из престола в четыре противополож­ные стороны и таким образом окружают последний, являются окрест его; потом в известный же момент они вдруг снова совершают обратные дви­жения, то есть внутрь престола, и, таким образом, являются посреди него . Толкование это, при всем остроумии своем, едва ли можно считать истин­ным, так как, во-первых, о ζώα не говорится, чтобы они двигались, и так как, во-вторых, выражение «посреди престола и окрест престола» указывает на то, что ζώα были окрест и посреди престола в один и тот же момент, а не в разные, как полагают придерживающиеся вышеупомянутого толкования. Другие в объяснение того, каким образом ζώα могли одновременно нахо­диться «окрест престола и посреди престола», предполагают, что престол Все­вышнего, о котором говорится в 4 гл. Апокалипсиса, следует понимать двояко: в узком смысле под ним следует разуметь престол Божий как седа­лище Бога, а в широком — вообще все то пространство, которое было зак­лючено между Ним и двадцатью четырьмя престолами старцев, образовывавшими, как известно, вместе с главным престолом Сидящего, нечто вроде круга. Когда теперь святой тайновидец говорит, что ζώα находились посреди престола, то он понимает этот последний в широком смысле, то есть в смысле всего пространства, обнимаемого главным престолом Всевышнего и двадцатью четырьмя престолами старцев. Так как четыре ζώα находились посреди этого пространства, в круге, образуемом престолом Сидящего и двадцатью четырьмя престолами старцев, то св.Иоанн и го­ворит о них, что они были посреди престола. Находясь же посреди пре­стола, понимаемого в широком смысле, они в то же время находились и окрест престола, понимаемого уже в узком смысле: седалища Бога. Нельзя сказать, чтобы и такое толкование могло считаться вполне истинным, так как главное основание его (понимание престола Всевышнего в узком и широком смысле) не подтверждается святым тайновидцем.
   Нельзя согласиться, наконец, также и с теми толкователями, которые в объяснение слов «посреди престола и окрест престола» полагают, будто пер­вое из этих выражений употреблено в том смысле, что каждое ζωον нахо­дилось около середины от концов какой-нибудь стороны престола, ко­торых (сторон) у последнего было 4; находясь около каждой из четырех сторон престола, животные тем самым становились в то же время и ок­рест его. При таком толковании непонятно, каким образом Иоанн мог рассмотреть то животное, которое стояло около задней стороны престо­ла . Гораздо вероятнее в объяснение слов «посреди престола и окрест престо­ла» предполагать, что выражение «посреди престола» употреблено в смысле «на средней высоте престола». Престол Всевышнего, можно полагать, был снабжен ступенями, или вообще чем-нибудь похожим на последние; на одной из этих ступеней, средней, и находились, как бы вроде украше­ния, живые существа, о которых говорит Иоанн. В этом смысле, нахо­дясь «посреди престола», эти живые существа находились в то же время и окрест престола .
   О внешнем виде живых существ святой тайновидец замечает, что они были «исполнены очес спереди (έμπροσθεν), сзади (όπισθεν), внутрьуду» (ε«σώθεν) (Апок. 4:8). На основании этих слов можно заключать, что ζώα были всецело покрыты глазами, так что могли вполне беспрепятственно смотреть во все стороны, поэтому являлись неограниченными в зрении. Такими же, мож­но сказать, неограниченными они были и в движении, так как каждое из них, имея по шесть крыльев, могло беспрепятственно вращаться во все сто­роны. Из этих шести крыльев, которые они имели, по мнению св.Андрея Критского и Дионисия Ареопагита, они двумя покрывали лица, двумя — ноги и с помощью двух летали.
Апок. 4:7 «И животно первое подобно льву, и второе животно подобно телцу, и третие животно имущее лице яко человек, и четвертое животно подобно орлу ле­тящу».    Описывая далее живые существа с их внешней стороны, святой тайновидец говорит, что первое из них было подобно льву, второе подобно тельцу δμοιον μόσχω. Так как название μόσχος семьдесят толкователей одинаково прилагают и ко всякому рогатому животному (Иез.1:10; Исх.21:29; Лев.22:23), и к тельцу взрослому (Исх.29:10), и к молодому теленку (Исх.32:4), и вообще ко всякому крупному скоту (Быт.12:16), то, собственно, нельзя сказать вполне определенно, что следует разуметь под μόσχος в 4Апокалипсиса. Большинство толкователей, впрочем, под этим словом ра­зумеют в упомянутом месте тельца, и притом взрослого, так как именно телец как представитель домашних животных по своим свойствам лучше всего может стоять наряду со львом, представителем кровожадных живот­ных, и орлом, представителем пернатого царства. Такое понимание сло­ва μόσχος удержано в славянском и русском переводах.
   Третье животное, по словам святого тайновидца, имело человеческий вид, четвертое было подобно орлу.
   При решении вопроса о символическом значении животных, как и при решении вопроса о двадцати четырех старцах, толковники расходятся между собою. По мнению одних из них, ζώα суть все живые создания при­роды, представленные в конкретной форме или, как выражаются другие, суть олицетворения созданий внешней природы или земли: лев — олицет­ворение диких животных, телец — олицетворение домашних животных, орел — олицетворение пернатого царства и человек — олицетворение ра­зумных существ. Присутствие всех этих ζώα вокруг престола Всевышнего служило знаком того, что вся природа устройством своим прославляет Бога . Такой взгляд на ζώα едва ли может быть принят, так как те необык­новенные свойства, кои святой тайновидец прилагает виденным им жи­вым существам, никоим образом не могут быть отнесены к созданиям внеш­ней природы, хотя бы даже взять самых лучших представителей этих созданий.
   Другие толкователи, отвергая этот взгляд, полагают, что под живыми существами, виденными св.Иоанном, следует разуметь творческие силы Бога, чрез которые Он управляет миром. Эти силы изображены под ви­дом живых существ, покрытых всюду глазами и имеющих каждое по шес­ти крыльев для того будто бы, чтобы показать, что Бог не мертвая, панте­истическая субстанция, а живое, личное существо. Первое из этих ζώα олицетворяло, по этому мнению, ту силу, которая действует во всей при­роде и которая лежит в основе всякой жизни, — силу физического разложения, уничтожения. Вследствие этой силы ничто материальное не оста­ется постоянно одним и тем же, ничто не вечно, а все в постоянном движении, в переменах. Сила эта, таким образом, производит мертвый хаос, из которого вторая творческая сила, сила питания, производит жизнь органическую, заставляя мертвую материю служить пищей для организ­мов, умерщвляя ее для пользования тому, кто живет, движется. Эта вторая творческая сила представлена в видении под образом тельца — символа питания в Ветхом Завете. При одной этой силе жизнь, впрочем, невоз­можна: для последней требуется третья творческая сила — сила мысли, разума, располагающая всю систему природы так, чтобы везде была чуд­ная гармония, чтобы низшее, простое было основой сложного, высшего. Эта сила творческая изображена под видом третьего ζωον, человека, сим­вола разума. Наконец, так как результатом всей естественной жизни дол­жно быть то, чтобы все целое в членах и частях своих сохраняло себя, то выведено четвертое ζωον, орел как символ охраняющей, пекущейся о тво­рении силы Бога (Иов.39:30; Иер.49:16; Исх.19:4) .
   При всей видимой основательности взгляд этот нельзя принять пото­му, что в Священном Писании нет ни одного места, где творческие силы Бога олицетворялись под видом живых созданий.
   Большинство толковников, особенно новейших, опираясь на автори­тет Священого Писания, видят в ζώα не олицетворение внешней приро­ды или творческих сил Бога, а тех херувимов, которых под видом же ζώα видел и пророк Иезекииль. В доказательство этого приводят обыкновен­но сходство между живыми существами, виденными обоими тайновидца­ми — Иоанном Богословом и прор.Иезекиилем. Защитники этого взгляда утверждают, что херувимы приняли внешний вид льва, тельца, человека и орла для того, чтобы таким видом символизировать различные Божествен­ные свойства. Лев — олицетворение мужества и благородства, телец — оли­цетворение крепости и силы, человек — олицетворение мудрости и вооб­ще ума и орел — олицетворение быстроты, скорости. Таким образом, все эти животные, окружая Всевышнего во время видения святого тайновид­ца, олицетворяли собою высочайшие свойства Господа: всемогущество, премудрость и проч., все они, находясь окрест престола Всевышнего, тем самым указывали на то, что все добродетели в высочайшей степени со­единены в лице Единого истинного Бога. Само число этих ζώα (четыре) служило символом Божественной власти над всем миром; множество глаз, коими они были покрыты, — символом Божественного всеведения, от которого ничто не остается скрытым; шесть крыльев, посредством кото­рых они могли вполне беспрепятственно летать всюду, были символом Божественного вездеприсутствия . Такой взгляд на ζώα, хотя и имеет множе­ство приверженцев в западной богословской литературе, все-таки едва ли может быть принят за абсолютно истинный вследствие того, что в самом Апокалипсисе ясно проводится мысль об отличии ζώα, равно как и двадца­ти четырех старцев, от ангелов и по числу, и по назначению.
   Из других толкований на тот же 7 стих Апокалипсиса можно указать толкование, приверженцы которого видят в ζώα Иоанна Богослова четы­рех евангелистов, каковое мнение допускается, хотя не утверждается окончательно, и Андреем Кесарийским. По этому мнению, животное под ви­дом льва, символа силы, власти и величия, изображает собою евангелиста Марка, так как в его Евангелии главным образом является Спаситель как Царь. Под видом тельца (жертвенного животного) представляется еван­гелист Лука, так как, говорит Андрей Кесарийский, его Евангелие «закон­но и священнически Христа родословивше» — другими словами, так как его Евангелие изображает главным образом Спасителя как Агнца, принес­шего себя в жертву за грехи мира. Под видом человека изображается еван­гелист Матфей, так как в его Евангелии Христос является как второй Адам, пришедший во плоти, как человек; и, наконец, под видом орла изобража­ется евангелист Иоанн, ибо в его Евангелии Спаситель является как Сын Бога в том горнем мире, источник коего Он Сам в единстве с Отцом от века. Помимо этих более или менее распространенных взглядов на ζώα существуют и др., менее распространенные. Некоторые, например, счи­тают их четырьмя Отцами Церкви, некоторые — четырьмя сторонами света, иные четырьмя апостолами и проч. Уже одно обилие этих взглядов может служить доказательством, насколько трудно решение вопроса о том, как нужно смотреть на ζώα, виденные Иоанном Богословом. Правда, за­падная богословская литература дает нам, как мы уже видели, достаточ­ное количество решений по этому вопросу, но какое из этих решений сле­дует считать абсолютно истинным, сказать трудно, так как ни одно из них не имеет прямого подтверждения авторитетом богодухновенных писате­лей, авторитетом Отцов и Учителей Церкви, и так как, с другой стороны, каждое из них имеет те или другие недостатки. Лучшими из этих толкова­ний следует считать или толкование, по которому в ζώα видят четырех евангелистов, или толкование, по которому четыре ζώα суть Херувимы, своим внешним видом олицетворявшие Божественные свойства. Эти тол­кования более, чем другие, имеют основания в Священном Писании и в предании православной Церкви.
Апок. 4:8 «И животна четыре, едино коеждо их имеяху по шесть крил, окрест, и внутрьуду исполнена очес: и покоя не имут день и нощь, глаголюще: свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Иже бе и Сый и Грядый».   Сказав о внешнем виде живых существ в шестом и седьмом стихах, свя­той тайновидец возвращается к описанию этого внешнего вида для того, чтобы перейти к дальнейшему изображению видения: к изъяснению того, почему четыре ζώα воздавали хвалу Богу. Побуждением к этому служило ясное и отчетливое созерцание Господа. Ζώα имели множество глаз «окрест и внутрьуду» (Апок. 4:8), «спереди и сзади» (Апок. 4:6); и вследствие такого устройства тела своего, видя Всевышнего во всей славе Его, они, конечно, не могли не про­славлять Его. Каждое ζώον, по словам святого тайновидца, имело по шести крыльев «окрест и внутръуду исполнена очес». Слова «окрест и внутръуду» некоторые относят не к крыльям живых существ, а вообще к их телу, поэтому после слов «по шести крыл» ставят знак препинания.
   Описывая деятельность ζώα, святой тайновидец говорит, что они «по­коя не имут день и нощь, глаголюще...». Эти последние слова указывают на ха­рактер деятельности живых существ: на их неутомимость, с одной сторо­ны, и на непрерывность их деятельности — с другой. Ζώα воспевают ту песнь, которую еще слышал и прор.Исаия (Ис.6:3), то есть хвалебную песнь: «Свят, свят, свят Господь Вседержитель, Иже бе и Cый и Грядый». Троекратное произношение слова «свят», по мнению одних толковников, указы­вает на троичность лиц в Едином Боге, по мнению других — на всемогущество Бога или вообще на высочайшую степень Его совершенства. В хвалебной песни живых существ указывается в первый раз имя Сидящего на престоле: Он называется Господом Богом Вседержителем — Παντοκράτωρ, то есть Господствующим, Владеющим всем миром.
Апок. 4:9—11 «И егда даша животная славу и честь и благодарение Седящему на престоле, живущему во веки веков, падоша двадесять и четыре старца пред седя­щем на престоле, и поклонишася Живущему во веки веков, и положиша венцы своя пред престолом, глаголюще: Достоин eси, Господи, прияти славу и честь и силу: яко Ты eси создал всяческая, и волею Твоею суть, и сотворены».    Некоторые толковники, основываясь на том, что форма δώσουσι («даша») по-гречески форма будущего времени, утверждают, будто последние три стиха (9—11) составляют не продолжение видения святой Иоанна Богослова, а составляют пророчество последнего о том, что когда при конце мира, при заключении человеческой истории, будет все покорено Богу, тогда вся тварь во главе с искупленным человечеством будет прославлять Создателя, будет воспевать пред Ним ту песнь, которую воспевали двадцать четыре старца в видении Иоанна Богослова . Но такое толкование неверно, так как будущая форма και όταν δωσουσιν употреблена в 9 стихе как еврейское futur вместо сослагательного наклонения для выражения повторяемости действия. Святой тайновидец Нового Завета хотел этой формой указать на то, что всякий раз, как ζώα воспевали хвалебную песнь Богу, воздавали Ему честь, славу и благодарение, всякий раз при этой песне небесные представители человечества поднимались со своих престолов и падали на землю пред Всевышним. Поэтому нет никаких оснований считать хвалебную песнь старцев и вообще последние три стиха 4 гл. Апокалипсиса пророче­ством самого Иоанна; содержащееся в этих стихах составляет такую же принадлежность видения, какую составляет изложенное Иоанном в 4:1—8 в Апокалипсисе. Нет также никаких оснований поэтому и песнь двадцати четырех старцев считать песнью исключительно искупленного челове­чества, как полагают некоторые ; ее следует считать вообще хвалебною пес­нью творения Создателю своему. Сама Церковь Христова славославит Бога не за искупление только человечества, а прежде всего и главнее всего за то, что Он есть Бог, что Он Создатель.
   И это вполне естественно, так как если бы не было Бога как Бога Твор­ца, то не было бы никакого искупления; если бы не было того верховного и превечного закона, что тварь должна воздавать славу Богу как Творцу, то не было бы никакого различия между добром и злом, и, следовательно, не было бы никакой потребности в прощении грехов. Поэтому все религии вообще, равно как христианство в частности, прежде всего воздает славу, честь и силу Богу как Творцу. В этом смысле не только старцы — представи­тели всего человечества, но и Христос, Который, когда покорит Себе все, тогда и Сам покорится покорившему Ему все, да будет Бог все во всем (1Кор.15:28). Славословя Бога и преклоняясь пред Ним, старцы, по словам св.Иоанна, снимали с себя венцы и полагали их пред Всевышним. Это снятие венцов служило знаком самого смиренного преклонения пред Богом, так как подобное снятие венцов совершали в древности незначительные вла­дыки в присутствии таких могущественных государей (например, персидс­ких), от коих они находились в полнейшей зависимости. Глаголы «падо­ша» (πεσοΰνται), «поклонишася» (προσκινήσουσι), «положиша венцы своя» в греческом тексте поставлены в будущем времени по той же причине, по какой в том же времени стоит глагол δώσουσιν — «даша», то есть для обозна­чения повторяемости действия. Поклоняясь Господу, старцы в то же время говорили: «Достоин eси, Господи, прияти славу и честь и силу: яко Ты eси создал всяческая и волею Твоею суть и сотворени». В словах «волею Твоею» по-гречески δια τό θέλημα σου предлог δια указывает на волю Божию как на основание, а не как на средство творческой деятельности Бога. Слова «суть и сотворени» явля­ются не равнозначащими, не тождественными по значению, а взаимно до­полняющими друг друга, причем глагол «сотворени» служит пояснением гла­гола «суть», указывая на то, что все волею Божиею вступает в бытие («суть»), благодаря творческой деятельности Бога («сотворени»).
   Всматриваясь в формы выражения, в коих четыре ζώα и двадцать че­тыре старца обращаются к Богу при прославлении Его, легко можно заме­тить, что эти формы отличны друг от друга. Так, четыре ζώα при своем прославлении Господа обращаются к Нему, называя Его в третьем лице (Апок. 4:8), а двадцать четыре старца во втором лице (Апок. 4:11). Такое различие, по мнению одних писателей, объясняется тем, что двадцать четыре старца являются более близкими к Богу, чем четыре ζώα, и соответственно этому первые употребляют ту форму обращения к Богу, которая употребляется между особенно близкими лицами, то есть называют Бога во втором лице, а вторые ( ζώα ), как более удаленные от Бога при обращении к Нему упот­ребляют форму, которая уже не имеет дружеского тона, то есть обраща­ются к Богу, называя Его в третьем лице. По другому толкованию, кажет­ся, более верному, различие в выражениях при обращении к Богу ζώα двадцати четырех старцев объясняется тем, что первые, то есть ζώα, нахо­дясь на престоле вместе с Богом, вследствие этого составляли с последним как бы одно нераздельное целое, поэтому и прославление их должно было идти не к престолу, на котором они находились сами, а от престола, то есть в третьем, а не во втором лице. Напротив, двадцать четыре старца, как находившиеся на известном расстоянии от престола, должны были, прославляя Бога, обращаться к престолу и, следовательно, называть Бога во втором лице, а не в третьем.
   Из всего вышесказанного ясна задача видения, описанного св.Иоан­ном Богословом в 4 гл. Апокалипсиса. Оно показывает живое проявление личного, но вечного Бога славы над творением и в творении. Около Его престола постоянный гром и молния, постоянная работа, постоянная жизнь. Он управляет вселенной, не как мертвый Аллах, который нисколь­ко не заботится о мире, а как Господь, пред коим — семь светильников, как семь огненных глаз. Он надзирает и управляет миром, господствует над ним и заключает в Себе Самом все духовные блага. Между Ним и творени­ем и, в особенности, между Ним и воинствующею Церковью существует постоянная непрерывная связь, выражающаяся в том, что Церковь имеет пред Богом постоянных молитвеников и заступников за себя, которые, олицетворяя собою все человечество, возносят от лица этого человече­ства постоянные молитвы Всевышнему. В то же время они славословят Всевышнего за Его совершенства вообще и за Его творческую и промыслительную деятельность в особенности. Таковы существенные черты со­держания 4 гл. Апокалипсиса.

Библиографический указатель к 4-й главе

    Андрей Кесарийский. Толкование на Апокалипсис в русском перев. с славянским текстом. Изд.Братства св.Петра Митроп. М., 1895. О виденных в небе дверях и двадцати четырех старцах и о прочем. Сл.4 гл.10.
    Ф.Яковлев. Апостолы. Вып.2. Толкование Апокалипсиса. Видение славы Госпо­да Бога Вседержителя.
    Eп.Петр. Объяснение Апокалипсиса св.ап.Иоанна Богослова. Томск, 1885. Предисловие Откровения (Апок. 4:1—2). О престоле Божием (Апок. 4:2—3); обстановка престола: сонм двадцати четырех старцев (Апок. 4:4); молния и громы, происходящие от престола, и семь огненных светильников, горящих пред престолом (Апок. 4:5); подстилка или пол под престолом Божиим (Апок. 4:6); четыре животных разного вида, стоящие пред престолом: вид их (Апок. 4:6—7); занятия (Апок. 4:6); принадлежность или следствие сказанного занятия жи­вотных: почитание Божественного величия (Апок. 4:9—11).

Глава 5. Второе видение славы Господа нашего Иисуса Христа, ...



    Ф.Яковлев. «Апостолы»
   Господь Вседержитель, Которого Иоанн видел сидящим на престоле, ок­руженным дивными знамениями, держал в правой руке книгу, исписан­ную снаружи и внутри и запечатанную семью печатями. Один из могуще­ственных ангелов громко взывал, чтобы кто-нибудь возмог снять печати с книги и раскрыть ее; но никто не нашелся во всем мироздании Божием. Зритель видения, Иоанн, увлекаемый желанием раскрытия таинственной книги, почувствовал живое прискорбие, что она останется закрытой и запечатанной, но был утешен одним из старцев (Апок. 5:5). Вот и представилось ему другого рода видение.
    «И се, посреде престола и четырех животных, и посреде старец, Агнец стоящ, яко заколен, имущ рогов седмь, и очес седмь, еже есть седмь духов Божиих, послан­ных во всю землю» (Апок. 5:6).
    «Агнец стоящ, яко заколен» — это Господь Иисус Христос, Которого Пред­теча назвал «Агнцем вземлющим грехи мира» (Ин.1:29). Дивный этот Агнец имел семь рогов. Рог иносказательно употребляется в Писании, как выра­жение силы, власти, славы, высоты сана и других преимуществ. И потому семь рогов Агнца были как бы венец из семи сил всесокрушающих, кото­рым ничто противиться не может. Семь очей Его, как изъяснено в Апока­липсисе, означали семь Духов Божиих, посланных во всю землю, или од­ного Духа Святого, проявляющегося преимущественно в семи дарах Сво­их (Ис.11:2—3). «Агнец стоял... посреди престола» — как же это могло быть? Пре­стол занят был Господом Богом Вседержителем. Да и где же быть Сыну Божию, как не там, где Отец Его? Тот же престол Отца и Сына Божия, а потому то же Царство, та же власть и могущество — истинный престол Сына Божия был, есть и будет вечное недро Господа Бога Вседержителя. «Агнец стоял», то есть находился в положении бодрствования и деятельности как Мироправитель, как Попечитель всего человечества. Около Него, как около Бога, те же серафимы и святые старцы. Один только Он, Сын Божий, как Агнец, как Искупитель возмог принять таинственную книгу из десницы Бога Вседержителя. Он и принял ее. В это священное мгнове­ние небеса огласились неисчислимыми хвалебными песнями.
    «И егда прият книгу, четыри животна и двадесят и четыри старцы падоша пред Агнцем, имуще кийждо гусли, и фиалы златы полны фимиама, иже суть мо­литвы святых» (Апок. 5:8).
   Заметим, что серафимы и старцы воздали почитание Искупителю Аг­нцу Божию равное, как и Господу Богу Вседержителю. У старцев были в руках гусли, которые мы понимаем за звучное песнопение их душ, и золо­тые чаши, наполненные фимиамом, которые, по объяснению самого пи­сателя Апокалипсиса, означают молитвы святых. Объяснение это вразум­ляет, что все это торжество надобно понимать духовно, хотя оно изобра­жено в чувственных формах.
    «И поют песнь нову, глаголюще: достоин еси прияти книгу, и отверсти печати ея: яко заклался, и искупил еси Богови нас Кровию Своею от всякого колена и язы­ка, и людей, и племен: и сотворил еси нас Богови нашему цари и иереи: и воцаримся на земли» (Апок. 5:9—10).
   И точно, песнь святых старцев новая, неслыханная от создания мира — песнь Сыну Божию, Искупителю людей. Пророк Давид, по внушению Духа Божия, проникая в будущее, призывал к новому песнопению: «Воспойте Гос­подеви песнь нову» — указывал на искупление Господа, говоря: «Спасе Его десница Его и мышца святая Его. Сказа Господь спасение Свое, пред языки откры правду Свою» (Пс.97:1, 2). Причина этого песнопения очевидна: воцаре­ние Господа нашего Иисуса Христа и управление Его судьбами человече­ства. А разве Он прежде не царствовал? Мы знаем от апостолов, что все Им создано: «Вся Тем быша, и без Него ничтоже бысть, еже бысть» (Ин.1:3), что Им сотворено самое время (Евр.1:2). Что же могло быть не покорно Ему, как Создателю, как Царю всего? Конечно, Сын Божий, сый в лоне Отчи, царствовал безначально и будет царствовать безконечно: «Царство Твое, — говорит пророк, — Царство всех веков, и владычество Твое во все роды» (Пс.144:13). Но здесь прославляется новое Царство Сына Божия Иисуса Хри­ста; здесь Он начинает царствовать как Богочеловек. Царство это Он ку­пил величайшей жертвою, принял по изволению Своему плоть человечес­кую, был истинным человеком, не переставая быть и Сыном Божиим; научил людей истинному боговедению, чистейшей нравственности и высо­ким добродетелям, просветил помраченность их ума, вывел их на путь царский, исторгая из унизительного и постыдного рабства греховного и запечатлел безчисленные Свои благодеяния безценною Своею кровию, пролитою на кресте. И потому в видении Он явился под иносказательным образом Агнца как бы закланного, то есть с признаками Его жертвен­ности. Под этим иносказанием мы понимаем Его тело, чистейшее, заим­ствованное от непорочной Девы, непричастное греху, которое было при­несено в жертву за грехи мира, покрытое язвами и умерщвленное. Это богоносное тело, к которому не могли прикоснуться тление и разруше­ние, в ипостасном единении с Сыном Божиим, освятившееся Его Боже­ством, возносится на престол Божий с теми же язвами, которые потерпе­ло на кресте, в удостоверение, что оно действительно было изъязвлено, и воцаряется со своим Царем, Которого облекало в земном Его пребыва­нии. Отсюда и начинается новое величие и Царство Сына Божия, Госпо­да нашего Иисуса Христа; Господь Бог даст Ему всю власть Свою, ничем не ограниченную над людьми, а вместе с тем над мирами, видимым и невиди­мым, так что, кроме Него, нет другой власти, чрез Него все совершается, от Него все зависит, в Нем видим образ Божий истинного Бога.
   Последствия искупительной жертвы Господа Иисуса Христа теперь же являются во всей своей славе: вознесенное Тело Его приближает теперь к Нему все человечество; открывает путь святым, чтобы и они, идя по сле­дам Своего Искупителя, могли прославиться в телах своих. Только что Он воцаряется и воцаряет с Собой последователей Своих; святые старцы, споручники и ходатаи человечества, благословляют имя Искупителя та­кими словами: «Достоин еси прияти книгу, и отверсти печати ея: яко заклался и искупил еси Богови нас кровию Своею от всякаго колена и языка и людей и племен: и сотворил еси нас Богови нашему цари и иереи, и воцаримся на земли». Благо­словляют не от себя только, но и от всех святых из всякого колена, и язы­ка, и народа, и племени; потому-то и сказано выше, что в руках их золотые чаши, наполненные молитвами святых, и мы понимаем, что в лице стар­цев благословляло Иисуса Христа все святое человечество по той именно причине, что святые чрез искупительную жертву Господа Иисуса Христа приближены к Богу, сделались пред Ним царями и священниками и будут царствовать с Ним.
    «И видех, — продолжает Иоанн, — и слышах глас Ангелов многих окрест пре­стола и животных и старец: и бе число их тмы тем и тысяща тысящей, глаголю­ще гласом великим: достоин есть Агнец заколенный прияти силу и богатство и премудрость и крепость и честь и славу и благословение» (Апок. 5:11—12).
   Торжество искупления, собственно, относилось до человеческого рода. Но оно так удивительно, так величественно, трогательно и священно, что возбудило живейшее участие во всем небесном сонме бесчисленных анге­лов, носящихся в беспредельном пространстве вокруг престола Божия. Они возрадовались за радость человеческую и выразили эту радость в сло­вах благоговейных и признательных к Искупителю за благодеяния Его людям. «Достоин есть Агнец закаленный прияти силу и богатство» и проч. Все это хваление относят они к прославленной природе человеческой Госпо­да Иисуса Христа, имевшей на себе жертвенные знаки, которыми искуп­лен весь мир. Если они прославляют Господа Спасителя за искупление лю­дей, то значит, они любят людей, сочувствуют их счастью и объясняют чрез это хотя таинственную, но тем не менее тесную связь мира духов не­бесных с миром душ человеческих. Потому Господь Иисус Христос и ска­зал, что велика бывает радость у ангелов, если один из грешников придет в покаяние (Лк.15:10); по той же причине Он обещал прославить пред Ангелами Божиими того, кто будет прославлять Его в здешнем мире (Лк.12:8). Значит, Ангелы Божий принимают глубокое и совершенное участие в спасении людей — это их друзья и благодетели.
    «И всяко создание, еже есть на небеси, и на земли, и под землею, и на мори, яже суть, и сущая в них, вся слышах глаголющая: седящему на престоле и Агнцу благо­словение, и честь и слава и держава во веки веков» (Апок. 5:13).
   Из сих слов мы понимаем, что вся природа приняла участие в торже­стве Господа Иисуса Христа и изъявила это общим говором как Творцу своему и Искупителю. Как же понимать этот говор? Природа не лишена выражения, запечатленного на ней Создателем, выражения, понятного человеку, с которым она тесно связана: «Небеса поведают славу Божию, — говорит псаломник, — творение же руку Его возвещает твердь. День дни отрыгает глагол, и нощь нощи возвещает разум. Не суть речи, ниже словеса, ихже не слышатся гласи их. Во всю землю изыде вещание их, и в концы вселенныя глаголы их» (Пс.18:2—5). Природа и теперь красноречиво говорит о Создателе ее, о Его премудрости и благости; но сколько внятна она была первому челове­ку до его падения! Созданная для человека, она была столь же прекрасна, как и он. Земля украшалась растениями цветущими и плодоносящими: «и прозябе Бог еще от земли всяко древо красное в видение и доброе в снедь» (Быт.2:9). Звери не имели еще дикости, свирепости и кровожадности. Первый чело­век в чистоте и обширности своего разумения так хорошо понимал нату­ру всех животных, птиц и зверей, что дал им имена, конечно, соответ­ственные их отличительным свойствам: «и нарече Адам им имена всем скотом, и всем птицам небесным, и всем зверем земным» (Быт.2:20). И потому природа говорила о себе вразумительно в непорочном состоянии человека. С падением своего владетеля и природа как бы пала; на место пышных и цветущих растений появились «терния и волчцы» (Быт.3:18). Одичалая, она уже не доставляла человеку плодов, вкусных и питательных, но потребо­вала от него труда, возделывания земли в поте лица его (Быт.3:19), чтобы доставлять ему насущное пропитание, и она стала умирать, обнажаться от своего красивого покрова, подчинилась особенному кругообращению вре­мен и насилию стихий. Но человек, разрушая свое благосостояние, если и оставлен был Богом, то с надеждою, что некогда улучшится его участь; та же надежда распростерлась и на природу. В печальном своем положении она, говорит один из богомудрых наблюдателей мира естественного и нравственного, «откровения сынов Божиих чает. Суете бо тварь повинуся не волею, но за повинувшаго ю на уповании: яко и сама тварь свободится от работы истле­ния в свободу славы чад Божиих», — потом и прибавляет: «вемы бо, яко вся тварь с нами совоздыхает и сболезнует даже до ныне» (Рим.8:19—22). Если она со­воздыхает или производит с человеком совокупный стон о потерянной своей первобытной красоте и свободе, то должна и возрадоваться, когда искуплением Иисуса Христа, Агнца Божия, положено начало освобожде­ния человека от рабства тления, следовательно, и ее освобождения. Один апостол слышал ее стон, а другой, писание которого рассматриваем, слышал радостный ее говор: «Седящему на престоле и Агнцу благословение и честь и слава и держава во веки веков». Иоанн говорит: «Вся слышах глаголющая». Евангелист ощущал этот голос слухом боговдохновенного его разумения, как и ап.Павел слышал стон тем же слухом.
    «И четыри животна глаголаху: аминь: и двадесять и четыри старцы падоша, и поклонишася Живущему во веки веков» (Апок. 5:14).
   Так кончилось изображение высочайшего, таинственного и важней­шего для христиан видения. Им объясняется основание и устройство веры в Господа Иисуса Христа, надежды на Него и любви к Нему. Отсюда про­исходит сладостная для людей уверенность, что обожженное тело Госпо­да Иисуса Христа вознесено на самый престол Божий, а чрез это и все человечество вознеслось: души праведных сделались доступнее к Богу; крестный путь Искупителя открыл им возможность приближаться к вы­соте престола Божия, облекаться в силу и славу Божию и не только на­слаждаться вечным блаженством, но и участвовать в делах Промысла Бо­жия, или, по словам Апокалипсиса, соцарствовать Господу Иисусу Христу.

Литургический характер Апокалипсиса (1—5 гл.)

    Ф.Смирнов (еп.Христофор). Труды Киевской дух.ак., 1874
   Литургический характер Апокалипсиса при внимательном рассмотрении его содержания не подлежит сомнению.
   Уже введение книги содержит технические выражения и формулы в том виде, в каком они являются обыкновенно в литургических книгах: разумеем — Λόγος τοΰ Θεοΰ и μαρτυρία Ίησοΰ Χριστού. Этим обозначается, думает Августин, по свойственному этой книге словоупотреблению, откры­тое исповедание учения Иисуса Христа. Дальше говорится: «Блажен читающий (ό άναγινώσκων) и слушающие (ακούοντες) слова пророчества сего и соблюдающие написанное в нем» (Апок. 1:3). Ό άναγινώσκων, как и употребительное позже αναγνώστης, по объяснению Августа, есть чтец (Lector), который собранию слушателей (άκουόντων) читал Писание; у Киприана он называ­ется doctor audientium. Таким образом, Апокалипсис в первых строках сво­их содержит исповедание учения Христова и самим автором назначается для общественного употребления, давая при этом заметить установившу­юся уже в его время практику в чтении Писаний.
   Более важное значение в литургическом отношении имеют слова: «я был в духе в день Господень» (έν τη κυριακή ήμερα) (Апок. 1:10). Мнения толкователей касательно κυριακή ημέρα различны: одни разумеют под этим годовой праздник Пасхи, другие — день, в который Христос придет на суд мира и к которому перено­сится тайнозритель в духе; но самое древнее мнение то, что под κυριακή ήμερα разумеется день воскресный. Этого последнего мнения держатся Heinrich, France и Ewald, к которым пристал и Августа, склонявшийся не­которое время на сторону второго мнения. Франке, впрочем, в упомина­нии о воскресном дне видит доказательство против авторства ап.Иоанна. Но он сам допускает, что празднование воскресного дня было введено уже в конце I века, а составление Апокалипсиса Иоанном падает на 96 год, как доказал Guerike. Притом, если принять во внимание, что о воскресном дне упоминается уже в Евангелии под именем ή μία или πρώτη των σαββατων, а в Деяниях и посланиях ап.Павла прямо говорится о собрании христиан для богослужения в день воскресный, то не может быть сомнения, что день этот к концу апостольского века, когда явился Апокалипсис, был особенно чтимым днем и что этот самый день разумеется под κυριακή ήμερα. Тертул­лиан, от которого еще недалеко было апостольское время, говорит, что воскресенье именно было днем, в который Иоанн получил Откровение и в который еще в его время Дух сообщал свои дары избранным.
   Богатый литургический материал представляет первое видение (Апок. 1:7—3:22). Тайнозритель изображает явление Сына Человеческого и поруче­ние Его к семи Церквам. По мнению толкователей церковных, справедли­вость которых признает Августа, семь Церквей, которые символически представлены под образом семи золотых светильников, должны быть рассматриваемы как представители всех христианских обществ, и все, что открывается им, в сущности, должно иметь значение для всех. Что под άγγελοι των εκκλησιών (представляемыми под образом семи звезд) нужно разуметь представительство обществ или церковных предстоятелей, это, по словам Августи, не подлежит сомнению, хотя толкователи спорят о том, соответствует ли άγγελος бывшему в употреблении в синагоге Legatus и однозначуще ли с επίσκοπος и πρεσβύτερος или διάκονος. В пользу последнего высказывается Эвальд; но с ним можно согласиться только в таком случае, если принимать слово в том значении, как принимается оно во многих местах Писания, например, διάκονος Θεοΰ, ευαγγελίου и проч., или как встре­чается оно во 2Кор.3:3: επιστολή διακονη διακονηθεΐσα, — и Мф.4:11: άγγελοι διακονοΰντες. Что здесь употреблено не επίσκοποι или προεστωτες, а άγγελοι, это объясняется тем, что в следующем видении вводятся ангелы неба (гл.4—5). Отцы Церкви называли епископов ангелами Церкви, без сомнения, применительно к Апокалипсису, и мнение Оригена, что здесь речь об Ан­гелах Хранителях ( άγγελοι φύλακες ) обществ, мало встречала сочувствия. Притом обличение пороков в ангелах и угроза наказанием и увещание к исправлению, словом, все, что говорится об ангелах, явно противоречит этому мнению.
   Семь посланий или писем к обществам могут быть рассматриваемы, по мнению Августи, как семь проповедей. Это название прилично им го­раздо больше, чем название посланий, так как они не имеют формы пос­ледних и как однообразное начало ( τάδε λέγει ό Κύριος и т.д.), как и всегда повторяемая заключительная формула: δ έχων οΰς άκουσάτω τί τό Πνεΰμα λέγει ταΐς έκκλησίαις — скорее соответствует пророческой речи, или про­поведи, чем окружному посланию. Да и само содержание расположено, как в проповеди, и состоит из похвалы, порицания, предостережения и утешения.
   В изображении современного состояния обществ упоминается о трех церковных действиях. Ангелу Сардийской Церкви Имеющий седмь духов Божиих говорит, что у него есть несколько человек, которые не осквер­нили одежд своих и будут ходить с Ним в белых одеждах, ибо они достой­ны, и что побеждающий облечется в белые одежды. Несомненным, кажет­ся, можно признать, что здесь указывается на Таинство крещения, при котором крещаемые облекались в белые одежды. Вероятность такого пред­положения подтверждается контекстом речи. Это говорит Имеющий седмь духов Божиих, под которыми разумеют толкователи церковные семь таинств. Он хочет сказать, что белые одежды только символ внутренней чистоты, которую сохранили лишь несколько человек, и что чистота эта, а с тем вместе и белые одежды получаются и сохраняются только путем борьбы и победою. Вопрос только в том, взят ли этот образ из практики крещения или, наоборот, практика сделала применение из этого образа. Но принимая в соображение, что обычай облекать в белые одежды при принятии в религиозное общество известен и в дохристианском мире и что в Апокалипсисе говорится о белых одеждах как о чем-то хорошо изве­стном, естественно допустить, что образ взят из практики.
   Два другие действия — покаяние, которое возвращает от смерти к жиз­ни, полученной в крещении, и Евхаристия. Эти три важнейшие таинства стоят в тесной связи между собой. Приобретший чрез крещение жизнь и облеченный в белую одежду, но чрез грех умерший и осквернивший одеж­ду, в покаянии имеет средство победить грех и снова возвратить белую одежду и удостоиться вкушать «от древа жизни» и «сокровенную манну» (Апок. 2:7, 17). Покаяние предполагается как условие Евхаристии. Новейшие толковате­ли не хотят признать никакого отношения этих образов к Евхаристии. Но толкователи древнейшие, по мнению Августа, имели больше основа­ния эти, из Ветхого Завета взятые аллегории и прообразы, равно как и другие (Ин.6:31, 48, 58; Евр.9:4; Лк.14:16, 24), относить к Евхаристии. В пользу этого объяснения говорят также столь часто встречающиеся у От­цов Церкви названия Евхаристии, например, άρτος άγγέλων, άρτος ζωτικός и др. С большей несомненностью можно видеть указание на Евхаристию в Апок.3:20: «Се, стою у двери и стучу, если кто услышит голос Мой и отворит дверь, войду к нему и буду вечерять с ним, и он со Мною», — и в Апок. 19:9: «Блаженны званые на брачную вечерю Агнца». Трудно представить с большею живостью и нагляд­ностью сущность Евхаристии, в которой Сам Христос — живой Богочело­век — входит во внутреннюю храмину человека, как некогда входил и ве­черял с мытарями и грешниками.
   В следующем видении тайнозритель переносится на небо (гл.4). Пос­леднее представляется под образом храма Иерусалимского, но в более величественном виде. У престола храма стояли только два херувима, кото­рые осеняли его своими крыльями (Исх.25:17—20, 37:7—9; Евр.9:5), а здесь вокруг престола четыре животных совершенно подобных тем, которых описывает Иезекииль (Иез.1:5). В храме было бронзовое море, а здесь стеклянное море (есть несколько книг 3Цар.7:23—24; 2Пар.4:2; Иер.52:17), подобное кристаллу. Там двенадцать старцев представляли двенадцать колен израильского народа, а здесь двадцать четыре старца ( πρεσβύτεροι ) в белых одеждах с венцами на голове сидят около престола.
   Основание этого удвоения легко понять. Этим означается большее со­вершенство новой религии, сравнительно с иудейскою. Как и в храме пред престолом семь светильников огненных, которые суть семь духов Божи­их. Сидящий на престоле был подобен камню яспису и сардису, и радуга вокруг престола, видом подобная смарагду. В деснице у Него книга, писан­ная внутри и вне, запечатанная семью печатями, которую никто ни на небе, ни на земле не мог раскрыть и читать или даже посмотреть в нее. Только Агнец, как бы закланный, стоявший посреди престола, и четырех животных, имевший семь рогов и семь очей, которые означают семь духов Бо­жиих, посланных во всю землю, пришел и взял книгу из десницы Сидяще­го на престоле. В это время четыре животных и двадцать четыре старца падают пред Агнцем, имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиа­ма, которые суть молитвы святых, и поют новую песнь: «Достоин Ты взять книгу и снять с нее печати» и проч. Множество ангелов, животных и стар­цев, стоявших вокруг престола, говорят громким голосом: «Достоин Агнец закланный принять силу и богатство» и проч. «И всякое создание на небе, на земле, под землею и в море говорило: «Седящему на престоле и Агнцу благословение и честь и слава и держава во веки веков».
    «Четыре животных говорили: «Аминь». Двадцать четыре старца пали и поклонились Живущему во веки веков».
   Последнее видение (21—22) переносит взор с неба на землю. Тайнозри­тель видит «новое небо и новую землю»; видит «новый Иерусалим», сходящий с неба, украшенный подобно невесте, «новую скинию Божию», водворяющуюся сре­ди людей. Это не храм, в котором, как бы ни был он великолепен, видим был лишь отблеск Божественного величия, но скиния, в которой Бог лич­но и постоянно будет жить с людьми. Об этой скинии говорится уже в послании к евреям, где она называется σκηνή άληθηνή ην επηξεν ό Κύριος, и которая иного устройства (Евр.8:2, 9:11). Точно так же слова евангелиста Иоанна: ό Λόγος σαρξ έγένετο και έσκήνωσεν έν ήμΐν (Апок. 1:4) совершенно соглас­ны со словами Апокалипсиса: καΐ σκηνώσει μετ αύτων . В этом новом Иеру­салиме не будет больше храма: Господь Бог Вседержитель и Агнец — храм его; престол Бога и Агнца будет в нем; ничто нечистое и проклятое не войдет в него; рабы Его будут служить Ему, увидят лице Его, и имя Его бу­дет на челах их. Река воды жизни исходит от престола Бога и Агнца; по ту и по другую сторону реки древо жизни, каждый месяц приносящее пло­ды, листья коего будут служить врачевством для язычников — θεραπείαν των εθνών (Апок. 21:6, 22:17).
   В этом городе ангелы — сослужители, пророки — братья христиан (Апок. 19:10, 22:9). Всматриваясь в общее содержание видений, нельзя не видеть в них изображения Церкви Христовой с ее богослужением и в особенности с литургией. Спрашивается, как смотреть на них: есть ли это предписание для чина литургии, как думает, например, Филарет, архиеп.Черниговский (Историч.обзор песнопений), или же, напротив, это отображение апостольской церковно-богослужебной жизни и особенно Евхаристии, так что данные в действительности образы перенесены на высший духовный мир? Само по себе безразлично, так или иначе будем смотреть на них: ли­тургическое значение их останется одно и то же. Но нам кажется более естественным принимать их прежде всего в последнем смысле, так как пророческие образы в своих основных чертах большей частью заимству­ются из сферы действительной жизни. Притом же видеть в них предписа­ние для чина литургии мы не можем уже потому, что литургические эле­менты являются в видениях лишь как вспомогательное нечто, а не глав­ное, и являются по частям, насколько это нужно для главной задачи Свя­щенного Писания, а не представляют чего-нибудь цельного. Но, с другой стороны, нельзя не признать, что тайнозритель, созерцая и представляя живую связь и единство Церкви земной и небесной под образами, какие предлагает ему современная церковная жизнь, в особенности богослужеб­ная, тем самым хотел представить идеальный образ Церкви Христовой как великого всемирноисторического таинства; доказать, что задача ее состо­ит в преобразовании, искуплении и освящении мира, в воссоединении его с миром небесным, что эту великую задачу она совершает посредством бо­гослужения, посредством таинств, в особенности Евхаристии, и что, нако­нец, судьбы мира, как и судьбы самой Церкви, зависят от исполнения этой задачи. При таком взгляде литургическая сторона книги получает для нас более широкое значение, именно значение богооткровенного образа, со­общавшего санкцию богослужебной апостольской практике и в то же вре­мя давшего величественную идею для дальнейшего развития и образова­ния священнодействия Евхаристии, с одной стороны, с другой — значение действительной литургической практики конца апостольского века в том простом еще виде, какой имела она при апостоле.
   На основании апостольских видений мы можем составить себе такое представление о литургии, современной ап.Иоанну. При тайнодействии первенствовал предстоятель: апостол или епископ и занимал трон, стояв­ший в передней стороне алтаря. С той и другой стороны сидели старцы — пресвитеры. Перед троном епископа стоял престол жертвенный. Пресви­теры в белых одеждах падают пред престолом и возносят хвалу и благода­рение Богу. На престоле, как бы в деснице невидимого Сидящего на нем, Евангелие, читаемое верным от лица Агнца, Который открывает и читает книгу будущих судеб Церкви, запечатленную семью печатями . Посреди престола и старцев под видом хлеба и чаши — Тело и Кровь закланного Агнца. Семь рогов и семь очей Агнца, означающих семь духов Божиих, семь таинств, сообщаемых Духом Святым, но не иначе как в силу жертвы Агн­ца. Под престолом души убиенных за Слово Божие — гробы мучеников, на которых первые христиане совершали Евхаристию.
   Литургическое значение видений признает, как мы уже заметили, Ав­густи; представленное нами объяснение допускает Бингам; такое же объяс­нение дает им архиепископ Филарет.
   Литургический характер Апокалипсиса представится нам еще яснее, если мы обратим внимание на рассеянные по всей книге и иногда не раз повторяемые формулы приветствий, доксологий, целых молитв и гимнов.
   Святой писатель начинает книгу апостольски-литургическим приветствием: «Благодать вам и мир», — и затем прибавляет: «Ему, возлюбившему нас и омывшему нас от грехов наших Кровию Своею и соделавшему нас царями и священниками Богу и Отцу Своему, слава и держава во веки веков, аминь» (Апок. 1:4—6). Эта доксологическая формула часто повторяется и варьируется. «Седящему на престоле и Агнцу благословение и честь и слава и держава, во веки веков» (Апок. 5:13). Иногда прибавляется «аллилуйя». «Аллилуйя: спасение и слава, и честь, и сила Господу нашему» (Апок. 19:1). Утвердительная формула «аминь» употребляется иногда в начале и конце доксологий. «Аминь, благословение и слава и премудрость и благодарение и честь и сила и крепость Богу нашему, во веки веков. Аминь» (Апок. 7:12); иногда с прибавкой впереди: «ей, аминь» (Апок. 1:7, 22:20) или «аллилуйя» в конце (Апок. 19:4).
   Небожители призывают к прославлению Бога песнею: «Хвалите Бога нашего, все рабы Его и боящиеся Его, малые и великие».
   Славословие: «Свят, свят, свят Господь Бог Вседержитель, Который был, есть и грядет» (Апок. 4:8), — важно для нас не только тем, что оно влагается в уста херувимов, но и положением, какое занимает оно в небесном тайнодействии в ряду других песней. К этой песни примыкает непосредственно особенно благоговейное поклонение старцев пред Сидящим на престоле и песнь их. Когда животные воздают славу и честь, и благодарение Сидящему на престоле, Живущему во веки веков, тогда двадцать четыре старца падают пред Сидящим на престоле и поклоняются Живущему во веки веков и полагают венцы свои пред престолом, говоря: «Достоин Ты, Господи, приять славу и честь, и силу: ибо Ты сотворил все, и все по Твоей воле существует и сотворено» (Апок. 4:11).
   Появление Агнца, как бы закланного, среди престола, четырех живот­ных и старцев, составляет самую торжественную минуту в тайнодействии и вызывает поклонение и новый поток песней: четыре животных и двад­цать четыре старца пали пред Агнцем, имея каждый гусли и золотые чаши, полные фимиама, и поют новую песнь: «Достоин Ты взять книгу и снять с нее печати, ибо Ты был заклан, и Кровию Своею искупил нас Богу из всякого колена и языка, и народа, и племени, и соделал нас царями и священниками Богу нашему; и мы будем царствовать на земле» (Апок. 5:9—10). Множество других ангелов говорили гром­ким голосом: «Достоин Агнец закланный принять силу и богатство, и премуд­рость, и крепость, и честь, и славу, и благословение» (Апок. 5:12). И всякое создание, находящееся на небе и на земле, и под землею и на море, и все вторило: «Сидящему на престоле и Агнцу благословение и честь, и слава и держава, во веки веков» (Апок. 5:13).
    «Четыре животных говорили: «Аминь». И двадцать четыре старца пали и поклонились Живущему во веки веков» (Апок. 5:14).
   Ход представлений и расположение песней имеет некоторое сходство с тем и другим в главной части Литургии, и песнь Свят, свят, свят занима­ет такое же место относительно других песней, какое дано ей в Литургии. Это подтверждает нашу мысль, что образ небесного тайнодействия заим­ствован из практики, но этот образ оживлен идеей живого отношения между Церковью земною и небесною, воплощенной в человекообразных действиях и выражениях мыслей и чувств, — идеей, которой суждено было воплотиться в действиях, молитвах и песнях Литургии и сообщить после­дней столько же высокохудожественный, сколько глубоко таинственный характер.
   Не подлежит сомнению также литургическое значение следующего места: «Царство мира, — говорят небожители, — соделалось Царством Гос­пода нашего и Христа Его, и будет царствовать во веки веков».
   И двадцать четыре старца, сидящие пред Богом на престолах своих, пали на лица и поклонились Богу, говоря: «Благодарим Тебя, Господи Боже Вседержителю, Который есть, и был, и грядешь, что Ты приял силу Твою великую и воцарился».
   Отсутствие более положительных и определенных литургических па­мятников апостольской эпохи лишает нас возможности определить, на­сколько богослужение апостольское, с одной стороны, отразилось в Апокалипсисе, с другой — насколько идеи последнего имели влияние на пос­ледующее образование чина Литургии. Тем не менее влияние это несом­ненно и выказывается отчасти в построении главной части Литургии, в расположении молитв евхаристических, отчасти в самих формах молитв, песней и особенно доксологий или возгласов.
   В самом деле, идея общения, единения и взаимодействия Церкви зем­ной с невидимою небесною, лежащая в основе и проходящая сквозь все богослужение православной Церкви и особенно наглядно выражающаяся в Литургии, притом в ее главной святейшей части, первообраз свой имеет в изображении небесного тайнодействия тайнозрителя (Апок. 4:4—6). На пре­столе Церкви так же, как на небесном престоле, по представлению Церк­ви, восседает невидимо Сам Бог; престол — средоточие всех таинственных действий, подобно светильникам, освещающим и согревающим христиан­ские души. На престоле, как бы в деснице невидимого Сидящего на нем,
   Евангелие, представляющее Самого Агнца Христа, вещающего верным. Пресвитеры с епископом во главе, подобно апокалипсическим старцам, окружают престол, восседая на седалищах; на престоле и вокруг престола невидимо соприсутствуют им ангелы. Служители Церкви как бы прислу­шиваются к сослужащим им небожителям и вторят им в служении. «Ныне силы небесныя с нами невидимо служат, се бо входит Царь славы, се жерт­ва тайная совершенна дориносится» ; «иже херувимы тайно образующе и Животворящей Троице, трисвятую песнь припевающе» и проч. поется на Литургии. Священнослужители в своих евхаристических молитвах возно­сятся в небесный мир и как бы слышат песни небожителей и, приглашая народ, повторяют ангельское славословие: Свят, свят, свят и проч. ; пада­ют пред Сидящим на престоле и приносят благодарение Богу за то, что Он сотворил мир и искупил род человеческий чрез смерть Сына Своего как непорочного Агнца, Плоть и Кровь Которого, по Его обетованию, в силу наития и действия Святого Духа, призываемого Церковью, вкушают верующие под видом хлеба и вина. Телу и Крови Христовой поклоняются как бы Самому закланному Агнцу, явившемуся на престоле. Само название части, назначенной для таинства Агнца и акт изъятия и перенесения Его на престол есть не что иное, как символическое представление апокалип­сического Агнца. Ряд молитв и песен церковных , в которых возносит­ся хвала и благодарение Богу, в общем ходе своем есть как бы воплощение и фактическое исповедание Церковью тех молитвенных песней, какие тай­новидцем влагаются в уста ангелам, животным и старцам, и всему живущему на небе, на земле, под землею и проч., и которые символизируются под образом гуслей и золотых чаш, полных фимиама .
   Наконец, возгласы в настоящем богослужении и литургии: «Яко Твое есть Царство, сила и слава; яко подобает Тебе всякая слава, честь и поклонение; благословенно Царство Отца и Сына и Святаго Духа», — все это живо напоминает подобные же доксологии Апокалипсиса.
   Итак, мы с уверенностью можем остаться при положении, какое выс­казали выше: Апокалипсис, с одной стороны, безспорно отражает в об­щих чертах литургию конца апостольской эпохи, с другой — облекши про­стую апостольскую евхаристию в таинственную форму, в форму небесно­го тайнодействия, он имел влияние на дальнейшее развитие и образова­ние литургии как относительно содержания, так и относительно формы; влияние это сначала отражалось на практике незаметно (как показывают ссылки Иринея), а впоследствии, особенно с IV века, когда Апокалипсис начинает больше и больше приобретать общецерковное значение, нарав­не с другими церковными книгами влияние это дает себя заметить более наглядно как в практике, так и в письменных памятниках; тайнодействие небесное является как бы воплощенным в тайнодействии земном. И так как, по мысли ап.Павла, Евхаристия должна быть как бы фактическим свидетельством смерти Христа, пока снова придет Он на Суд мира , то ничего не может быть естественнее, если и ап.Иоанн ставит в связь с Ев­харистией откровение о Его втором пришествии, и если Церковь его не­бесное тайнодействие приняла за откровенный образец для литургии, иде­альное или мистическое содержание которого усваивала и развивала пу­тем учения и практики, пока, наконец, самым драматическим образом представила в этом священнодействии под символами смерть Христову во всей ее исторической действительности, со всей обстановкой, во всем внутреннем таинственном величии .

