Цвет фона:
Размер шрифта: A A A
Святитель Tихон Задонский и его учение о спасении

схиархимандрит Иоанн (Маслов)

Святитель Tихон Задонский и его учение о спасении

Показать содержание

Часть I. Жизнеописание святителя Тихона и его литературное н...



Глава I. Детство и юность будущего святителя

1. Детские годы
   Святитель Тихон, епископ Воронежский, Задонский чудотворец, родился в 1724 г. в селе Короцко Валдайского района Новгородской епархии в семье дьячка Савелия Кириллова и жены его Домники. В небольшом Короцком храме во имя святителя Николая Мирликийского младенец был крещен и назван Тимофеем.
   Тимофей еще младенцем лишился отца и остался сиротою на попечении родной матери Домники и старшего брата Евфимия, который после смерти отца занял в храме его должность и стал кормильцем и опекуном осиротевшего бедного семейства.
   Детство будущего святителя прошло в нужде и недостатке. Впоследствии он вспоминал: “С тех пор, как я начал себя помнить, в доме при матери нашей (отца своего я не помню) было нас четыре брата и две сестры; старший брат был дьячком, средний — взят в военную службу, а мы все еще малы были и жили в великой бедности, так что нуждались в дневной пище; мать наша сильно скорбела, как пропитать нас. В нашем приходе жил богатый, но бездетный ямщик, — он часто приходил к нам в дом, — и я полюбился ему. Он неоднократно просил меня у матушки и говорил: “Отдай мне Тиму своего, я его вместо сына воспитаю, и все имущество мое — его будет”. Матушка моя, хотя и отказывала ему, — жаль ей было отдать меня, но крайний недостаток в пропитании понудил ее отдать меня этому ямщику, и я хорошо помню, как, взяв за руку, она повела меня к ямщику. Старшего брата в то время не было дома. Когда же он возвратился, то спросил сестру: “Где матушка?” Та отвечала: “Повела Тиму к ямщику”. Брат, догнав матушку, стал пред ней на колени и сказал: “Куда вы ведете брата? Ведь ямщику его отдадите, то ямщиком он и будет. Я лучше с сумою по миру пойду, а брата не отдам ямщику. Постараемся обучить его грамоте, тогда он может в какой-нибудь церкви определиться в дьячки или пономари”. И потому матушка воротилась домой. Когда бывало дома есть нечего, я ходил на целый день боронить пашню у богатого мужика, чтобы только накормили меня хлебом. Вот в какой нужде воспитывался я”.
   И кто бы мог “подумать тогда, — пишет один из исследователей жизни святителя Тихона, — смотря на этого босого, загорелого, в простой холщевой рубашке мальчика, который, наравне с крестьянскими детьми, с вожжами в руках, ведет по пашне деревенскую лошадь с бороной и понукая ее, сам едва успевая следовать за нею по комкам неразбитой земли, — кто мог подумать тогда, что из этого мальчика выйдет впоследствии возделыватель нивы сердец человеческих великий светильник Русской Церкви!”.
   Из всей последующей жизни святителя, а также из сочинений его можно видеть, какой отпечаток наложило на него это время. Возвеличенный Богом, он оставался скромным, доступным, на всю жизнь сохранил сочувствие к простому народу, хорошо зная его нужды.
   Условия семейной жизни способствовали формированию у отрока таких черт характера, как сосредоточенность, постоянная серьезная настроенность, трудолюбие. Здесь же в семье он впервые узнал и христианские добродетели: кротость, смирение, терпение, преданность воле Божией и, наконец, любовь, которая постоянно проявлялась во взаимоотношениях членов семьи Кирилловых, а также в их отношении к Матери-Церкви. Именно любовь спасла отрока Тимофея от участи ямщика и от участи военнослужащего, как об этом будет сказано ниже.
   Все члены семьи предпочитали суровую и трудную жизнь церковнослужителя обеспеченной жизни мирянина. Именно в семье будущий святитель учился христианскому милосердию, ставшему впоследствии основой его жизни.
   Уже в детские годы Тимофей обладал высокой духовной зрелостью. “Он обыкновенно избегал детских игр и любил говорить только о божественном, причем его отзывчивая душа горячо воспринимала всякую беду людскую: и лихую болезнь, и нищету неисходную, и всякую неправду… В воскресные дни и праздники маленький Тимофей, разрядившись в новенькие лапотки, раньше всех являлся в Короцкую церковь и бывал очень счастлив, если ему удавалось или как-нибудь услужить священнику в алтаре, или что-нибудь прочитать или пропеть в церкви”.
2. Период учебы
   В начале 1737 г. (4 февраля и 5 марта) были изданы два указа императрицы Анны Иоанновны, согласно которым все молодые люди духовного происхождения, если они не имели образования и не учились в данное время в школе, должны были поступить на службу в армию. Кроме того, молодым людям запрещалось идти в монастырь или выйти из духовного сословия. Только овдовевшим священникам или отслужившим солдатам разрешалась монашеская жизнь. Синоду также предписывалось проконтролировать духовные школы и всех учеников подходящего возраста и неспособных к учению отдавать на военную службу. Эти указы, особенно строго исполнявшиеся в Новгородской епархии, побудили многих родителей из духовного сословия отдавать своих детей в духовную славянскую школу при Новгородском архиерейском доме. Мать Тимофея также решила устроить туда своего сына, но наплыв желающих был так велик (в училище собралось до тысячи мальчиков всякого возраста), что для бедного сына дьячка и сироты Тимофея не нашлось в этой школе места. Бедность, тяжелые условия существования вынудили мать предоставить сына на усмотрение начальства. Тимофей Кириллов был назначен к исключению из духовного звания и определен в военную арифметическую школу. Но и опять любовь братская спасла его. Другой старший брат Тимофея — Петр, бывший причетником в Новгороде, сжалился над своим братом и упросил духовное начальство принять отрока в училище, обещая содержать его на собственном иждивении. Его просьба была принята, и 11 декабря 1738 года Тимофей под фамилией Савельев (по имени отца) был включен в число учеников славянской школы при архиерейском доме. Так начался новый период в жизни отрока Тимофея.
   Нелегко было мальчику учиться. С одной стороны, затруднения заключались в том, что на тысячу учеников было только два учителя, а с другой — брат его Петр, обремененный семейством, сам нуждался и оказать Тимофею серьезную материальную поддержку не мог. Вот почему отрок значительную часть времени тратил на работу, чтобы поддержать себя и тем самым облегчить положение брата. Вот как об этом пишет один из первых авторов жития святителя Тихона: “Тимофей, начав учиться в школе, упражнялся и дома под наблюдением брата в чтении полезных книг, а в свободные часы приобретал сам себе пропитание, нанимаясь у огородников копать гряды”.
   А вскоре после поступления в училище Тимофей лишился матери, скончавшейся в Новгороде. О дальнейших отношениях его с братьями в жизнеописаниях не говорится. Безусловно, он посещал их, но это было очень редко. Все свое время юноша проводил в стенах училища, а позже семинарии.
   В 1740 г. в Новгород епархиальным архиереем был назначен Вологодский епископ Амвросий (Юшкевич). Заботясь о духовном просвещении, он вызвал из Киева ученого монаха Иннокентия Мигалевича и поручил ему устроить семинарию в Новгороде. В тот же год училище было преобразовано в семинарию, которая была переведена из архиерейского дома в монастырь святого Антония Римлянина. Для обучения в семинарии из большого числа учеников училища были выбраны только лучшие, причем 200 человек, среди них и Тимофей Савельев, были определены на казенное содержание. В материальном отношении Тимофею стало легче. Об одежде, обуви, пище он теперь не беспокоился, однако этого было недостаточно для удовлетворения его потребностей. Так, например, ему приходилось продавать половину своего хлеба и на вырученные деньги покупать свечи, чтобы прочитать полезную книгу, которая привлекала его внимание и которую не удавалось прочитать днем, в часы классных занятий. Об этом вспоминает и сам святитель: “В семинарии… я начал продолжать учение на казенном коште и терпел великую нужду, по недостатку потребного к содержанию себя; и так бывало, когда получу казенный хлеб, то из онаго половину оставлю для продовольствия себе, а другую половину продам: куплю свечу, с нею сяду за печку и читаю книжку”. Этот пример ярко показывает прилежание и любознательность юного семинариста, жертвующего ради знаний телесным довольством.
   Во время учения в семинарии Тимофей резко отличался от своих товарищей строго благочестивым настроением души: он был внутренне сосредоточенным, молитвенно настроенным, благоговейным ко всему святому. Нельзя сказать, что Тимофей Савельев был единственным человеком такого склада, но, возможно, не было случая, чтобы родственные души сблизились, и мальчик оказался в одиночестве, хотя впоследствии у него и появился друг в лице Стефана Лаговского. Одиночество, в свою очередь, сохранило его от дурных примеров; сохранило те замечательные черты характера, которые он приобрел в семье. Именно одиночество оказалось той благодатной почвой, на которой укрепился его внутренний подвиг, а вся его жизнь стала непрерывным предстоянием Богу.
   К сожалению, как это часто бывает в детской среде, его товарищи часто шутили и смеялись над его простотой, смирением и бедностью. Иногда они брали лапти и, махая ими перед Тимофеем, приговаривали: “Величаем тя”… “Как не кажется эта шалость ребяческою и глупою, — пишет один из жизнеописателей, — тем не менее она заслуживает того, чтобы о ней было упомянуто, так как предчувствие товарищей действительно впоследствии оправдалось: им пришлось кадить ему настоящим образом, уже не в шутку, а серьезно”. Впоследствии, когда святитель Тихон был посвящен в сан епископа и приехал в Новгород, в соборе для принятия святительского благословения собралось, по обычаю, местное духовенство. Среди них были и бывшие соученики. Во время встречи святитель сказал им со своей обычной сердечной и добродушной улыбкой: “Вы, братцы, смеялись надо мной, когда мы были в семинарии малолетними детьми, и отопками на меня махали, а теперь и кадилами будете кадить”. “Прости, Владыко святый”, — заговорили те. Но святитель успокоил их ласковым словом, приговаривая: “Я шутя вам говорю, братцы”.
   Несмотря на все нужды, Тимофей Савельев всегда был в числе лучших учеников. От природы умный и прилежный, он успешно переходил в высшие классы и занимался с таким усердием, что ему, ученику богословского класса, доверили преподавание греческого языка (с сентября 1750 года). Сначала ему по неизвестным причинам не было назначено жалованье, в то время как другие учителя из учеников получали его. Поэтому в июне 1751 года Тимофей Савельев подал прошение Преосвященному Стефану, в котором просил определить ему жалованье, “какое его архипастырской воле угодно будет, и оное за прошедшую сентябрьскую и январскую трети выдать”. Преосвященный Стефан, выяснив, что Савельев прилежно исполняет ученические и учительские обязанности, наложил на прошении резолюцию: “Производить как денежное, так и хлебное (жалованье) против нижней латинской школы учителя, из учеников определенного, и из означенного им месяца и числа заслуженное выдать”.
   По словам священника Т. Попова, в этой резолюции впервые фамилия Тимофея названа Соколовский. Согласно этой резолюции, учитель греческого языка из учеников Тимофей Соколовский получал жалованье 50 руб. и 9 четвертей ржи в год.
   Как преподаватель греческого языка Тимофей Савельевич должен был уделять особое внимание изучению греческой святоотеческой литературы. В книгах святых отцов глубоко запечатлен дух истинного христианства. К этим спасительным истинам тяготела душа Тимофея и в них находила себе духовную, пищу. Кроме того, знание и преподавание греческого языка вместе с изучением творений святых отцов давали возможность восполнить недостатки семинарского образования.
   Только на 30-м году своей жизни Тимофей Савельевич Соколовский окончил семинарию. Может показаться непонятным, почему Тимофей Соколовский при своих дарованиях и старании долго учился в семинарии (1740—54 гг. — 14 лет). Причина, прежде всего, в том, что семинария во время его учения только начинала свое существование. Поэтому в некоторых классах по необходимости приходилось оставаться не один год. Вот как описывает путь постепенного прохождения классов в Новгородской семинарии автор книги “Жития св. Тихона”: “Год провел он, Тимофей, в синтаксисе, год в поэзии, четыре года в риторике, потому что высшие классы еще не были открыты. Учителем у него до 1743 года был префект Иннокентий Мигалевич, а потом, с 1743 до 1746 г. иеромонах Иосиф Ямбицкий. У него же и потом у Павла Сопковского (в иночестве Парфения) он учился греческому языку, в знании которого так успел, что был преемником его в звании учителя этого языка. Архиепископ Стефан, вступивший на Новгородскую кафедру в 1745 году, обратил особенное внимание на семинарию и открыл философский класс. В этот класс переведен был в 1746 году и Тимофей Савельевич. В сентябре 1748 года Преосвященный Стефан открыл в семинарии богословский класс, поручив преподавание богословия учителю философии Иосифу Ямбицкому. Но этот учитель, о котором святитель Тихон всегда вспоминал с уважением и сожалением, скончался в декабре того же года, и ученики богословия, за неимением наставника, опять обращены в философский класс, где пробыли до 1750 года”.
   В 1750 г. ректором семинарии становится иеромонах Иоасаф Миткевич. Он возобновил курс богословия, который преподавал сам. Через четыре года, 15 июля 1754 г., Тимофей Савельевич Соколовский закончил курс обучения и оставлен при семинарии учителем риторики.
   За весь четырнадцатилетний период пребывания в семинарии Тимофей, как замечает один из ученых его жизнеописателей митрополит Евгений (Болховитинов), “всегда (был) в числе учеников, наипаче преуспевавших”. В ведомости за 1747 год “о учениках школы греческой, кто как с них выучился и с какой школы”, ученик “школы философии” Тимофей Савельев отмечен: “изрядно выучился”, а в разрядном списке успевающих он значился под № 5. Об усердии и стремлении Тимофея к знаниям свидетельствует тот факт, что изучению греческого языка, необязательного предмета в числе семинарских наук, он посвящал свободные часы, посещая вторично после двухгодичного изучения риторический и философский курсы (1744—1749). Архиепископ Стефан, назначая Тимофея Соколовского учителем греческого языка, отметил в нем “как в ученическом, так и в учительском звании прилежное рачение, также и добропорядочное житие”.
   Насколько искусным оказался Тимофей Соколовский в знании греческого языка, можно судить по следующим обстоятельствам: во-первых, Тимофей одновременно совмещал обязанности ученика и учителя, а во-вторых, он довольно быстро подготовил себе преемника по семинарской кафедре, своего ученика Феодора Сотского, который впоследствии стал видным официальным переводчиком с греческого языка при Св. Синоде.
   Прекрасному знанию греческого языка, глубокому пониманию Священного Писания, всестороннему знакомству с святоотеческой письменностью — всеми этими сокровищами святитель Тихон обязан исключительно своему пребыванию в семинарии. По мере развития духовных сил перед Тимофеем, терпеливым и трудолюбивым, постепенно открывалась вся глубина тогдашнего богословского образования. Трудолюбие и терпение, эти христианские добродетели русской души, были неотъемлемыми чертами святителя Тихона еще в раннем детстве. В школе же, под влиянием благоприятных условий, они стали господствующими качествами его личности. Хотя в его время, даже “в самой семинарии, воспитавшей святителя, преобладала над всем схоластическая ученость, когда между словом и делом, между мыслило и действительностью не было ничего почти общего, когда о многом и очень хорошо говорили, но очень мало или же совсем ничего не делали”, святитель умел стать выше этого. Он постепенно возвышался, умудрялся и обогащался духовыми познаниями, и поэтому ему были совершенно чужды схоластика, расхождение слова и дела.
   Вступая в самостоятельную жизнь, Тимофей Савельевич Соколовский не был молодым неопытным юношей, не укрепившимся в своих правилах и понятиях. Напротив, это был муж, предначавший путь тесной жизни, исполненной лишении, скорбей и трудов, муж, устремлявший свой испытующий взор внутрь самого себя, стремившийся к самопознанию. Жизнь в школе была для него временем искуса и послушания, временем приготовления к высшему служению.

Глава II. Педагогическая и административная деятельность в духовных школах

1. Начало преподавательской деятельности
   В первый год своей учительской деятельности Тимофей Савельевич Соколовский совмещал преподавание двух предметов: риторики и греческого языка. Но через год он передал преподавание греческого языка своему ученику Феодору Сотскому.
   Молодого учителя, отличавшегося необыкновенной сердечностью, скромностью и благочестивой жизнью, все очень любили и уважали: и ученики, и семинарское начальство, и новгородские Преосвященные. Его бедные родные стали надеяться и уповать на его духовную и материальную помощь. Они стали уговаривать его вступить в брак и искать священнического места. Но не к этому стремилась душа благочестивого Тимофея. Он любил родных и делал для них все, что мог при своих скудных средствах. Так, Тимофей взял на свое содержание старшую сестру, вдовствовавшую в крайней бедности и зарабатывавшую себе на скудное пропитание тяжелым трудом поломойки у богатых людей.
   О жизни Тимофея Соколовского во время его учительства в семинарии известно очень мало, но все исследователи отмечают, что святитель в этот ранний период своей жизни постигал умом и сердцем Бога, изучал дивные пути Его Промысла и стремился к иноческому подвижничеству и богомыслию. Несколько случаев, о которых святитель Тихон вспоминал впоследствии, дают возможность несколько проникнуть в его духовную жизнь и отчасти понять предначатие им того духовного преуспеяния в подвижнической жизни, какое он проявил в себе впоследствии.
   Господь, видя в нем ревностного исполнителя Своих законов, постоянно пребывал с ним Своею благодатию и в любых обстоятельствах земной жизни поддерживал его, умудрял и охранял. Об этой милости Божией, сохранявшей неоднократно ему жизнь, свидетельствуют некоторые случаи. “Когда я был учителем, — рассказывал о себе святитель, — архимандрит Александре-Свирского монастыря пригласил нас, учителей, к себе в гости… По приезде в монастырь я один из любопытства пошел на колокольню осмотреть окрестности монастыря, которые точно прекрасны. Не опробовав перил, оперся на них, а они вдруг упали на землю, меня же будто кто толкнул назад, и я упал к колоколам полумертвым. Едва опомнясь, с трудом мог я сойти с колокольни и дойти до архимандричьей келлии. “Что ты изменился в лице, Тимофей Савельевич? — спрашивали товарищи. — Посмотри в зеркало, братец, ты похож на мертвеца”. Я отвечал им: “Пожалуйте чашку чаю и после того скажу”. Напившись чаю, повел их к колокольне, — там перила лежали разбитые вдребезги. “Так и мне бы быть разбиту”, — сказал я”.
   Известен и другой случай, когда опасность угрожала жизни святителя. Однажды ехал он верхом на лошади; вдруг она вышла из повиновения и стала вести себя крайне беспокойно, так что седло съехало и святитель упал на землю, причем одна нога его запуталась в стремени. Опасность была очевидная, но Господь и здесь сохранил его: взбесившаяся лошадь вдруг остановилась, как будто усмиренная кем-то, и Тимофей выпутался из стремени и остался невредимым. Так Господь дивно сохранял Своего избранника.
   Эти случаи имели сильное влияние на благочестивого Тимофея, так как они напоминали ему о близкой и неизбежной для каждого человека смерти, о непрочности всего земного и о необходимости постоянно быть готовым к переходу в вечность. Все это еще более укрепляло его желание послужить Богу в монашеском чине.
2. Пострижение в монашество и назначение на должность инспектора
   Но и не облеченный еще в иноческий образ, Тимофей Савельевич проводил жизнь монашескую. Он любил в ночное время заниматься чтением святоотеческих книг или душеполезными размышлениями и молитвою. Однажды тихой майской ночью, находясь в богомыслии, он вышел на крыльцо своей келлии, где сподобился узреть благодатное видение, о котором святитель часто рассказывал в конце своей жизни: “Вдруг передо мною как бы разверзлись небеса, и увидел я такое сияние и свет, что бренным языком сказать и умом понять невозможно. Это было только на краткое время, небо опять приняло естественный вид: я от того видения более горячее возымел желание к уединенной жизни и долго после того чувствовал удовольствие и восхищался умом, и ныне, — прибавил он, — когда вспомню, то ощущаю в сердце моем некое веселие и радость”.
   После этого Тимофей Савельевич окончательно утвердился в своем намерении посвятить свою жизнь иноческим подвигам. Он, вероятно, давно бы исполнил свое желание, если бы не то обстоятельство, что после умершего в 1753 году архиепископа Стефана новгородская паства четыре года оставалась без архиерея. В 1757 году Новгородским архиепископом был назначен Димитрий Сеченов. Тимофей Соколовский вместе со своим товарищем Стефаном Лаговским немедленно подали архипастырю прошение о пострижении в монашество. 10 апреля 1758 года, в Лазареву субботу, в семинарском храме Антониева монастыря ректором семинарии архимандритом Парфением Сопковским (впоследствии еп. Смоленским) оба они были пострижены в иноки, причем Соколовский получил иноческое имя Тихона (в честь св. Тихона, еп. Амафунтского), а Стефан — Симона. Через две недели они уехали в Петербург, где архиепископ Димитрий, бывший в то время членом Синода и поэтому живший в Петербурге, на Фоминой неделе посвятил новых иноков в сан иеродиакона. Симон был рукоположен в сан иеромонаха, а вскоре Тихон — летом того же года. Ему было тогда 34 год.
   В 1758 году ректором Новгородской семинарии был назначен иеромонах Симон (Лаговский). 27 августа этого года иеромонах Тихон был переведен на должность преподавателя философии. 3 февраля 1759 года он занял административный пост инспектора Новгородской семинарии и участвовал в делах правления “семинарской конторы”.
3. Святитель Тихон — ректор Тверской семинарии.
   Хиротония во епископа Но только полгода пришлось ему трудиться на этом поприще. Дарования, ум и добродетели святителя Тихона были хорошо известны некоторым архипастырям, и каждый из них желал видеть его в своей епархии. Так епископ Тверской, Преосвященный Афанасий, особенно настойчиво добивался перевода его в свою епархию. Его усилия увенчались успехом, и указом Святейшего Синода от 26 августа 1759 года иеромонах Тихон назначен был в распоряжение Тверского епископа. Он был уволен в Тверскую епархию “к определению, по рассмотрению тамошнего Преосвященного, к лучшему пред сим, в коем он находился, послушанию”. Несмотря на малый срок пребывания Тихона в монашестве, еп. Афанасий сделал его сначала настоятелем и архимандритом Желтикова монастыря, а потом, в том же 1759 г., настоятелем Отроча монастыря, ректором Тверской семинарии и преподавателем богословия, а вместе с этим членом Духовной Консистории. Характеризуя деятельность святителя Тихона в это время, В. Колосов, автор исследования по истории Тверской семинарии, пишет: “Время управления Тверской семинарией святителем Тихоном представляет самую светлую и замечательную страницу в истории семинарии. Новый ректор Тверской семинарии (архимандрит Тихон (Соколовский). — А.И.) принадлежал к числу первых великороссов, своими талантами достигших высших степеней церковной иерархии… Но, к сожалению, до нашего времени не сохранилось никаких документов относительно управления архимандрита Тихона Тверской семинарией… Дошли лишь предания о полном любви отношении святителя Тихона к ученикам и отеческой мягкости его к ним… Пожар 1763 года, истребивший множество консисторских дел, лишил нас возможности ближе ознакомиться с деятельностью этого святителя”.
   По словам другого автора, святитель Тихон умел “новое вино” вливать “в ветхие мехи”. Это выражалось в том, что он старался воздействовать на сердца слушателей, излагая православное учение о догматах веры ясно и понятно. Основываясь на Священном Писании и святоотеческом учении и не вдаваясь в сухую, отвлеченную от жизни схоластику, он стремился возбудить в учениках любовь к святой истине и делал все, чтобы эти знания легли в основу их христианской жизни и деятельности.
   По мнению большинства исследователей жизненного пути святого, в семинарии было положено начало сочинению “Об истинном христианстве”, которое было дополнено и окончательно завершено в Задонске на покое. Иного мнения по этому вопросу придерживается священник Т. Попов, автор работы о святителе Тихоне и его нравоучениях. Вот что он пишет по этому поводу: “Весьма трудно предположить, как это делают многие исследователи, что будто бы уже в Твери если не написаны лекции, то составлены те фолианты, какие послужили якобы основою при писании в Задонске сочинения “Об истинном христианстве”. Сочинение “Об истинном христианстве” явилось результатом долгого жизненного опыта, кропотливого усидчивого труда, плодом серьезных пастырских переживаний и никоим образом не могло быть ни осуществлено…ни даже предначертано в своих общих основах и вариантах… в условиях жизни Тверской работы”. Хотя священник Т. Попов и утверждает, что труд “Об истинном христианстве” создавался только в период пребывания святого отца на покое, обосновывая свое мнение найденной им рукописью, однако с этим мнением согласиться трудно. Во-первых, невозможно предположить, чтобы сохранились какие-либо рукописи святителя Тихона, а тем более такой фундаментальный труд, как лекции по нравственному богословию, которые бы не вошли в издание его творений. Такая рукопись не могла бы остаться незамеченной юбилейной комиссией Воронежского историко-археологического комитета, которая поставила перед собой цель — найти все, относящееся к жизни и деятельности святителя Тихона, и, в первую очередь, безусловно, исследовала архивы самого г. Воронежа. Во-вторых, несостоятельность выводов священника Т. Попова подтверждается и данными, относящимися к статье святителя “О грехе” (I т.). В примечании к этой статье сказано, что она представляет собой отрывок из уроков, прочитанных святым отцом в Тверской семинарии, и напечатана в полном собрании сочинений по рукописи самого святителя Тихона (более подробно об этом см.: “Творения”, примечания, стр. XIII). Непонятно, почему священник Т. Попов пренебрег данными сведениями. Кроме того, о том, что свое сочинение святитель начал еще в семинарии, говорит протоиерей Г. Флоровский.
   Ревностно исполняя послушание руководителя духовной школы, святитель Тихон никогда не мечтал о высшей иерархической степени. Он смиренно трудился на предоставленном ему поприще, отдавая свободное от трудов время богомыслию и подвигам благочестия. Как и раньше, у святого отца было намерение удалиться куда-либо в пустынный монастырь и вместе с братией проводить уединенную жизнь. Вот как он сам впоследствии рассказывал об этом: “Я никогда и не мыслил о важном сане… У меня были мысли непременно куда-нибудь удалиться в пустынный монастырь, постричься в монахи и проводить уединенную жизнь… Близ г. Твери была монастырская вотчина и при ней роща; положение места — прекрасное и уединенное; я имел намерение в этой роще выстроить себе келлию для уединения”.
   Но Промысл Божий судил иначе. Однажды, в день Пасхи, на Божественной литургии во время пения Херувимской песни Тихон подошел вместе с другими священнослужителями к архиерею, который вынимал частицы из просфор у жертвенника. “Помяни мя, Владыко святый”, — сказал Тихон по обычаю архиерейской службы архиерею, целуя его в плечо. Преосвященный Афанасий, и сам того не замечая, ответил: “Епископство твое да помянет Господь Бог во Царствии Своем”. Смиренный Тихон смутился, но архипастырь, заметив свою ошибку, с улыбкой сказал ему: “Дай Бог вам быть епископом!” Как выяснилось позже, в этот самый день первенствующий член Св. Синода митрополит Димитрий (Сеченов) вместе с Смоленским епископом Епифанием избирали викария для Новгородской епархии. Уже написаны были имена семи кандидатов, выбор которых должен был состояться, как Смоленский епископ сказал митрополиту: “Прикажите написать жребий тверского ректора Тихона”. Митрополит отвечал: “Он еще молод, время не ушло”, — однако имя его было написано. Три раза кидали жребий, и три раза выпадал жребий Тихона. “Ну, знать, так Богу угодно, — сказал митрополит. — Я не туда назначал его”. После митрополит Димитрий сам говорил Тихону: “Я имел намерение перевести тебя в Троицкую лавру архимандритом”. В то время такое назначение имело большое значение, так как соединялось с правом быть членом Святейшего Синода.
   В памяти святителя Тихона сохранились обстоятельства, при которых он получил указ о назначении в сан епископа. Вспоминая об этом, он говорил: “Однажды…весной, в день субботний, я…пришел в церковь и стал на своем месте. Вскорости пришел ко мне от архиерея сторож и говорит: “Отец ректор, пожалуйте к его Преосвященству”. Я ему сказал: “Вот, отслушаю вечерню, тотчас же и явлюсь к его Преосвященству”. Но посланный не успел выйти из монастыря, в ту же минуту приходит и другой сторож и говорит: “Извольте скорее ехать”. И я, не дослушав вечерни, поехал в архиерейский дом; но, дорогой едучи, чувствовал в сердце своем и печаль и радость, ибо некоторые из архиерейского дома, как-то: эконом и прочие, были недоброжелательны ко мне, и думал: нет ли от них каких-либо клевет на меня архиерею. По приезде же я вошел к нему с торопливостью в переднюю келлию и говорю келейнику: “Доложи его преосвященству, что я приехал”. Но в ту же минуту вышел преосвященный и говорит мне приветственно: “Прошу покорно, отец ректор, — поздравляю вас епископом”, — и дал мне синодальный указ; сам же заплакал: “Жаль-де мне расставаться с вами, — говорит мне, — вы немедленно сдайте монастырь и отправляйтесь в Петербург”. Новонареченному епископу оставалось покориться Божию о нем промышлению и отвечать: “Благодарю, приемлю и нимало вопреки глаголю”. Сдав монастырь, он немедленно отправился в Петербург. 13 мая 1761 г. в Петропавловском соборе состоялась хиротония бывшего ректора Тверской семинарии во епископа городов Кексгольма и Ладоги, с тем чтобы, управляя Хутынским монастырем, быть викарием архиепископа Новгородског. Так на 37-м году своей жизни, через 7 лет по окончании семинарского курса и через три года после принятия монашества, Тихон, по высшему распоряжению Архиерея Небесного, Господа Иисуса Христа, облечен саном и властию архиерея земного. “Несмотря на свои молодые для епископского служения годы… — говорит П. Кратиров, — он был уже вполне зрелый муж, прошедший не только курс семинарских наук, но и жизненную школу со всевозможными ее лишениями, скорбями и трудами, закаливший в этих последних свою энергию и привыкший к разного рода самоограничениям. Но, что важнее всего, святитель был человек благочестиво настроенный, уже сам прочно стоявший на том спасительном пути, по которому должен был вести свою богодарованную паству”.
   Сразу после хиротонии епископ Тихон отправился в Новгород. Между тем из Синода был послан в Новгород указ, чтобы новгородское духовенство встретило своего архипастыря с подобающей честью, “что и было выполнено при колокольном звоне”. На эту встречу собралось очень много людей, желающих видеть своего святителя, который не так давно был учеником и учителем местной семинарии и которого издавна все привыкли уважать за его истинно благочестивую жизнь. Эта встреча произвела трогательное впечатление на смиренную душу Тихона и надолго сохранилась в его памяти. “Случилось, — рассказывал, между прочим, святитель своему келейнику, — что между народом находилась, смотря на церемонию, и сестра моя родная, которая прежде вдовствовала в крайней бедности… Поутру же послал я за ней коляску, а она, приехавши, и не смеет войти ко мне в келлию. Я, отворяя двери, сказал ей: “Пожалуй, сестрица”, — и она, залившись слезами, вошла ко мне. “О чем ты плачешь, сестрица?” — спросил я. “Я плачу, — отвечала она мне, — от великой радости, братец! Вспомните, в какой мы бедности воспитывались при матушке, что, бывало, не имели и дневной пищи; а теперь вижу вас в таком высоком сане!”…Я говорю ей: “Сестрица, ты почаще посещай меня, теперь есть на чем вам приехать ко мне; у меня есть прислуга, лошади и коляска для вас”. А она сказала: “Благодарствую, братец, но иногда и наскучу вам частым приездом”. — “Нет, родная, — сказал я ей, — я никогда не соскучу твоим посещением, я сердечно тебя люблю и почитаю”. Но недолго сестра святителя Тихона наслаждалась своей радостью и такой трогательной братской любовью: через месяц она умерла, и сам святитель отпевал ее, проливая обильные слезы над ее гробом.
   Деятельность святителя Тихона в должности викария свидетельствовала о его административной мудрости и самостоятельности. Поскольку архиепископ Новгородский Димитрий постоянно находился в столице, то фактически всеми делами епархии управлял один викарный епископ. Уже 16 июля 1762 года, т. е. через год после назначения на викариатство, в Св. Синоде было решено предоставить Преосвященному Тихону самостоятельную Костромскую кафедру. На имя Новгородского архиепископа был послан указ, но, по мнению одного из исследователей жизни святителя Тихона, этот указ был задержан, возможно, архиепископом Димитрием и не исполнен.
   В июне 1762 года во главе государства стала императрица Екатерина II. Ее коронация должна была состояться в августе в древней столице Москве. Двор, государственные деятели и высшее духовенство (Св. Синод в полном составе) должны были принимать участие в предстоящих торжествах. Для управления текущими делами Церкви на пост председателя Синодальной конторы было решено назначить викария Новгородского епископа Тихона. Данное назначение еще раз свидетельствует о его способности самостоятельно и умело решать вопросы церковной жизни. Между тем 1 января 1763 года скончался Воронежский Преосвященный Иоанникий (Павлуцкий). Святейший Синод на должность епископа Воронежского вместо Преосвященного Иоанникия представил следующих кандидатов: Варлаама, архимандрита Донского монастыря, и Симона, архимандрита Кирилло-Белозерского монастыря, особенно рекомендуя первого. На этом докладе императрица Екатерина II 3 февраля 1763 года написала своей рукой: “Быть епископом Воронежским викарию Новгородскому”. 14 марта был издан указ о назначении Преосвященного Тихона епископом Воронежским. В то же время императрица выразила желание, чтобы епископ Тихон по дороге в свою новую епархию остановился в Москве и присутствовал на последнем совещании в суде над Арсением Мацеевичем.
   В конце апреля 1763 г. святитель Тихон отправился в Москву, а 14 мая прибыл в свою новую епархию и остановился в загородном Воронежском Троицком архиерейском доме. Святитель Тихон был одиннадцатым епископом на Воронежской кафедре.

Глава III. Деятельность святителя Тихона на Воронежской кафедре

1. Прибытие на кафедру и знакомство с обстановкой
   Трудное бремя было возложено на святителя Тихона с назначением его на должность епископа Воронежского. Бремя это усугублялось тем, что он прибыл в Воронеж с резко ухудшившимся состоянием здоровья. Церемония лишения духовного сана епископа Арсения произвела на святителя Тихона тяжелое впечатление; он испытал даже нервное потрясение: у него были головокружения, тряслись руки, и временами он терял сознание. Сильные головные боли продолжались в дороге из Москвы. Даже спустя несколько месяцев здоровье его не восстановилось. Вследствие этого он решил просить Св. Синод об увольнении его по болезни от епархиального управления. “Как из Москвы выехал я болен, — писал он в прошении от 7 августа 1763 г., — так и ныне нахожусь в той же болезни, еще и паче, — которую как внутри себя, так и в голове чувствую, почему и литургии служить и прочих дел по должности отправлять не в состоянии, — ибо почасту как кроме служения, так и в служении обморок находит, о чем как служащие со мною, так и прочие засвидетельствовать могут. Того ради Вашему Святейшеству о сем донести всепокорнейше прошу, дабы соблаговолено было меня от епархии уволить, дабы мне в неотправлении должности своей, как пред Богом, так и пред Вашим Святейшеством, ответу не дать, — а определить в келлию поблизости, в Троицкую Сергиеву Лавру, на какой Ваше Святейшество соблаговолите”. В ответ на эту просьбу Св. Синод посоветовал Тихону обратиться к помощи врачей, в надежде на то, что его молодые годы помогут ему освободиться от болезни. Таким образом, несмотря на недуги, святитель Тихон должен был продолжать свое служение, не жалея сил, как того требовало глубокое осознание своих архипастырских обязанностей.
   Не менее удручающе подействовало на святителя весьма плачевное состояние его епархии. Вследствие обширности территории, разнородности национального и социального состава населения, малообразованности духовенства и народа, отсутствия хороших духовных училищ, скудости средств архиерейского дома Воронежская епархия была одной из труднейших в то время для церковного управления. На территории Войска Донского население епархии сложилось в основном из случайных поселений беглых людей и раскольников. В подавляющем большинстве духовенство состояло из людей малообразованных или совсем необразованных; а народ хотя и отличался простотой образа жизни, но был мало сведущ в православной вере. Несмотря на многочисленное население епархии, она была едва ли не самой беднейшей.
2. Благоустройство и строительство храмов г. Воронежа
   При первом знакомстве с Воронежем святителя поразила ветхость и запущенность церковных строений. Сам город еще не оправился от разрушительных пожаров 1748—1761 годов. Сильно пострадавший собор находился в совершенно плачевном состоянии: наружный и внутренний виды храма были крайне ветхи: позолота на куполах стерлась и главы почернели; многоярусный старинный иконостас обветшал, позолота и серебро на его столбах и резьбе полиняли, иконы как в нижних, так и в других ярусах были значительно повреждены, оклады местами отстали от досок, алебастровая работа по стенам отвалилась, а соборная ризница остро нуждалась в новых одеждах. Подобная запущенность царила и вокруг храма, и вокруг архиерейского дома: каменная ограда местами не окончена, местами — не выведена выше фундамента, а там, где стены были уже выведены, покачнулась и повалилась. При торжественном входе в кафедральный Благовещенский собор архипастыря встретил звон малых колоколов, потому что большие были разбиты. Святителю Тихону этот звон казался печальным и сильно отличающимся от красочных, глубоких и музыкальных звуков северных колоколов. Все требовало ремонта и больших издержек. Вот как писал об этом сам святитель в докладе Св. Синоду: “По прибытии моем в Воронеж я нашел, что архиерейский дом строением не окончен, как и судейская при Консистории камера, и около дома ограда каменная на 111 саженях, да семинарские училищные покои, сенные здания обветшали и требуют починки, также в соборной архиерепрестольной Благовещения Пресвятыя Богородицы церкви иконостас, святые иконы и ризница весьма обветшали; притом же колокол в 300, второй во 120, третий в 15 пуд, в пожарный случай разбиты. А чем бы оное все исправить, таковых сумм в оном архиерейском доме не находится…” Святитель просил Св. Синод, чтобы оставшиеся после его предшественника, епископа Иоанникия, деньги — около шести тысяч рублей, — которые как частная собственность сдавались в Коллегию экономии, были отданы на необходимые работы, тем более что сам епископ Иоанникий в частных записках уже назначил более половины этой суммы на ремонт архиерейского дома.
   Согласно этому прошению, Синод немедленно, в том же году, послал указы: один в Воронеж, в котором предписывалось составить комиссию для составления описи всего, что пришло в ветхость, и примерной сметы на исправление и ремонт; другой — в Коллегию экономии; в этом указе предписывалось оставшиеся после Преосвященного Иоанникия деньги отпустить на епархиальные нужды. По первому указу комиссия в скором времени составила подробную опись и смету, по которой на исправление всех недостатков требовалось 12 тысяч рублей. Коллегия же экономии в ответ сообщила, что без личного разрешения императрицы деньги не могут быть отпущены. По словам одного из жизнеописателей, “после этого все дело было представлено на высочайшее рассмотрение, где оно слишком замедлилось”. Святитель Тихон в феврале 1766 г. снова подал прошение в Св. Синод об исполнении его просьбы; в ответ он получил указ, датированный 15 сентября, которым предписывалось обратиться ему по этому делу, помимо Св. Синода, прямо в Коллегию экономии. Этим и кончилась вся переписка Преосвященного Тихона с правительством о суммах, оставшихся от его предшественника.
   Но еще в середине 1764 г., не ожидая окончательного решения финансового вопроса, святитель снова обращается в Синод за разрешением построить в г. Воронеже теплый кафедральный собор в честь Архистратига Божия Михаила и прочих бесплотных сил, а тем временем он решил начать сбор добровольных пожертвований, который проходил настолько успешно, что уже в 1765 году был заложен фундамент, а в 1767 году собор был построен (освящение собора совершено в конце 1768 г. преемником святителя Тихона на Воронежской кафедре).
3. Искоренение недостатков среди церковного клира
   Но не строительство и реставрационные работы были главным в епархиальной деятельности святителя Тихона. Всю свою деятельность он направил на созидание и украшение храмов Божиих в сердцах своей паствы. Его первое впечатление от знакомства с местным духовенством было малоутешительным. Он был поражен тем, что многие становятся священнослужителями не по призванию и пребывают в невежестве, пьянстве, ссорах и небрежно исполняют свои обязанности. Исследователи, изучавшие данный вопрос по архивам Воронежской духовной консистории, свидетельствуют, что жизнь воронежской паствы в этот период характеризуется только с отрицательной стороны. О причинах такого состояния духовенства епархии повествует П. Кратиров: “Уровень умственного, духовного и общественного положения современного святителю духовенства состоял очень невысоко и разве немного только возвышался над состоянием невежественной массы. Происходя из простого народа и разделяя присущие ему недостатки, духовные лица ограничивались в умственном развитии только одной грамотностью… Пороки мирян, как-то: грубость нравов, пристрастие к вину, суеверие, увлечение расколом и др. были вместе с тем пороками и самого духовенства… нечего было и думать при таком состоянии духовенства о каком бы то ни было нравственном влиянии его на пасомых. Служили духовные “не ради Иисуса, а ради хлеба куса”, и вся их деятельность ограничивалась только плохим требоисправлением”.
   Вот почему основное внимание богомудрый святитель обратил на пастырей. Он придавал большое значение богоучрежденным пастырям в жизни христианского общества. По святителю Тихону, для христиан они то же, что как “пастух для стада”, что “голова для прочих членов тела”. Пастырь — это “свеча, горящая в нощи и освещающая путь”, “слепым вождь”, “заблудшим наставник”, “ангел, возвещающий волю Отца Небесного”. Назначение пастырей состоит не в том только, чтобы одним лишь учением указывать путь спасения пасомым, но и в том, чтобы любовно охранять их, предводительствовать им во всем личным добрым примером. Пастырь должен быть “не столпом, на пути стоящим”, “указывающим путь в город” и “не движущимся с места”, он — “вождь”, который “и прочим указывает путь” и “сам попереди шествует”. Он “идет впереди и ведет за собою остальных”. Нравственное состояние паствы прежде всего зависит от влияния пастырей на паству. Святитель постоянно напоминал: “Если свет померкнет, что будет освещать живущих в доме? Если волк похитит пастыря, кто будет стеречь? Если начальник сойдет с правильной дороги и заблудится, то тем более идущие за ним собьются с прямого пути”. Подобными напоминаниями ревностный святитель старался возбудить в пастырях ревность как о своем спасении, так и о спасении душ пасомых.
   Святитель стремился поднять духовный уровень священников на подобающую высоту, а для этого ему дарованы были от Бога особые средства: сила духа, обилие благодати и пастырская ревность. И вот здесь следует сказать о той настроенности, с которой святитель приступил к исполнению этого великого и ответственного дела, о тех принципах, которыми он руководствовался на этом пути.
   По словам одного из исследователей, новое положение святителя не предъявляло к нему никаких существенно новых требований. Оно расширяло только сферу его деятельности и давало ему возможность более широкого и основательного применения двух усвоенных им ранее плодотворных, жизненных и спасительных начал, т. е. самоотвержения и любви к Богу. Если ранее эти добродетели могли обнаруживаться только в заботах о своем спасении, то теперь, в епископском служении, они должны проявиться в заботах о нравственном преуспеянии и спасении многочисленных пасомых. Его самоотверженная любовь к Богу и ближним должна была пробудить в сердцах пасомых чувство глубокого доверия и сыновней преданности к своему архипастырю. Самоусовершенствование не было теперь всей целью его жизни, а только одним из средств достижения более широкой и возвышенной цели — асения паствы. Вступив на истинный путь спасения, святитель призывал и остальных последовать его примеру. Постоянно бодрствуя над собой и отражая диавольские искушения, он не оставлял без помощи своих пасомых. “Как бодрый путник, идущий впереди других к небесному отечеству, он оживлял странников мира описанием красоты горнего Иерусалима, возбуждал коснеющих в прелестях мира, напоминая им, что пора идти; поддерживал слабых, поднимал падающих, указывал опасности пути для неопытных; закоснелым угрожал бездной, лежащей на исходе всех путей неправых; ко всякому взывал: “Спасайся”. Таким образом, его любовь к Христу и ближним полностью обнаружилась в его деятельности, т. е. он сам шел по пути к спасению и был путеводной звездой для других.
   Святитель Тихон поставил перед собой довольно сложную задачу: вывести воронежское духовенство из существующего положения, дать ему необходимое образование и правильное понимание своих обязанностей, возбудить в нем дух ревностного отношения к спасению вверенной его попечению паствы. Он считал необходимым также улучшить, по возможности, их материальное положение, стремился, чтобы духовные должности занимали лица наиболее достойные и чтобы духовенство играло подобающую ему роль в христианском обществе. Прежде всего, святитель старался собственным примером убедить окружающих относиться к духовному сану с должным почитанием и благоговением. И если в его время многие из людей смотрели на священнослужителей с презрением и даже иногда поносили их бранными словами, то святитель, напротив, относился к ним как к служителям Божиим, как к соработникам своим на ниве Христовой, как старший брат к младшим: “Помня заповедь Спасителя: “болий в вас да будет всем слуга”, в своих отношениях к пастырям — священникам он ничуть не пользовался превосходством своего иерархического положения, не требовал от них ни униженного раболепия, ни угодничества, ни похвал; не метал в них с высоты занимаемого им положения стрел своего архипастырского гнева, не был слишком требователен и придирчив. Он сам старался быть и действительно был всеобщим слугой, ради Христа и ради человеческого спасения”. Прежде всего святитель обратил внимание на недостойное поведение работников Духовной Консистории и духовных правлений, которые, пользуясь своим служебным положением, всячески притесняли духовенство и грубо обращались с ним. Святитель Тихон сам неоднократно слышал, как консисторские чиновники поносили их всевозможными неприличными словами. Святитель много раз сдерживал ретивость канцеляристов, уговаривал их с должным уважением относиться к духовному сану. Иногда он даже освобождал от должности некоторых лиц, как, например, это было в Острогожском духовном правлении. Но, вероятно, эти меры не достигали цели, и святитель Тихон вынужден был в указе от 10 сентября 1765 г. сделать грозное внушение консистории. Он внимательно следил, чтобы консистория не была пристрастна в своих действиях и приговорах и чтобы не затягивала решения дел. Однажды за неправильное решение он наложил денежный штраф на члена консистории и на секретаря. Святитель запретил подвергать священников телесному наказанию, и в этом отношении он был первым из иерархов в Русской Церкв. В жизнеописаниях святителя Тихона приводится много примеров, как он всячески старался облегчить положение духовенства.
   Святитель не допускал вмешательства в церковные дела светских лиц, например, когда вопрос касался определения кого-либо на священническое или диаконское место. В этом отношении довольно сложное положение было в донских церквах. При назначении на приходы священнослужителей Войско Донское имело свои обычаи. Кандидатов на свободные вакансии избирали сами прихожане большинством голосов на станичном собрании, после чего составляли акт об избрании и направляли просьбу на имя епископа о посвящении избранного ими лица. При этом кандидатов избирали не всегда из духовного сословия, а если учесть, что большинство казачьего населения придерживалось или сочувствовало расколу, то “из таких ставленников, — говорил сам святитель Тихон, — производить во иереи и диаконы не безсумнительно”. И поэтому святитель распорядился сообщить в войсковую канцелярию, чтобы “ставленников выбирать из детей поповских и диаконских, а не из казаков… ибо выбранным из казаков отныне производства не будет”.
   Когда же святитель Тихон решался сам определить на вакантные места священнослужителей помимо станичных обществ и войскового правительства, то такие священнослужители встречали неприязнь, а иногда даже изгонялись. Например, одного священника станичный атаман с казаками целую неделю не допускал до священнослужения, говоря: “Тебя слушать не будем, ибо ты не по нашему избранию, а особливо без ведома Войска Донского в станицу определен, таковых нам не надобно.
   Еще сложнее обстояло дело с избранием низших церковных должностей — дьячков и пономарей. На эти должности избирали вообще без ведома епархиальных властей особыми войсковыми грамотами, а лиц, посвященных и имевших грамоты от архиерея, не допускали к исполнению своих обязанностей. Кроме того, войсковое начальство священниками распоряжалось по своему усмотрению. Не имея возможности лично справиться с таким положением дел в приходах донского казачества, святитель Тихон доносил об этом в Святейший Синод, прося содействия. Однако и распоряжения Святейшего Синода не всегда выполнялись в среде вольного казачества, что доставляло святому Отцу много скорбей.
   В других случаях святитель действовал более решительно. Если, например, помещик притеснял своего приходского священника, то ревностный архипастырь переводил его в другое место, а церковь иногда приписывал к соседнему селу. Если грубость проявляли крестьяне, то святитель Тихон приказывал не ходить к ним в дом с требами, пока не смирятся, а только дозволял крестить и причащать их детей, “яко незлобивых и неповинных”. Святитель не обращал внимания на ходатайства светских должностных лиц за лица духовные. Одного священника консистория оправдала по положительным отзывам некоторых людей. Святитель написал в резолюции: “Светским людям духовных дел правления знать не по чему; потому и аттестат о нем данный не бессомнителен”. Другой священник оправдывался, что он допустил нарушение, желая угодить губернскому начальнику. Святитель усилил ему наказание. Однажды до сведения святителя Тихона дошло, что один протоиерей за освящение церкви взял много денег. Святой отец предписал: “Деньги отдать в церковь, протоиерея на два месяца в монастырь”.
   Для надзора за уездным духовенством и для исполнения распоряжений Духовных Консисторий в городах и селах существовали духовные правления. Они были подчинены консистории и имели, в свою очередь, непосредственно подчиненных им десятоначальников — священников и настоятелей соборов и монастырей. По словам одного из исследователей жизни и деятельности святителя Тихона, архипастырская бдительность и забота о моральном уровне паствы простирались и на эти инстанции Церковной власти. Он сам лично иногда сменял административные лица, иногда лично назначал известных ему людей на те или иные должност. Святитель Тихон внимательно следил за их деятельностью, чтобы они честно и тщательно исполняли свои обязанности, а если замечал их нерадение или злоупотребление, то немедленно отстранял от должности. Своими резолюциями ревностный святитель подвергал некоторых взысканиям и наказаниям, давал инструкции, делал вразумления. И все это он предпринимал для того, чтобы поднять авторитет духовных правлений и сделать их надежными проводниками своей святительской власти. Для этого святитель составил определенные правила управителям и десятоначальникам о способах осмотра при посещении вверенных округов, а также при наблюдении за состоянием на местах церковного благочиния. Для более быстрого исполнения и правильного решения духовных дел святитель Тихон назначил во всех правлениях по второму присутствующему. Выбор этого лица он предоставил самим городским и уездным священникам с общего согласия.
   Святитель Тихон обращал серьезное внимание на искоренение недостатков в среде самих пастырей. При вступлении в управление епархией он заметил, что к посвящению представляются ставленники, не достигшие определенного возраста, не имеющие надлежащих свидетельств от прихожан и от причта о желании иметь их у себя при церкви и о добром поведении их. На это сразу обратил внимание архипастырь, и чтобы не допускать до рукоположения людей недостойных или не приготовленных к тому, святитель Тихон буквально через две с половиной недели после своего вступления на кафедру (31 мая 1763 г.) послал указ во все городские и духовные правления, требуя при представлении к посвящению соблюдения основных норм, в том числе подтверждения причтом и прихожанами добродетельной жизни ставленника. Эти свидетельства должны быть представлены в духовные правления, а правления, в свою очередь, должны навести справки о моральном состоянии ставленника, о его грамотности, возрасте и только после этого, если он окажется действительно достойным, представлять к посвящению.
   Особенно вооружился святитель Тихон против невежества и небрежного отношения духовенства к своему служению. Чтобы представить, насколько сложным в этом отношении было положение на приходах, необходимо привести несколько примеров из статьи П. Никольского “Об отношении святителя Тихона Задонского к приходскому духовенству”. В 1765 году была произведена ревизия приходских церквей Сокольского, Романовского и Белоколодского уездов и обнаружены следующие недостатки, допущенные по вине священников: в соборной церкви г. Сокольска “на св. престоле одежда сверху суконная, а со сторон голевая, антиминса губа малая, крест на престоле серебряный черн, в запасных Св. Тайнах воск и около его пристало много мелких крупиц (подчеркнуто рукою св. Тихона. — А.И.)… во святом мире воск, церковное вино скислое, над жертвенником и по всему алтарю, и на стенах, и в церкви во иконостасе на святых образах паутины много, в церкви же и трапезе на помосте сору и перьев много, книг устава нет… оныя священники и диаконы Новых Заветов не имеют; на паперти близ самых дверей скотского калу много, церковь не ограждена, а двери не затворяются… В церкви с. Козминки на св. престоле одежда сверху окапана воском, ветха и дырява… литон… ветх и дыряв, два креста серебряные весьма черны, звезда серебряная от нечистоты позеленела, лжица оловянная черна, царских врат завеса ветха, трое риз шелковых все подраны…В с. Крутом в церкви на св. престоле… пыли и сору много… литон кумачный, на нем крупиц много, покрывало крашенинное ветхое, на нем пыли и сору много, ковчег оловянный нечист, в нем святые запасные Тайны по закладывании иссушают на солнце, а не на престоле, как устав повелевает… чтение никогда не бывает, преждеосвященных литургиев не служивал и служить не умеет…”. И далее П. Никольский заключает: “Всего в рукописи описана 51 церковь. Из них только шесть остались без пометок святителя, хотя неисправности указываются и в них”.
   На данный отчет святитель Тихон наложил резолюцию, в которой прежде всего определил наказание виновникам допущенных безобразий, а также поручал священнику, производившему ревизию, написать инструкцию по приготовлению Св. Тайн и соблюдению порядка в алтаре и храме. Кроме того, этот священник должен был проследить, как на приходах совершается литургия, и показать, как совершать Преждеосвященную литурги. Когда же святитель узнал, что многие священнослужители не умеют правильно совершать богослужение, а по праздничным дням вообще не бывает службы, то для прекращения беспорядков и вразумления священников он приказал благочинным, каждому в своем ведомстве, освидетельствовать лично, правильно ли совершается: утреня, литургия и вечерня. Не знающих чина службы он повелел присылать с донесениями к себе на дом.
   В других указах (от 10 дек. 1763 г. и 9 августа 1766 г.) святитель Тихон предписал, чтобы священнослужители в воскресные и праздничные дни не отлучались из своих церквей, но совершали в них богослужения. Священник, которому необходимо отлучиться за сто и более верст, должен сделать запрос в консисторию и правление, указав при этом, куда едет, зачем и на какое время. И только получив разрешение, может отправляться в путь. Священнослужителям, желающим отлучиться в другую епархию, необходимо взять разрешение от архиерея и специальный отпускной билет.
   Для предотвращения заключения незаконных браков, совершаемых по неведению, неосмотрительности или по другим каким-либо причинам, святитель через указы делал различные внушения духовенству, чтобы, например, не венчать никого ранее 15 лет мужского пола и 13 лет женского, малолетних отроков со взрослыми невестами, “чем отверзается дверь ко многим беззакониям”, не венчать без надлежащих документов (венечных памятей и исповедных росписей), поздно вечером, беглых от живых жен и мужей и вообще не совершать сомнительных браков без разрешения архиерея (31 марта 1764 г., 23 января, 1 июля 1765 г.). Но и после этих внушений были случаи, когда некоторыми священниками допускались серьезные нарушения церковных правил о браках, о чем свидетельствуют донесения в Синод. Святитель Тихон признал необходимым составить и разослать по всем приходам инструкцию по совершению браков, строго предписав духовным правлениям взять с каждого священника расписку в том, что он ознакомился с данной инструкцией. В заключении этой инструкции святитель Тихон написал, что священнослужители, нарушающие ее, будут лишаться священного сана, так как от незаконных браков могут совершаться различные грехи. Даже если бракосочетание будет скрыто от взора людей, “однако ж поп, венчавший беззаконный брак, яко преступник святых правил и людей в грехи тяжкие приводящий и потому их грехам сообщающийся, страшного суда Божия не избежит”.
   Воронежский архипастырь проявлял особую заботу о благолепии церковном. Узнав, что в некоторых церквах нет причетников, а потому некому сохранять чистоту в храме, он приказал представить ведомость обо всех причетниках его епархии, даже внештатных. На основании этого документа было издано 2 указа (от 2 октября 1763 г. и от 22 декабря 1764 г.), в которых предписывалось за чистотой церковных ризниц следить диаконам, а внештатных причетников зачислить в штаты тех храмов, где в них остро нуждаются. Святитель Тихон также требовал, чтобы запасные Святые Дары всегда хранились на престоле в серебряных или чистых оловянных сосудах (28 августа и 2 сентября 1763 г.). Нарушителей этих предписаний святитель подвергал строгому дисциплинарному взысканию. Причину этого бедственного положения он видел в “нерадении их, которым… Самому Христу Спасителю нашему в Тайнах под видом хлеба и вина присущему, не малое непочитание, паче же бесчестие наносят” (1 июля 1763 г.). Например, за небрежное хранение Святых Тайн и беспорядок в алтаре святой отец у одного священника велел отобрать ставленническую грамоту (6 октября 1763 г.); двоих отослал в монастырь на исправление (6 сентября 1763 г. и 15 января 1765 г.).
   Как строгий ревнитель церковного благочиния святой отец предписал вынести из церквей домовые иконы, которые в большом количестве приносились в храмы и ставились в беспорядке (2 октября 1765 г.). Он запретил хоронить в церквах и делать склепы выше помоста, а где таковые есть — сломать, потому что они занимали много места и создавали неудобства для присутствующих (13 мая 1765 г.). Предписывалось также возвести вокруг храмов деревянные ограды, и притом как можно скорее, а где невозможно их построить — там окопать храмы канавой или огородить диким камнем, чтобы домашний скот и другие животные не могли пройти и что-либо, повредить около храма или даже в самом храме (2 октября 1763 г.). Кроме того, в указе говорилось о необходимости обносить оградой и те места, где прежде были церкви, а особенно место св. престола, которое непременно должно быть ограждено и покрыто.
   В некоторых случаях святитель не только указывал на недостатки и приказывал их устранить, но и делал все от него зависящее, чтобы предотвратить нарушения церковных правил. Так, например, узнав, что некоторые священники употребляют для священнослужения скисшее и совсем негодное вино, оправдывая себя тем, что хорошее вино достать невозможно, святитель распорядился, чтобы церковное вино приобретали в тех местах, где оно соответствует каноническим требованиям. Кроме того, он обратился к губернскому начальству с просьбой принять меры по обеспечению продажи качественного вина для церковных нужд (указ от 12 мая 1765 г.).
   Таким образом, святитель не только грозил наказанием за неблагоговейное отношение к святыне, но и создавал условия для беспреткновенного служения подведомственного ему духовенства.
   Вместе с такой строгой заботой о церковном благочинии святитель Тихон всегда проявлял снисхождение к виновным, особенно если от наказания страдали семьи священнослужителей. Так, одного священника за ссору консистория приговорила к переводу в другое место. Святитель написал на решении: “Хотя бы и следовало священника перевести, однако же оставляется на прежнем месте, чтобы дом в переселении не разорился, а ему за вину свою класть в соборе седмицу по сто поклонов в день, чтобы детей учил страху Божию и послушанию, а не противному, за что имеет отдать ответ Богу, а потом с подпиской отпустить, чтобы крайне берегся от ссоры, в которой и к алтарю не должен приступать, по слову Христа”.
   Один священник, находясь под запрещением за безнравственный поступок, просил предоставить ему возможность служить по причине бедности семейства. Святитель, рассмотрев его вину, оказал ему материальную помощь, но к священнослужению не допустил, на прошении же святитель, воспитывая нравственно и обращая внимание на самое существенное — спасение как своей души, а так и пасомых, наложил следующую резолюцию: “Пусть учится и познает, что есть священство. А оно есть не хлеб искать только и кормиться, но пасти Христово стадо, а не соблазнять и других в грех приводить”.
   Главную причину беспорядка святитель видел в невежестве и малообразованности священнослужителей. У многих священнослужителей не было никаких книг в доме, не было даже и Нового Завета Господа нашего Иисуса Христа. Некоторые из священников “имели у себя волшебные и суеверные тетради и письма” и, встречая в них имена Спасителя, Божией Матери и святых угодников Божиих наряду с “волшебными именами”, руководствовались ими не только в личной жизни, но и в пастырской практике (указ от 28 апреля 1767 г.). Очевидно, от таких пастырей нельзя было добиться глубокого и всестороннего понимания жизни христианской, требовать отчетливого и ясного представления об ответственности служения пастырского и ожидать продуктивной пастырской работы. Вот почему об этой стороне жизни служителей Церкви мудрый архипастырь беспокоился более всего. В первый год своего пребывания в Воронеже, желая дать священнослужителям истинные понятия о совершаемых ими Таинствах, святитель Тихон написал книгу под названием “Должность священническая о седми Святых Таинствах” и разослал ее по всем монастырям и духовным правлениям для раздачи священникам. В этом сочинении святитель дал понятие о сущности каждого Таинства, об образе совершения, о лице совершающем и лицах, приемлющих Святые Тайны. Заканчивая объяснение каждого Таинства, святитель обращается с внушением к священникам, призывая благоговейно совершать Таинства и быть достойным посредником между Богом и людьми при раздаянии даров небесной благодати. Это сочинение, построенное в виде вопросов и ответов, стало как бы малым катехизисом для священников.
   В следующем году, дополняя книгу о Таинствах, святитель написал еще “Прибавление к должности священнической о тайне св. покаяния”. Здесь он дает указание духовным отцам, как следует поступать во время совершения исповеди, как в одних возбуждать чувства истинного раскаяния и сокрушенного исповедания своих грехов, а других, которые предаются неумеренной, доходящей до отчаяния скорби о грехах, утешать милосердием Божиим.
   Святитель Тихон Задонский, зная наизусть почти все Писание Нового Завета, требовал того же и от священнослужителей, потому что священник есть служитель Нового Завета, благовестник Евангелия Христова, и поэтому изучение Священного Писания должно быть первым его занятием. “Являются ко мне, — пишет святой отец в одном из своих указов, — многие священники и диаконы, которые крайне не знают Евангелия и Апостол. Из этого видно, что они или не имеют у себя Нового Завета, или имеют, да не читают, и как о своем, так и о порученных (ему) спасении нерадят, потому что в Новом Завете воля Отца Небесного возлюбленным Его Сыном Господом нашим Иисусом Христом открыта; итак, не читая Нового Завета, нельзя знать воли Отца Небесного, а не зная, невозможно исполнять, а от неисполнения воли Его святой следует явная погибель” (указ от 9 августа 1763 г.).
   Чтобы приучить духовенство к чтению книг и побудить его к исполнению существенной пастырской обязанности — проповедыванию слова Божия, святитель Тихон резолюцией от 14 июля 1763 г. предписал, чтобы после заамвонной молитвы на литургии каждый воскресный и праздничный день читать или Толковое Евангелие, или что-либо из Пролога, или из Следованной Псалтири слово св. Кирилла Александрийского об исходе души и о втором пришествии. Святитель Божий строго следил за исполнением этого предписания, наказывая нарушителей, и если замечал, что священнослужитель нерадиво относился к проповедыванию слова Божия, то запрещал ему служить, а иногда даже и лишал места.
   Для поучения народа и ознакомления священнослужителей с катехизическим способом проповедывания истин веры Христовой, святитель Тихон решил проводить по воскресным дням в кафедральном соборе поучительные беседы, вызвав одного из воспитанников Московской Славяно-греко-латинской академии и рукоположив его в сан диакона. Святитель составил подробную инструкцию по проведению этих бесед. По его предписанию в воскресные дни за час до литургии совершалось десять ударов в колокол. Через полчаса, когда собирались слушатели, начиналась проповедь, которая заканчивалась перед началом благовеста к литургии. Священнослужителям и церковнослужителям предписывалось посещать эти беседы в обязательном порядке, с них бралась подписка, а об уклоняющихся святитель приказал доносить ему лично.
   Так как не было возможности найти способных катехизаторов, то святитель Тихон составил свод правил и разослал его для чтения в церквах остальных городов Воронежской епархии.
   Святитель Тихон не ограничивался стремлением просветить подведомственное ему духовенство. Он также заботился, как уже говорилось, об исправлении нравственных недостатков, потому что пастырь должен воздействовать на своих пасомых не столько словом, сколько личным примером своей жизни. С этой целью он написал и разослал по всей епархии наставления в виде окружного послания, в которых он подробно разъясняет обязанности священника. Святитель призывает пастырей сохранять трезвенное и скромное поведение, всячески избегать пьянства, сквернословия и празднословия. “Как будете служить, — пишет он, — священнодействовать утро, когда вчера вам порученные видели вас пьяных, ссорящихся, бесчинствующих. Видящий тебя осудит, и ты осуждению его виновен, и так обоим грех”. Святитель призывает к осторожности во всех поступках, ко взаимной любви, прощению обид.
   Беспрестанно трудясь над возделыванием нивы — пастырских сердец, — святитель Тихон напоминает священникам, что Господь поставил их стражами дома Своего, т. е. Церкви, и поэтому они должны стеречь этот Святой Дом делом, словом и помышлением. “Делом — показывая пример честного и христоподражательного жития… Словом — стеречь подобает, наставляя и поучая к хранению Закона Божия. Помышлением — всегда думать о душевной пользе словесных овец. Если же кто об этом вознерадит и нерадением своим погубит порученные души, за которых Христос Пречистую Свою Кровь излил, то пусть точно знает, что погибель их от него взыщет Господь в день Страшного суда”.
   Приступая к совершению Божественной службы, священнослужитель должен, по словам святого отца, с умилением помышлять о спасительных действиях Господа Иисуса Христа. Святитель Тихон кратко объясняет значение некоторых действий церковного богослужения, чтобы тем самым помочь пастырям быть более внимательными при совершении священнодействий и научить их подобным размышлениям. Например, он пишет: “Когда в церковь входите на Божественную литургию, приведите себе на ум, как Христос ради нас в мир пришел, и Бог человеком стал. — Когда со Святым Евангелием на литургии из алтаря в обыкновенное время выходите, где и свеча наперед выносится, помышляйте, как Христос по крещении вышел на спасительную проповедь и как Его спасительное учение, подобно свету, всех нас во тьме неведения седящих просвещает. Когда…исходите из алтаря на Херувимской песне с предложением, приведите на ум, как Он предал Себя на вольную и спасительную страсть… И так всю тайну смотрения Спасителя нашего Божественная Литургия образует”.
   Святитель Тихон также напоминает, чтобы священнослужитель был особенно внимателен при чтении молитв на литургии, ибо в это время он более всего предстоит Богу.
   Это наставление святителя Божьего отличается необыкновенной простотой и ясностью и в то же время проникнуто духом истинно отеческой попечительности и братской любви. Он не грозит, но советует, просит, умоляет. Можно сказать, что в своих распоряжениях и судебных определениях святитель предстает не как судья, равнодушно определяющий наказание, а как мудрый пастырь, который отечески заботится об исправлении виновного и наказанием хочет пробудить в виновных сознание вины и желание исправиться. Подвергая наказанию виновных, святитель всегда подчеркивал важность звания священника, а также указывал на страшный суд Божий, которому подвергнутся преступники и нарушители закона.
   Не меньше забот доставляли святителю Тихону и монашествующие. В монастырь люди уходили для того, чтобы всецело оторваться от греховных прелестей мира и посвятить себя Богу в уединенной обители. Однако это уединение не ограничивалось заботой только о личном спасении. Монахи, подвизаясь в добродетельных подвигах и занимаясь изучением Священного Писания и творений святых отцов, несли свет Христовой веры и благочестия в народные массы. Некоторые же монастыри, как, например, донские, по своему внутреннему укладу несколько отличались от общего строя монашества на Руси. По словам П.В. Никольского, монастыри донские имели полумирской характер и не всегда подчинялись церковной власти. Причина этого заключалась в том, что первые из них появились как богадельни — приюты для казаков, которые селились здесь в преклонных годах для отдыха и спасения души после боевой, бурно проведенной жизни.
   Святителю Тихону пришлось иметь дело с 18 монастырями. Из них 6 были закрыты в силу екатерининской реформы секуляризации монастырских имуществ, 8 числились за штатом, т. е. находились на своем содержании. В монастырях, в большинстве случаев, было по нескольку человек монашествующих (5—8). Только в трех монастырях было немногим более 30 человек. Не высок был и нравственный уровень в монастырях, живы были традиции казацкой вольницы. Например, настоятель Толшевского монастыря не принял присланного при указе сочинения святителя Тихона “О должностях священников и прочего духовенства” и отослал его обратно. В другой раз он отослал в консисторию незаполненные приходорасходные книги и просил в рапорте “впредь таковых книг в монастырь не присылать”. В монастыре встречались люди с необычайно грубыми нравами: однажды по распоряжению настоятеля был избит один из монастырских рабочих.