Библиографический указатель к 5-й главе

    1.) Андрей Кесарийский. Толкование на Апокалипсис. М., 1899. О книге, запечатан­ной семью печатями, которую никто из сотворенных существ не мог открыть (Апок. 5:1—5). О видении того, что в середине престола, и четырех животных (Апок. 5:6—13).
    2.) Еп.Петр. Объяснение Апокалипсиса святого ап.Иоанна Богослова. Томск, 1885. Видение запечатанной книги (Апок. 5:1—9). Славословие ангелов (Апок. 5:11—14).

Глава 6. Таинственная книга, исписанная извне и внутри, запе...



    Ф.Яковлев. «Апостолы»
    «И егда отверзе пятую печать, видех под олтарем души избиенных за Слово Божие и за свидетельство, еже имеяху. И возопиша гласом великим, глаголюще: доколе, Владыко святый и истинный, не судиши и не мстиши крови нашей от живущих на земли?» (Апок. 6:9—10).
   Снятием пятой печати объяснились непонятные предыдущие явления; вопль избиенных мучеников указывал на события, изображенные знаме­нательными явлениями: победоносный всадник первого явления, сидев­ший на белом коне, означал первоначальную Церковь Христову. Пропо­ведь апостольская веры Христовой, быстро распространившаяся по лицу земли, везде побеждала и от одних переходила к многочисленным другим победам. Слово Божие росло и умножалось, покоряя народы близких и отдаленных стран победоносною своею силою. Белизна коня означала войну, но не кровавую, не убийственную, войну против заблуждений, не­честия и разврата. Лук всадника-победителя напоминал крест Христов, уязвляющий неотразимою стрелою врагов Бога и людей.
   По снятии второй печати, зрелище переменяется; на место белого коня является конь рыжий или красноватый — знамение кровопролития. Гос­подь Бог предопределил Церкви Своей великие испытания; спокойствие ее скоро нарушилось. Грозный всадник уполномочен был взять мир с зем­ли; ему дан большой меч. Не тот ли это меч, о котором Господь сказал: «Не приидох воврещи мир, но меч» (Мф.10:34)? Предрассудки старых верований возмутились против благодатных нововведений Искупителя; люди стали ожесточаться друг против друга и покушаться на убийства; кровь Стефана и ап.Иакова была первой жертвой за имя Христово.
   Последующее за сим явление всадника на вороном коне с мерилом в руке возвещало новое бедствие для христиан. Черный цвет коня означал скорби и печали, мерило — скудость в пропитании; маленькая мера, которую Иоанн назвал греческим словом χοΐνιξ, вмещавшая в себе пшеницы только для днев­ного пропитания одного человека, стоила динарий. Очень понятно, что при такой высокой ценности хлеба едва ли была возможность бедному челове­ку прокармливать свое семейство. Бедствие голода особенно должно быть чувствительно для христиан, большая часть которых состояла в апостольс­кое время из простого народа и потому из людей неимущих и крайне бед­ных. Пример такого несчастного времени находим мы в Деяниях апостоль­ских, в которых упоминается о голоде, свирепствовавшем в Иудее в царствование кесаря Клавдия (Деян.11:28). Антиохийские христиане по­сылали денежное пособие через Павла и Варнаву иудейским своим собрать­ям. И в последующие времена, особенно когда римляне преследовали Цер­ковь Божию, никто столько не претерпевал недостатков и лишений в поддержании своей жизни как христиане. Таков, по-видимому, смысл судеб Божиих в явлении после снятия третьей печати с таинственной книги. Что же значат слова, сказанные всаднику: «и елеа и вина не вреди» (Апок. 6:6)? Это предметы довольства и роскоши, они и предоставлялись людям мирским: недостаток их был бы совсем нечувствителен для бедного христианского народа.
   Вот снята четвертая печать с книги: является всадник на бледном коне — это смерть со всею свитою ужасов, ей предшествующих и сопровождаю­щих ее. Явление это ясно изображало то время, когда свирепое язычество упивалось христианской кровью. Со времени Домициана неисчислимое множество пало невинных жертв в царствования Траяна, Адриана, Марка Аврелия, Септимия Севера, Максимина, Деция, Валериана, Аврелиана. Но что происходило при Диоклитиане, Галерии и Максимиане, того опи­сать невозможно! Разрушающиеся церкви, пылающие костры, повсюду эшафоты, кресты и бесчисленное множество разных орудий смерти, изоб­ретаемых изуверством и кровожадностью, были беспрестанными и повсеместными зрелищами. И точно, как бы ад шел вслед свирепых злодеев — ужасных вестников смерти. Христиане умервщляемы были и оружием и голодом, и разного рода смертями, и зверями земными на четвертой час­ти земли, как предсказано в Апокалипсисе, по снятии четвертой печати с таинственной книги.
   Снятие пятой печати с книги судеб Божиих переносит нас в другой мир. Повторим текст, сказанный нами выше: «Видех, — говорит Иоанн, — под алтарем души избиенных за Слово Божие и за свидетельство, еже имеяху. И возопиша гласом великим, глаголюще: доколе, Владыко святый и истинный, не судиши и не мстиши крови нашей от живущих на земли» (Апок. 6:10).
   Так вот где души тех бесчисленных страдальцев, которые пали под уда­рами язычников за Слово Божие и исповедание веры в Сына Божия. Они под алтарем небесного храма, конечно, под тем, на котором таинственно прославлялась великая и первоначальная жертва Агнца Божия, Иисуса Хри­ста. Святые души страдальцев, перешедшие в мир небесный, не совсем од­нако отрешились от здешнего мира; понятно из слов пророческих, что они с высот небесных смотрят с участием на земные дела и видят, что убийцы продолжают безнаказанно свирепствовать над народом христианским, и молят об отмщении: «Владыко святый и истинный, доколе не судиши и не мсти­ши крови нашей от живущих на земли»? Они называют Господа Бога истинным, потому что знают непреложную Его правосудность. На вопль их от­ветствовано было, что еще не настало время отмщения, чтобы они подож­дали немного, пока дополнится определенное Богом число таких же стра­дальцев, как и они. «И даны быша коемуждо их ризы белы» (Апок. 6:11), то есть они облеклись светлостью ангельскою. А между тем молитва их была не напрас­на. Громы небесные уже гремели над земными их гонителями и убийцами.
    «И видех, егда отверзе шестую печать, и се, бысть трус велий, и солнце мрачно бысть, яко вретище власяно, и луна бысть яко кровь: и звезды небесныя падоша на землю, якоже смоковница отметает пупы своя, от ветра велика движима. И небо отлучися яко свиток свиваемо, и всяка гора и остров от мест своих двигнушася» (Апок. 6:12—14). Так потрясется природа в то страшное время, которое будет пред­шествовать грозному Суду Господа Иисуса Христа. Оно начнется земле­трясениями; солнце покроется завесою мрака; серебряный свет луны об­ратится в кровавый; звезды рассыплются, как рассыпаются фиговые плоды, обрываемые сильным ветром.
    «И царие земстии и вельможи, и богатии, и тысящницы, и силнии, и всяк раб и всяк свободь скрышася в пещерах и камении горстем. И глаголаша горам и каме­нию: падите на ны, и покрыйте ны от лица Седящаго на престоле, и от гнева Агнча: яко прииде день великий гнева Его, и кто может стати?» (Апок. 6:15—17). Надобно спросить тех несчастливцев, которые испытали ужасы разрушительных землетрясений, что они тогда чувствовали? Что ж будут чувствовать люди в страшный день разрушения мира? Воображение, сколько бы ни было настроено страшилищными зрелищами, не найдет слов представить себе тогдашнее состояние как единственное, которому нет примеров. В смертельном страхе все обитатели земли будут искать убежищ не в домах, не в крепких зданиях — они ненадежны, а побегут в пещеры и ущелья гор, побегут без различия состояний все — и цари, и рабы, и богачи, и бедные. Но куда убежать от гнева Божия? Куда скрыться от совести, которой вопль тогда будет неумолкаем? Отчаяние будет кричать горам: упадите на нас и сокройте нас от гнева Божия. Зловещее эхо будет только повторять безвременные и бесполезные крики.
   Но если мы почтем это пророчество иносказательным, то поймем, что после многолетнего свирепствования язычников, терзавших Церковь Христову, как бы в ответ на небесный вопль мучеников, настанет время отмщения убийцам. Гнездо язычества — Рим ощутит на себе всю тяжесть гнева Божия: империя вселенной потрясется извне и внутри — извне вар­варскими народами, вторгающимися во все ее пределы, внутри междоу­собными и кровопролитными раздорами. Солнце Рима — воинственный дух римлян, политика, нравственные силы померкнут; все их действия покроются мраком заблуждений, чудовищных пороков и самых неисто­вых страстей; все для них обратится в глубокую ночную тьму, в которой только и видно будет зарево кровавых зрелищ. Почетные и знаменитые граждане будут падать под ударами свирепых тиранов, подобно падающим звездам; общее спокойствие, мир и благоустройство нарушатся; целые области, города и селения как бы сдвинутся с своих мест, опустошаемые грабежом и убийствами мятежников; не будет безопасности и свободным, и рабам, и богатым, и бедным; даже бегство не спасет их, никакие уеди­ненные места и убежища не скроют их от ярости кровожадных убийц — бичей небесного отмщения. Такие понятия можем подразумевать, если будем принимать слова за иносказательные; но буквальный смысл, оче­видно, относится к временам последним существования нашего мира.

Снятие шестой печати, означающее язвы, ниспосылаемые при конце

    Св.Андрей Кесарийский. «Толкование на Апокалипсис»
   Апок. 6:12—15: «И видех, егда отверзе шестую печать, и се, бысть трус велий, и солнце мрачно бысть яко вретище власяно, и луна бысть яко кровь. И звезды небесныя падоши на землю, якоже смоковница отметает пупы своя от ветра велика дви­жима».
   И сие все некоторые принимали о разорении Веспасиана (царя), по­нимая все сказанное в переносном смысле. Нам же кажется, что есть здесь переход от времен гонений ко времени пред пришествием антихриста, когда, по пророчеству, будут такие язвы, может быть, для того, чтобы люди, размыслив о них, не отказались терпеть казни, насылаемые антихристом, каковых, как мы знаем, еще и не было никогда. Землетрясение же, как часто находим в Писании, есть перемена дел. Ибо это: «аще единою аз потря­су» (Агг.2:6), — означает изменение колеблемого, как говорит апостол (Евр.12:26—27). И в Ветхом Завете о шествии израильтян из Египта сказано: «Земля потрясеся, ибо небеса кануша» (Пс.67:9). Чернота же солнца, и помра­чение света, и кровавый вид луны показывают отсутствие света в тех, коих охватит гнев Божий. Ибо так часто принимал это и блаженный Кирилл.
   А что пали звезды (как то писано было и касательно обольщенных Ан­тиохом), означает то, что и кажущиеся быть светилами в мире падут, со­крушаемые совершающимся, когда, как сказал Христос, прельстились бы, если возможно, и избранные по причине множества скорби. Может быть поэтому приведена в пример и смоковница, так как, потрясаемая диаволь­ским ветром, сбрасывает от жара искушения плоды еще несовершенные, еще не созревшие, еще не услажденные благодатью. Ибо, что это прини­мают двояко, и в добром и в худом смысле, о том знаем из двух кошниц добрых и худых смокв, показанных Иеремии (Иер. 24), из смоковни­цы, иссушенной Христом (Мф. 24), и износящей цвет в Песни Песней. Но чувственно ли совершится это, когда со славою приидет Судия Христос, о том знает Он Сам, имеющий тайные сокровища ведения и премудрости.
   Апок. 6:14: «И небо отлучися, яко свиток свиваемо».
   А что небо свивается, как свиток, это или указывает на неизвестность второго Христова пришествия, ибо без шума и мгновенно раскрывается книга, или что небесные силы, болезнуя от отпавших от веры, имеют как бы сострадание и печаль. Этим и иное нечто означается, именно: что небу предлежит не уничтожение, но как бы свивание некоторое и перемена на лучшее, как сказал Ириней в пятом слове обличения лжеименного разу­ма, буквально так: «Ни существо, ни сущность творения не уничтожается, ибо истинен и верен устроивший его, но преходит образ мира, в коем со­вершилось преступление», как говорят старцы. Думаем же, что апостол воспользовался и древним обычаем. Ибо евреи вместо наших книг упот­ребляли свитки, развивание которых производило не уничтожение, а об­наружение написанного. Так и развитие небесного тела показывает от­кровение благ, уготованных для святых. И это, по данному нам от Бога дарованию, мы изложили четверояко, перейдем же к последующему.
   Апок. 6:14—17: «И всяка гора и остров от мест своих двигнугиася: И царие земстии и вельможи, и богатии, и тысящницы, и сильнии, и всяк раб, и всяк свободь скрыша­ся в пещерах и камении горстем. И глаголаша горам и камению: падите на ны и покройте ны от лица Седящаго на престоле, и от гнева Агнча. Яко прииди день великий гнева Его, и кто может стати?»
   Господь наш, когда апостолы спросили Его о разрушении храма Иеру­салимского и о кончине, предсказал им будущее, сколько могли они вмес­тить, что уже и случилось с христоубийственными иудеями при разоре­нии Веспасиана и Тита, как повествует еврей Иосиф. При конце же пре­имущественно с большею силою найдет все это на мир в пришествие ан­тихриста, как сказано. Тогда, по преимуществу начальствующие или над церковным благочинием, или над мирским владычеством, именуемые в переносном смысле горами, и Церкви верных, в переносном смысле называемые островами и к Богу, по прор.Исаии, обновляемые, побегут из мест своих, одно место переменяя на другое, по причине лжехриста, что и мы, прежде его пришествия, человеколюбие испытали за грехи наши. Царии же земстии, то есть землею владеющие, а на небе ничего не приоб­ретшие, вместе с вельможами и богатыми, с рабами земного и свободны­ми (чему не следовало быть) от работы Христовой, будут молить, чтобы лучше скрыли их пещеры и камни и горы, нежели испытать им гнев Бо­жий, который, по попущению Божию, в пришествие антихриста одождит на них язвы от голода и других бедствий, или подвергнутся ожидаемым по воскресении нескончаемым мучениям. Тогда преимущественно гнев Бо­жий праведно разгорится, как печь, пожигая тех, кои на основании веры созидали «дрова, сено, тростие» (1Кор.3:12) как пищу огня.

Библиографический указатель к 6-й главе

    1)   Андрей Кесарийский. Толкование на Апокалипсис. М., 1889. Снятие первой печа­ти, означающее апостольское учение (Апок. 6:1—2). Снятие второй печати, означающее брань неверных против верующих (Апок. 6:3—4). Снятие третьей печати, показывающее отпадение от Христа тех, которые нетвердо веровали в Него (Апок. 6:5—6). Снятие четвер­той печати, показывающее язвы, находящие за нечестие (Апок. 6:7—8). Снятие пятой печа­ти, показывающее вопль святых душ к Господу о конце (Апок. 6:9—11). Сл.5, гл.13.
    2)   Еп.Петр. Объяснение Апокалипсиса святого ап.Иоанна Богослова. Томск, 1885. Первая печать: приготовительное обстоятельство, предшествующее видению (Апок. 6:1); само видение (Апок. 6:2). Исполнение видения. Вторая печать: предшествующее обстоя­тельство (Апок. 6:3); само видение (Апок. 6:4). Исполнение видения. Третья печать: обстоятель­ство предшествующее и само видение (Апок. 6:5—6). Исполнение видения. Четвертая пе­чать: предшествующее обстоятельство и само видение (Апок. 6:7—8). Исполнение пророче­ства. Пятая печать (Апок. 6:9—11): состояние душ мучеников (Апок. 6:10); ответ от Бога (Апок. 6:11). Шестая печать (Апок. 6:12—17): Суд Божий или бедствие, которое будет наведено на врагов Церкви (Апок. 6:12—14); ужас и трепет врагов Церкви (Апок. 6:15—17). Исполнение пророчества.
    3)   Фаррар. Первые дни христианства. Пер. Лопухина. Апокалипсические печати.

Глава 7. Запечатление святых исповедников веры Христовой...



    Ф.Яковлев. «Апостолы»
   Мы слышали вопль мучеников, которые умоляли Господа Бога об отмще­нии свирепым идолопоклонникам, проливавшим христианскую кровь; вопль этот силен был пред Богом; последняя печать, которую снимет с таинственной книги Иисус Христос, откроет нам разного рода казни, ко­торыми поражено будет владычество нечестия в отмщение за кровь про­литую. А между тем представляется Иоанну новое видение: являются ан­гелы с восточной стороны неба с печатью Бога Живого, чтобы положить эту печать на челах рабов Божиих (Апок. 7:2—3) в отличение их от тех, для кото­рых готовятся казни. Сверх того, мысль этого видения та, чтобы показать верным христианам, что хотя тяжко и трудно им переносить преследова­ния, мучения, умерщвления, но вот они, принимаемые в Царство Божие, предстоят пред Богом с признаками своей победы и блаженства, ими ощу­щаемого. Такое явление, когда бы его ни рассматривали верующие, всегда произведет сладкое чувство уверенности, что не напрасны труды, болез­ни и все другие жертвы из любви к Иисусу Христу. С другой стороны, изоб­ражения казней Божиих, которые мы скоро увидим, хотя и ужасают, но и отрадно действуют на душу верную. Она, гонимая зловерием, угнетаемая беззаконным миром, знает из примеров Писания, всегда подтверждаемых событиями, что зло не навсегда господствует, что правосудие Божие не замедляет отмщать за рабов своих страшными поражениями.
   Запечатление, о котором говорит пророчество, неизъяснимо важно для души христианской. Первое ее запечатление бывает, когда налагается на нее при крещении печать даров Духа Святого. Это обновление, оправ­дание, освящение ее природы, поврежденной грехами прародительски­ми. Об этом запечатлении так говорит апостол: «Помазавый нас Бог, Иже и запечатле нас, и даде обручение (залог) Духа в сердца наша» (2Кор.1:21—22). Кто сохранит эту драгоценнейшую печать, тот сподобится принять но­вую печать Бога Живого. Первая есть отличительный знак христианина от неверного; вторая отличает праведника, вступающего в жилище вечно­го покоя и блаженства от беззаконников, осуждаемых на вечное мучении. В чем состоит эта печать? Мы не знаем, да и бесполезно доискиваться до этого познания. Довольно сказать: это отличительный знак, который по­ложит на челах праведников луч Божий; а начертание луча Божия для нас не вообразимо. А может быть, эта печать будет простой знак креста Хрис­това, печать мученичества, блистающая сиянием невещественным, пре­восходящим все вещественные светлости.
   Запечатление это начинается с израильтян; в каждом из двенадцати их колен найдется запечатленных только по 12 тысяч, а во всех — 144 тысячи (Апок. 7:2—8). Ограниченная такая числительность не выставлена ли для того, чтобы показать, как мало спасшихся сынов Израиля в сравнении с неис­числимым множеством возлюбивших Господа Иисуса Христа из всех язы­ческих племен? В таком смысле, кажется, и описывается следующее за сим видение.
    «По сих видех, и се, народ мног, егоже исчести никтоже может, от всякого язы­ка и колена, и людей и племен, стояще пред престолом и пред Агнцем, облечены в ризы белы, и финицы в руках их. И возопиша гласом велиим, глаголюще: спасение Седящему на престоле Богу нашему и Агнцу» (Апок. 7:9—10). Один из небеснвш старцев объяснил Иоанну, что это за лица, явившиеся пред престолом Божиим и благословляющие Господа Вседержителя и Сына Божия: «Сии суть, — сказал он, — иже приидоша от скорби, и испраша (омыли) ризы своя, и убелиша ризы своя в Крови Агнчи» (Апок. 7:14). Следовательно, это мученики.
   К какой эпохе отнести это пророческое видение? К последнему Суду Божию? Но два обстоятельства удерживают от этой мысли. Во-первых, пред престолом Божиим собраны только те святые, которые «убелиша ризы своя в Крови Агнчи» и потому пострадавшие после страданий Христовых, и они из всякого языка, колена, и людей, и племен, тогда как при общем Суде пред лице Божие предстанут праведники, от начала века Ему угодившие. Во-вто­рых, число израильтян, обратившихся к вере Христовой, запечатленных печатью Бога живаго, слишком скудно, если оно будет означать всех благочестивых сынов народа Божия, как уверовавших в искупление Христово, так и ожидавших искупления, считая их с Авраама до второго пришествия Иисуса Христа. Сверх того, мы знаем, что, по учению ап.Павла, число это увеличится под конец бытия мира, когда «исполнение языков внидет и тако весь Израиль спасется» (Рим.11:25—26). Все это заставляет думать, что слова апокалипсические, которые рассматриваем, относятся не к последнему Суду Божию, а к эпохе падения язычества. Если остановимся на этом вре­мени, то точно нет возможности исчислить, какое множество народов во всех пределах земли, измывших одежды свои кровью Агнца, перенеслось к престолу Божию в продолжение трехвекового гонения христиан. Равно не покажется удивительной малочисленность израильтян, присоединив­шихся к Церкви Христовой в этот период ожесточения иудейского народа против всех, кто ни носил на себе имя Христово.
   Действие запечатления таинственного изображается в видении как тор­жество, как торжественное водворение святых мучеников в святилище сла­вы Божией. Зрелище истинно высокое и трогательное! Необозримый сонм святых страдальцев из всех стран нашего мира, из всех народов и народ­ных поколений присоединяется к лику серафимов и святых старцев в одеж­дах белых, означающих чистоту их души и светлую любовь к Иисусу Хрис­ту, одушевляющую их на пути скорбном в перенесении всех зол, которыми обременяли их жестокосердие и изуверство язычников; в руках их фини­ковые ветви, знаки их побед над соблазном, тиранством и всеми искуше­ниями мира. Вот они те, которых надменные римляне считали низкими, презренными, отребьем мира, которых лишали прав гражданских, соб­ственности и покровительства законов, терзали бесщадно и безнаказанно и сгоняли с лица земли; вот они, изгнанники из этого мира, принимаются в другом, лучшем мире, в Царстве Создателя всех миров, удостоиваются высокого небесного гражданства как великодушные и доблестные победи­тели и венчаются наградами прославления пред престолом Царя царей и царств. Небесный истолкователь, один из старцев, как сказано выше, объяс­нил Иоанну преимущества, дарованные Господом Богом мученикам.
    «Сего ради, — говорил он (то есть, за их великодушие и терпение, с кото­рым они перенесли бедствия и страдания из любви к Господу Иисусу Хри­сту), — суть пред престолом Божиим, и служат Ему день и нощь в церкви Его: и Седяй на престоле вселится в них» (Апок. 7:15). Быть пред лицем Бога и служить Ему безпрестанно, конечно, это преимущество выше всех преимуществ, какие бы мы ни вообразили, это блаженство, это начало и совершение всех блаженств. И подлинно: нашедши Бога, чего искать более? Познав Его в славе Его, то есть не гадательно, не чрез предчувствие, как теперь познаем, но, как говорит апостол, «лицем к лицу» (1Кор.13:12), вздумаем ли домогаться других каких познаний, когда в Нем все они и вне Его нет никаких? Пожелаем ли какой мудрости, быв у первоначального ее Источ­ника? Останется ли в душе нашей одно пустое место, когда она вся будет объята Тем, в Ком полнота всего? Да и какое чувство может в ней возро­диться, кроме любви чистейшей, пламенной, беспредельной и никогда не престающей, когда ощутит на себе живое впечатление любви Бога? Служить Богу «день и нощь», то есть ежеминутно в пренебесном Его святи­лище, не сделается ли непременною потребностью как одним из вели­чайших благ и блаженств?
   Вот еще черты, которыми объясняется, сколько любезны Господу Иису­су Христу святые страдальцы за имя Его и до какой высокой степени простирается Его попечительность о них: «Не взалчут к тому, ниже вжаждут, не имать же пасти на них солнце, ниже всяк зной: яко Агнец, Иже посреде престола, упасет я, и наставит их на животныя источники вод, и отъимет Бог всяку слезу от очию их» (Апок. 7:16—17). Мы встретимся еще с высшими преимуществами и наградами, дарованными мученикам Господом Иисусом Христом.

Некоторые черты блаженства праведных

    Блаженный Августин. «Воскр.чт.», ч.13
   Неизглаголанны блага, которые Бог уготовал в будущем веке любящим Его! Ап.Павел, восхищенный некогда до третьего неба, видел и слышал в бла­женном местопребывании праведных неизреченные глаголы, для выра­жения которых не находил потом слов в языке человеческом. По сей-то скудости человеческого слова для выражения вещей Божественных, Свя­щенное Писание по большей части изображает нам блаженство грядуще­го века с той стороны, которая наиболее понятна и особенно утешитель­на для человечества, удрученного многими скорбями в этом мире. По его непреложному обетованию, «отимет Бог всяку слезу от очию праведных и смерти не будет ктому» (Апок. 21:4). Всегдашние враги человеческого спасения: и ди­авол, и чада его, страсти и грехи наши — потреблены будут навсегда: «и диа­вол льстяй их ввержен будет в езеро огненно и жупелно» (Апок. 20:10), «и не услышится по сем неправда в земли твоей, ни сокрушение, ни бедность в пределах твоих» (Ис.60:18). Наконец, и все печальные следствия грехопадения нашего уничто­жатся навеки: «не взалчут к тому, ниже вжаждут, не имать же пасти на них солнце, ниже всяк зной ...ни плача, ни вопля, ниже болезни не будет ктому» (Апок. 7:16, 21:4), — списатель Града Божия, блаженный Августин, в сих же чертах по большей части представляет нам изображение Града Божия. «В оном бла­женном месте, — говорит он, — мы не будем иметь нужды ни в одежде, потому что облечемся в бессмертие, ни в пище, и души наши будут посто­янно насыщаемы «хлебом животным», сшедшим с неба для нашего спасения (Ин.6:51). Там никогда не вжаждемся, потому что вечно будем пребывать у самого источника жизни, не потребуем защиты ни от жара, потому что выну бу­дем покоиться под сенью крыл Возлюбившего нас вечно, ни от хлада, ибо для нас будет сиять Солнце правды, согревающее сердца наши пламенем любви Своей; изнурение и усталость будут чужды нам, потому что с нами будет всегда пребывать Тот, Который есть крепость наша».
   «Для чего обновлено естество человеческое? — вопрошает тот же свя­титель, в другом месте. — Для того чтобы человек стремился к вещам Бо­жественным и вечным, чтобы воздыхал об оном небесном отечестве, в котором царствует совершенная безопасность от всякого зла, где не теряют друзей и не страшатся никаких врагов, где все исполнены святых вос­торгов и нет ни в чем нужды, где никто не рождается, потому что никто не умирает, где блага не возрастают, потому что не уменьшаются, где нет ни голода, ни жажды, потому что все насыщаются истиной и безсмертием».
   В одной из красноречивых бесед своих блаженный Августин развива­ет картину бедствий человека, изнуряемого в этой жизни постоянной борь­бой то с недостатками и лишениями, то со страстями и полотями, воюю­щими на дух, то с искушениями и соблазнами всякого рода, и, доказавши, что совершенный мир может водвориться только тогда, когда, по слову апостола, «мертвенное пожерто будет животом» (2Кор.5:4), восклицает: «О братия мои! Потщимся внити в оный Град Божий, о котором всегда напоминаю и не престану напоминать вам, особливо в настоящее время, исполненное бед­ствий и соблазнов . И кто из нас не пожелает сего блаженного жилища, в котором нет разлуки с друзьями и нет входа ни для врагов, ни для ковар­ных искусителей, ни для творящих соблазн и разделяющих народ Божий, ни для слуг диавола, волнующих и раздирающих Церковь Божию, ибо сам князь и все темное воинство его ввержено будет там в огнь вечный. Тогда водворится вечный мир для всех чад Божиих, ибо они будут любить друг друга взаимно. Тогда Бог будет всяческая во всех будет, так сказать, общим стяжением всех и Един заменит все для всех!»
   По словам блаж.Августина, самые подвиги добродетели в здешней жизни не лишены некоторой горечи. «Мы подаем милостыню бедным, принимаем странных, посещаем больных, но все это растворено некото­рой горечью. Милосердие наше имеет место в этой жизни только потому, что есть также в ней нищета и страдание, но первого было бы не нужно, если б не существовали последние. И сие сбудется в оной блаженной жиз­ни, в которой не нужно будет ни питать нищих, потому что никто ни в чем не будет нуждаться, ни принимать странных, ни одевать нагих, ни оказы­вать помощь больным, ни умиротворять враждующих, но где будет все совершенно, все свято, все истинно, все вечно, где правда будет нашим хлебом, мудрость — питием, бессмертие — одеждою и небо — вечным жи­лищем нашим, где будут царствовать только спокойствие, мир и радость. Там-то, в оном Граде Божием, мы достигнем истинного, негиблющего бо­гатства и прочного и совершенного здоровья, ибо навеки потребятся бо­лезни, и смерть и мертвенное наше пожерто будет животом! Тогда водво­рится истинная правда Божия, потому что мы лишимся не только несчас­тной способности творить грех, но и никакое помышление злое не дерзнет омрачить чистоту души нашей!»
   Изображая блаженство грядущего века в чертах духовных, возвышенных, блаженный Августин старался уничтожить всякое чувственное и гру­бое понятие, какое некоторые имели о нем, не разумея Писания и силы его. «Люди мирские, — говорил он, — на все готовы переносить свои обы­чаи и свои наслаждения. Но Господь предупреждает нас, что грешникам недоступна истинная радость, то есть та радость, которой «око не виде, ухо не слыша и на сердце человеку не взыде» (1Кор.2:9). Сею радостию возвеселятся только из­бранные Твои, о Боже мой! Но ее наслаждения не будут похожи на зем­ные наслаждения. «Исполнимся во благих дому Твоего», — говорит пророк (Пс.64:5). Что же это за блага дому Божия? Может быть, братия, вы дума­ете, что это великолепный дворец, блистающий золотом, серебром и вся­кого рода богатствами и наполненный великолепною прислугой, или что стены его покрыты дорогими картинами, убраны мрамором и пурпуром и многочисленные покои уставлены величественными колоннами? Есть, ко­нечно, люди, которые гоняются за этим великолепием, но оно принадле­жит Вавилону, а не Иерусалиму Небесному. Устраняйте от себя подобные мысли, наследники сего Града Божия! Ищите и желайте благих дому Бо­жия, но не воображайте их похожими на те, которые вы могли бы поже­лать для земного дома своего или своих друзей. Блага дому Божия совсем другого свойства. «Исполнимся во благих дому Твоего: свят храм Твой, дивен в правде» (Пс.64:6) — вот это благо! Пророк не говорит, что дом Божий уди­вителен по мрамору, дорогим завесам и величественным колоннам, но он «дивен в правде». Для созерцания красоты его нужно не телесное око, но внут­реннее, духовное, способное прозреть красоту правды Божией.

Библиографический указатель к 7-й главе

    1)   Андрей Кесарийский. Толкование на Апокалипсис, М., 1889. Сл.7. гл.19. О ста сорока четырех тысячах спасаемых от язвы четырех ангелов (Апок. 7:1—8). Гл.20. 0 безчисленных народах, носящих светлые одежды из язычников (Апок. 7:9—17).
    2)   Еп.Петр. Объяснение Апокалипсиса св.ап.Иоанна Богослова. Томск, 1885. Второе видение шестой печати (Апок. 7:1—8). Повеление четырем ангелам совершить оп­ределенный Богом суд над врагами Церкви (Апок. 7:1); повеление Божие запечатлеть избранных (Апок. 7:2—8). Третье видение шестой печати; лица, которые представлялись свя­тому Иоанну, и состояние их (Апок. 7:9); занятие избранных: славословие (Апок. 7:10); припева­ние ангелов (Апок. 7:11—12); сведения об исповедниках, носящих пальмы (Апок. 7:13—17).
    3)   Фаррар. Первые дни христианства. Перев.Лопухина. Шестая печать.

Глава 8. Молитвы святых, предстоящих пред престолом Божиим в...



    Ф.Яковлев. «Апостолы»
    «И егда отверзе седмую печать, бысть безмолвие на небеси яко пол часа» (Апок. 8:1). Так бывает в мире физическом: наступлению бури часто предшествует глубо­кая тишина. По снятии седьмой печати безмолвие на небесах получасо­вое, то есть непродолжительное, означает сосредоточение благоговейно­го внимания предстоящих пред престолом Божиим ангелов и святых Бо­жиих людей, ожидающих страшных явлений гнева Божия.
    «И видех седм Ангелов, иже пред Богом стояху: и дано бысть им седм труб. И другий Ангел прииде, и ста пред алтарем, имеяй кадильницу злату: и даны быша ему фимиами мнози, да даст молитвам святых всех на алтарь злотый, сущий пред престолом. И изыде дым кадилный молитвами святых от руки Ангела пред Бога» (Апок. 8:2—4). Припомним, что, по снятии пятой печати, души избиенных за Слово Божие или души мучеников Христовых просили Бога отметить убийцам своим за кровь их. Исполнение их прошений отсрочено было на некоторое время. Если применим это к временам гонения на христиан, то можем предполагать с уверенностью, что многие из страдальцев, начи­ная с гонения Неронова, точно вопияли к Богу об отмщении кровожад­ным идолопоклонникам если не за себя, то за братьев своих, за Церковь Божию, теснимую и терзаемую. (Под словом «мщение» мы понимаем здесь не то черное чувство вражды, которое воздает злом на зло, обидой за оби­ду, но молитву Господу Богу, чтобы Он явил Свое правосудие, остановил зло и положил преграду злодеяниям). Но неисповедимый Промысл Бо­жий отсрочивал еще громы Своего правосудия; земля упивалась кровью христианской; гонители не переставали свирепствовать; вероятно, не прекращались и молитвы мучеников. И вот, по снятии седьмой печати, голос их снова слышится, предмет их молений, конечно, тот же, какой видели в 10 ст. 5 гл. Это повторение, как кажется, сделано с той мыслью, чтобы вразумить всех, которые будут читать сии пророчества, что Бог не оставляет без внимания молитвы рабов Своих и особенно святых любим­цев Своих; что казни Божий, вслед за сим описанные, суть последствия тех молитв. Посмотрите же, как сильна молитва их: «и взя Ангел кадильницу и наполни ю от огня сущаго на олтари, и поверже на землю: и бысть гласи и громи и блистания и трус» (Апок. 8:5). Смысл сих слов означает наступление гнева Бо­жия; начнутся трубные звуки семи грозных ангелов; звук каждой трубы будет вестником великих бедствий, постигающих землю.

Казни Божии, возвещаемые трубными звуками ангелов (Апок. 8:7—13)

    Ф.Яковлев. «Апостолы»
    «И первому Ангелу вострубившу, бысть град и огонь смешены с кровию, и падоша на землю: и третия часть древа погоре, и всяка трава злачная погоре» (Апок. 8:7). Проро­ческое писание Апокалипсиса имело ввиду две главные цели: изобразить падение идолопоклонства и последний Суд Божий над родом человечес­ким. Премудрость Божия чрез ап. Иоанна открыла, какие знамения будут предшествовать двум этим грозным событиям, решающим судьбу Церкви Христовой.
   Время идолопоклонства было ужасное время разврата, заблуждений и ожесточений в заблуждениях. Столько же ужасное время будет пред кончи­ною мира. Церковь Христова страдала от идолопоклонников, она же будет страдать в последнее время от беззаконий, которое назвал апостол отступ­лением (2Фес.2:3). Предвидение Божие все это видело и предрекало каз­ни, которыми будет поражен грешный мир. Нам нетрудно понять цель этих предсказаний: во-первых, они возвещали гнев Божий и призывали людей к сознанию своей виновности и обращению к Богу милости; в самом гневе Божием светлело Его милосердие. Во-вторых, казни сии были явными вра­зумителями благочестивым людям, что это предвестники Суда Божия, как Господь Иисус Христос и сказал в предостережение всем людям: «И егда сия видите бывающа, ведите, яко близ есть, при дверех» (Мк.13:29). Идолопоклонни­ки во все продолжение их ожесточения против Церкви Христовой испы­тали на себе казни гнева Божия, но не вразумлялись; их и постиг Суд Бо­жий. Теперь предоставляется нам, живущим на конце веков, наблюдать: не гремят ли громы гнева Божия? Нет ли тех знамений, которые описаны в пророчестве? Не звучат ли трубы грозных ангелов? И если они звучат, то не должны ли мы спешить, чтобы умилостивить разгневанного Бога покая­нием и исправлением и чрез это отдалить страшные последствия, какие неминуемо произойдут по звуку последней ангельской трубы?
   Казни Божий над идолопоклонством, терзавшим Церковь Христову, давно уже совершились; мы и будем сличать, по возможности, предсказа­ния с исполнением; отсюда и можем извлекать приблизительное понятие, полезное и спасительное для нас, о будущих бедствиях пред последним Судом Божиим.
   Пророчество произносило предсказание тех бедствий в изображени­ях иносказательных, в олицетворениях эмблематических и аллегоричес­ких, и поэтому понимать их буквально или ожидать буквального их испол­нения было бы великой и грубой ошибкой. Многие иносказания покажут­ся с первого взгляда ни к чему не применимыми, но если всмотришься во внутренний их смысл, то найдешь их совершенно согласными с понятия­ми представляемыми. Сделав предварительные сии соображения, кото­рые мы сочли нужными, обратимся к пророчеству.
    «И первому Ангелу вострубившу» — вот указание, что важные перевороты в мире производятся по могущественной и святой воле Творца мира, назна­чающей для исполнения своих предопределений служителей Своих, бес­плотных духов. Ангелам «дано седм труб», и они трубят; это иносказание означает, что сии посланники Божий одарены такой силой, что одно их дви­жение или направление, нам непостижимое, может потрясти природу, об­щества людей и государства. «Бысть град и огонь смешены с кровию». Град (разу­меется здесь большой величины), падающий на землю, — опустошитель­ное и убийственное зло, а тем более огонь; два сии бича, соединенные с кровопролитием, означают истребительную войну. Вот чем начнутся каз­ни Божий над нечестивым миром. Так и сам Господь Иисус Христос пред­вещал: «Востанет бо язык на язык, и царство на царство: и будут глади и пагубы, и труси по местом» (Мф.24:7), «страхования же и знамения велия с небесе будут» (Лк.21:11), «и будут знамения в солнце и луне и звездах: и на земли туга языком от нечаяния, шума морского и возмущения» (Лк.21:25). Слова сии можно при­нять за руководство к уразумению рассматриваемого пророчества. Они сокращенно содержат в себе то, что изображается в Апокалипсисе в раз­ных образах. По словам Господа, восстанет народ на народ и царство на царство, то есть начнутся истребительные кровопролитные войны (град и огонь, смешанные с кровью), от которых разрушатся и предадутся огню города и селения, опустошатся засеянные поля, истребятся леса, сады, ра­стения и травы, необходимые для поддержания жизни людей и животных. Впрочем, как ни велики бывают преступления людей, сколько ни стра­шен праведный гнев раздраженного Бога, никогда он не является без ми­лости, «не до конца прогневается Бог», говорит пророк (Пс.102:9).
    «И третия часть древа погоре, и всяка трава злачная погоре"_. Только третья, две трети пощажены — оставлены средства для жизни; не одумаются ли беззаконни­ки и не подвигнутся ли к покаянию? Так будет пред вторым пришествием Господа Иисуса Христа. Так было пред разрушением Иерусалима, когда римляне поражали друг друга за искателей владычества Гальбы, Оттона и Вителлия, а Иудея терзалась кровавыми междоусобиями. Так было пред падением идолопоклонства и Рима, когда императорское могущество и титул дробились неоднократно между многими честолюбцами, опустошав­шими и наводнявшими кровью области империи.
    «И вторый Ангел воструби, и яко гора велика огнем жегома ввержена бысть в море: и бысть третия часть моря кровь. И умре третия часть созданий сущих в мори, имущих души, и третия часть кораблей погибе» (Апок. 8:8—9).
    «И третий Ангел воструби, и паде с небесе звезда велика горящи яко свеща, и паде на третию часть рек, и на источники водныя. И имя звезде глаголется anсинфос, и бысть третия часть вод яко полынь: и мнози от человек умроша от вод, яко горьки беша» (Апок. 8:10—11).
   Напрасно стали бы мы доискиваться, что это такое, подобное огнен­ной горе, павшей в море, и какая это звезда горящая, повредившая воды рек и источников. Сии посредства, чрез которые мстящая десница Божия поражает природу, невидимы нами, и будут ли когда видимы, ни утверж­дать, ни отвергать не можем. Нам видимы одни только последствия; мы и выводим из них заключения, что очень часто Мироправитель Господь Бог, давая чувствовать людям, что беззаконное их поведение оскорбляет Его, обращает стихии, устроенные Им на пользу человеку, во вредоносное и губительное для него. Такое изменение бывает более или менее сильным и поразительным, смотря по виновности и ожесточению грешников. Мы не можем произносить никакого суждения о переворотах, какие происходи­ли или произойдут в глубинах моря. Это однако не дает нам права сомне­ваться, что третья часть моря не обращалась или не обратится когда-ни­будь в кровь, тем более что это может произойти не на одном, а на разных пространствах, и, может быть, не на поверхности, а в глубоких жилищах водных жителей, из которых погибнет от этого окровавления третья часть. Люди приметят эту гибель только тогда, когда почувствуют оскудение в рыбах — одном из немаловажных предметов пропитания. Ураганы и бури погубляют и могут погубить множество кораблей. Приходит на мысль и то, что не должно ли понимать в пророческих словах морские битвы враж­дующих народов, которых взаимная ненависть погубит и истребит третью часть кораблей и обагрит море кровопролитными и убийственными сра­жениями? И воды рек и источников в наказание человеку были и могут быть зловредными и убийственными. Священное Писание представляет нам поразительный пример такого бедствия: на содомлян упал огонь с неба (вот и есть нечто подобное горе или звезде огненной), и от того светлые струи Иордана, орошавшие плодоносную долину Пентаполя, образовали море солено-горьких вод, вредных и людям и животным. От испорченности вод, как говорит опыт, воздух наполняется гнилыми испарениями; от­сюда зарождаются миазмы, сокращающие жизнь человеческую. Образовав­шаяся зараза переходит от одного человека к другому, врывается в села и города и производит ужасные опустошения. Много людей погибает и в наше время от таких или тому подобных причин; это бичи гнева Божия, это гроз­ные проповедники для тех, которые им пощажены. Нужно ли говорить, что пощаженным дан знак и урок переменить темные и лживые свои дела на дела света и истины, иначе их ожидают более ужасные наказания.
    «И четвертый Ангел воструби, и уязвлена бысть третия часть солнца и тре­тия часть луны, и третия часть звезд, да затмится третия часть их, и третия часть дня да не светит, и нощь такожде» (Апок. 8:12). Не означает ли это того, что сказал в кратких словах Господь: «Будут знамения в солнце и в луне и звездах» (Лк.21:25)?
   Уязвление третьей части солнца, луны и звезд, может быть, и непри­метно было и будет людям, навлекшим на себя гнев Божий, но отзовется в разных воздушных переменах. И в наши времена нередко случается, что времена года начинаются или оканчиваются не в свое время, раньше или позже, что весеннее и летнее солнце иногда не греет, луна и звезды броса­ют на землю тусклый и бледный свет, холодные ветры останавливают ход растений, только показавшихся на Божий свет, безвременные морозы уби­вают надежду плодов еще в цветках их, продолжительные дожди или засу­хи грозят засеянным полям повреждением или совершенным бесплоди­ем. Иногда такие бедствия бывают повсеместно; природа казалась столько враждебною трудам и усилиям человеческим, что доводилось подумать, не охладело ли и благотворное солнце. Все такие явления, выступающие из общего порядка вещей, сопровождались утратою благосостояния че­ловека, погибелью его трудов, бедностью, нищетой, голодом и другими многочисленными самыми горестными последствиями. Правосудие Бо­жие нередко поражало подобными гибельными переворотами народы и государства; особенно гонители христиан подвергались тем же бедстви­ям многократно в грозных и страшных размерах; и поэтому можем быть уверены, что еще горчайшие напасти испытают нечестивцы в предпос­ледние времена мира. Люди бедствовали, но не понимали, или, лучше ска­зать, не хотели понимать настоящих причин своих бедствий, или пони­мали превратно. При подобных поражениях идолопоклонники, как уви­дим ниже, слагали всю вину на христиан, крича, что мир страдает от гне­ва богов, презираемых христианами; были люди и будут, которые относили и будут относить все те печальные события случайностям природы, а между тем лучше бы порассудить: не звучит ли труба ангела?
    «Горе, горе, горе живущим на земли от прочих гласов трубных триех Ангел, хотящих трубити» (Апок. 8:13).