   Дисциплина монастырей сильно расшатывалась существовавшим в то время положением, согласно которому в монастырь на покаяние посылались разные нарушители и преступники из духовенства. “Здесь были, — пишет свящ. Т. Попов, — обвиненные в убийстве, в воровстве, в прелюбодеянии, алкоголики, безумные. Некоторые эпитимийцы содержались под крепким караулом и были заключены в кандалы из монастырского железа… При невысоком нравственном уровне монастыри Придонья потеряли в глазах местного населения вес и авторитет “святых обителей” и делались нередко предметом разбойничьих нападений со стороны обывателей местного края с целью ограбления”.
   Такое положение монастырей Воронежской епархии требовало постоянного внимания, и поэтому наблюдение за благочинием монастырским было одной из забот святителя Тихона. Как уже говорилось, указом от 9 августа 1763 г. он приказывал каждому монаху, знающему грамоту, приобрести Новый Завет и изучать его. Несколько позже он написал и разослал по монастырям сочинение “Зерцало иноческого жития”. 17 декабря 1764 г. святитель дает консистории распоряжение, преследующее одну цель — заставить монахов помнить свои обеты: “По всем монастырям послать указы, чтобы чин пострижения читаем был в трапезе братии в един день седмицы — понедельник… дабы во всегдашней памяти содержали, что обещались, чем обязались, и так обеты исполнять тщались, а преступившие свои обеты каялись бы и исправляли себя по своим обетам. В мае 1765 г. был издан указ, запрещающий монахам ходить на поминальные обеды. Светским лицам, желающим видеть на обеде монахов, предписывалось устраивать их в монастыре. При необходимости, по просьбе усердных почитателей монастыря, разрешалось присутствовать на подобных обедах настоятелю с одним диаконом.
   Когда святитель Тихон узнал, что монахи и сами настоятели часто отлучаются из монастыря, он предписал, чтобы монашествующие не выходили из монастыря без крайней необходимости, а настоятели предварительно брали разрешение у архиерея (указ от 16 декабря 1765 г.).
   Нетрезвая жизнь некоторых иноков дала повод для следующего постановления святителя Тихона: “Если кто из монахов, — пишет он в указе от 22 августа 1767 г., — будет упиваться день, такого посадить в келлию под крепкое наблюдательство на трое суток и давать ему хлеба умеренную порцию, а квасу и воды — сколько потребует; если кто в пьянстве пребудет два или три дни, то за два дни содержать неделю, за три — полторы. Кто после сего не исправится, о таковом представлять нам с полным жития его показанием”.
   Святитель Тихон был очень осторожен в благословении на пострижение в монашество. Он считал монашеские обеты высокими и трудными и поэтому советовал тщательно подготовиться внутренне к перемене образа жизни. Так, 23 ноября 1763 г. святителю был представлен доклад консистории об одном купце, который уже 4 года жил в монастыре неотлучно, был трудолюбив, трезв, кроток, смирен, послушен. Консистория просила разрешения постричь его в монахи. Святитель Тихон на докладе написал: “Потрудиться ему еще и так и считаться в братстве, ибо черная риза не спасает, а кто и в белой, т. е. мирской ризе (одежде), да послушание и смирение и чистоту имеет, тот и без монашеских обетов есть непостриженный монах”. Учитывая сложное нравственное положение монастырей, святитель иногда говорил: “Видишь, ныне и монастыри хуже светских домов стали; берегись, чтобы тамо не погибнуть, где надеешься спасения”. Возвышенный взгляд на монашество выразил святитель уже на покое в Задонском монастыре в беседе со своим келейником Феофаном, который неоднократно обращался к нему с просьбой о пострижении в монашество. Святой Владыка отвечал ему: “Эх, Феофанушка! Ходи-ка ты в чем ходишь. Ей, лучше. Я правду говорю… Ведь давно когда-то были монахи, но не ныне; а ныне уж и дрожжей монашеских нет. Вот я живу на свете около 60 лет, но не видал еще истинного монаха… Монастырская жизнь чего требует? Необходимо для жизни человеческой: квас да вода, да слезы — вот монашеское сладко поилице!…А ныне и мир в монастырь вкрался… и уныние… и праздность… Знай, Феофанушка, что монастырские стены и монашеское одеяние не спасают… И я хвалю тех монахов, которые сами орут землю, хлеб сеют и сами пищу себе готовят, да еще ж бедных и странных питают и упокоевают… Забыли мы древних наших российских чудотворцев, преподобного отца нашего Сергия Радонежского и прочих, которые во обителях своих не имели по три дня и хлеба, а они не пускали братию выходить из монастыря для испрашивания нужной пищи и говорили: “Терпите, братия, Бог не оставит и утешит нас!”
   Большим злом в жизни Воронежского края был раскол, этот постоянный спутник неправильного понимания духа и силы христианства. Давно установившаяся традиция казаков не выдавать беглецов сделала широкие степи Дона удобным убежищем для преследуемых правительством последователей мнимого древнего благочестия. Даже среди самого духовенства были лица с раскольническими взглядами или с симпатиями к раскольникам. По свидетельству М. Былова, который устанавливает подобные факты на основании архивных данных, среди пастырей, наделенных особыми полномочиями церковной власти, находились такие, которые за деньги прикрывали раскол, т. е. в отчетах указывали на его отсутствие. Такое сочувствие расколу, а также покровительство Донской войсковой канцелярии делали безуспешными все мероприятия святителя Тихона и учрежденной им особой следственной миссионерской комиссии. Например, когда обнаружился раскол, святитель Тихон в целях пресечения его развития распорядился создать особую комиссию (указ от 23 октября 1763 г.). В состав комиссии должен был войти представитель от войсковой власти. Целый месяц шла переписка с канцелярией Донского Войска, но комиссия вынуждена была приступить к расследованию, так и не дождавшись представителя. В ходе работы выяснилось, что расколом заражено население не одной станицы. Святитель Тихон распорядился произвести следствие и в других местах, но комиссия не могла исполнить это повеление, так как войсковая канцелярия “обо всем этом следовать не допустила, а потребовала, чтобы следствие ограничилось только раскольниками Терновской станицы”. О своих затруднениях святитель Тихон сообщил в Св. Синод, откуда был прислан указ произвести расследование во всех станицах, выявить число раскольников и предпринять меры к искоренению их. Для работы комиссия избрала г. Черкасск, 11 февраля 1765 г. сообщила об этом в войсковую канцелярию и потребовала ввести в состав своего представителя, а также по “приложенному именному реестру казаков-раскольников с их женами и детьми в указанный срок прислать в комиссию”. Войсковые власти отказались это сделать и потребовали производить расследование на местах. В конце концов, канцелярия Войска Донского обратилась с ходатайством в Военную коллегию с просьбой прекратить работу следственной комиссии, мотивируя тем, что производимые следствия приносят волнения и недовольства казацкому населению, а это неблагоприятно сказывается на пограничной службе. И в скором времени из Св. Синода был получен указ, согласно которому эта работа была приостановлена. “Таким образом, — говорит прот. Е. Овсянников, — деятельность учрежденной святителем Тихоном I в Войске Донском следственной комиссии окончилась, так сказать, едва начавшись, причем она далеко не успела достигнуть своей цели”. Но деятельность этой комиссии не была бесполезной. Она дала положительный результат. Если до нее раскол в донских станицах насаждался и развивался втайне, то теперь он был обнаружен повсеместно и, таким образом, стали известны истинные причины духовных болезней местных жителей, требовавшие неотложных мер, способствующих ослаблению раскола, привлечению отступников в недра Святой Церкви и предохранению верных чад Церкви от увлечения им. Одной из таких мер явилось создание другой комиссии — комиссии увещевателей, которая должна была действовать против раскола исключительно разумным словом убеждения и увещевания (указ от 13 октября 1765 г.). Но и эта увещевательная комиссия просуществовала недолго. Через четыре месяца, 21 февраля 1766 года, святитель Тихон вынужден был издать указ, согласно которому “увещевателям повелевалось знать только Духовные Правления и, когда ради благочиния по церквам проезд будет, тогда при случае увещевать раскольников”. Причина издания такого указа неизвестна, но, скорее всего, она заключалась в нежелании канцелярии Войска Донского, действовавшей через Военную коллегию, заниматься религиозными вопросами в ущерб спокойствию в войсках.
   Очень часто святитель Тихон сам проводил беседы с раскольниками. Вот как говорит об этом один из исследователей воронежской церковной старины Вейнберг: “Как видно из архивных дел, святитель Тихон в пределах своей епархии никому не доверял собеседования с раскольниками, вторично отпавшими от Православия, а отправлялся сам в зараженную расколом местность и, обливаясь горячими слезами, умолял отступников вернуться в лоно Церкви. Наэлектризованные красноречивой проповедью, сказанной святителем растроганным голосом и со слезами на глазах, раскаявшиеся раскольники падали на колена и клялись ему воздержаться от зломудрования”.
   Для предохранения паствы от раскола святитель Тихон требовал, чтобы священники внимательно следили, все ли прихожане приступают к Таинствам Исповеди и Причащения, а в случае сознательного отказа — доносили в консисторию. Он вменял в обязанность священнослужителям каждые шесть месяцев сообщать лично ему о жизни и поведении обратившихся из раскола. Некоторых укоренившихся в расколе святитель распорядился держать при храме, не отпуская домой, а студенту богословия Ивану Васильеву, специально для этого вызванному из Московской Духовной Академии, увещевать их. “Прочее время, — пишет далее святитель в этом распоряжении, — работать им при церковной работе, пока научатся. На день давать им по две или по три копейки на пишу. По наставлении предоставить мне”.
   Христианам, не сведущим в догматах православной веры, святитель советовал при столкновениях с раскольниками быть осмотрительными и не вступать с ними в споры. В крайнем же случае на вопрос о вере отвечать вопрошающему так: “Я верую так, как содержит и приказывает мать наша Св. Церковь”. А если последует встречный вопрос о Церкви, как она содержит веру, то отвечать: “Так, как мы веруем и содержим”. Этим ответом, говорил святитель, “всякой секты раскольник, как пес от палки, будет отражен от вас, а вы соблюдете свою приверженность и должное повиновение Св. Церкви.
   Однако, несмотря на усердные труды святителя Тихона по обращению раскольников в лоно Святой Церкви, число обратившихся было очень незначительным. Но даже и в этих случаях святитель подвергал обращенных строгому испытанию, требуя от них надлежащего покаяния и исправления.
   Такие строгие меры святого отца в борьбе с раскольниками, однако, не озлобляли последних, а, напротив, многие из них видели в епископе Тихоне ревностного пастыря с замечательным умом и чутким сердцем. Они уважали его и впоследствии, когда святитель был уже на покое в Задонском монастыре, даже пытались склонить его на свою сторону. Дело в том, что раскольники поповщинского толка, беспокоясь об отсутствии церквей и правильно поставленных священников, не раз обманутые перебегавшими к ним порочными пастырями, пытались различными средствами найти себе архиерея, который бы по их обрядам и книгам рукополагал бы им священников и совершал другие Таинства. Они долго искали себе архипастыря на Востоке, умоляя епископов или перейти к ним, или рукоположить им архиерея из числа их единомышленников. Но все их усилия были напрасными. Тогда, слыша о добродетельной жизни святителя Тихона, пребывающего в то время уже на покое, они решили лестью и подарками уговорить его перейти на их сторону и стать их архиереем. С этим предложением раскольники послали к святителю одного саратовского купца, но святой угодник с негодованием отверг все его льстивые речи и дары и обличил в неправославии и суемудрии. Но и после этого святитель Тихон продолжал пользоваться у раскольников большим уважением.
   О том, насколько святитель Тихон был ревностным в соблюдении чистоты веры среди своих пасомых, свидетельствует также следующий пример. Некоторые из воронежских граждан, будучи в Киеве, приобрели акафистники почаевской печати. В акафисте Святому Духу и в Символе веры, напечатанных в этой книге, святитель Тихон заметил некоторые искажения, противные православному исповеданию. Два экземпляра этого акафистника святитель отослал в Св. Синод, а гражданское начальство попросил сделать объявление по Воронежской епархии, чтобы население сдало эти книги в консисторию.
4. Устроение духовных школ
   Тяжелое положение в епархии, обусловленное неграмотностью и низким нравственным уровнем как духовенства, так и пасомых, а также суевериями и расколом, побуждало святителя обращать серьезное внимание на систематическое образование кандидатов в священники. Он возлагал особую надежду на духовные учебные заведения, из которых должны были выходить достойные деятели Церкви Христовой. Уже через три месяца после своего приезда в Воронеж он сделал распоряжение относительно духовной школы в г. Воронеже (указ от 10 августа 1763 г.). Еще через некоторое время святой отец распорядился, чтобы “во всех городах, где существуют духовные правления, завести славянские школы и учителями в них по общему согласию избрать священников и диаконов, искусных в чтении, пении и письме, и если много будет учеников, то в помощники им избрать добрых причетников”. В указе также говорилось, чтобы помещения и учителей содержали за счет духовенств. Святитель настаивал на открытии духовных учебных заведений, потому что видел прямую зависимость между образованием пастырей и моральным состоянием паствы. Так, в указе Черкасскому духовному правлению он писал, что в Войске Донском “между народом немалый находится раскол и другие непорядки, что единственно следует от неученых священников, которые, как невежды, оный народ от того раскола отвращать не могут, но еще в том послабляют”.
   Усилия мудрого архипастыря по открытию школ встретили не только равнодушие, но и противодействие со стороны духовенства и духовных правлений. Духовенство и население смотрели на обучение детей как на нежелательное явление, а когда узнали, что содержание школ ляжет на плечи родителей еще и материальным гнетом, то стали относиться к распоряжениям святителя враждебно, как к гонениям и притеснениям с его стороны. В результате такого непонимания этого важного дела со стороны пастырей и духовных правлений, ведению которых школы были поручены, а учителей, относящихся к своим обязанностям беспечно, и родителей, препятствующих своим детям получить образование, основанные в уездных городах славянские школы просуществовали не более трех лет и были закрыты. Тогда святитель Тихон открыл в Острогожске, Ельце и Черкасске латинские школы, в которые из закрытых школ были отобраны лучшие и способнейшие ученики. Но и эти школы вдали от личного надзора святителя при враждебном отношении самого духовенства не могли укрепиться и процветать. Ревностно относясь к духовному образованию, святитель старался пробить эту стену равнодушия, наказывая строптивых, снимая с должностей и подвергая штрафу влиятельных священников и игуменов.
   Наконец, правительством были выделены средства на духовную семинарию, которую святитель Тихон возродил в Воронеже и которая была закрыта его предшественником в 1762 г. из-за отсутствия средств. Это духовное учебное заведение стало культурно-просветительным центром для духовенства всей обширной Воронежской епархии. Велико было значение семинарии в церковной жизни этой епархии, а так как в нее принимались ученики и из других сословий, то из ее стен выходили не только священнослужители, но и образованные чиновники, канцеляристы и опытные учителя.
   Святитель принимал самое деятельное участие в жизни семинарии. Все: и хозяйственная часть, и педагогические мероприятия, и административный надзор — лежало на его плечах. Ему приходилось выписывать первых учителей и руководителей (ректоры и инспекторы) из других богословских школ, следить за исполнением распоряжений о направлении в семинарию учащихся, назначать преподавателям и учащимся определенное содержание, заботиться о расписании, учебниках, пособиях, классных комнатах и многих других вопросах. Он посещал классы, отличавшихся добронравием и прилежанием к учебе питомцев ободрял подарками или определял на казенное содержание, а провинившихся наказывал. Но, наказывая, святой отец преследовал одну цель — воспитать оступившегося человека. Так, например, в 1764 году два школьника “домовой архиерейской школы” совершили проступки. Вина этих учащихся была настолько большой, что по церковным уставам они лишились права быть причетниками и поэтому были отчислены из духовной школы. Святитель не оставляет провинившихся на произвол судьбы, но, проявляя отеческую заботу, направляет на исправление в монастырь и в дальнейшем продолжает беспокоиться об их судьбе. Когда они достигли совершеннолетия, он определяет одного из них в работники при монастыре, а другого служителем при Острогожской семинари. Из данного случая видно, что святитель Тихон действовал не только как великий христианин, но и как настоящий разумный педагог.
   Для преподавателей святитель составил две инструкции. Первая — “Как поступать учителям” — составлена для славянских школ в 1763 г. Вторая — “Что семинаристам должно наблюдать” — для славяно-латинской семинарии в 1765 г. Эти документы свидетельствуют, что святой отец более всего обращал внимание на нравственное и духовное воспитание будущих пастырей. В частности, в инструкции для семинаристов сказано: “Помнить всякому, что от Бога к сему званию позван был ради общей пользы… Намерение учения простирать во славу Божию и общую пользу, — и так лучший будет успех. Ибо учение преподается в надежду просвещения разума и произведение в чин священства. Священник бо ученый способнее будет и должен искоренять злые нравы и пороки греховные, которыми имя Божие хулится. Учение без жития доброго не сильно и не пользует”. Доброе житие, согласно инструкции святителя, должно обнаруживать посещением богослужения, прилежным вниманием к чтению и пению, проявлением почтительности к старшим словом и делом и братской любовью к товарищам. Учащимся следует избегать осуждения кого бы то ни было, ссор, злословия, драк, неприличных шуток и блюсти нравственную чистоту. Инструкция состоит из 28 пунктов и заканчивается увещеванием прочитывать эти пункты ежедневно, “чтобы всякий знал и помнил, как ему должно жить”. Этот документ характеризует святителя и как замечательного педагога, тонко понимающего детскую душу. Он заботился о том, чтобы воспитанников не привлекали к непосильному труду, чтобы воспитатели не обходились с ними грубо и каждый учащийся имел достаточно времени для отдыха.
   Святитель Тихон, желая как можно больше людей привлечь к духовному просвещению, использовал для этих целей и монастыри, посылая туда для обучения у грамотных монахов сирот из духовного звания и детей церковнослужителей. В архиве Толшевского монастыря сохранилось письмо святителя Тихона к игумену монастыря Серафиму о церковнике Александре, которого святитель прислал в монастырь по “слезному молению матери” для обучения у семидесятилетнего монаха Иллариона. Святой отец внимательно следил и за такими учениками, и за школами, и, если замечал какие-то недостатки, как это, например, было в Преображенском Медведицком монастыре, где “сирот, причетнических детей, для обучения книжному чтению направленных, стали употреблять в монастырскую работу”, то строго взыскивал с виновных. В данном примере монастырь был оштрафован на 9 руб.
5. Заботы о духовном состоянии пасомых
   На основании указов и распоряжений святителя Тихона можно представить невежество и грубость нравов духовного сословия в Воронежской епархии во время управления ею святителем. Все это было распространено и в среде мирского населения, но в еще больших размерах. Драки, пьянство, разного рода непристойности, грубость и суеверия царили повсюду. Сам Преосвященный стал однажды жертвой грубости простолюдинов. Объезжая епархию, остановился он в одном селе переменить лошадей. Жители этого села, хотя и имели много хороших лошадей, отказывали ему под предлогом их неимения. Старики, к которым святитель обратился с просьбой, грубо отвечали: “Нет лошадей. Ты ведь не губернатор, чтобы для тебя скоро собрать лошадей”. — “Да ведь я ваш пастырь, — сказал угодник Божий, — вы и меня должны почесть не меньше губернатора и мне служить, как своему пастырю”. На это мужики отвечали новой грубостью: “Да, ты пастырь, но пастырь над попами да над дьячками”. Этот ответ очень огорчил святителя Тихона, но он с кротостью продолжал уговаривать их побояться Бога и не мучить его.
   Кротость подействовала лучше всяких криков и угроз. Лошадей дали, но какую скорбь пережил святитель.
   Деятельность святителя Тихона по исправлению народной нравственности замечательно характеризуется в одном из церковных песнопений. “Видя себя поставлена на степени архиерейства” такой епархии, где была “жатва многа”, святитель Тихон “не дал сна очам своим, ниже вежд ома дремания”.
   Чтобы довести до сознания народа основные христианские истины, святитель организовал, как об этом уже говорилось, катехизические поучения в кафедральном соборе и неоднократно призывал народ к посещению этих бесед. В одном из таких увещеваний со скорбью и отеческим негодованием святитель Тихон говорил: “С немалым сожалением многократно приметил я, что на душеполезное учение, которое по вся воскресныя дни перед святой Литургией уже без малого год преподается, мало кто от граждан собирается. Оно для того определено, чтобы всяк, слушая, познал, в чем состоит звание христианское и сила закона Божия, и так бы в благочестии успевал. Но противное, как вижу я, намерению моему делается. Эта речь заканчивается призывом святителя к народу проявить ревность к слушанию спасительных истин, которые благотворно влияют на душу человека и способствуют исправлению нравов. Самого же проповедника-катехизатора угодник Божий увещевает не приходить в уныние от того, что мало слушающих, но усердно трудиться во славу Божию и на пользу ближних, ожидая награду на небесах. Проповедник слова Божия не лишится своей награды на небе, хотя слушатель и не примет слова его и не будет ему повиноваться.
   Этот оптимизм, с которым святитель поддерживал проповедника, упование на помощь Божию и вера, что не может благое слово остаться без следа в душе слушающего, были присущи ревностному архипастырю на протяжении всей его деятельности на Воронежской кафедре. Основываясь на словах святого Златоуста, он часто напоминал пастырям: “Слово Божие не всуе сеется, аще бы и мало было приемлющих. Слово Божие никогда мимо не идет”.
   Считая своей священной обязанностью учить народ христианской вере, святитель Тихон очень часто проповедовал. В красноречивых, но доступных проповедях святитель поучал народ примером жизни, страданий и смерти Господа Иисуса Христа, разъяснял заповеди и обличал пороки. Чаще всего св. архипастырь говорил без подготовки, и поэтому его речи остались незаписанными. Но по некоторым вопросам, особенно злободневным для его времени, он свои проповеди тщательно продумывал, переписывал и заставлял прочитывать в других храмах. Святитель знал, что живое слово хотя и сильнее действует на слушателей, но оно доходит до слуха немногих и скоро забывается, в то время как слово записанное, становясь известным многим, служит более длительное время. Если же подобные записи читаются в домашних условиях, в уединении, то они неизменно приводят читающего в умиление, сокрушение и покаяние. Вот почему некоторые увещевания святитель Тихон распорядился повесить на видном месте в храме, чтобы все могли читать, а желающие и переписывать.
   Среди разосланных по епархии особенно выделяются 5 сочинений. Одно из них — “Краткое увещание, что всякому христианину от младенчества до смерти в памяти всегда содержать должно”, т. е. обеты, данные при крещении, вездесущее Божие, страдания Христовы за нас, а также смерть, Страшный суд, ад и вечное блаженство. Именно это увещевание было вывешено в церквах на стенах. В “Кратком наставлении, как подобает себя в христианской должности содержать” святитель внушает христианам соблюдать различные нравственные правила и прежде всего проявлять ревностную заботу о спасении души. “Наставление о должности христианской, родителей к детям и детей к родителям” дает краткое объяснение десяти заповедей Моисея. В сочинении “Примечания некая из Святого Писания выбранные, возбуждающие грешника от сна греховного и к покаянию призывающие…” святитель восстает против тех, кто беззаботно откладывает свое покаяние и исправление. “Плоть и дух”, как подписал это сочинение сам святитель Тихон, представляет собой “собрание некиих нравоучений из Святаго Писания и толкователя его св. Златоустаго, великаго вселенскаго учителя, с рассуждением в пользу духовную сочиненное”. Эти небольшие книги святитель заставлял священников читать народу как можно чаще.
   Особенно заботился святитель Тихон, чтобы народ в воскресные и праздничные дни с благоговением посещал храмы Божий, потому что храмы Божий с совершаемыми в них богослужениями, Таинствами представляют собой самые близкие к людям училища веры и благочестия. С этой целью святитель разослал по епархии “Краткое увещание, како подобает в святые храмы входить на славословие”. “В церковь идучи, — говорится в этом увещании, — думай, что ты в дом Царя Небесного идеши, где со страхом и радостию стоять должно, так, как на небеси пред Небесным Царем… Хотя с пользой молитися, остави ближнему согрешения, да неосужденно Царя Небесного призовеши… В церкви стоя, по сторонам не озирайся и как кто стоит и молится, не смотри… От смеху, разговоров крайне берегись, понеже кто, в церкви стоя, смеется и разговаривает, не только не умилостивляет Бога, но и вельми раздражает… Что слышал в церкви чтенное или проповеданное, в доме своем рассуждай и тщися по оному исполнять, да не в большее осуждение будет тебе слышанное слово Божие… Да и домашних твоих детей к тому же наказуй и учи, да не из-за них от Бога истязай будеши”.
   Святитель Тихон вынужден был для вразумления народа прибегать иногда к принудительным мерам, к взысканию за неблагоговейное и небрежное отношение к храму и богослужению. Так, он приказал с “неблагочинно стоящих в церкви, не выпуская из нее, брать по рублю с каждого человека на церковные потребности”. Вскоре за этим святитель приказал духовенству строго следить, чтобы прихожане в обязательном порядке ходили в воскресенье и праздничные дни на все службы.
   Святой отец не ограничился этими требованиями к пасомым. Заботясь об их богоугодной христианской настроенности, пристальное внимание он обращал на достойное поведение христиан вне храма, особенно в праздничные дни. Он разослал по всем приходам указ с требованием, чтобы он был прочитан в храме при большом стечении народа. В указе предписывалось, чтобы священники внушали прихожанам воздерживаться от посещения в воскресные и праздничные дни питейных домов, но проводить эти дни в благоговении и добрых делах, ибо предающиеся пьянству и праздности в часы богослужений являются преступниками заповедей Божиих, постановлений церковных и гражданских, и за это их ожидает гнев Божий и страшный неизбежный суд. Кроме этого, святитель потребовал от губернского начальства запретить продажу спиртных напитков в указанные дни до окончания церковной службы и крестного хода.
   Святой Тихон с целью поднять нравственность и укрепить людей в вере во время каких-либо общенародных бедствий налагал иногда всеобщие посты. Правда, это вызывало ропот, но в то же время народ не дерзал нарушить заповедь святителя. И вот здесь особенно ярко вырисовывается авторитет, уважение и любовь, какие питал народ, особенно простой, к Божьему угоднику. Опасение оскорбить непослушанием любимого и уважаемого пастыря брало верх, и недовольные подчинялись распоряжениям, говоря: “Нельзя не послушаться — Богу пожалуется”. Такое отношение объясняется укоренившимся в то время в народе убеждением, что не слушаться епископа Тихона, делать что-либо ему неугодное небезопасно, так как за непослушание святителю наказывает Бог. Отчасти основанием для такого убеждения послужил случай, когда святителю Тихону не дали в одном селе сменных лошадей. Этот пример уже приводился в данной работе, когда говорилось о грубости народных нравов и о кротости святого Отца, побеждающей любое ожесточение. Возвращаясь, следует сказать, что у крестьян, особенно тех, кто грубо отвечал святителю Тихону, вскоре пали все лошади, и село, дотоле богатое, пришло в крайнюю бедность. Приписывая это несчастье оскорблению святителя, который за это будто бы проклял их, селяне пошли просить угодника Божьего простить вину и тогда только успокоились, когда он объяснил, что никогда и не думал проклинать их, но Бог послал им наказание за неуважение к своему пастырю.
   Святителю Тихону как ревностному и заботливому пастырю вверенной ему Промыслом Божиим паствы приходилось бороться не только с расколом, грубостью, невежеством и разными пороками пасомых, но и с остатками языческих верований и обычаев. Святой Тихон узнал, что в станицах Войска Донского многие жители, притом не только простые, но даже и священно- и церковнослужители имеют у себя, как пишет сам святитель, “волшебные и суеверные тетрадки и письма и их или по невежеству, или по пренебрежению правил святой отец не только за богопротивные не почитали, но, веря им по одному тому, что в них написаны имена Божий, Пресвятой Богородицы и других святых, по ним действовали”. Святитель настоял, чтобы некоторые из виновных были отправлены в монастыри на покаяние и исправление и находились там в течение нескольких лет, а остальные, после лишения всех чинов и званий, были отосланы в Воронежскую губернскую канцеляри. Богомудрый отец наставляет священнослужителей, чтобы они “как сами себя от таких богопротивных и суеверных тетрадок берегли, так и приходских своих людей тому же учили; ибо без Божией воли и попущения ничего не бывает, так один Он и избавить может, когда воле Его угодно будет”.
   Святитель Тихон негодовал и возмущался, когда видел нравственное ослепление народных масс. В таких случаях он ревностно трудился над искоренением того или иного явления и не успокаивался до тех пор, пока не видел добрых плодов своих усилий. В этом отношении характерны два случая, когда он восстал против бесчинств и нехристианского проведения сырной седмицы и когда искоренял языческий праздник Ярило.
   Епископ — ревнитель благочестия — несколько лет внушал народу, что христиане не должны разгульно проводить дни масленицы. Сперва он вразумлял священников и требовал от них показать пример, как нужно проводить дни сырной седмицы согласно церковному уставу, а также призывал их склонять к этому и своих пасомых. Подобным образом он беседовал и с именитыми гражданами г. Воронежа, разъясняя им, что эту неделю надо проводить в приготовлениях к строгим дням первой недели Великого поста. Наконец, в 1765 г. он решился окончательно уничтожить этот обычай и обратился к народу с сильным словом в кафедральном соборе. “Знаете, слушатели, сами вы, — взывал святитель, — что масленицы почти все ожидают, как какого знатного праздника. К празднованию ее заранее приготовляются… варят пива, меды, покупают вино, украшают столы… друг друга в гости зовут, друга друга посещают… Сделалась компания, последует испразднение бутылок, стаканы и бокалы не иссыхают… Не держится зло между стенами, не сокрывается в домах, выходит на публику… Тогда непрестанное на конех ристание… тут возносятся кличи, песни…кулачные бои производятся…драки, брани, сквернословия слышатся… А что ночью, что в тайных и сокровенных местах делается, о том и не говорю. Ибо “бываемая отай от них срамно есть и глаголати” (Еф. 5:12). Вот как масленица празднуется, слушатели. Стыд лице мое покрывает, когда я празднование сие на средину привожу”. Затем святитель ясно и просто объяснил истинную цель установления сырной седмицы и указал на тяжелое наказание, ожидающее великих грешников, проводящих эти дни не по-христиански, вопреки призыву Св. Церкви. Таковые нарушители правил и установлений Матери-Церкви, по словам святителя, хуже язычников и мытарей. Они удаляются от Христа к сатане и его делам. Красноречивое, пламенное слово ревностного архипастыря убедило слушателей. Разгульное празднование масленицы надолго прекратилось в Воронеже, хотя впоследствии, во время пребывания святителя на покое, возобновилось. Услышав об этом, святитель Тихон сказал: “Горестно слышать, как изменяется народ. Надобно молить Господа, чтобы просветил и наставил его на путь истины.
   Другой народный праздник, который возмущал благочестивое сердце Преосвященного Тихона, был каким-то остатком языческой старины в Воронеже и назывался праздником Ярило. Искореняя его, святитель Тихон, по словам некоторых жизнеописателей, показал такую пламенную пастырскую ревность, что уподобился в этом св. Иоанну Златоусту и св. Амвросию Медиоланском. Народное гулянье обыкновенно начиналось в среду или пятницу после дня Троицы и продолжалось почти неделю, заканчиваясь в понедельник или вторник Петрова поста. К этому событию народ готовился заранее. Местом гулянья служила одна из площадей в Воронеже, куда сходились и съезжались жители города и окрестных сел. Зрелище открывалось появлением на площади молодого человека, разукрашенного цветами, увешанного колокольчиками, разрумяненного, покрытого бумажным колпаком. Изображая Ярилу, он ходил, приплясывая по площади. После этого начинались шумные разговоры и выпивки. Все это неизменно переходило в сплошное пьянство, ссоры, драки, кулачные бои, доходившие до смертоубийства.
   Святитель не мог вынести подобного бесчиния, унижающего достоинство человека. К тому же, как истинный пастырь, он знал, что за подобные беззакония также должен отвечать пред Богом. В самый разгар народного гулянья 30 мая 1765 г. он вдруг неожиданно, к изумлению народа, приехал на площадь. Его взор был поражен открывшейся картиной. Вот как он сам об этом говорит: “Увидел я, что множество мужей и жен, старых и младых и малых детей из всего города на то место собралося; между сим множеством народа я иных увидел почти бесчувственно пьяных; между иными ссоры, между иными драки увидел, иных раненых, иных окровавленных усмотрел; приметил и плясания жен пьяных с скверными песнями; а посреде всего сего беззаконного безумных людей торжества стоит кабак в палатке, от которого беспрестанно выносят вино и друг друга потчуют и упиваются”.
   Исполненный негодования, святитель въехал в середину бесчинствующих и произнес сильную обличительную речь к народу, которая возбудила стыд и раскаяние. Одушевленный пастырской ревностью, епископ обличал, умолял, советовал и, наконец, с угрозой отлучения от Церкви, повелел прекратить это позорное игрище. Уже неожиданное появление Архипастыря мгновенно отрезвило толпу. Она стояла в полном безмолвии и слушала сильное обличительное слово своего пастыря. Многие расходились в смущении, стыде и раскаянии. Святительское слово, сказанное со скорбью и жалостью к заблудшим, имело такое влияние, что люди в его присутствии разорили все шалаши и балаганы, приготовленные для праздника.
   На другой день святитель созвал к себе в загородный Троицкий дом всех городских священников и почетных граждан и снова стал призывать к исправлению, доказывая им безобразие и бесчиние этого гульбища. Он умолял прекратить его навсегда и взял с них обещание в этом. Но и этим не ограничился святой отец. В следующее после происшедших событий воскресенье он призвал жителей в кафедральный собор и обратился к ним с увещеванием. С убедительностью доказав, что праздник этот есть идолопоклоннический, бесовский и неприличный, он с истинно отеческой скорбью умолял их отказаться от нег. “В горести и болезни сердца моего обращаю слово мое ко всем живущим в граде сем и с плачем молю: истребите зло сие от среды вас. Священницы! Пастыри словесных овец Христовых! Стражи дому Господня! Ангелы, возвещающие волю Отца Небесного! по своей должности настойте, умолите, запретите, пощадите души, порученные вам от Пастыреначальника Иисуса Христа, Кровью Его искупленных, за которые вы в день судный страшному Судии имеете отдать ответ. Отвращайте вы их от сего нечестия десными и шуими… Честные отцы и матери! Удерживайте от того детей своих всяким образом, но паче воспитывайте их в страхе Божием и во всяком наказании, да не и за них истязаны будете в день судный… Всех вообще молю; все постарайтесь единодушно впредь этого нечестивого сонмища и прочих подобных нехристианских игрищ не допускать”.
   Слово святителя произвело сильное впечатление на слушателей. В церкви все собрание рыдало, и частые стоны иногда заглушали слова пастыря. Раскаяние было всеобщим, все искренно решились оставить бесчинный праздник. Святитель Тихон распорядился, чтобы это слово было прочитано по всем приходским церквам, и поэтому чувство покаяния распространилось повсеместно. Многие из простых людей, ранее увлеченных этим обьиаем и не дававших отчета в своих действиях, приходили к своему архипастырю в загородный дом, где он жил летом, просили у него прощения за свои прежние грехи и в том, что причинили ему такую скорбь. Святитель Тихон смиренно благодарил Бога за дарованный успех, кротко принимал и прощал раскаявшихся и, пользуясь случаем, просил прекратить и другие бесчинные увеселения и недостойные христиан обыча.
   В заключение всех этих событий святитель распорядился переписать всех бывших на этом празднике и взять с них подписку впредь не принимать участие в таком беззаконии, угрожая архиерейским запрещением и отлучением. Всеми этими мерами народное гулянье, существовавшее в Воронеже с древних времен, было уничтожено навсегда.
   Благочестивая ревность архипастыря простиралась и на другие стороны христианской нравственности его пасомых. Глубокое знание человеческой души, тонкое понимание христианских истин православного нравоучения дали ему возможность видеть ужасающую картину морального состояния воронежской паствы. “Кажется, — говорил он в одном из своих поучений, — что и самый воздух соблазнами человеческими преисполнен, шумит”.
   Святитель Тихон с горестью и болью видел то, что не было доступно простому человеку. Ему были известны не только совершавшие беззакония, но и даже замысливающие их. Среди живущих он усматривает непогребенных мертвецов, которые ходят одной ногой на земле, а другой во вратах адовых. О таковых святитель говорит, что они исполняют добрые дела не ради спасения своей души, не из страха пред Богом, а из-за того, чтобы показаться в глазах людей благочестивыми и разумными. Это, в свою очередь, удаляет человека от истинной веры в Бога, навлекает гнев Божий и лишает его вечной блаженной участи в Царстве Небесно.
   Под прикрытием имени “христианин” святитель видел и “славолюбивых, властолюбивых Иродов”, и “злоковарных лис, имеющих язвины лести, обмана, двоедушия”, и Иуд — предателей, “на языке мед, а в сердце желчь носивших; словом мир обещавших, а делом меч готовивших; усты приближавшихся, а сердцем далеко отстоявших”. Обширные вотчины говорили святителю Тихону о неправедном способе их приобретения, отягощенные богатством сундуки представлялись ему “наполненными слезами своей братии”, пышные чертоги казались сооруженными на крови убогих. В слове “О хищении” на текст восьмой заповеди пророка Моисея “Не укради”, где святитель с силой обличает различные виды хищения, можно насчитать до двадцати групп лиц, которых проповедник называет “хищниками”. Так, он указывал на бессовестных продавцов, которые не подают руку помощи ближним, находящимся в крайней нужде, но во время голода продают хлеб не иначе, как за самую высокую цену, дают взаймы деньги или хлеб с большим незаконным ростом, удерживают заклады, обманывают мерой и весом, продают вещи по цене гораздо более высокой, чем на самом деле, плохой товар выдают за хороший. Он указывал на властителей, которые у своих подчиненных или у слабых и беззащитных нагло отнимают имение, дома, рабов, волю, самовольно употребляют чужие вещи, или за работу и службу удерживают плату и вознаграждение. К этой группе святитель относит и судей-взяточников, лихоимных чиновников, неправедных управляющих, утаивающих доходы, или производящих ущерб чужому имению через свою небрежность… и т. д.
   Общая картина морального состояния воронежской паствы представлялась святителю Тихону в образе “большого пожара”, на котором “человеческие души беззаконием, как пламенем, поядались”. Почти во всех своих проповедях святитель говорил о гибельном состоянии своих пасомых. Дерзости, злодеяния, насилования, озлобления и прочие беззакония, по его словам, все более и более умножаются. И в таких грехах люди пребывают до глубокой старости, откладывая до смертного часа свое покаяние.
   Причина всяких заблуждений и пороков в жизни христиан, по учению святителя Тихона, состоит, прежде всего, в незнании слова Божия. Поэтому знание это необходимо всякому, “хотящему по воле Божией жить”. Отсюда становится более понятной та пастырская ревность мудрого архипастыря, исправляющего подведомственное ему духовенство, от которого зависело нравственное воспитание христиан.
   Такая ревность по отношению к пастырям и пасомым не нравилась некоторым, и они часто клеветали на святителя Тихона, принося ему тем самым различные неприятности. Особенно сильно выражали свое недовольство великосветские лица и воронежские купцы. Это и понятно: святитель не льстил им и не восхвалял мнимые заслуги или добродетели. Он призывал всех быть христианами не на словах, но на деле. Особенно святой отец обличал живущих в роскоши и не проявляющих заботу о меньших братиях, находящихся в нужде. Но купцы, отказываясь от добрых дел и не терпя обличения от своего архипастыря в скупости и немилосердии, не скупились оскорблять его своими клеветами и злоречие. Не меньше неприятностей доставляли святому отцу иноки различных монастырей, которых он обличал за нарушение правил монашеской жизни. Именно они писали всякие доносы и жалобы на “притеснения” епархиального архиерея в Св. Сино.
   Совсем иначе относились к святителю Тихону люди благочестивые, внимающие своему спасению, и простой народ… Люди бедные и нищие всегда имели свободный доступ к святителю. Они знали, что Святитель Божий всегда готов прийти на помощь и заступиться за обиженных, оскорбленных, гонимых и беззащитных, потому что помощь бедным и утешение скорбящих были самым приятным делом для его сердца. Не довольствуясь тем, что он щедро подавал нищим и нуждающимся в своем доме, он имел обычай в дни великих праздников и другие дни, как, например, прощеное воскресенье, рассылать пособия в богадельни и заключенным. Иногда даже он сам, переодевшись в простую монашескую одежду, бывал там и, говоря, что он послан от архиерея, подавал милостыню, делая при этом наставления о терпении, смирении и христианском поведении. Темнота ночи сперва не позволяла нищим узнать своего благодетеля и утешителя, но когда после нескольких посещений они начинали узнавать его или по увещеваниям, или по распространившимся слухам, то святитель на некоторое время прекращал свои посещения и посылал доверенных монахов.
   Ярким примером, свидетельствующим о силе его заступничества, является тот факт, что по его ходатайству был отменен смертный приговор участникам Пугачевского восстания, когда многие из них были присланы в г. Воронеж для казни. Хотя в это время святитель находился уже на покое в Задонском монастыре, однако он приехал в Воронеж и поспешил к одному из своих духовных чад, человеку, близкому к губернатору, и убедил его проявить милость к людям, вынужденным из-за нищеты и бесправия выступить против существовавших порядков. В день, когда смертный приговор должен был быть приведен в исполнение, на городской площади уже собрался народ, явились должностные лица, ответственные за исполнение приговора, неожиданно для присутствующих показался святитель Тихон. Обвиненных подвели к виселицам, святитель прочитал им наставление, благословил их. Затем, к удивлению всех, обвиненные были отпущены. Их брали на поруки наиболее авторитетные люди, проводившие жизнь в святости и добронравии.
   Святитель Тихон был известен не только как благотворитель и заступник, но и как миротворец. Когда он слышал о ссоре и вражде, то старался войти в частную жизнь членов своей паствы и примирить враждующих. Однажды Святитель узнал, что один помещик не простил обидчика, когда тот обратился к нему с просьбой о прощении перед своей смертью, и даже, желая отмщения, преследовал его сына. Склоняя к прощению обиды и примирению, святой Отец писал этому человеку: “Так Христос научает в Евангелии: аще не отпущаете человеком согрешения их, ни Отец ваш отпустит вам согрешений ваших. Как молиться будете Богу: остави нам долги наша, якоже и мы оставляем должником нашим, если сами не оставляете? Брат наш такой же, как и ты. Он словом обесчестил нас, оскорбил, а мы — черви, земля, пепел, грязь смрадная, — Бога, Создателя своего, Господа великого и страшного, Которого сами силы небесные ужасаются и трепещут, на всяк день сколько раз прогневляем! Как же мы надеемся получить от Бога прощение, когда мы подобных себе не прощаем? Друг другу согрешаем, друг другу и прощать должно”…
   Такова деятельность святителя Тихона на Воронежской кафедре. “Почти непонятно, — восклицает один из жизнеописателей Воронежского святителя, — как у одного человека сил доставало для такой многообразной деятельности, принесшей столько благотворных действий для целого края! Только четыре года и семь месяцев правил святитель Тихон Воронежской епархией — и столько добра и пользы успел он сделать во всех отношениях и для всех”.
   Некоторые исследователи, характеризуя отношения святителя Тихона к своим пасомым, указывают на различие между его деятельностью во время управления епархией и деятельностью во время пребывания на покое. Так, по словам П.В. Никольского, святитель, будучи в Воронеже, проводя там подвижническую жизнь, хорошо понимая цели пастырского служения, издавая многочисленные распоряжения, способствующие благу церковному, не был еще знатоком человеческого сердца: он являлся более обличителем недостатков, чем врачом духовных болезней. Свои рассуждения автор объясняет тем, что святителю Тихону, постоянно занятому работами по управлению, не было времени близко подойти к сердцу пасомого, побеседовать с ним с глазу на глаз и понять все обстоятельства, приведшие к греху и преступлению. В частности, это было причиной того, что архипастырь не был понят своими пасомыми и ему нередко выражали недовольство.
   Подобного мнения придерживается и П. Кратиров. Он также говорит, что деятельность святителя Тихона в разные периоды его служения, в Воронеже и Задонске, неодинакова по своему качеству. В своем труде “Св. Тихон Задонский как пастырь и пастыреучитель” он пишет: “Святитель, выражаясь образно, только расчищал тогда почву для посева и насаждал, не получая плода; второй период, более успешный, представлял из себя сплошную жатву”.
   Чтобы сравнивать Задонский и Воронежский периоды деятельности святителя Тихона, необходимо рассмотреть жизнь святителя на покое. Задонский период еще не разбирался в данной работе, но считать, что, будучи правящим архиереем, святой отец не понимал духовной жизни людей и действовал только приказаниями и наказаниями, неверно. Глубокий смысл и характер всех указов и распоряжений ревностного архипастыря, тонкое понимание им человеческих слабостей и обилие способов их врачевания говорят именно о знании святителем человеческой души и человеческого сердца.
   Можно было бы говорить о качественном делении деятельности святителя Тихона на кафедре и на покое, если бы святитель приступил к управлению Воронежской епархией без личного духовного опыта, отсутствие которого потребовало бы некоторого времени для понимания закономерностей духовной жизни. Но святитель еще в семинарии занимался вопросами спасения своей души и очищения ее от всего греховного и нечистого. А тот, кто сам внимательно трудится над устроением в своей душе Царствия Божия, легко разбирается в многообразии духовной жизни. Административная же работа в должности викарного епископа и преподавательская деятельность обогатили его опытом работы с людьми. Поэтому и в Воронежский период святитель Тихон показал себя опытным любвеобильным архипастырем, знатоком человеческих душ.
   Вполне возможно, что мнение вышеуказанных исследователей о несовершенстве деятельности святителя Тихона в Воронежский период основывалось на кажущейся бессистемности указов и предписаний святого отца. В ответ на это можно привести слова одного из исследователей жизни святителя свящ. Т. Попова. “Действующему на пожаре, — пишет он, — весьма трудно бывает думать об определенном методе и плане, а часто является и совершенно невозможно следовать раз и навсегда точно определенной системе работы: непредвиденная в каком-либо месте вспышка пламени способна разрушить все ранее намеченные планы, и простая случайность изменяет иногда все сделанные в теории предположения… Так и в архипастырской деятельности святителя Тихона. Всякая вспышка пожарного пламени беззакония и каждая искра греха или преступления вызывала у святителя Тихона как у нравоучителя то тот, то иной вид деятельности…”
   Можно, конечно, согласиться, что, неожиданно столкнувшись с массой нравственных недостатков, с “нравственным пожаром”, святитель Тихон был готов силой вводить то, что несомненно было правильно в своей основе и что в его глазах приобретало особую важность, потому что вело в Царство вечного спасения.
   И еще одно положение, хорошо знакомое тем, кто сталкивается с духовным руководством или воспитательской работой. Любое наставление, каким бы оно сильным ни было, произнесенное перед большим числом людей, производит совершенно иное действие, чем если бы оно было сказано в беседе с одним человеком. За четыре года святитель Тихон никак не мог побеседовать с каждым священнослужителем (одних церквей в его епархии насчитывалось около 800). Ему только и оставалось издавать указы, чтобы пресечь те или иные недостатки или грубые нарушения нравственных законов. Все они не прошли бесследно, но чтобы увидеть плоды такой деятельности, необходимо время.
   Из всего сказанного следует, что качественного различия между деятельностью святителя Тихона в Воронежский и Задонский периоды делать нельзя.
   Постоянные труды и заботы, от которых святитель никогда не был свободен, сильно расстроили его здоровье и способствовали развитию нервных болезней, которые беспокоили его еще с детства. Бессонница и частые приливы крови к голове не давали ему возможности не только служить литургию, но и вообще исполнять обязанности по управлению епархией.
   Святитель все более чувствовал, как он сам говорил, тяжесть епископского омофора. Видя постоянное несоответствие между действительностью и требованиями идеала, постоянно сталкиваясь по долгу и званию с несоответствиями и противоречиями, святой отец испытывал бесконечные неприятности и затруднения при всех своих благих начинаниях по искоренению этого зла. В прошении об увольнении на покой дела епархиального управления он называет “несносными”.
   Третья и основная причина стремления святителя Тихона на покой — жажда уединения. Он был склонен к уединению с самых юных лет, но остро ощутил он это желание во время преподавательской деятельности в Новгороде, когда ему было видение небесного света. Позже, уже будучи ректором в Твери, святитель Тихон также не расставался с мыслью об уединении.

Глава IV. Святитель Тихон на покое

1. Оставление кафедры и переход в монастырь
   Болезнь и жажда уединения побудили святителя еще в первый год своего служения в Воронеже писать прошение в Св. Синод об увольнении на покой. В 1766 году, 16 марта, святитель подал в Св. Синод второе прошение, в котором писал: “И доныне в той болезни нахожусь и уже в крайнюю пришел слабость, так что по своей должности и отправлять дел, которых по здешней епархии много и трудные, и мне по немощи моей несносные, и служить не могу”, — почему и просил уволить его на покой, а если это не будет разрешено, то “дозволить ему жить в Задонском монастыре впредь до излечения”. На эту вторую просьбу ответа никакого не было. Между тем здоровье святителя Тихона настолько ухудшилось, что весной 1767 года он не надеялся выздороветь и готовился к смерти. Желая проститься со своим другом, иеросхимонахом Митрофаном, он писал к нему: “Я в Троицком живу. Приезжай ко мне немедленно, чтобы повидаться, пока с миром этим не распрощаюсь, понеже крайне слаб”.
   23 августа 1767 года святитель Тихон решился послать прошение об увольнении на покой непосредственно на имя императрицы, прося вместе с тем разрешения жить в каком-либо монастыре Воронежской епархии и назначения пособия на жизнь. Эта просьба была удовлетворена, и указом Св. Синода от 15 октября святитель Тихон был уволен от управления епархией с правом жить в любом монастыре Воронежской епархии. Ему также была определена пенсия: 500 рублей в год. 3 января 1768 года святитель Тихон получил указ из Синода, а 8-го сдал уже все дела и вещи архиерейского дома.
   Итак, пробыв на кафедре 4 года и 7 месяцев, святитель обрел давно желаемую возможность трудиться сугубо над спасением своей души. Любя уединение и безмолвие, он хотел бы скрыться от людей и в безвестности совершать свои подвиги, но этому мешал его епископский сан. Живя впоследствии на покое в Задонске, он неоднократно говорил об этом. “Если бы можно было, я бы сей сан с себя сложил, и не токмо сан, но и клобук и рясу снял с себя и сказал бы о себе, что я простой мужик, и пошел бы в самый пустынный монастырь… Но та беда, что у нас в России сего сделать не можно”. По этой причине святитель сожалел, что не может уподобиться греческим епископам, которые, оставляя свои епархии, могут удаляться на Святую Гору Афон для подвига безмолвия, в безызвестность. “Там де, — говорил он, — многие наши братья, епископы, оставя епархии, живут по монастырям в уединении”.
   С увольнением от управления епархией для святителя Тихона представилась возможность осуществить свое горячее желание уединенной жизни. Первоначальным местом своего уединения святитель избрал самый глухой монастырь Воронежской епархии — Спасо-Преображенский Толшевский. Этот монастырь был расположен в 40 верстах от г. Воронежа на берегу реки Усмани, в глубине дремучего леса (почему и получил свое название Толшевский, т. е. находящийся в толще леса). Братия монастыря происходила исключительно из крестьян, и богомольцев приходило очень мало. Святителю Тихону нравился этот монастырь: “Вот здесь, — говорил он, — на монастырь походит, самая монашеская и уединенная здесь жизнь”. Здесь он и собирался жить до конца своей жизни.
   В Толшевском монастыре он был спокоен. Каждый день он ходил в церковь, пел и читал на клиросе, ходил на трапезу с монахами, чего не мог делать в Задонском монастыре. Ночью выходил молиться к храму и перед дверями совершал коленопреклонные молитвы, часто проливая слезы.
   Святитель надеялся, что пребывание в тишине и покое, природа и работа на свежем воздухе благотворно скажутся на его здоровье и он получит облегчение. Но место, где раскинулся монастырь, было выбрано неудачно, здешняя природа не благоприятствовала здоровью святителя Тихона, потому что монастырь находился в низине и был окружен болотами. Сырой воздух, наполненный вредными испарениями, плохо сказывался на его здоровье. Весной и летом, когда святитель Тихон много трудился физически, его здоровье улучшилось, но осенью оно расстроилось еще более. Это было одной из причин, побудивших святителя переменить место покоя.
   Во главе Толшевского монастыря стоял игумен Серафим, известный своим самоуправством и грубостью. Это тот игумен, о котором говорилось, что он отказывался выполнять распоряжения консистории и ни в чем не хотел поступиться своей самостоятельностью. Он сам сознавал, что ведет себя грубо по отношению к своему правящему архиерею.
   К братии монастыря он относился тоже очень строго, а к провинившимся применял телесное наказание. Как говорит один из исследователей жизни и деятельности святителя Тихона, игумен “был сторонником телесных наказаний “шелепами в нос и по щокам”. Ко всему этому игумен Серафим был заражен расколом и явно выражал свое недовольство усилиями святителя обратить его на путь истины. В конце жизни он полностью перешел к старообрядцам. Вот почему, несмотря на свою любовь к этой обители, святитель Тихон решился оставить ее. Еще год колебался он относительно перемены места жительства, но видя, что отношения с настоятелем остаются натянутыми и грозят обострением, святитель, наконец, переехал.
   Новым местом пребывания архипастыря-подвижника стал Задонский Богородицкий монастырь, расположенный в 90 верстах от Воронежа около реки Дон. Местность, где стояла обитель, была возвышенная, и воздух был здесь сухим и чистым; под горой селение Тещевки, в котором иногда устраивались ярмарки (впоследствии, в 1779 году, оно было переименовано в город Задонск), так что этот монастырь не был таким уединенным, как Толшевский; однако все остальные условия способствовали улучшению здоровья святителя Тихона.
   Великим постом 1769 года святой отец переехал в Задонский монастырь, где и прожил около пятнадцати лет до конца своей жизни. По прибытии он занял небольшой каменный домик, состоящий из трех комнат (приемной, кабинета-спальни, комнаты для келейников), прихожей и кухни, пристроенной с западной стороны. Святительские келлии примыкали к колокольне и находились у самого выхода из монастыря.
   Чистый воздух, физический труд в монастырском саду и отдых от нервных перегрузок значительно укрепили здоровье святителя Тихона. Но по мере облегчения немощей телесных его деятельная душа стала тяготиться покоем и бездействием. Он скорбел, что мало потрудился для Церкви, и желал снова принять на себя бремя пастырского служения, под которым, как ему казалось, он ослабел слишком рано и оставил много добрых намерений неисполненными. Он снова почувствовал в себе потребность и готовность к трудам, к которым привык и которые всегда исполнял с особой ревностью. Это тяжелое состояние души святителя прекрасно описывает митрополит Евгений (Болховитинов), автор первого жизнеописания святителя Тихона. “Мужам деятельным, — пишет он, — привыкшим к должностям и чувствующим еще в себе силы к оным, нет ничего тягостнее удаления от обыкновенных своих занятий. Они больше всех тогда чувствуют как бы потерю своего существования, пустоту времени и будто бы бесполезность свою, по крайней мере в первые годы своей свободы. Уединение и досуг, которых они искали сами при делах, становятся им обременительнее самих дел, и мрачная скука одолевает их. Все это в первый год пребывания своего в Задонском монастыре испытал на себе и Преосвященный Тихон”. Смущала святителя еще и та мысль, что будто бы он даром, незаслуженно получает пенсию.
   В своем желании возвратиться на кафедру святитель признавался многим, кто приезжал к нему, и даже писал об этом в Св. Синод архиепископу Гавриилу. Высокопреосвященный Гавриил, занимая высокое положение в церковном управлении (архиепископ С.-Петербургский и первый член Св. Синода), вместе с тем был сторонником созерцательного монашества. Очень многие монастыри в России (особенно древние обители) именно благодаря ему духовно возродились, т. к. во главе этих монастырей он ставил опытных в духовной жизни старцев, в основном учеников и последователей молдавского старца архимандрита Паисия (Величковского). Хорошо зная духовную настроенность и опытность святителя Тихона, архиепископ Гавриил хотел с его помощью поднять на высоту Иверский монастырь на Валдае и поэтому предложил ему управление этой обителью. Святитель хотел воспользоваться этим предложением и уже написал прошение, но не решался подать его. Такое неопределенное состояние порождало беспокойство и скуку. По целым дням святитель Тихон сидел, затворившись в своей келлии и не выходил из нее. Только слышны были его быстрые шаги по комнате и молитвенный голос, обращенный к небу. Он ждал указания Промысла Божия и получил его через слова простого, но уважаемого старца Аарона. Этот старец строго сказал келейнику святителя Тихона: “Матерь Божия не велит ему (Тихону) выезжать”. “Ну, так я и не поеду отсюда”, — решил Преосвященный и порвал прошение.
   Так решился вопрос об отъезде, но не скоро обрел святой отшельник спокойствие. Он все еще не знал, на что употребить свои силы, чему, какому делу посвятить свое свободное время, которое прежде было отдано служению Церкви. И в таком неопределенном положении святитель Тихон провел целый год. Все это время он боролся со своими помыслами, однако закончилась эта борьба довольно неожиданно. Как свидетельствует келейник святителя Тихона Иоанн Ефимов, “по прошествии года, однажды, лежа на диване, святитель стал вдумываться в свое положение и в свои мысли и так строго и решительно начал обдумывать их, что весь был облит чрезмерным потом. Потом он вдруг встал с дивана и громко воскликнул: “Господи! Хоть умру, но не пойду!” От этого часа уже не так стали беспокоить его такие мысли, а другой год, находясь там, проводил в спокойствии духа и в…веселии сердца, потому что был напоен духовной радостью.
   Какой же образ жизни избрал для себя святитель Тихон, что так смог успокоить свою мятущуюся душу? Конкретных высказываний святителя или окружающих его людей об этом нет, но вся последующая жизнь святителя Тихона свидетельствует: он решился остаться в монастыре, чтобы трудиться над спасением душ, обращающихся к нему за советом, посвятить себя делам духовной и телесной милости. Таким образом, святитель решился продолжать свое служение, только в новой форме, соответственно своему новому положению, и подвиги уединения соединять с подвигами служения ближним. Его дух, горевший благочестием, ум, обогащенный духовными познаниями, и сердце, одушевленное стремлением приносить пользу ближним, тягой ко всему доброму, давали ему возможность исполнить желание. После строгого уединения он стал чаще выходить к людям и сделался снисходительнее ко всем окружающим. С этого времени у святителя уже не возникали колебания, сомнения, нерешительность. Он соединил свой подвижнический путь со смиренным и жертвенным служением ближним. Это вполне удовлетворяло его духовные запросы, он нашел для себя успокоение и начал с ревностью свое благодатное служение, прилагая труды к трудам на пути, ведущем к спасению.
2. Повседневные труды
   Отличительными свойствами святителя Тихона были нестяжательность, простота в образе жизни и крайняя умеренность. Он имел при себе только самое необходимое. Привезенные с собой в монастырь из архиерейского дома шелковое платье, теплые и холодные подрясники и рясы на теплом меху и прочее, приличное архиерейскому сану одеяние, перину с подушками, одеяла хорошие, карманные серебряные часы и подобное он продал и вырученные деньги раздал бедным. у себя же оставил самые простые и необходимые вещи: немного оловянной и деревянной посуды, два медных чайника для воды и чая, две пары чашек, два стеклянных стакана, медный таз, стенные часы с кукушкой, немного холщовых полотенец и белых носовых платков, необходимое белье, несколько фуфаек из байки да три ряски, старых и поношенных. Другой келейник свидетельствует, что постелью ему служил коврик, а одеялом — овчинная шуба. Святитель любил ходить в лаптях, но, идя в храм или принимая гостей, одевал коты. Четки у него были простые ременные. В силу того, что у святителя Тихона не было лишних вещей, то и не было необходимости иметь сундук или другое какое-либо хранилище. Имелся только ветхий кожаный саквояж, который он неизменно брал с собой, куда бы ни ехал, и клал в него книги и гребень. Примером тому, как святитель боролся с привязанностью к временным и тленным вещам, служит его отношение к новой рясе, подаренной ему епископом Тихоном III, вторым преемником святителя Тихона на Воронежской кафедре, глубоко любившим и почитавшим его как друга. Св. подвижник долго отказывался от этой новой вещи и взял ее только после убедительной просьбы. Когда, приходя из храма, он отдавал рясу своему келейнику, а тот начинал ее осторожно укладывать, то святитель вырывал ее из рук, бросал на пол и говорил: “Это бредня, братец”. Так желал он отвлечь свою мысль от роскошной для монаха одежды.
   Была простой и обстановка его келлии: аналойчик, стол, диван, несколько кресел и два старых ковра. “В келлии его, — говорит келейник, никакого убранства и украшения не было, кроме святых картин с изображением страстей Спасителя, но все соответствовало его смиренномудрию и нестяжательности”. Кроме того, у постели святителя Тихона в ногах была прибита картина, на которой изображался седовласый старец в черном одеянии, лежащий в гробу. Этим изображением святой отец напоминал себе о неизбежной смерти.
   Так же прост святитель Тихон был в общении с людьми. Он не любил, чтобы ему в чем-либо прислуживали и старался все делать сам. “Никто из келейников не одевал его, не раздевал, не обувал и не разувал, — пишет И. Ефимов, — но от сущего смиренномудрия он все то сам делал; только когда уже его силы истощились, я усердно упрашивал его, чтобы благоволил все то выполнять мне для его спокойствия, — и то едва упросишь. Все говорит, бывало: “Я еще сам в силах”.
   Повседневная жизнь святителя проходила строго по определенному плану: утром он всегда ходил в церковь, затем занимался составлением душеспасительных статей и наставлений, или просто богомыслием; перед обедом принимал посетителей. Во время обеда келейник всегда читал вслух Священное Писание. Особенно святой отец любил книгу пророка Исайи. Иногда, вникнув в читаемое, он умилялся и, отложив трапезу, плакал. По словам келейников, почти каждый день, садясь за стол, святой отец с неподдельной скорбью вспоминал тех, у кого не было ничего: “Слава Богу! Вот какая хорошая у меня пища, а собратия моя: иной, бедный, в темнице сидит, иной без соли ест; горе мне окаянному!” После обеда святитель обычно около часа отдыхал, затем прочитывал жития и творения святых отцов, преимущественно св. Иоанна Златоуста. После вечернего богослужения снова просил келейника почитать Священное Писание, чаще из Нового Завета. Иногда святитель Тихон спрашивал читающего, как он понимает то или иное место из Священного Писания, и сам объяснял его. В летнее время святой подвижник после дневного отдыха совершал краткую прогулку по монастырскому саду или же за монастырем. На такие прогулки, да и вообще во все путешествия, он брал с собой Псалтирь малого формата, содержание которого обильно напояло его душу благодатным умилением и возбуждало в нем ревность к дальнейшим богоугодным подвигам.
   Обычный порядок дневных занятий святителя Тихона разнообразился еще делами милосердия и физическим трудом. В свободное от чтения время он ухаживал за деревьями в саду или копал грядки. Иногда сам рубил себе дрова; прикажет келейнику: “Наточи топор хорошенько и рукавицы свои принеси, я дров нарублю на печку свою, авось поразобью кровь свою, может быть, и поздоровее буду. “Однажды, — вспоминает Чеботарев, — прохаживался он за монастырем и, пришедши в келлию, сказал мне: “Я нашел в лесу лежащую колоду, из которой дров воза два или более будет. Возьми топор, пойдем и раздробим ее, а то мы, братец, дрова-то покупаем”. Мы пошли в лес и начали колоть. Он же разделся и колол в одной рубашке, и говорит мне: “Так я умаялся, даже пить захотел. Сходи, пожалуй, в монастырь, принеси квасу”.
   Иногда святитель брал косу и косил траву для своего “старика” (так он называл старую лошадь, которую подарил ему один из его почитателей). Святитель Тихон никогда не был в праздности и ничем так не огорчался, как если заставал своих келейных без дела. Тогда он наказывал их, заставляя стоять на коленях с молитвой к Богу. Он часто говорил: “Кто в праздности живет, непрестанно грешит”, — и указывал при этом на всеведущего и вездесущего Бога, Который видит наши действия и перед Которым мы всегда со страхом и благоговением должны ходить.
3. Внутренний подвиг и духовные дарования
   Уже само стремление святителя Тихона удалиться на покой было выражением не только слабости здоровья, но и жаждой уединения и духовных подвигов. Успокоившись после некоторых временных искушений, святитель всего себя и все силы своей души устремил к Спасителю и старался ни о чем более не беспокоиться, кроме как о спасении своей души и о спасении ближних.
   Более всего замечательно в святом подвижнике его молитвенное предстояние пред Богом, в котором он имел обычай проводить целые ночи. В это самое удобное для молитвы время он совершал множество поклонов, громко взывая: “Господи, помилуй! Господи, пощади!…Кормилец, помилуй!..” Сам же головой ударялся об пол. В самую полночь выходил в переднюю келлию, пел тихо и умиленно псалмы святые. Все это происходило от великого внутреннего жара и любви к Богу. Замечательно, что, когда святой отец бывал в мрачных мыслях, он пел псалом “Благо мне, яко смирил мя еси…”. А когда в “ведренных” мыслях (т. е. когда на душе у святителя было легко, светло и спокойно) — псалом “Хвалите Господа с небес” и другие утешительные псалмы, всегда с умиленными слезами и сердечным воздыханием.
   Так как святитель следил, чтобы ум его не был праздным, занятым пустыми помыслами и мечтаниями, но был погружен в молитву или благочестивые размышления, то он постоянно взывал к Богу, занимался чтением Священного Писания, что способствовало запоминанию прочитанного наизусть.
   В своих молитвах святитель Тихон обращался к Господу с различными прошениями о своих нуждах и нуждах ближних, и это сыновнее дерзновение не оставалось без ответа. Бог всегда слышал Своего угодника и удовлетворял его желания. Так, однажды святой отец молил Господа открыть день его кончины, и Господь в видении сказал: “В день недельный будет кончина твоя”. Матерь Божию святитель просил о том, чтобы один из его друзей не отлучался бы от него в момент смерти. В сонном видении от Самой Божией Матери он получил уверение, что будет так, как он просит. В другой раз, также в сонном видении, он увидел Богоматерь, сидящую на облаках, и святых апостолов Петра и Павла, стоящих с Ней рядом. Упав перед ними на колени, святитель просил о продолжении всему миру милостей Божиих и услышал голос апостола Павла: “Егда рекут мир и утверждение, тогда нападет на них внезапу всегубительство”. Кроме того, в некоторых видениях святителю предсказывалась его будущая небесная слава. Однажды представилось ему, что якобы он находится в церкви. Здесь он увидел двух святителей, один из них был в патриаршем облачении. Из алтаря вышел архидиакон с хрустальным кадилом и вначале покадил архиепископа, затем патриарха, а после и Тихона. Придя в себя, святитель Тихон вспомнил, что это был день памяти патриарха Германа и архиепископа Епифания.
   Молитва святителя Тихона оказывала нередко и чудодейственную силу. Один из прислуживающих святителю, с любовью и преданностью относящийся к нему, сильно простудился и так заболел, что уже готовился к смерти. Желая проститься со святителем и получить от него благословение, больной просил отвести его к нему. Получив благословение, он сказал святителю Тихону: “Владыка святый! Хотя я совсем умираю, но если мои слабые и недостойные услуги для вас потребны и моей душе спасительны, то верую, что Господь Бог услышит ваши молитвы и возвратит мне здравие”.
   На это святитель со слезами ответил: “Иди, и Бог тебя помилует”. И действительно, по молитвам святителя больной в скором времени без всяких лекарств выздоровел. Заканчивая этот рассказ, келейник И. Ефимов пишет: “Великую и живую он имел в себе веру, и Господь Бог во многих случаях его слушал”.
   Духовную поддержку в своих подвигах святитель находил в молитве церковной. Проведя ночь в молитве и подкрепив себя кратковременным сном, святой подвижник утром снова спешил к началу церковного богослужения, где со страхом Божиим и благоговением вникал в каждое слово, черпая благодатные силы, возводящие его душу в горние обители Отца Небесного. На ранней литургии в простые дни, когда народу было немного, он становился на клирос, сам читал и пел с благоговением. Нередко слезы прерывали его пение. Он часто говорил, призывая других к благоговейному служению: “Пойте Богу нашему, пойте разумно”.