Библиографический указатель к 8-й главе

    1)   Андрей Кесарийский. Толкование на Апокалипсис. М., 1899. Снятие седьмой пе­чати, показывающее, что ангельские силы приносят Богу молитвы святых как фими­ам (Апок. 8:1—6). Сл.8. Гл.22. О семи ангелах, из которых, когда вострубил первый, пали на землю град, огонь и кровь (Апок. 8:7). Гл.23. О втором ангеле и погибели живущих в море (Апок. 8:8—9). О третьем ангеле и горечи речных вод (Апок. 8:10—11). Сл.9 Гл.25. О четвертом ангеле и помрачении светил (Апок. 8:12—13).
    2)   Еп.Петр. Объяснение Апокалипсиса святого ап.Иоанна Богослова. Томск, 1885. Седьмая печать. Что такое безмолвие на полчаса? (Апок. 8:1). Видение семи ангелов, взяв­ших семь труб (Апок. 8:2). Торжественное возжение фимиама, предшествующее звукам труб (Апок. 8:3—5). Приготовление ангелов к трублению (Апок. 8:6). Первая труба (Апок. 8:7). Вторая труба (Апок. 8:8,9). Третья труба (Апок. 8:10—11). Четвертая труба (Апок. 8:12—13).
    3)   Фаррар. Первые дни христианства. Снятие седьмой печати. Трубы.

Глава 9. Продолжение пророчества о казнях Божиих, возвещаемы...



    Ф.Яковлев. «Апостолы»
    «И пятый Ангел воструби, и видех звезду с небесе спадшу на землю, и дан бысть ей ключ студенца бездны. И отверзе студенца бездны, и взыде дым от студенца, яко дым пещи велики, и омерче солнце и воздух от дыма студеничнаго. И от дыма изыдоша прузи на землю, и дана быст им область, якоже имут область скорпии земнии. Иречено быст им, да не вредят травы земныя, ни всякаго злака, ни вся­кого древа, но человеки точию, иже не имут печати Божия на челех своих. И дано бысть им, да не убиют их, но да муку приимут пять месяцей: и мучение их яко мучение скорпиево, егда усекнет человека. И в тыя дни взыщут человецы смерти, и не обрящут ея: и вожделеют умрети, и убежит от них смерть. И уподобления пругов подобна конем, уготовленным на брань, и на главах их яко венцы уподобле­ны злату, и лица их яко лица человечески. И имеяху власы, яко власы женския, и зубы их, яко львов беша: и имеяху броня, яко броня железны, и глас крил их яко глас колесниц, егда кони многи текут на брань. Имеяху ошиби подобии скорпииным, и жала бяху в ошибах их: и дана бе область им вредити человеки пять месяц. И имели над собой царя ангела бездны, ему же имя еврейски Аваддон, а еллински Аполлион» (Апок. 9:1—11).
   Бедствия, которые низринутся на землю по звуку трубы пятого ангела, превышают предшествовавшие. Пред глазами нашими какие-то безобраз­ные, чудовищные исчадия ада, из которого они вырвутся с дымом, затме­вающим солнце и воздух. Они низринутся на землю, чтобы угрызать лю­дей и поражать мучительными страданиями, но только тех людей, кото­рые не отличены печатью Божиею, то есть злочестивых и развратных. Они названы в Писании саранчою («прузи») по многочисленности и губи­тельному их свойству. Саранча, как известно нам, насекомое отвратитель­ное, быстро разрождающееся до неисчислимости, прожорливое, пожи­рающее в короткое время всякое произрастение, всякую траву и зелень. Но саранча, описываемая в пророчестве, пагубна людям и не пожирает их, а ужаливает подобно змее ядовитой и, сверх того, ужаленье ее не смер­тельно, а столько же мучительно, как ужаленье змеи. Вид ее странен и чу­довищен: с головы походит на человека; на голове носит венец из под­дельного золота; волосы у нее женские, зубы львиные, тело покрыто че­шуей железной, как бы латами; она с крыльями, которые во время полета производят треск и шум, как бы слышишь множество колесниц, мчащих­ся на войну; хвост ее змеиный с такою особенностью, что конец его воо­ружен жалом. Такие ужасные чудовища, описываемые Иоанном, должны быть не иначе, как произведение ада; они и имеют властителем над собой ангела бездны, названного в пророчестве Аваддоном или Аполлионом: первое слово еврейское, а второе греческое; то и другое значат «губитель».
   Нельзя подумать, чтобы в мире вещественном могло родиться что-ни­будь подобное тем страшилищам, которые Иоанн видел, описал и назвал саранчою; и потому описание его есть не что иное, как аллегорическое изображение, в котором олицетворено понятие, составляющее одно не­раздельное целое, соединенное из разнородных частей. Какое же это по­нятие? Обозревая явления духовные и нравственные, мы встречаем пред­меты, поразительно сходствующие с пророческим описанием. Это страс­ти человеческие. Каждая из них, дошедши до известного предела, имеет все признаки чудовищной саранчи. Рассмотрим подробнее это понятие.
   Не входя в психологический разбор страстей, этих благих или злых двигателей нашей воли, скажем, что начало страстей, то есть раздражи­тельность в душе есть принадлежность нашей природы: с нею мы рожда­емся. Но что врожденно нам, то есть что даровано нам Создателем, то чисто, благородно, дружественно с рассудком и совестью, к добру и исти­не направляет движение души. Но сие же в поврежденном грехами есте­стве человеческом обращается в зло тяжкое, мучительное, с которым бо­роться осуждено все потомство первого человека. Люди не созданы чес­толюбцами, мстительными, сладострастными, гордецами, корыстолюбца­ми, обидчиками, клятвопреступниками, презрителями законов Божиих и человеческих, но делаются такими, когда, забывая духовную часть своего существа, пристращаются к миру и удовольствиям, ласкающим чувства при­манчивыми впечатлениями; когда заботятся только об удовлетворении животной своей природы, когда отвращаются от истины и добродетели, всегда кажущейся суровою и противною мирским помыслам и влечениям; когда забывают обязанности свои к Богу, а потом и обязанности к ближне­му, подводя их под своекорыстные условия. Такой образ жизни, естествен­но, навлекает гнев Господа Бога, Который, щадя виновных и ожидая их покаяния, сперва насылает разные бедствия, происходящие от враждеб­ных и насильственных переворотов природы; потом, когда видит невнимательность к мерам Его милосердия и ожесточенность, тогда отнимает от них охранительную Свою руку и предает, как говорит апостол, «в неиску­сен ум творити непотребная» (Рим.1:28). Вот то состояние, в котором страс­ти начинают господствовать над людьми насильственно и неукротимо; они беспрерывно разрождаются, растут и бросаются на истребление всех бла­городных чувств и побуждений в человеке. Это точно губительная саран­ча, изрыгнутая адом на общество людей или на целые области и государ­ства народов. И выйдет дым от земли, как дым от печи великой, и затем­нит солнце и воздух от дыма земного. И точно, посмотрите на толпы лю­дей, обладаемых страстями: их облегает какой-то чад, заслоняющий от их помышлений свет Бога, веры Божией и истины. Все они дышат атмосфе­рой любимого своего чувства, умствуют по своим особенным началам, дей­ствуют по силам, их движущим и влекущим, «подобны конем уготовленным на брань». На головах изображенных чудовищ яко «венцы уподоблены злату». Страсть манит душу увлекающим обаянием. Она сверкает издали, как ук­рашенная золотым венцом. Душа страстная жертвует всем для приобрете­ния желанной драгоценности, а эта драгоценность, как скоро приобрете­на, оказывается не золотою, а позолоченной и состоит из низкого метал­ла. Корыстолюбец думает, что он был бы очень счастлив, если бы напол­нил сундуки свои золотом — вот они и наполнены, а счастье стало еще дальше от души его. Злобный жаждет, как наслаждения, когда он нанесет удар противнику — удар нанесен, а вместо наслаждения слышится жесто­кая укоризна совести. И вообще, каждое страстное желание в мечтатель­ном воображении украшает предмет свой блестящими венцами, которых блеск тухнет при горьком опыте и разочаровании. «И лица их яко лица чело­веческа». И действительно, страсть как понятие отвлеченное олицетворя­ется человеком; на лице особенно выражается волнение страстей. «И имея­ху власы, яко власы женския». Всякая страсть прикрывается приятною наруж­ностью и наружностью женскою, то есть обольщающею взоры и возбуж­дающею нечистые желания. «И зубы их яко львов беша», а несчастный, увле­ченный страстью, сколько зол и мучений претерпевает! Сколько зол на­носит ближнему! Сердце его попеременно терзается то недоверчивостью, то ревностью или завистью, то мстительностью и злобой ко всему, что мешает или противоречит страстным его побуждениям; гнев, ненависть, иступленная ярость гонят далеко покой от души его и с неумолимой жес­токостью разрушают покой других. «И имеяху броня, яко броня железны». Ког­да сердце подавлено страстью, тогда в ней одной сосредоточиваются все его чувства и привязанности. Оно холодно ко всему постороннему, непро­ницаемо как бы покрыто железною броней для всякого доброго и святого впечатления; чуждое сострадания, оно жестоко и даже бесчеловечно. «И глас крил их, яко глас колесниц, егда кони многи текут на брань». Стремления страстей ужасны; ужасны те люди в стремлениях своих, когда обладают ими страсти. Взгляните на зараженных честолюбием, любостяжанием, сла­дострастием и другими страстями! Как напряжены их усилия, когда дей­ствуют в угождение своим идолам! Как поспешно развертывают они свои средства и быстро несутся к своей цели! Поступки их порывисты, шумны, бранноносны. «Имеяху ошиби (хвосты) подобны скорпииным, и жала бяху в оши­бах их». Ничто так явственно не характеризует действия неистовых страс­тей, как это иносказание. Ошиб, то есть хвост или конец греховных на­ших ощущений, привязанностей и заблуждений так же смертоносен, как угрызение скорпиона. Обольщенный страстью не различает более добра от зла, испивает чашу греховную постепенно до самого дна и погибает. Ап.Иаков изображает весь ход страстей в немногих, но сильных словах. Когда человек увлекается и обольщается страстными своими пожеланиями, то, говорит он, «похоть заченши раждает грех: грех же содеян раждает смерть» (Иак.1:14—15). «И дана бе область им вредить человека пять месяц». Число пять месяцев, а равно и все исчисления апокалипсические, совершенно нам не­понятны, но тем не менее истинны. Это тайна Духа Божия, Которому не угодно еще открыть нам способы к ее уразумению. Мы только можем дога­дываться по выставляемому счислению о краткости или продолжительно­сти описываемых событий. Буйные страсти, говорит пророчество, будут терзать людей пять месяцев. Не означало ли это кратковременности по­рочных удовольствий в сравнении с теми мучениями, которые за ними пос­ледуют? Не сокращают ли порочные удовольствия жизни человеческой? Не делают ли жизнь скорбной, томительной от упадка нравственных и те­лесных сил, от беспрерывных тревог души, от болезней и угрызений сове­сти? Не становится ли такая жизнь мучительной и безотрадной? Пророчество говорит: «и в тыя дни взыщут человецы смерти, и не обрящут ея: и вожделеют умрети, и убежит от них смерть». Нет печальней и поразительней зрели­ща, как зрелище грешника, страдающего и телом и душой, растерзанного болезнями, грызомого мрачными мыслями, безнадежного, не находящего ни в чем успокоения, ни помощи, призывающего смерть, не внемлющую воплям отчаяния. «И имели над собой ангела бездны». Беззаконные страсти дей­ствительно порождение ада, потому что начало всех заблуждений и пер­вый виновник всех грехов есть противник Божий, ангел бездны. Святой апостол и говорит: «Исперва диавол согрешает» (1Ин.3:8).
   Несчастны те общества, народы или государства, в которых испорчен­ность нравов дойдет до того, что вместо правил чести и добродетели, вме­сто узаконений Божиих люди будут руководствоваться узаконениями сво­их страстей, вымыслами ложных умствований и заблуждений! Несчастен тот народ, у которого порочные страсти проникнут во все сословия, в ко­тором угаснет светильник веры, истина будет ставиться ни во что, добродетели останутся только известными на словах, а на деле всякий будет по­мышлять о жизни веселой, прихотливой, разгульной, не гнушаясь никаки­ми средствами, порочными ли, или даже преступными, только бы продол­жать такую жизнь; у которого беспрерывные пиршества, игрища и соблаз­нительные зрелища будут составлять любимое занятие и провождение вре­мени; в котором люди истлевают в похотях своих и в насыщении алчбы всех нечистых своих положений. Такое состояние народа есть истинно величайшее бедствие: оно есть явный признак гнева Божия, очевидный вестник того, что попечительность Божия оставила их; они предоставле­ны себе — носят сами в себе, воспитывают и увеличивают заслуженную казнь. Но этим не оканчивается гнев Божий: правда Божия предрекает им новые, еще более ужасные наказания — шестой ангел начинает трубить.
    «И шестый Ангел воструби, и слышах глас един от четырех рогов олтаря зла­таго сущаго пред Богом, глаголющий шестому Ангелу имеющу трубу: разреши че­тыри Ангелы связаны при реце велицей Евфрат. И разрешены быша четыри Анге­лы уготованы на час, и день, и месяц, и лето, да избиют третью часть человек. И число воинов конных две тме тем: и слышах число их. И тако видех в видении кони, и седящия на них имущия брони огненны и иакинфовы и жупелны: и главы конем (их), яко главы, львом, и из уст их исхождаше огнь и дым и жупел. И от трех язв сих погибе третия часть человеков, от огня и от дыма и от жупела, исходя­щих из уст их. Область бо коней во устах их бе, и ошиби их подобии змием, имуще главы, и теми пакости деюще» (Апок. 9:13—19).
   Когда прозвучала труба шестого ангела, то повелено было ему освобо­дить для поражения третьей части людей четырех губительных ангелов, бывших связанными при реке Евфрате. Но чтобы это поражение не про­изошло вдруг и в один прием, сказано в пророчестве, что тем ангелам оп­ределено время их действования на час, день, месяц и лето, то есть что поражение будет и кратковременное и с возрастающей продолжительно­стью. Вот и явилось многочисленное конское войско, конечно, вследствие убийственной деятельности ангелов. Всадники были в латах огненных, гиацинтовых (фиолетового или темно-багрового цвета) и серных (пыла­ющей серы); кони их с львиными головами, испускающими из своих че­люстей огонь, дым и серу, убийственные людям, хвосты коней змееобраз­ные, имевшие оконечность, похожую на голову, которой они вредили. Изображение ужасное! Мы понимаем, что это иносказание, которого внут­ренний смысл также ужасен. Это война пламенная, кровопролитная и ис­требительная. Львиные пасти коней, дышащие огнем, дымом и пылаю­щей серой, выражают силу, свирепство и убийственность этой войны; зме­иные хвосты коней означают, что в бурное время предсказываемого кро­вопролития лукавство, вероломство и обманы будут действовать также вре­доносно, как и оружие.
   Конечно, всякая война сопряжена с кровопролитием, убийством и дру­гими многочисленными бедствиями, но здесь предсказывается война чу­довищная, жесточайшая и беспощадная, война, так сказать, самого ада; и потому следует узнать, какого рода эта война. Мы находим, что из всех браней, которыми люди терзают друг друга, самые ужасные и кровопро­литные, пылающие убийством и истреблением, — это междоусобные, ко­торые возжигают честолюбивцы, фанатики, мятежники и бунтовщики против законной власти. В убийственное время таких междоусобий люди как бы перестают быть людьми, разрывают все связи природы и обще­ства, и, что всего страннее и плачевнее, близкие, друзья, родные восста­ют друг на друга с большею яростью, нежели с какою они бы сражались против врагов-чужеземцев. Народные войны всегда бывали наполнены ужасами, от которых содрогается природа; там видимы были люди, дей­ствительно похожие на чудовищ, изображенных в пророчестве, дышащие пламенем неистовой и губительной вражды и неукротимого мучения; они то уязвляли своих противников тайными злоухищрениями, вероломны­ми оборотами, подкупом, обманом, отравлением и другими губительными средствами и чрез это уподоблялись змеиным хвостам чудовищных коней; то, развивая силы свои в явных нападениях, бросались на жертвы их ненависти, как свирепые львы со всеми разрушительными стихиями. Пожары, грабежи, насилия, убийства и разрушение — всегдашние спутники всякого рода войны, но тем более междоусобной. В обыкновенных бра­нях разноплеменных народов победители нередко щадят побежденных, но между противниками разных мнений, верований, толков и секретов, разных партий, воюющих за первенство или владычество, нет пощады: всякая сторона возвышается не иначе, как на развалинах другой. Теперь обратим наше внимание и рассмотрим: на какое время, на какие события указывало пророчество?
   Скажем наперед, что в обширном смысле пророчество Апокалипсиса, по Божию изволению, раскрывает весь ход Суда Божия над каждым наро­дом нечестивым, безнравственным, дерзко нарушающим законы Божий и человеческие.
   Сперва гнев Божий, чтобы вразумить безумцев, щадя их, проявляется над вещами, их окружающими, из которых иные составляют необходи­мую их потребность; иные способствуют увеличению их благосостояния, некоторые сделались нужными их общественным связям, пользам и даже прихотям. И вот по воле Божией, изъявляемой чрез святых ангелов, при­рода изменяется неожиданными поворотами: воздух, реки, моря, расте­ния, даже небесные светила, поражающие нас невидимою, но тем не ме­нее ощутительною рукою, отступая от известного их порядка, утрачива­ют часть своей благотворительности, наносят вред людям, погубляют плоды их трудов, уничтожают самые лучшие их надежды, стесняют их быт и предают их бедности, изнурениям, болезням и другим многочисленным бедствиям. Во время тяжких таких испытаний ожесточенные в беззако­ниях и при видимых гневных действиях силы Божией не отступают ни­мало от преступной своей жизни; оттого и скопляются над ними другого рода и более тяжкие казни; свет Божий совсем угасает для них; они пре­даются в добычу собственным их страстям, этим губительным язвам, которые означены в пророчестве именем саранчи. Тогда-то все благород­ные побуждения человеческие потухают, все добродетели искажаются, или, что еще хуже, именами их прикрываются и величаются мрачные по­роки, ненавистный эгоизм делается пружиной всех желаний и поступ­ков, которых одна цель, один предел — пресыщение чувственными удо­вольствиями. Вот и начинается жизнь бессмысленная, жизнь празднос­ти и забав, роскоши и беспечности, сластолюбия и изнеженности — жизнь точно приманчивая, но за ней следуют расточительность, расстройство в семействах, упадок нравственности, небрежность к обязанностям част­ным и общественным, нарушение законов, преступные связи — повод и поощрение всем страстям; тут и начинается их владычество, которое тем более губительно, что облагает пленников своим мраком обольщения и ослепления.
   Когда зараза разврата проникает во все слои общества, тогда рождает­ся новый бич на грешников. Страсти обыкновенно растут быстро, если не удерживаются препятствиями, противопоставляемыми Промыслом Бо­жиим. Они чем сильнее становятся, тем неограниченнее в требованиях. Каждая страсть ищет себе жертв; отсюда происходит столкновение жела­ний, усилий, соперничества, зависти, разных мнений и побуждений; от­сюда происки, лукавства, обманы, оскорбления, насилия — обыкновенные орудия каждой сильной страсти; отсюда, наконец, вспыхивают несогла­сия, вражды, потрясения общественного благоустройства и те кровавые зрелища яростных и истребительных междоусобий, которые изображе­ны иносказательно в пророчествах Апокалипсиса под видом страшных всадников, едущих на убийственных конях.
   История богата примерами многих государств, над которыми гремели казни Божий, описанные пророчеством. Но в тесном смысле пророчество имело ввиду одно огромное, и притом идолопоклонническое государство — Римскую империю. Произнесенное в царствование Домициана, оно гро­зило идолопоклонникам казнями за нечестивое их служение ложным бо­гам, описывало самые казни и их последствия в иносказаниях, которые мы рассматривали; предсказывало и то, что «прочие» из тех язычников, «иже невреждени быша язвами сими, ниже покаяшася от дел рук своих, да не поклонят­ся демонам, ни идолам златым, и серебряным», и проч., то есть не тронулись бедствиями и не образумились от постыдного своего суеверия. Точно так и происходило с римлянами. В летописях истории мы находим описания многочисленных и ужасных бедствий, поражавших Римскую империю.
   Над ними исполнилось пророчество Апокалипсиса во всей его точно­сти. Так оно исполнится и при конце времен этого мира. То, что сбылось с Римом, сбудется с целым миром в тех ли, или других, им подобных раз­мерах. А когда это случится, от нас сокрыто. Нам предоставлено, однако, прислушиваться: не звучат ли трубы ангелов? Если мы увидим страшные повсеместные потрясения природы; если увидим совершенный упадок веры и нравственности — всюду господство преступных и постыдных стра­стей, или, скажем словами пророчества, погибельное нашествие саран­чи; если увидим всеобщую вражду, мятежи и междоусобия со всеми крова­выми их последствиями, или как говорит пророчество, огонь, дым и пылающую серу, убийственно обращаемые на взаимное народов погубление и истребление, то не должно ли нам прийти в сокрушенное расположе­ние духа, как уже действительно услышавшим трубные громы ангелов, и признать, что все те бичи гнева Божия требуют от нас покаяния и исправ­ления? Иначе они могут быть предшественниками тех ужасных переворо­тов, которыми решится судьба всего мира. Господь сказал: «От смоковницы же научитеся притчи: егда уже ветвие ея будет младо, и изращает листвие, ведите, яко близ есть жатва. Тако и вы, егда сия видите бывающа, ведите, яко близ есть, при дверех» (Мк.13:28—29).
   Всеведение Духа Божия предвидело ожесточение римлян в идолопок­лонстве и других беззакониях, и предсказывало, что бедствия и казни не тронут их (Апок. 9:20, 21), что они не отвратятся от поклонения демонам и идолам, которые суть не что иное, как изделие рук человеческих, — «и не покаяшася от их убийств», в которых пролита кровь народов всего почти тогдашнего мира, и в особенности кровь неисчислимого множества христианских страдальцев; «ни от волхвований своих», которым преданы они были со слепым доверием, то гадая по полету птиц, по внутренностям животных, то прибегая с всегдашними вопросами к оракулам, сивилли­ным книгам или к астрономическим гаданиям; «ниже от блуда своего», в кото­ром проводили жизнь сладострастную и оскверненную самыми низкими похотениями, «ниже от татьб своих», от того хищничества и грабежа, кото­рые тяготели над покоренными ими областями и государствами. И пото­му гнев Божий не смягчен, не умилостивлен — надобно ожидать звука тру­бы ангельской.
   Из сего мы ясно вразумляемся, что казни Божий насылаются на людей единственно для приведения их к покаянию, они увеличиваются по мере, как люди становятся закоснелыми в беззакониях; последние удары обру­шиваются на неисправимых преступников.

Глава 10. Дар пророчества



    Ф.Яковлев. «Апостолы»
   Десятая глава Апокалипсиса описывает явление, которое останавливает продолжение пророческих иносказаний, но не прерывает. Это явление имеет вид вводного сказания, впрочем, весьма важного и уместного. Свя­той писатель, описывая чудные видения, как бы нуждался в подкрепле­нии духовных и телесных сил, тем более что предстояли ему еще новые и великие труды. Вот и видит он величественного ангела, сходящего с неба, окруженного облаком, с радугой над головой, с лицом, сияющим, как сол­нце; пламенные его ноги стали одна на море, другая на земле; в руке его была раскрытая книга (Апок. 10:1—2). По признакам ангела можно подумать, что это Сам Господь Иисус Христос, но Иоанн назвал Его ангелом; посему и думаем, что это, быть может, один из серафимов, украшенный славою Господа. Стояние его на море и земле означает владычество над стихиями земного мира. Ангел воскликнул громким голосом — «седмь громов глаголаша гласи своя»; Иоанн хотел было записать сии громовые слова, но ему было запрещено: они остались тайною Божиею (Апок. 10:3—4).
   Любопытство человеческое, конечно, желало бы узнать, что означали слова ангела, конечно, весьма важные, таинственные, умолченные Иоан­ном по высшему повелению. Любопытство напрасно. Есть много тайн Бо­жиих, которых никто не знает, кроме Бога и только тех, кому Он открыть восхочет; да и открывает их по чудному Своему изволению, младенцам, то есть чистым, непорочным, добродушным, каков был Иоанн. Впрочем, из последующих слов ангела можем догадываться, что громо­вые слова, вероятно, изрекали волю Божию в ясных выражениях о буду­щих событиях, о Суде Божием, о времени, когда он наступит над языче­ством и над всем миром, но догадываться только и благоговеть пред тайнами Божиими, которые все исполнены премудрости Божией неисследи­мой, и все для нас неизменяемо благодетельны. Для сведения нашего до­вольно и того, что сказано ангелом; мы и должны верить его словам, потому что он, произнося их, клялся Богом. Ангел сказал, что «лета уже не бу­дет» (Апок. 10:6): чрез это и предостерегал, чтобы мы не обманывались видимым постоянством кругообращения стихийного мира, что точно наступит вре­мя, в которое прекратится это кругообращение и наступит вечность. Так можем понимать те слова в отношении к Суду Божию над миром. Но в отношении к суду Божию над язычеством они означают скорость его приближения. Ангел говорил далее: «Но во дни гласа седмаго Ангела, егда имать вострубити, тогда скончается тайна Божия, якоже благовесты Своими рабы пророки» (Апок. 10:7). Нам теперь раскрыта эта тайна, о которой часто упоминали апостолы (Ефес.1:8, 3:6); это обращение язычников, которое быстро совершалось во всем мире по сокрушении римского владычества и суеве­рия. Вот что только подлежит нашему разумению из слов ангельских! Под­робности и ясные указания громовых слов остались известными только одному Иоанну. Теперь обратим взоры души нашей на последующее дей­ствие ангела. Он подал Иоанну книжицу и сказал, чтобы съел ее, предуп­реждая, что она будет сладка в устах, а горька в желудке (Апок. 10:9).
    «И приях книгу от руки Ангела, и снедох ю: и бе в устех моих яко мед сладка: и егда снедох ю, горька бяше во чреве моем. И рече ми: подобает ти паки пророче­ствовати в людех и племенех, и во языцех и в царех мнозех» (Апок. 10:10—11).
   Сколько ни был свят ап.Иоанн, но дар прозорливости и предсказа­ния сообщен ему особенным вдохновением Божиим. Предыдущие про­роческие писания изложены были им по велению Самого Иисуса Христа. «Напиши, — сказал ему Господь, — яже видел eси, и яже суть, и имже подобает быти по сем» (Апок. 1:19). И потому он принял дарование Духа пророческого от Самого Господа; да и предметы, им описанные, заключали в себе вы­сочайшую важность, как то: изображение славы Господа Бога и Сына Бо­жия, поучения Сына Божия Церквам и, потом, предопределения Суда Его над грешным миром. Но теперь продолжение слов пророческих бу­дет касаться народов и царей; посему угодно было Господу Богу употре­бить другой, особенный способ вдохновения, такой же, чрез который одушевляемы были древние пророки. Первое вдохновение Иоанну было непосредственно от Самого Господа Иисуса Христа, а во втором приня­то вещественное посредство чрез ангела — раскрытая книга. Во времена Ветхого Завета Господь Бог сообщал дары Свои святым приближенным к Нему не иначе, как чрез какие-нибудь видимые орудия. Так, к устам Исаии, по повелению Божию, прикоснулся серафим углем, взятым с жер­твенника (Ис.6:6—7), и этот уголь был как бы проводником, посредством которого проникло в душу пророка вдохновение. Так, к устам Иеремии Сам Господь коснулся рукой Своей (Иер.1:9). Прор.Иезекиилю Господь подал свиток, «и в нем писана предняя и задняя, и вписано бяше в нем рыдание, и жалость и горе» (Иез.2:10), и повелел поданный свиток съесть. «И снедох его, — говорит пророк, — и бысть во устех моих яко мед сладок» (Иез.3:3). Подобным образом и пророчествующему апостолу подал ангел раскрытую книжицу (то же, что свиток — форма книг, употребляемая древними) и повелел его съесть. «И снедох ю, — пишет Иоанн, — и быст во устех моих яко мед сладка: и егда снедох ю, горька бяше во чреве моем». Оба пророка получили дар пророчества под одним и тем же видом, вдохновение одного Духа Божия и одинаковое действие этого вдохновения. Оно сладко, потому что изливалось на них от Духа благодати и истины, от источника верхов­ного блаженства для души, — и горько, потому что раскрывало несчаст­ную и плачевную участь людей, которых ожидают казни неба за нечести­вую и преступную их жизнь. Сострадательное, человеколюбивое сердце апостола, радующегося с радующимися и плачущего с плачущими (Рим.12:15), не могло, конечно, не чувствовать всей горечи скорби, провидя погибель множества душ человеческих. Приходит здесь на мысль воп­рос: для чего Господь Бог, когда осенял избранных Своих таинственною силою Духа Святого, употреблял и употребляет видимые и веществен­ные посредства? Для того, во-первых, чтобы дать людям видимое свиде­тельство действования Духа Святого. Дух Святой, снисходя на апосто­лов в день Пятидесятницы, мог бы наполнить души их непосредствен­ным Своим вдохновением, но для более ощутительного удостоверения Его присутствия, благоволил принять в посредство огонь. Во-вторых, Дух Святой, освящая души Своим наитием, освящал вместе и их тела, очи­щал их чувственность и греховную наклонность, а для освящения тел упот­реблял вещественные посредства. Серафим, прикасаясь углем к языку Исаии, сказал: «Се прикоснуся устам твоим, и отимет беззакония твоя, и грехи твоя очистит» (Ис.6:7); и, в-третьих, такое действие благодати Духа Святого заключало в себе преобразование таинств веры Господа нашего Иисуса Христа и указание, что в них чрез чувственные знаки Господь бу­дет ниспосылать бесценные дары помазания и освящения Духа Святого. Заметим и то, что самые вещества, избираемые Духом Святым для озна­чения Его присутствия и действия, сами по себе всегда были знамена­тельные, например: огонь — это символ чистоты, просвещения и тепло­ты душевной; уголь — это посредство очищения и совершения; книга — это разумение и проч.
   Скажем в заключение этой статьи, что повторное вдохновение Иоан­ну означает усугубленное удостоверение, что он действительно пророк и водимый тем же Духом Божиим, которым водились древние пророки, и наоборот, что древние пророки были точно боговдохновенные люди, по­тому что вдохновение Духа Святого сообщалось им под тем же образом, под каким сообщилось апостолу новой благодати Божией.

Библиографический указатель к 10-й главе

    1.)   Андрей Кесарийский. Толкование на Апокалипсис. М., 1889. Сл.10. Гл.28. Об ан­геле, облеченном в облако и радугу и провозвещающем о скончании (Апок. 10:1—7). Гл.29. О том, как евангелист взял книжку от ангела (Апок. 10:8—11).
    2.)   Еп.Петр. Объяснение Апокалипсиса св.ап.Иоанна Богослова. Томск, 1885. Вид ангела и действие его (Апок. 10:1—7). Эмблема книжки, взятой от ангела и проглоченной по его повелению (Апок. 10:8—11).
    3.)   Фаррар. Первые дни христианства. Перев.Лопухина. Промежуточные собы­тия.

Глава 11. Видение, или пророчество об устроении Церкви Христ...



    Ф.Яковлев. «Апостолы»
    «И дана ми бысть трость, подобна жезлу, глаголя: востани и измери Церковь Бо­жию и олтарь, и кланяющыяся в ней: а двор сущий вне Церкве исключи внеуду, ниже измери его, зане дан бысть языком: и град святый поперут четыредесять и два месяцы» (Апок. 11:1—2).
   Тот же ангел, который подал Иоанну книжицу, дал ему еще жезл или меру для измерения Церкви Божией, алтаря и вместимости ее поклонни­ков, то есть для измерения того, что, говоря языком Ветхого Завета, нахо­дилось во внутреннем дворе храма Божия; а внешний двор не велел изме­рять, потому что он предан язычникам, которые будут попирать Святой город 42 месяца. О какой же Церкви, внешнем дворе и Святом граде гово­рил ангел Иоанну? Буквальный смысл указывает на Иерусалим и храм Иерусалимский, но они были разрушены до основания за несколько лет (за 25 лет) до написания Апокалипсиса, а потому слова ангела и относи­лись к Церкви Христовой, для означения которой заимствованы были об­разы из Церкви ветхозаветной, напоминающие тесную связь обоих Заве­тов. Для уразумения слов ангела надобно сказать несколько слов об Иеру­салимском храме. Он имел два двора, отделенные друг от друга стенами. Первый был двор жрецов или священников, окружавший с трех сторон стену святилища, в котором завесами разделялись Святая Святых, Святая и притвор. Этот двор назывался также внутренним; он был недоступен народу, или мирянам, только священники и левиты, служащие при жерт­воприношениях, имели право быть на этом дворе; их и жилища находи­лись в стенах, отделяющих внутренний двор от внешнего. Внешний двор, огороженный также стеною с четырех сторон, с галереями и разными по­строениями, назначался для народа и назывался двором народным, дво­ром Израиля. Пророчество Апокалипсиса, применяя названия принадлеж­ностей храма Соломонова к Церкви Христовой, давало разуметь, что и Церковь Христова в обширнейшем значении имеет два, так сказать, дво­ра; внутренний и внешний. Внутренний двор — это «Церковь первородных на небесех» (Евр.12:23), святилище небесное, куда Искупитель, Сын Бо­жий, «Архиерей грядущих благ», вошел однажды навсегда, «вечное искупление обре­тый» (Евр.9:11—12). А внешний двор — это Церковь Христова на земле, кото­рая есть изображение небесной. Она же может называться Святым градом, то есть Иерусалимом, так как Церковь небесная называ­ется Градом Бога Живого, Небесным Иерусалимом (Евр.12:22). Все это сообразив, мы и вразумляемся, что ангел говорил Иоанну об измерении небесной Церкви. Какое же значение этого измерения? Буквально пони­мать его нельзя. Мысль, кажется, та, чтобы показать верующим в Господа Иисуса Христа, что небесная Церковь много уже имеет пришельцев в нее из здешнего мира и много уготовано места в ней для других пришельцев; притом можно предполагать, что это счисление их нетрудно, потому что все они запечатлены печатью Бога Живого. Напротив, Церковь Христо­ва на земле, как и видно из последующих слов ангела, оставляется без из­мерения, потому что, по особенному изволению и предначертанию Бо­жию, она предана власти язычников и будет попираема ими; но тут же предсказано, что бедственное ее состояние ограничено сроком и продол­жится не более, как 42 месяца. Всякий, читая это пророчество и сообра­жая его с событиями, не скажет, что тьма одолевала свет, нечестие торже­ствовало над верой собственными силами, но с полным убеждением будет сознавать, что страдательное состояние Церкви Иисуса Христа происхо­дило и может произойти единственно по Его воле, которая издалека еще предсказана была пророчеством.
   Церковь Христова находилась в страдательном состоянии, когда пи­сан был Апокалипсис, и попираема идолопоклонствующими римлянами. Она же подвергнется в другой раз преследованию и страданиям пред кон­цом этого мира, если не от идолопоклонников, то от подобных им раз­вратных нечестивцев — служителей антихриста. Вот предметы предсказа­ния пророческого; оно относится к тому и другому времени и указывает на то, что должно произойти.

Епископ Петр. «Объяснение Апокалипсиса»

   Эмблема эта составлена по подобию видения пророка Иезекииля (Иез.гл.40—48), в котором изображается восстановление храма и Иерусалима по возвращении иудеев из плена Вавилонского. Для утешения иудеев, от­веденных в плен Вавилонский, для возбуждения в них надежды на воcстановление храма и Иерусалима Бог в видении представил прор.Иезе­киилю (Иез.гл.40—48) план для построения нового храма на Сионе по подобию прежнего, Соломонова, также план нового города Иерусалима, которые будут построены Зоровавелем с первосвященником Иисусом — материально, а Верховным Первосвященником и Царем благодатного Царства Иисусом Христом будет построен духовный храм. Как архитек­торы, намереваясь построить большое здание, обыкновенно измеряют место постройки и самое здание, чтобы все было согласно с предначер­танным планом, так и в видении прор.Иезекииля велено измерить храм и город, чтобы тем показать, что по данному от Бога плану они будут по­строены. Так и здесь измерение храма означает только то, что Бог по предначертанному плану хочет устроить Церковь Христову преимуще­ственно в Римской империи. В видении прор.Иезекииля храм и город, прилежащий храму, представляются как прообразы христианской Церк­ви, в которой верующие по двоякому состоянию — духовному, или религиозному, и внешнему, или гражданскому, составляют и храм, и город Божий (1Кор.3:16—17).
   Исполнение этого видения некоторые толкователи (Боссюет) относят ко времени Диоклитианова гонения, которое было самое жестокое, про­должительное, наводило на христиан ужас и уныние, так что многие сла­бые отпадали от веры. Потому Бог этим видением хотел утешить христи­ан, уверить, что, хотя по плану Промысла Божия будет попущено язычни­кам преследовать христиан, но веры Христовой они не уничтожат. Бог определил устроить Церковь Христову в Римской империи, и непремен­но исполнит Свое определение. Бог хотя на время попустит язычникам попирать внешний двор храма и город, то есть разрушать молитвенные домы христиан, их домы частные, отнимать имущество, лишать граждан­ских прав, должностей, но только внешнее состояние христиан будет расстроено, а самое святилище Христовой Церкви останется неприкосновен­ным, то есть христианскую веру, ее священные законы, уставы служебные язычники не уничтожат; основание Божие глубоко лежит в душах верую­щих, твердо стоит (2Тим.2:19) и не может быть разрушено руками чело­веческими. Хотя некоторые слабые христиане по причине жестокости мучений отпадали от веры, но для большей части христиан мучения по­служили к большему очищению веры и нравов, к умножению числа веру­ющих, и к большей славе Церкви Христовой.
   Протестанты относят это пророчество ко временам реформации в рим­ской Церкви, начавшейся почти с XII века и кончившейся в XVI веке. Но этого мнения нельзя принять, потому что протестанты не только не очис­тили, но еще больше осквернили, расстроили Церковь Божию тем, что вновь произвели много ересей, которых не было и в латинской Церкви.

О явлении Илии и Еноха пред вторым пришествием Иисуса Христа (Апок. 11:3—7)

    Св.Ипполит. «Владимирские епарх.ведом.», 1867
   Даниил говорит: «И утвердит завет мнозем седмина едина: в поле же седмин отимется Моя жертва и возлияние» (Дан.9:27). Он означил этими словами одну седмицу лет, последнюю, имеющую быть в последних временах, при конце всего мира: половину этой седмицы возьмут пророки Енох и Илия. Они, вовлеченные во вретища, будут проповедовать дней тысячу и двести шестьдесят (Апок. 11:3), возвещая людям и всем народам покаяние. Ибо как два пришествия Господа и Спаса нашего указаны в Священном Писании: одно, первое, во плоти, было безславно по причине Его уничижения, как древ­ле пророчествовал Исаия, говоря: «Видехом Его, и не имяше вида ни доброты: но вид Его безчестен, умален паче всех сынов человеческих: человек в язве сый, и ведый терпети болезнь, яко отвратися лице Его, безчестно бысть и не вменися» (Ис.53:2—3), второе же пришествие Его будет славно, так как Он придет с небес со множеством ангелов и в славе Отчей, как говорит пророк: «Царя со славою узрите» (Ис.33:17), — и другой пророк: «Видех, и се на облацех небесных яко Сын Человеч идый бяше, и даже до Ветхаго денми дойде, и пред Него приведеся: и Тому дадеся власть и честь и царство, и вси людие, племена и языцы Тому пора­ботают: царство Его царство вечное, еже не разсыплется» (Дан.7:13—14); так и два предтечи предсказаны: первый — Иоанн, сын Захарии. Он во всех отношениях явился предтечею и проповедником Спасителя нашего, ибо, бла­говествуя о небесном Свете, явившемся в мире, первый исполнил обязан­ности предтечи еще во чреве матери, будучи зачат Елисаветою, дабы и находящимся во чреве матернем младенцам показать новое, имеющее быть для них рождение от Духа Святого и Марии Девы. Услышавши приветствие Марии Елисавете, он радостно взыгрался во чреве матери, видя зачатого во чреве Девы Бога Слова. Потом с проповедью приходил в пустыню, чтобы возвестить людям крещение покаяния, то есть прознаме­новать спасение живущим в пустыне мира язычникам. После сего на Иордане лично указует Спасителя и говорит: «Се, Агнец Божий, вземляй грехи мира» (Ин.1:29). Он же предварительно благовестил и находящимся во аде, ког­да, убитый Иродом, соделался там предтечею, возвещая и там пришествие Спасителя, Который освободит души святых от руки смерти. Но поелику Спаситель был начаток воскресения всех человеков, то Он, Господь, должен был один, Сам Собою восстать от мертвых: чрез Него приидет Суд миру, дабы достойно подвизавшиеся достойно и увенчаны были от Него, преславного Подвигоположника, Который первый, исполнив предопределенное служение, вознесся на небеса, сел одесную Бога и Отца и при конце мира опять явится Судиею мира. Предтечам Его необходимо было прежде явиться, как Бог сказал устами Малахии, именуемого ангелом: «Аз послю вам Илию Фесвитянина, прежде пришествия дне Господня великаго и про­свещеннаго, Иже устроит сердце отца к сыну и сердце человека ко искреннему его, да не пришед поражу землю в конец» (Мал.4:5—6). Итак, сии предтечи будут проповедовать имеющее быть явление Христово с неба и сотворят знаме­ния и чудеса, дабы вразумить и обратить людей к покаянию от чрезмерно­го их беззакония и нечестия. Иоанн говорит: «И дам обема свидетелема мои­ма, и прорицати будут дний тысящу двести шестьдесят, оболчена во вретище» (Апок. 11:3), то есть половину седмицы, о которой сказал Даниил. «Сии суть две маслицы, и два свешника пред Богом земли стояща. И иже им неправду сотворит, огнь исходит из уст их, и пояст враги их: и иже восхощет обидети их, сему подобает убиену быти. И сии имут область затворити небо, да не снидет дождь на землю во дни прорицания их: и область имут на водах обращати я в кровь, и порази­ти землю всякою язвою, елижды аще восхощут» (Апок. 11:4—6). И когда кончат они свое поприще и свидетельство, то что далее говорит пророк? «Зверь иже исходит от бездны, сотворит с ними брань, и победит их и убиет я» (Апок. 11:7) за то, что они не восхотели воздать славу антихристу, ибо он есть малый рог вырастающий, который, вознесшись уже сердцем, начинает возвышать себя и прославлять как Бога, преследуя святых и злословя Христа, как говорит Даниил: «И видех рог, и се, очи аки человечи в розе том, и уста глаголюща великая. И отверзе уста своя на хулу на Бога: и рог оный сотвори брань со святыми, и укрепихся на них, дондеже убиен бысть зверь, и погибе и тело его дадеся в сожжение огненное» (Дан.7:8, 21). И.Нильский. «Об Антихристе против раскольников»;
   По учению тайнозрителя судеб Божиих святого апостола евангелиста Иоанна Богослова, пред пришествием антихриста посланы будут Богом к людям два свидетеля, которые в продолжение тысячи двухсот шестидеся­ти дней будут пророчествовать, облеченные во вретище. Эти два пророка будут стоять пред Богом, как две маслины или два свещника, и такою будут одарены от Него силой и властью, что в состоянии будут творить чудеса. Они будут ограждены силою Божией так, что всякий, кто решился бы при­чинить им какое-либо зло, претерпит за это страшное наказание и самую смерть. Когда окончат пророки свое свидетельство, зверь, под именем которого изображается антихрист, вступит с ними в брань, победит их и убьет. Тела их сын погибели оставит на стогнах города, в котором распят был Господь наш, то есть в Иерусалиме, и народы разных стран и племен в продолжение трех дней с половиною будут видеть эти тела и не погребут их. Мало этого — люди будут радоваться смерти пророков и посылать в знак своей радости дары друг другу. Наконец, через три дня с половиною Бог воскресит верных слуг Своих, что приведет в страх великий тех, кои будут видеть их опять живыми. После небесного гласа: «Взыдите семо», — эти два свидетеля в виду врагов своих возьмутся на небо на облаках. В тот час произойдет великое землетрясение, от которого падет десятая часть города и погибнет семь тысяч имен человеческих. Прочие же, пораженные случившимся, воздадут славу Богу небесному (Апок. 11:3—13). Все это видение новозаветного пророка так ясно и определенно, что нет нужды входить в какие-либо дальнейшие объяснения его; остается только вопрос: кто эти два свидетеля Божий пророки, которые будут посланы Богом к людям в последнее время мира и которых убьет антихрист? На этот вопрос святые отцы и учители Церкви единодушно отвечают, что под двумя свидетеля­ми Божиими нужно разуметь прор.Илию и Еноха: мысль, имеющая для себя основание в самом Слове Божием. Так, еще прор.Малахия говорил от лица Божия: «Се, Аз послю вам Илию Фесвитянина, прежде пришествия дне Господня, великого и просвещенного: иже устроит сердце отца к сыну, и сердце человека к искреннему его, да не пришед поражу землю в конец» (Мал. 4:5—6). Здесь под «днем Господним, великим и просвещенным», нельзя разуметь первое пришествие на землю Сына Божия и под Илиею — разуметь Иоанна Предтечу, потому что первый раз приходил на землю Сын Божий для того, чтобы спасти людей и положить за них Свою душу, приходил «не судить мирови, но да спа­сется Им мир» (Ин.3:17), между тем как в словах прор.Малахии Бог изобра­жается Судиею и Мздовоздаятелем, Который будет поражать и наказывать достойных наказаний, а таким явится Сын Божий только во второе Свое пришествие, когда приидет судить живых и мертвых; во-вторых, Илия пря­мо называется здесь фесвитянином, следовательно, указывается опреде­ленное лицо, которое было известно каждому иудею, и понимать под ним кого-либо другого значило бы произвольно толковать то, что ясно и опре­деленно само по себе. Так действительно и понимали эти слова святые отцы и учители Церкви. «Уверены в том христиане, — говорит блаж. Авгу­стин, приведя слова пророка Малахии, — что чрез сего Илию великого и чудного пророка, по изъяснению закона, в последнее время после Суда иудеи в истинного Христа, то есть во Христа нашего, уверуют. Ибо не на­прасно и не всуе верим, что прежде пришествия Спасителя Илия приидет, о котором не сомневаемся, что поныне еще не вкусил смерти; понеже вос­хищен он на колеснице огненной, как явственно Священное Писание сви­детельствует. Итак, когда приидет и разъяснит закон духовно, о котором ныне они умствуют телесно, тогда обратит сердце отца к сыну, то есть сер­дце отцов к детям. Ибо единственное за множественное семьдесят переводчиков положили. И разум есть таков, дабы и дети разумели, то есть иудеи, закон так, как разумели отцы их, то есть пророки, в числе коих был и Моисей». То же говорит и св.Кирилл Александрийский: «Доказатель­ство благости и долготерпения Божия, что прежде явится к нам Илия Фес­витянин и возвестит обитателям всей вселенной о близком пришествии Судии. Ибо сойдет Судия во славе Бога и Отца, в сопровождении ангелов и сядет на престоле славы Своей, чтобы судить вселенную в правде и воз­дать каждому по делом его (Мф.25:31; Пс.9:9). Прежде приходил блажен­ный креститель Иоанн в духе и силе Илии; но как он проповедовал гово­ря: уготовайте… — так и св.Илия проповедует, что скоро, немедленно гря­дет имеющий судить вселенную в правде. Пророк восстановит порядок, приведет некогда разделившихся к единой вере и устроит сердце челове­ка к искреннему его, дабы Судия, пришед, не поразил земли в конец, то есть совершенно и всецело. Видишь благость Господа всяческих? Он пре­дупреждает земнородных гласом Илии, что придет судить, дабы те, кои будут жить тогда на земле, обратились к лучшему, исправили свою жизнь и не впали в руки неумолимого Судии».
   Слова прор.Малахии подтвердил и Господь Спаситель, когда на вопрос учеников: «Что убо книжницы глаголют, яко Илии подобает прийти прежде?», — отвечал: — «Илиа убо приидет прежде и устроит вся. Глаголю же вам, яко Илиа уже прииде, и не познаша его: но сотвориша о нем, елика восхотеша: тако и Сын Человеческий имать пострадати от них. Тогда разумеша ученицы, яко о Иоанне Крестители рече им» (Мф.17:10—13; Мк.9:11—13). «Наш Господь, — говорит св.мученик Иустин, — в учениях Своих предал нам, что сие самое (прише­ствие Илии) сбудется, рекши, яко и Илия приидет. И мы знаем, что сие будет тогда, как с неба во славе приидет Господь наш Иисус Христос, Кое­го и первого явления возвеститель предшествовал Дух Божий, прежде быв­ший в Илии, потом во Иоанне пророке, бывшем в роде вашем (иудейском). Почему и Господь наш, будучи тогда на земле, говорящим, что прежде Хри­ста должно прийти Илии, сказал: «Илия приидет прежде и устроит вся; глаголю же вам, яко Илиа прииде и не познаша его, но сотвориша о нем, елика восхотеша». И писано, что тогда ученики уразумели, «яко о Иоанне Крестители рекл им». Якоже еще в живых Моисеови сущу, преложи Бог на Иисуса от Духа Моисеева: тако Бог силен был сотворити, чтобы дух и от Илии при­шел на Иоанна, дабы, якоже Христос в первом пришествии явился бес­славным: тако и первое пришествие духа Илиина бесславным представля­емо было». «Прельщающе народы книжницы, — говорит блаженный Фео­филакт Болгарский, — глаголаху, яко несть он Христос. Аще бо Христос бы глагола Христу, Илиа пришел бы прежде: не ведяще яко два прише­ствия суть Христова, им же предтеча первому Иоанн, второму же Илиа, еже бо сказуя учеником, глаголаше: Илиа приидет прежде… Еже бо глаго­лет яко приидет, являет, яко и еще не дошел есть, прийти же имать, предваряя второму пришествию, и устроит всех обретшихся послушливых к вере Христове: еврей ко отчему наследию приводит их яко отпадших: а еже глаголет яко Илиа убо прииде, предтечу Иоанна глаголет, сотвориша бо ему, елика восхотеша, сиречь убиша его. Понеже бо оставиша Ирода убити его, могуще возбранити ему, и не возбраниша, тии убиша его. Тогда убо востроумившеся, ученицы разумеша, яко Иоанна, и Илию глаголет, понеже предтеча беста первому его пришествию, якоже и Илиа будет вто­рому пришествию».
   Что же касается до второго свидетеля, имеющего предшествовать слав­ному пришествию Христову, то есть до Еноха, то основанием для такого мнения служили для Отцов Церкви частью следующие слова Иисуса сына Сирахова: «Енох угоди Господеви, и преложися, образ покаяния родом» (Сир.44:15), частью же то убеждение, что «лежит человеку единою умрети» (Евр.9:27), и следовательно, всего естественнее думать, рассуждали святые отцы, что вторым свидетелем, который послан будет от Бога в мир пред кончиной мира и которого убьет антихрист, будет Енох, так как он еще не вкусил смерти, потому что, как повествует Бытописатель, «преложи его Бог» (Быт.5:24), а между тем непременно «лежит каждому человеку единою умрети», а потом уже и Суд, или, скажем словами благовестника, Илиа и Енох не умроста, но обаче смертна и, следовательно, должны же когда-нибудь умереть, пото­му что «лжа, по истине лжа, еже без смерти быти человеку».
   Из сказанного нами доселе открывается, что, по учению святых отцов и учителей Церкви, основанному на учении Самого Слова Божия, прежде второго пришествия Христова посланы будут Богом в мир Илия и Енох для того, чтобы устроить людей к последнему, всеобщему Суду, в частно­сти, чтобы обратить проповедью своей и чудесами ко Христу иудеев, а потом и других людей, которые, как мы видели, пред кончиной мира забу­дут Бога и закон Его. Но так как пред пришествием же Христовым явится в мир и антихрист, то отсюда рождается вопрос: прежде ли пришествия человека беззакония посланы будут Богом два свидетеля в мир или в то же самое время, когда будет царствовать на земле и сын погибели? На этот вопрос все отцы и учители Церкви единогласно отвечают, что Илия и Енох явятся в мир прежде пришествия антихристова, именно, за три года с по­ловиной до его явления, и тогда, как окончат свое свидетельство, имею­щее продолжаться тысячу двести шестьдесят дней, зверь, то есть анти­христ, родившийся и возросший втайне, явится в то время открыто, всту­пит с пророками в брань и убьет их. Такое учение святых отцов основыва­ется на свидетельстве об этом тайнозрителя, который ясно говорит, что «егда скончают свидетельство свое, зверь, иже исходит от бездны, сотворит с ними брань, и победит их и убиет я» (Апок. 11:7). А если Илия и Енох явятся в мир прежде пришествия антихриста, то само собою понятно, что предметом проповеди их будет, между прочим, и явление в мир сына погибели. Так действительно и учат обо всем этом святые отцы и учители Церкви. Вот их свидетельства.
   Св.Ипполит, говорит: «Обоим пришествием Христовым от Писаний научихомся. И первое убо по плоти бывшее бесчестно, занеже смирену яви­тися ему; сице и второе Его пришествие проповедася славно, яко приидет от небес с силою Отчею, первому убо того пришествию Иоанна Крестите­ля имеяше предтечею; второму же Его, в нем же хощет прийти со славою, Еноха и Илию и Иоанна Богослова явити хощет. И зри Владычнее челове­колюбие, како и в последних временех человеческий род промышляет и милует; яко ниже тогда кроме пророк нас оставляет, но и тех пошлет к на­учению нашему, и обращению и извещению о сопротивнаго пришествии, якоже рече о сем Даниил, провещав. Глаголет бо: Завет завещаю седмицы единыя, и в полседмицы возмется моя жертва и жрения. Едину бо седмицу сед­мих лет назнаменает, яже убо напоследок будет, и убо пол седмицы возмут ова пророка со Иоанном, еже проповедати во всем мире, о антихристове пришествии, сиречь дней тысячу и двесте и шестьдесят оболчени во вретища, иже и сотворят знамения и чудеса, во еже тако умолити и обратити человеки в покаяние, за пребезмерное тех беззаконие и нечестие, и иже восхощет тех озлобити, огнь изыдет от уст их, и пояст враги их…» и далее почти букваль­но повторяет слова Апокалипсиса о двух свидетелях и в заключение гово­рит: «И егда проповедят сия вся, оружием от диавола падут, и исполнят мучение свое, яко зверь, восходяй от бездны, сотворит с ними брань, си речь с Енохом и Илиею и Иоанном (Апок. 13:7), и победит их, и убиет их, за еже не хотети им дати славу диаволу, сиречь возросшему малому рогу».
   Св.Ефрем Сирин: «Прежде даже сия не будет (то есть прежде чем при­дет антихрист и наступит великая скорбь) внегда пошлет Господь Илию Фесвитянина и Еноха, яко милосерд, яко да скажет благовестие роду чело­веческому, и проповесть с дерзновением богоразумие всем, да не веруют, ни вдадутся страха ради ложнаго. Темже вопиют рекуще, льстец есть, о че­ловецы, никто же от вас веруй нечестивому, никто же от вас послушай мучи­теля богопротивника; никто же от вас убойся, вскоре бо престанет: Господь же убо святый се грядет с небеси… обаче мнози суть тогда приидут послуша­ти, и веровати глаголом обою пророку. Се, Спаситель Бог наш все творит, да явится на всех нас милосердие Его… Разумеем, возлюбленные, бесчис­ленное милосердие Спаса нашего, яко ни во время оно оставит человечес­кого рода без проповедания истины, но пошлет пророки проповедати Бо­жия разума, да ни вси на Суде без ответа будут, егда приидет с небеси».
   Андрей Кесарийский: «Сия (два свидетеля) Еноха и Илию мнози от учителей разумеша, яко время от Бога еже пророковати приимета, над три лета, от трех сот и шестидесяти дний числимая (то есть три года в собственном смысле), и облечением во вретища, сетования и плача достой­ное о попираемых являющая и обретающихся тогда от прелести антихри­стовы отводимых. Ихже Захариа в виде двею маслину и двою светилнику назнаменова». И далее говорит, что Енох и Илия будут творить чудеса и по окончании своей проповеди будут убиты антихристом, но чрез три дня с половиной «равночисленные летам прорицания его» (чем опять указы­вается на то, что Илия и Енох будут пророчествовать три года с полови­ной — в строгом собственном смысле), воскреснут и будут взяты на небо. Св.Иоанн Дамаскин: «Послется Енох и Илия Фесвитянин, и обратят сердца на чада, сие есть Синагогу, на Господа нашего Иисуса Христа и апо­стольскую проповедь, и от него (антихриста) убиются. И приидет Господь из небесе, имже образом святии апостоли ведеша его шествующа на небо, Бог совершен, и человек совершен, со славою и мощию, и убиет человека беззакония, сына погибели духом уст Своих». Ф.Яковлев. «Апостолы»;
   При чтении дивных сих предсказаний представляются нам следующие со­ображения: во-первых, мы с полным убеждением должны веровать, что пред вторым пришествием Господа нашего Иисуса Христа явятся предте­чи; потому что пред первым был предтечею Иоанн Креститель и потому, что пророчество Малахии может относиться как к первому, так и ко вто­рому пришествию Господа. Притом в пророчестве сказано, что зверь из бездны победит их и умертвит. Под зверем мы должны разуметь не какое-нибудь видимое чудовище, а зверя невидимого, духа злобы и ненависти к роду человеческому и ко всему святому. Убийство произойдет не от него непосредственно, а от человека, противника Божия, антихриста, или от тех многочисленных антихристов, отступников от веры и заповедей Хри­стовых, сынов погибели, которые будут действовать, да и всегда действо­вали по внушению виновника греха. Из этого мы заключаем, что когда видим врагов Христа и веры Его, вооружающихся против чтителей и по­клонников Его, то тут понимаем также возрастание духа нечестия против истин Божиих. Сверх того, убийство, по словам пророчества, случится в великом городе, который духовно называется Содом и Египет, где и Гос­подь распят. Не без основания можно полагать, что убийство праведни­ков совершится в городе великом, как по обширности своей и многолюд­ству, так и по силе и власти своей над народами, потому что в пророчестве сказано, что на убийственное зрелище будут смотреть многие из народов и колен, и языков и племен. Народ этот духовно назван Содомом и Египтом, следовательно, наполнен будет развратом, нечестием и всякого рода беззакониями до высочайшей степени. Наконец, пророчество говорит, что язычники будут попирать Святой город, то есть Церковь Христову 42 ме­сяца; оно же говорит, что два свидетеля Божий будут пророчествовать 1260 дней, это то же, что 42 месяца. Далее мы читаем в 12-й главе, что жена, облеченная в солнце, то есть Церковь Христова, будет скрываться в уеди­ненных и пустынных местах 1260 дней (Апок. 12:6). То же пустынное пребыва­ние Церкви Христовой означено еще другим пророческим исчислением: временем, временами и полвременем (Апок. 12:14); принимая время за год, вре­мена за два года и полвремени за полгода, выйдет всего три года с полови­ной, или 1260 дней, или 42 месяца; и зверю из моря дана власть вести вой­ну со святыми и победить их в продолжение 42 месяцев (Апок. 13:5—7). Все сии исчисления, несмотря на свою разновидность, будучи односрочны, пода­ют повод думать, что и события, которые они означают, одновременны. Сии события совпадают между собой и соединяются удобно в следующем своде: когда Церковь Христова была попираема, то, очевидно, это время было временем рассеяния ее сынов и укрытия ее в пустыне, а попираема она была язычниками, или покорными исполнителями воли зверя, или, что все то же, самим зверем, столько же времени, сколько предоставлено ему преследовать как Церковь, так и святых ее; зверь будет в то же время убийцей двух свидетелей Божиих. Все это кажется совершенно согласным с последующими апокалипсическими предсказаниями. Одно только состав­ляет самую трудную и почти неразрешимую задачу: как понимать исчисле­ния пророческие: 42 месяца (1260 дней — время, времена и полвремени, или три года с половиной) — период, судя по краткости времени, темный и непостижимый, в который произойдет так много различных весьма важных и многосложных событий? Понимать его буквально нет возмож­ности. Станем ли рассуждать о последних бедствиях Церкви Христовой, о владычестве антихриста и его сообщников? То может ли статься, чтобы оно возникло, выросло, распространилось в мире, подчинило себе мно­гочисленные народы, поколебало многих верующих, рассеянных в раз­ных местах мира, и произвело повсеместное гонение на Церковь Христо­ву не более как в три года с половиной? Мы и полагаем, что это число таинственное, которого настоящий счет нам неизвестен. А может быть, оно означает только последний и решительный переворот тогдашних дел человеческих; в таком смысле недоумение разрешается само собой: испол­нение пророчества может произойти точно в определенный срок.
   С другой стороны, если мы будем рассматривать пророчество в другом смысле, нами принятом, то есть в отношении к господству язычества и его падению, то три года с половиной, или 42 месяца, совершенно не при­менимы к длинному периоду гонения на Церковь Христову.
   Всеобщее гонение от язычников началось около 65 года от Р.X., в цар­ствование Нерона. Но до этого времени Церковь Христова гонима была иудеями, не менее ожесточенными ее врагами, как и язычники. Кровь Сте­фана пролита в конце 33 года, в 44 году был умерщвлен ап.Иаков. Исто­рик Деяний апостольских свидетельствует, с какой напряженной злобой иудеи преследовали всюду уверовавших в Господа Иисуса Христа. Потом Церковь Христова терзаема была около трех веков свирепыми идолопоклонниками; далее, Константин Великий хотя освободил ее от унизитель­ного состояния, но арианская ересь колебала ее спокойствие; Юлианово отступничество возвратило времена языческие; Валентово арианство уг­нетало ее православие; только при Феодосии Великом христианство ус­покоилось и возвысилось над врагами своими; язычество упало и не вос­ставало более; Феодосии управлял империей единовластно с 379 по 395 год. Вот исторический предел, за которым римское язычество, хотя существовало еще в слабых остатках, но не сильно было отважиться на какой-либо дерзкий поступок против Церкви Христовой. И потому мы заключа­ем, что язычники, а под ними разумеем не только идолопоклонников рим­ских, но и богохульствующих иудеев и нечестивых еретиков, действитель­но попирали Церковь Божию с убиения первомученика Стефана до цар­ствования Феодосия Великого, что и составит период около трех веков с половиной. Это историческая истина; равно становится исторической ис­тиной пророческое предвещание, предсказывавшее в довольно ясных выражениях гонения Церкви Христовой и исполнившееся. Не произво­дили ли неисчислимых чудес святые исповедники имени и веры Иисуса Христа, нередко низводя огонь с небес на идольские капища или разру­шая их немногими словами горячих молитв? Сколько же их было замуче­но, умерщвлено неистовыми почитателями идолов или, что все то же, зве­ря из бездны? Амфитеатры и площади Рима и других городов империи не обращались ли многократно в позорища, на которые сбегался народ, что­бы насмотреться и даже порадоваться над трупами убиенных праведни­ков, особенно от того, что громкие их уличения в нелепом и мерзостном нечестии были тяжки и даже нестерпимы для развращенного слуха исступ­ленных чтителей многобожия? Трупы мучеников, иногда оставляемые на местах мучений для устрашения христиан, уносимы были ими и сохраня­лись как драгоценнейшие сокровища, благоухающие благодатию Божи­ей, а души доблестных страдальцев возносились в небесные жилища.

Из бесед с раскольниками о том же

    Архимандрит Павел. Собрание сочинений архим.Павла
    Возражение раскольников: «В гл.11 о Илии и Енохе писано сице: «Егда совершиша свидетельство свое, зверь всходяй из бездн сотворит брань с нима, и победит я и убиет я, и телеса ею оставит на стогнах града великаго (непогребенна), иже порицается духовно Содома и Египет, идеже и Господь ею распятся» (Апок. 11:7—8). Здесь явственно сказуется приход пророков быти духовный, а не чувственный: ибо если чувственно пророки приидут и убиены будут, то как чувственные телеса их на стогнах града духовного повержены быти могут? Если град и стогны града, идеже телеса пророков повержены будут, по сказанию Апокалипсиса, духовны, то и приход пророков, и убиение и повреждение телес их, все должно быть духовно».
    Ответ архим.Павла: Ни в Откровении Иоанна, ни в толковании на оное св.Андрея Кесарийского нигде не пишется, чтобы град, где повер­жены будут телеса пророков, был духовный, а сказано только, что духов­но град сей именуется Содом и Египет. Совсем не одно и то же град духов­ный, и духовное наименование града; поэтому вы опять извращаете смысл Писания, утверждая, что в Апокалипсисе говорится о граде духовном, а не о духовном именовании града. А что Содомом и Египтом духовно име­нуется в Апокалипсисе град Иерусалим, это ясно даже из сказанного о сем граде в том же стихе Откровения Иоаннова: «идеже и Господь распятся». И такое, в духовном смысле, наименование Иерусалима Содомом встреча­ется в Писании и в друтих местах. Так, Исаия, обращая слово к Иерусали­му, глаголет: «Слышите.., князи Содомстии» (Ис. 1:10). Св.Андрей Кесарийский в толковании на Апокалипсис также пишет, что в 9 гл. Содомом и Египтом называется Иерусалим, где и Христос распят бысть, а не духовный град, как вы утверждаете. И ежели отметать чувственность града, в котором Господь распят был, придется отвергнуть действительность и самого рас­пятия Господня.
    Возражение раскольников: «Во Апокалипсисе письменном, в толковании иного толкователя писано: где Христа не приемлют, тамо его распинают. На таковом граде, то есть на неверных сердцах, убиты пророки и поверг­нуты телеса их».
    Ответ архим.Павла: «Толкование сие в старопечатном Апокалипсисе не обретается, а только находится в некоторых новописьменных, и есть новый вымысел, противный подлинной мысли Откровения Иоаннова и на оное толкованию св.Андрея Кесарийского. В Апокалипсисе о распя­тии Христовом сказано мимошедшим временем: идеже Христос распятся, и следственно о распятии на кресте при Понтийском Пилате; а о повер­жении телес пророческих говорится в будущем времени, повержени будут. Толкование же, обретаемое в некоторых новописьменных апокалипсисах, говорит о будущем или настоящем распятии Христовом: «идеже не при­нимают, тамо распинают».

Бысть царство мира Господа нашего и Христа Его (Апок. 11:15—19)

    Ф.Яковлев. «Апостолы»
    «И седмый Ангел воструби и быша гласи велицы на небесех глаголюще: бысть цар­ство мира, Господа нашего, и Христа Его, и воцарится во веки веков. И двадесят и четыре старцы пред Богом сидящыя на престолех своих, падоша на лица своя, и поклонишася Богу, глаголюще: Хвалим Тя, Господи Боже Вседержителю, Иже сый, и бе, и грядый, яко приял eси силу Твою великую и воцарился eси. И языцы прогнева­шася, и npиидe гнев Твой, и время мертвым суд прияти, и дати мзду рабом Твоим пророкам и святым и боящимся имене Твоего, малым и великим, и растлити по­смраждшия землю» (Апок. 11:15—18).
   Когда раздастся звук трубы седьмого ангела, на небесах услышится гром бесчисленных голосов, возвещающих, что царство мира сделалось Цар­ством Господа Бога нашего и Христа Его, и что Он будет царствовать во веки веков. Воцарение Господа Бога и Христа Его, о котором здесь гово­рится, последует окончательно, когда все враги Господа Иисуса Христа бу­дут повержены в подножие ног Его (Евр.10:13). Впрочем, в вышеприве­денных словах мы можем разуметь другое, предшествующее воцарение Иисуса Христа, относящееся к другому смыслу апокалипсического писания.
   Царство Господа Бога и Христа Его всегда было от вечности, есть и все­гда будет бесконечно. А было время, когда, по неисповедимому Его попуще­нию, расширялось на земле царство тьмы. Мятежные грешники забыли сво­его Царя и царские почести воздавали не Творцу, а тварям. Для разрушения этого царства мрачного пришел в мир Спаситель; это уже и было началом другого царства на земле. Сию светлую и отрадную истину предварительно исповедовал в поучениях своих иудейскому народу свыше вдохновенный Креститель: «Покайтеся, приближибося Царствие Небесное» (Мф.3:2); и потом изрекли же уста Самого Иисуса Христа (Мф.4:17). Но непостижимая воля Господа Бога Вседержителя была такова, чтобы Сын Божий, Царь от веч­ности, пришедший в мир Царем, покорил Себе царство земное, и покорил не силою Своего могущества, а смирением, уничижением, великодушным перенесением бесславия, претерпением страданий и поражений мучитель­ной смерти. Когда же Он совершил Свой подвиг, тогда все Силы небесные подвиглись навстречу величественному Победоносцу, тогда отворились «вра­та вечныя», в которые вошел «Царь славы». Древний пророк вопрошает: «Кто есть сей Царь славы?» — и богодухновенно ответствует на свой вопрос: «>Господь крепок и силен, Господь силен в брани... Господь сил, Той есть Царь славы» (Пс.23:7—10), то есть прославился новою славою Тот, Который был от вечности Гос­подом сил и славы. Дивный Победоносец, Господь Иисус Христос взошел «на небо и воссел одесную Бога» (Мк.16:19). Он, Сын Божий, взошел под новым именем «Сына Человеческого» и принял от Отца Своего вечную власть над людьми, племенами и языками, Царство непреходящее и неразрушаю­щееся (Дан.7:13—14). Он сделался известным небу и под другим именем, под именем Агнца Божия; Ему Господь Вседержитель вручил книгу судеб всего мира. Мы видели, какое торжество происходило на небесах при воца­рении Господа нашего Иисуса Христа; и на земле Он положил прочное, не­поколебимое основание Царству Своему, победив ад и смерть. При всем том царствование Иисуса Христа как Царя мира, свободы, непринужден­ного и добровольного подданства людей, встретило мятежников и исступ­ленных противников: суеверное иудейство и мрачное язычество вооружи­лось против этого царства, как злейшие его враги. Надобно было для их покорения продолжать войну, тем более трудную, что язычество поддер­живалось тогда всей огромной силой римского владычества. Достопамят­ную эту войну продолжали апостолы, ученики их и последователи, и точно с таким же оружием, какое завещано было Царем Господом Иисусом Хрис­том. Они смело своим неустрашимым рвением проповедовали Царство Божие и охотно умирали за Царя своего. Долго продолжалась брань воинов Христовых: свирепые язычники в течение трех веков проливали кровь неповинную; святые страдальцы, переходя от этого мира в Царство Божие, громко вопияли пред Богом, — вопль их мы слышали: «Доколе, Владыко Свя­тый и Истинный, не судиши и не мстиши крови нашей от живущих на земли» (Апок. 6:10)? Им сказано было, чтобы они ждали, пока их «сотрудники и братья», которые также претерпят мучение и смерть, «дополнят число» (Апок. 6:11). И потому небе­са исполнены были ожидания; святые небожители, при всем человеколю­бивом участии к жителям земли, с покорностью подчинились этому ожида­нию. И вот прогремела труба седьмого ангела — грозный знак наступающе­го отмщения кровожадным язычникам, возвещающий конец их владыче­ству и насилиям, и раздались на небе громкие голоса небожителей, говорящие: «Царство мира сделалось Царством Господа нашего и Христа Его», — царство мира, конечно, не небесного, которое было всегда Царством Господа и Хри­ста Его, а царство мира земного. Вслед за тем святые представители чело­вечества, небесные старцы поверглись пред Богом с благодарением, что Он воцарился, и тут же объясняли причину небесного торжества и их благодарения сими словами: «И языцы прогневашася, и прииде гнев Твой, и время мертвым суд прияти и дати мзду рабом Твоим, пророком и святым, и боящимся имени Твоего, малым и великим, и растлити посмраждшия землю», — то есть вот, язычники дошли до крайних пределов ожесточения и свирепости, потому и настало время гнева Твоего дать суд умершим, отмстить за всех рабов Тво­их и погубить осквернивших землю. Применяя пророчество к происшестви­ям земным, мы находим, что идолопоклонство никогда так не свирепствовало, как пред своим падением, и именно в царствование Диоклитиана и его соправителей. Это время было ужасным для христиан («и языцы прогнева­шася») и роковым для идолопоклонства («и прииде гнев Твой»). Император Кон­стантин, низложа своих соперников, дал мир Церкви Христовой и первый потряс идолопоклонство в его основании. И точно, наступили времена от­мщения свирепым идолопоклонникам за кровь святых мучеников — време­на погибели всемирных властелинов и губителей.
    «И отверзеся храм Божий на небеси, и явися кивот завета Его в храме Его: и быша блистания, и гласи, и громи, и трус, и град велик» (Апок. 11:19).
   Какая чудная связь неба с землей, устроенная Господом Богом, любя­щим людей! Он воцаряется на земле в Сыне Своем Господе Иисусе Хрис­те — исчезает мрак языческий, разрушается власть, угнетавшая Церковь Христову, нет более преграды людям исповедывать Христа, идти в след Его; небо отвечает на это торжественное событие раскрытием храма сво­его для всех последователей Христовых или, иначе сказать, раскрывается все небо, которое есть храм вечного Бога. Является кивот завета Господ­ня, то есть нерукотворное, небесное, неизъяснимое святилище, в кото­рое вошел Господь Иисус Христос как Искупитель и Ходатай за людей (Евр.9:24). Открытие храма небесного сопровождалось потрясением природы и грозными явлениями. Что же означала вся эта торжественность, как не то, что небо праздновало исполнение одного непостижимо благого и ве­личественного определения Божия обращения язычников, уверовавших в Господа Иисуса Христа, которое составляло тайну Божию, неизвестную миру в продолжение многих веков, открытую потом «святым апостолам и пророкам Духом Святым» (Еф.3:5). Если громы Божий поражали ожесто­ченных идолопоклонников и угрожали новыми поражениями, то, напро­тив, для обращающихся к истине Божией отверзалось святое недро Церк­ви Христовой, а чрез нее самое небесное святилище. Событие великое, единственное в истории человечества! И неудивительно, что при таком событии подвиглись земля и небо.

Учение о святых Божиих, содержащееся в Апокалипсисе (Апок. 11:15—18 и др.)

    «Воскресн.чт.», ч.11
   В таинственных видениях святого тайнозрителя с изображением судьбы Церкви Христовой на земле соединяется изображение состояния и Церк­ви Христовой на небе; по крайней мере мы находим в Апокалипсисе глав­ные учения о святых Божиих, обитающих со Христом в Его небесных се­лениях. И такое откровение тем важнее для нас, чем менее ясных свидетельств о сем предмете в других книгах Священного Писания; посему на нем само собой останавливается наше внимание при чтении пророчес­кой книги Нового Завета. Главные черты сего откровения следующие.
    1)  Святые мужи, скончавшие земное течение свое и соблюдшие веру Христову, уже наслаждаются лицезрением Божиим и участвуют в том высоком служении Богу, которое составляет блаженство Сил Небесных. Серафимы, окружающие престол Господень, предначинают славословие Святой и Единосущной Троице; за ними же и небесное человечество воспевает Ей хвалу и благодарение. «И егда даша животныя славу и честь и благодарение Седящему на престоле, Живущему во веки веков, падоша двадесять и че­тыре старца пред Седящим на престоле, и поклонишася Живущему во веки веков, и положиша венцы своя пред престолом, глаголюще: достоин eси, Господи, прияти славу и честь и силу: яко Ты eси создал всяческая, и волею Твоею суть, и сотворены» (Апок. 4:9—11). Это чин небесного богослужения, по образу которого совершается и земное. Так поет святая Церковь наша: «Иже херувимы тайно образующе и Животворящей Троице трисвятую песнь припевающе...» и проч. или: «Ныне Силы Небесныя с нами невидимо служат...» и проч. Таким образом, глас Церкви земной соединяется с гласом Церкви небесной и вместе славословится величие дел Господних и неизреченная милость и любовь Его к твари. Святые мужи, отшедшие от земли ко Господу, суть как бы пред-посланники Церкви земной к лику сил небесных, или как первенцы Церк­ви торжествующей, в которую прейдет некогда и Церковь воинствующая.
    2)  Святые Божий, обитая на небе, знают, что совершается на земле и приемлют всецелое участие в судьбе Церкви воинствующей. Так, души святых, «избиеных за Слово Божие и за свидетельство, еже имеяху... возопиша гласом великим, глаголюще: Доколе, Владыко Святый и Истинный, не судиши и не мсти­ши крови нашей от живущих, на земли» (Апок. 6:9—10)? Всякий же раз, как открываются суды и определения Божий о мире человеческом, на небеси совершает­ся торжество, и между торжествующими всегда видим лики святых Божий (Апок. 11:15—18, 15:3—8, 19:1—8).
    3)  Господь открывает святым Своим не только настоящие, но и грядущие события Церкви Христовой на земле. На глас мучеников, требовавших праведного мщения за кровь свою на людей нечестивых и беззаконных, речено бысть им, «да почиют еще время мало, дондеже скончаются и клев­рети их, и братия их, имущие избиени быти, якоже и тии» (Апок. 6:11). «Да почиют» — этим возвещается, что наказание Божие отложено; отложено же на краткое время: «да почиют еще время мало», — отложено для того, дабы исполнилось число страстотерпцев и мучеников за Христа Спасителя и вместе с тем совершилась мера беззакония нечестивых и оправдался суд Божий над ними: «дондеже скончаются и клеврети их, и братия их, имущие избиени быти, якоже и тии». Таким образом, Господь открывает праведникам Своим тайные советы и намерения Свои, как Царь — приближенным подданным и верным служителям Своим. И вообще из Откровения Божия св.ап. Иоан­ну видно, что на небе всегда прежде знают, что должно совершиться на земле, и когда еще определения Божия только начинают переходить в действия, там уже торжествуют их совершение. Так, например, при гласе седь­мой трубы Страшный Суд над языками только изречен еще в совете Божи­ем, а лики ангелов и Святых Божиих уже воспевают царство мира на зем­ле, отмщение нечестивым и благое воздаяние праведным (Апок. 11:15—18).
    4)  Наконец, святые Божий, будучи участниками славы и ведения Боже­ственного, имеют и силу пред Господом, то есть могут ходатайствовать за людей, преклоняя Его милость и снисхождение. Ибо двадцать четыре стар­ца, сии первенцы Церкви небесной и избранные представители всего че­ловечества, украшенные венцами, сидят на престолах, около престола самого Бога (Апок. 4:4), и таким образом, будучи как бы членами Совета Божия, не могут не быть и предстателями нашими на суде небесном. Без сомне­ния, видения святого тайнозрителя образны и имеют смысл духовный, но что другое можно разуметь под символом указанного нами видения, кроме блаженного участия святых в судьбе земных братий, великого дерз­новения их пред Богом в ходатайстве за немощных членов Церкви воин­ствующей. Итак, непреложно истинна вера православной Церкви нашей, прославляющей и призывающей святых Божиих, которые, сподобившись венцов подобных и обитая в присутствии Самого Господа, достойны хва­лы и прославления, а ведая наши нужды и имея дерзновение пред Госпо­дом, внимают нашим молитвам и не оставят без помощи того, кто с верой и усердием прибегает к их ходатайству и заступлению в скорбях, искуше­ниях и напастях жизни.

Библиографический указатель к 11-й главе

    1)  Андрей Кесарийский. Толкование на Апокалипсис. М., 1889. Измерение церкви тростию (Апок. 11:1—2). Гл.30. О Енохе и Илии (Апок. 11:3—10). Сл.11. Гл.31. О том, как восста­нут умерщвленные антихристом два сии пророка Божий (Апок. 11:11—14). Гл.32. О седьмой трубе и о святых, воспевающих Бога за будущий Суд (Апок. 11:15—18). Гл.33. О гонениях Церкви прежних и от антихриста (Апок. 11:19).
    2)  Еп.Петр. Объяснение Апокалипсиса. Томск, 1885. Откровение о состоянии Церкви во время шестой трубы (Апок. 11:1—14); видение или пророчество об устроении Церкви (Апок. 11:1—2); изъяснение видения; пророчество свидетелей истины (Апок. 11:3); сведе­ния о свидетелях истины (Апок. 11:4—6); убиение свидетелей истины (Апок. 11:7); случаи по уби­ении свидетелей; состояние смерти (Апок. 11:8—10); воскресение свидетелей истины (Апок. 11:11); вознесение свидетелей Христовых на небо и следствие этого (Апок. 11:12—14). Седьмая труба (Апок. 11:16—19); главное благодеяние времени седьмой трубы (Апок. 11:15); славословие пресвитеров (Апок. 11:16—18); следствия воцарения Бога (Апок. 11:19). Исполнение пророчества.
    3)  Фаррар. Первые дни христианства. Промежуточные события.

Глава 12. Толкование об антихристе (Апок. 12:1—2, 5, 13—14 )...



    Св.Ипполит. «Владимирские епархиальные ведомости», 1867
   Под именем жены, облеченной в солнце, Иоанн весьма ясно означил Цер­ковь, облеченную в Слово Отчее, сияющее паче солнца. Но говоря, что под ногами ее луна, представляет ее украшенной, подобно луне, небесной славой. Словами же, что на голове ее венец из двенадцати звезд, означает двенадцать апостолов, на которых основана Церковь. «И во чреве имущи, во­пиет болящи, и страждущи родити» (Апок. 12:4) — это значит, что Церковь не перестанет рождать из сердца Слово, которое гонимо в мире неверными. «И роди сына мужеска, иже имать упасти вся языки» (Апок. 12:5) — это значит, что все народы учит Церковь, всегда рождающая Христа — Отроча Божие мужеского пола и совер­шенное, именуемое Богом и человеком. Далее, словами: «и восхищено бысть чадо ея к Богу и престолу Его» (Апок. 12:5) — показывает, что Небесный, а не земной тот Царь, который из нее всегда рождается, как и Давид провозгласил, говоря: «Рече Господь Господеви моему: седи одесную Мене, дондеже положу враги Твоя подножие ног Твоих» (Пс.109:1). «И виде, — сказано, — змий, ...гоняше жену, яже роди мужеска. И даны быша жене два крила орла великаго, да парит в пустыню, в место свое, идеже пропитана бяше ту время и времен и полвремени, от лица змеи­на» (Апок. 12:13—14). Это те тысяча двести дней — половина седмицы, в кои тиран будет вла­дычествовать, преследуя Церковь, бегающую из города в город, скрываю­щуюся в пустыне, в горах, не имеющую с собой ничего другого, кроме двух крыльев большого орла, то есть веры Иисуса Христа, Который, распрос­терши святые руки на Святом Древе, распростер два крила, правое и ле­вое, призывая всех верующих в Него и покрывая их, «якоже кокошь птенцы» (Мф 23:37). Об этом и чрез пророка Малахию говорит Господь: «И возсияет вам, боящимся имени Моего, солнце правды, и исцеление в крылех его» (Мал. 4:2).
   И Сам Господь говорит: «Егда узрите мерзость запустения... стоящу на месте святе: иже чтет, да разумеет. Тогда сущий во Иудеи да бежат на горы: и иже на крове, да не сходит взяти, яже в дому его: и иже на селе, да не возвратится вспять взяти риз своих. Горе же непраздным и доящим в тыя дни. Будет бо тогда скорбь велия, якова же не бысть от начала мира. И аще не быша прекратились дни они, не бы убо спаслася всяка плоть» (Мф.24:15—22). И Даниил говорит: «И дастся мерзость запустения дней тысяча двести девяносто. Блажен претерпевый и до­шедый до дней тысяча двести девяносто пять» (Дан.12:11—12).
   Так же блаж.Павел в послании к Фессалоникийцам говорит: «Молим вы, братия, о пришествии Господа нашего Иисуса Христа, и нашем собрании о Нем. Не скоро подвизатися вам от ума, ни ужасатися, ниже духом, ниже словом, ни посланием аки от нас посланным, яко уже настоит день Христов. Да никто же вас прельстит ни по единому же образу: яко аще не приидет отступление прежде и открыется человек беззакония, сын погибели, противник и превозносяйся паче всякого глаголемаго Бога или чтилища, яко же ему сести в Церкви Божией, аки Богу, показующу себе яко Бог есть. Не помните ли, яко еще живый у вас, сия глаголах вам? И ныне удерживающее весте, во еже явитися ему в свое ему время. Тайна бо уже деется беззакония, точию держай ныне, дондеже от среды будет: и тогда явится беззаконник, егоже Господь Иисус убиет духом уст Своих, и упразднит явлением пришествия Своего: егоже есть пришествие по действу сатанину, во всякой силе и знамениих и чудесех ложных, и во всякой лсти неправды в погибающих: зане любве истины не прияша, во еже спастися им. И сего ради послет им Бог действо лсти, во еже веровати им лжи: да суд приимут еси неверовавшии истине, но благоволившии в неправде» (2Фес.2:1—12). То же Исаия говорит: «Да возмется нечес­тивый, да не видит славы Господни» (Ис.26:10).
   Итак, возлюбленный, когда это будет, и одна седмица разделится на две, и мерзость запустения явится, и два пророка и предтечи Господни окончат свое служение, и весь мир уже приближается к концу, то что оста­ется, как не явление с небес Господа и Спаса нашего Иисуса Христа — Бога, на Коего мы уповали?

Св.Андрей Кесарийский. «Толкование на Апокалипсис»;

   Ст.1—2. Под женою, облеченною в солнце, некоторые всецело разумели Пресвятую Богородицу, потерпевшую, нежели познано было Ее Боже­ственное рождение, все последствия того. Великий же Мефодий прини­мает за святую Церковь, почитая, что не соответствует рождению Влады­ки то, что сказано о ней, потому что уже задолго прежде того рожден был Господь наш. Хорошо же припомнить сами слова блаженного Мефодия. Он, в так называемом «Торжестве дев», от лица девы Проклы говорит так: «Жена, облеченная в солнце, есть Церковь. Что для нас одежда, то для нее свет; что для нас золото и драгоценные блестящие камни, то для нее звезды, и притом звезды самые лучшие и самые светлые. Она взошла на луну. Луной я считаю иносказательно веру банею очищаемых от тления, так как от луны зависит влажное естество. Болит она и ограждает, пере­рождая душевных в духовных и образуя их по подобию и образу Христо­ву». И еще говорит: «Не должно Самого Христа разуметь под рождаемым, ибо задолго прежде Апокалипсиса Иоаннова исполнилось таинство воп­лощения Бога Слова, Иоанн же говорит о настоящем и будущем». И после еще: «По необходимости должно признать, что болящая и рождающая искупленных есть Церковь, как говорит Дух у Исаии: «Прежде неже чревобо­лети ей, роди... чревоболения избеже, и породи мужеск пол» (Ис.66:7). От кого убежала? Конечно, от дракона, чтобы родить народ, духовный Сион муж­ского рода, — и далее, — так что в каждом духовно рождается Христос. И потому Церковь повивает пеленами и болезнует, пока не вообразится в нас родившийся Христос, дабы каждый соделался Христом, по сопричас­тию со Христом». Таким образом, Церковь облечена в Солнце правды — Христа. А законный свет ночного светила луны и мирскую жизнь, изменя­ющую, как луна, имеет под ногами. И на главе ее возложен венец апос­тольских догматов и добродетелей. Он же говорит, что так как от луны зависит влажное существо, то луною означает крещение иносказательно именуемое морем, — таинство, спасительное для приемлющих его и ги­бельное для демонов.
    «И явися ино знамение на небеси, и се змий велик чермен, имея глав седм и рогов десять: и на главах его седмь венец» (Апок.12:3).
   Думаем, что под небом разумеется воздух, змий чермный, созданный на то, чтобы быть поругану от Ангелов Божиих, как написано у Иова (Иов.40:14). Чермен же он по причине любви к убийству и радованию о крови или по причине огневидности суще­ства ангельского, хотя он и ниспал из числа ангелов. Семь же глав суть семь лукавейших сил его, противоположных действиям духовным, или семь духов, о которых сказал в Евангелиях Христос, что они вселяются в человека, имеющего сердце пометенное и не занятое добрыми помышлениями и деяниями, или семь лукавств, о которых Соломон говорит, что они в сердце врага, который по лицемерию громким голосом умоляет убеждаемых им (Притч.26:25). Десять же рогов показывают или грехи, противоположные десяти заповедям закона, или разделения царства, которые для него, как утешающегося неустройствами, доставляют украшение. Семь же венцов на главах его, потому что побеждающие диавольские действо­вания оттуда украшаются венцами победы, откуда трудами и усилиями приобретают победу. Об этом блаженный Мефодий буквально говорит так: «Змий великий, чермный, седмиглавый, увлекший третью часть звезд, который стоял, строя козни, чтобы пожрать чадо болевшей муками рождения, есть диавол». И потом: «Но не получает желаемого и обманывается в добыче, когда возрожденные восхищаются горе на высоту». И немного после: «Третьего частью звезд названы погрешившие в числе Святой Троицы касательно одного (Лица). Пустыня же, в которой питается, — Церковь свободная от зла и удаленная от повреждения. Тысячи же, умножен­ные во сто раз, содержат число полное и совершенное». И далее говорит о венцах его: «Она, подвизавшись против диавола прежде и умертвивши семь глав, получает семь венцов добродетели».
    «И хобот его отторже третию часть звезд небесных, и положи я на зем­лю» (Апок.12:4) Этим, думаем, означается два события: или первое его падение с неба, движением зависти (первое же было превозношение), увлекшее на землю отступивших с ним ангелов, или по сокрушении головы его движение хво­ста, отвлекающее от небесного мудрования неутвержденных, которые на­званы звездами по просвещению от крещения. Так и Даниил пророчество­вал об Антиохе, имеющем быть образом пришествия антихристова.
    «И роди сына мужеска, иже имать упасти вся языки жезлом железным» (Апок.12:5). Церковь чрез крещаемых непрестанно рождает Христа, как изображае­мого в них, даже до исполнения духовного возраста, по апостолу (Еф.4:13). Мужеский же сын — люди Церкви, не женственные по отношению к стра­стям; чрез них крепкими, как железо, руками могущественных римлян па­сет народы Христос Бог. Будет же пасти по воскресении мертвых, постав­ляя судей, крепких в вере, как железо, над ломкими и слабыми сосудами — язычниками, кои по неверию не вместили таинственного и нового вина.
    «А жена бежа в пустыню, идеже им место уготовано от Бога, да тамо питается дний тысящу двести шестьдесят» (Апок.12:6). Когда действующий в антихрис­те диавол вооружится через него против Церкви, тогда избранные и вер­ховнейшие в ней, презревшие гражданские волнения и мирские удоволь­ствия, убегут из городов, по божественному Мефодию, в пустыню, бесплод­ную для всякий злобы, плодоносную же для всякой добродетели, и там избегнут нападений воюющих демонов и лукавых людей. Возможно же и чувственной пустыне спасти тех, кои ради наветов отступника и лжехрис­та убегут в горы, вертепы и пропасти земные, как прежде мученики. Три же с половиной года, обозначаемые 1260 днями, есть время, в которое будет владычествовать отступление.