   Особенно благоговейно относился святитель к Божественной литургии, во время которой он настолько одухотворялся и возносился умом в высшие сферы Божественной жизни, что даже не замечал усталости, хотя здоровье его день ото дня становилось все хуже. Даже впоследствии, когда постоянные болезни совсем изнурили его тело, он, несмотря на свое крайнее изнеможение, старался не пропускать Божественной литургии. Святитель, стоя с умиленным видом и благоговейным чувством, с восторгом внимал святейшему и душеспасительнейшему таинству, сокрытому под покровом христианской веры в святейшей Евхаристии. Вспоминая, с каким благоговейным страхом стоял святитель Тихон на литургии, келейник пишет: “Во время слушания Божественной литургии он иногда столь углублялся в размышления о любви Божией к роду человеческому и о искуплении его непостижимым таинством воплощения Христа Сына Божия, о страдании Его и о Таинстве Евхаристии, что иногда при многолюдном собрании плакал, рыдал даже”.
   В первые годы своего пребывания на покое святитель Тихон в праздничные и особо торжественные дни выходил на молебен, облачаясь в мантию с омофором, а в первый день Пасхи и Рождества Христова служил утреню. Не совершая литургии, святитель, однако, еженедельно причащался Св. Христовых Тайн, облачаясь при этом также в мантию с омофором и стоя на орлеце. Но когда в алтаре не было мантии или же некому было подать ее, то тогда святитель Тихон причащался в священнических ризах.
   Встает вопрос: почему же святитель Тихон со времени своего удаления на покой никогда не служил литургии? Прежде всего нужно сказать, что это было личное решение святителя. В записках келейников сказано, что святой отец “священнодействовать не разрешал себе во все свое, по посвящении себя уединению, пребывание”. Это было вызвано состоянием здоровья святителя Тихона. В своем прошении об увольнении святитель сам писал: “Почасту и в служении обморок находит… болезнь в голове чувствую… чего для… и литургии служить не в состоянии”. Немаловажную роль в решении этого вопроса играло и глубокое смирение святителя-отшельника, который считал служение Божественной литургии слишком торжественным для епископа, оставившего свою кафедру. Может быть, святителя удерживало еще и то, что его преемник Тихон II был не расположен к святому и оставался с ним холоден во все время управления Воронежской епархией. Как видно, он не посещал своего собрата, находившегося в Задонске, и даже делал запрос в Св. Синод о разрешении ему совершать богослужения. Св. Синод нашел неуместным подымать вопрос об этом, “так как Тихон уволен был от должности по собственному желанию, и приказал снабдить святителя необходимой для служения ризницей. Но довольно было одного подобного вопроса, чтобы навсегда удержать Тихона от священнодействия в епархии, уже ему чуждой, чтобы тем не возбуждать недовольствия ее нового предстоятеля”.
   Некоторые полагали, что святителю было воспрещено служить вследствие неблагосклонности к нему правительства из-за его якобы протеста против отнятия крестьян у монастырей. Но с этим мнением нельзя согласиться по той причине, что указ о запрещении работать крестьянам на монастырских землях вышел еще тогда, когда святитель только второй год управлял Воронежской епархией (1764 г.) (всего он был на кафедре 4 года и 7 месяцев). Значит, после указа прошло еще 3 года, прежде чем святитель ушел на покой. Из этого можно сделать вывод, что святой отец покинул свой пост не по принуждению со стороны кого бы то ни было, но по собственному желанию.
   Говоря о внутреннем духовном подвиге святителя Тихона, необходимо сказать о том, какое значение он придавал богомыслию. “Истинная молитва, — говорил он, — от размышления бывает”. Так учил святитель, так поступал и сам. Он приобрел своей святой жизнью большой духовный опыт. Еще будучи в семинарии, он удалялся от людей, чтобы в уединении предаться молитве и благоговейному размышлению о Творце и Его творении. Молитва святителя всегда сопровождалась богомысленными размышлениями и нередко переходила в созерцание. Весьма примечательно, что он занимался богомыслием не какое-то определенное время, оно сопутствовало ему всегда и проникало во все его занятия, стоял ли он в церкви, читал ли или слушал Священное Писание, прогуливался или отправлялся в путешествие. Таким образом, богомыслие являлось основанием внутреннего совершенствования святителя.
   Чаще всего святой подвижник размышлял о вечной участи праведников и грешников и приходил в такое сокрушение, что был слышен плач его, “как плач друга по лишении умершего своего друга”. Постоянным предметом размышлений Задонского подвижника были христианские догматы о непостижимом величии и всемогуществе Божием, о Его всеведении, вездесущии и благости, о Его благом попечении и промышлении о человеке, об искуплении его Кровью Сына Божия, о человеческой природе, о Таинствах и т. д. Сочинения святителя Тихона, особенно его труд “Сокровище духовное, от мира собираемое”, прекрасно отражают те мысли и чувства, которые постоянно занимали его ум, показывают, как он размышлял, какие сердечные движения возбуждались ими и наполняли его душу. После размышлений святитель приходил в чувство благоговения и страха и повергался пред Богом в трепете и смирении или же чувствовал глубокую “печаль по Бозе” и уязвлялся ею, как стрелою. А когда вспоминал о своих грехах или о том, что оскорбил Бога, то начинал восклицать: “Како бо не могу трепетать Того и смиряться пред Тем, у Которого в руце вси концы земли и я? И смерть, и живот мои в руце Его! Боже преблагий и милосердный! Пощади меня, бедного грешника!” Размышления о вездесущии и всеведении Божием особенно заставляли святителя бояться Бога, трепетать перед Ним, “со страхом и опасением жить и обращаться, делать, говорить, мыслить и начинать так, как дети пред отцем своим, рабы пред господином своим, подданные пред царем своим ходят и обращаются, яко все пред Тобою совершается и все пред всевидящим Твоим оком явно и откровенно есть”. Все это побуждало святого отца удаляться от греховной скверны и воздавать должную благодарность своему Творцу и Промыслителю.
   Размышления о страданиях Спасителя приводили святителя Тихона в состояние глубокого сокрушения и умиления, и в такие минуты Господь нередко удостаивал его дивных видений. Однажды, вспоминает один из келейников, во время работы над сочинением “Об истинном христианстве”, когда ум святителя погрузился в тайны спасения, когда святой отец, сидя на кровати, против которой висело изображение на кресте Спасителя, размышлял о страданиях Его, он до того углубился в это созерцание, что, будучи как бы вне себя, увидел, что с картины, как с Голгофы, идет к нему Христос Спаситель, весь израненный, измученный и окровавленный. Восхищенный таким видением, полный глубокой скорби и печали, а вместе и благоговейного трепета, Тихон бросился на пол, распростерся пред картиной, как у ног Спасителя, и громко воззвал: “И Ты ли, Спасителю мой, ко мне идеши?” Придя в себя, святитель увидел, что лежит на полу. Он встал и снова принялся за свое дело.
   При размышлении о Таинстве святого Причащения святитель представлял страдания Христовы, благость Его, по которой Он дает Свое Пречистое Тело в снедь верным и вступает в самую тесную связь с причастниками. “Вот почему сам Святитель, — по словам того же келейника, — к Св. Тайнам приступал не только с плачем, но и с великим рыданием, а после уже целые те сутки весьма весел и радостен бывал”.
   Более всего Задонский подвижник любил предаваться духовным размышлениям и созерцаниям во время уединенных прогулок. Тогда ничто не ускользало от его взора, все обращало на себя внимание, наводило на размышление о Боге, о тварности мира, о мудрости и любвеобильности Творца. “Так, солнце напоминает Святителю Солнце праведное — Христа, просветившего пришествием Своим вселенную, покрытую глубокой тьмой. При виде неба, усеянного звездами, при виде земли, наполненной премудро созданными тварями, Святитель невольно приходил к размышлению о всемогуществе, премудрости и благости Творца и Бога нашего…” Все это порождало святые чувства благодарности, надежды, терпения, любви. Но иногда святитель так углублялся в размышления и приходил в такое состояние, что не замечал ни времени, ни окружающих. Из воспоминаний келейников известно, что когда святой отец уединялся, то приказывал им, чтобы, в случае необходимости, они давали знать о своем присутствии, например, покашливали. Однажды один из келейников, подходя к святителю, стоявшему на коленях лицом к востоку и поднявшему руки к небу, несколько раз покашлял, но тот ничего не услышал. Келейник вынужден был подойти ближе и сказать: “Ваше Преосвященство!” Святитель Тихон вздрогнул и так испугался, что пот выступил на его лице. “Я тебе говорил, чтобы ты покашлял”, — сказал он келейнику. “Я так и делал”, — отвечал тот. “Ну, я не слыхал”, — последовал ответ.
   Сохранилось несколько воспоминаний Никандра Бехтеева, ученика и друга святителя Тихона. В одном из них повествуется о той глубине богомысленного созерцания, какой достигал святитель в своем молитвенном подвиге. В тот момент, когда душа святителя озарялась Божественным светом, он, забывая обо всем земном и даже о присутствующих, падал на колена, прижимая руки к сердцу и возводя очи к небу, и умолял своего Создателя о помиловании. В это время лицо богопросвещенного мужа сияло, и в его душе водворялась такая радость, с которой невозможно сравнить никакое земное счастье. Более того, это благодатное состояние нельзя описать человеческим языком. Находясь в духовном восторге, святитель не замыкался сам в себе, но спешил поделиться своей радостью с другими, преследуя единственную цель — излить и на них полноту духовного утешения.
   Во время одного из своих приездов из Задонского монастыря в Толшевский святитель Тихон, обходя в полночь церковь, стал перед алтарем на колени и в пламенной молитве просил Господа, чтобы Он показал ему уготованное для верующих блаженство. И Господь не замедлил исполнить просьбу Своего угодника. Святитель Тихон увидел, что небо как бы отверзлось и воссиял свет, озаривший весь монастырь, и слышен был голос: “Виждь уготованное любящим Бога”. Святитель пал на землю и, когда видение кончилось, от страха и благодатного трепета, едва мог доползти до келлии”.
   В таком благодатном состоянии святитель Тихон находился, по его собственным словам, неоднократно. “Поверь, любезне, — пишет он одному своему приятелю, — истину тебе говорю: сколько раз живой верой будем рассуждать о сем великом деле, столько раз в удивлении и некоем исступлении будем находиться… Рассуждай сие почаще и всегда будешь в удивлении и благодарении сердечном”.
   Вполне понятно, что при такой постоянной богомысленной настроенности святитель Тихон замечал любое греховное движение своей души. И если даже суетные помыслы, т. е. безмерная забота о теле или же о пище и т. д. считаются недопустимым явлением в жизни подвижника, то что же говорить о греховных, порочных желаниях, которые не только оскверняют душу, но и умерщвляют в ней все святое и богоугодное, делают ее пред лицом Божиим греховной и мерзкой. Вот почему святитель Тихон так ненавидел грех, всячески избегал его и внимательно следил за всеми своими мыслями, словами, делами, поступками, намерениями и желаниями. “Он даже самые благие свои мысли рассматривал так тонко, как могут быть видимы на руках черты и линии”, — говорили о нем келейники. В связи с этим необходимо сказать еще и о такой особенности святителя, как воздержание от смеха. Улыбнувшись, что случалось очень редко, он говорил: “Господи! прости, я согрешил пред Тобою окаянный”.
   Продолжая раскрывать внутренний облик святителя Тихона, следует обратить внимание и на его борьбу с греховными наклонностями своей природы. Прежде всего святой подвижник решил бороться со своей горячностью и раздражительностью, причина которых заключалась, прежде всего, в его болезненности, бедности, которую он терпел в юности. Большую роль сыграло и насмешливое отношение к святителю Тихону его товарищей по учебе и, наконец, преподавательская деятельность, требовавшая больших забот и усилий. К этому следует добавить еще и то, что святителю очень много пришлось пережить во время управления Воронежской епархией, когда он с таким трудом искоренял грубые недостатки пастырей и пасомых.
   В первое время он был очень строг к окружающим. За малую вину, особенно за празднословие и осуждение, он часто делал выговоры своим келейникам и наказывал их поклонам. Святитель всегда делал замечание тем, кто стоял в храме рассеянно и неблагоговейно. Настоятеля упрекал в том, что последний не всегда давал свое благословение на прочтение церковных поучений. С одной стороны, такая требовательность говорила о ревностном отношении святителя к благочестию, но в то же время, еще не очищенная полностью духом кротости и истинной любви, она свидетельствовала, что эта ревность в некоторой степени не была чужда горделивости. Внимательный к самому себе, святитель Тихон стал решительно бороться с этими недостатками смирением, кротостью и терпением. Он старался быть более взыскательным к себе, а в обращении с другими — снисходительным и сдержанным. Если же так случалось, что святитель допускал несдержанность и раздражительность, то раскаянием и каким-либо материальным оказанием любви оскорбленному он стремился исправить допущенную горячность. Один из его келейников, неоднократно испытавший на себе и строгие выговоры, и милости святого отца, вспоминает, что иногда святитель даст строгий и справедливый выговор, но скоро потом придет в раскаяние и сожаление. “Через полчаса позовет к себе и даст либо платок, либо колпак, или иное что и скажет: “Возьми себе” — что и было знаком одобрения и утешения. При помощи Божией святой отец скоро избавился от этих недостатков. Более того, если в беседе с кем-либо он замечал, что собеседнику не нравятся его слова, то готов бьш кланяться ему в землю и умолять не обижаться на справедливое замечание. Как свидетельствуют его келейники, святитель Тихон так преуспел в кротости и терпении, “что за правильный выговор последнему келейнику из простых и грубых мужиков… если увидит его оскорбившегося на него, кланялся об руку, испрашивая прощения”. Если же случалось, что кто-то обманывал святителя или злоупотреблял его доверием, святой отец и тогда оставался невозмутимым, думая не о себе, а о том, чтобы не допустить гибели души человеческой. Раз явился к святителю Тихону один капитан из дворян и своим лицемерным благочестием, своими беседами так расположил его к себе, что святой отец в течение года разделял ежедневно с ним трапезу. Войдя в такое доверие, благородный гость поступил с благодетелем совсем неблагородно. Видя, что из любви к святителю многие из его знакомых и друзей не скупятся помогать бедным, гость написал к ним письма от имени Тихона, в которых просил оказать денежную помощь. Сказав святителю, что едет к родным, капитан поехал развозить эти письма и собирать деньги. Сумму он собрал довольно значительную, но обман скоро раскрылся, так как святителю сообщили о сборе, который делается от его имени. Капитан, узнав, что обман раскрыт, письменно просил у святителя Тихона прощения и разрешения снова приехать в Задонск. Преосвященный, будучи любвеобильным, простил его, но не разрешил обманщику приезжать в монастырь, хотя и возлагал вину человеческую на врага — Диавола. В ответном письме он писал: “Хотел ты ко мне явиться, а с каким духом, неизвестно. Бог сердце твое знает. Я тебя не допустил не без причины. Человек, однажды обманувшись от другого, и впредь ему не верит. Так то лживые и обманщики всю верность от сердец человеческих истребляют, так что и добрым людям часто не верим. Жалко, что таковые плевелы между христианами находятся… Бог их видит и терпит до жатвы… Я тебе все оставляю, что ты мне ни сделал, и всего тебе желаю, чего и себе. Будь же ради мене покоен и мирен: только сам себя не оставь… Что человек в мире сем ни делает, Бог все видит и в книге Своей записывает… Полно уже обременять себя, но пора уже свергнуть бремя, полно уже запутываться в сеть, но пора уже расторгнуть сеть и освободиться, полно уже очерняться, но пора уже измываться. Бог во всем помощник: ты только восстань, и Бог поможет тебе; ободрись, и Бог укрепит тебя; пробудись, и Христос просветит тебя; вступи на путь благочестивых, и Христос поведет тебя… Начни, пока здоров, и хотя бы скоро смерть тебя постигла, спасешься…”.
   О любвеобильности и заботе святителя Тихона о спасении душ человеческих говорит также следующий пример. Однажды пришлось ему бывать в гостях у знакомого помещика и встретиться там с одним дворянином, вольнодумным и вспыльчивым, не терпящим никаких возражений. Когда святитель стал доказывать ему неправоту в суждениях о Боге, то он пришел в такую ярость, что ударил архипастыря по щеке. Святитель, видя его горячность, пал своему собеседнику в ноги, говоря: “Простите меня Бога ради, что я ввел вас в такое исступление”. И это величайшее смирение и кротость святого отца настолько поразили гостя, что он со слезами упал к его ногам и умолял о прощении. Незлобивый пастырь простил его и преподал ему наставление. Это было хорошим уроком для дворянина, и с тех пор он стал добрым христианином.
   Келейники рассказывали также, что когда Задонский подвижник раздавал милостыню, ему приходилось нередко выслушивать от недовольных подаянием просителей различные непристойные бранные слова. Но он не только не оскорблялся, а, напротив, смотрел на них с улыбкой, как на малых и неразумных детей. Иногда в ответ скажет: “Ну брани, брани больше”, — и потом все-таки сжалится и прибавит к подаянию “для того единственно, — замечает его келейник, — чтобы, удовлетворясь подаянием, проситель без ропота пошел от него”.
   Более сложной была борьба святителя с плотью и унынием. В жизни святителя Тихона, как и в жизни каждого подвижника, особенно совершающего свой подвиг в уединении, были периоды, когда на душу восставала плотская брань или находили тоска и уныние. Эти состояния нередко чередовались, потому что когда укреплялось здоровье, восставала плотская брань, когда же телесные силы оставляли его, нападало уныние. Хотя святой отец твердо и без колебаний вступил на путь иноческий, проводя богоугодную жизнь еще задолго до своего монашеского пострига, однако враг рода человеческого не оставлял в покое ревностного подвижника и попущением Божиим искушал его. Но при помощи благодати Божией святитель боролся с искушениями и очищал свою душу от всякой скверны плоти и духа.
   Так, однажды, во время литургии, по попущению Божию, вдруг напали на него плотские помыслы. Чтобы отразить их, он подошел к горящей свече и, как будто поправляя ее, скрытно от других до тех пор жег свои пальцы, пока от ужасной боли не угасли плотские пожелания. В других случаях святитель смирял свою плоть силой молитвы. Распростершись крестообразно на полу, он пламенно молился Господу о ниспослании ему Божественной помощи свыше в борьбе с яростью плоти. О стремлении святителя сохранить себя от нечистых помыслов говорит также его решение не ходить в баню. Но он во всем соблюдал чистоту и нередко мыл голову. Чтобы не подавать ни малейшего повода для плотских желаний, он не пил никаких спиртных напитков, даже для подкрепления своих сил. Предостерегая монашествующих, святитель иногда говорил, что если бы он имел в своем управлении монастырь, скорее бы согласился дозволить престарелым монахам для укрепления здоровья и несения трудов употреблять скоромную пищу, чем хмельные напитки. А если бы и дозволил, то только в малом количестве, чтобы свободнее избежать вражеского наваждения и различных искушений.
   Как говорилось, святитель Тихон часто испытывал чувства тоски, печали, скуки и безотчетной скорби. Иногда причиной такого состояния был просто телесный недуг или нервное перенапряжение. Временами его приводили в уныние собственные неудачи в духовной жизни, а также греховное состояние его духовных детей и нежелание их вести благочестивую жизнь. Бывало и так, что сердце преисполнялось скорбью и тоской, а причина оставалась неизвестной. По выражению святителя, эти чувства проявлялись в равнодушии ко всему. Находясь в таком состоянии, он чувствовал в своем сердце пустоту, охлаждение к молитве. По мысли святителя, человек, находясь в великой печали, не знает сам, что делает. Именно в такие минуты святитель Тихон наиболее остро чувствовал и переживал всякие неприятности, доставляемые людьми.
   Святитель деятельно и ревностно боролся против уныния и тоски. Сознавая, что из-за тесной связи души с телом болезни телесные отражаются на расположении духа, он применял средства к укреплению своего здоровья. Но при этом, твердо уповая на помощь небесного Врача, он не прибегал к помощи врачей и предоставлял врачевание своего тела самой природе. Для этого он старался как можно больше пребывать на свежем воздухе, трудиться физически, как он сам говорил: “Авось поразобью кровь себе, может быть, и поздоровее буду”. О положительных результатах этих мер можно судить по тому, что через некоторое время после ухода на покой святитель считал возможным вернуться на кафедру.
   Иногда святитель Тихон вынужден был прибегать к горячей молитве к Богу, и Господь за твердое упование подвижника утешал его ниспосланием небесной помощи. “Так, однажды святитель от сильной боли в голове лежал в постели и внезапно услышал ангельское пение и такое усладительное, что боль прошла и не возвращалась уже больше никогда”.
   Святой отец применял и другие средства борьбы претив уныния. Чаще всего он пел псалмы, так как знал наизусть Псалтирь. С этой целью из некоторых стихов Псалтири он составил нечто вроде канона, разделив стихи или тропари покаянным припевом: “Помилуй мя, Боже, помилуй мя”. Кроме того, святитель Тихон выбрал из псалмов краткие молитвы, которые подходили бы к самым разнообразным случаям жизни, и с ними обращался в своих слезных молениях к Господ. По словам протоиерея А. Лебедева, “та благодатная сила, которая заключается в псалмах, сообщалась и душе святителя Тихона; то совершенное и святое упование на “Бога жива”, которым проникнуты они, передавалось и его душе и производило в ней сладостное успокоение, духовную радость и совершенную преданность воле Божией; то ощущение близости Бога к человеку, какое чувствовал Псалмопевец, порождалось и в душе его”. Познав такое значение Псалтири на своем опыте, святитель Тихон рекомендует каждому христианину как можно чаще прибегать к ней. “Читай Псалтирь, — говорит он, — и рассуждай на всяк день, поутру, и к вечеру, и днем”.
   Следующим важным средством, которым святитель облегчал свою скорбь, была работа над сочинениями. В них святой отец свободно изливал свои задушевные мысли и сердечные чувства. Некоторые из его произведений отражают его воздыхания к своему Искупителю и излияния перед Ним своей душевной скорби. Это, например, “Христос грешную душу к Себе призывает”, “Воздыхания грешной души ко Христу Сыну Божию” и другие. С другой стороны, эти сочинения помогают проникнуть во внутреннюю жизнь святителя и прекрасно характеризуют его глубокое христианское смирение и пламенную любовь ко Христу. “Благодать Божия, — говорит один из исследователей жизни святителя Тихона, — озаряла душу священного писателя, нередко при этом крестообразно распростирающегося и молившегося со слезами на коленях Богу. И он получал утешение в своей скорби, а православный мир приобретал новое духовное сокровище из благодатных уст святителя, немедленно передаваемое письмени его келейником. Безусловно, литературные произведения святителя Тихона не являются только следствием его стремления освободиться от уныния и других искушений. В сочинениях святитель изливал свою любовь к людям, заботясь о пользе и исправлении своих братьев.
   Когда уныние особенно беспокоило святого подвижника, он уезжал из Задонского монастыря в какое-либо уединенное место. Задонский монастырь находился вблизи населенного пункта (село Тещевки, а с 1779 года — уездный город Задонск), многолюдного и шумного. В Задонске многие обращались к святителю с различными вопросами, некоторые просто посещали его, отнимая драгоценное время. Отсутствие тишины и покоя очень тяготило святого подвижника, стремившегося к уединению и безмолвию. Особенно тягостно было переносить такую обстановку в минуты искушения, когда святитель Тихон боролся с унынием и тоской. Вот почему он тогда спешил выехать из монастыря, чтобы успокоиться и духовно укрепиться. Чаще всего он выезжал в село Липовку, в имение Бехтеевых, которое находилось в 15 км от Задонска. Святителю Тихону нравилось расположение этого места и условия жизни. Когда один из духовных чад святителя просил у него совета, где поселиться для уединенной и удобной для занятий жизни, святитель Тихон так отозвался об этом селе: “По моему мнению, нет лучшего места… способного к чтению, размышлению, молитве и сочинению всякого умного дела; словом, по науке нашей, место весьма выгодное… Я бы, ей, там неисходно жил”.
   Бехтеевы не жили в своем имении, и поэтому святитель имел возможность жить здесь по два и более месяцев, держа при себе одного или двух послушников. Здесь святитель Тихон предавался своим обычным подвигам — молитве и богомыслию. В будничные дни он отправлял службу келейно, прочитывая с келейниками вечерню, утреню и часы, а в воскресенье и праздничные дни ходил в церковь. Впоследствии епископ-отшельник прекратил свои поездки в это имение по причине наговоров и клеветы со стороны недоброжелателей. “Люди, главным образом, враги мои, — объяснял сам святитель, — пользуясь случаем, клевещут на меня, когда я там живу; сего ради, в монастыре себя заключил и никуда без крайней нужды не выхожу”.
   Несколько раз за время своего пребывания в Задонском монастыре святитель Тихон выезжал в Толшевский монастырь, который более благоприятствовал уединенному подвижничеству. В Толшевском монастыре святитель Тихон принимал на себя сугубые подвиги. По словам келейника В. Чеботарева, святитель в этой обители пребывал “в вящих трудах, — именно: к литургии и на вечернее пение всякий день ходил в церковь и на клиросе пел, а по воскресным дням в праздники и во всю Светлую седмицу в трапезу ходил и с монахами кушал (а в Задонском монастыре в трапезе не кушал не единожды)… В полунощное время один около церкви обхаживал и…с коленопреклонением молился и горячие слезы проливал”. Усиливая свои молитвенные подвиги в уединении Толшевского монастыря, святитель умножал и телесные труды на свежем воздухе. В результате таких продолжительных поездок, как в Толшевский монастырь, так и в село Липовку, состояние души и тела святого отца значительно улучшалось.
   Не меньшую поддержку в трудные минуты своей духовной жизни святитель Тихон находил у близких по духу друзей, общение с которыми служило также одним из средств борьбы с унынием. То, что святитель любил уединение и безмолвие, еще не говорит о его презрении к человеческому обществу. Напротив, сердце его было открыто и доступно для всех, и он охотно вел беседы о предметах духовных и душеполезных. Святитель и сам “нуждался в живом общении и искренней беседе с такими людьми, которые бы также его бескорыстно и истинно любили, перед которыми бы он мог свободно раскрыть свою душу и которые бы, понимая его, искренне могли сочувствовать ему и разделять его скорбь”.
   Такие люди, прекрасно понимая его подвижнические стремления и полностью разделяя его настроение, составляли вокруг святителя некое христианское содружество.
   Единомышленники, ученики и последователи святителя Тихона, преданные ему и высоко ценившие его подвиг, стремились селиться около святого отца в стенах монастыря или в окрестных селах.
   Самыми близкими к святителю лицами были схимонах Митрофан, монахи Феофан, Аарон, послушник Алексей Болховитинов, инок Никандр (из семьи Бехтеевых), послушники Иоанн Ефимов и Василий Чеботарев. Немало близких людей у святителя Тихона было и среди мирян. Большинство из них проживало в г. Ельце, лежащем в 38 км от г. Задонска. Иногда святитель Тихон ездил туда, уже не в поисках уединения, но ради общения с друзьями. “Я весьма люблю елецких жителей, — часто говорил святитель, — и замечаю, что в нем много благодетельных людей… Будто бы я родился в нем”. Нередко он называл этот город Сионом. Когда святитель Тихон приезжал сюда, к нему приходили жители города, желающие получить от него душеспасительные наставления. Святитель вступал с ними в беседу, поучал их и в этом находил величайшую радость и успокоение. Более всего его любовью пользовались К.И. Студеникин и семья Ростовцевых, с которыми он проводил в благочестивых собеседованиях целые ночи. Григорий Федорович Ростовцев вел добродетельную, воздержанную жизнь. В таком же духе он воспитывал и своего сына Димитрия, которому святитель Тихон неоднократно поручал различные благотворительные дела и которому искренне бывал рад, когда тот приезжал в Задонскую обитель навестить святителя, получить благословение и побеседовать с ним об обязанностях христианской жизн. Об этой семье святой отец иногда говорил, что “нам чернецам надобно учиться добродетельной жизни из дому Григория Федоровича Ростовцева”.
   Подобный же настроенностью отличался и Косма Игнатьевич Студеникин, один из самых близких по духу святителю Тихону людей. Он с детских лет посвятил себя Богу и до 80-летнего возраста сохранил девственную чистоту и непорочность нравов. Впоследствии он был избран церковным старостой и с усердием исполнял эту обязанность. Желая послужить ближним и обществу, он устроил в своем доме школу, которая предназначалась не только для обучения детей грамоте, но и для внушения им христианского благочестия и добронравия. Свободное время Студеникин посвящал чтению Священного Писания. В знании церковного устава с ним никто не мог сравниться, и даже многие священнослужители обращались к нему в случае затруднения в отправлении службы. Святитель Тихон называл его “любезным приятелем” и имел к нему “особенное благоволение и великую доверенность до самой своей блаженной кончины”. Он поручал ему раздавать деньги вдовам и сиротам, а также помогать тем, кто за долги находится в заключении. Только Студеникину святитель открывал сердечные свои тайны, а в искушениях прибегал к совету и искал у него утешения.
   Кроме этих двух жителей г. Ельца (Г.Ф. Ростовцева и К.И. Студеникина), в большом уважении и доверии у святителя были елецкие иереи Василий — Покровской церкви и Иоанн — Преображенской. По словам священника Т. Попова, “оба лица были проводниками великих настроений святого подвижника в пределах своей приходской пастырской деятельности”. Святитель Тихон поддерживал духовные связи также и с некоторыми другими семьями Задонского уезда. Иногда святитель бывал в имении Н.М. Марина, в селе Подгорном Воронежского уезда. Никифор Михайлович Марин был помощником губернатора. Он внимательно прислушивался ко всем наставлениям святого отца, с уважением относился к нему и, в свою очередь, пользовался его большим расположением. Н.М. Марин в своем имении построил церковь в честь ангела святителя Тихона — св. Тихона Амафунтского. Освящен этот храм был святителем Тихоном. Уважая Н.М. Марина, святитель подарил ему свой портрет, написанный с натуры.
   Но истинными сотаинниками святителя Тихона, несомненно, были лица монашествующие. Прежде всего, это схимонах Митрофан, старец простой и неученый, но отличавшийся строгостью жизни и ревностью в исполнении заповедей Божиих. Святитель знал это и любил его. Еще во время управления святителем Тихоном Воронежской кафедрой между ними установились духовно-молитвенные отношения: они вели духовную переписку, святитель поручал старцу некоторые благотворительные дела. Их общение не прервалось и с переселением святителя Тихона в Толшевский монастырь. После переезда святителя в Задонск духовная связь его со старцем Митрофаном еще более укрепилась. Отец Митрофан жил за оградой Задонского монастыря, и к нему в келлию большой толпой стекались богомольцы за духовными наставлениями и советами. По словам священника Т. Попова, “эта келлия являлась первым преддверием на пути соприкосновения жизни мира со святой душой великого Подвижника и христианского Нравоучителя”.
   Приближенным лицом к святителю Тихону, в беседе с которым он находил успокоение и утешение, был также монах Феофан. Этот 70-летний старец происходил из города Ельца. Жил он непосредственно около келлии святителя. Монах Феофан был неграмотен и обладал очень простым характером. “Я им весьма доволен, — говорил святитель о старце. — За то его хвалю: первое, за простосердечие его, второе, за то, что он никогда празден не бывает, но всегда в благословенных трудах упражняется”.
   Но не только бесхитростность, простота и трудолюбие монаха Феофана привлекали святителя Тихона. В его простых словах он находил мудрые мысли, которые рождаются опытом духовной жизни. “Иногда, — говорил святитель, — и простолюдин между простыми словами весьма замечательную скажет речь, так что и всяк может пользоваться. Почти ежедневно святой отец беседовал с иноком Феофаном о жизни временной и вечной. “Феофан, — говорил он, — пора, пора в отечество; мне уже истинно наскучила жизнь сия, я рад бы хотя и теперь блаженно умереть, только бы не лишиться вечного блаженства… Бедные, окаянные мы! Теперь избранные Божий радуются и веселятся, и в бесконечные веки будут радоваться, а мы странники и пришельцы, в маловременной сей жизни бедствуем и волнуемся… Туда, Феофан, туда нам надобно всегда мысленно стремиться, чтобы не лишиться с ними участниками быть! Пусть, Феофан, мир мирское и любит, а мы непременно всегда будем стремиться горняя доставать”.
   Святитель Тихон любил и уважал монаха Толшевского монастыря — инока Аарона. В свое время простые слова этого старца — “Матерь Божия не велит ему выезжать отсюда” — разрешили все сомнения святителя относительно места и образа жизни.
   Все эти люди оказывали благотворное влияние на святого подвижника в трудные минуты его духовной жизни. С Божьей помощью в тяжелой борьбе мысленной брани святитель преодолевал все искушения и постепенно восходил на все более высокую степень совершенства.
   Не меньшую брань пришлось выдержать святителю Тихону и с гордостью, этим скрытным, хитрым и опасным врагом. По учению святителя, эта всепагубная язва гнездится даже в тех, которые много постятся, много подают милостыни, которые удаляются в монастырь, облекаются в мантию, часто и много молятся. Из этих слов видно, сколько усилий прилагал святитель Тихон для избавления от своего недостатка. У святого отца этот порок проявлялся в виде помыслов высокоумия и тщеславия. Считая гордость самым главным препятствием на пути к единению с Богом, святитель контролировал и подвергал тщательному разбору все свои помышления и малейшие душевные движения: все греховное он осуждал и отбрасывал, а взамен старался противопоставить самоукорение и смирение. О том, как святитель-подвижник преуспевал в этих добродетелях, было достаточно сказано при описании его борьбы с раздражительностью. Но не без помощи Божией закончилась брань святителя Тихона с помыслами высокоумия. Эта помощь была оказана довольно необычным образом. Однажды юродивый Каменев ударил святителя по щеке и сказал ему на ухо: “Не высокоумь!” По словам келейника В. Чеботарева, с этого времени помыслы высокоумия и гордости оставили святителя Тихона, а в благодарность он назначил своему врачу материальное пособие (по три копейки ежедневно).