Низвержение с неба дракона (Апок. 12:7—12)

    Оберлен. «Пророк Даниил и Апокалипсис св.Иоанна Богослова». Перев.прот.Романова
   Вследствие вознесения Господа совершилось на небе замечательнейшее событие (Апок. 12:5, 10): оттуда был свергнут диавол, и последствия этого со­бытия имели капитальную важность для земных обитателей. Изгнание сатаны с неба есть тот суд над князем мира сего, о котором говорится во всех писаниях св.Иоанна и даже во всем Новом Завете; самая цель рож­дения Сына-Мужа состояла именно в том, чтобы разрушить дела диавола (1Ин.3:8).
   Можно указать три периода и вида борьбы Господа с князем тьмы. Пер­вый вид борьбы представляет искушение в пустыне Самого Господа. Хотя затем побежденный враг отступил, на время оставил Господа (Лк.4:13), но он накинулся на окружающих Его, надеясь воспрепятствовать этим делу Его, и отсюда все беснования те, которые приводили в отчаяние жителей Палестины во время служения Господа. Однако Иисус и апостолы изгоня­ли бесов и исцеляли бесноватых, и это был второй период борьбы с диа­волом, не менее первого славный для Господа, в котором Он явил Себя «сильнейшим сильнаго» (Лк.11:20—22). «Я видел сатану, сшедшего с неба, как молнию», — сказал Он семидесяти ученикам Своим, радостно объявившим Ему, что и бесы повинуются им о имени Его (Лк.10:18). Все эти частные побе­ды над диаволом предуказывали уже и окончательную победу над ним, по­добно тому, как пророки видят в желуде дуб и в предварительных приго­товлениях совершившийся факт, и вот страдания и смерть Господа, воскресение и вознесение Его на небо составляют третий и решительный акт этой драмы. При смерти Господа диавол пускает в ход все свои силы, палит, так сказать, в Господа и в учеников Его из всех орудий своих. «Теперь ваше время и власть темная», — сказал Иисус преследователям Своим (Лк.22:53). Для апостолов это было временем страшных испытаний (Лк.22:31). Петр отрекся. Иуда пал (Лк.22:3). Но Сам Господь был непоколебим пред лицом самой смерти, как был непоколебим в пустыне против сатанинских обольщений. «Грядет сего мира князь и во Мне не имать ничесоже», — сказал Он, идя на смерть Свою (Ин.14:30). Мало того, устрояя смерть Сына Бо­жия, сатана подписал приговор над самим собой. «Ныне князь мира сего бу­дет изгнан вон» (Ин.12:31, 16:11; Евр.2:14), — слова, сильно напоминающие восклицание Апокалипсиса: «Низвержен великий дракон, ...низвержен на землю» (Апок. 12:9). Воскресение же и вознесение Господа на небо составляют уже от­крытый и торжественный триумф Его над всеми силами смерти и мрака (Кол.2:15).
   Великий провидец христианской Церкви видит диавола свергнутым с неба после того, как вошел туда Победитель его. Исполнителем приговора об этом вечном изгнании был назначен тот самый архангел Михаил, кото­рый в мире духов, по свидетельству Даниила (Дан.10:13, 21, 12:1), всегда берет на себя защиту Церкви от всех врагов ее. Некогда он спорил с диаво­лом о теле Моисея, основателя Ветхого Завета (Иуд.1:9), но теперь, когда Сам Основатель Нового Завета добровольно предает Свое Тело смерти и погребению, чтобы воскресить его потом в славе, Михаилу представился случай возобновить прежнюю борьбу, и он совершает ее еще с большим успехом. С помощью подчиненных ему ангелов он обращает в бегство и сатану, и темные полчища его, и низвергает их с неба на землю (Апок. 12:7—9).
    «Не нашлось им места на небе» (Апок. 12:8). Значит, до вознесения Господа демо­ны, подобно другим ангелам, имели свободный доступ на небо, где так много различных обитателей, и, подобно же другим ангелам, могли дей­ствовать с неба на земных обитателей. До Иисуса Христа небо не было совсем закрыто для демонов. Не на одной земле произошел от греха бес­порядок, он произведен и на небе восстанием демонов. Но ангелы точно так же не были способны сами собою восстановить мир на небе, как и люди на земле. Оставшиеся верными своему начальству, сами собою не могли удалить из своей среды виновников смуты; для них, как и для нас, нет иного спасения и освобождения от лукавого, как в имени Иисуса Хри­ста, и одна только кровь голгофская умиротворила небо. Требовалось, чтобы Христос победил сначала на почве права, чтоб потом Михаил и ангелы его могли изгнать сатану и сообщников его с неба.
   Изгнание с неба составляет решительную эпоху в истории князя тьмы, истории трагической, которая есть не что иное, как одно продолжитель­ное падение, разделенное на четыре акта. До Христа диавол имел еще не­которую власть не только на земле, но и на небе; сила его не была еще сокрушена, потому что для победы над ним ветхозаветное Царство Божие не имело достаточных средств. Первым пришествием Господа сатана про­гнан с неба, но до начала тысячелетнего царства он, как увидим, имеет поприщем деятельности своей землю. В продолжение тысячелетнего цар­ства (третий период) обольститель связывается и низвергается с земли в бездну (Апок. 20:1—3), как некогда был свергнут с неба на землю. Затем, после кратковременного освобождения из бездны, он получит окончательный суд и ввергнется уже в геенну огненную — четвертый период (Апок. 20:7—10; Мф.25:41; 1Кор.6:3). Какой длинный ряд изгнаний! И при этом сатана не удо­стоится даже быть призванным на Суд Самим Богом. Для наказания его назначаются служебные духи и при каждом новом изгнании все менее и менее могущественные. Архангел Михаил изгоняет его с неба, но вверга­ет его в бездну уже простой ангел, а когда он ввергается в геенну огнен­ную, то исполнитель правосудия даже не назван. На этот раз и наимень­шего из небесных духов признано достаточным для соблюдения судебной обрядности с богом мира сего.
   Итак, изгнание с неба открывает собой второй период в истории са­таны, период весьма важный для нас, характер которого обозначен не­сколькими знаменательными чертами в ст. 10—12. До сих пор сатана бес­препятственно пользовался важным званием князя мира, но теперь власть у него отнята, и победа, сила и Царство принадлежат Богу и Помазанни­ку (Христу) Его. Теперь, как Сам Христос мог сказать, что «Ему дана всякая власть (εξουσία) на небеси и на земли» (Мф.28:18), так и христиане могут восклицать, что «Бог освободил их от власти (εξουσία) тьмы и ввел их в Цар­ство (βασιλεία) возлюбленного Сына Своего» (Кол.1:13). Заметьте, что в этом стихе есть те же два слова, которые встречаются в Апокалипсисе: «власть» (εξουσία) и «Царство» — βασιλεία (Апок. 12:10). С того момента, как диавол про­гнан с неба, он был сбит, так сказать, с своей главной позиции; потому что (он), благодаря Христу, он теперь не может больше обвинять людей пред Богом, «ибо Христос есть Ходатай наш, умилостивление за грехи наши» (1Ин.2:1—2; Евр.7:25, 8:1, 12:24). Сатана настолько побежден на почве свое­го права, что ап.Павел находит возможным ввести нас как бы в самое судилище Божие и сказать, что никто уже там не может больше обвинить и осудить избранных Божиих, но от Судии Бога изрекается оправдание всем прибегающим к ходатайству Христову (Рим.8:33,34). Точно такой же смысл и в 11 стихе. Христиане победили клеветника, во-первых, Кро­вью Агнца, которой человечество освободилось от сетей проклятия и по­лучило дерзновение к Богу, и, во-вторых, словом свидетельства своего о закланном Агнце пред лицем всего мира. Что они победили — это факт. «Вера ваша, — говорит апостол, — есть победа победившая (νικήσασα) мир» (1Ин.5:4); «вы победили лукавого» (1Ин.2:13, 14, 4:4). Все это отголоски того вели­кого слова: «Мужайтесь, ибо Я победил мир», — которым Спаситель заключил Свою последнюю прощальную беседу и которое, конечно, глубоко запе­чатлелось в душе св.Иоанна (Ин.16:33). Впрочем, понятие победы столь свойственно духу этого апостола, что все писания его можно назвать не­прерывной историей борьбы между тьмою и светом. В Евангелии от Иоан­на мы присутствуем при начале этой борьбы и видим, как она развивает­ся вокруг Самого Господа, а Апокалипсис показывает продолжение ее вокруг Церкви. Поэтому же слово «победили» встречается шесть раз в одном первом послании Иоанна и шестнадцать раз в Апокалипсисе, тогда как во всем остальном Новом Завете упоминается только три раза (Лк.11:22; Рим.3:4, 12:21).
   Победа эта, во всем обязанная победе Спасителя, тем не менее есть победа самих верующих. Они (αυτοί) «победили», — торжественно говорится в стихе 11. Но чтоб и таким образом победить мир с князем его — побе­дить силой Господа, — нужно и самим нам одолевать противника, последо­вать за Господом, распять принадлежащую миру часть бытия нашего (Ин.12и след.; Мф.10:38 и след.; 16и след.). Победители «не возлюбили души своей до смерти» (Апок. 12:11). Так, пренебрежение к миру и победа над миром ставятся рядом как действия, невозможные одно без другого. И в другом месте (Ин.2:14—15) сказано: «Вы победили лукавого», а потому «не любите мира, ни того, что в мире». В Апокалипсисе 12все приглашаются возрадоваться изгнанию сатаны: небеса и обитатели их, но в числе обитателей неба можно считать и земных членов Христова Тела. Не братия ли они также святых прославленных? Не на небесах ли отечество их? И уже не называются ли они небесными (Фил.3:20; 1Кор.15:48)? Они могут принять участие в радос­ти ангелов, потому что и сами побеждают лукавого: как «рожденные от Бога, хранят себя, и лукавый не прикасается к ним» (1Ин.5:18). Зато горе тем, кто принадлежит миру и полагается на силу и на светила его (море и земля)! Им еще много следует страшиться того, кто хотя уже и не есть более обви­нитель, но как обольститель, нимало еще не потерял власти своей. Озлоб­ленный за свое изгнание из обители неба и зная, что подобные изгнания только начались для него, он все силы свои напрягает на погубление чело­веческих душ, господствует в воздухе (Еф.2:2) и «лев рыкая ходит, ища кого поглотити» (1Пет.5:8). Победа света всегда вызывает новое усилие мрака, и низвергнутый на землю диавол настолько пропитает, наконец, мир своими чувствами, что он изберет своим вождем антихриста.

Святой Архангел Михаил — Архистратиг безплотных Сил Небесных

    «Воскреси.чт.», ч.8
   «Первейшаго из ангелов, вторый свет Пресвятыя Троицы» (2 Канон праз­дника, Песнь 3), «предстоящаго непрестанно Владычнему престолу на не­бесех» (там же ст. на мин.), св.архангела Михаила православная Церковь наша так же ясно созерцает и изображает нам, как бы он был один от зем­нородных подвижников и членов ее. Она представляет величественную историческую картину богосветлых деяний архистратига святых Небес­ных Сил бесплотных, повсюду изображая его первым в чину горних во­инств, действователем и ратоборцем за славу Божию и за спасение рода человеческого. Не только любопытно, но и весьма полезно — собрать в одно место, если не все, по крайней мере, некоторые исторические указа­ния на действия св.архангела Михаила, какие встречаются в Слове Божи­ем, в богослужебных песнях и повествованиях церковных.
   Первый бранноносный подвиг св.архангела Михаила совершился не у нас на земле, а на небе. Сатана, некогда светлейший из всех духов небес­ных и от сего названный Люцифером, светоносцем по преимуществу, вос­стал на Бога, вздумал унизить славу Бесконечного, сделал первое по все­ленной богоотступничество и увлек за собой множество других духов. Тогда св.архангел Михаил, как верный служитель Божий, собрав все ангельс­кие чины и воинства, не увлекшиеся пагубным примером возношения са­танинского, велегласно воззвал: «Вонмем, станем добре пред Сотворшим ны; и не помышляим противная Богу». И стоя на первом месте в сонме духов бесплотных, начал петь торжественную песнь: «Свят, Свят, Свят, Господь Саваоф» (Чет.Мин. 8 ноября). Вслед за сим духи злобы низверже­ны с неба.
   Мы не можем и не должны спрашивать: откуда Церковь заимствовала сие повествование? Ибо, во-первых, никто не имеет права предлагать Церкви вопросы о том, что выше ума и выше земного мира: Церковь есть единственное на земле святилище для откровения непостижимых тайн мира горняго, единый верный свидетель и зрительница великих событий, совершающихся в дому Отца Небесного. Во-вторых, хотя Писание ясно и не говорит нам о первой брани св.архангела Михаила с сатаною, однако ж оно весьма ясно повествует о некоей брани. «Бысть брань на небеси, — пишет тайновидец, — Михаил и Ангели его брань сотвориша со змием: и змий брася и ангели его: и не возмогоша, и места не обретеся им к тому на небеси» и проч. (Апок. 12:7—9). О какой бы брани здесь ни говорилось, но то известно, что в местах пророчественных Священное Писание любит употреблять такой способ повествования, который, прилагаясь к одному определенному событию, в то же время прилагается и ко многим другим происшествиям сходным. Следственно, Церковь вправе относить и изъяснить означенные слова св.Иоанна Богослова о первой брани, не исключая и другой, которая, может статься, была или еще будет. Церковь так и поступает в отношении к пер­вой брани, именуя св.архангела Михаила в своих песнопениях и молитвах, безплотных ангелов первым, чиноначальником и поборником, и ангелов началовождем, посреде полков ангельских старейшим, небесных чинов наставником и проч. (Служб. 8 ноября). Далее, когда на земле судьбы Божий особенным образом открылись над избранным народом еврейским, тогда Церковь ука­зует на св.архангела Михаила как на ближайшего хранителя, поборника и защитника народа Божия. В одном месте взывает она к архистратигу ангелов: «Явился еси предводящ древняго Израиля, повелением сущаго из Иакова, Михаиле безтелесный» (Служба 6 сентября, кан.5). В другом: «Воинства Израилева спасл еси, являяся и божественная подая повеле­ния, Архистратиже, враги низложил еси, и вконец сия истребил еси» (там же, кан.6). Таким образом, святой архангел является, по указанию Церк­ви как ближайший действователь, как лице историческое в продолжение целой судьбы и жизни народа еврейского — и в Египте, и в пустыне Ара­вийской, во время Судей, Царей, плена Вавилонского и т.д.
   Правда, в книгах Моисеевых, и ни в каких книгах ветхозаветных, кро­ме одной книги прор.Даниила, нигде ни однажды не встречается собствен­ное имя св.архистратига Михаила, но этого и не нужно. Если тело Моисе­ево было сокрыто для евреев для того, чтобы они не стали обоготворять оное; если уже во времена христианства составилась ересь, почитавшая ангелов за богов и учившая будто бы Бог евреев был архангел Михаил, то что было бы с самими евреями, часто кадившими Ваалу, и солнцу, и луне, и планетам, когда бы им прежде времени открыто было светоносное имя св.архангела Михаила? Видим, что и Сам Единородный Сын Божий в Вет­хом Завете сокрывается под именами несобственными. Несомненно также и то, что первым верховным действователем и руководителем народа еврейского во все времена, особенно при Моисее, был Сам Господь, Ан­гел завета, Мессия. Но и такая непосредственность отнюдь не противоре­чит учению Церкви, то есть что при непосредственном действии Самого Господа первый служитель и, так сказать, сподвижник Его в судьбе народа Божия, был св.архангел Михаил. Господь, и кроме народа еврейского, Сам везде и во всем действует; однако же то верно, что и ангелы Его действуют вместе с Ним.
   Для большего уяснения себе указаний Церкви на деяния св.Архистра­тига в истории евреев, обратим внимание на следующие обстоятельства: а)  во Второзаконии сказано: «Егда разделяше Вышний языки, яко разсея сыны Адамовы, постави пределы языков по числу Ангелов Божиих» (Втор.32:8). На основании сего места Церковь исповедует, что ангелы даются для сохране­ния городов, царств, областей и проч. (Православ. Исповед.вопр.19). Следственно, и народ еврейский имел своего особого Ангела Хранителя. Хотя в том же месте (Втор.32:9) сказано: «И бысть часть Господня, людие Его Иаков, уже наследие Его Израиль»; но сии слова показывают, или же, по край­ней мере, могут показывать только то, что Господь особенно усвоил, из­брал Себе народ еврейский, а не то, чтобы Он не определял ему особого, так сказать, местного, народного Ангела Хранителя. Всякая душа, истин­но верующая, есть часть Господня, есть особое наследие Господа, и однако же всякая душа имеет своего Ангела Хранителя.
    б)  В книге прор.Даниила ясно и прямо сказано, что Ангелом Хранителем народа еврейского был именно св.архангел Михаил. «Михаил князь Се, Михаил един от старейших первых» (Дан.10:13, 21); «Михаил князь великий, стояй о сынех людей твоих» (Дан.12:1);
    в)  Заметим еще, что все места Писания, несомненно и ясно говоря­щие о святом архангеле Михаиле, преимущественно изображают его ве­ликим ратоборцем, высоким лицем воинственным, Архистратигом, кото­рый то предводит воинства, то сам непосредственно ратоборствует, по­могает одним, карает других и проч., так что воинственность, ратобор­ство составляют отличительный характер сего святого архангела в чину других ангелов. Церковь в своих песнях также постоянно обращается к святому архангелу Михаилу как к ангелу бранноносцу, защитнику право­славной веры и губителю ересей и проч. Сообразив сии обстоятельства, мы с полным убеждением истины можем предаться учению Церкви о том, что святой архангел Михаил точно был вождем, поборником, а в иных случаях и карателем врагов народа израильского: Предводящ древняго Израиля, спасаяй воинства его и врагов истребляяй.
   И во-первых, когда фараон с войсками своими настигал робких евреев у Чермного моря; тогда для преграждения пути неприятелю, дабы заслонить евреев, «взятся Ангел Божий, ходяй пред полком сынов Израилевых, и пойде созади их» (Исх.14:19). Здесь ангел, очевидно, есть существо служебное, отличное от Бога, сотворенное, во-первых, потому что назван «Ангелом Божиим»; во-вторых, потому что в повествовании действие сего ангела открывается не­посредственно за действием Самого Бога, то есть Сам Господь вещает Моисею: «Что вопиеши ко Мне? рцы сыном израилевым, и да путешествуют» и проч. (Исх.14:15—18); и потом, вдруг за непосредственным вещанием Господа, «взятся Ангел Божий». И здесь-то мы должны с благоговением повторить песнь Церкви к святому архангелу: «Явился еси предводящ древняго Израиля, повелением сущаго из Иакова, Михаиле безтелесный, Ангелов Архистра­тиже». Потому что в самом тексте библейском Ангел Божий называется то предшествующим, то сопровождающим полк сынов Израилевых.
   Описывая законодательство Синайское в первый раз, в кн.Исхода (Исх.19), Моисей не упоминает ни об одном ангеле, который присутство­вал бы при Синае; но во Второзаконии, в последней, прощальной речи своей к израильтянам, он свидетельствует, что на Синай приходил «Господь... с тмами святых, и одесную Его Ангели с Ним» (Втор.33:2). Отсюда святой пер­вомученник Стефан говорит иудеям, что они приняли закон Синайский «устроением Ангельским», то есть при служении Ангелов (Деян.7:53). И св.ап.Павел учит, что закон «вчинен Ангелы, рукою Ходатая» (Гал.3:19). Если на Си­нае были тьмы святых ангелов, то, без сомнения, был там и первейший из ангелов, святой архангел Михаил.
   Изрекши десятословие, Господь говорит Моисею: «И се Аз послю Ангела Моего пред лицем твоим, да сохранит тя на пути. Вонми себе, и послушай его, и не ослушайся его: имя бо Мое есть на нем» (Исх.23:20—21). В другом месте: «Пойдет Ангел Мой наставляя тя, — говорит Бог Моисею, — и введет тя в Амморею и Хеттею, и Ферезею, и Хананею, и Гергесею, и Евею, и Иевусею, и потреблю их от лица» вашего (Исх.23:23). Вообще св.Михаил, «премирнаго чиначинона­чальник, служитель же славы Божественный и воевода ангелов всехваль­ный», помогал израильтянам в их битвах с неприятелями на пути в обето­ванную землю и сопровождал Моисея в течение всей его многотрудной жизни.
   Скончался человек Божий, «и погребоша его», замечает бытописатель (Втор.34:5, 6). Кто погребал? Неизвестно. Где было место погребения? Также неизвестно, хотя и сказано, что «в земле Моавли, близ дому Фогора». Но что, по-видимому, должно было остаться более всего неизвестным, то очень известно: это — святое тело Моисеево. Ибо где оно осталось? Под защитой и хранением святого архангела Михаила. Михаил архангел, го­ворит апостол Иуда, препирался с диаволом о Моисееве телеси, и претил клеветнику рода человеческого словами: «Да запретит тебе Господь» (Иуд.1:9). Почему архистратиг воинств небесных спорил с сатаной за бездыханное тело че­ловека Божия? Без сомнения потому, что сие богоозаренное тело было поручено непосредственному его хранению при жизни Моисея. После сего нам кажется несомненной та мысль, что святой архангел Михаил был Ан­гелом Хранителем Моисея, как и целого народа еврейского. Место Мои­сея занял Иисус Навин, и лишь только новый вождь народа еврейского вступил в свое правительственное звание, ему является ангел. По перехо­де через Иордан, когда кущи израилевы были раскинуты в Галгалах, на рав­нине Иерихонской, Иисус Навин поднял взор к стенам Иерихона и видит: перед ним стоит муж-воин с обнаженным мечом в руке. На вопрос: «Наш ли eси, или от сопостат наших?» — муж ответствует: «Аз Архистратиг силы Господней, ныне приидох семо» (Нав.5:13—16). Кто был сей архистратиг? Вопрос по­чти лишний: так явен здесь св.архангел Михаил. Посему-то святая Цер­ковь в песнях своих, обращаясь к святому архангелу Михаилу, говорит: «Яко виде тя Иисус Навин, поклонися, вопросив честнаго твоего и святаго име­не, начальниче ангелов, благоговением и страхом держим» (6-го сентября кан.пес.6).
   Для чего архистратиг силы Господней явился вождю израильскому при самом начале правительственного поприща его? Для удостоверения, что отселе архистратиг воинств небесных будет постоянным хранителем и бе­зотлучным сподвижником архистратига земных ополчений; что отселе он будет с Иисусом точно так же, как прежде был с почившим Моисеем. Такой сподвижник был теперь совершенно необходим Навину, ибо теперь, по вступлении в землю Ханаанскую, началась для него жизнь самая трудная и беспокойная, жизнь в полном смысле военная. Не говоря уже о тяжких тру­дах и беспокойствах по домашнему управлению жестоковыйным народом своим, Иисус Навин принужден был вести кровопролитные брани с трид­цать одним царем и всех их истребил с их народами (Нав.12:24). От кого заимствовал он силу и крепость для совершения столь многих и великих побед? «От него, от святого архангела Михаила, прием силу слуга Госпо­день, копием пленив, ят сопостаты», — воспевает святая Церковь (8 нояб­ря 2 кан.пес.4). Древность так глубоко была уверена в подлинности явле­ния архангела Михаила Навину, что на месте явления еще в первые време­на христианства был во имя св.архангела Михаила воздвигнут монастырь.
   Во времена судей является Ангел Господень целому сонму израильтян около Вефиля и говорит народу обличительное слово: «Сия глаголет Господь» и проч. Речь так была трогательна, что весь народ поднял громкий плач и рыдание и принес жертвы умилостивления истинному Богу; а место, где было изречено слово ангельское, назвалось плач: «И сего ради прозвася имя место тому, плач» (Суд.2:1—5). О каком ангеле говорит здесь книга Судей? По всей вероятности, это тот самый ангел, который прежде являлся в Гал­галах Иисусу Навину, и теперь «взыде от Галгал к месту плача» (cр.Нав.5:10—16; Суд.2:1). Таким образом, архангел Михаил дал начинательную форму речам пророческим; ибо речи пророков впоследствии большею частью начинались словами: «сия» (или «тако») «глаголет Господь». Сего же небесного защитника разумеет Варак в своем разговоре с пророчицей Девворою (Суд.4:8), и сама Деввора в своей восторженной песни: «Проклинайте Мазора, рече Ангел Господень» (Суд.5:23).
   Когда Израиль «обнища зело от лица мадиамля, и возопиша сынове израиле­вы ко Господу» (Суд.6:6—7), тогда Ангел Господень является Гедеону и приветствует печального мужа, готовящегося бежать от лица мадиамлян, трогательными словами: «Господь с тобою, сильный крепостию» (Суд.6:11—14). Здесь также можно сознавать присутствие святого архангела Михаила как первого защитника израильтян.
   Во времена царей явления и видимые действия ангелов встречаются реже; но и здесь некоторые происшествия явно показывают присутствие святого архангела Михаила. Таковы, например, истребление 70.000 изра­ильтян при Давиде (2Цар.24:15—17), избиение 185.000 войска Сеннахе­римова (4Цар.19:35). Вообще же должно заметить, что во всех местах Ветхого Завета, где только повествуется об ангеле,  а)  либо руководящем какое-нибудь высшее лицо правительственное,  б)  либо совершающем ка­кое-нибудь великое общественное дело: там и можно разуметь под анге­лом святого архангела Михаила, исключая такие места, кои прямо отно­сятся к Мессии.
   В мире христианском, в православной Церкви Христовой действия святого архистратига бесплотных Сил Небесных становятся так всеобщи и повсеместны, что никакая история не может следить за ними; поэтому и мало у нас исторических сказаний о чудесах святого архангела. В Ветхом Завете святой архангел Михаил был Ангелом Хранителем одних вождей и владык народа израильского, в Новом Православная Церковь признала его поборником и заступником всеобщим. Она всех и каждого истинного христианина побуждает взывать к первейшему из ангелов о помощи и хо­датайстве пред Богом, а потому каждый христианин, видимо или невиди­мо ощутивший благое содействие архистратига Божия, и может быть ска­зателем чудес Его. Церковь признает вообще преславного архистратига Михаила своим Божественным украшением, и мира дольнего ограждени­ем и утверждением (служба 6 сентября кан.песн.1). Она учит, что святой архангел Михаил крепостию Божественною обходит всю землю, от лю­тых изымая призывающих Божественное имя его (там же песн.3). Она именует его проповедником Божественным, непостыдным представите­лем верных, путеводителем и наказателем заблудших (песн.3), молитвен­ником за людей спасительным (песн.8). Она верует, что святой архангел Михаил «всегда с нами ходит» и все сохраняет от всякаго диаволя обстоя­ния (слав.на хвалит.). Словом, она всех и каждого заставляет взывать к великому архистратигу Божию: «Под кров божественных ны крыл твоих прибегающия верою, Михаиле, божественный уме, соблюдай и покрывай чрез все житие: и в час, Архангеле, смертный страшный, ты предстани помощник, всем нам благоприемнейший (8 ноября ст. на хвалит.).

Попытки дракона победить жену (Апок. 12:13—17)

    Оверлеи. «Пророк Даниил и Апокалипсис св.Иоанна Богослова»
   В первых двух частях 12 главы описывалось состояние дел, современное апостолу, сперва относительно Царства Божия — Церкви (Апок. 12:1—6), а по­том относительно царства диавола (Апок. 12:7—12); в пяти же следующих сти­хах описываются отношения этих двух царств между собой и попытки дракона погубить жену.
   Он «начал преследовать жену» (Апок. 12:13). Здесь, без сомнения, разумеются все гонения на юную Церковь как со стороны иудеев, так и со стороны язычников. Но жена спасается от дракона: врата адовы не могут одолеть Церковь. Она все больше и больше утверждается (Апок. 12:14) в Римской импе­рии, в государственном строе которой, еще во времена апостольские вме­сте с общей враждой находились для Церкви и покровительствующие эле­менты. У прор.Иезекииля (Иез.17:3, 7) цари вавилонские и египетские названы орлами, а Навуходоносор изображен у Даниила (Дан.7:4) львом с орлиными крыльями. Поэтому под крыльями большого орла, упомяну­того в нашем стихе, естественно разуметь орлов римских как символ са­мого большого земного могущества, когда-либо благоприятствовавшего Церкви; два же крыла этого орла, данные Церкви для бегства в пустыню, означают Римскую империю, как восточную, так и западную. «Без сомне­ния, — говорит Мейер, — и во многих других странах могло бы найтись убежище для Церкви, но Господь хотел воочию показать, что государство преследующее Он может обратить в покровителя христианству». Тем не менее все «время язычников», весь церковно-исторический период, по смыслу пророчества, есть не более, как период переходный, подобный времени странствования Израиля в пустыне. Как тогда освобождение уже совершилось, но Ханаан был еще в руках врага, так и теперь Церковь толь­ко что идет в ту Святую землю, где в продолжение тысячелетия впервые возрастут все плоды ее святости и славы, возможные на земле, и этот путь свой она совершает чрез пустыню (1Пет.1:17, 2:11; Евр.4:9, 13:14; 2Кор.5:6, 7; 1Ин.3:2).
   Но в то время, когда Церковь укрывается в своем убежище, дракон ищет потопить ее и увлечь рекою (Апок. 12:15). Под этими водами, держась объясне­ния самого Апокалипсиса (Апок. 17:15), трудно представить себе что-либо другое, кроме той мирской силы, которая предстала некогда Церкви в виде потока варваров. То, что поток этот вышел из драконовой пасти, не должно удив­лять нас. Коль скоро сатана есть князь и бог мира сего, то земные народы и царства, очевидно, подвластны ему. Орды варваров разрушили Римскую империю, но диавол выслал их собственно не для ее разрушения, а для разрушения христианства. Однако, «земля помогла жене и разверзла уста свои и по­глотила реку» (Апок. 12:16). Не небо, а земля помогла. Не Сам Господь лично при­шел освободить чад Своих и во всем внешнем состоянии мира не произош­ло никакой перемены. Земля, в противоположность морю, означает мир цивилизованный. Итак, в настоящем случае римский цивилизованный мир одержал верх над дикими ордами: он образовал и укротил их и, если не со стороны духовной и небесной, то со стороны земной и культурной, прими­рил их с христианством. И действительно, едва только христианство было принято германцами, как существование Церкви было обеспечено.
   Лукавый обманулся: жена не только избегла грозившей ей опасности, но еще больше утвердилась в образованном мире. Однако отсюда произош­ли только новая злоба противника и новое нападение его на Церковь. Он начал преследованием жены (Апок. 12:13), потом хотел потопить ее (Апок. 12:15), а теперь «идет вступить в брань с остальными от семени ея» (Апок. 12:17). На что указывает это семя жены? Конечно, оно есть часть самой же жены, потому что в сво­ей брани с семенем жены дракон выражает злобу свою к самой жене. Пункт этот будет совершенно не понятен, если допустить, что делают некото­рые, что жена есть Церковь иудейского происхождения, а остальные от семени ее — христиане языческого происхождения. Понятнее объяснение тех, которые под «остальными от семени жены» разумеют самую жену, так как между женой и ее детьми нет существенного различия, и понимают под этим названием тех чад Божиих, которые остались от предыдущих преследований; но различие выражений «жена» и «семя жены» должно же иметь какое-нибудь основание. Нам кажется, что в этом выражении должно ви­деть намек на то, что чем больше Церковь будет жить внутренней жиз­нью, чем больше она будет питаться пустыней и не дозволять себе полу­чать помощи от земли, тем больше будет слагаться, как некогда Израиль, только из верного остатка — из более или менее незначительного количества отдельных душ, «сохраняющих заповеди Божии и имеющих свидетельство Иисуса Христа» (Апок. 12:17). Здесь есть предсказание о том, что наибольшая часть чле­нов Христовой Церкви не останется верной Господу, — предсказание о падении Церкви. Против этих-то верных и обращается теперь сатана. На этот раз не видно, чтобы Бог вступился за рабов Своих, как это было при первых двух нападениях, но не сказано и того, что дракон одолел верую­щих, следовательно, результатом нападения оказывается постоянная борь­ба. Зная даже, что врата адовы не одолеют Церкви, она не должна опочи­вать в безопасности. Между семенем жены и змием Сам Бог положил враж­ду, которая должна продолжаться до конца. И уже не преследование толь­ко, но и все другие способы вражеские употребит теперь сатана. Стало быть, в особенности теперь нужно Церкви облечься «во всеоружие Божие» (Еф.6:11), быть в состояний носить их и с решимостью употреблять. «Кро­вию Агнца верующие победили» (Апок. 12:11), но на завоеванном этой победой поле нужно им одерживать новые победы. Торжеством своего Вождя мы обязываемся к постоянно новым торжествам, точно так же, как, умерши раз во Христе, должны постоянно умерщвлять члены свои, которые на земле (Кол.3:3, 5; Рим.6:2—14). Не глубоко ли серьезны наши времена?
   Здесь завеса опускается. Иоанн не был намерен писать историю Церк­ви, но хотел только несколькими чертами (Апок. 12:13—17) охарактеризовать состояние ее во времена язычников. Церковь будет твердо стоять при внешней поддержке римско-германского политического устройства и ци­вилизации, но змей не один раз успеет уязвить семя жены в пяту. Можно быть уверенным, что великие воинственные походы, вроде завоеваний ислама, которые диавол предпринял бы против Церкви вообще, точно так же не удадутся, как не удались походы прежние, но отдельные христиане, и в особенности составляющие истинное семя жены, будут постоянно подвергаться козням сатаны. Не рассчитывать на помощь земли (Апок. 12:16) обязана в настоящее время Церковь, но больше всего должна стараться не сообразоваться веку сему. Как опасно для нее, когда она не находится в борьбе с князем мира сего, когда благоденствие и комфорт лишают ее во­инственного огня и она перестает быть странницей на земле! Насилие и угрозы ничего не могли сделать с нею, но враг попробует употребить хит­рость и обольщающее коварство, и Церковь падет! В гл.17 мы снова нахо­дим жену в пустыне, но это уже любодеица. С одной стороны, верный ос­таток, а с другой — любодеица, — вот два детища, которых Церковь носит теперь в своем чреве.

О пребывании благодати Божией в Церкви Христовой неотступно до скончания века (Апок. 12:13—16)

    Филарет, митрополит Московский. «Чт. в общ.», 1879
   Свидетельство о пребывании благодати Божией в Церкви Христовой неотступно до скончания мира можно заимствовать из Апокалипсиса, или Откровения св.Иоанна Богослова, которое пророчественно изображает судьбу Церкви Христовой до скончания века. В сем Откровении непре­рывно видим истинную Церковь, сперва в образе двадцати четырех старцев окрест престола Божия (гл.4), «поклоняющихся Живущему во веки веков» (Апок. 4:10); потом, по мере, может быть, распространения христианства, в числе ста сорока четырех тысяч, запечатленных печатью Бога Живого; далее, «в народе многом, его же исчести никтоже может, от всякого языка, и колена, и племен, стоящем пред престолом и пред Агнцем» (Апок. 7:9), далее, в виде храма с алтарем и поклонниками, который Иоанну поведено измерить (гл.11); еще далее, в лице жены, «облеченной в солнце» (Апок. 12:1), то есть в истину и добродетель Иисуса Христа, Который есть «свет миру» (Ин.8:12), украшенной «венцем от звезд двоюнадесять» (Апок. 12:1), то есть боговедением апостольским, имеющей под ногами луну, то есть мудрость человеческую, естественную; еще далее, пред браком Агнца, она представляется женой Его, уготовавшей себя и обле­ченной в виссон оправдания святых (гл.19); и еще, после изображения тайновидцем первого воскресения, она именуется у него «святых станом и градом возлюбленным» (Апок. 20:8), доколе, наконец, с новым небом и новою зем­лею обновляется и она в новый Иерусалим, «сходящ от Бога с небесе» (Апок. 21:2). Достойно примечания, что тайновидец, изображая самые опасные вре­мена для Церкви, представляет ее невредимой от опасностей, но чудесно сохраняемой. Например, змий «гоняше жену»; но он ее не догоняет и не низлагает, потому что «даны быша жене два крила орла великаго»; «и поможе земля жене» (Апок. 12:13—16). Провидение так управляет ходом происшествий, что и земные учреждения споспешествуют миру или безопасности Церкви, и «криле орла великаго», может быть, царственного, благоговейно несут ее выше злобы и лукавства врагов ее, «в пустыню в место свое», конечно, не просто в безлюдие внешнее, ибо Церковь сама есть многолюдство верующих, но «в пустыню» наипаче внутреннюю, — все далее от мира, все ближе к Богу, ибо «свое место» для Церкви есть близость к Богу и соединение с Ним. А сие и значит то, что благодать Божия не отъемлется от Церкви и в самые опас­ные времена должна пребыть с нею неразлучна, даже до скончания века.

Апокалипсическое видение жены, бежавшей в пустыню (гл.12)

    Архимандрит Павел. Собрание сочинений архим.Павла
   Одни из беспоповцев, утверждая, что ныне христопреданное священство и приношение бескровной жертвы Тела и Крови Христовой прекратилось, учат, что все исполнение Церкви Божией составляют ныне только одни простолюдины, без священства и без совершения всех седми таинств, потому и в Символе веры, в словах: во едину Святую Соборную и Апостольскую Церковь, разумеют такую именно, существующую у них Церковь, то есть без священства и без приношения бескровной жертвы Тела и Крови Христовых. А другие исповедание такой Церкви считают недостаточным во спасение и несправедливым, признавая оное несогласным с изложением Символа: ибо, говорят, когда Символ излагался, Церковь была не в таком положе­нии, не без священства и таинств, но с тремя чинами священства и с полнотой таинств; поэтому, говорят они, в словах Символа во едину Святую Собор­ную и Апостольскую Церковь, нужно разуметь ту Церковь, которая существовала до лета патриарха Никона со всей полнотой церковной: сынами этой Церкви они и признают себя, и только одних себя. Но и это мнение для некоторых беспоповцев показалось тоже недостаточным. Они говорят, что такое исповедание веры в Церковь, когда-то существовавшую, а ныне прекратившуюся, несогласно с тем, что о Церкви во святом Евангелии Сам Господь сказал: «Созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей» (Мф.16:18): и Церковь, обетованная Господом, прибавляют они, создана со священством, а не без священства, в каковом устройстве должна пребывать вечно, по свидетельству книги Кирилловой, на л.77, где о вечности священства сказано: «Яко же Христос не умирает, такоже иерейство его по чину Мелхиседекову не престает»; и о том, что Церковь создана со священством, говорится: «Престало тогда архиерейство Аароново (ветхозаветное), яко временное, возстало же Христово (новозаветное) вечное, иже из мертвых возстав апо­столов своих на се освяти хиротониею, еже есть руковозложением». Посему нужно веровать в Церковь не только существовавшую, но и существую­щую, с таковыми чинами и таинствами, с каковыми она создана, а веровать в Церковь, только прежде существовавшую со всеми чинами и таинствами, а ныне уже не существующую, есть неверие в евангельские обетования. Высказывая такие правильные понятия о Церкви, эти беспоповцы, однако же, сами таковой Церкви, очевидно, не имеют. Что же они говорят в свое оправдание, когда их спрашивают: где у вас таковая, веруемая вами Церковь? Они ответствуют, что ныне Церковь сия скрывается в тайных местах, тамо сохраняема, где одному Богу только ведомо. И приводят на то доказательство именно из Апокалипсиса от главы двенадцатой, о жене, бежавшей в пустыню. Этого мнения держатся рыбинские беспоповцы и другие многие по Волге: у них самая любимая беседа о бежавшей жене. Я не стану говорить о том, что содержащим это учение нет никакой пользы от их сокровенной Церкви, ибо данные ей от Христа Спасителя средства, через которые она спасает своих чад, то есть таинства от нее на них не изливаются, — не стану об этом говорить, потому что это всякому очевидно. Не буду также и о том говорить теперь, что существование Церкви, сокрытое от ее собственных чад, несогласно с целью учреждения Христом Церкви Своей на земле: она существует для спасения верующих и для проповеда­ния Евангелия всей твари (Мф.зач.116), за то должна иметь брань со вра­тами адовыми, а не бездейственной пребывати в сокровенности. Теперь я намерен рассмотреть, действительно ли святой Иоанн Богослов в 12 главе Апокалипсиса возвещает, что святая Церковь во время антихриста бежит от чад своих, чтобы и им самим быть неизвестной, и есть ли на эти слова Апокалипсиса такие отеческие толкования, которые бы указывали в них желаемый беспоповцам смысл. Я буду приводить сущие слова Апокалипси­са и потом толкования на них из уважаемых самими старообрядцами книг.
   Сущее. «И знамение велие явися на небеси, жена облечена в солнце и луна под ногами ея» (Апок. 12:1).
   Толкование.  «Книга о вере», лист 18: «Жена облечена в солнце Цер­ковь есть, солнцем правды Христом одеяна, луна же знаменует крещение». Сие толкование о облечении жены-Церкви в Солнце — Христа подтверждается словами апостола: «елицы во Христа креститеся, во Христа облекостеся» (Гал.3:27). Андрея Кесарийского толкование на Апокалипсис, киевс­кой печати: «Церковь убо солнцем правды Христом одеяся».
   Сущее. «И на главе ея венец от звезд двунадесяте» (Апок. 12:1).
   Толкование.  «Книга о вере», гл.50: «Двенадцать звезд апостолов две­надцать являет равну светлость»; Апокалипсис толковый, с.52: «И на гла­ве венцем венчася апостольскими догматами же и добродетельми».
   Сущее. «И во чреве имущи вопиет болящи, и страждущи родити» (Апок. 12:2).
   Толкование.  «Апокалипсис толковый»: «Болящая же есть и ограждаю­щая душевныя в духовныя, и видом и изображением образующая их по подобию Христову. Глаголет же, яко болит Церковь на коемждо раждае­мых водою и духом, донележе вообразится Христос в них, якоже глаголет (святой) апостол».
   Сущее. «И явися ино знамение на небеси, и се змий велик чермен, имея глав седмь, и рогов десять; и на главах его седмь венец: и хобот его отторже третию часть звезд небесных, и положи я в землю. И змий стояще пред женою, хотящею родити, да, егда родит, снест чадо ея» (Апок. 12:3—4).
   Толкование.  «Апокалипсис толковый»: «Присно бо отступник противу Церкви вооружается, от рожденных по времени от нея свое си брашно творити со тщанием желая: паче же чрез Церковь и Самого Христа гоняй, яко главу ея, яже верных присвояющаго себе, тем же и: Савле, что ся гони­ши? глаголаше».
   Сущее. «И роди жена мужеска, иже имать упасти вся языки жезлом железным» (Апок. 12:5).
   Толкование.  «Апокалипсис толковый»: «Выну Церковь крещаемыми Христа раждает, аки в онех образуемаго даже до исполнения возраста ду­ховнаго, по апостолу».
   Сущее. «И восхищено бысть чадо ея к Богу и престолу Его» (Апок. 12:5).
   Толкование.  «Апок. толковый»: «И восхищено бысть чадо: восхищают­ся убо и зде в искушениих святии, яко не препобеждени будут лютыми».
   Сущее. «А жена бежа в пустыню, идеже име место уготованное от Бога, да тамо питается дний тысящу двести шестьдесят» (Апок. 12:6).
   Толкование.  «Апокалипсис толковый»: «Егда (глаголет) действуяй в ан­тихристе диавол, имже на Церковь ополчатся, избранныя сея и верхов­нейшия, поплевавше гражданския плища, и смятения, и мирския сласти, в пустыню всякой злобы, в плодоносное же всякоя добродетели житель­ство побегнут, по великому Мефодию, и тамо борющих бесов же и лука­вых человек прилогов избежат. Достоверно же, яко и чувственная пусты­ня спасает, в горы, и вертепы, и в пропасти земныя навета ради отступни­ча (и лжехриста) бегающия, якоже и прежде мученики: на три же лета и пол, являемыя днями тысяща двесте и шестьдесятми, в нихже державство­вати будет отступление».
   По сем говорится о брани Михаила архангела со змием и о низверже­нии змия, далее паки о жене.
   Сущее. «И егда видев змий, яко низложен бысть на землю, гоняше жену, яже роди мужеск пол» (Апок. 12:13).
   Толкование.  «Апокалипсис толковый»: «Егда (глаголет) диавол Христу приражся по крещении победися, и к святым апостолом вооружився по­срамися, видев я, смертию жизнь обретшия… тогда паки начат Церковь гонити мужский пол, Божий люд, сластьми неослабленный, родившую и раждающую».
   Сущее. «И даны быша жене две криле орла великаго, да летит в пустыню, на место ея, яко да питается тамо время, времена и полвремени, от лица ужева» (Апок. 12:14).
   Толкование.  «Апокалипсис толковый»: «Но изначала ей к Богу и ближ­нему любовь, (и) заступающий и пособляющий нас ради Распятаго про­мысл дан бысть. И два завета, имиже всячески криле орла знаменуются, яко да сима высоко летающи в пустыню всякоя прохладныя сладости жи­тельством питается присно убо, в пришествии же антихристово наипаче, ему же державствовати реченное время, полтретя (полчетверта) лета на мнозе писано бысть, в немже (сиречь времени) и по чувственней пустыни, в горах, и пропастех, и вертепах крыющиися, мощно, яко сего убежат».
   Сущее. «И изверже уж из уст своих за женою воду, яко реку: да сию сотворит рекою похищенную, и поможе земля жене, и отверзе земля уста своя, и поглоти реку, юже изверже змий из уст своих» (Апок. 12:15—16).
   Толкование.  «Апокалипсис толковый»: «Бежащей (глаголет) Церкви в места непроходимая (и безводная) от находа прелестнича, из уст своих, яве от повеления своего, за нею (мещет) воду, аки реку: стиречь безбоженных мужей, или лукавых бесов, или различных искушений множество на ню изведет, яко да поработит ю. Земля же (глаголет) поможе ей: или дол­готою путя, и безводием и сухотою стремление лукавых удержующи, и реку, яже от искушений, сего ради поглощающи, или смиренномудрием святых истинно и право глаголюших: «Аз есмь земля и пепел», вся сети диавола упраз­дняющи: ничтоже бо якоже божественному Антонию от Ангела явлено есть, диаволя силы тако сокрушает и ссецает, якоже смирение».
   «Соборник великий», лист 877, обор.: «Последи же сих (апостолов) воз­двигошася на Церковь от еретик брани, по проречению того же божествен­наго Павла, ко ефесским пресвитером сице глаголюща: «Яко по отшествии моем внидут волци тяжци в вас, нещадяще стада Христова, и от вас самех воста­нут мужие, глаголюще развращенная, еже отторгати ученики вслед себе». Сию же брань мню и Иоанну Богослову во Откровении являющу, еже змий гоня­ше жену, хотящую родити законная чада, еже есть Церковь Новаго Заве­та, на нюже пусти змий воду, сиречь тыя еретики, юже видев Бог не мало колеблему и озлобляему от него, воздвиг ей крепкие и бодрые пастыри, от нихже глаголю перваго и премудраго и великаго Дионисия Ареопаги­та, Иустина же и Иринеа, и божественнаго Ипполита, и дивнаго и изящ­наго в философех Киприана, и крепкаго и непобедимаго воина по Святей Троице Афанасия Великаго, твердых же непоколебимых столпов право­славия, Василия Великаго, Григория Богослова, Иоанна Златоустаго, иже воистину помогоша святей Церкви, пожерше еретическое учение, яко зем­ля воду, правыми велении (учении), яже и ныне подлежима суть верным на отгнание таковые мерзости».
   Сущее. «И разгневася змий на жену, и иде сотворити брань с оставшим семенем ея, иже соблюдают заповеди Божии имеют свидетельство Иисус Христово» (Апок. 12:17).
   Толкование.  «Апокалипсис толковый»: «Изящныя и избранныя церков­ныя учителя (глаголет) и презревшия землю к беде преставльшияся в пус­тыню, аще (сия) погрешит антихрист на воинствующия Христови в мире, изнесет (глаголет) брань, яко да якоже земным прахом, стропотно раз­дражающим елея гладкость, житейскими (глаголю) вещми и неудобствы, сия удобьуловляемыя обрет, превратит, мнози же и от сих, за еже прииск­ренне возлюбиша Христа, победят его».
   Приведенные толкования на Откровение св.Иоанна Богослова о жене-Церкви заимствованы из древлепечатных книг и отвергать их не могут сами старообрядцы. Теперь рассмотрим, согласно ли с сими толкования­ми разумеют апокалипсическое свидетельство о жене, бежавшей в пусты­ню, именуемые старообрядцы-беспоповцы, утверждающие на нем свое учение об удалении Церкви от чад своих в чувственную пустыню.
   В Откровении св.Иоанна Богослова о жене, облеченной в солнце, изоб­ражены три различные действия, или положения Церкви. Первое — болезнь пред рождением. Второе — рождение младенца мужеского пола, «иже восхищен бысть к Богу и престолу Его». Третье — бегство от гоняющего ее змия, сначала пред бранию змия с архангелом и потом, по брани, когда и прием­лет она два крила орла великого.
   Первые два действия, или состояния, то есть болезнь пред рождением и рождение мужеска, по мнению самих старообрядцев, принадлежит свя­той Церкви постоянно, как бывает у чувственных жен, то есть не бывает так, чтобы Церковь в одно время только болела пред рождением, а не рож­дала или была уже родившею, также не бывает, чтобы, рождая или родив­ши, не была в то же время чреватой и болезнующей к рождению, но всегда и болезнует к рождению, и рождает, и пребывает родившею. В отношении к каждому из чад ее в отдельности все это бывает постепенно: ибо оглашен­ный, о котором Церковь болит, во еже родити его, еще несть порожден крещением, и новокрещенный уже не оглашен, но и не муж аще, а младе­нец, питаемый млеком, якоже глаголет апостол: «Аз, братия, не могох вам гла­голати яко духовным, но... яко младенцем о Христе, млеком вы напоих, а не браш­ном» (1Кор.3:1—2). И Церковь воспитывает каждого, дондеже приидет «в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова» (Еф.4:13); но в отношении к лицу самой Церкви такого разграничения времени не бы­вает: она в одно и то же время одним болезнует, во еже родити, другого порождает евангельски верой и просвещает святым крещением, других питает млеком, как младенцев, иных возращает в мужи совершенны, в меру возраста исполнения Христова. Итак, Церковь в одно и то же время есть и болезнующая родити, и родившая, и питающая и возращающая.
   Точно так же она всегда есть и бежащая, крилами парящая, а не на из­вестное только время должна бегствовать и парить в пустыню. Ибо, во-первых, ее бегство и парение соответствуют ее чревоношению и рожде­нию: посему как чревоношение и рождение ее постоянны, так же посто­янны должны быть ее бегство и парение.
   Во-вторых, криле, на которых жена парит в пустыню, по толкованию, суть два Завета: Ветхий, содержащий предсказания о Христе, и Новый, проповедующий Его пришествие. Эти два крила Церковь всегда имеет и всегда парит на них от еретических лжеучений, сих вод пущаемых диаво­лом, и от страстей мира в пустыню бесстрастия.
   В-третьих, и самая пустыня, в которую бежит и парит жена, то есть, по толкованию, удаление мирской сласти и плодоносие всякой добродетели, указывает на всегдашнее в сей пустыне пребывание Церкви, а не на вре­менное только пред кончиною мира обитание.
   Таким образом, удаление или бегство Церкви в пустыню, как болезнь пред рождением, рождение и воспитание чад, есть не временная, а все­гдашняя ее принадлежность.
   И всегда болезнуя рождением, всегда рождая, всегда бегая от змия, все­гда паря крилами в пустыню и обитая в пустыне, Церковь никогда от чад своих не разлучалась, всегда болезновала о них, по слову апостола: «Чадца моя, имиже паки болезную» (Гал.4:19), — всегда питала их: «Млеком вы напо­их». Посему раскольническое толкование о святой Церкви, что аки бы она в нынешнее время уже не болезнует рождением и изменила материнскую любовь и попечение о своих чадах, двести с лишком лет скрывается от них в чувственной пустыни, не согласно отеческим толкованиям апока­липсического видения жены, бежавшей в пустыню, и не соответствует оно и самому понятию о Церкви, о ее свойствах и действиях. Она должна про­поведать Евангелие, согласно заповеди Спасителя: «шедше... проповедите Евангелие всей твари» (Мк.16:15), — а по учению беспоповцев, она в пусты­не теперь уже не проповедует, не оглашает словом истины и не болезнует родити, то есть оглашенных сотворить верными. Она должна пребывать неодолимою в постоянной борьбе с врагами адовыми по слову Спасителя: «Созижду Церковь Мою, и врата адова не одолеют ей». А по учению беспоповцев, она пребывает сокровенно в пустыне, уже не борется со вратами ада, уже и не соль земли, но только себя просвещает, пребывая в неизвестнос­ти. Но Христос возжег светильник Церкви не для того, чтобы находился он под спудом, в неизвестности, но поставил на свещнице всего мира, как Сам глаголет: «Никто же возжег светильника поставляет его под спудом, но на свещнице, да светит всем» (Мф.5:15).
   Беспоповцы говорят, что в толкованиях на апокалипсическое видение бежавшей жены поминается и чувственная пустыня. Действительно, в го­нительные времена и чувственная пустыня помогает гонимым чадам Цер­кви, и в древние времена верные скрывались в пустыню, скрывались даже по случаю и пастыри Церкви, но от кого скрывались? От гонителей. От кого и по свидетельству Апокалипсиса бежит Церковь? От змия. А чтобы Церковь могла скрыться от возлюбленных чад и не окормлять их спаси­тельными таинствами, о том нельзя найти ни свидетельства в Писании, ни указания в истории Церкви. А притом бежать от гонения в пустыню чувственную свойственно немощным и страшливым, как и в Книге Ки­рилловой о днях антихриста в знамении первомнадесять пишется: «Аще кто слышится силен быти да борется с сатаною, якоже достоит, не ослаб­ляю бо церковных жил, и о всем да глаголет: никто же нас разлучит от любве Божия и проч., но «страшливии да бегают, а инии да вставимся» (л.75)… Бегствовать же в духовную пустыню евангельскими крилами высоких дог­мат и жительства свойственно изящнейшим Церкве: в сей духовной пус­тыне пребывая, они от змия не достижени суть, и когда он, будучи бесси­лен свою злобу на них излияти, устремляется на младенцев о Христе, тог­да и тии восхищаеми бывают от уст его к Богу и престолу Его, сиречь покрываются от искушений Божиею благодатию». Итак, в «Отеческих тол­кованиях» на Апокалипсис не говорится о том, чтобы жена, то есть Цер­ковь, скрывалась в чувственную пустыню и там пребывала неизвестною, сокровенною от своих чад, как несправедливо мудрствуют некоторые из глаголемых старообрядцев беспоповского согласия, напротив, и облича­ется таковое неправое мудрование.