   Как и всякий истинный последователь Господа Иисуса Христа, святитель Тихон испытывал в своей жизни различные внешние искушения. Сам святитель говорил, что он был хулим, поносим, проклинаем, укоряем и ругаем. Но все испытания он переносил терпеливо и благодушно, что также свидетельствует о высоте духовной жизни Задонского подвижника. По словам протоиерея А. Лебедева, “несмотря на всю искренность и чистоту его действий, люди неблагонамеренные находили поводы соблазняться его жизнью. В самых лучших и благих его начинаниях, в самых искренних и чистых его действиях старались отыскать стороны, достойные порицания: подвергали пересудам его выезды из монастыря, его подвиги благотворения, а особенно частое посещение темницы”. В самом монастыре ни настоятель, ни братия не понимали подвижнической жизни святителя Тихона. Настоятели относились к нему с предубеждением, а иногда и враждебно. При архимандрите Нифонте (1767—1774 гг.) было возбуждено дело в Св. Синоде против святителя с целью запретить ему совершать богослужения. В работе уже говорилось, что из Синода пришел ответ, предписывающий не только не препятствовать епископу Тихону священнодействовать, но и снабдить его всем необходимым для служения. Настоятель монастыря архимандрит Нифонт ничего не сделал, чтобы исполнить последнее указание Синода и обеспечить святителя необходимым облачением. Более того, очень часто в алтаре не было даже архиерейской мантии, и святитель Тихон, чтобы причаститься, облачался в священническую ризу.
   После архимандрита Нифонта настоятелем монастыря стал архимандрит Феодосии (1774—1776 гг.). В свое время святитель Тихон за нерадение к своим обязанностям отстранил архимандрита Феодосия от должностей управителя Острогожского духовного правления и настоятеля Дивногорского монастыря, переведя его в Лебедянский монастырь. Преемник святителя Тихона на Воронежской кафедре епископ Тихон II определил архимандрита Феодосия настоятелем Задонского монастыря. Вполне естественно, что о доброжелательных отношениях между ними не могло быть и речи.
   О жизни и взаимоотношениях святителя Тихона со следующим настоятелем игуменом Самуилом (1776—1787 гг.) достаточно убедительно говорят воспоминания келейников святителя. По словам В. Чеботарева, начальник Задонского монастыря любил посещать дома почетных и знатных граждан г. Задонска. После выпитого вина, захмелев, в разговорах с другими он начинал говорить о находящемся на покое святителе, что “он-де в монастыре хуже монаха живет у меня”. Эти слова доходили до Преосвященного, но он лишь говорил в ответ: “Возьми сахару голову, отнеси начальнику, или виноградного вина бочонок, или иного чего-нибудь… У него, может быть, и нет сего. Так святитель с кротостью и терпением переносил наносимые ему оскорбления, по-евангельски воздавая добром за зло.
   Однажды один из послушников монастыря занимался у святителя Тихона переписыванием его сочинений. Неожиданно этот послушник понадобился о. настоятелю. Святитель отвечал посланному, что отпустит послушника, как только тот допишет несколько строк. Разгневанный настоятель посылает за ним второй раз. Отпустив послушника, святитель Тихон пошел вслед, чтобы заступиться за него. Подойдя к дверям настоятельских покоев, он услышал крик. И не успел святитель переступить порог, как получил от Самуила пощечину. Святой отец в ответ на это оскорбление повергся к его ногам и со слезами просил у него прощения. Изумленный и пораженный этим поступком, настоятель опомнился, “устыдился своей запальчивости и бросился перед святителем на колени, умоляя о прощении. Таким образом, смирение святителя Тихона сделало льва кротким агнцем”. Эти примеры показывают глубокое смирение святого отца, его мудрую рассудительность и стремление подражать Христу, прощая другим напрасные обиды.
   К сожалению, высоконравственная жизнь святителя Тихона не изменила неприязненного отношения к нему гордого настоятеля. И даже в последний час жизни святого подвижника, когда вся братия монастыря бодрствовала и стояла в келлии умирающего, в глубоком молчании и благоговении созерцая кончину праведника, игумен спал.
   Поведение настоятеля по отношению к святителю Тихону подавало дурной пример монахам и монастырским рабочим. Злобствовали те, чью безнравственную жизнь святитель часто обличал. Однажды, когда он проходил мимо братской трапезной, то рабочие, рубившие дрова, стали бросать вслед ему поленья, произнося обидные слова: “Вон наш ханжа, ходит по монастырю, все ханжит”. Возвратясь в свою келлию, Преосвященный попросил келейника позвать к себе монаха Митрофана, с которым и поделился своей скорбью. Старец Митрофан молвил: “Это, Владыко, вам хорошо, что делают вам озлобление: аще кого человецы укоряют и поносят, того Бог превозносит и прославит на небеси и на земли”. Святитель сказал: “Благодарю тебя, о. Митрофан, что ты скорбь мою отогнал, знать, Господь тебя вразумил; хотя бы и мог отомстить им и несчастливыми сделать, но не хочу сего творить. Господь сказал нам: “Любите врагов ваших, благословляйте проклинающих вас” (Мф. 5:44). И святой отец строго выполнял эту заповедь Божию. В ответ на насмешки смиренномудрый подвижник старался прежде всего укорить себя, чтобы не допустить в свое сердце гнев и раздражительность. “Видно, Богу так угодно, — говорил он, — что и служители смеются надо мной. Да я же и достоин этого за грехи мои и еще мало мне этого”. И добавлял: “Прощение лучше мщения”. К досаждавшим монахам и монастырским служителям святитель Тихон относился со свойственной ему кротостью. Наиболее ярко это проявлялось в те минуты, когда иноки подвергались по Промыслу Божию болезням и скорбям. Тогда святитель ежедневно по нескольку раз навещал их и своими богомудрыми наставлениями утешал, ободрял, кормил и поил их. Побеждаемые такой любовью, многие из них приходили в раскаяние и просили у него прощения. “Нельзя изобразить радости, с какой он принимал их. Он обнимал их с радостными слезами, целовал, угощал их чаем… и столом своим и таким образом из врагов своих обращал их в друзей своих”.
   Чтобы понять всю высоту христианского поведения святителя Тихона в подобных случаях, следует обратиться к его высказываниям. “Не можно изрещи словом радости тех, — говорил он словами Златоуста, — кои что-нибудь терпят Христа ради”. Оскорбляемый святитель взирал духовным вздором на страждущего Спасителя, произнося апостольские слова: “Христос пострада по нас, нам оставль образ, да последуем стопам Его; Иже укоряемь противу не укоряше, стражда не прещаше, предаяше же Судящему праведно” (1 Петр. 2:21, 23). Святитель Божий не только смиренно терпел напрасные оскорбления, но и глубоко переживал за тех, кто дерзал их наносить. По словам келейников, святитель Тихон “имел такие свойства души, что, когда его ругали, поносили, порочили и клеветали, он только горько плакал о таковых, сожалея о них, и виновником всего поставлял врага Божия и христианского, диавола”. Вот почему святой отец так радовался, когда оскорбивший его сознавал свою вину и приходил с покаянием.
   С другой стороны, не желая дать ни малейшего повода к подобным оскорблениям, святитель Тихон проявлял мудрую рассудительность. Он стал скрывать свои добродетели, хотя усердия в них не ослаблял. И если кто-то соблазнялся его действиями или поведением, как, например, раздачей милостыни или же посещением заключенных и т. д., то святитель старался это делать тайно или же через доверенных ему людей. Таким образом, в этих обстоятельствах, несомненно, виден Промысл Божий, которым вел Господь Своего угодника к духовному совершенству.
   В духовной жизни святителя Тихона случалось немало препятствий и от врага рода человеческого — диавола. Из записок келейников святителя видно, как сатана стремился устрашить подвижника и тем самым привести его в духовное расслабление. Не однажды среди ночной тишины, особенно во время горячей молитвы или работы над бессмертными сочинениями, святитель слышал в своей келлии шум, стук. Случалось, что и днем из печи, в которой сжигал святой отец свои черновики, доносились странные звуки.
   Все искушения, какие только пришлось испытать в своей жизни святителю Божию, способствовали его духовному совершенствованию. Они выявляли то греховное, что осталось в душе святого отца и удаляло его от Бога, и побуждали мобилизовать все силы и духовную ревность на искоренение пороков. Так с Божьей помощью епископ-подвижник возрастал от силы в силу, “в мужа совершенна, в меру возраста исполнения Христова” (Еф. 4:13).
   За свою добродетельную и подвижническую жизнь святитель Тихон был наделен от Господа особыми благодатными дарами. Вполне естественно, что при том скрытом образе жизни, какой он вынужден был проводить, сохранилось очень мало сведений о внешних проявлениях этих дарований. Прежде всего, Задонский подвижник обладал даром прозорливости и предвидения. Очень часто святитель предвидел нужды своих духовных чад и приезжал к ним в то время, когда они особенно нуждались в его помощи и руководстве. Несколько замечательных случаев духовной прозорливости святителя Тихона связано с жизнью одного из самых близких его учеников Никандра Бехтеева. Во время первого посещения дома Бехтеевых в маленьком Никандре святой предвидел будущего инока. В то время как братья его, приняв благословение, ушли играть, Никандр не отходил от святителя и со вниманием слушал его поучения. Уезжая, святитель Тихон подозвал мальчика к себе и, дунув ему в лицо, сказал: “Да будет благословение Божие на этом юноше”. Никандр ощутил какую-то неизъяснимую радость. С этих пор он старался как можно чаще — или в Воронеже, или в Задонске — видеть святителя. Достигнув совершеннолетия, юноша, напутствованный благословением и наставлениями святителя Тихона, уехал на военную службу в Петербург. Через три года он вышел в отставку с твердым намерением послужить Богу в монастыре. По дороге домой он прежде всего заехал к святителю в Задонский монастырь и заявил ему о своем решении. Святой отец заметил, что молодому человеку необходимо еще послужить отечеству, но видя твердость и настойчивость Никандра, одобрил его выбор и советовал прежде испытать себя и приготовиться к духовной жизни. При прощании святитель Тихон дунул в уста Никандра и сказал: “Воля Божия да будет с тобою”.
   Родители были против такого решения сына, но он мужественно стремился к достижению своей цели. Несмотря ни на какие препятствия со стороны родителей, вплоть до запрещения свиданий и переписки со святым отцом, через два года в одну темную ночь Никандр спустился из окна своей комнаты и на лодке поплыл через Дон. Он долго плыл, не видя берега, и каково же было его удивление, когда он по Промыслу Божию пристал к берегу именно около монастыря (между монастырем и имением Бехтеевых расстояние 12 км) и на берегу встретил епископа Тихона и о. Митрофана. Святитель сказал: “Я чувствовал, что вы ныне оставите дом родителей, и вышел встретить вас: дерзайте и не бойтесь. Хотя со стороны родителей ваших и будут поиски, но вы останетесь в ограде Христовой”. Так в дальнейшем и случилось. Разгневанный отец с позволения игумена осмотрел все келлии и, не найдя сына, стал жаловаться губернатору и правящему архиерею. Епископ Тихон III успокоил отца, сказав, что у него остаются еще сыновья, а этот пусть служит Богу. Никандр был отдан на послушание схимонаху Митрофану и ревностно исполнял все, что ему поручали.
   Известен еще один случай из жизни Никандра Бехтеева, свидетельствующий о прозорливости святителя Тихона. Однажды Преосвященный пригласил к себе на обед некоторых посетителей монастыря. За столом присутствовал и Никандр. Во время трапезы ему вдруг пришла мысль о том, что насколько Господь возлюбил Своего угодника и “обогатил его умом, верой, благочестием, да и наружно украсил его благообразным лицом, окладистой и красивой бородой. Меня же Господь лишил красоты и волос на бороде”. На эти мысли святитель сразу же с тонким упреком сказал ему: “Раб Божий, что ты так мыслишь? Хочешь, я назову тебе угодников Божиих безбородых?” Пораженный такой прозорливостью, Никандр встал из-за стола и пал к ногам святителя, умоляя простить ему скорбный помысл. Получив прощение, он обратился к святителю: “Как это вы, Владыко Святый, провидели мои мысли?” — “Нужно, — отвечал Преосвященный Тихон, — внутренние очи совершенствовать, тогда и внешние откроются. Например, брось горсть пшеницы в стакан воды, смотри — зерна видны. Так и наши помыслы видны Провидящему”.
   Не менее яркое свидетельство дара прозорливости святителя Тихона можно видеть из следующего примера. Однажды он был в г. Ельце в доме Ростовцевых. Увидев бегающего по комнате мальчика, Владыка спросил: “Чей это мальчик и как его зовут?” — “Это мой внук Александр”, — отвечал Григорий Федорович Ростовцев. Святитель Тихон погладил по голове мальчика, благословил и, посмотрев на него пристально, сказал: “Собирайся, Саша, в горний Иерусалим, собирайся, голубчик, в небесное отечество”. Через три дня совершенно здоровый мальчик неожиданно скончался.
   Келейник И. Ефимов в своих записках вспоминает следующий случай: “В 1777 или 1778 году, в сентябре или октябре ходил святитель Тихон по заднему крыльцу своей келлии, будучи в богомыслии. Прийдя в мою келлию, приказал мне взять в руки перо и бумагу, и я записал: такого-то года и числа великое будет в С.-Петербурге наводнение и великая людям и домам многим гибель. Это самое и сбылось, ибо по некотором времени он письмами об этом был извещен”.
   Также замечательно предвидение святителя о восстановлении Елецкого женского монастыря. В апреле 1769 года от пожара сгорел почти весь город, в том числе и эта обитель. Две старицы не захотели перейти в другой монастырь, но остались на месте пожарища. Когда святитель посылал в г. Елец схимонаха Митрофана утешить граждан и нуждающимся подать тайную милостыню, он поручил ему посетить и этих инокинь и передать им, что это св. место, избранное Господом для водворения иночествующих, не будет в запустении, но в скором времени обновится благодатью Божией. Через год святитель Тихон благословил еще одну инокиню Воронежского монастыря, зашедшую по дороге в Елец к святителю за наставлением, поселиться на месте сгоревшей обители, предрекая, что монастырь восстановится. Увидев опустошенное место, она не захотела остаться и на обратном пути сказала об этом святителю. “Жаль, — сказал святитель Тихон, — что ты не послушалась меня и не осталась в Ельце. Ты и сама пожалеешь об этом”. По возвращении в Воронеж она сделалась больна и полтора года пролежала в постели. Признавая в своей болезни наказание Божие за ослушание святителя Тихона, она дала обещание исполнить его волю, если выздоровеет. Вскоре она оправилась от болезни и переехала в Елец. В жизнеописании этой инокини, впоследствии начальницы возрожденного монастыря, приводится немало чудесных случаев, связанных с именем святителя Тихона.
   Кроме дара прозорливости, святитель имел от Господа и дар чудотворений и исцеления больных.
   Но он никогда не превозносился этими дарованиями, а приходил в еще большее смирение. Все, что святитель мог узнать или увидеть, или сделать чудесного, он приписывал спасительной благодати Божией. Он считал себя недостойным этой милости всемогущей силы Божией и, боясь славы человеческой, по своему смиренномудрию никогда не открывал этих дарований. И только избранным, доверенным лицам, как, например, любимому келейнику И. Ефимову, иноку Никандру, схимонаху Митрофану, святитель иногда рассказывал об этой сокровенной стороне своей жизни. Святитель Тихон более всего боялся, чтобы люди не превозносили его и не считали его святым, и поэтому стремился избегать разглашения своих подвигов. Однажды святой отец очень рассердился на архимандрита Сампсона, который в его присутствии начал хвалить его за богоугодную жизнь, прибавив даже, что святитель после своей смерти может быть прославлен и нетлением тела. Смиренный угодник Божий за это так оскорбился на архимандрита Сампсона, что счел в нем говорящего лукавого духа, и с тех пор весьма гневался на него. По смирению своему, говоря о греховности своей души, он неоднократно приводил в пример умершего и четверодневного смердящего Лазаря, праведного друга Христова.
   Это смирение святого подвижника наиболее четко нашло отражение в его творениях. “Когда человек, — говорит он, — посмотрит внутрь своего сердца и рассмотрит свое внутреннее состояние, то увидит душевную нищету, горшую паче телесной. Ничего бо в себе кроме бедности, окаянства, греха и тьмы, ничего не имеет. Не имеет истинной и живой веры, истинной и сердечной молитвы, истинного и сердечного благодарения, своей правды, любви, чистоты, благости, милосердия, кротости, терпения, покоя, тишины, мира и прочего душевного добра. Так нищ и убог человек!”.
   И это были не отвлеченные слова уединенного писателя, составляющего поучения. Вся жизнь святого подвижника была воплощением Христова смирения, милосердной любви к людям и через них к Богу.
4. Служение святителя
   Тихона ближним С тех пор, как святой отец твердо решил остаться в св. обители, он все свои силы направил на служение ближним и предался этому с тем же усердием и с той же ревностью, с какими выполнял свои архипастырские обязанности. За всеми делами милосердия, в каком бы виде они ни выражались: письменных или устных наставлениях, материальной помощи — стояла любовь святителя ко всем людям. Эта святая любовь двигала его к телесной и духовной милости, к подвигам христианского милосердия, и в этих подвигах христианской любви, сострадательности святитель Тихон забывал самого себя, находил отраду и утешение.
   Дела милосердия святителя Тихона, настолько разнообразные, давали полное право сказать, что он поступал по-евангельски: алчущего напитал, жаждущего напоил, странного привел в дом свой, нагого одел, больного посетил, к заключенным в темнице не переставал ходить до самой кончины, для неправедно обидимых был заступником и ходатаем, сиротам — покровитель и кормитель, угнетенным — защитник (Мф. 25:35—36).
   Кратко благотворительная деятельность святителя Тихона прекрасно отображена его келейником В. Чеботаревым. По его словам, святой отец всегда был готов оказать помощь всем, кто обращался к нему. Его благотворительность не имела предела, и, помогая другим, он раздавал не только то, что имел, но и то, что ему жертвовали близкие люди. Однако часто и этих средств было недостаточно для удовлетворения просьб нуждающихся, и тогда он брал взаймы, но никогда никого не отпускал от себя неутешенным. “Замечательно, что в который день приходящих бедный более бывало у него и когда больше раздаст денег и прочего, в тот вечер он веселее и радостнее был, а в который день мало или никого не было, в тот день он прискорбен был… он был, по Иову, око слепым и нога хромым. У него двери всегда были отворены всем приходящим бедным, нищим и странным; пищу, питие и спокойствие готовое они находили у него”.
   Преимущественно святитель Тихон оказывал помощь простому народу, потому что хорошо знал бедственное положение многих крестьян и сочувствовал им. Часто в виде простого инока святитель встречал их на монастырском дворе, заводил с ними простой разговор, расспрашивал о работах, о делах и о материальном положении.
   Собеседники, считая его рядовым монахом, открывали ему то, о чем не осмелились бы сказать, зная его сан, или представили бы свое положение в ином свете, чтобы непременно получить подаяние. И в этих беседах проявлялось смиренномудрие святого отца, ибо он оказывал материальную помощь соответственно нуждам каждого. Безусловно, молва о милосердном святителе росла, и бедные сами стали приходить к его келлии, объясняя свои нужды, просили помощи и непременно получали ее.
   Всеобщее почитание привело к тому, что многие стали из пустого любопытства приходить посмотреть на святителя Тихона во время раздачи милостыни, и поэтому святитель вынужден был благотворить бедным не лично, а через своих келейников. Но и тут не обошлось без искушений. Привыкшие видеть самого благотворителя и лично ему объяснять свои нужды, многие просившие часто оставались недовольными такой заочной милостыней и роптали на него, обвиняя в скупости. Тогда святитель появлялся сам и терпеливо выслушивал жалобы, а иногда и брань. Иногда он прибавлял просителю, а особенно назойливым и дерзким отказывал, но впоследствии жалел об этом и поручал келейнику отнести деньги бедняку и тем утешить его.
   Помощь святителя Тихона была в полном смысле спасением в годы народных бедствий. Когда в районах около города Задонска был неурожай и цены на хлеб возросли, сотни людей приходили в монастырь к келлии святителя и взывали о помощи. И никто не уходил от него неуслышанным. В 1768 г. в г. Ливнах и в 1769 г. в г. Ельце произошли опустошающие пожары, и множество людей осталось без крова. И здесь Преосвященный не оставил пострадавших без деятельной помощи. Он немедленно отправил к схимонаху Митрофану все имеющиеся у него деньги с письмом, в котором писал: “Поезжай в Ливны город и раздай погорелым, самым бедным; или поручи это дело доброму и верному человеку, чтобы раздал, ничего не утаив… И никому о том не сказывай, от кого посланы”. После пожара в Ельце святитель Тихон, движимый своим обычным состраданием и человеколюбием, невзирая на свой иноческий затвор и на свои недуги, сам отправился в Воронеж и Острогожск, чтобы попросить денег у своих духовных детей и почитателей на строительство новых домов для погорелых людей.
   Святитель Божий не ограничивался оказанием материальной помощи только тем, кто сам приходил за ней, но старался узнать терпеливо переносящих нужды, скрывающих от людей свои скорби и слезы. Он сам лично собирал сведения о таких людях и оказывал им помощь, а также поручал это дело друзьям, приближенным к нему лицам.
   По словам протоиерея А. Лебедева, был у него такой доверенный человек в г. Ельце, которого святой отец очень хорошо знал. Исполняя поручение святителя, этот человек ходил по ярмарке и выведывал о бедных и нуждающихся. Особенно старался он оказать помощь тем людям, которые иногда продавали последнее свое зерно, чтоб уплатить непосильные налоги, а сами оставались без куска хлеба и не имели даже семян для посева. Вот с этими людьми доверенный святителя заводил беседы и, выражая желание купить у них зерно, оставлял деньги и тайно уходил.
   Оказывая помощь истинно нуждающимся, святитель Тихон резко отзывался о тех, кто притворялся бедным или пострадавшим. Такие обманщики, по словам святителя, принадлежат к числу хищников и будут судимы Богом как тати. О том, что их действительно постигал праведный суд Божий, свидетельствует случай, когда двое граждан из г. Ельца решили обманом выпросить у святого отца пособие, притворившись пострадавшими от пожара… Выслушав их, святитель дал им денег. Но когда мнимопогорелые возвратились в свой город, то увидели, что их дома в самом деле объяты огнем. Осознав свое преступление и увидев наказание Божие за обман святителя, они поспешили к нему, но теперь уже с искренними слезами раскаяния, умоляя его простить их. Святитель с глубоким сожалением повергся на колена пред изображением распятия Христова и слезно произнес молитву. Затем встал и с кротостью сказал им: “Просите у Господа всем сердцем и душой прощения и помилования. Вы уже наказаны за грех ваш. Молитесь, чтобы не остался праздным сей урок, посланный вам от самого Промысла Божия. Отселе вы должны начать новую жизнь!” Сказав это, он благословил их — и оказал им существенную, теперь уже необходимую помощь. Отныне эти люди изменились к лучшему и своей честностью, своим трудолюбием заслужили всеобщее уважение.
   Кроме оказания помощи нуждающимся в г. Задонске и близлежащих местностях, святитель Тихон несколько раз посылал своего келейника с деньгами в Новгород, Валдай и Короцк. В 1773 году он послал священнику села Ездрова, находящегося в нескольких верстах от его родины, 150 рублей. При этом он написал письмо, в котором просил его раздать эти деньги самым бедным людям, а тем, которые “хотя и бедные будут, но запивают или ленятся работать, таким ни копейки не давай”. Кроме того, святитель просил, чтобы при этом не называлось его имя, но все делалось втайне, во славу Божию. Таким образом, главный принцип, которым руководствовался святитель Тихон, — это осмотрительность и рассудительность. Не меньшее участие принимал Задонский подвижник в судьбе странников, больных и обездоленных. Домик, в котором жил святитель Тихон, был своего рода странноприимной гостиницей. В нем находили приют и успокоение все те люди, которых постигала какая-либо неожиданная болезнь по дороге на работу или богомолье. Святитель проявлял к ним самое сердечное участие. Кроме забот о телесных потребностях больных, он по долгу своей пастырской совести много времени уделял и для их душевной пользы, объясняя им смысл и значение жизни христианина на земле. А по выздоровлении он отпускал их с миром, обеспечивая всем нужным на дорогу. Если кто-то из них умирал, то святитель сам напутствовал их по обряду Православной Церкви и совершал погребени.
   С подобным же самоотвержением святитель Тихон ухаживал и за больными иноками Задонской обители, увещевая их быть терпеливыми и относиться к болезням как к посещению Божьему.
   Ко всему прочему, на свои средства он начал строить в г. Ливнах (впоследствии Орловской епархии) богадельню для бедных. Строительство здания было поручено священнику Ливенского Троицкого собора о. Стефану, которому было также вменено в обязанность регулярно сообщать о ходе дел. Когда о. Стефан, написав, что весь материал заготовлен, но из-за осенней непогоды невозможно доставить его на место, спрашивал благословения отложить строительство до зимы, святитель ответил: “Любезный о Христе брат Стефан. За старание тебе Бог воздаст. Я советую, не можно ли ныне построить, чтобы было где бедным покоиться на пристойном месте… Постарайся, брате, ради Христа. Господь да поможет тебе”. Таким образом, святитель Тихон не считался с затруднениями и средствами, стремясь любыми путями устроить бесприютных и при этом не как-нибудь, а на удобном месте.
   Обладая значительными средствами, святитель не считал их своей собственностью, а распределял их на нужды бедных. Он даже свою пенсию — 500 р. в год — полностью предназначил для этой цели и не тратил на себя из этой суммы ни копейки. Из-за этого святитель иногда терпел немалые лишения: у него весьма часто не хватало не только чая или сахара, но даже и самой повседневной пищи, за что очень часто роптали на него келейники. Но он, возлагая все упование на Бога, заботящегося о спасении каждого человека и подающего все нужное для пропитания, не прекращал своего подвига благотворительности. В таких случаях он отправлялся к своим знакомым и занимал у них нужную сумму, чтобы удовлетворить просьбу нуждающихся. А иногда Господь за его добродетельную жизнь неожиданно посылал ему все необходимое через каких-либо богобоязненных людей. Если и этих средств было недостаточно, чтобы помочь бедным людям, то святитель продавал свои вещи, без которых, он считал, можно обойтись, и эти деньги раздавал каждому в зависимости от их нуж.
   Особенно живо сочувствовал святитель Тихон сиротам и семействам, в которых страдали малолетние дети. О том, какое участие принял святитель в судьбе целой семьи, оставшейся без кормильца, свидетельствует следующий пример. Однажды во время пребывания святителя Тихона в г. Ельце пришла к нему одна вдова с малыми детьми — четырьмя мальчиками и девочкой. Она жила в крайней бедности и не имела родных и знакомых, которые бы могли помочь осиротевшей семье. “Ваше Преосвященство, — говорила она со слезами. — Пришла просить Вашей архипастырской милости. Я несчастная вдова, а эти, — она указала на пятерых детей, — мои несчастные дети. У меня нет куска хлеба, ни одежды, ни копейки денег. Утратила с ними свою силу”. Святитель Тихон, вняв ее словам, прослезился и принял в семействе живое участие. Он взял с собой в монастырь двух старших мальчиков на воспитание, а вдове с остальными детьми дал денег. Трудно описать благодарность этого семейства. Женщина кланялась и благодарила. Малютки плакали, припадали к ногам святителя, целовали ему руки! Впоследствии святитель, приезжая в Елец, посещал хижину своей подопечной и, если дома никого не было, оставлял немного денег и уезжал незамеченным.
   Еще больше сделал святитель Тихон для другого семейства, положение которого было гораздо сложнее и несчастнее. Как говорилось, в послеобеденное время святитель прохаживался за монастырем в роще. И вот однажды увидел он трех бедных женщин с детьми, о чем-то горько плачущих. Сострадательный святитель стал расспрашивать их и узнал, что мужья двух женщин, служившие причетниками Задонской приходской церкви, по наветам и клевете были отданы на военную службу, а дома остались девять детей и престарелая мать. Святитель Тихон стал содержать их за свой счет. “Но кто может заменить для матери сына, для жены — мужа, для детей — отца?” Святитель хорошо чувствовал это и поэтому, разузнав обстоятельнее все дело и уверившись в невиновности обвиненных, решился во что бы то ни стало возвратить семейству их полное счастье.
   Несмотря на то, что дело, по-видимому, было уже потеряно, ибо оба брата давно уже были разосланы в разные пограничные полки, он написал от имени сирот просьбу в Св. Синод и вместе с личным письмом к Петербургскому митрополиту Гавриилу отправил ее с нарочным из своих келейников. Дело подвергли новому рассмотрению. Оказалось, что суд действительно был неправый, и оба брата, к несказанной радости их семейств и утешению святителя, были освобождены от военной службы и определены, как и прежде, в церковные причетники. Так святитель Тихон стал защитником невинно оклеветанных.
   Приходили к святителю, ища у него заступничества перед власть имущими, обиженные и притесняемые. Чаще всего это были крестьяне, и святитель Тихон ходатайствовал о них перед их господами. Бывало так, что святой отец, зная о жестоком обращении с крепостными, сам являлся к помещикам и своим личным предстательством и кротким увещеванием склонял их к человеколюбию и снисхождению. Если притесняемые были из числа служащих, то святитель посылал просительные письма к их начальникам и судьям, призывая быть снисходительнее.
   Кроме того, любвеобильный архипастырь проявлял большую заботу о заключенных в темнице. Сначала, пока г. Задонск не был уездным городом, тюрьма находилась в г. Ельце, и святитель Тихон часто ездил туда. Желая сохранить эту добродетель в тайне, святитель оставлял свою запряженную лошадь за городом, а сам, дождавшись темноты, шел в город пешком. При входе в темницу он приветствовал узников как братьев. Он дружески расспрашивал их о причине заключения и каждому говорил по нескольку слов в назидание: невинно страждущих призывал к благодушному несению креста, виновных — к покаянию, увещевал их не отчаиваться, но в Господе распятом искать исцеления от душевных ран. Отбывающим наказание за долги давал выкупные деньги, а уходя из темницы всех оделял каким-либо подаянием. После этого святитель Тихон с такими же приношениями заходил в богадельни и, нисколько не отдохнув от поездки, уезжал из города. В 1779 г. Задонск стал уездным городом, и сюда были перенесены больница и тюрьма. Так как в городе не было общественных строений, то их разместили в монастырских зданиях. Теперь, по словам одного из жизнеописаний святителя Тихона, “вполне могла удовлетвориться человеколюбивая душа его заботами о несчастных, и он по целым часам просиживал или у постели больного, или в затворе узника. В особенности же святитель… любил ходить туда в ночные часы… а на Пасху первого дня, приходя в тюрьму, со всеми христосовался.
   Таким образом, христианская любовь святителя Тихона и его евангельская благотворительность выражались в самых разнообразных формах. Эти добродетели составляли в основном весь его жизненный подвиг, или, лучше сказать, они были выражением его подвига, самим подвигом. В деятельной любви святитель находил для себя источник утешения и радости. Дела благотворения нередко служили для него целебным средством от искушений. По словам Филарета, митрополита Московского, святитель лечил свое уныние и скорбь тем, что тотчас делал кому-либо новое добро.
   И если широко распространялась телесная милостыня Задонского подвижника, то еще дальше разливались его духовное милосердие и христианская мудрость. Его деятельность была весьма обширна и разнообразна. Он большее число людей спасал от вечной гибели словом вразумления и назидания. Вместе с духовным назиданием святитель в то же время устно и письменно обличал современные ему пороки, вразумлял заблуждающих и примирял враждующих. Сам святитель относительно телесной и духовной милости говорил так: “Немалую любовь ко Христу показывает тот, кто во имя Его делает милость телесную ближнему, но большая любовь та, когда кто назидает духовно ближнего”. Во всех своих действиях и поступках он всегда был неизменно верен этим взглядам на значение добрых дел милости духовной. Он считал для себя долгом творить их при каждом удобном случае.
   Особенно стремился святитель посеять семена христианского благочестия в сердцах детей. Видя невнимание крестьян к воспитанию своих детей и понимая, какое значение имеет правильное воспитание, святитель, по-отечески заботливо относясь к ним, старался воспитать их в духе Христова учения, развить любовь к храму и богослужению. Он давал им простые, но теплые сердечные наставления, которые невольно западали в души малолетних слушателей. По словам святого отца, “этот возраст, как незлобивый, наиболее удобен к восприятию добра и зла”, и поэтому “наставление в благочестии и в страхе Божием должно быть от самого младенчества, как только дети начинают хотя мало что разуметь… Как маленькое деревце, к которой стороне наклонено будет, так и до конца будет расти, так и молодой отрок, чему сначала наставлен будет, к тому и до кончины жизни своей склонность будет иметь.
   Замечательную картину взаимоотношений святителя и детей дают в своих воспоминаниях его келейники, Так, они рассказывают, что святитель, бывая в храме почти каждый день и следуя примеру Самого Христа Сына Божия, не возбранял детям подходить под благословение. Дети, заметив такую его благосклонность, сначала по праздникам, а потом и каждый день начали во множестве приходить в церковь к службе с тем, чтобы получить что-либо от него. “Идет он из церкви в келлии свои, идут за ним… и малые дети. Невзирая на его архиерейский сан, толпою, прямо за ним, с смелым лицем войдут в зал, где из своих рук оделит их деньгами и начнет обучать их молиться. Которые посмышленее, читали Иисусову молитву, а которые годов по три, по четыре были, те, бывало, что есть сил кричат, творя молитву с земными поклонами так: “Господи, помилуй! Господи, пощади!” Другие: “Пресвятая Богородица, спаси нас! Вси святии, молите Бога о нас!” И нередко таковых молитвенников собиралось по многу”.
   Следует отметить, что при раздаче детям денег или хлеба святитель Тихон наблюдал их характер, склонности и расположения. При этом он старался добрые черты характера укреплять, а дурные искоренять. Например, если ему случалось дать одному из детей больше, а другому меньше, то такое неравенство давало возможность видеть в одних скромность, кротость и незлобие, а в других — зависть, гнев и другие отрицательные проявления. Некоторые из тех, кто получал поменьше, начинали гневаться на Преосвященного, завидовать другим детям, иногда даже начинали отнимать, и дело доходило до ссоры, драки и слез. Святитель старался пристыдить виновных, возбудить в них раскаяние и расположить к братолюбию. Иные сознавали свою вину, друг другу кланялись и просили прощения, а другие по природе своей оказывались упрямыми и трудно поддающимися вразумлению.
   “Когда же по слабости здоровья, — продолжает свои воспоминания В. Чеботарев, — святитель не бывал у обедни, то дети, придя в церковь, посмотрят, нет ли его Преосвященства в церкви, и уйдут. Когда же я приду к нему от обедни, то он спросит: “Были ли дети у обедни?” Скажешь, что входили в церковь, посмотрели, что нет Преосвященного в церкви, и ушли по домам. Он улыбнется и скажет: “Это беда: они, бедные, ходят к обедне для хлеба и копеек. Что ты их не привел ко мне? Я весьма радуюсь, что они ходят к обедне. Какая отеческая любовь и нежная снисходительность к детскому возрасту слышится в этих словах! Святитель не забыл детей в своем духовном завещании: почти всю теплую одежду он завещал раздать бедным детям.
   Уделяя особое внимание малым детям, святитель Тихон стремился укоренить в них христианские начала и через детей оказать влияние на остальных членов семьи. Но это только одна из сторон благотворного влияния Задонского подвижника на народные массы. Святитель был близок к простому народу. Он любил поговорить с людьми, когда встречал их на монастырском дворе или когда кто-то обращался к нему. И это было не простое любопытство и желание поговорить, но стремление узнать душевное состояние собеседника и помочь ему в его духовной жизни. В первые годы пребывания в Задонском монастыре, когда действия святителя еще не привлекали любопытных взоров, он присаживался с кем-либо из простого народа у крыльца и начинал расспрашивать о работе, занятиях, повинностях, обстановке в семье, в селе и т. д. Простота святителя Тихона в обращении и его искренность в беседе располагали несколько недоверчивых и застенчивых по природе сельских жителей к откровенности, тем более что часто они не знали, с кем говорят, считая святителя Тихона простым монахом, и поэтому они открывали ему все, что у них было на сердце. И святитель, соответственно духовному состоянию собеседников, предлагал сердечные и простые наставления.
   Многие из собеседников святителя Тихона, познав спасительность и духовную пользу его наставлений, становились постоянными его посетителями, духовными чадами. С такими святитель беседовал довольно долго и в любое время, кроме богослужения. Посвящая утренние часы богомыслию или богослужению, святитель Тихон не допускал в это время к себе посетителей. Если же кто-либо по своей настойчивости уговаривал келейных доложить святителю о нем, то такая встреча не приносила пользы. Как-то раз один из посетителей, которого святой отец любил и уважал, несмотря на запрет келейника, сам вошел в его келлию. Святитель не допустил его даже до благословения. Все это говорит о том, насколько святитель Тихон дорожил минутами уединения, когда он молитвенно беседовал с Богом. В остальное же время он с любовью и с полным самоотвержением принимал всех, искавших у него совета и наставления.
   Излюбленной темой бесед святого отца были те истины, которые постоянно занимали его ум и святыми чувствами наполняли сердце. В своих беседах он стремился раскрыть величие и вездесущие Божие, промыслительные Его о нас действия, достоинство души человеческой, силу греха и греховных навыков и многое другое. Святитель подчеркивал, что мысли, чувства, желания, намерения, действия и жизнь христианина должны соответствовать вере и учению христианскому. При этом он учитывал возраст, положение каждого посетителя, его духовные запросы, которые не могли скрыться от его прозорливого взгляда. “Так, с молодыми он говорил о силе и гибельности страстей и светских развлечений; со старыми — о совершенном отречении от мира и упражнении в богомыслии; с отцами семейств — о богобоязненном воспитании детей; с детьми — о почитании родителей; с купцами — о добросовестной торговле; с начальниками и господами — о кротком и человеколюбивом обхождении с подчиненными и крепостными, — словом, каждому посетителю давал соответствующие наставления”. Благодатные беседы святого отца имели особую убедительность и действенность на души слушателей, потому что они были основаны на Священном Писании и оживлялись примерами и рассказами из святоотеческих творений. Среди посетителей святого подвижника находились и такие, которые не искали духовной пользы, а руководствовались праздным любопытством.
   Они хотели посмотреть на заштатного архиерея, о добродетельной жизни которого ходила народная молва. Видя по своей прозорливости такие настроения подобных посетителей, святитель принимал их с неохотой, и они, по словам келейников, “без всякого удовлетворения и без пользы отходили, ибо беседа его с ними была весьма краткая и на вопросы их ответ его был молчаливый. А после их удаления слыхал я от него, — говорит И. Ефимов, — что напрасно я о таких и докладывал ему”.
   Иногда такими любопытными оказывались монахи и послушники, приходившие из пустыни. Святитель прилагал все усилия к их вразумлению, обличая их праздность, самомнение, учил смирению и простоте.
   Так, один из странников, беседуя со святителем о духовных предметах, по своему высокоумию начал спорить с ним и даже дерзнул осудить его за пострижение усов. Святитель смиренно ответил ему словами апостола Павла: “Блюди, брате, како опасно ходишь”, и не высокомудрствуй, но бойся “и мняйся стояти, да блюдешися”. Отнесясь с пренебрежением к словам святого архипастыря, этот человек снова пошел странствовать, но стал пьянствовать, так что потерял свои документы и Промыслом Божиим был прислан из Москвы в Задонскую тюрьму, причем, как у бродяги, у него обрили половину головы, остригли бороду и усы. Узнав об этом, святитель Тихон по своему человеколюбию взял несчастного на поруки. Последний смиренно признал свою вину перед святителем, каялся в своем высокоумии и просил у него прощения, говоря, что все это потерпел за оскорбление его Преосвященства. Св. отец простил его и отпустил с миром, преподав ему соответствующее его душевному состоянию наставление.
   Недоброжелательно относился святитель Тихон и к разукрашенным и роскошно одетым женщинам. Его возмущала вычурность и искажение естественной красоты, одетых щегольски, скороходных вертушек. Видя это, он со слезами на глазах говорил: “Бедные, ослепленные христиане! Смертное тело свое убирают и украшают, а о доброте души своей едва ли когда вспомнят; очернели от грехов, аки мурин, не знающий Бога и не верующий во Христа Сына Божия”. Если кто из таковых приезжал к нему за советом и благословением, то он им отказывал, ссылаясь на слабость своего здоровья. Слух о строгом отношении святого отца к женским украшениям очень быстро распространился среди народа. И когда помещики со своими женами приезжали к нему для получения духовной пользы, “то все свои уборы, а паче головные, пудры и пукли женщины отлагали и являлись к нему переодетыми в смиренное одеяние”. В стремлении некоторых одеваться роскошно святитель Тихон видел нарушение принципов христианской жизни. “Кто печется о телесном украшении, — говорил он, — тому недосуг пещися о душевном… Украшение щегольское показует сердце, желающее суетной чести… Украшение сие без обиды ближнего и потому без оскорбления Божия быть не может… До нищих ли тому, у кого суета сия в сердце место свое имеет… Большая еще суета и срам христианству есть, что жены белилами, красками и мастями лица свои намазывают”. Особенно святой отец восстает против тех, кто в таком виде приходит в храм Божий, место покаяния и смирения.
   Так же строго святитель Тихон относился к тем, кто допускал грех осуждения, празднословия и неумеренного смеха. Он всячески заботился об их исправлении. И если кто-нибудь в его присутствии начинал осуждать ближнего, то он прекращал беседу и делал выговор, хотя бы это был и самый близкий ему человек, и при этом предупреждал, чтобы впредь таких разговоров больше не допускать. Особенно Святитель не выносил этого порока среди монашествующих. Относительно же смеха святой отец поступал еще строже: “если когда услышит смеющихся и грохочущих из живущих при нем келейных, то без епитимий не оставлял, или выговором накажет со скромным изъяснением вездесущия и всеведения Божия, что само в страх и трепет приводило их”.
   Но особенно сильно вооружался святитель Тихон против зла гордости. С болью в сердце он обличал тех, кто с презрением смотрел на бедные и низшие слои народа, кто считал себя созданным для счастья и не признавал такого права за другими людьми, считая их недостойными уважения и братского почитания. “Слышим, — пишет святитель, — что один другому… говорит: “Я-де не твой брат”. Чудно, что человек человеку говорит, и не стыдится говорить: “Я-де не твой брат”… Когда ты не его брат, то чей же? Он человек, а тебя как назвать — Ангелом или бесом? Скажи, скажи, пожалуй, ибо сам ты говоришь человеку: “Я не твой брат…” Такими словами святой отец располагал владельцев крепостных крестьян к человеколюбивому обращению с ними. Кроме того, он обличал и восставал также против пиршеств, псовой охоты, картежных игр, против роскоши в пище, питии, одежде. Чтобы посрамить горделивое превозношение людей богатых и сильных, он напоминал им о Спасителе, Который настолько возлюбил человека, что излил за него Свою драгоценную Кровь.
   Святой отец не только обличал и вразумлял, но часто наставлял согрешивших, чтобы они четко понимали смысл и содержание христианской жизни. С этой целью он раздавал тетради своих сочинений и с готовностью отвечал на письма всех, кто обращался к нему за духовным советом.
   Кроме мирян, святитель Тихон наставлял и монашествующих. По-отечески просто и ясно он напоминает инокам об их обетах служить Христу верой и правдой, воздавать почтение настоятелю, заниматься богомыслием, не быть в праздности, но постоянно что-нибудь делать и т. д. Не оставлял святитель без вразумления и бывших своих соработников, т. е. священников, когда они обращались к нему за духовной помощью. Здесь он также напоминает самые главные христианские правила. Так, он советует заниматься размышлением о своем служении и богомыслием воспитывать в душе страх Божий, постоянно чувствовать пред собой вездесущего Бога, удаляться от неприличных пиршеств и собраний, не взирать на плохие действия своих собратьев, но постоянно внимать учению Христову и с ревностью исполнять свои обязанности, с умилением, страхом и благоговением совершать св. Тайны, в исповеди быть осторожным, чтобы излишней снисходительностью не привести кающегося к беспечной жизни, а излишней строгостью — в отчаяние, говорить по праздникам поучения и т. д.
   Самым главным в служении святителя Тихона ближним было миротворчество. “Милостыня высока, — говорил святитель, — но миротворение выше и милостыни, ибо милостивии только сами помилованы будут, а миротворцы сынами Божиими нарекутся”. Святой отец всячески старался восстановить мир между ссорящимися. Для этой цели он часто предпринимал далекие путешествия к своим духовным детям, чтобы только водворить в их душах мир и любовь к ближним. И что замечательно, святитель всегда приезжал неожиданно, без предупреждения и никем не званный, и притом в тот момент, когда его присутствие было крайне необходимо. Такими острыми обстоятельствами в семьях были раздоры и неурядицы, раздел наследства, неповиновение детей и другое. Приезд святителя Тихона был семейным праздником. Его встречали как посланника неба, лобызали как друга и благодетеля и внимали ему как отцу и наставнику. На его суд отдавали домашние распри и несогласия, и кого он признавал виновным, тот беспрекословно подчинялся приговору. Святой отец не выезжал из такого дома, пока не примирит между собой всех ссорящихся и не установит полного мира и согласия. Тогда радость его была совершенна, и, оставляя дом, он призывал на всех благословение Божие. “Как велика была тогда его радость, — пишет в своем труде протоиерей А. Лебедев, — и как глубоко чувствовал он блаженство этой заповеди о миротворении, мы можем заключить из того случая, что, примирив однажды соседнего помещика, долго враждовавшего со своим братом, он три дня, запершись в келлии, молился Богу со слезами, благодаря Его за эту ниспосланную ему благодать примирения”.
   Не менее радовался святитель Тихон, если ему удавалось вывести кого-либо из раскольников из заблуждения. Святитель не мог оставаться равнодушным к их судьбе. Он прежде всего стремился раскрыть опасность и гибельность пути раскола и, с другой стороны, спасительность пути послушания и преданности святой Церкви. Уже говорилось, что строгая и добродетельная жизнь святителя привлекала многих раскольников и заставляла их прислушиваться к его наставлениям и увещаниям. С великой радостью он встречал того, кто возвращался в Церковь. “Наш ты теперь, — восклицал он, заключая в объятия одного из расколоучителей, — да возрадуется душа наша о Господе, яко обретохом овцу погибшую, и яко мертв бе и обретеся. Слава Богу о всем! Слава Богу за Его благость к нам и человеколюбие!” Одному монаху, которого раскольники пытались совратить с истинного пути, он писал: “Раскольников, как огня, берегись и с ними никакого не имей сообщения. Хотя бы они по неделе постились и всегда молились, и прочие дела показывали, бегай от них”. Обличая и раскрывая заблуждения раскольников, святитель стремился привести их к вечному спасению. Обнимая всех любовью, он часто говорил: “Желал бы я, чтобы не только раскольники, но и турки, и все противящиеся Богу получили вечное спасение и блаженство”.
   Но самое действенное служение ближним святитель Тихон проявил своими письменными трудами. Его многочисленные сочинения вошли в драгоценнейшую сокровищницу душеспасительных размышлений и рассуждений. Они призваны оказывать существенную помощь всем стремящимся ко спасению. Более подробно этот вопрос будет рассмотрен в отдельной главе данной работы.
   На протяжении всей главы мы проследили, какое нравственное влияние оказывал святитель Тихон своими наставлениями на тех, кто соприкасался с ним. Иноки и священники ревностно брались за исполнение своих обетов и обязанностей, раскольники обращались в лоно Православной Церкви, люди порочные в корне изменяли свое поведение, а дети на всю жизнь запоминали наставления любвеобильного святителя. Святитель проявлял благоразумную рассудительность, если кто из раскаявшихся решался уйти в монастырь. Если это был человек семейный, то святой отец не советовал ему так поступать, убеждая лучше проводить жизнь по-христиански в семье, и указывал на общие правила христианской жизни. В жизнеописании приводится пример, когда один дворянин, имевший с молодости пристрастие к собачьей охоте, карточной игре и веселым шумным пиршествам, под влиянием наставлений святителя распалился такой ревностью к спасению своей души, что решил бросить семью и уйти в какую-либо глубокую пустыню. Святитель Тихон написал ему письмо, в котором убеждал оставить неразумную ревность и объяснял, что можно жить богоугодно и в том положении, в котором он находится. Этот человек поступил согласно наставлениям святителя и проводил жизнь, как подобает христианину. Правда, после кончины святителя Тихона он постепенно забыл свои обеты и снова обратился к старым привычкам. Однажды, отправившись на охоту со своими собаками, он упал с лошади и поломал себе ноги. Тогда и вспомнились наставления святителя. Дворянин раскаялся в своем непостоянстве и возвратился к скромной христианской жизни. Так святой отец И после смерти воздействовал на своих духовных чад на пути к благочестивой жизни.
   Когда святитель Тихон по болезни не мог выезжать из монастыря и лично вразумлять уклоняющихся от норм христианской жизни, то вставшие ранее на путь исправления начинали ослабевать в вере и благочестии и возвращались снова к роскошной жизни, скупости, зависти, ненависти и т. д. Узнавая об этом, святитель весьма огорчался и приводил слова Божий: “И пошлю на них глад, не глад хлеба и жажду воды, но глад слышания слова Божия”, “вера от слуха, слух же глаголом Божиим” и проч. Поэтому-то он, лежа на болезненном одре и переживая тот слух, дошедший до него, оплакивал неверие и слабости человеческие”.
   Также болезненно переживал святитель Тихон нежелание исправляться или же непокорность своих духовных чад. Если он сталкивался с этим во время своей поездки к знакомым, то после возвращения остро переживал случившееся, обдумывал все и слышанное и сказанное. В такие минуты он сожалел о своем выезде и признавался келейным, что возвратился не таким, каким был в уединении. Если в этот период кто-либо из духовных детей или друзей приглашал святителя в гости и присылал за ним лошадей, то он после долгих раздумий и колебаний часто отказывался и отсылал лошадей обратно. При всей своей ревностной деятельности на пользу ближним святитель Тихон старался сохранить мир в своей душе и предпочитал уединение иноческой жизни выездам из монастыря, во время которых этот мир невольно нарушался. Таким колебаниям старец-святитель все больше подвергался в конце своей жизни, когда чувствовал приближение конца своего земного пути. Он все чаще возводил свой взор к Богу и восклицал: “Ничего я не хочу и не желаю на земли, кроме Тебе, единого… Иисусе Христе, Боже мой!” Он желал, говоря словами Апостола, “разрешится и со Христом быти” (Флп. 1:23). “О, когда прииду и явлюся лицу Божию!” И это желанное для него время было уже близко.
5. Последние годы жизни и кончина
   Все более и более возвышаясь духовно, святитель с каждым днем слабел телесно. К нему снова возвратились те болезни, которые в свое время вынудили его уйти на покой; нервные припадки, бессонница, дрожание конечностей. Чувствуя приближение смерти, святитель Тихон стал еще более внимательно относиться к самому себе, готовясь к той минуте, когда должен будет предстать пред Судьей и Господом. И в конце своей жизни он предался совершенному уединению, безмолвию и самоуглублению.
   В затвор святой подвижник полностью удалился 25 декабря 1779 г., в праздник Рождества Христова. Это был день провозглашения Задонска уездным городом, и по этому поводу в монастырь к литургии собралось много должностных лиц и простых людей. От тесноты и духоты в храме святитель почувствовал себя крайне плохо и вместе с келейником вышел на паперть. Затем походил вокруг храма и через пятнадцать минут снова вернулся и стоял в нем до конца службы. После литургии он терпеливо благословлял всех, кто только подходил к нему. При этом, по замечанию келейника, его вид был весьма болезненным. Такое напряжение привело святителя Тихона в крайнее изнеможение, и, вернувшись в келлию, он сказал келейнику: “Запри дверь. Если же дворяне придут, ты скажи им, что Преосвященный весьма слаб здоровьем”. С этого времени и до самой своей кончины святитель никуда не выходил из своей келлии и только изредка принимал посетителей — самых близких к нему духовных чад, а в ночное время посещал заключенных. Находясь в глубоком молчании, угодник Божий только изредка открывал свои богодухновенные уста по какому-либо важному вопросу. И если ранее святитель во время чтения Священного Писания объяснял его смысл и значение, то теперь он только слушал, и лишь по прочтении десяти глав, по словам келейника, из его уст можно было услышать слова: “Полно, благодарствую тебе, пойди себе”.
   Приблизительно в это время святитель Тихон имел во сне видение, которое побудило его совершенно затвориться в своей келлии. Он видел, что привели его на прекрасный луг, где были построены огромные палаты, все из чистого хрусталя. В них были приготовлены пиршественные столы и находилось много веселящихся. Он слышал их пение и лица, но не понимал смысла слышимых песнопений. Затем его будто бы спросили, хорошо ли здесь, и он ответил: “Весьма хорошо”. Когда же святой отец хотел войти туда, его остановили в дверях, сказав утешительные слова: “Через три года и ты можешь войти сюда, а теперь иди потрудись”. С этого времени святитель стал часто размышлять о смерти и вечности. К такому размышлению он побуждал себя, взирая на картину с изображением старца в черном одеянии, лежащего во гробе, или смотря на гроб, стоящий в чулане его домика. Этот гроб, обитый черной фланелью и белой тесьмой, а также одежды и облачение для погребения старец-епископ приготовил за пять лет до своей кончины. Смотря на гроб, он оплакивал падение человека, говоря: “Вот до чего довел себя человек, что, будучи сотворен от Бога непорочным и бессмертным, как скот зарывается в землю”. Иногда святитель Тихон предавался громкому плачу и рыданию.
   Постоянно обращая свой ум к Богу, святой отец так углублялся в богомыслие, что никого не замечал, даже в своей келлии. Келейник, которому разрешалось входить в комнату святителя, часто заставал его сидящим на кровати и опустившим голову на руки, согнутые в локте. После святой отец спрашивал, не заходил ли он в такое-то время, и объяснял ему свое состояние.
   В этот период своей жизни святитель Тихон постоянно, днем или ночью, из глубины души возносил к Богу псаломские слова: “Скажи мне, Господи, кончину мою и число дней моих, кое есть” (Пс. 38:5). И вот однажды он услышал голос: “Конец твоей жизни будет в день недельный. Это известие святой отец как тайну открыл только схимонаху Митрофану.
   Святитель с этих пор всякое воскресенье после ранней литургии причащался Св. Тайн, а на последней седмице причастился дважды.
   Несмотря на совершенное уединение, святой отец не оставлял дел милосердия. Бедные и нуждающиеся по-прежнему приходили к келлии святителя за помощью, по-прежнему получали ее, хотя через келейников. Уйдя в затвор, святитель Тихон не оставлял и обращающихся к нему за советом и наставлением. Таким он отвечал письменно. Завязывалась переписка, продолжающаяся порой до конца жизни. Одно из наставлений, написанное для монашествующих, осталось даже неоконченным из-за крайней слабости здоровья святого отца. Скорбя о тех своих знакомых и духовных чадах, которые без его руководства начали ослабевать в добродетельной жизни, угодник Божий написал послание, адресованное всем христианам. Этим посланием он стремился пробудить их от греховного сна, неоднократно напоминая о страшном последнем суде. Во всех последних письмах святителя Тихона отразились опытность и духовная мудрость, приобретенные длительным подвигом борьбы с искушениями, подвигом уединенного богомыслия. В это время в его душе пребывал покой и духовный благодатный мир, который даруется подвижнику после многолетней борьбы.
   Замечательно в этом отношении одно письмо святителя, адресованное мирянину, заботящемуся о спасении души. Оно характерно тем, что содержит в себе взгляды святителя Тихона на самые разнообразные стороны жизни христианина. В этом же письме святитель излагает правила, которых должен придерживаться каждый верующий. Он дает конкретные указания, как должен человек, восставший от ночного сна, распределять свое время, чтобы беспрепятственно шествовать по спасительному пути, ведущему в Царство Небесное. Прежде всего, по мысли святителя, христианину следует поблагодарить Бога за прошедшую ночь, а затем усердно помолиться Ему. Далее, в назначенное церковью время сходить к Божественной литургии, а по возвращении заняться чтением душеспасительных книг и только после этого приступать к своим делам. Однако и в течение всего дня следует ум свой возводить ко Христу, прося Его помощи и поддержки в борьбе с духами злобы. Если христианин будет так проводить все дни своей жизни, то приучит себя к строгому контролю над своими мыслями, пожеланиями, а это, в свою очередь, даст ему возможность очистить душу от греховных изъянов. Немаловажным средством, помогающим в борьбе с искушениями, служит память о смерти, суде Христовом и неизвестной участи в вечности. Частое воспоминание об этом отрезвляет душу и привлекает в нее благодатную силу свыше.
   Кроме того, святитель призывает подвизающихся на пути ко спасению избегать пиршеств, удерживать язык и ограждать глаза и уши от всего порочного и скверного, чтобы предотвратить проникновение в душу греховной мерзости. Вот почему святой отец советует почаще находиться в уединении, которое даст возможность христианину совершенствоваться в добродетельной жизни. Для подтверждения своей мысли святой отец приводит слова, сказанные Богом Арсению Великому: “Бежи от человек и спасешься”. “Да звенит этот голос, — говорит святитель, — и нам. Однако же, убегая от человеков, не ради человеков, но ради греха убегать должны. Грех должно нам ненавидеть, а не человеков, а их любить должно; и не ненавидеть, но молиться за них….
   29 января 1782 г. святитель Тихон составил духовное завещание. Воздав славу Богу за все Его благодеяния, он выражает упование на милость Божию и за пределами этой жизни. Затем святитель делает распоряжение о своих сочинениях: “Сочинения мои, в которых я, по силе и возможности своей, будучи в уединении, трудился и оставил по себе…поручил я келейному моему, мне служившему, Иоанну, — отвезти на рассмотрение в Святейший Синод”. Святой Тихон также распорядился о своем погребении и распределил свое имущество. Убогие вещи свои он поручал келейнику раздать бедным. Некоторые иконы и картины дарил своим благодетелям и ближайшим духовным чадам. К этому времени святитель настолько ослаб, что уже не в силах был подписать завещание своей рукой и только приложил свою печать.
   Приблизительно через три с половиной месяца после этого (за год и три месяца до кончины) случился удар: всю левую сторону тела разбило параличом, и святитель совершенно слег в постель. Этот новый тяжкий недуг он принял со смирением как призвание Божие на новые труды и подвиги. К этому его располагало и видение, которое святой отец видел накануне болезни. В легком сне представилось ему, что он молится в монастырской церкви св. Евсевия Самосатского, а приходской священник города Задонска о. Михаил выносит из алтаря через царские врата младенца под белым покрывалом. Святитель Тихон спросил его имя и в ответ услышал: “Василий”. Приподняв покрывало, он поцеловал младенца, а тот сильно ударил его рукой по левой щеке. Проснувшись, святитель почувствовал онемение щеки и всей левой половины своего тела. Это сновидение святитель Тихон принял как посещение Божие, как предвестие близкой смерти и поэтому на болезнь взирал как на ношение язв Господа Иисуса Христа на своем теле.
   Услышав о болезни святителя, его посетил искренний друг и почитатель епископ Тихон III. Больной хотел привстать на постели, чтобы беседовать с таким дорогим для него гостем сидя, но не смог и вынужден был лежать. Правящий архиерей сутки провел в монастыре, многократно посещал своего больного друга, утешая его и в то же время наслаждаясь духовными беседами.
   Вскоре Господь в утешение и подкрепление верного Своего угодника посетил его новым благодатным откровением. Святитель Тихон увидел во сне посреди монастыря множество людей и высокую лестницу, которая достигала облаков и по которой он должен был подниматься, хотя и чувствовал большую слабость. Народ, следовавший за ним, поддерживал его, так что он не чувствовал никакой усталости. Один из близких к нему людей объяснил, что “лестница есть путь в Царствие Небесное; высота ее — трудность пути; народ, последовавший за ним, — слушающие его наставления и следующие им; легкость и помощь при восхождении — содействие благодати Божией и молитв любящих его. Святитель сказал на это объяснение: “Я и сам то же думаю, чувствую приближение кончины моей”.
   И действительно, время перехода в иную жизнь приближалось. Телесные силы святителя Тихона стали угасать видимо для всех. Голос настолько ослаб, что понимать святого отца мог только келейник, который и передавал предсмертные слова святого тем, кто посещал его в эти последние дни. За три дня святитель предсказал свою кончину. В этот день он разрешил своим духовным детям и знакомым прийти к нему, чтобы проститься. Безусловно, все поспешили воспользоваться этой возможностью, чтобы получить последнее благословение и услышать из его уст назидательные поучения. Некоторые из наиболее преданных по нескольку часов стояли у смертного одра святителя, желая оказать последние услуги и услышать последние наставления. Изнемогающим голосом святитель Тихон иногда произносил несколько слов. Видя его изнеможение, некоторые с плачем спрашивали его: “Отец ты наш! На кого ты нас сирых, печальных и горьких оставляешь?” Как сказано в житии, умирающий святитель, сердечно любивший своих духовных чад, указывая на картину распятого Христа, “поручил их Божьему покровительству”. Эти слова настолько подействовали на присутствующих, что никто из них не мог удержаться от слез, и все навзрыд плакали.
   Простившись с друзьями, святитель Тихон просил никого к себе не пускать: оставшиеся дни земной жизни от хотел посвятить Единому Богу, к Которому устремлял ум и все свои чувства. “Хотя он лежал с закрытыми глазами все то время, — говорил его келейник, описывая его предсмертные минуты, — но он углублял свой ум, мысли и чувства к Богу. Точно так это было, ибо его. духовные чувства и умные моления очень были для меня заметны всегда”.
   Накануне дня смерти, в субботу вечером, к святителю зашел настоятель монастыря игумен Самуил. Он сел около постели умирающего и стал спрашивать: “Не будет ли какого приказания?” Святитель Тихон открыл глаза, взглянул на него и тихо на ухо сказал келейнику, чтобы его не беспокоили и что приказания никакого нет. Игумен, видя приближающуюся кончину святителя Тихона, поцеловал у него руку и, уходя, приказал келейнику немедленно сообщить ему, когда наступит смерть.
   Весь вечер святитель Тихон пролежал с закрытыми глазами, постоянно пребывая в молитве и спокойно ожидая момента, когда душа освободится от бренного тела. К полуночи сделалось труднее. Хотя святитель и причащался накануне дважды, но сейчас он снова просил, чтобы утром пораньше совершили раннюю литургию и причастили его. В три часа утра святой послал просить очередного иеромонаха начать богослужение, но его просьбу не спешили исполнить. С каждой минутой состояние святителя ухудшалось, и всем стало понятно, что он умирает. Послали за настоятелем, но его, по словам одного из жизнеописателей, по попущению Божию, не смогли добудиться. Услышав о приближающейся кончине, насельники монастыря, находившиеся в то время в церкви на утреннем богослужении, пришли к умирающему святителю, желая видеть его последние минуты. Постояв с полчаса в глубоком молчании, они снова вернулись на молитву. После их ухода он вскоре и скончался. “Итак, святительская его душа разлучилась с телом в 6 час. 45 мин. утра 13 августа, при нас одних только, в болезни ему служивших четырех человеках. Смерть его была так спокойна, что он как бы заснул, даже корпус всего тела не вытянулся, как обыкновенно бывает, но одно только замечено мною: при последнем издыхании открыл он глаза, и паки сомкнул, тут и узнал я совершенное разлучение души его с телом, поскольку его святительская глава лежала на моей грешной деснице.
   Так 13 августа 1783 года на 59-м году жизни окончил свою многотрудную подвижническую святую жизнь святитель Тихон Воронежский, Задонский чудотворец.
   Епископ Тихон III, правящий архиерей Воронежской епархии, получив донесение настоятеля монастыря о кончине святителя Тихона, сделал соответствующие распоряжения. Прежде всего, он признал, что место, выбранное самим святителем для погребения, не соответствует его святой жизни и заслугам. Поэтому он распорядился похоронить святого отца в Задонском монастыре, под алтарем соборного храма в честь Божией Матери Владимирской в особом склепе. Далее он приказал выдать из ризницы Воронежского кафедрального собора архиерейское облачение для почившего. Так как гроб, приготовленный святителем Тихоном, оказался коротким, то для погребения святителя елецкие купцы сделали новый гроб и обили его дорогим материалом. Епископ Тихон III распорядился также после облачения совершить со всеми находяшимися в монастыре и близлежащих селениях священнослужителями панихиду, а потом с подобающей честью на священнических руках вынести тело в церковь, где непрестанно читать Евангелие. Кроме того, он дал указание пригласить к погребению настоятелей Елецкого и Дивногорского монастырей, всех священников и диаконов г. Ельца и церквей близлежащих селений и известить всех священнослужителей г. Воронежа, чтобы желающие из них могли принять участие в погребении. И наконец, он повелел, чтобы повсеместно по церквам Воронежской епархии совершалось поминовение души новопреставленного святител.
   Как только весть о смерти любимого и почитаемого всеми архипастыря разнеслась по городу и окрестностям, в монастырь прибыло много народа, и повсюду стали слышны плач и жалобные воздыхания, особенно со стороны нищих и убогих, которые потеряли в лице святителя Тихона своего благодетеля. Множество людей из Задонска, Ельца, Воронежа и других городов и сел ежедневно стекалось в обитель проститься с усопшим и помолиться о упокоении его души. Иеромонахи монастыря не успевали служить панихиды.
   Сначала почившего святителя облачили в одежды, о которых он упоминал в завещании. Но на четвертый день после кончины, когда было привезено облачение из Воронежа, его переоблачили в полное архиерейское одеяние. К удивлению всех, тело святителя Тихона было неокостенелым и оставалось таким до самого погребения. 17 августа гроб с телом святителя Тихона после совершения панихиды с пением был перенесен в большую монастырскую церковь. На следующий день прибыл Воронежский епископ, и 20 августа состоялся чин погребения.
   В конце литургии епископ Тихон III произнес речь, в которой охарактеризовал почившего святителя как добродетельного праведника, достойного названия блаженного. Призвав слушателей подражать его добродетелям, епископ заключил свою проповедь следующими словами: “О муже святый! Представ пред престолом всеблагого Бога, помяни и нас любящих и почитающих тя”. Все присутствующие горько плакали.
   После отпевания перед последним целованием тела архидиакон прочитал духовное завещание святителя Тихона. Чтение этого трогательного документа прерывалось рыданиями слушателей и самого чтеца. А при последнем целовании тела в храме начался всеобщий плач и вопль. Громкие восклицания: “Прости, Отец наш! Моли Бога о нас”… и др. заглушали слова заупокойных песнопений. Гроб с телом усопшего священники обнесли вокруг храма и поставили в обложенный камнем склеп, под алтарь соборной церкви. Над склепом затем сделали надгробие в форме гроба. Впоследствии это надгробие усердием почитателей Святителя было расписано, а сверху была положена медная доска со следующей надписью: “Здесь скончался 1783 года августа 13-го дня Преосвященный Тихон, Епископ прежде бывший Кексгольмский, а потом Воронежский, рожденный 1724 года. Епископствовавший с 13-го мая 1761 года, пребывавший на обещании (покое. — А.И.) с 1767 года по смерть, показавший образ добродетели словом, житием, любовью, духом, верою, чистотою, 1783 года, августа 20-го погребен здесь”. Впоследствии одна из ревностных почитательниц Святителя вместо этой доски сделала другую, серебряную, на которой кроме надписи было еще изображение св. Тихона.
   Согласно завещанию, оставшиеся вещи св. отца были распределены между теми, кому предназначались, или розданы бедным, а некоторые проданы и вместе с оставшимися деньгами (всего 14 руб. 50 коп.) розданы нищим. Сочинения в том же году были отправлены келейником в Святейший Синод.

Глава V. Прославление и открытие мощей святителя Тихона

1. Факты, свидетельствующие о благодатной силе святителя Тихона по его кончине
   Благоговейная память о любвеобильном, добродетельном архипастыре не только не угасала с течением времени, но постепенно росла и переходила в уверенность, что святитель Тихон прославлен Господом и находится в сонме святых угодников. Его почитали близкие и те, кто слышал о его богоугодной жизни или читал его сочинения. Уже через год после кончины святителя были изданы некоторые его сочинения, несколько позже — все остальные, некоторые же переиздавались вторым тиражом. Простота творений святителя Тихона, их ясность, живое чувство благочестия, доступность для общего понимания и глубокая назидательность сделали их любимыми произведениями всех сословий великой России. Почитатели памяти святого отца старались приобрести или переписать сведения о его жизни и подвигах. Воспоминания келейников В. Чеботарева и И. Ефимова за короткий срок были переизданы несколько раз. В 1794 году Воронежским епископом Тихоном III было издано первое жизнеописание святителя. В 1796 г. епископ Евгений Болховитинов (впоследствии митрополит Киевский) издает более полное житие, которое из-за множества желающих приобрести его также переиздавалось неоднократно.