Библиографический указатель к 12-й главе

    1.)  Андрей Кесарийский. Толкование на Апокалипсис. М., 1889. Сл.12. гл.34. О бра­ни ангелов и демонов и о ниспадении сатаны (Апок. 12:7—12). Гл.35. О том, как змий не перестает преследовать Церковь (Апок. 12:13—17).
    2.)  Еп.Петр. Объяснение Апокалипсиса. Томск, 1885. Таинственное рождение Иисуса Христа в Римской империи (Апок. 12:1—6); состояние жены перед рождением (Апок. 12:1—4); жена во время рождения и следствие рождения (Апок. 12:5—6). Брань архистратига Михаила с драконом (Апок. 12:7—8); конец брани (Апок. 12:8—9); приветствие небожителей с по­бедою (Апок. 12:10—12). Бегство жены в пустыню (Апок. 12:13—17): гонение жены от дракона (Апок. 12:13); бегство жены в пустыню (Апок. 12:14); дракон выпустил из пасти реку для потопле­ния жены (Апок. 12:15); земля помогает жене и поглощает реку (Апок. 12:16); переход к гонению зверя (Апок. 12:17).
    3.)  Фаррар. Первые дни христианства. Перев.Лопухина. О видении жены, обле­ченной в солнце.
    4.)  Оберлен. Пророк Даниил и Апокалипсис св.Иоанна. Перев.Прот.Романова. Церковь и земные государства. Жена и дракон (Апок. 12:1—5).
    5.)  Ф.Яковлев. Апостолы. Вып.2. Толкование Апокалипсиса. Явление величествен­ной жены и змия красного (Апок. 12:1—17).

Главы 13 и 17. Толкование на 13 и 17 гл. Апокалипсиса в прил...



    Протоирей Опойченко. «Беседы к совратившимся в молоканскую и скопческую секты»
   Под именем жены-любодейцы в 17 гл. разумеется не что иное, как древ­ний Рим, или Римская империя, в самый могущественнейший период ко­торой благоволил воплотиться Сын Божий ради нашего спасения и через апостолов пролил свет Своего Божественного учения на народы, сидев­шие во мраке идолопоклонства и погибели. Мы не станем пускаться в сто­ронние изыскания доказательств, ибо наше мнение в той же самой 17 гл., утверждается ангелом же, истолкователем Иоанну Божественного Видения. «И прииде един от седми ангел, — говорит Иоанн, — имущих седмь фиал, и глагола со мною, глаголя ми: прииди, да покажу ти суд любодейцы великая, седя­щия на водах многих, с нею же любодеяша цари земстии, и упишася живущий на земли от вина любодеяния ея» (Апок. 17:1—2). «И жена, юже видел eси, — объясняет ангел, — град есть великий, иже имат царство над цари земными» (Апок. 17:18); «воды, яже видел eси, идеже любодейца седит, людие и народи суть, и племена и языцы» (Апок. 17:15). Таков великий град, во времена Спасителевы и апостольские, и был именно Рим, покоривший и владычествовавший над многими царства­ми — Ассирийским, Мидийским, Вавилонским, Персидским, Македонским, Иудейским, Галльским и другими, из которых и образовалась обширней­шая и могущественнейшая Римская империя, заключавшая в себе, поэто­му «многия воды», то есть различные народы, племена и языки. Словом «любодеяние» пророки большею частью обозначали идолопоклонство, в под­тверждение чего приведем один из многих пророческих примеров. Так, прор.Иезекииль выставляет иудеям следующую причину их бедствий: «И блужение твое сотворися тебе, егда блудила eси во след языков» — то есть перенимала Иудея у язычников идолослужение и осквернилась в кумирах их (Иез.23:30). Ангел и открывает Иоанну суд Божий над Римской империей, идолопоклонницей великой, «седящею на водах многих», то есть повелевающею многочисленными народами, с которой разделяли нечестие ее цари, и неистово терзавшею христиан.
   За сим место видений переменяется. «И веде мя в пусто место духом, — говорит Иоанн, — и видех жену седящу на звери червлене, исполненем имен хульных, иже имеяше глав седмь и рогов десять» (Апок. 17:3). В 13 гл. читаем тождественное выражение: «и стах на песце морстем, и видех из моря зверя исходяща, имуща глав седмь, и рогов десять, и нарозех его венец десять, и на главах его имена хульна» (Апок. 13:1). Зверь из моря виден был с прибрежья морского, а жена показалась в пустыне, как бы для означения, что всемирное великолепие, которое ее окружало, есть временное, ничтожное, имеющее вскоре оставить за со­бой одну пустоту. Она сидела на звере красном, или обагренном кровию невинных жертв, исполненном имен хульных. Кто же этот зверь? В этом отвратительном и вместе ужасном олицетворении представляется нам изображение одного из величайших зол, которое терзало Церковь Хрис­тову, тяготело над человечеством, — это идолопоклонство, и преимуще­ственно идолопоклонство римлян, и потому олицетворение обрисовыва­ется чертами, которые относятся прямо к Римской империи. В мнении своем мы нисколько не ошибаемся, ибо слово «зверь» употреблялось про­роками для означения великих и сильных государств. Так, в пророчестве Даниила зверями названы четыре великие государства: «Сии звери велиции четыре, — истолковал ангел Даниилу, — четыре царства возстанут на земли». (Дан.7:17). Воды рек или моря означали, как выше сказано, народов, бо­лее или менее многочисленных; посему под словами «зверя из моря исходяща» и должно разуметь государство, составившееся из многочисленных народов, и именно Римскую империю, потому что описание апокалипсическо­го зверя сходствует во многих чертах с описанием четвертого зверя в про­рочестве Даниила, под которым все объяснители пророчества понимали Римское владычество. «Зверь четвертый, — читаем у Даниила, — царство четвертое будет на земли, ...и пояст всю землю и поперет ю, и посечет» (Дан.7:23). Такое царство после трех царств: Вавилонского, Персидского и Македонского — и явилось Римское, или Римская империя, которая попрала и посекла все известнейшие в те времена государства, расширив свои владения на ог­ромнейшие пространства. Характеристические признаки зверя как у Да­ниила, так и в Апокалипсисе однообразны: зверь этот у Даниила «страшен и ужасен, и крепок излиха, зубы же его железны велии, ядый и истончавая, останки же ногами своими попираше» (Дан.7:7). В Апокалипсисе он уподобляется барсу, зверю лютому, сильному, «червлену», то есть кровожадному, «уста имущему яко уста львовы, и нозе ему, яко медведи». Таковы и были следы римлян, истоптавших и поглотивших многие царства и народы. Таковы и были сле­ды римлян, исполненных хульных имен против Церкви Христовой, попиравших ее святыню, преследовавших и с страшным изуверством тер­завших христиан.
   Изображаемый зверь представлен о семи главах. Что же за главы? По объяснению ангела Иоанну, «седмь глав горы суть седмь, идеже жена седит на них» (Апок. 17:9). Рим, как известно, постепенно расширяясь, и занял седмь хол­мов, или гор, названия коих суть следующия: Капитолийская, Палатинс­кая, Квиринальская, Латеранская, Авентинская, Виминальская и Эскви­линская. А из сего еще точнее удостоверяемся, что апокалипсическое про­рочество под иносказательной формой зверя из моря именно указывало на блуждение, то есть идолопоклонство Рима, или Римской империи, про­являвшееся во всевозможных безобразных видах, изобретаемых искон­ным врагом рода человеческого змием-искусителем, который в противо­положность семи дарам Духа Святого, благодетельно изливающимся на души человеческие, имеет седмь глав, то есть седмь главнейших нечистых сил и свойств, коими сам дышит и старается вдыхать их и людям.
    «Зверь... име... рогов десять и на розех его венец десять, и на главах его имена хульна» (Апок. 13:1).
   Рог на языке Священного Писания означает власть, силу и высокое какое-нибудь преимущество, а вместе с тем употребляется в речи как знак надменности, высокомерия или злоупотребления силы и власти. Так, пророк Давид говорит беззаконнующим: «Не беззаконнуйте, и согрешающим не возносите рога, не воздвигайте на высоту рога вашего» (Пс.74:5—6). Венец есть царское украшение. Из сего открывается, что десять рогов, украшенных деся­тью венцами, означали, как ясно и объяснил ангел Иоанну в 17 гл., десять царей или императоров римских, которые с самого начала насаждения веры Христовой апостолами восставали один за другим и опутанные и пре­данные зверю, то есть идолопоклонству, этому отродью змия — царя тьмы, заблуждения, произвели десять ужасных преследований и мучений на хри­стиан, по слову ангелову же: «Даде ему», то есть зверю, или идолопоклонству, «змий силу свою и престол свой и область великую» (Апок. 13:2, 17:13). Такими царями или императорами римскими, по указанию истории, были следующие: 1) Нерон, свирепый враг Церкви Христовой, по повелению которого рас­пят ап.Петр и обезглавлен ап.Павел; 2) Домициан, подвергавший истяза­ниям ап.Иоанна Богослова и потом сославший его на остров Патмос, где и написан им Апокалипсис; 3) Траян, издавший повеление наказывать хри­стиан, которые отрекутся приносить жертвы идолам. При нем распят св.Симеон, епископ Иерусалимский, и отдан на съедение львам св.Игнатий, епископ Антиохийский; 4) Адриан, умерщвлявший множество христиан; 5) Септимий Север, преследовавший христиан с неукротимой жестокос­тью; 6) Максимиан, кровожадный злодей, проливший множество крови исповедников Христовых; 7) Деций, как ненавистное животное, прика­зывавший беспощадно умерщвлять всех христиан; 8) Валериан с таким же бешенством вооружался против Церкви Христовой и много пролил праведной крови; 9) Аврелиан, заботливо также издававший указы про­тив христиан, и 10) Диоклитиан, которого гонение было жесточайшее из всех и продолжительнейшее.
    «И на главах зверя имена хульна».
    В продолжительный, почти трехвековой, период гонений на христиан, каких только хулений не произносил идо­лопоклонствующий Римский народ на имя и учение Христово, богослуже­ние христиан, на их таинства, обряды, собрания, нравы и образ жизни! Все это было обезображено и искажено самыми нелепыми и гнусными выдумками, как видно из сочинений того времени: апологий мученика Иустина, Афинагора, Тертуллиана и других.
    «И жена бе облечена в порфиру и червленицу, и позлащена златом и камением драгим и бисером, имущи чашу злату в руце своей полну мерзости и скверн любодеяния ея» (Апок. 17:4).
   Рим как город, царствующий над государствами и народами, изобра­жен здесь в виде женщины, облеченной в порфиру и багряницу, одежду с глубокой древности присвоенную царям. Победители римские во время своего триумфа надевали на себя одежду, как бы царственную, испещрен­ную пурпуром и золотом, да и все вообще государственные люди и жрецы носили самую богатую одежду, блиставшую золотом и дорогими обшивка­ми. К этому способствовали те неисчислимые сокровища и драгоценнос­ти, кои беспощадно обирались римлянами с побежденных народов. Золо­тая чаша в руке женщины, наполненная мерзостями любодеяния ея, на­поминает нам, какими обворожительными приманками обставлено было идолослужение Рима. Капища воздвигаемы были с великолепием и рос­кошными украшениями; внутри их постоянно дымилось курение благо­воннейших и усладительных ароматов; идолы блистали золотом и драгоценными камнями; жрецы, пышно одетые, с цветочными венками на го­ловах, величаво и торжественно вели жертвенных животных на жертвоп­риношение, убранных также цветами, при музыке и пении. Если приба­вим к этому присутствие цезарей, сенаторов и других знаменитых рим­ских лиц, являвшихся на идольские праздники в богатейших нарядах с блистательной и многолюдною свитою, посреди бесчисленного народа, разряженного также в праздничные одежды и убранного цветами, то спра­ведливо такие торжества можно уподобить золотой чаше, соблазнитель­ной для глаз, с напитком, сладким для чувств, и отравленным мерзостью любодеяния или идолопоклонства. Римские идолослужебные праздники приманчивы были еще и тем, что сопровождались всенародными пирше­ствами, учреждаемыми в честь богов, на которых народ предавался всяко­го рода веселостям, играм и удовольствиям, тем с большим упоением, что все то одобрялось религией. На это собирались огромные суммы денег со всех римских провинций, а потому в определенное время стекалось в Рим множество народа, чтобы поесть и попить, посмотреть как искусно гла­диаторы умерщвляют друг друга. Вот женщина с золотою чашею в руке, наполненной мерзостей и скверн любодеяния ее!
    «И отверзе зверь уста своя в хуление к Богу, хулите имя Его, и селение Его, и живущия на небеси» (Апок. 13:6).
   Римляне, и особенно их властелины, в длинный период мучительства, показали себя ужасными нечестивцами во всеразличных родах богохуль­ства. Они злословили Божество Иисуса Христа, Его имя и учение, отзыва­ясь о Нем, как о человеке, в выражениях нелепых, нечестивых и богохуль­ных, и потому считали христиан за безбожников и нечестивцев. На каж­дого христианина смотрели они, как на виновника во всех злодеяниях, врага императоров, законов, нравов и обычаев, мятежника и злоумышленника. Из ночных собраний христиан, их постничества и изнурений зак­лючали, что они обременены тяжкими преступлениями. Смотря на бед­ность и нищету христиан, римляне обращали то в вину Богу, ими чтимому, и с хулениями и насмешками отзывались о Нем; осмеивали надежды хрис­тиан на будущую жизнь и воскресение, а чудеса Иисуса Христа приписы­вали магии, или волшебству; равно последователей Христовых и мучени­ков, производивших многочисленные знамения силы Божией и чудеса, называли волшебниками и чародеями. Готовность к страданиям и терпе­ние мучеников признавали безумием; веру христиан в распятого Иисуса почитали за гибельное суеверие, предрассудок и изуверство и потому тре­бовали предавать христиан совершенному истреблению и изгладить са­мое имя их, посягающее на уничтожение римской религии, господство­вавшей во всеразличных безобразнейших видах. Этого мало, дух такого заблуждения довел их до крайнего ослепления и сумасбродства. Римские императоры, упоенные своим могуществом и величием, стали равнять себя со своими богами, требовали, чтобы курился фимиам их бюстам и кля­лись их именем; многие из них и обоготворялись всенародно после их смерти, и даже такие, которые недостойны были носить имя человечес­кое. Так, император Антонин, желая почтить благодетеля своего Адриа­на, воздвигнул ему храм, в котором установил обряды и жертвоприноше­ния в его честь, как в честь божества. И Антонину по смерти его определе­нием римского сената также построен был храм. Марк Аврелий выпро­сил у сената божеские почести жене своей Фавстине, прославившейся меж­ду тем развратной жизнью. Септимий Север в сенате и пред народом говорил похвальное слово Коммоду, бесчестному и низкому злодею, назы­вая его богом. Некоторые из императоров присвоили себе титулы богов еще при жизни. Неистовый и зверообразный Калигула приказывал отни­мать головы у статуй богов, вывезенных из Греции, и приставлять к ним головы от своих бюстов. Он построил храм во имя свое как во имя боже­ства и назначил жрецов для принесения ему самых изысканных жертв. Домициан доходил до такого безумия, что диктовал прокураторам свои приказы так: «Господь и бог ваш повелевает следующее», и т.д. Потом ус­тановлено было, чтобы никто ни письменно, ни словесно не смел назы­вать его иначе, как только богом. Максимиан, один из жесточайших вра­гов христианства бесстыдно выдавал себя за сына бога Марса. Вот «Вави­лон великий, мати любодейцам и мерзостям земным» (Апок. 17:5).
    «И дано быст зверю брань творити со святыми, и победити я: и дана бысть ему область на всяком колене людей, и на языцех и племенех» (Апок. 13:7). «И видех жену пияну кровми святых и кровми свидетелей Иисусовых и дивихся, видев ю, дивом великим» (Апок. 17:6).
   Богу угодно было попустить врагу рода человеческого, испытать тер­пение последователей Христовых, подобно тому, как древле дозволено было ему устремить вражьи свои стрелы против праведного Иова. И вот по его злобным внушениям идолопоклонствующие римляне начали вести ожесточенную войну против исповедников Христовых во всех своих рим­ских провинциях, на всяком колене людей и на языцах и племенах, и кровь бесчисленных святых страдальцев полилась страшными потоками, напояя собою идолопоклонствующую землю. История и акты мученичества сви­детельствуют, что нигде не пролито столько крови, нигде не было такого ожесточения и зверства против исповедников Христовых, как в пределах владычества Рима; нигде ум человеческий не напрягался в изобретении разного рода мучений, как у римского народа. Копье, меч, стрелы почита­лись за обыкновенные орудия смерти; всесветные мучители выдумали железные когти для строгания тела; содержали собак и львов нарочно го­лодными, чтобы свирепее кидались растерзывать осужденных христиан; топили их в воде, жгли огнем в разных видах, водили по телу их раскален­ными железными полосами, сажали страдальцев на железные стулья, под которыми разводили медленный огонь, залечивая раны мучеников, что­бы потом опять их мучить. Точно, любодейная жена, или идолопоклон­ствующие римляне упивались кровью святых мучеников в продолжение трех веков. История тщательно, до мельчайших подробностей, сохрани­ла память всех происходивших в то время ужасов. Читая их повествова­ния, поражаешься ужасом и изумлением! Сам святой писатель Апокалип­сиса приведен был в великое изумление, видя в иносказательном явлении столь яростное гонение, пролитие крови и убийство святых свидетелей Христовых, замученных злочестивым Римом: «И дивихся, — говорит он, — видех ю, дивом великим».
    «И чудися вся земля во след зверя, ...и поклонишася зверю, глаголюще: кто подобен зверю, и кто может ратоватися с ним? И поклонятся ему вси живущия на земли, им же не написана суть имена в книгах животных Агнца, закаленного от сложе­ния мира» (Апок. 13:3—4, 8).
   Предавая с такою злобою ужасающим истязаниям христиан, идолопок­лонствующие римляне приписывали пролитие крови их мщению своих богов, и тем с большим ослеплением повергались пред их кумирами, при­знавая, что сила и могущество римское от них происходит. А потому имена мучителей и всего населения Римской империи, оставшихся в грубом не­честии, исключались из книги жизни и обрекались на вечное осуждение.
    «Зверь, егоже видел еси, бе, и несть, и имать взыти от бездны, и в пагубу пойдет, и удивятся живущии на земли, имже имена не написана суть в книгу животну от сложения мира, видяще, яко зверь бе, и несть, и преста» (Апок. 17:8—9).
   В приведенных словах заключается двоякий смысл: в них заключается объяснение того, что было, есть и будет в отношении к зверю. «Зверь бе». До пришествия Христова зверь, или враг человеческий, господствовал по­чти во всех концах поднебесной, обожаемый в разных видах заблуждения и олицетворяемый в идолах. Когда явился на землю Сын Божий, тогда нанесен был сокрушительный удар идолопоклонству, или владычеству не­чистого духа. Иисус Христос изгонял бесов из бесноватых, показывая тем, что враг человеческий обессилен и низложен; идолопоклонство, преодо­леваемое силою и благодатию Христовою, упадало и, наконец, упало до крайнего бессилия, и как бы уничтожено, «и несть». Но, по неисповедимому изволению Божию, настанет время пред вторым пришествием Сына Божия, когда попущено будет противнику Божию выступить из бездны для обольщения людей. Власть его будет ужасная, и тем ужаснее, что будет последнею и непродолжительною. Она кончится совершенным пораже­нием господствующего злого духа, со всеми обольщенными отступника­ми от истинной веры, и вечным низвержением в бездну.
   Во втором смысле, принимая во внимание Апок. 13:3: «И видех едину от глав его, яко заколену в смерть, и язва смерти его исцеле», — мы видим в пророчестве указание на успехи благовествования апостолов, которые, обращая языч­ников к вере Христовой, наносили первоначальные смертельные удары многобожию римлян. Эти смертельные удары казались римлянам исце­ленными, когда Нерон и другие гонители христиан явно хвалились, что они истребили христиан или как бы исцелили пораженную одну голову многобожия. Пророчество не менее того указывало и на поражение голо­вы многобожия благочестивым императором Константином, который при повсеместном распространении Церкви Христовой, объявил ее господ­ствующей в своей империи. После чего император Юлиан, как злой дух, вышедший из бездны, восстановил язычество во всей убийственной его силе и тем как бы оживил пораженную голову многобожия. Римляне с во­сторгом смотрели, как Юлиан восстанавливал сокрушенных Константином идолов, не щадя сокровищ на их украшения и на идолопоклонничес­кие жертвоприношения. Но владычество его было кратковременно; он после двухлетнего царствования в сражении пронзен был стрелой и с бес­честием отошел в пагубу.
    «Иже аще в пленение ведет, в пленение пойдет; аще кто оружием убиет, подоба­ет ему оружием убиену быти. Зде есть терпение и вера святых» (Апок. 13:10).
    «И десять рогов яже видел eси на звери, сии любодейцу возненавидят, и запустев­шу сотворят ю, и нагу и плоть ея снедят, и сожгут ю огнем» (Апок. 17:16).
   Мера долготерпения Божия, дававшая определенное время на вразум­ление язычникам, истощилась; громы небесного правосудия и отмщения начали греметь над кровожадною и идолопоклонствующею Римскою им­периею и поражать гонителей неповинных христиан сперва частно, а за­тем и всеобще. В первом случае ясно говорится, что те гонители, которые осудят неповинных христиан на заключение в темницы, на сослание в ссылку, сами получат подобное возмездие, равно как и те, которые делают кровавые приговоры умерщвлять христиан мечом, сами от меча погиб­нут. Так, действительно, вскоре после сего пророчества, свирепый импе­ратор Домициан, убийца многочисленных христианских мучеников, сам умерщвлен был в своем же дворце, а такой же кровожадный Юлиан на войне пронзен стрелою. Предсказывая погибель гонителей, тайновидец Иоанн обращается к гонимым и советует им, чтобы они в бедствиях сво­их укреплялись терпением и верою, что им готовится награда небесная, а их мучителям — праведные и достойные казни. Во втором случае предска­зывалось всеобщее падение идолопоклонствующей Римской империи от десяти варварских царств, или народов, которые, по определению Божию, имели восстать против нее, сжечь огнем, то есть войнами, и стереть с лица земли. Эти народы были: готфы, вандалы, аланы, свевы, бургунды, фран­ки, англо-саксы, гепиды, гунны и герулы. Мы не станем распространяться здесь в исторических подробностях относительно разрушения упомяну­тыми народами Римской империи, а ограничимся кратким указанием на это событие, предсказанное пророчеством.
   Могущественная, непобедимая и величественная Римская империя, во­сторжествовавшая над многими сильными царствами, трепетавшими пред нею, в начале V столетия, а именно с царствования императора Гонория, с 409 года по Р.X., вдруг изменилась и в короткий срок падает под ударами кочующих соседственных народов и становится их добычею. С этого, пре­допределенного Богом, рокового времени мужество римлян исчезает, во­енное искусство теряется, и не станет более умных и храбрых полководцев; полчища варваров одно за другим, как потоки бурных вод, прорвав­шие оплоты, внезапно и почти одновременно нахлынули со всех сторон на Римскую империю. В Галлию и Испанию ворвались с севера дикие толпы разных германских народов под именем вандалов, аланов, свевов, бур­гундов и франков, беспрепятственно овладели сими обширными римски­ми областями и там поселились. С востока полчища готфов под предводи­тельством храброго вождя своего Аларика стали громить Римскую импе­рию. Мы здесь не упоминаем о других народах разных племен, которые более или менее способствовали разрушению Римского могущества, а ука­зываем только на главных, и то с той точки зрения, с которой обозреваем их движения и действия, предсказанные пророчеством. Итак, готфы, на­чав с Греции и Пелопонеса, направились в самое сердце Римской импе­рии — в Италию (408 год), всюду по пути разоряя и опустошая города и села. Достойно замечания, что готфы, разоряя города и села, нападали особенно на идольские капища, разрушая их до основания, как будто це­лью их было преимущественно ниспровержение язычества. С ужасом уви­дели жители Италии вторжение к ним диких и свирепых пришельцев и одни из них без всякого сопротивления падали под их ударами, а другие спасались бегством; сам малодушный император Гонорий готовился спа­саться на море. Впрочем, на сей раз Аларик был отражен Стиликоном, министром Гонория, единственным только оставшимся военачальником римским. Но не надолго успокоилась Италия. По следам Аларика, удалив­шегося в Иллирию, более 200 тысяч готфов с вождем их Радагайсом вош­ли в Италию, предавая на пути своем все огню и мечу. Упоминаем об этом обстоятельстве потому, что оно подало повод еще высказаться закорене­лому язычеству римлян. Когда Радагайс приближался к Риму, то римляне идолопоклонники вместо того, чтобы одуматься, прочувствовать гнев Бога, карающего их за пролитие христианской крови, изъявили безумную радость. Они мечтали, что боги их прислали им избавителя, который вос­становит идольские их капища и идолослужение, и стали с большим неис­товством хулить имя Иисуса Христа и Его святую Церковь. Но они ошиб­лись. Радагайс менее щадил язычников, чем христиан, хотя и сам был языч­ник. Вот пятый ангел, изливающий чашу гнева Божия на престол зверя, от которой помрачилось его царство. Поклонники зверя бедствовали, страдали «и хулиша Бога небесного от болезни и от язв своих, и не покаяшася от дел своих» (Апок. 16:10—11). Вслед за тем Аларик с новыми полчищами вторично дви­нулся на Италию, осадил Рим (410 год), овладел им и отдал на разграбле­ние своему войску. Убийства, грабежи, пожары и пытки представляли ужас­ную картину; не было пощады ни полу, ни возрасту, улицы наполнились трупами; кровь лилась ручьями; хищные воины проникали в самые потай­ные места, отыскивая сокровища. Много пожжено великолепных зданий и разрушено памятников многобожия, но замечательно, что Аларик, сам едва не язычник, позволяя своим воинам разрушать идольские капища и идолов, строго запретил касаться гробниц мучеников и церквей христианских. Поражение римлян тем однако не кончилось. Спустя 45 лет в Ита­лию вторгся вандальский царь Гензерик (455 год), и ужасы, не сравнимые с прежними, повторились в Риме. Все, что уцелело от готфов, разруша­лось и обезображивалось вандалами; дети, старики, женщины умерщвля­лись как бы для потехи, а молодые люди отводились в рабство, и город обратился в пустыню и в огромное кладбище. Но последний час еще не наступил. Через 21 год после сего, в 476 году, Одоакр, полководец римс­ких наемных войск, состоявших исключительно из германских племен, видя, что Римская империя совершенно обессилена и падает, убедил свою армию воспользоваться сим обстоятельством и из наемников сделаться хозяевами. Армия приняла предложение Одоакра, двинулась под его предводительством в Италию, без особенного труда овладела ею, и Одоакр про­возглашен был королем ее. Вскоре после смерти Одоакра Италия оконча­тельно распалась, и из нее образовалось несколько мелких государств. Так, предсказанием ангела пал великий царственный град Рим, по своему идо­лопоклонству и идольским мерзостям уподобленный древнему развращен­ному Вавилону и его именем названый: «И паде, паде Вавилон, град великий... яко от вина ярости любодеяния своего напои вся языки, и царии земстии с нею любы деяша, и купцы земстии от богатства сластей его разбогатеша» (Апок. 18:1—3).
    «И видех иного зверя восходящаго от земли, и имеяше рога два, подобна агнчим, и глаголаше яко змий» (Апок. 13:11).
   Тайновидец Иоанн, описывая бедствие Церкви Христовой от идоло­поклонствующей Римской империи, переносится духом к последним вре­менам мира и указывает на подобные же ужасы, имеющие произойти пред вторым пришествием Иисуса Христа. И тогда явится антихрист, имеющий родиться в среде людей развращенных, о двух рогах, что означает две от­личительные характеристические черты его свойства. С виду от будет выражать высокость сана и власть, как бы царственную, прикрытую кро­тостью и невинностью, а действия его будут полны коварства и лести для уловления в свои сети последователей Христовых, — это, по слову Спаси­теля, кровожадность волка, прикрывающегося овечьей кожей (Мф.7:15).
    «И власть перваго зверя всю творяше пред ним. И творяше землю и вся живущая на ней поклонитися первому зверю, ему же исцелена бысть язва смертная» (Апок. 13:12). Антихрист примет силу свою и власть от змия — исконного противника Божия и врага человеческого, и под его влиянием дерзнет богохульствовать против Господа Иисуса Христа, Его учения и святыни, распространять гибельные мнения и верования, станет преследовать, угнетать и умерщвлять верных сынов Церкви Христовой, и все такие действия сатанинские будет выдавать за Божеские и требовать себе поклонения, как Богу.
    «И сотвори чудеса велика, да и огнь сотворит сходити с небесе на землю пред человека. И льстит живущия на земли, ради знамений, яже дана быша ему пред зверем творити: глаголя живущим на земли, сотворити образ зверю, иже имать язву оружную, и жив бысть» (Апок. 13:13—14).
   Для успешного обольщения и привлечения к себе людей антихрист в числе разных средств будет иметь возможность творить чудеса, но чудеса не истинные, не Божией силой и могуществом творимые, а, по слову ап.Павла, искусственные, ложные, являемые силою нечистых духов, по­добные тем, какие в древности, подражая Моисею, мудрецы египетские делали перед фараоном, а во времена апостольские — Симон волхв. Не­что вроде чудес и в наше время случается видеть — это именно проделки хитрости и обмана так называемых фокусников (2Фес.2:9; Исх.7:11—12). К этому он присоединит новое поклонение изображению зверя или злобного духа.
    «И дано бысть ему дати дух образу зверину, да проглаголет икона зверина, и сотворит, да иже аще не поклонятся образу звериному, убиени будут» (Апок. 13:15).
   Римляне более, нежели другой какой народ, пристрастны были к раз­ным родам прорицаний, и потому при важнейших каких-либо предприя­тиях своих они прибегали к капищам для вопрошения чтимых ими идолов о будущности. Нечистые духи, обитавшие в идолах, вдохновляя жре­цов, устами их вещали благоприятный или неудачный исход предприя­тий. Дабы же придать тому веру, силу и значение, жрецы усаживались при идолах в самых скрытых местах, недоступных постороннему глазу, и пото­му неудивительно, что преданный идолопоклонству римский народ слепо верил, что в идолах, или изображениях богов, присутствует самое боже­ство. Император Диоклитиан, замыслив истребление христиан, послал узнать, что на это скажут боги, и получил удовлетворительный ответ. Не есть ли это, по выражению тайновидца Иоанна, прорицания идолов или икон, то есть изображений звериных? А что точно, идольские предсказа­ния происходили от нечистых духов, то мы знаем из многих актов мучеников, которые, будучи приводимы иногда в капища богов, нередко од­ним именем Иисуса Христа заставляли прорицалища умолкать, а иногда принуждали ложных богов сознаваться, что они — нечистые духи. Священ­ное Писание свидетельствует во многих местах, что нечистые духи гово­рили через прорицателей, что видно, например, из 2Цар.22:19—22. Спа­ситель многих нечистых духов изгонял из людей, так же ап.Павел изгнал прорицательного духа из одной женщины (Деян.16:16—19). Несмотря на неоднократные такие случаи, римляне не разочаровывались в своих идо­лах, а, приписывая все такие чудеса христиан их чародейству, бесчеловеч­но умерщвляли всех, которые отрекались поклонятся идольским извая­ниям или образу звериному. Подобные же прорицания духа тьмы к числу прочих губительных мер для поклонников Христовых присоединит и ан­тихрист в появление свое перед кончиною мира.
    «И сотворит вся малыя и великия, богатыя и убогия, свободныя и работныя, да даст им начертание на десной руце их или на челе их, да никто же возможет ни купити, ни продати, токмо кто имать начертание, или имя зверя, или число имене его» (Апок. 13:16—17).
   Римляне — гонители Церкви Христовой для отличения своих собрать­ев-идолопоклонников от христиан прибегали к следующим хитростным средствам: кто принесет жертвы богам, клянется их именами, или име­нем цезаря или кто свободно и охотно произнесет хулу на имя Христово, тот их единомышленник и сослуживец, а кто не показывал тех знаков, тот очевидно был христианин. В ужасное то время для розыска и дознания христиан принуждали всех и каждого приносить жертвы идолам не только в капищах, но и в судебных местах, где поставлялись жертвенники, на которых просители обязывались наперед приносить жертвы, а потом уже изъявлять свои просьбы. Поэтому доступ христиан к судьям был невозмо­жен, ибо не принести идольской жертвы значило обнаружить свою веру и не только лишиться успехов в своем деле, но идти прямо на мучение и смерть. В царствование Юлиана христианство стеснено было до невооб­разимой степени. Хотя кровь и не лилась явно и гласно, но для искорене­ния христианства приняты были меры не менее убийственные. Христиа­не исключены были из всяких гражданских и военных должностей и чи­нов, храмы их были разрушаемы, книги сожигаемы, священнослужители разогнаны, и христианам воспрещалось учиться грамоте. А чтобы стес­нить их в продаже и покупке, то везде на площадях и рынках расставляе­мы были идолы и другие знаки идолопоклонства и все товары окропля­лись идоложертвенной водой; даже в колодцы и ручьи бросались куски мяса животных, заколотых в жертву идолам. В царствование благочести­вого Константина военные знамена украшались крестом Христовым. На­против, Юлиан приказал на знаменах изобразить себя, окруженного Юпи­тером, Марсом и Меркурием. Такому знамени все воины при получении наград должны были курить фимиам и поклоняться. И это делалось для уловления воинов из христиан. В противоположность закону Христову и антихрист, враг имени Христова, вздумает налагать знак сатанин на челе или правой руке каждого поклонника зверя для того, чтобы удобнее под­вергать последователей Христовых всем лишениям и бедствиям, а одни только нечестивцы могли бы свободно пользоваться всеми удобствами и выгодами жизни.
   Хотя тайновидец заключает 13 гл. словами: «Зде мудрость есть: иже имать ум, да почтет число зверино: число бо человеческо есть, и число его шестьсот шестьдесят шесть» (Апок. 13:18), — но не только для нашего слабейшего ума это число звериное остается необъяснимым, а оно и при всех утонченнейших изыск­ниях и усилиях просвещеннейших мужей оставалось пророческой тайною.
   По словам св.Иоанна, таинственное число может и должно быть постиг­нуто, только не преподала ли премудрость Божия сим способом узнать пред кончиною мира появление сына погибельного — антихриста по имени, подходящим под число звериное?

Толкование на 13 и 17 главы в приложении к антихристу (Апок. 13:1—12, 17:8—14)

    П.Орлов. «Православн.обозр.», май 1889 г.
   Некоторые намеки на антихриста, и притом личного, можно находить в Апокалипсисе св.Иоанна Богослова. Эти намеки настолько таинственны и прикровенны, что составленное на основании их только учение об ан­тихристе может легко страдать сильными погрешностями; во всяком слу­чае такое учение не может иметь характера положительности и несом­ненности: оно не может быть гарантировано от чисто субъективного и произвольного понимания дела. И в Православной Церкви всегда суще­ствовало и существует убеждение, что на основании прикровенных апо­калипсических сказаний можно составлять только частное мнение, а ни­как не положительное учение о чем-либо. Поэтому в наших системах догматического богословия апокалипсические сказания никогда не служат доказательством личности антихриста. Так действительно и должно быть: для человеческого ограниченного разума очень трудно проникнуть в со­кровенные тайны Апокалипсиса. Этой трудностью понимания Апокалип­сиса объясняется и то, что на основании апокалипсических мест, состав­лено очень много разнообразных мнений об антихристе. Таких мнений де-Ветте и Эбрард насчитывают до семидесяти пяти. Ввиду таких трудно­стей понимания апокалипсических мест, относящихся к нашему предме­ту, они не могут служить для нас оружием против направляемых на эти места возражений со стороны протестантов. Поэтому, не вдаваясь в поле­мику с противниками нашего мнения об антихристе, мы ограничимся толь­ко кратким объяснением, основанном на толковании отцов и учителей Церкви, относящихся к нашему предмету мест Апокалипсиса. Эти места суть Апок. 13:1—12, 17:8—14, 19:2.
   Тайнозритель Иоанн видит «выходящаго из моря зверя с семью головами и десятью рогами... на головах его имена богохульные... и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть... и даны были ему уста, говорящие гордо и богохуль­но... И отверз он уста свои для хулы на Бога, чтобы хулить имя Его, и жилище Его и живущих на небе» (Апок. 13:1—2, 5—6). Это видение было разъяснено Иоанну ангелом. «Зверь, которого ты видел, — сказал ему ангел, — был, и нет его, и выйдет из бездны и пойдет в погибель... Седмь голов суть седмь гор, на которых сидит жена... И зверь, который был и которого нет, есть восьмой, из числа седми (царей), и пойдет в погибель» (Апок. 17:8—9, 11). Эти приведенные слова относили к антихристу некоторые отцы и учители Церкви. Так, Ириней, изображая будущее от­ступничество при антихристе, говорит: «Когда антихрист придет, то по своему желанию восстановит в себе самом богоотступничество… Прише­ствие его, — продолжает этот Отец Церкви, — Иоанн в Откровении так изобразил: и зверь, которого я видел, был подобен барсу и т.д. (приводятся слова 13 гл. Апокалипсиса). В другом месте Ириней, приводя слова тайноз­рителя о победителе десяти царей (Апок. 17:12—14), говорит: «Итак, очевидно, что имеющий прийти (по связи речи разумеется антихрист) трех из них (десяти царей) умертвит, а остальных подчинит своей власти, и он будет восьмым между ними; и они опустошат Вавилон и сожгут его огнем и пре­дадут свое царство зверю и будут гнать Церковь, а потом будут сокрушены пришествием Господа нашего». Св.Ефрем Сирин, изображая, как он выра­жается, «бесстыдство змия, который, как тать, придет в свое время с наме­рением украсть, закласть и погубить избранное стадо истинного пастыря», приводит те черты, которыми изображается апокалипсический зверь. Пользуясь этими отеческими свидетельствами, мы можем сделать несколь­ко следующих заметок по поводу видения Иоанна Богослова.
   В Откровении Иоанна говорится о трех различных зверях: о звере из моря (Апок. 13и след.), о звере из земли (Апок. 13и след.) и о звере из бездны (Апок. 11:7, 17:8 и след.). Если мы сравним Апок. 17:3, 8 и Апок.13:1—2, то сходство в описании (как здесь, так и там зверю приписываются «имена богохульные», семь голов и десять рогов) и явное отношение одной главы к другой (ангел в 17говорит тайнозрителю: «Зверь, которого ты видел, был, и нет его») заставляют считать зверя из моря и зверя из бездны за одного зверя. О «звере из моря» говорится: «Вот я увидел выходящаго из моря зверя с семью головами и десятью рогами... Он был подобен барсу, ноги у него, как у... льва, и дал ему дракон силу свою и престол свой и великую власть» (Апок. 13:1—2). Это видение, само собою, напоминает видение Даниила о четырех животных, выходящих из моря (Дан.7). Если там под этим образом изображаются четыре мировые Царства, которые будут существовать на земле (Дан.7:17), то по сходству видений можно допустить, что в видении Иоанна под образом одного зве­ря из моря изображается вообще мирская, враждебно настроенная про­тив Бога и Его Царства сила. Теперь спрашивается, что же означают голо­вы этого зверя. Ответом на этот вопрос служит Апок.17:9—10: «Седмь голов суть седмь гор, на которых жена, и седмь царей». Таким образом, головы означают носителей мирской власти, враждебно настроенных против Бога. Таким представителем мирского могущества будет и зверь, который был и которого нет, то есть зверь из бездны. «Всякое мирское могущество, — говорит Ринк, — воплощается в одном царе и главе: так, Навуходоносор есть воплощение Вавилонского царства (Дан.2:32); Александр Македонский — греческого царства. Уже из этого ясно, что и восьмой царь, или зверь из бездны, будет личным представителем последнего противохристианс­кого царства».
   Апокалипсический зверь из бездны, называемый восьмым, несмотря на свое близкое отношение к четырехсоставному зверю из моря, в то же вре­мя имеет некоторое отличие от него. Выйдя из среды семи голов (или ца­рей), зверя из моря (Апок. 17:10—11), он в то же время будет зверем из бездны, то есть будет иметь связь с царством тьмы, с тайниками демонических сил па­губы (Апок. 17:8, 9:11, 11:7). Будучи последним представителем мирского антихри­стианского царства, он в то же время будет зависеть от диавола, и в нем боговраждебность его — 17(знак кровожадности). Все эти черты, припи­сываемые тайнозрителем зверю из бездны, не напоминают ли нам челове­ка греха, который представляется ап.Павлом главою отступления и о котором говорится, что «пришествие его по действию сатаны» (2Фес.2:9)? Заметим при этом, что оба апостола, Павел и Иоанн, говорят о поражении (απώλεια) антихриста совершенно согласно между собою. Как по предсказанию апос­тола Павла, торжество антихриста будет коротко и суд постигнет его скоро (2Фес.2—3:8), так и св.Иоанн, едва только сказал о новом появлении зве­ря, как прибавляет уже, что он «пойдет в погибель» (Апок. 17:8, 11). Такое сходство между человеком греха и зверем из бездны приводит нас к той мысли, что последний есть также отдельный индивидуум. Далее, к тому же выводу мож­но прийти, если взять во внимание отношение рассматриваемого нами ви­дения Иоанна к видению прор.Даниила о малом роге (Дан.7:8) и о наглом и коварном царе (Дан.8:23). Если там под образом малого рога изображает­ся антихрист, а под образом коварного царя — Антиох Епифан, историчес­кая личность, то здесь изображаемый под образом зверя из бездны анти­христ, по аналогии, так же должен быть личностью. «Фигура Антиоха Епифана, — замечает Ауберлен, — без сомнения, предносилась в мысли Иоанна каждый раз, как он слышал об антихристе, подобно тому, как она пред­носилась в мысли ап.Павла, когда он писал второе послание к Солунянам. Вот в этом-то смысле и сказано: «Зверь был, нет его и явится». Вообще, восьмый царь есть одна и та же личность с малым рогом, или с наглым и коварным царем у Даниила (Дан.7:8, 8:23). Одаренный полной властью дракона, вос­пламененный своим бешенством против Бога, он будет последним и страш­ным противником святых перед наступлением славного Царства Христо­ва. Итак, если признавать зверя из бездны за антихриста, а признавать его побуждают, как мы видели, свидетельства некоторых отцов и учителей Цер­кви и контекст речи, то необходимо допустить также, что он есть отдель­ный человек, конкрет, индивидуум, отдельная личность, и именно одарен­ная большою силою и властью, которая соединит в себе все свойства мирского боговраждебного могущества, существовавшие прежде нее. Это, так сказать, заключительное пророчество св.Иоанна, несмотря на свою та­инственность, приводит нас к тому заключению, что он есть личность.
   К какой области будет принадлежать антихрист, к религиозной или по­литической, вот вопрос, прежде всего возникающий у нас при рассмотре­нии свойств и деятельности антихриста. Решение этого вопроса потому особенно необходимо, что существуют разногласия касательно этого пун­кта. Так, защитники коллективного понимания антихриста почти все ви­дят в нем исключительно религиозную силу. Действительно, если иметь в виду только известное место из послания ап.Павла к Солунянам, то, пожалуй, можно признать в антихристе только религиозного деятеля. Апостол называет его человеком греха, беззаконником, сыном погибели, против­ником Христу, изображает его как волхва, одним словом, изображает его такими чертами, по которым должно отнести антихриста к религиозной сфере. Но если взять во внимание пророчество Даниила и видение тай­нозрителя Иоанна, то считать антихриста только религиозным деятелем будет ошибочно. Связь же между этими пророчествами, как мы уже нашли, несомненна. Обращаясь к видению прор.Даниила (Дан.7), мы видим, что описанные там звери означают четыре мирских царства, которые вос­станут от земли, как это объяснено у самого же Даниила (Дан.7:17), и как можно выводить из сопоставления четырех зверей пророком со сном На­вуходоносора об одном огромном четырехсоставном теле (Дан.2:31—44). Но прор.Даниил особенно останавливается на изображении четвертого зверя, страшного и притом ненасытимого, жадного. Виденный зверь пред­ставился пророку с десятью рогами, среди которых вскоре появился еще рог малый, но сильный, потому что с возникновением его тотчас исчезли три рога из числа десяти, явившихся прежде него. При таком видении про­року открыто было, что под рогом малым, явившимся на главе зверя, сим­волически изображен некоторый царь, который по своем явлении низло­жит десять царей, обозначенных 10 рогами, и оснует такое царство, «иже превзойдет все царства и пояст всю землю и покорит ю и посечет» (Дан.7:7—8, 22—24). Конечно, это видение пророка, как мы уже имели случай заметить, ближайшим образом относится к сирийскому царю Антиоху Епифану. Но мы знаем, что Антиох Епифан считается прообразом антихриста. Если же так, то мы смело можем утверждать, что прототип этого царя — антихрист так же будет мирским повелителем. «По образу Антиоха Епифана мы, — справедливо замечает Ринк, — необходимо должны ожидать личного анти­христа, который будет мирским повелителем».
   В Апокалипсисе св.Иоанна Богослова четыре мировые монархии, изоб­раженные прор.Даниилом под образом четырех зверей, объединяются и представляются под образом одного четырехсоставного зверя, выходяще­го из моря (Апок. 8и след.). «Апокалипсический зверь, — говорит Ауберлен, — представляет собой земные царства в их совокупности, тогда как Даниил видел их порознь. Он изображает собою земные царства не в отдельнос­ти их друг от друга и не в том или другом периоде их развития, но как одно и то же царство мира, враждебное Царству Божию». Обращаясь к частно­стям в изображении апокалипсического зверя, мы замечаем в нем семь голов, на которых имена богохульные, и десять рогов, украшенных деся­тью диадемами. Что означают эти рога и головы? По свидетельству само­го же Апокалипсиса (Апок. 17:9—12), как головы, так и рога суть ложные цари и незаконно захваченные ими царства. Зверь же, или антихрист, есть восьмой из числа семи царей, и пойдет в погибель. Таким образом, если верно мнение, что под зверем из моря, который называется восьмым ца­рем, нужно разуметь антихриста, то безошибочно будет считать последне­го, если не царем в полном значении этого слова, то во всяком случае мир­ским владетелем. Не только название этого зверя царем, но и самое дей­ствие, приписываемое ему, не дает права сомневаться в этом. Право зап­рета купли и продажи всякому не имеющему начертания зверя (Апок. 17:17), даже право убивать не поклоняющихся зверю или образу его (Апок. 17:15), может ли принадлежать человеку, не занимающему высшего правительственного поста, хотя бы обаятельно действующему на умы и сердца народа? Все это заставляет видеть в антихристе прежде всего политического деятеля, име­ющего право издавать законы и различные постановления. Эта наша мысль не стоит одиноко, но имеет в пользу свою сильное подтверждение в лице таких авторитетных мужей, как отцы и учители древней Церкви. Св.Ири­ней, объясняя известное нам место из Апокалипсиса (Апок. 17:12—14), замеча­ет: «Очевидно, что оный (антихрист), имеющий прийти (при кончине мира), трех из них (десяти царей) умертвит, а остальных подчинит своей власти, и он будет восьмой между ними… и они будут гнать Церковь, а по­том будут сокрушены пришествием Господа нашего». Св.Кирилл Иеруса­лимский говорит: «Придет предсказанный антихрист тогда, когда окон­чатся времена Римского царства и приблизится скончание мира. Восста­нут все десять царей и в различных, может быть, местах, но в одно и то же время царствовать будут. После них одиннадцатый восстанет антихрист и восхитит власть над Римским царством посредством злого волшебного ис­кусства. Трех из них, которые воцарятся прежде него, он низвергнет, семь остальных имея в своей власти». Хотя этот отец и допускает неточность, называя одиннадцать, между тем как он считается в Апокалипсисе восьмым царем, однако, несомненно то, что он считает его царем, что и важно для нас в данном случае. Св.Ефрем Сирин, изображая хитрость и месть анти­христа, прямо называет его царем. «Когда, — говорит он, — многие сосло­вия увидят добродетели и силы отступника, все возымеют одну мысль и провозгласят его царем. И скоро утвердится царство его, и в гневе поразит он трех великих царей. Потом вознесется сердцем и изрыгнет горечь свою этот змей, смятет вселенную, подвигнет концы ея, всех притеснит…» Изображаемая здесь деятельность антихриста относится не к религиоз­ной или духовной сфере, но ко внешней или политической.
   Признавая в антихристе политического деятеля, мы вовсе не устраня­ем и религиозную его деятельность; напротив того, мы должны сознать­ся, что антихрист будет не столько политическим деятелем, сколько ре­лигиозным. Его политическая сфера будет служить для него лучшею и удоб­ною почвой для проведения его духовных целей и для выполнения его сатанинских планов.
    Н.Виноградов. «О конечных судьбах мира и человека»; Сходство четырехсоставного апокалипсического зверя с видением прор.Дании­ла (Дан.гл.7). Зверь из моря и зверь из бездны, или антихристианство и антихрист (Апок. 13:1—2, 17:8, 11).
   Что касается сходства четырехсоставного апокалипсического зверя с предметом пророческого видения у Даниила в 7 гл. его пророчеств, то его нельзя приметить даже с первого взгляда. Даниил, по изображению означенной главы его пророчеств, в видении созерцает четырех зверей: первый подобен льву, а крылья у него орлиные; второй похож на медведя с тремя долгими клыками между своими зубами; третий как барс с четырьмя головами и с четырьмя на спине крыльями, подобно птице; четвертый, не схожий ни с каким известным зверем, страшен и ужасен, а также весьма силен: большие железные зубы во рту у него и десять рогов на голове его (Дан.7:1—7). Зверь из моря апокалипсический есть, так сказать, совокупность тех четырех зверей прор.Даниила. От барса он имеет тело, от медведя ноги, от льва пасть, от четвертого страшного зверя Даниилова десять рогов, которые, как разветвления, представляют развитие земной, мирской власти и силы, олицетворяемой, соответственно восточному символическому образу мыслей, в звере ветхозаветного прор.Даниила и звере новозаветного прор.Иоанна.
   Четыре зверя, как видно из объяснения самого же прор.Даниила (Дан.7:17) и как можно выводить из сопоставления видения этих зверей проро­ком со сном Навуходоносора об одном огромном четырехсоставном теле (Дан.2), означают четыре царства: Вавилонское, Мидоперсидское, Греческое и Римское с славяно-германскими разветвлениями. Указания на эти же земные царства, поскольку они заявят свое противление Христу и Богу, следует усматривать и в четырехсоставном звере апокалипсическом, только с тем различием, что у прор.Даниила под четырьмя царствами уже ясно разумеются, согласно принятому издавна церковному толкованию, четыре различные мировые монархии; в четырехсоставном же звере тайнозрителя Иоанна видится мировая, человеческая сила не в ее раздельно­сти, но в ее совокупности, вообще с той стороны, с какой она явит себя враждебною Богу и богоустановленным учреждениям, а потому необхо­димо поведет к воплощению себя в решительном богопротивнике — анти­христе. Основная мысль или идея, которую тайнозритель выражает един­ством четырехсоставного зверя — та, что различные всемирные монар­хии, как скоро в них заметно дает себя чувствовать гнет недостойных пред­ставителей, суть только проявления одного и того же противобожествен­ного принципа. Намекая на единство этого принципа, св.Иоанн Богослов тесным составом частей зверя из моря и их взаимным отношением характеризует свойства исключительно мирской, земной силы. «Барс, — гово­рит Мейер, — напоминает лукавство и неверность, смелость и свирепость; твердые лапы медведя указывают на хладнокровие и осторожность, упор­ство и бесстыдство; пасть льва говорит о высокомерии и алчном власто­любии, а все в совокупности свидетельствует о коварстве и жестокости. Без сомнения, во всей полноте своей, этот образ может принадлежать толь­ко личному антихристу, но что из этого образа принадлежит древней или новой политике, это мы знаем из истории. Впрочем, всякий символ, на­пример, символ льва, может иметь и обратную сторону, и история пред­ставляет нам немало народных или национальных правителей с больши­ми нравственными достоинствами».
   Останавливая главным образом внимание на свойствах мирской, зем­ной силы, тайнозритель Богослов как бы вскользь и сокращенно указы­вает на различных носителей и выразителей этой силы. Он говорит о семи головах и десяти рогах аллегорического зверя. Семь этих голов оз­начают семь различных главных государств в мире, достигнувших уже такой степени земного могущества, что о них впоследствии тайнозри­тель говорит (Апок. 17:9) как о семи рогах. Пяти из этих государств уже не ста­ло, по изъяснению самого Апокалипсиса, это именно Ассирии (Санхе­риб), Вавилона (Навуходоносор), Мидо-Персии (Кир), Македоно-Греции (Александр Македонский) и Сирии (Антиох Епифан). Остается видоизмененный Рим с германо-славянскими разветвлениями. Последние вос­пользовались наследием от древнего Рима, некоторое время сами про­являли мировую силу зверя, гнали Церковь Божию и вели войну с Агнцем, то есть со Христом. Но потом Агнец победил их; они сделались христиа­нами, и на месте языческих государств утвердилась система христианс­ких государств. Это и значит, что голова зверя была смертельно ранена. Впрочем, седмеричное число голов апокалипсического зверя может иметь и таинственное священное значение. У апокалипсического зверя из моря семь голов такие же и столько, как и у дракона или сатаны (Апок. 12:3), действующего позади из моря. Так как, по мировоззрению Иоанна Бого­слова, «весь мир лежит во зле» (έν πονηρω) (1Ин.5:19), во злом или лука­вом, то есть диаволе, насколько он, мир, противополагается или удаля­ется от Бога, то понятно, что и позади представителей грубой мирской власти может действовать и действует дух злобы. Но этот дух как дух, хотя и мрачный, старается отобразить седмеричное число духов Божи­их в седмеричном числе голов аллегорического апокалипсического зве­ря из моря. Только злой дух при этом как отец лжи, является не совсем себе верным и последовательным. Пытаясь отобразить седмеричное чис­ло духов Божиих (Апок. 1:4, 4:5, 5:6), сатана семи головам аллегорического зве­ря дает уста, говорящие гордо и богохульно (на головах зверя имена хуль­на), и впоследствии седмеричное число переменяет на десятиричное, желая оспорить власть у Агнца, имеющего семь рогов (полнота силы). Десять рогов зверя из моря означают также представителей царской власти. Это видно, во-первых, из того, что рога рисуемого у Апокалипти­ка зверя имеют на себе десять венцов, или диадем, — символ царственно­го достоинства, а во-вторых, из прямого свидетельства Апокалипсиса, признающего в десяти рогах десять царей, которые еще не получили царской власти, но примут ее со зверем, как цари, на один час. Замечатель­ный упадок царского авторитета, сопровождающийся губительным дей­ствием попрания и разорения предмета своего владычества — вот черты десяти будущих царей Апокалипсиса, которые, несмотря на то, что бу­дут иметь едину волю и одни мысли, передадут силу свою и власть зве­рю, который в Апокалипсисе называется осьмым по отношению к тем семи царям, представителям власти семи могущественных царств в мире, о которых была речь выше.
   Зверь апокалипсический, именуемый осьмым и означающий, собствен­но, злейшего врага Бога и богохранимого социального порядка, имеет близкое отношение к четырехсоставному зверю апокалипсическому: сре­ди условий и обстоятельств, олицетворяемых этим аллегорическим зве­рем, он возникнет и разовьется. Вот поэтому-то и Апокалипсис в конце речи о звере из моря говорит словами, имеющими отношение собствен­но к антихристу — последнему противнику Христа (Апок. 13:5)  (обозначение времени деятельности антихриста). Тем не менее зверя, именуемого восьмым, нужно отличать от зверя из моря. Этот зверь не из моря, но из бездны, имеет непосредственную связь с бездною, то есть тайниками де­монических сил пагубы (Апок. 17:8, 11:7, 9:11). Он зверь багряный (Апок. 17:3), в знак расположенности его к крови, преследованиям и козням; имена богопро­тивные, украшавшие головы зверя четырехсоставного и знаменующие их нечестие, покрывают все тело зверя багряного в знак того, что боговраждебность проникает его всецело и проявится в нем вполне. Он выйдет из среды семи голов (или царей) зверя из моря; это значит, воплотит в себе все то, что в течение долгих веков накоплялось греховного, злого, бого­враждебного в жизни неверующего и греховного мира, находящегося в постоянном смятении.
   При полном развитии антихристианского, противозаконного бытия или сущности земная среда антихриста сближается с его подземного сре­дою происхождения — адом, пагубой. При тесной связи с пагубною силою самого сатаны и при своих отличительных характеристических призна­ках осьмой зверь в Апокалипсисе у Иоанна Богослова не есть все-таки воп­лощение самого диавола-сатаны, а личность особая, единичная — предста­витель антихристианской идеи. Необходимость выразителя или воплотителя этой идеи ясно и живо сознает немецкий богослов Ланге, когда говорит: «Всякая господствующая идея настолько воплощается наконец в одной или в нескольких личностях, что они становятся представителями ее. Поэтому если бы даже Библия ничего не говорила об антихристе как о лице, то самый дух последних времен потребовал бы, чтобы явился нако­нец некто антихрист, который двинет восстание на Бога к последним пре­делам его». Имея, таким образом, свой «raison d'etre», зверь, таинственно называемый осьмым и означающий у тайнозрителя никого другого, как антихриста, в конечной своей судьбе, по словам Апокалипсиса, также от­личен от диавола-сатаны (Апок. 20:10). Подобным образом и ветхозаветный прообраз антихриста Антиох Епифан был единственной личностью, на которую символически указывает, по свидетельству древнецерковного предания, небольшой рог, развившийся мало-помалу среди десяти рогов четвертого зверя Даниилова, пред которым три из этих десяти исторг­лись (Дан.7:8). По всей вероятности новозаветный пророк с мыслью об этом ветхозаветном богопротивнике сказал относительно еще имеющего явиться новозаветного богопротивника: «Зверь был, и нет его, и явится» (Апок. 17:8).
   По среде, из которой выйдет антихрист, а также и по другим ярким чертам, в которых изображается осьмой зверь из бездны, то есть анти­христ, в Апокалипсисе, следует видеть в нем силу политическую, мировую и богохульную. За то же говорит и сходство будущего противника Христо­ва с Антиохом Епифаном, рьяным противником Бога и Его закона в вет­хозаветное время. Силу политическую в звере из бездны замечали многие отцы и учители Церкви, изъяснявшие апокалипсические пророчества. Св.Ириней (II век), епископ Лионский, ближайший ученик св.Поликар­па, слушавший наставления непосредственно из уст самого апостола и еван­гелиста Иоанна, сближая символическое значение голов и рогов апокалипсического зверя из моря, говорит: «Очевидно, что оный имеющий прийти (при кончине мира) трех из них (десяти царей) умертвит, остальные же покорятся ему, и сам он сделается осьмым: вместе нападут они на Церковь». Св.Кирилл Иерусалимский, писатель IV века, свидетельствует об антихристе: «Человек богохульник и законопреступник, который по­лучит царство не от предков, но похитит власть посредством волхования».
    Зверь из земли и предтеча антихриста (Апок. 13:11—18).
   Всякая сила полити­ческая, кроме средств внешних — орудий огня и меча, — располагает и внут­ренними средствами просвещения и образования. Так, сила политическая правильная и законосообразная; не иначе и сила политическая извращен­ная и беззаконная. Фараон египетский в борьбе против истинного Бога и Его народа пользуется содействием Ианниа и Иамврия, ложных проро­ков своего времени (Исх.7:11, 22; 2Тим.3:8). Вавилонский царь является в сопровождении халдейских мудрецов, твердой опоры своего государства (Дан.2). Антихрист как политическая сила явится не без сопровожде­ния своего ложного пророка, которого Этингер иронически называет при­дворным философом антихриста.
   Ложный пророк последнего противника Христа и Церкви как его пособник будет действовать в духе и направлении антихриста; почему он носит с последним в Апокалипсисе одинаковое имя зверя, но зверя из земли, то есть зверя, одаренного земною мудростью и волей, или зве­ря, происшедшего из более или менее твердого, более или менее упоря­доченного мира образованности и мудрости. Образные, отличительные черты этого зверя-лжепророка, представленные с точки зрения восточ­ной символики: два рога, подобные агнчим, и речь дракона (Апок. 13:11). Рога эти, вместилище силы и крепости, отличаются внешнею скромностью и указывают на то, что ложный пророк будет стараться проявить такую же силу над человеческими сердцами и умами, как Христос — непорочный «Агнец Божий» (Ин.1:29). Но речь ложного пророка — речь дракона-змея, прельстившего некогда Еву, изобличает в нем мудрость естественную, земную, антихристианскую, бесовскую, (σοφία επίγειος) (Иак.3:15). Вы­ходя из области упорядоченных отношений человеческой жизни, зверь из земли, или лжепророк, будет высказывать мысли, возбуждающие не беспокойные страсти, но учение планосообразное, строго обдуманное, основанное на знании человеческих обычаев и правил, только приправ­ленное мишурным блеском сатанической мудрости. Эта мудрость, про­поведуя, по-видимому, христианство, «обрезывает в нем все, что есть сверхъестественного в истории спасения, в пособиях веры, в славных ее обетованиях, — словом, все существенное». По направлению и харак­теру своей деятельности ложный пророк тайнозрителя, отождествляе­мый (Апок. 19:20; ср.Апок. 13и далее) у него со зверем из земли, может быть образом всех ложных пророков, о которых Господь вообще сказал, обозначая их лицемерие: «Приходят в одежде овчей, а внутренне суть волки хищные» (Мф.7:15). Но, признавая в последнем ложном пророке выраже­ние ложного пророчества вообще, нельзя отрицать действительности появления этого лжепророка как отдельного лица пред лицем антихрис­та. Лжепророк антихриста составит прямую противоположность двум пророкам древности — Илии и Еноху, имеющим явиться, как мы знаем, в последние времена для утешения и одобрения истинно верующих. Впро­чем, независимо от этого противоположения конечная судьба лжепро­рока, при которой он мыслится вместе, но раздельно от зверя-антихриста, равно как и от диавола, также смысл и характер собственной деятельности лжепророка настоятельно требуют видеть в нем отдель­ное лицо.
   По общему смыслу и значению своего лица и дела ложный пророк бу­дет относиться к антихристу так же, как истинный пророк и креститель Иоанн относится ко Христу. Ложный пророк своим проявлением и дея­тельностью определит грядущего противника Христа как антихриста. В частности, деятельность ложного пророка антихриста, как она описана в 13 гл. Апокалипсиса, характеризуется с трех сторон в трояком отношении, резко отмечаемом глагольной формой ποιεί в нашей славянской Библии, переданной словами: «творяше» (Апок. 13:12), «сотвори» (Апок. 13:13) и «сотворит» (Апок. 13:16).
   Во-первых, деятельность великого лжепророка характеризуется вооб­ще как деятельность в сфере духа на сознание людей. Неуловимую работу противохристианских идей великий лжеучитель в конце дней принесет в жертву развитию внешней силы антихриста; по содержанию, духу и на­правлению своего учения он будет неудержимо стремиться к тому, чтобы чувственно настроенные люди по всему лицу земли поклонились антихри­сту, то есть признали его своим богом и оказали ему повиновение. Обита­тели земли, слепо привязанные к земным, материальным интересам, ут­ратившие всякую веру в предметы духовные, невидимые, легко и скоро подпадут влиянию учения лжепророка. По силе этого влияния на людей может даже показаться, что лжепророк — более высшая и значительная сила, чем сам антихрист. Но думать так вполне решительно нельзя, ибо все-таки великий лжепророк будет в служебном отношении к антихристу.
   Для успеха своей служебной, проповеднической деятельности лжепро­рок, во-вторых, проявит чудесные свои действия. Подобно тем лжепроро­кам, явление которых предсказывал наш Божественный Учитель и кото­рые сотворят «велия знамения и чудеса», последний лжепророк, предтеча ан­тихриста, сотворит также знамения и чудеса столько же многочисленные, сколько и таинственные. В основе этих чудес будет лежать то же таинствен­ное влияние злых духов на землю, что и в мнимых чудесах магов египетских. Из многих чудес лжепророка в Апокалипсисе упоминается прежде всего то, что лжепророк низведет огонь с неба на землю пред взором людей — и это в соответствии чуду Илии и Еноха в конце времен (Апок. 11:5). Да­лее, у тайнозрителя в прогрессивно возрастающем порядке указывается еще чудо лжепророка. Помощник антихриста, лжепророк убедит людей еще прежде личного, для всех очевидного явления антихриста сделать изображение его, то есть ясно выразить свою преданность антихристу, показать полное усвоение всех его антихристианских свойств. Затем ве­ликий лжепророк оживит в сознании людей это изображение антихрис­та, то есть сделает нечто похожее на воскресение Христа, чтобы чрез это образ антихриста поставить в уме и представлении людей на место обра­за Христа. Конечно, с другой стороны, образ антихриста может иметь оче­видную, для всех наглядную действительность; в таком случае изображе­ние антихриста, сделанное людьми по внушению лжепророка, должно иметь аналогию в изображении Наполеона I, выставленном некогда в бам­буковых домах отдаленного Китая, среди своеобразных туземных богов; тогда и речь иконы антихристовой нельзя представлять себе только как умную, духовную, совершающуюся в представлении молящихся, но как действительную. Во всяком случае сделанное и рассматриваемое чудо лжепро­рока сделает то, что многие из образованного круга этого греховного мира к концу дней его подпадут соблазну поклониться сделанному по инициа­тиве ложного пророка образу или образам антихриста, произведенным ли только в сознании людей или же представленным в очевидной для всех действительности.
   С третьей стороны, деятельность лжепророка представляет дерзкое его обращение с людьми, внешнее принудительное действие на них, со­единенное с диким, ничем не оправданным произволом (Апок. 13:16—18). Если икона или идол, сделанные по приказанию лжепророка, будут иметь силу моментально убивать, прекращать жизнь непоклоняющихся им (Апок. 13:14,15), то сам лжепророк станет продолжительно мучить непризнающих его учения; пагубное свое влияние и действие он прострет на всех людей без различия их пола, возраста, состояния и положения и притом направит в сферу самых обычных, ежедневных отношений. По словам тайнозри­теля, лжепророк сделает то, что всем малым и великим, богатым и бедным, свободным и рабам положено будет начертание на правой руке или на челе их. Это обычное выражение полной зависимости, или издавна утвердившийся знак безусловного повиновения какому-либо лицу, в на­стоящем случае антихристу, подобный, например, начертанию имени пол­ководца на плечах или кокарде воина, также имени господина на лбу раба, будет иметь такое практическое действие на людей в их обиходной жиз­ни, что не имеющие знака антихристова лишатся даже малейшей возмож­ности заниматься торговлею, покупать что или продавать; утратят вся­кие права гражданственности.

Почему антихрист и его лжепророк называются зверями?

    Н.Виноградов. «О конечных судьбах мира и человека»
   Антихрист и его предтеча, великий лжепророк, называются в Апокалипсисе (Апок. 13; Апок. 17:8, 11, 20:10) зверями. Греческое слово θηρίον («зверь») означает такого зверя, у которого зверская природа особенно резко проявляется и дает себя чувствовать, как, например, у диких зверей: гиены, шакала, тиг­ра, в отличие от домашних, прирученных животных, или как, например, у змеи в отличие от других пресмыкающихся гадов. Далее, слово θηρίον в греческом языке употребляется для обозначения зверя в противоположность человеку; а у ап.Павла слово «зверь» употреблено в послании к Титу (Тит.1:12) и о человеке для означения его звериного нрава: «Критяне всегда лжецы, злые звери, утробы ленивые». Дикая свирепость разъяренного зверя, с одной стороны, и коварство змея, с другой, сосредоточиваются в имени «зверь», которым означается антихрист и его лжепророк в Апокалипсисе. Но как по отношению к некоторым людям наименование их зверьми ясно и наглядно показывает, что у таких людей совершенно утратился образ и по­добие Божие, что на место дыхания Божия выступило у них, при всей их го­ловной мудрости и духовном образовании, пошлость, низость, лукавство внутреннего содержания их души, — так это в высшей степени идет по отношению к антихристу с его лжепророком. Впрочем, наименованием их зверьми останавливается более внимание на стороне их грубой дикости, необузданной свирепости, чем на стороне лукавства, хитрости. И действи­тельно, далее мы увидим, как в силу зверской своей природы апокалипси­ческие звери, то есть антихрист и лжепророк, направляются против Бога и всего, что от Бога, дышат огнем ненависти ко Христу и Его святому делу.

О событиях, имеющих произойти при явлении антихриста (к гл.13)

    Св.Ефрем Сирин. «Слово на пришествие Господне». Творения Ефрема Сирина, 7:3, Слово 29.
   Спаситель, вознамерившись спасти род человеческий, родился от Девы и, в образе человеческом поправ врага святою силою Божества Своего, был же кроток и смирен на земле, чтобы нас вознести с земли на небо. Сей самый Бог, Который и действительно и истинно был зачат, воплотил­ся и родился во плоти нашей от Святой Девы, крестным Своим страдани­ем спас все, дав заповеди. Он же и опять приидет в последний день судить живых и мертвых и всем праведным и нечестивым воздаст по делам их как праведный Судия. Узнав сие, а именно, что Господь опять приидет с неба во славе Своей, враг умыслил посему принять на себя образ Его при­шествия и прельстить всех. Но Господь наш на светоносных облаках, по­добно страшной молнии, приидет на землю. Не так, не на светлых обла­ках, придет на землю враг, потому что он отступник. Действительно же родится орудие его от скверной жены, не сам он воплотится, но в образе его придет всескверный, как тать, чтобы прельстить всех, придет притвор­но благоговейным, смиренным, кротким, ненавидящим, как скажет о себе, неправды, отвращающимся идолов, предпочитающим благочестие, доб­рым, нищелюбивым, в высокой степени благообразным, весьма постоянным, ко всем ласковым, уважающим особенно народ иудейский, потому что иудеи будут ожидать его пришествия. При всем этом с великою влас­тью совершит знамения, чудеса и страхования, примет хитрые меры всем угодить, чтобы в скором времени полюбил его простой народ. Не будет брать даров, говорить гневно, показывать пасмурного вида, но всегда бу­дет ласков. И во всем этом благочинною наружностью станет обольщать мир, пока не воцарится. Ибо, как многие народы и сословия увидят такие добродетели, совершенства и силы, все вдруг возымеют одну мысль и с величайшей радостью воцарят его, говоря друг другу: «Найдется ли еще человек столь добрый, правдивый?» Всего более воздадут честь и обраду­ются царствованию его народ-убийцы иудеи. Посему и он, как будто из предпочтения помышляя о них, укажет всем им место и храм. В царство­вание же на земле сего змия народы со всею охотою сделаются его союз­никами. Едом, Моав и Аммонитяне с радостью поклонятся ему как закон­ному царю и будут из первых его споборников. И скоро утвердится цар­ство его, в гневе поразит он трех великих царей. Потом чрез меру возне­сется сердцем и изрыгнет горечь свою этот змий, извергая смертоносный яд с Сиона, смятет вселенную, подвигнет концы ее, всех притеснит, оск­вернит многие души, поступая уже не как человек благоговейный, благо-попечительный, ласковый, но при всяком случае суровый, жестокий, гнев­ливый, раздражительный, стремительный, беспорядочный, страшный, отвратительный, ненавистный, мерзкий, лютый, лукавый, губительный, бес­стыдный, своим неистовством старающийся весь род смертных ввергнуть в пучину несчастия, произведет великие знамения, многочисленные стра­хования, показывая лживо, а не действительно. Подобным сему образом мучитель этот будет переставлять горы в одном лживом призраке, а не в действительности. В присутствии многолюдной толпы из многих наро­дов и сословий, восхваляющих его за мечтательные чудеса издаст он креп­кий глас, от которого поколебнется место, где собраны предстоящие ему толпы, и с дерзостью скажет: «Познайте, все народы, великую силу моей власти. Вот пред всеми вами повелеваю этой великой горе, стоящей на­против, чтобы она, по слову моему, из-за моря перешла теперь сюда к вам».
   И скажет скверный: «Повелеваю тебе, переходи сейчас сюда чрез море». И в глазах зрителей, гора пойдет нимало не подвергшись, с своих основа­ний. Ибо, что в начале творения водрузил и поставил Всевышний Бог, над тем не будет иметь власть этот всескверный, но станет обольщать мир ча­родейными мечтами. Также другой горе, лежащей в глубине великого моря в виде весьма великого острова, повелит сойти с своего места и в удоволь­ствие зрителей стать на суше, на приятных берегах. И хотя остров вовсе не двинется из моря, однако же будет казаться горою, стоящею на суше. Еще змий сей прострет руки и соберет множество пресмыкающихся и птиц. Подобным образом ступит на бездну и пойдет по ней, как по суше, представляя все это мечтательно. И многие поверят и прославят его как крепкого Бога. Но кто имеет в себе Бога, у тех светлы будут сердечные очи; и искреннею верою в точности увидят они и узнают его. Всякий, кто имеет в себе страх Божий и у кого светлы сердечные очи, в точности бу­дет знать, что ни гора не двигалась с места своего, ни остров не перехо­дил из моря на сушу.
   Все же сие антихрист будет совершать именем своим. Ибо не потер­пит, чтобы именуемо было пречистое Имя Отца и Сына и Святого Духа, потому что будет он богоборец и сын погибели. Когда же совершится сие по сказанному и народы поклонятся ему и восхвалят его как Бога, Всевыш­ний на небесах со дня на день будет являть гнев Свой и отвратит лице Свое от него. И будут, наконец, тяжкий глад, продолжительные язвы, не­престанные землетрясения, повсюду оскудение пищи, великая скорбь, повсюду теснота, непрестанные смерти, великий страх, несказанный тре­пет. Тогда небеса не дадут дождя, земля не будет приносить плодов, источ­ники иссякнут, реки иссохнут. Трава не будет расти, не покажется на зем­ле зелени; дерева перемерзнут в корнях и не дадут отпрысков; рыбы и киты в море изомрут. И море издаст такое заразительное зловоние и такой страшный шум, что люди будут падать без чувств и умирать от страха.

Об антихристе (Апок. 13:11—18)

    Св.Ипполит. «Владим.епарх.вед.», 1867г.
   Зверем, выходящим из земли, называет (тайновидец) будущее царство антихристово; а двумя рогами — его самого и его лжепророка. Словами же: «рога его подобны агнчим» (Апок. 13:11), — означил, что он станет уподобляться Сыну Бо­жию и сам себя показывать царем; а то, что он говорил, «как змий», значит, что он обольститель и лжец. Слова: «власть первого зверя всю творяше пред ним и творяше землю и вся живущая на ней поклониться первому зверю, ему же исцелена бысть язва смертна» (Апок. 13:12), — значат, что и он, по подобию законов осно­вателя Римской империи Августа, будет владычествовать и издавать законы, дабы все покорить и тем снискать себе большую славу, — и вот четвертый зверь, коего голова ранена и опять исцелена, так как империя сия хоть падет и даже с бесчестием и разделится на десять царств, но он — человек прозорливый и хитрый — как бы исцелит ее и возобновит. Ибо сие-то и означают слова пророка: «Даст дух образу зверину, и проглаголет икона зверина», — то есть Римская империя возьмет снова силу и укрепится при изданных им законах, «и сотворит, да иже аще не поклонятся образу звериному, убиени будут». Здесь вера и терпение святых воссияют. Ибо сказано: «И сотворит вся малыя и великия, богатыя и убогия, свободныя и работныя, да даст им начертание на десной руце их или на челах их, да никто же возможет ни купити, ни продати, токмо кто имать начертание, или имя зверя, или число имене его» (Апок. 13:15—17). При своих злохищрениях и превозношении над ра­бами Божиими, желая исторгнуть и прогнать их из мира, а главное, за то, что они не станут воздавать ему славы, он велит всем повсюду поставить капища, дабы никто из святых, если прежде не принесет в них жертвы, не мог ни купить, ни продать. Это означает начертание, полагаемое на правую руку; а что сказано о челе — это будет для того, чтобы все увенча­ны были и носили на себе огненный венец не живота, но смерти. Ибо так злодействовал еще против иудеев Антиох Епифан, царь Сирийский, один из преемников Александра Македонского. Он в те времена, вознесшись сердцем, издал повеление, чтобы все, поставив пред вратами алтари, при­носили жертвы и, обвивши головы плющом, торжествовали в честь Баху­са; кои же не захотят повиноваться, тех, измучивши и истиранивши, по­велел предать смерти (1Мак.1:49—61); за что и сам принял достойное наказание от Господа, праведного Судии и Промыслителя Бога, ибо, изъеденный червями, лишился жизни. Кому желательно прочесть подобное повествование о сем, тот найдет оное в книгах маккавейских. Теперь про­должим речь о предложенной материи. И он (антихрист) такие же (что Антиох Епифан) злодейства учинит, дабы всеми мерами притеснить свя­тых. Ибо пророк и апостол говорит: «Зде мудрость есть иже имать ум, да почтет (сочтет) число зверино: число бо человечески есть и число его 666» (Апок. 13:18). О его имени мы не в состоянии столько обстоятельного высказать, как понял и научен был блаженный Иоанн, но выскажем, сколько лишь мо­жем гадать. Ибо при его явлении вполне откроется то, что подлежит изыс­канию в словах блаженного апостола. Впрочем, сколько предположитель­но понимаем, выскажем. Много находим имен, одинаковых с тем числом по счету, как, например, Τειτάν, имя древнее и известное, или Εΰανθος, ибо и оно заключает в себе то же число, и другие многие могут найтись. Но поелику мы выше сказали, что рана первого зверя исцелела и образ его стал говорить, то есть получил крепость и силу, а всем известно, что владычествующие (на земле) и доныне суть римляне (Λατεΐνοι): то, если сие имя перенесть на одно лице, будет Λατεννος. Впрочем, не должно ни разглашать того, что будто это имя принадлежит ему, ни также не ведать и того, что он не иначе может называться; но, содержа сию тайну Божию в сердце, должны мы со страхом и верою сохранять предсказания бла­женных пророков, дабы, когда они сбудутся, провидя это, мы не могли обмануться, когда настанет время и сам тот, о ком это сказано, явится.

Примечание к слову св.Ипполита об антихристе

    «Владимирск.епарх.вед.», 1867
   В русских старинных рукописях с начала XVII столетия начинает встре­чаться в славянском переводе блаж.Ипполита, Папы Римского и мучени­ка, «Слово о скончании мира, об антихристах и втором пришествии Гос­пода нашего Иисуса Христа». При царе Алексии Михайловиче слово это напечатано было в «Большом сборнике поучений на переходные празд­ники», а после и отдельно не раз было перепечатываемо старообрядцами, у которых оно пользуется особым уважением. Беспоповцы пользуются этим словом для защиты своих неправых мнений о прекращении Церкви, об антихристе и о прекращении некоторых таинств во времена антихри­ста. Беспоповческие толкования об антихристе опровергаются на осно­вании этого же самого слова; притом слово это, приписываемое св.Иппо­литу, не принадлежит ему.
   Между дошедшими до нас творениями св.Ипполита на греческом язы­ке сохранились два сочинения об антихристе: одно — то, которое извест­но в славянском переводе и составляет святыню для раскольников, дру­гое — подлинное слово, которое озаглавливается «Изыскание о Христе и антихристе». О подлинности последнего сочинения свидетельствуют блаж.Иероним, св.Андрей Кесарийский в своем толковании на Апока­липсис и Фотий, патриарх Константинопольский. Последний, одобряя это сочинение, делает такое, между прочим, замечание: «Когда время при­шествия антихристова, коего не открыл Господь и ученикам Своим, воп­росившим о том, Ипполит осмелился отнести к 500 году после Христа, как бы по прошествии 6000 лет от сотворения мира должна была настать кончина, то в том показал он не совсем умеренную ревность духа». Такое предсказание находится в сочинении Ипполита о Христе и антихристе, но не помещено в том слове, какое известно в славянском переводе и на­зывается «Словом о скончании мира, об антихристе и проч.» О том, что слово, известное в славянском переводе и уважаемое раскольниками, не принадлежит св.Ипполиту, еще яснее свидетельствуют следующие обстоятельства. Знатоки греческого языка находят, что язык и строение речи этого слова совершенно отличны от подлинных творений св.Ипполита; слог этих творений патриарх Фотий называет приятным, тогда как «Сло­во о скончании мира» своею растянутостью, повторениями одного и того же и неточностью выражений не представляет никакой приятности. При­том же в нем встречаются мысли прямо еретические, например, мысль о том, что антихрист будет сатана в призрачной человеческой плоти, что души человеческие существуют от вечности и проч., встречаются и такие странные ошибки, которых никак не мог допустить такой ученый муж, как св.Ипполит. Например, Дан в подложном слове называется седьмым сыном Иакова, вопреки ясному о том свидетельству кн.Бытия (Быт.30:6); изречение Апокалипсиса оно приписывает Даниилу. Сличая подлинное сочинение «О Христе и антихристе» со «Словом о скончании мира и ан­тихристе», находим, что, несмотря на близость их содержания, в них встре­чаются противоречия необъяснимые, если допустить, что оба они при­надлежат одному писателю. Так, в подлинном сочинении св.Ипполита говорится, согласно с изречением Апокалипсиса, о двух только свидете­лях при антихристе — Илии и Енохе, а в подложном слове говорится о третьем свидетеле, св.Иоанне Богослове, будто доселе он, подобно двум первым, не умер, но живым вознесся на небо. В подлинном слове сказано, что антихрист — человек смертный, а в подложном говорится, что анти­христ будет сатана в призрачной человеческой плоти. В подлинном сло­ве, как и у св.Иринея, к звериному числу 666 предположительно отнесе­ны три имени антихриста: Τειτάν, Εύανθος и Λατεΐνος, а в подложном слове на греческом языке все эти три наименования опущены и на место их по­ставлено одно — άρνούμαι, а в славянском удержано из них только «титан» и к нему присоединены слова: «отрицаюсь», «злый вождь», «агнец неправедный» и другие слова.
   В подложном слове св.Ипполита встречаются такие обороты речи, ко­торые несвойственны временам Ипполита, и такие грамматические ошиб­ки, какие, по замечанию ученых, нарочито занимавшихся разбором сего слова, непростительны и школьнику. Самое начало этого слова по-гречес­ки читается так: επειδή γαρ, — что значит по-русски «ибо поелику» и по-сла­вянски переведено «понеже убо». Такой оборот речи есть и в подлинном слове св.Ипполита, но там он не начинает слово, а встречается уже после вступительного обращения к Феофилу. Звериное число 666 подложное сло­во определяет словом άρνούμαι — «отрицаюсь», что на греческом тогда толь­ко даст число 666, когда последний слог писать не через μαι, а через με, а это — такая грамматическая ошибка, которая показывает крайнее незна­ние греческого языка. Из всего этого открывается, что писателем «Слова о скончании мира и об антихристе» не мог быть св.Ипполит, но что писал его человек неученый и во времена упадка греческой литературы. На то же указывает и самое содержание этого слова.
   Только немногие мысли и выражения его заимствованы из подлин­ного слова Ипполитова, большая же часть их буквально взята из слов св.Ефрема Сирина об антихристе. А известно, что св.Ефрем Сирин жил уже спустя почти 200 лет после св.Ипполита и писал на сирском, а не на греческом языке. Если даже допустить, что сочинения Ефрема Сирина вскоре после своего появления переведены были с сирского на гречес­кий, то и тогда подложное слово Ипполита как произвольная и невеже­ственная компиляция слов св.Ефрема Сирина могло явиться не ранее V века. Замечательно, что сочинитель сего слова буквально взявши мно­го из подлинного слова Ипполитова, опустил его частную неверную мысль о представлении света через 500 лет по Р.X. Не потому ли он это сделал, что жил уже спустя 500 лет по Р.X. и видел означенное предсказа­ние неисполнившимся? Во всяком случае несомненно то, что во време­на св.Ипполита не было монашества в том виде, в каком явилось оно в IV и V вв. по Р.X.; проводящие девственную жизнь во времена св.Иппо­лита назывались аскетами, а не иноками и черноризцами, как начали называться они не ранее V века и как они называются в слове о сконча­нии мира. Таким образом, составитель этого слова жил уже довольно по­здно, когда в ходу было делать разные компиляции, извлечения и при­мирения мнений отеческих, добавлять их своеобразными воззрениями, часто нимало не согласными с отеческими писаниями и не стыдясь вы­давать все это за творения того или другого отца Церкви. Можно даже с достоверностью утверждать, что подложное слово Ипполита появилось позже времени Фотия; иначе, говоря о всех подлинных сочинениях св.Ипполита, он не умолчал бы и о подложном его слове, если бы оно уже существовало в его время. С другой стороны, известно, что мнение о том, что св.Иоанн Богослов живым взят на небо и придет вместе с Илиею и Енохом для обличения антихриста, в первый раз высказано было в IV веке Ефремом Антиохийским, и значит, от него уже могло быть заим­ствовано в подложное слово Ипполита как в свод отеческих сказаний о временах антихриста. В славянском переводе подложного Ипполитова слова есть добавления и другие разности против греческого его подлин­ника в том виде, в каком оно издано И.Пиком. Так, в этом издании выставляется соответствующим звериному числу 666 одно слово άρνοΰμε («отрицаюся»), а в славянском переводе к слову «отрицаюся» прибавляются другие слова, составляющие собою то же число 666; как то: «титан, еже преисподний бес» (τειτάν, что находится в подлинном Ипполитовом сло­ве), «злый вождь» (κακός οδηγός), «агнец неправедный» (άγνος άδικος), «древлезавистник», «потрясет вельми». Всего этого нет, а частию и не могло быть в греческом подлиннике. Такими-то подложными сочинени­ями, и притом искаженными при переводе, пользуются наши старообрядцы в развитии своих заблуждений, по какому пути в учении об анти­христе они идут, как известно, вслед за лютеранами.

Свод святоотеческих мнений о продолжительности царствования антихриста (Апок. 11:2, 12:6, 14, 13:5)

    И.Нильский. «Об антихристе против раскольников»;
   Прор.Даниил говорит: «И словеса на Вышняго возглаголет, и святых Вышняго смирит, и помыслит пременити времена и закон, и дастся в руку его даже до вре­мени, и времен и полувремене» (Дан.7:25). И в другом месте: «И слышах от мужа облеченного в ризу льняну, иже бяше верху воды речныя, и воздвиже десницу свою, и шуйцу свою на небо, и клятся Живущим во веки, яко во время и во времена, и в пол времене, егда скончается разсыпание руки людей освященных» (Дан.12:7). И еще: «От времени же применения жертвы всегдашния и дастся мерзость запустения на дни тысяща двести и девять десят» (Дан.12:11). В этих словах пророка, которые ближайшим образом относятся, по толкованию блаж.Иеронима на означенные места, к Антиоху Епифану, но в смысле преобразовательном указывают и на времена антихриста, прообразом которого был, по мнению того же учителя и Андрея Кесарийского, Антиох Епифан; святые отцы Церкви находят прямое указание на то, что антихристу дано будет царствовать три с половиною года. Вот как говорит об этом св.Кирилл Иерусалимский: «Царствовати имать антихрист три и поллета точию. Еже не от сумнительных книг, но от Даниила глаголем, рече бо: И дастся в руку его даже до времене, и времен, и полувремене. Время убо едино есть лето, в неже тогда возрастет пришествие его: времена же, прочая два лета беззакония его, в три купно сочетаемая, а полвремене шесть месяцев есть. И паки инде то же глаголет Даниил: И клятся живущим во веки, яко во время, и во времена и в полвремене. Мною же яко не инако и следующее нецыи истолковаша: дни тысяща двести девять десят».
   Св.ап.Иоанн Богослов говорит в Апокалипсисе: «Град Святый поперут четыредесять и два месяцы» (Апок. 11:2). Андрей Кесарийский делает на эти слова такое толкование: «Попиратися Святому граду, или новому Иерусалиму, или кафоличестей Церкви, месяцей четыредесят два от язык, мню, яко знаменуют в пришествии антихристово, полчетверта лета верным и ис­кусным попираемым быти и гонимым».
   В другом месте тайнозритель говорит: «Жена бежа в пустыню, идеже име место уготовано от Бога, да тамо питается дний тысящу двести шестьдесят. И даны быша жене два крыла орла великаго, да парит в пустыню в место свое, идеже пропитана бяше ту время и времен и пол времене от лица змиина» (Апок. 12:6, 14). «Днями тысяща двесте и шестьдесятьми, в нихже державствовати будет отступление, является, — говорит Андрей Кесарийский, — три лета и пол». «Питается, — говорит он же, — Церковь присно, в пришествии же анти­христове наипаче, ему же державствовати реченное время полтретья лета на мнозе писано бысть».
   И еще: «И дана быша ему (зверю, то есть антихристу) уста глаголюща вели­ка и хульна, и дана бысть ему область творити месяц четыредесят и два» (Апок. 13:5). «Четыредесять и два месяца являют, яко, по попущению Божию, полчет­верта лета область имети будет (антихрист) и хулы на Бога и озлобления святых», — говорит тот же блаженный учитель Церкви. А как бы в доказательство того, что все означенные места нужно понимать буквально и что царство антихристово действительно будет непродолжительно, тайноз­ритель прибавляет, что сатана, связанный и заключенный в бездну, будет отрешен «на малое время» (Апок. 20:3), следовательно, и царство антихриста, через которого и будет действовать диавол, так же и потому самому будет кратко и непродолжительно. Мы с своей стороны заметим, что такая точность и определенность в указании Словом Божиим времени, относяще­гося к царству антихриста и различным событиям, имеющим быть в это царство простирающиеся до исчисления месяцев и дней, невольно заставляют понимать эти указания в собственном, буквальном смысле, тем более что нет никакого достаточного основания к таинственному объяснению их.
   Так действительно и понимали приведенные нами места Священного Писания, в которых говорится о времени царства антихристова, все свя­тые отцы и учители Церкви. Некоторые из отеческих свидетельств, каса­ющихся этого предмета, мы уже видели, теперь укажем другие.
   Св.Ефрем Сирин: «По скончании трех времен, и по области скверно­го владычества антихристова и егда скончаются все соблазны на земли, яко же рекоша уста Божия, тогда Господь Спаситель наш, приидет яко мол­ния блистающися с небесе». А что под треми временами, в продолжение которых антихрист будет царствовать в мире, святой отец разумеет вре­мя краткое и непродолжительное, состоящее из трех лет, это видно из следующих его слов: «Прежде даже сия не будут (то есть прежде чем при­дет антихрист), внегда послет Господь Илию Фесвитянина и Еноха, яко милосерд, яко да скажет благоверствие роду человеческому и проповесть с дерзновением богоразумие всем, да не веруют, не вдадутся страха ради ложнаго. Темже вопиют рекуще, льстец есть, о человецы, никтоже от вас веруй нечестивому; никтоже от вас послушай мучителя богопротивника, никтоже от вас убойся, вскоре бо престанет. Господь же убо Святый, се, грядет с небесе (то есть явление антихриста будет перед самым вторым пришествием Христовым) судити всем веровавшим в знамение антихристово, или, — как сам он говорит, — приидет (антихрист) во свое время, на кончину времен». Св.Ефрем Сирин упоминает только о трех временах или годах царства антихристова, между тем как другие святые отцы пола­гают для этого три года с половиною; причиною этого было то мнение святого отца, что милосердный Бог ради избранных сократит даже это небольшое время, назначенное для царства антихристова: «Да поставит каждо ум свой опасно в словеса святая, Господу Спасителю, как убо за беду и скорбь ту превеликую, имеющую быть при антихристе, прекратит дни Своим милосердием».
   Св.Кирилл Иерусалимский: «Всякими лютостьми и беззакониями на­чертается (антихрист) живо, ибо всех прежде его бывших неправедников и нечестивцев превзыдет, убийственный и свирепейший и немилосерд, и различен на всех, наипаче же на нас христиан гнев имея. «Но по триех летех и шести месяцех» таковая дерзнувый, вторым и славным с небесе пришестви­ем Единороднаго Сына Божия Господа же и Спаса нашего Иисуса истин­наго Христа упразднится: иже убив антихриста духом уст Своих, геенско­му предаст огню того».
   Св.Иоанн Златоуст: «Он (антихрист) не тако долго пребудет, якоже еретицы показуют, на пастырех церковных, но токмо толико дней, якоже высшей от Даниила речеся. И сие еже явственнейши время извести, си речь три лета и шесть месяцей, понеже писание час лето тамо нарицает. Иоанн святый такожде четыредесят и два месяцы (Апок. 13:5) полагает».
   Блж.Августин: «Сомневаться никто не может, хотя бы весьма нерадиво и наподобие дремлющаго читал Даниилову книгу, что царство лютое анти­христово, против Церкви имеющее быть, хотя «на малое время», покуда пос­ледним Судом Божиим Царство получат святые вечное здесь (Дан. 7), означается. Ибо время и времена и полвремени есть один год, и два, и пол­года; и потому три года с половиною, которое из числа дней после поло­женных (Дан.12:11—12) видеть можно и которое иногда в Писании чис­лом месяцев изъясняется».
   Блж.Феодорит, приведя слова Даниила (Дан.12:7—11), говорит: «Сие составляет три года с половиною; временем бо год назвал, как то из после­дующих яснее сие увидим, яко на время глаголет, и на времена, и на пол­времени, егда скончается разсыпание людей освященных и увидят свята­го и совершатся сия вся. Чрез три бо, глаголет, лета с половиною освя­щеннаго народа продолжится разсеяние, и тогда совершатся вся сия». Здесь говорится, что рассыпание людей освященных, то есть гонение, име­ющее постигнуть святых Божиих при антихристе, продолжится три года с половиною. Яснее и определеннее мысль о том, что царство антихриста будет продолжаться только три года с половиною, блаж.Феодорит выска­зывает так: «Словами «время, времена и полвремени» св.Даниил означил три года с половиною, в продолжение которых будет властвовать сей много­глаголющий рог» (то есть антихрист, о котором сказал несколько выше). И в другом месте: «От времене же применения всегдашния и дастся мер­зость запустения на дни тысяща двести девять десят (Дан.12:11). Сказав­ши прежде: во «время, времена и полвремени» (Дан.12:7), ангел заметил, что Даниил этого не уразумел, а потому, исчислив время по дням, уяснил не­понятное для него». Нужно ли желать яснее этих слов в опровержение лжи раскольнической?
   Андрей Кесарийский: «Антихрист в храме (Божий) сядет... чуждое себе присвояяй и показуяй себя, яко есть Бог, якоже глаголет апостол, но нена­долго». И в другом месте: «Глаголет (ангел) Бога убо боятися, не боятижеся антихриста, не могущаго убити душу с телом, но благосердно противу его стати на мало (время) державствующаго, за приближение Суда». А как мало будет это время, по мнению сего учителя, мы уже видели выше «полчетверта лета область имети будет» (антихрист), говорит он много раз в своем толко­вании видений св.Иоанна, или, как сам он выражается: «На мнозе писано бысть» об этом кратком периоде времени царства антихристова.
   Согласно с святыми отцами и учителями Церкви и наша Православная Церковь всегда учила, как учит и в настоящее время, что царство антихри­ста будет продолжаться недолго, и именно не более трех лет с половиною.

Число имени зверя, или антихриста (Апок. 13:18)

    По поводу числа имени антихриста должно сказать, что число это в раз­ные времена давало повод считать некоторые выдающиеся личности, име­на которых соответствовали числу, если буквы переложить на числа, за ан­тихриста. Многие из древних христиан видели антихриста в Нероне, из­вестном своею жестокостью, особенно к христианам и неимоверною гор­достью. Другие подозревали антихриста в лице некоторых еретиков-гнос­тиков. Позднее между некоторыми ходила мысль, будто Магомет — антихрист. Иные видели антихриста в римском первосвященнике или вообще в папстве — мысль, возникшая на Западе между многими сектантами. Ста­роверы в конце XVII столетия прилагали число 666 к Никону. Во время войны двенадцатого года многие из суеверного простонародья считали На­полеона антихристом. Но все догадки, все эти подозрения и предполо­жения оказались несправедливыми, и это вполне естественно, потому что, как свидетельствует Слово Божие, время антихристово придет тогда, когда его никто не станет ожидать: «внезапу нападет... всегубительство» (1Фес.5:3). Поэтому не следует теряться в догадках, отыскивая время явления анти­христа или стремясь узнать его имя, прилагая число имени его к именам разных исторических личностей: все эти догадки не приведут ни к чему. Но по причине этой возможности предусмотреть приближение последних скорбей, нам, христианам, нужно, по слову апостола, облещись бронею веры и любви и шлемом упования (1Фес.5:4—8) для того, чтобы быть гото­выми предохранить себя от коварства антихриста, который, явившись не­задолго до кончины мира, будет орудием диавола в гонениях на святую Христову Церковь. В то же время должно молиться Господу Богу, «да сподо­бимся убежати всех сих хотящих быти» (Лк.21:36).

Мнение св.Иринея об имени антихриста

    Творения св.Иринея, кн.5, гл.20
   Опираясь на свидетельство Апокалипсиса, что число имени антихриста — 666, и делая различные предположения, св.Ириней учит, что не следует без всякой нужды гадать об имени, которое, конечно, с нарочитой и осо­бенной целью сокрыто от нас. «Немалая опасность угрожает тем, — гово­рит святой отец, — которые ложно присваивают себе знамение имени ан­тихриста. Ибо если они полагают такое-то имя, а он придет с другим, они легко будут обмануты или, думая, будто еще нет того, кого надлежит осте­регаться. Посему вернее и безопаснее ожидать исполнения пророчества, нежели предполагать и предрекать какие-либо имена, ибо может найтись много имен, заключающих в себе означенное число и все-таки этот воп­рос останется нерешенным. Ибо если оказывается много имен, заключа­ющих в себе это число, то спрашивается, какое же из них будет носить имеющий прийти антихрист. Это я говорю не по недостатку имен, содер­жащих число имени его, но по страху Божию и по ревности к истине, ибо имя Еванфас содержит искомое число, но я ничего о нем не утверждаю. И имя Латинянин имеет число 666, и весьма вероятно, что последнее цар­ство носит это название; ибо ныне латиняне царствуют, но я не хочу этим хвалиться. Но из всех нами находимых имен Титан, если написать пер­вый слог посредством двух греческих гласных Ε и I, наиболее вероятно, ибо оно содержит вышеозначенное число и состоит из шести букв в каж­дом слоге по три буквы, но древне и не употребительно, потому что никто из наших царей не назывался Титаном и ни один из идолов, открыто по­читаемых у греков и варваров, не имеет такого имени, но у многих оно почитается за божественное, так что и солнце называется у нынешних властителей Титаном и содержит некоторый намек на мщение и на мсти­теля, так антихрист представляет вид, будто бы мстит за угнетенных. Кро­ме того, это имя древнее, правдоподобное, царское и более идущее к ти­рану. Посему, если имя Титан имеет так много в свою пользу оснований, то очень много вероятности заключать, что грядущий антихрист, может быть, будет называться Титаном. Я, однако же, не решусь утвердительно объявить это за имя антихриста, зная, что если бы необходимо было в настоящее время открыто быть возвещену его имени, оно было бы объяв­лено тем самым, кто и видел Откровение. Ибо Откровение было незадол­го до нашего времени, но почти в наш век, под конец царствования Доми­циана. Он (ап.Иоанн) показывает число имени антихриста, чтобы мы остерегались, когда он придет, зная, что он; имя же его умолчал, потому что недостойно быть возвещенным от Духа Святого.

Об имени антихриста

    Епископ Петр. «Объяснение Апокалипсиса»
   Подобно тому, как число избранных Божиих — 144 тысячи (Апок. 7:4), проис­шедшее из 12 как корня, умноженного на себя, есть число таинственное, выражающее полноту, совершенство, так и это число, имеющее корень 6, есть число таинственное и как число половинное из 12, повторенное три раза в приложении к сотням, десяткам и единицам, может быть, означает неполноту, несовершенство в противоположность числу 12, умноженно­му на себя, относящемуся к избранным Божиим. Это число зверя или име­ни зверя не есть знак чисто буквальный, но символический, таинствен­ный, вероятно, выражает характер исповедания веры или превратный об­раз мыслей и жизни того общества людей, которое здесь называется зве­рем. Иметь имя зверя или число имени его, в таинственном значит испо­ведать то учение, которое проповедует зверь, и тем отличаться от про­чих. Потому это имя зверя не может быть именем какого-нибудь особен­ного лица. Что значит это символическое число или имя, это может вер­но объяснить только Виновник этого Откровения, а собственные наши толкования будут иметь значение только догадки.

Н.Виноградов. «О конечных судьбах мира и человека»

   Таинственное в знаке, налагаемом на людей великим лжепророком, это число имени зверя — 666. Оно всегда немало затрудняло и затрудняет толкователей. Сам тайнозритель в отношении к замысловатому этому числу замечает: Здесь мудрость (Апок. 13:18); хотя, с другой стороны, и говорит, что это число человека, то есть число такое, численное обозначение коего в буквах показывает имя человека греха, то есть антихриста. Как такое означенное число, очевидно, не может быть только символичес­ким именем, не может значить имя Адоникама, того самого, который упоминается в первой книге Ездры (1Ездр.2:13) и у которого будто бы было 666 детей. Св.Ириней, еп.Лионский, писатель начала III века по Р.X., переведя число 666 на греческие буквы, обозначающие соответствующие цифры, составил имя Λατεΐνος. Но имя антихриста, этого определенно­го лица, должно иметь более частный характер, чем это общее, идущее ко многим имя «Латинянин», то есть происходящий из Римского царства. Немецкий экзегет Н.З.Гофман, соглашаясь с св.Иринеем в том, что число антихристово должно быть рассчитываемо по числовому дос­тоинству греческих букв в имени, замечает, однако, с своей стороны, что это счисление недоступно каждому времени. Только когда явится после­дний сатанинский миродержец, люди, имеющие для счисления необхо­димую способность и понимание, весьма легко найдут и поймут число антихристово. Объяснение довольно остроумное, так как все, что каса­ется цены или счета, имеет свое время. Для каждого же времени остает­ся несомненным, что шестиричное число есть число будничного труда и работы, постоянного беспокойства и усталости (666 три раза повторен­ное число рабочих дней в неделе); истинную же субботу (успокоение) дарует только Христос, а с нею и новый день вечного мира.

Символическое значение апокалипсических чисел и числа 666

    Оверлеи. «Пророк Даниил и Апокалипсис св.Иоанна». Перевод прот.Романова
   По Апокалипсису, истинное число земных царств есть 6 и 8, которые при­ближаются к седмиричному числу но не достигают сего никогда. Относи­тельно того, что означает число 666, которое в том единственном месте, где оно упоминается, названо прямо числом зверя, можно сказать только то, что, без сомнения, и оно, как все апокалипсические числа, имеет свой частный и определенный смысл и при исполнении пророчества будет впол­не понятно, но теперь можно гадать только о символическом значении его; и вот мы отдаем на суд читателей несколько своих мыслей об этом предмете.
   Два вопроса нужно нам разрешить в этом случае: какой символичес­кий смысл числа 6 и почему оно умножено сперва на 1, а потом на 10 и, наконец, на 100? На первый из этих вопросов помогает нам ответить сам Апокалипсис, показывая, что суды Божий над миром совершаются при шестой трубе, а царство Бога и Христа Его наступает при седьмой трубе (Апок. 11:15). Значит, число 6 есть число мира, осужденного на погибель. К та­кому же заключению приходим и другим путем. Число 6 есть половина 12, равно как 31 2 есть половина 7. Но двенадцать звезд, увенчивающих жену, двенадцать ворот и двенадцать оснований нового Иерусалима дозволяют нам смотреть на 12 как на число Церкви; следовательно, 6, то есть 12, раз­деленное пополам, означает слабые и осужденные на погибель земные царства в противоположность непоколебимому Царству Божию, изобра­жаемому числом 12. Что касается возвышения числа 6 в 60 и потом в 600, то здесь, может быть, содержится мысль о том, что сила зверя будет воз­вышаться все больше и больше, но каждым новым развитием этой своей враждебной Богу силы он только отягчит грозящий ему окончательный Суд. Такое развитие числа 6 можно сравнить только с развитием числа 12, находящимся в числе 144.000 7-й гл.: 666 означает осужденный мир, а 12x12.000, или 144.000, означает Церковь Израиля, избавленную от осуж­дения. Может быть также, что в числе 666 есть намек на тысячу лет, упо­минаемых в гл.20. Число 1000 означает мир (10), проникнутый элемен­том Божественным (3), но 666 составляют 2 3 тысячи. Антихрист обеща­ет счастье вроде счастья тысячелетия, но только всегда остается на дро­бях и никогда не достигает целого.

Числовое имя зверя из моря (Апок. 13:18)

    Фаррар. «Первые дни христианства»;
    «Здесь мудрость», — говорит тайновидец (Апок. 13:18) или, как он выражает эту мысль в Апок. 17:9: «Здесь ум, имеющий мудрость», — или, быть может, как понимает это место Эвальд: «Таков смысл, и всякий, имеющий мудрость, поймет это так». «Кто имеет ум, тот сочти число зверя; ибо это число человеческое» (Апок. 13:18). Другими словами, он говорит, что теперь намерен численно указать имя, которое он не смел выразить буквально. Иудею, или иудейскому христианину, сразу становилось понятно, что теперь апостол намеревался представить пример одной из форм того кабалистического метода, следы которого встречаются даже у древних пророков и который был известен раввинам под именем гематрии, то есть геометрии, или числового обозначения имен. Христиане из язычников не были столь знакомы с этим методом, но мы из св.Иринея видим, что и они легко могли получить ключ к нему от своих иудейских собратьев, для которых главным образом и предназначался Апокалипсис. С выдачей этого секрета не соединялось особенной опасности, хотя открытое провозглашение его могло стоить жизни всякому, кто бы решился на это, и во всяком случае могло угрожать опасностью всей общине. В действительности ап.Иоанн имеет в виду сказать следующее: «Теперь я укажу вам имя зверя в его числовом значении. Вы слышали много образчиков этого метода, так что можете воспользоваться этим методом и в этом случае, хотя я предостерегаю вас, что это может представить вам некоторые затруднения». Он, очевидно, предполагал, что некоторые из них отгадают значение этого числа, указывавшего на человека, хотя в то же время и указывал на то, что в этом числе заключается один неожиданный элемент, затруд­нивший решение. Если бы это было просто имя в числовом значении его греческих букв, то тут не было бы большого затруднения, так что всякий более или менее образованный читатель легко мог открыть его значение. Ему пришлось бы только сообразить, кто из живущих людей имел те свой­ства, которые тайновидец придал зверю, и имена которых, считаемые по числовому значению букв, составили бы число 666. Так как едва ли было какое-нибудь другое лицо, к которому могло бы быть приложимо это апока­липсическое описание, то имя Нерона, по всей вероятности, было первым, какое только могло представиться всякому христианскому читателю из иудеев. Но здесь он сразу же должен был натолкнуться на затруднение. Он находил, что «Нерон», по значению греческих букв составил бы 50†5†100†800†50­1005. Если бы он попытался исчислить сочетание «Не­рон Кесарь», то это составило бы 1005†332­1337. Почти всякая комбина­ция, какую бы он подверг исчислению, оказалась бы неудачною, и очень возможно, что он в отчаянии отказался бы от этой задачи, предполагая, что у него нет достаточной мудрости, хотя и мог разрешать многие подоб­ные задачи в сивиллинских или подобных книгах. Так, в «Сивиллинских книгах» поэт указывает на имя Иисуса, по-гречески 'Iησοΰς, говоря, что в этом слове находится четыре гласных и две согласных и что все число рав­нозначуще восьми единицам, восьми десяткам, восьми сотням, то есть восьмистам восьмидесяти восьми ('Iησοΰς­10†8†200†70†400†200­888). И ни один по-гречески говорящий христианин не имел бы особенного затруднения при разрешении этой задачи. Так как, однако же, все другие признаки ука­зывали столь ясно на Рим и Нерона, то греческий христианин-читатель мог весьма естественно попытать счастья на слове «латинянин» (Λατεΐνος ­30†1†300†5†10†50†70†200­666) как на общем обозначении Рима и латиня­нина. Этим объясняется преобладание такого объяснения среди отцов и учителей Церкви, начиная с св.Иринея, имевшего возможность слышать это от св.Поликарпа, который, в свою очередь, видел св.ап.Иоанна в его преклонном возрасте. Эти ранние христианские писатели были, так ска­зать, на верном пути; однако же, слово «латинянин» едва ли могло вполне удовлетворить их. Это неопределенное название, да и вообще имена Latium и Latinus давно уже практически вышли из употребления. Если бы таково именно было решение, то они могли бы приписать его неопределенность намеренной неясности. Мы едва ли можем понять, какие предосторожнос­ти иудейский писатель должен был принимать, когда он в каком-либо отно­шении неблагоприятно касался императорской власти в эти дни доносчиков и действия закона об оскорблении величества. Иосиф Флавий пользовался высокой благосклонностью сначала Поппеи и затем Флавие­вой династии; в Риме он пользовался столь большим влиянием, что даже, вероятно, почтен был статуей в императорском городе, и однако же он нео­жиданно останавливается в своем объяснении пророчества Даниила с та­инственным намеком, потому что не находит благоразумным говорить боль­ше. Это очевидно из опасения, что он, касаясь объяснения дела разрушения, произведенного «камнем нерукосечным», мог подать повод думать, что он угрожает Римской империи предстоящим разрушением и гибелью, а на это у него не хватало далеко смелости. Полная неудовлетворительность объяс­нения при помощи слова «латинянин» и заставила, быть может, некоторых христиан, говорит далее св.Ириней, попытать счастья с именем Титан, ко­торое также дает таинственное число 666 (Τειτάν ­300†5†10†300†1†50­666) и которое имеет еще ту выгоду, что состоит из шести букв. В этом случае мысль также недалеко была от сущности дела: Титан было одним из древ­них поэтических названий солнца, а солнце было тем божеством, свойства которого были наиболее любимы Нероном, как это невольно представля­лось всем при виде его колосса с лучезарно-сияющей головой, часть пьеде­стала которого еще и теперь находится близ развалин Колизея. Чернь, при­ветствовавшая его криками: «Да здравствует Нерон Аполлон!», хорошо знала, что ему особенно нравился этот именно титул.
   В общем, однако же, греческие христиане оставались в некотором не­доумении и чувствовали некоторую неудовлетворенность; они склонны были говорить вместе с некоторыми из отцов Церкви, что только время может открыть эту тайну, или также думать, что тут возможно было более чем одно решение. Тем не менее им, несомненно, было известно, что соб­ственно разумелось здесь, даже если бы точное числовое значение слов, которые могли представиться им, не вполне удовлетворяло их. В таком состоянии тайна эта и оставалась в древней христианской Церкви. Во вся­ком случае перед ними стояло странное число.
   Самый внешний вид этого числа производил подавляющее и таин­ственное впечатление. Первая буква была начальной буквой имени Хри­ста. Последняя буква была первой двойной буквой (стигма) в слове крест (σταυρός). Между этими двумя буквами стоял как бы змей, буква ξ, извест­ная своим извилистым начертанием и шипящим звуком (Апок. 12:9, 20:2). Вся эта группа составляла троякое повторение числа 6, символа бремени и несовершенства, и этот числовой символ антихриста стоял в страшной противоположности к числу 888, состоявшему из трех совершенных 8 в имени Иисуса.
   Но иудейским читателям (а, как мы сказали, для иудейских читателей первоначально и предназначался Апокалипсис) не встречалось бы ни од­ного из тех затруднений, которые могли бы приводить в смущение их со­братьев христиан из язычников. Апостол предупреждал их, что решение дается не так просто и быстро, как это обыкновенно бывает в подобных задачах. Всякий иудейский читатель, конечно, знал, что зверь был симво­лом Нерона. Как иудеи, так и христиане видели в Нероне близкое сходство со змеем или драконом. Что тут имелся в виду Нерон, это могло быть ясно для всякого иудея, как и то, что под Вавилоном разумелся Рим, хотя соб­ственно Рим не упомянут был ни одним словом. Он не стал бы пытаться разгадывать тайну под именем Nero Caesar по-латыни, так как исопсефия (которую иудей называл гематрией) была почти неизвестна среди римлян и их алфавитное счисление было совершенно неустановившимся. Он мог попытать вычислить Νερών Καίσαρ по-гречески, но это не дало бы ему над­лежащего числа. Тогда, как бы по некоторому внезапному озарению, ему могла представиться мысль попытать это имя по-еврейски. Апостол писал, как иудей, и мыслил, очевидно, как иудей. Испещренный солицизмами гре­ческий язык апостола с достаточностью показывает, что язык этот не был ему хорошо знаком и что имена всех лиц, которых он имел в виду, первона­чально должны были представляться его уму в их еврейских начертаниях. К тому же это могло еще более обеспечить криптографа против назойли­вой пронырливости предательских доносчиков из язычников. Вообще было крайне опасно делать тайну слишком ясною. Согласно с этим иудейский христианин мог попытать исчислить это имя в таком виде, как оно пред­ставлялось апостолу, именно в еврейских буквах. И лишь только он прихо­дил к этой мысли, как тайна тотчас же раскрывалась пред ним. Всякий иудей представлял Нерона исключительно под именем Нерона Кесаря, а еврейс­кие буквы этого имени сразу же составляют 50†200†6†50†100†60†200­666. Христиане из иудеев были знакомы с тайнами этого рода. Они нахо­дятся даже у древних пророков после времени Иеремии и вообще встре­чаются в Священном Писании Ветхого Завета. Иудейские христиане ни на миг не могли сомневаться в том, что в еврейском начертании имени Нерона Кесаря вполне разрешилась эта тайна. Иудеи вообще отличались скрытностью, а люди особенно склонны сохранять свои секреты, когда с ними связаны вопросы о жизни и смерти. Многие методы и секреты рав­винской экзегетики, хотя и великой важности, хранились иудеями в тай­не от христиан просто потому, что ревнивая исключительность и высоко­мерное предубеждение этого своеобразного народа (чувства, которыми, надо признаться, он в немалой степени обязан жестокости своих врагов) делали их равнодушными к религиозным взглядам других. Поэтому отнюдь не представляется чего-нибудь необычайного в том обстоятельстве, что азиатские иудействующие, впервые читавшие Апокалипсис ап.Иоанна, не выдали того, в каком имени они находили точное соответствие с числом зверя. Их вполне можно было извинять в том, что они, не обнаруживая желания открыть другим эту тайну, не хотели лишь ставить свою жизнь и самое существование своих церквей в зависимость от милости своих языческих собратий, в благоразумии и верности которых они не могли быть вполне уверены. Однако же они достаточно открывали в этом отноше­нии, чтобы и других поставить на прямую дорогу к цели; а насколько дело касалось общего понимания мысли апостола, то было почти безразлич­но, имелось ли здесь в виду название латинянин, Титан или Нерон Ке­сарь, так как все эти слова лишь в различных формах представляли одну и ту же сущность. Все наиболее ранние христианские писатели об Апокалипсисе, от св.Иринея до Викторина Петтавского и Коммодиана в IV, Андрея в V и Беата в VIII столетии разумеют под апокалипсическим зве­рем Нерона или вообще какого-либо из римских императоров.
   Если бы требовалось какое-либо подтверждение для такого заключе­ния, то мы находим его в любопытном факте, записанном св.Иринеем, что в некоторых списках он находил число 616. Такая перемена едва ли могла зависеть от небрежности. Буквы χξς᾿ были столь своеобразны, даже по своей внешней форме, что едва ли кто-либо мог изменить их в χις᾿, то есть 616. Но если приведенное выше решение правильно, то это замеча­тельное и древнее разночтение сразу же объясняется. Иудейский христи­анин, пытаясь найти свое еврейское решение, которое (как он знал) рас­считано было на предохранение толкования от опасных язычников, мог быть озадачен буквою «н» в сочетании Нерон Кесарь. Хотя имя это и пи­салось именно так по-еврейски, он, однако же, знал, что у римлян и вооб­ще язычников имя это всегда писалось Nero Caesar, а не Neron. Но Неро Кесарь по-еврейски, при опущении конечной буквы «н», давало 616, а не 666, и он легко мог изменить это чтение, воображая, что при изменении этой неважной частности, решение делалось более легким и сообразным с сущностью дела.
   Против этого решения может быть сделано одно возражение. Нерон, скажут, не возвратился. Верование в его возвращение, хотя и отличалось упорною жизненностью, было простой химерой. Св.ап.Иоанн не мог вне­сти в свой Апокалипсис того, что оказывалось лишь ошибкой народного поверья.
   В действительности, однако же, этот вопрос отнюдь не затрагивает достоинства Откровения. Св.ап.Иоанн пользуется обычным веровани­ем, как он мог воспользоваться и всяким другим современным фактом или всяким другим современным мнением просто с целью представить сим­вол и получить возможность указать на то именно лицо, которое он опи­сывает. Внешний характер символики отнюдь не затрагивает истины тех великих начал, которые он открывает. Божественная надежда и утешения, которыми переполнен Апокалипсис, драгоценные уроки, которыми изо­билует он, ни в малейшей степени не затрагиваются тем обстоятельством, что он изображает нероновского зверя красками, которыми мог бы воепользоваться для его изображения и всякий другой историк, как граждан­ский, так и священный.
   Но нужно заметить затем, что даже если бы эта подробность о личном возвращении Нерона имела какое-нибудь существенное значение в общем предсказании, то и в таком случае она символически исполнилась бы с необычайной точностью. Нерон, вопреки народному верованию, в дей­ствительности не нашел себе убежища среди парфян и никогда не был восстановлен при содействии их, как это ожидалось в то время; но такого ожидания в сущности и нет в Апокалипсисе, и оно отнюдь не заключается в его существенном значении. Всякий последующий враг Христианской Церкви обнаруживал в себе отличительные черты Нерона. Если пророче­ство о возвращении пророка Илии находило соответствующее исполне­ние в служении Иоанна Крестителя, то пророчество о возвращении Не­рона нашло соответственное осуществление в Домициане, Деции, Диок­литиане и во многих последующих гонителях святых Божиих. Иносказа­ние может допускать только иносказательное истолкование, и в лице До­мициана, как мы увидим далее, предсказание о явлении врага Христова в лице Nero redivivus, можно сказать, исполнилось почти буквально, и во всяком случае символически.

Опровержение лжеучения раскольников об имени и печати антихриста (Апок. 13:11—18)

    И.Нильский. «Об антихристе против раскольников»
   Раскольники учат, будто имя Иисус, содержимое Православною Церко­вью, есть имя антихриста, духовно царствующего в ней. Это страшная и дерзкая хула на пресвятое имя Господа и безрассудная клевета на святую Церковь. Мы, со своей стороны, не можем не подивиться, как подобного рода богохульство может до сих пор повторяться раскольниками, кото­рые и из своих собственных книг, которые хранятся у них от лет древ­них, и из сочинений, написанных православными пастырями Церкви, могут и должны знать, что это имя Господа как в Греции, так и у нас всегда употреблялось мужами святыми и уважаемыми у самих раскольников. Уже­ли можно до такой степени низвратить совесть, чтобы спокойно, даже с какою-то злобою и ожесточением произносить такую страшную хулу на святое имя Спасителя? Но к изумлению мы видим, что дерзкая ложь, выс­казанная еще в XVII веке, повторяется и до сего дня. Нам прискорбно опровергать подобную клевету, но, чтобы не показаться безответными, мы принуждены войти в некоторые подробности и касательно этого пред­мета. И во-первых, утверждая, будто имя Иисус есть имя антихриста, рас­кольники не только не имеют для такой лжи никакого основания, напротив, решительно противоречат и Слову Божию, и святым отцам Церкви, и даже самим себе. Не имеют никакого основания, потому что ни в Свя­щенном Писании, ни в учении Церкви нет даже ни малейшего намека на то лжеучение, какое проповедуют раскольники касательно имени Иисус, и сами раскольники не представляют и не могут представить никаких свидетельств в пользу своей клеветы. Противоречат слову Божию и свя­тым отцам, потому что в Откровении, хотя не указано прямо имя анти­христа, но ясно и определенно сказано, что в имени его будет заключаться число 666, и, кроме того, замечено, что тайна имени человека беззакония недоступна никому, потому что в ней заключается мудрость. «Никтоже возможет ни купити, ни продати, токмо кто имать начертание, или имя зверя, или число имене его. Зде мудрость есть, иже имат ум, да почтет чис­ло зверино бо человеческо есть, и число его шестьсот шестьдесят шесть» (Апок. 13:17—18). А святые отцы и учители Церкви, рассуждая об антихристе, хотя вме­сте с тем гадали и об имени его и указывали многие слова, из букв которых составляется число 666, но в то же время, исчисляя эти имена, они заме­чали, что подлинное имя антихриста неизвестно, что оно скрыто Богом от людей по премудрым целям, и на каком будет языке, также неизвест­но. «Печати его (антихриста), — говорит св.Ипполит, — иже на челе и десней руце есть число шестьсот, и шестьдесят, и шесть; еже непщую, не бо опасно совсем сего писания, многа бо имена в числе сем обретаются, суть же сия: злый вождь, агнец неправедный, древле завистник, потрясет велми, титан, еже преисподний бес, и отрицаюся, еже паче должно есть глаголати понеже бо и прежде слуг ради своих сопостат враг, сиречь идо­лослужители, мучеником Христовым повелит глаголя, отрецитеся Распя­таго, и идолом поклонитеся; таково нечто и при добру ненавистнице будет, отрицаюся глаголюще печати Творца небу и земли, отрицаюся крещения, отрицаюся службы моея, и тебе прилагаюся и верую». «И из­вестное ведение, якоже и прочая о нем (антихристе) писанная, — гово­рит Андрей Кесарийский, — время открыет и искус целомудрствующим и бодрствующим. Аще бо была бы потреба (якоже неции реша учители) яве ведати, каково имя, узревый бо его откры. Но не изволи божественная благодать в божественной книзе имени пагубному написану быти, яко во образе же обучения многая мощно обрести (по блаженному Ипполиту и инех) имена, число сие (666) объемлющая. Нарицательная же и собствен­ная, сиречь господственная», и далее исчисляет эти имена — восемь всех (четыре собственных и четыре нарицательных) и склоняется более к име­ни Βενέδικτος — «благословенный»: «Негли по подражанию воистину бла­гословеннаго Христа Бога нашего». Из этих свидетельств ясно видно, что в имени антихриста будет заключаться число 666, но какое будет это имя, неизвестно.
   В троеперстии раскольники видят ту печать, которую антихрист, по учению Слова Божия и святых отцов и учителей Церкви, положит на дес­ной руке и на челе всем последователям Своим.
   Но есть прямые и положительные свидетельства Слова Божия и свя­тых отцов и учителей Церкви, которые решительно опровергают учение раскольников об этом предмете, и в то же время показывают, какая дей­ствительно будет печать человека беззакония, которую он положит на дес­ной руке и на челе каждому из своих последователей.
    «И сотворит (предтеча антихриста) вся малыя и великая, богатыя и убогия, свободныя и работныя, да даст им начертание, на десней руце их или на челах их, — говорит тайнозритель, — да никтоже возможет ни купити, ни продати, токмо кто имать начертание, или имя зверя, или число имене его. Зде есть муд­рость, — продолжает св.Иоанн Богослов, — иже имать ум, да почтет число зверино: число бо человеческо есть, и число его шестьсот шестьдесят шесть» (Апок. 13:16—18). Уже из этого одного свидетельства св.Иоанна Богослова ясно видна ложь раскольников, будто троеперстие, употребляемое сынами Православной Церкви для крестного знамения, есть печать антихриста. В приведенных нами словах новозаветного тайнозрителя судеб Божиих не только нет даже и намека на что-либо подобное, напротив, прямо высказывается та мысль, что печать, которою предтеча антихриста и сам он будет знаменовать каждого из своих последователей, будет состоять в начерта­нии, то есть каком-то особенном знаке, который неизвестно каким способом будет положен на тех, кои поклонятся человеку беззакония, и притом эта печать будет не одна, а трояка и будет состоять из простого начерта­ния какого-то знака, из начертания имени антихристова и, наконец, числа, заключающего в этом имени, — 666.
   Св.Ипполит, папа Римский, говорит: «Все тесноты ради пищныя к нему (антихристу) приидут и поклонятся ему, и даст им знамение на руце дес­ней и на челе, да никто же честный и животворящий крест сотворит дес­ною своею рукою на челе, но связана рука его будет и оттоле власти не имать знаменати своя уды, но прелестнику приложится, и тому единому послужит, понеже таковому покаяния несть, всяко убо яве яко погибе от Бога и от человек». И потом, объясняя, в чем будет состоять эта печать, святой отец продолжает: «И дарует тем льстец малы снеди, печати ради своея скверныя, печати же его иже на челе и на десней руце есть число, шестьсот шестьдесят и шесть, еже непщую, не бо опасно свем сего писа­ния, много бо имена в числе сем обретаются, суть же сия: злый вождь, агнец неправедный и др.» Ясно, какая, по мнению св.Ипполита, будет печать антихриста. Ее будет составлять число 666, изображенное или начертанное на правой руке и на челе, — и притом так, что тот, на ком поло­жено будет это начертание, не в состоянии будет знаменовать себя крес­том, и самая печать будет дана «вместо животворящаго креста Спасова». Есть ли в такой печати хотя малейшее сходство с троеперстием? Какое же и каким образом из трех перстов составит число имени антихриста, и свя­зывает ли троеперстие руку так, чтобы человек не мог изображать на себе крестного знамения? Раскольники говорят, что рука того, кто крестится тремя перстами, связана «не узами железными, но клятвою» (разумея, ве­роятно, определение Стоглава). Но клятва, если она справедлива (а опре­деление Стоглава вовсе не таково), связывает не руку, не член какой-либо, который, повинуясь воле человека, остается невиновным в том или дру­гом проступке, запрещенном клятвою, но душу и совесть того, кто нару­шает ее и притом связывает духовно, невидимо, между тем печать анти­христа, по учению св.Ипполита, будет чувственна и видима, потому что принявшие ее «нигдеже возмогут убежати с пути сопротивнаго (антихри­ста), но знамение его обносяще, удобь ведоми и знамени тому явятся», то есть печать будет видимым знаком и притом неизгладимым и постоянным, по которому можно будет отличать последователей антихриста от учени­ков Христовых; а разве можно это сказать о троеперстии? Разве по трое­перстию можно отличать раскольника от православного в то время, когда они не знаменают себя крестом, или разве нельзя оставить его и принять образ крестного знамения такой, какой употребляется раскольниками, то есть двумя перстами? Совращаемые в раскол православные ясно доказывают эту возможность. С другой стороны, печать антихристова будет не­счастною принадлежностью одних последователей сына погибели. Но если она, как утверждают раскольники, состоит в троеперстии, то есть сложении вместе трех перстов, потому что крестное знамение (как дви­жение рук с чела на живот, потом на правое и затем на левое плечо) и при троеперстии остается неприкосновенным и святым, чего и раскольники не могут не признать; в таком случае беспоповцы должны допустить, что православные (по мнению раскольников — последователи антихриста) не всегда имеют печать антихриста, потому что не всегда же у них три пер­вые перста правой руки сложены бывают вместе, а это несогласно с уче­нием св.Ипполита, который прямо и решительно говорит, что печать сына погибели постоянно будет находиться на тех, кои примут ее, мало того, раскольники должны в таком случае согласиться, что и они сами носят иногда на своих руках печать сына погибели, потому что и они при неко­торых занятиях слагают три первые перста вместе. При этом не можем не припомнить следующих, строгих, но совершенно справедливых слов преосвященного Игнатия, митрополита Тобольского, которыми он обли­чал раскольников своего времени, утверждавших, что троеперстие есть печать антихриста. «К тебе мое слово, окаянне отступниче, где нашел еси в Писании, яко иже три персты слагает и крест творит, то есть печать антихриста проклятаго; но нигде же сего писано покажеши, ниже слыха­но когда бысть. Но аз, прославляя Святую Троицу, хуление твое обличу. Яко аще сии три персты похуляя, называеши печатию сквернаго антихри­ста, яко егда слагаются три вкупе, то убо подобает тебе и у своея руки те первые три персты отсещи, понеже ты диавольским учением в хулу пре­вращен, сицевая изрыгнул еси. И теми треми персты, ихже диаволу отделяеши, яко злии еретицы манихеи, ничесоже да твориши: ниже да пише­ши, ниже да яси, ниже да пиеши, ниже да прядеши, и ничтоже ими да тво­риши: якоже выше рех, у тебе да отсекутся, да не будет тебе соблазн. Рече бо Господь наш Иисус Христос (якоже писано есть во святом Евангелии): «Аще десная твоя рука соблазняет тя, усецы ю, и верзи от себе: уне бо ти есть, да погибнет един от уд твоих, а не все тело твое ввержено будет в геенну» (Мф.5:30). Зри, окаянне, в каковое единобесие диавольское вринулся еси…» И по­том, сказав, что тремя перстами изображаются чувственно Отец и Сын и Святой Дух, продолжает: «Но да не речеши, яко пространнее о сем не имеет глаголати: слыши, что писано есть св.Ипполитом о начертании сквернаго антихриста: пишет бо в книзе торжественнике, московския печати, на листу 127-м: даде Господь знамение иже в Него верующим, чес­тный крест и той (еже есть антихрист) подобие даст свое знамение. Зри и вонми прилежно, яко антихристово знамение не сложение перст и не крест Христов, его же начертывает человек православный тремя первы­ми персты, но некое имать быти начертанием пятно, якоже у нас пятнают коней или иной каковый скот: а креста Христова и Христова имене, в не­гоже все православие верует, ниже он слышати восхощет, и повелит вся­кому славити себе яко Бога… И паки той же св.Ипполит, в том же слове пишет на листу 132-м, на обороте: и убо покоряющихся (ему) знаменает печатию своею. Виждь, яко вправду рекох, яко знаменует еже есть запят­нает: и уже креста Христова к тому никтоже на себе не имать изображати, приемший начертание сквернаго богоборца, вместо животворящего зна­мения креста Спасова: и будет рука его связана. Сие же еже речено, рука связана, заключает Архипастырь, исполнися на сожженных вашим злым учением, их же сожгли есте, связаше руки их назад: иже видевше свою смерть пагубою огненною, а креста святаго на себе пред смертию никто же не изобрази, понеже бяху руце их связани. И сие довлеет тебе во изве­щение, яко мы вси православнии крест Христов на себе изображаем». Действительно, одних этих слов, заметим опять, строгих, но в высшей степени справедливых, достаточно, чтобы видеть всю ложь раскольников, которые троеперстие, употребляемое сынами Православной Церкви для крестного знамения, называют печатью антихриста. И раскольники сами сознают справедливость учения православного и нелепость и ложность своего учения касательно троеперстия как печати антихриста, и потому в сочинениях новейших эта ложь уже оставлена как слишком очевидная для всякого, кто сколько-нибудь знаком с учением святых отцов, и даже для простого здравого смысла и придумана другая, но также неосновательная и бездоказательная, противная Слову Божию и учению святых отцов и учителей Церкви. Стыдясь указать на троеперстие как печать антихриста и в то же время желая доказать, что человек беззакония уже царствует в Русской Церкви, и, следовательно, печать его уже существует на его пос­ледователях, раскольники, не имея, на что указать как на знамение сына погибели, стали понимать печать антихриста в смысле несобственном и разуметь под нею печать отступления от православной истины. «Знаме­ние и начертание антихристово, говорит составитель книги об антихрис­те, состоящей из 35 статей, аще и различными словесы святии сказуют, обаче в едино действо льсти и отступления знаменуют». Но мы видели словеса св.Ипполита и думаем, что всякий добросовестный человек со­гласится, что в них нет даже и намека на то, будто печать антихриста бу­дет состоять в отступлении, напротив, из них ясно видно, что пагубное начертание зверя будет составлять видимый какой-то знак, в котором бу­дет заключаться или самое имя антихриста, или число имени его. Чем же раскольники доказывают свое учение об отступлении как печати антихри­ста? Все доказательства в этом случае состоят из самого недобросовестного набора разных отрывочных отеческих свидетельств, часто совершенно не относящихся к делу, которые даже в том виде, как они приводятся рас­кольниками, нимало не доказывают, да и не могут доказать того, что пе­чать антихриста нужно понимать в смысле отступления. Разбирать все хит­росплетения раскольников, которыми они доказывают свое учение, нет нужды, потому что ложь ясна с первого взгляда на нее. Заметим только, что главным основанием, на котором утверждается ложь, служит понятие раскольников об антихристе как отступлении. «Понеже и сам антихрист отступление и лесть последняя есть, и начертание его нарицается отступ­ление», — говорят раскольники. Но под антихристом нужно разуметь не отступление людей от веры и православной истины, но лице человека в собственном смысле, следовательно, основания раскольников для учения о печати антихриста как отступлении, ложно, а вместе с тем падает и са­мое их учение, утверждающееся на этом основании. Отступление невиди­мо, духовно, а печать антихриста, по учению святых отцов, будет: а) види­ма, потому что по ней будут узнавать последователей антихриста пристав­ники брашен и сам он, и отличать их от учеников Христовых; и б) чув­ственна, потому что будет находиться не на правых руках только или че­лах людей, что раскольники объясняют в смысле несобственном («да благих дел отсечет действо, да научит в лести и тме прилыценныя дерзати»), но и «в куплях и продаяниях», а товар какой-либо не может ни творить добрых дел, ни принимать научения, не может ни отступать от истины, ни следовать ей. Раскольники продажу и куплю, о которых говорится в Слове Божием и у святых отцов и которые тесно связаны будут в царство антихриста с знамением его, так как без него никто не будет в состоянии ни покупать, ни продавать, разумеют в смысле несобственном, но это опять — совершенная ложь, от которой должны отказаться сами расколь­ники. Далее, в печати антихриста будет заключаться число имени его — 666, но как это приложимо к отступлению? Раскольники говорят, что толь­ко «по Ипполиту печати его число 666 сказуется, по Откровению же име­не его сие сказуется число, имя же его по Златоусту есть отступление», то есть, по мысли раскольников, и в том случае, если разуметь под печатью антихриста отступление, в ней будет заключаться имя сына погибели, по­тому что св.Иоанн Златоуст называет антихриста отступлением. Но не это имя, по учению Слова Божия и святых отцов, должно заключаться в печати богоборца, а имя, из букв которого составится число 666 и кото­рое собственно и будет подлинное имя антихриста, а в «отступлении» нет и не может быть этого числа. Св.Иоанн Златоуст называет антихриста отступлением не в том смысле, будто это его истинное имя, а в том, что сын погибели сам будет отступник и других будет стараться «отставити» от Христа. Он называет антихриста и человеком, следовательно, и печать антихриста будет человек? По логике раскольников, так нужно допустить… «Сие число (666) образует все лета миру от Адама до погибели зверя», го­ворят раскольники, не желая согласиться, что число это есть число име­ни антихристова и будет заключаться в печати его. И в доказательство ссы­лаются на 38 главу ап.ст. 167. Но этих слов нет, да и не может быть в толко­вании на Апокалипсис Андрея Кесарийского, потому что число 666 он прямо относит к имени антихриста, и вот одно из доказательств того, как недобросовестно действуют раскольники в своих сочинениях и вместе к какой лжи прибегает составитель книги об антихристе из 35 статей, что­бы доказать, что печать антихриста нужно понимать в смысле отступле­ния. Наконец, чтобы еще более показать ложь раскольнического учения о печати человека беззакония и истину православного учения об этом предмете, мы приведем еще некоторые свидетельства святых отцов и учи­телей Церкви, из которых видно как то, что под печатью антихриста нельзя разуметь ни троеперстия, ни отступления, так и то, что она будет состоять из какого-то знака, из имени сына погибели и числа имени его. Вот как говорят об этом.
   Св.Ефрем Сирин: «Вонмите, братия, великую злобу зверину, ков и лу­кавство, яко от чрева начинает, да егда кто оскудеет брашна лишен, то понудится печать его прияти, и даст ему свою печать скверный не просто же на всех удех тела, да не негодуют, но даст на руце десней человеку, такоже и на челе мерзкий образ, да области не имать человек знаменатися дес­ною рукой, знамением Христа Спасителя нашего, ниже паки на челе зна­менатися отнюдь страшным и святым именем Господним, ни паки крес­том Спасовым, славным и страшным, уразумеет бо окаянный, яко крес­том Господним аще знаменается человек, то разрушает ему всю силу; сего ради запечатлевает десницу человеку, та бо есть знаменующая вся уды наша, такоже и на челе, якоже бо свещник свещу света, знамение Спаса на высо­те». И в другом месте: «Вси веровавшии зверю, приемшии печать того скверного и мерзкий образ, приступят к нему вкупе».
   Лактанций: «Он (антихрист) положит знаки на тех, которые приблизятся к нему и будут ему верить; а кто не примет его знака, те убегут на горы, а если пойманы будут, то претерпят величайшие муки и будут преда­ны самым жестоким родам смерти».
   Андрей Кесарийский: «Заступник, или предтеча антихристов, действу­яй бесами, сотворит образ зверю… И начертание же пагубнаго имене от­ступнича (и прелестнича) на всех наложити потщится. На десных убо (ру­ках), да (десных и) благих дел отсечет действо, на челех же, да научит в лести и тме прелыценныя держати, но не приимут (его) знаменаннии на лицах божественным светом, и число же зверя распространити везде нач­нет, в куплях же и продаяниих, да не приемшим сие (то есть число) от оскудения нуждных насильная смерть приидет».
   Согласно с древними святыми отцами и учителями Церкви и наша Пра­вославная Церковь учила, что печать антихристова будет состоять в на­чертании его образа или имени, или, наконец, числа, заключающегося в имени, то есть 666.
   После всех этих свидетельств ясно видна ложь раскольников, которую они проповедуют касательно печати сына погибели. С другой стороны, видно и то, как несправедливо и даже нелепо учение некоторых частных толков раскольнических, из которых одни считают печатью антихриста изображение двухглавого орла со всадником, поражающим змия, и видят ее в русских деньгах и в паспортах, а другие печатью сына погибели при­знают повиновение предержащей власти. Подобная ложь не заслуживает и опровержения.

Библиографический указатель к 13-й главе

    1).   Андрей Кесарийский. Толкование на Апокалипсис, М., 1889. Гл.36. О звере деся­тирогом и семиглавом (Апок. 13:1—10). О лжепророке (Апок. 13:11—17). О скверном имени анти­христа (Апок. 13:18).
    2).   Eп.Петр. Объяснение Апокалипсиса. Томск, 1885. О звере десятирогом (Апок. 13:1—10): появление зверя и вид его (Апок. 13:1—2); состояние зверя (Апок. 13:3—4); действия зверя (Апок. 13:5—7); следствие враждебных усилий зверя (Апок. 13:8); эпилог увещательный (Апок. 13:9—10). О двурогом звере (Апок. 13:11—18); появление и вид его (Апок. 13:11—12); состояние зверя (Апок. 13:13); действия зверя: проповедание вредного учения, подтверждаемого чудесами (Апок. 13:13—14); гибельные советы, внушаемые людям касательно начертания образа зверя и поклонения ему (Апок. 13:14—17).
    3).   Фаррар. Первые дни христианства. Перев.Лопухина. Зверь из моря. Второй зверь и лжепророк.
    4).   Оберлен. Прор.Даниил и Апокалипсис св.Иоанна. Перев.прот.Романова. Зверь о семи головах и десяти рогах (Апок. 13:1—10). Второй зверь и лжепророк (Апок. 13:11—18).
    5).   Ф.Яковлев. Апостолы. Вып.2. Идолопоклонство Римской империи под видом зверя из моря (Апок. 13:1—10). Антихрист. Лжепророк (Апок. 13:11—18).
    6).   Сабуров. Об антихристе. Приб. к «Твор.святых отцов», 1858, XVII, 411, 493.
    7).  Собеседования с глаголемыми старообрядцами. Вып.1. М., 1889. Беседы об антихристе.
    8).   П.Орлов. Критический разбор главнейших мнений об антихристе. Прав.обозр. 1889.