   Сам Господь благоволил прославить имя Своего угодника на земле. Послушник Задонского монастыря, близкий ученик святителя, Никандр Бехтеев рассказывает о видении схимонаху Митрофану. По его словам, через три года после кончины святитель Тихон в небесной славе явился своему другу по духу и жизни схимонаху Митрофану и сказал ему: “Отец Митрофан! Всемогущий Бог хочет прославить меня”, — и потом сделался невидимым. “С того времени, — свидетельствует послушник Никандр, — потек от всех мест народ для поклонения святителю и начали служить при гробе его панихиды”.
   Постепенно все места, так или иначе связанные с жизнью святителя Тихона, стали приобретать известность. Два колодца в окрестностях Задонского монастыря, вырытые руками св. отца в местах, где он любил уединяться для молитвы и богомыслия, стали посещаться паломниками. В 1813 г. на одном из них была построена церковь в честь Божией Матери, а через несколько лет — богадельня. В 1833 г. было начато строительство женского монастыря, который впоследствии был назван Тихоновским.
   На другом колодце был сооружен скит, который впоследствии также был назван Задонско-Тихоновским.
   В самом монастыре в 1818 году в честь святителя Тихона были школа-интернат на 24 мальчика (10 из них содержались за счет монастыря в память любви святителя к детям) и две богадельни.
   Основная причина такой широкой известности имени святителя Тихона состоит в том, что с верою призывающие на помощь святого угодника в самых разнообразных случаях получали благодатную помощь свыше. Именно эти многочисленные чудеса убеждали всех, что святитель Тихон — великий святой угодник Божий. Весьма примечательно, что чудеса совершались не только при его гробе, но и везде, где бы ни призывалось имя святителя. Совершаемые повсеместно, эти случаи, во-первых, распространяли славу о нем, а во-вторых, побуждали людей идти к гробу святого с благодарностью за полученное исцеление.
   В жизнеописании, а также в архивах приводится множество примеров чудесных исцелений. Некоторые из них особенно характерны. Например, чиновник из Киева П.Я. Забугин в течение 20 лет страдал головными болями, головокружением, рвотой, геморроидальной болезнью и болями в желудке. По состоянию здоровья он вынужден был оставить работу, а затем слег совсем. Усилия нескольких врачей оказались безуспешными. Когда, по их словам, больному оставалось жить не более недели, его повезли в Задонск. Уже после первой панихиды у гроба святителя Тихона он почувствовал себя настолько хорошо, что мог не только ходить, но и стоять длительное время в церкви, не чувствуя усталости. В Киев он вернулся совершенно здоровым и снова приступил к оставленной работе. На руках у него находились справки от лечащих врачей о безнадежном положении до поездки в Задонск и о хорошем состоянии здоровья после поездки.
   Довольно необычной болезнью страдала жительница г. Задонска А.П. Анциферова. Врачи не могли, по словам больной, не только облегчить ее страдания, но и поставить точный диагноз. Три раза в сутки: в час ночи, девять часов и в 17 — все тело у нее начинало трястись и сжиматься настолько сильно, что казалось, будто все суставы у нее разрушаются. В глазах, языке и горле она ощущала сильное дергание. Несколько раз она в таком состоянии теряла сознание и делалась как бы мертвой. Более девяти лет продолжалась ее болезнь.
   Однажды во сне она увидела себя стоящей у гроба святителя Тихона и услышала женский голос: “Проси Святителя и читай ему тропарь: “Правило веры и образ кротости…”, — и он исцелит тебя”. Проснувшись, она почувствовала чрезвычайное облегчение во всем теле. Болезнь, постепенно отступая, наконец совсем прекратилась. С тех пор она ежедневно читала тропарь святителю Тихону.
   Другой житель г. Задонска рассказывает, что он с младенчества болел ногами и до семи лет не мог ходить. Когда он с матерью поехал в Задонский монастырь (в то время они жили в Воронеже), то, прикладываясь к мощам святителя, воззвал: “Святителю отче Тихоне, дай мне ножки!” — и с этого времени стал ходить. Ноги его постепенно так укрепились, что он прослужил на военной службе одиннадцать лет и до старости не чувствовал никакой боли в них.
   Следует отметить еще и такой случай. В г. Ельце восьмилетний мальчик заболел глазами. От ужасной боли он не находил покоя ни днем, ни ночью. За две недели веки перестали закрываться, а зрачки сделались белыми, как от бельма. Мать привезла больного сына в Задонск к врачам.
   Полтора месяца лечения нисколько не улучшили состояния больного. Тогда мать, как бы проснувшись, вспомнила о чудесных исцелениях у гроба святителя Тихона. После первой же молитвы мальчик уснул прямо у гроба святителя. Во сне он увидел старца, выходящего из царских врат и говорящего: “Кто грешен, молитесь!” Мальчик ответил: “Я грешен”, — и заплакал. Когда он, проснувшись, рассказывал этот сон, то уже четко видел все предметы.
   В книге записей у гробового иеромонаха Иринея под № 10 записан следующий случай. Восьмимесячная племянница помещицы А. Рингель заболела кашлем. Несмотря на медицинскую помощь, болезнь прогрессировала, и уже не оставалось надежды на выздоровление младенца. Тогда А. Рингель, которая сама получила у гроба святителя Тихона исцеление от лихорадки и головной боли, отслужила панихиду в Задонском монастыре и елеем из лампады у мощей святителя помазала больные места младенца. Девочка заснула, и приступы кашля ее больше не беспокоили.
   Замечательное явление было открыто в 30-х годах XIX столетия при прославлении св. Митрофана Воронежского. Некоторым больным, в своих страданиях искавшим помощи свыше, являлись в видениях два или три святителя. Святитель Тихон неизменно был в числе их. Например, в 1829 г. некоей М.А. Елисеевой три раза подряд являлись Воронежские святители Митрофан и Тихон. Один из них был в схиме, а другой (святитель Тихон) в мантии. Явившиеся поручили ей сходить в собор и отслужить панихиду по святому Митрофану, и дочь ее выздоровеет (она болела раком губы). После молитвы у мощей святителя болезнь прошла ранее назначенной врачами операции.
   От неизбежной смерти была спасена этими же святителями одна девушка, которая попала в овраг с экипажем и лошадью. При падении она получила очень сильные ушибы. Врач недоумевал, как этой девушке удалось остаться в живых, и сказал в заключение, что пострадавшая проживет только до утра. Утром же она видит, что к ней подходит святой Митрофан, сопровождаемый святителями Тихоном и Антонием (в то время еще правящим Воронежской кафедрой), и говорит: “Девица, вставай!” Она почувствовала, что боль прошла, и встала совершенно здоровой. Она упала в ноги своему исцелителю, а он, благословив ее, говорит, указывая на святителя Тихона: “Приими и от него благословение, это друг мой — святитель Тихон. У третьего же приимешь в своем месте”, после чего они стали невидимы. Когда она вместе с родными приехала в Воронеж помолиться у мощей св. Митрофана и пришла к епископу Антонию, то, увидев его, узнала и сказала: “Вот был третий со св. Митрофаном”. Преосвященный же, благословив ее и как бы ударяя ее по голове, сказал: “Молчи, молчи, девица”. Это поразительное чудо так повлияло на исцеленную и ее младшую сестру, что, возвратившись домой, они поступили в Рязанский женский монастырь.
   Многочисленные чудеса, описанные в житии святителя Тихона, представляют собой только некоторую часть тех чудесных исцелений, которые совершались при молитвенном призывании на помощь Задонского чудотворца. Множество же случаев благодатной помощи святителя известны только самим нуждающимся. Вполне понятно, что слава о чудотворце росла и много людей приходило в Задонск почтить его память и помолиться у гроба.
   Особенно много богомольцев, нередко из отдаленных мест и даже из Сибири, приезжали в обитель ко дню кончины святителя Тихона, к 13 августа. Сохранилось описание торжеств в эти дни при архиепископе Антонии I (1810—1816). К этому дню обыкновенно приезжал в Задонск сам архиепископ, а накануне в храме Рождества Божией Матери, где почивало тело святителя, совершалось всенощное бдение. На самый праздник 13 августа перед началом поздней литургии Преосвященный в облачении вместе с сослужащими выходил из алтаря царскими вратами и становился у гроба святителя Тихона. Настоятель монастыря, выходя последним из алтаря, становился на амвоне лицом к народу и читал духовное завещание святителя Тихона. После совершалась большая панихида, а затем сразу начиналась заупокойная литургия. После ее окончания устраивалась на дворе трапеза для богомольцев.
   Такие торжества устраивались каждый год, следовательно, г. Задонск постепенно сделался местом паломничества для людей самого разнообразного общественного положения. В этот день посетить Задонскую обитель и присутствовать на панихиде и литургии вменяли себе в обязанность и считали своим долгом губернатор и должностные лица Воронежа и различных мест этой губернии. Таким образом, уже через 25—30 лет после блаженной кончины святителя формы почитания его приобретают характер прочной традиции.
   Почитание святителя Тихона в этот начальный период выразилось и в установлении ему памятника одним из его почитателей. На памятнике изображена горящая свеча, символизирующая свет, который источал святитель своей добродетельной жизнью и который источают его творения и святые мощи после кончины.
   Русский народ неизменно связывал святость с нетлением мощей, поэтому убеждение, что мощи святителя Тихона нетленны, было всеобщим. Например, один из почитателей памяти святителя, некий Я. Машонов, житель ближайшего к Задонской обители района, Тамбовской губернии, ревностно ходатайствовал перед Святейшим Синодом и правительством о необходимости открытия мощей святителя Тихона. В 1788 г., через пять лет после кончины святого отца, он имел видение, после которого поручил художнику написать “образ святого Тихона, нового чудотворца Задонского”. 16 июня 1795 г. он лично представился Петербургскому митрополиту Гавриилу и подал ему прошение, в котором сообщал, что епископ Тихон явился ему во сне и приказал объявить митрополиту об открытии своих мощей. Митрополит Гавриил, хотя сам и почитал святителя, но как представитель высшей церковной власти должен был руководствоваться общей практикой в деле канонизации святых и поэтому посоветовал Я. Машонову дальнейшее предоставить на усмотрение церковного начальства. Ревнитель славы святителя Тихона неоднократно писал прошения Екатерине II (1795 г.), Павлу I (1798 и два в 1800 г.), Александру I (1803 г.), однако каких-либо действий для удовлетворения его прошений или хотя бы их проверки предпринято не было. Вот какое определение вынес Св. Синод в 1803 г.: “Поскольку Машонов один только обеспокаивает об открытии мощей Тихона, еп. Воронежского… а от епархиального архиерея и ни от кого другого из местных жителей никаких об этом просьб до сих пор не приходило, то Св. Синод, не уверяясь на одном его показании о нетленности мощей, не может распорядиться об освидетельствовании их и полагает оставить его, Машонова, просьбу, как подверженную сомнению, без всякого уважения”. За свою настойчивость и за почитание образа святителя Тихона и отправления ему богослужения по Общей Минее, в то время как святитель еще не был канонизирован, Машонов неоднократно подвергался следствию и заключению по приговорам как церковного, так и гражданского суда, однако в свое время эти усилия Я. Машонова были отмечены как положительные. В указе Св. Синода об открытии мощей святителя Тихона говорится: “Еще в конце прошлого столетия такое упование (что святитель Тихон причтен к лику святых) выражено было в прошениях, поступавших на Высочайшее имя и в Св. Синод, но тогда не наступил еще предуставленный от Господа час прославления святителя: знамения воли Божией об этом были впоследствии.
2. Обретение и перенесение мощей святителя
   Тихона при архиепископе Воронежском Антонии В 1845 году в Задонском монастыре был заложен новый обширный собор по проекту архитектора К. Тона. Для возведения этого собора необходимо было сломать прежний ветхий храм. Остался неразобранным только алтарь, под сводом которого покоилось тело святителя Тихона, но в силу аварийного состояния оставшихся стен нельзя было допустить совершение панихиды по требованию многочисленных богомольцев. Настоятель монастыря архимандрит Серафим в докладе Воронежскому архиепископу Антонию от 4 мая 1846 г. предлагал тело Преосвященного Тихона перенести вместе с гробом в другое приличное место. Архиепископ Антоний, несмотря на слабость, в сопровождении архимандрита Симеона, ректора семинарии, отправился в Задонский монастырь. Обращает на себя внимание следующий рассказ, показывающий, что намечавшееся перенесение тела святителя происходило не без Промысла Божия. Не доезжая до Задонска, Преосвященный Антоний вышел из экипажа и спросил архимандрита Симеона: “Знаете ли, зачем мы едем в Задонск?” — “Нет, не знаю”, — отвечал тот. “Святитель Тихон, — сказал архиепископ, — являлся мне во сне и сказал: “Ты не умрешь, пока не вынешь меня из грязи!” Мы едем в Задонск, чтобы исполнить его приказание”.
   На другой день вечером, лично осмотрев усыпальницу святителя Тихона, архиепископ Антоний приказал настоятелю архимандриту Серафиму, казначею иеромонаху Паисию и ризничему иеромонаху Зосиме войти в усыпальницу, закрыть дверь и разломать надгробие и своды. С большим трудом они сделали это. Нижняя часть свода от сырости обвалилась, и кирпичи лежали на гробе святителя. Когда расчистили камни, увидели, что крышка и боковые доски гроба подверглись гниению, нижняя же цела и крепкая. Тело святителя оказалось нетленным, хотя и было вместе с облачением влажным. Архиерейские одежды также целы, только от времени пожелтели. Подложив под нижнюю целую доску три чистых полотна, св. мощи вынули из склепа на поверхность земли (в самой усыпальнице). По всей усыпальнице, по свидетельству участников этого первого обретения нетленных мощей святителя Тихона, распространилось сильное благоухание, которое продолжалось целый день после перенесения тела в теплую церков.
   В это время архиепископ Антоний в келлии настоятеля стоял на молитве. В 23 часа (начали ломать надгробие в 19 часов) к нему пришел иеромонах Зосима, который сообщил Владыке о нетлении мощей и добавил, что очень трудно их вынести, потому что усыпальница завалена кирпичами и туда невозможно пройти; архиепископ Антоний сразу же собрался и пошел ко гробу святителя Тихона. “Как же ты прошел?” — спрашивал Преосвященный иеромонаха Зосиму. “Я пролез”, — отвечал тот. “И я пролезу”, — с готовностью сказал архиепископ. Подходя к усыпальнице, он снял камилавку и с помощью о. Зосимы пробрался в усыпальницу. Он тотчас же повергся пред мощами на землю со словами: “Угодниче Божий, святителю Тихоне, моли Бога о нас”. От переживаемых чувств архиепископ Антоний не смог сразу и подняться самостоятельно. Когда его подняли, он, несколько успокоившись, осенил себя крестным знамением и, сделав три земных поклона, на коленях припал к груди святителя и, лобызая его руку, со слезами говорил: “Благодарю Тебя, Боже, Господь мой, что Ты услышал мою молитву и исполнил желание души моей, удостоив меня увидеть нетленные мощи Твоего великого угодника и молитвенника о мне грешном. Ныне отпущаеши раба Твоего по глаголу Твоему с миром”. Потом, обратившись к присутствующим, произнес: “Мощи нетленны и подобны мощам святых угодников, почивающих в Киево-Печерской Лавре”.
   По распоряжению архиепископа Антония взяли новый гроб, который нашли у иеросхимонаха Авраамия и который он приготовил для себя, положили туда св. мощи вместе с нижней доской, на которой они находились в могиле. Преосвященный отправился в церковь, чтобы приготовиться к встрече св. мощей. Очистив вход, гроб вынесли из усыпальницы. К этому времени собралась почти вся братия монастыря, хотя никаких объявлений относительно совершаемых мероприятий не делалось. Правда, один только автор, П. Никольский, пишет, что “восемь ударов монастырского колокола, в необычный час нарушившие ночную тишину, дали знать задонцам, что в монастыре происходит что-то необычное.
   Как только гроб вынесли из усыпальницы, иноки с благоговением сделали земной поклон, и процессия двинулась к церкви Рождества Божией Матери. Здесь их встретил архиепископ Антоний, уже ожидавший их в мантии, омофоре и митре. Мощи поставили на двух маленьких столиках посреди храма. Когда сняли крышку гроба, по всей церкви распространилось благоухание. Началась панихида, во время которой все молились с умилением и радостными слезами.
   После панихиды все приложились к руке святителя Тихона. После этого гроб закрыли крышкой, в двух местах обвязали тесьмой, и архиепископ запечатал его своею печатью. Затем владыка Антоний приказал поставить гроб в северной стороне храма, устроить надгробие и положить сверху гробницу с изображением святителя Тихона, которая стояла в бывшей усыпальнице под сводами алтаря. Эту работу остались в храме делать архимандрит Серафим, иеромонах Паисий и иеромонах Зосима, т. е. те, кто участвовал в открытии мощей в склепе. Они сделали также ступеньки, чтобы удобнее было прикладываться к мощам и обили надгробие зеленым бархатом. Над выполнением всех этих работ они трудились почти всю ночь.
   На другой день, 14 мая, после ранней литургии архиепископ Антоний возглавил соборную панихиду по епископу Тихоне, после которой уехал в Воронеж. Примечательно, что весть об обретении нетленных мощей облетела весь город, и ко времени совершения панихиды собралось очень много людей.
   20 мая 1846 г. архиепископ Антоний сообщил о всем происшедшем в Святейший Синод, но определенного решения не последовало. Все надеялись, что в ближайшее время состоится торжественное открытие св. мощей и прославление святителя Тихона. Сам архиепископ, уезжая из Задонского монастыря и прощаясь с монахами, сказал: “Прошу вас, отцы, совокупите ваши святые молитвы с моими грешными, чтобы Господь сподобил меня быть у вас, в последний раз, на память святителя Тихона 13 августа”.
   Ожидание 13 августа как дня прославления Задонского чудотворца было всеобщим. К этому дню в монастырь собралось множество богомольцев. Воронежский губернатор, также прибывший в этот день в обитель, был поражен стечением множества народа. В своем письме на имя министра внутренних дел он сообщал, что если и раньше богомольцы собирались в монастырь для почитания святителя, то в этот раз их было такое множество, причем не только простого народа, но и высшего дворянства, что даже обширная монастырская площадь не могла вместить всех желающих. Кроме того, автор письма замечает, что все люди обращаются к Преосвященному Тихону в молитвах как к святому, прося его помощи и заступничества. Это религиозное воодушевление народа и его вера в открытие и прославление мощей святителя Тихона настолько велики, что не выражают никаких сомнений в святости этого угодника Божия.
   Архиепископ Антоний, видя, что дело прославления Задонского святителя со стороны Святейшего Синода затягивается, решил снова писать доклад и просить о торжественном открытии св. мощей. Предварительно он провел некоторые мероприятия. Учитывая, что тело святителя Тихона было вынуто из сырой и влажной могилы и что при положении в новый гроб одежды также остались влажными, владыка Антоний поручил ректору архимандриту Симеону и настоятелю архимандриту Серафиму, которому как бывшему наместнику Киево-Печерской лавры известно обращение со святыми мощами, привести одеяние в порядок со всей осторожностью и благоговением и составить при этом описание как нетления тела, так и архиерейского облачения. Посылая архимандрита Симеона в Задонск, архиепископ сказал: “Мы с вами дело сделали, но не довершили его; ведь мы оставили святителя Тихона в мокрой ризе. Поезжайте в Задонск… снимите ризу и просушите ее”. Назначенные лица в течение пяти ночей выполняли данное им послушание, но ризу не снимали, а вставляли в рукава и низ саккоса и подризника распорки.
   Далее архиепископ Антоний распорядился составить описание чудес, совершенных над болящими с призыванием на помощь молитвенного содействия святителя Тихона. Такое описание было составлено архимандритом Симеоном на основании монастырской книги, где фиксировались случаи чудесных исцелений (записи в книгу производились в присутствии свидетелей, удостоверяющих прежнее состояние больного), а также на основании сообщений и писем, присланных в адрес монастыря. Обо всем этом архиепископ подробно сообщил в Святейший Синод. Одновременно с этим докладом архиепископ написал письмо обер-прокурору Протасову Н.А., в котором свидетельствовал архиерейской совестью, что по особому внушению он вменяет себе в обязанность сообщить о чудесах, совершающихся при гробе святителя Тихона Задонского и о всеобщем “сладостном и притрепетном желании стекающихся из отдаленных мест в Задонск многочисленных богомольцев да явлен будет пред глазами всех этот великий светильник веры и добрых дел, лежащий теперь под спудом”. Подписав доклады, владыка Антоний через несколько часов скончался (20 декабря 1846 г.).
   Однако, несмотря на такие убедительные донесения архиепископа Антония и всеобщее горячее желание, открытия св. мощей в этот раз не произошло. Прошло еще 16 лет, прежде чем последовало официальное распоряжение Святейшего Синода о признании святителя Тихона в лике святых. По словам протоиерея А. Лебедева, если можно испытывать тайные пути Промысла Божия, все направляющего во благо, то это замедление должно было послужить к укреплению веры относительно чудесного нетления тела святителя Тихона, чтобы никто не мог сказать, что тело оставалось нетленным, потому что стояло в закрытом месте (хотя и сыром), куда не проникал воздух. После этого оно простояло еще 16 лет почти на открытом теплом воздухе, особенно благоприятствующем его разложению, и, несмотря на это, осталось непричастным тлению. Все это свидетельствовало о присущей этому телу благодати Божией.
3. Действия Синода в связи с прославлением святителя Тихона
   Между тем в Задонске по молитвенному ходатайству святителя Тихона не прекращались чудесные исцеления, и в народе все более и более высказывалось желание видеть открытыми мощи св. чудотворца. Но до 1860 г. этот вопрос со стороны архиерейской власти даже не поднимался. Преемники архиепископа Антония по Воронежской кафедре епископы Игнатий (Семенов, 1847—1850) и Парфений (Чертков, 1850—1853) управляли епархией короткий срок и не могли возбудить дело о прославлении. Наконец, во время управления епархией архиепископа Иосифа (Богословского, 1853—1864) просьбы рядовых членов Церкви об открытии мощей стали столь настойчивыми, что Владыка вынужден был обратиться с письмами к митрополиту Исидору и митрополиту Филарету с просьбой “вразумить, как приступить к вопросу об открытии мощей святителя Тихона”.
   В ответ на эти письма Св. Синод сделал запрос о том, в какой степени сведения, сообщенные в свое время архиепископом Антонием, достоверны; второе — каково мнение на этот счет настоятеля и братии монастыря; и третье — не было ли в период с 1846 г. по 1860 г. каких-либо новых благодатных знамений при гробе Задонского святителя. 28 февраля 1860 г. архиепископ Иосиф направил на имя обер-прокурора письмо, в котором он “подтвердил все прежние донесения Преосвященного Антония и вместе с тем сообщил, что еще в самое недавнее время совершались чудесные исцеления при гробе святителя Тихона и что многие лица неоднократно выражали ему всеобщее желание об открытии мощей сего иерарха Божия”.
   В результате таких донесений в Св. Синоде было решено “войти в секретное и внимательное рассмотрение сего дела” и для этого составить комиссию в составе митрополита Киевского Исидора, архиепископа Воронежского Иосифа, одного из московских архимандритов по назначению митрополита Филарета, двух человек из белого духовенства г. Воронежа, пользующихся общим доверием, благодаря своей безукоризненной жизни, и двух иеромонахов Задонского монастыря, отличающихся благочестием.
   В комиссию вошли настоятель Московского Покровского монастыря архимандрит Паисий, иеромонахи Зосима и Аркадий, и протоиереи Петр Алексеевский и Иоанн Попов. Данной комиссии было поручено освидетельствовать тело епископа Тихона, а также, избегая всевозможной огласки, произвести тщательное исследование чудотворений, приписываемых святителю Тихону.
   19 мая 1860 года после осмотра св. мощей был составлен акт, в котором говорилось, что “тело святителя Тихона, несмотря на 76-летнее пребывание во гробе, благодатию Божиею сохранилось нетленным, кроме одного большого пальца левой ноги, который подвергся тлению по непреложному определению Творца и Господа, по которому если не все тело человека, то по крайней мере какая-либо часть его должна возвратиться в землю, из которой оно взято. Плоть на всех членах тела сохранилась, отвердела и присохла к костям. Цвет ее потемнел и подобен цвету известных сохранившихся нетленных мощей святых угодников Божиих, плечные и коленные суставы рук и ног несколько разошлись, хотя и не совершенно отделились. Это, по всей вероятности, произошло оттого, что могила, в которой первоначально погребен был святитель, до такой степени была сыра, что тело его со всем одеянием при перенесении в Церковь в 1846 году, по свидетельству очевидцев, найдено совершенно мокрым, и при переложении в новый гроб некоторые члены тела, лишенные гибкости, удобно могли повредиться. В прочих частях тела не замечено никакого повреждения. Архиерейское облачение сохранилось в целости: панагия, наперсный серебряный крест покрылись ярью, деревянный крест в правой руке святителя, обложенный серебряной чеканной бляхой, позеленел от окисления металла, но древо креста ни малейшей не подверглось гнилости. Митрополит Исидор также сообщил Святейшему Синоду, что им проверены около 48 чудес путем опроса под присягой тех лиц, над которыми они совершились.
   Святейший Синод, рассмотрев подробно и тщательно все обстоятельства, 25 мая 1861 года принял решение: “1) Почившего Тихона, епископа Воронежского, признать в лике святых, благодатию Божиею прославленных, и нетленное тело его — мощами святыми. 2) Изнеся их с подобающей честью из Христорождественской церкви, где они ныне покоятся, в главный Богородицкий собор, положить их в приличном и открытом месте для общего поклонения. 3) Службу Святителю Тихону составить особую, а до времени составления такой, отправлять ему службу общую Святителям; память же Святителя праздновать в день преставления его 13-го августа… 4) Объявить об этом во всенародное известие указами Синода”.
   Синод также решил открытие мощей поручить митрополиту Санкт-Петербургскому и Новгородскому Исидору вместе с архиепископом Воронежским и Задонским Иосифом и епископом Курским Сергием. День торжественного открытия был назначен на 13 августа 1861 год. В июле по всем епархиям и монастырям был разослан Указ, в котором подробно излагалась вся история открытия мощей святителя Тихона и причисления его к лику Святых.
4. Торжественное открытие мощей святителя Тихона в 1861 году
   13 августа в 1861 году выпало на воскресенье. Итак, Промыслом Божиим торжественное открытие святых мощей святителя Тихона совершилось в тот день недели, в который произошла и его кончина по откровению Божию.
   В этот день в Задонский монастырь всегда собиралось много богомольцев, но после издания и обнародования указа в обитель направился православный русский народ всех званий, возрастов и состояний со всех уголков обширной России. Ко времени открытия мощей святителя Тихона в Задонск собралось до трехсот тысяч человек. Большая часть простого народа прибыла из отдаленных мест. Они шли и ехали в самое жаркое время года, невзирая на лишения и трудности пути. Город с семью тысячами жителей был тесен для десятков тысяч ежедневно прибывающих богомольцев, и люди располагались вокруг монастыря и города. В биографии великого русского поэта И.С. Никитина по поводу этих событий, говорится: “Не только Воронеж, но и вся губерния оживились и наполнились сотнями тысяч богомольцев, шедших и ехавших со всех концов России. Не говорим о Задонске: топографически он почти не существовал. Восемьдесят четыре версты, отделяющие этот городок от Воронежа превосходнейшим шоссе, представляли сплошную улицу, по которой стремились волны народа… Ни с чем нельзя было сравнить этой картины, единственной в своем роде!”
   По желанию богомольцев при мощах святителя Тихона непрерывно в течение суток изо дня в день совершались панихиды, а при находящейся в Задонском монастыре чудотворной иконе Божией Матери Владимирской — молебны. Многие постились добровольно по два-три дня, очищались покаянием и освящались принятием Святых Христовых Тайн, чтобы достойно узреть и облобызать святые мощи новоявленного чудотворца.
   Тщательно подготовилась к этому торжеству и сама обитель: храмы были отреставрированы, все здания в монастыре исправлены и покрашены, приготовлены многочисленные помещения для богомольцев. Подобные же приготовления были сделаны и в самом городе Задонске. Вокруг города были поставлены палатки и деревянные бараки для простого народа. Большинство жителей города освобождали свои дома и переходили в подсобные помещения, только бы приютить бесчисленных паломников. Городскими властями были предусмотрены некоторые мероприятия по обеспечению медицинского обслуживания, сохранения порядка и продовольственного снабжения. В память Воронежского чудотворца торговцы договорились не подымать цены на продукты питания.
   При таком общем подъеме и воодушевлении, доходящем до самоотвержения, находились отдельные личности, которые, рассчитывая на большое стечение народа, хотели воспользоваться этим в корыстных целях. Некоторые из них, имея вблизи монастыря постоялые дворы, договорились сдавать комнаты за высокую цену. Кто-то, увлеченный алчностью, предложил продавать даже воду. Но, как сказано в слове Божием, Господь разоряет советы нечестивых (Пс. 32:10). Буквально на следующий же день в Задонске случился пожар. Начавшись в отдаленной части города, огонь очень быстро перекинулся на улицу, где стояли постоялые дворы. Все они сгорели дотла, за исключением одного, который стоял в одном ряду с другими, но владелец которого не участвовал в совете корыстолюбцев и даже отговаривал их от подобного мероприятия. О том, что это стихийное бедствие не было чистой случайностью, но явилось наказанием Божиим для вразумления стяжателей, свидетельствуют еще два обстоятельства этого пожара. Одна благочестивая небогатая женщина решила весь сохранившийся у нее к этому времени значительный запас квашеной капусты и огурцов предоставить безвозмездно в пищу богомольцам. Она радовалась, что этой небольшой жертвой сможет выразить свою любовь к святителю Тихону. И Господь принял ее благое намерение, сохранив ее дом от, казалось бы, неизбежного истребления. Все хозяйство этой женщины уцелело, хотя пламя бушевало со всех сторон, в полутора метрах от ее строений. Еще одно обстоятельство из событий этого дня свидетельствует о небесном покровительстве святителя Тихона городу Воронежу и Задонскому монастырю. Пожар придвинулся вплотную к монастырю, и огонь был в двадцати метрах от обители. Под монастырскими стенами горели бочки с дегтем и маслом. Ветер был направлен в сторону обители, и его порывами на территорию монастыря через монастырскую стену забрасывались горящие головни. Уже горели дома за монастырем. В этот трудный и опасный момент было решено обнести вокруг обители чудотворный образ Божией Матери Владимирской, а в церкви в это время при мощах святителя Тихона совершалось богослужение. И надежда молящихся не была посрамлена. Огонь не коснулся монастыря, и тем самым наглядно была оказана помощь святого угодника.
   4 августа в Задонск прибыл митрополит Новгородский и С.-Петербургский Исидор. Осмотрев приготовления и разрешив некоторые вопросы относительно церковных приготовлений, он уехал в Воронеж на праздник св. Митрофана. Через несколько дней митрополит Исидор вместе с Воронежским архиепископом Иосифом возвратился в монастырь. Решением Св. Синода определялось участие в торжествах епископа Курского Сергия, но 10 августа в Курск должен был приехать император, и поэтому Преосвященный Сергий как местный епископ по долгу службы обязан был встречать его. В Святейшем Синоде было решено направить на открытие мощей епископа Тамбовского Феофана (Говорова), который и прибыл в Задонск 11 августа утром. К этому времени успел освободиться епископ Сергий и ночью приехал в монастырь. Ко дню открытия св. мощей из разных мест прибыло множество представителей духовенства: архимандритов, протоиереев, иеромонахов, священников. Всего духовных лиц, кроме причетников и послушников, собралось около 300 челове.
   Торжества начались накануне дня открытия мощей в субботу 12 августа. Божественную литургию в монастырской церкви Рождества Божией Матери совершил епископ Тамбовский Феофан. В этом храме с 1846 г. почивали мощи святителя Тихона. По окончании литургии митрополит Исидор в сослужении трех архиереев и духовенства в той же церкви совершил молебен с водоосвящением перед чудотворной иконой Пресвятой Богородицы Владимирской. Тем самым они обращались к Божией Матери с молитвой о ниспослании благословения и благодатной помощи свыше на совершение порученного им дела.
   В час дня в монастыре и городском соборе начался благовест с перезвоном. По предварительному распоряжению монашествующие собрались в монастырском Владимирском соборе, а белое духовенство — в городском Успенском соборе. В половине второго начался звон во все колокола, и крестный ход из городского собора направился в сторону монастыря. Впереди шли причетники с фонарями, запрестольным крестом и иконой Божией Матери, хоругвями и свечами, за ними шли диаконы с кадилами, священники и протоиереи с иконами. Это благодатное шествие возглавил архимандрит Феодосии, ректор Воронежской семинарии. В крестном ходе принимало участие так много священнослужителей, что, по воспоминаниям одного из участников, когда первая пара подходила к святым воротам монастыря, то последняя — только выходила из собора, образуя живую цепь, длиной не менее километр.
   В воротах монастыря процессия была встречена братией во главе с настоятелем. Общим крестным ходом все последовали к главному монастырскому собору. Все замерло в ожидании необычного, и всеми чувствовался возвышенный молитвенный дух. Шум разговоров огромной массы сменился общей молитвой.
   Вскоре в собор прибыли архиереи в мантиях. Облачившись в алтаре, они вышли на середину церкви. После начальных молитвословий митрополит Исидор преклонил колени и прочитал молитву ко Господу Иисусу Христу, в которой испрашивал благословения на открытие святых мощей Его угодника.
   Затем, при умиленном и протяжном пении 50-го псалма “Помилуй мя, Боже…” начался торжественный общий крестный ход из собора в церковь Рождества Божией Матери. По входе в Церковь был пропет псалом 33-й “Благословлю Господа на всякое время”. В это время митрополит совершал каждение алтаря храма, св. мощей и предстоящих. После того, как вокруг гробницы стали архиереи и священнослужители, назначенные нести св. мощи, митрополит Исидор окропил святой водой саму гробницу, лентионы, приготовленные для поднятия гроба, и покровы для св. мощей, а затем прочитал с коленопреклонением умилительную молитву к святителю и чудотворцу Тихону, моля его сподобить поднять недостойными руками святые мощи.
   После этого архиереи и архимандриты подняли металлическое надгробие, под которым находилась деревянная гробница. Митрополит снял печать и шнур, опоясывающий гробницу, а затем предстоящие, подложив лентионы, подняли ее при непрерывном пении всего духовенства: “Господи, помилуй”. Гробницу, в которой находился гроб с нетленными мощами святителя, перенесли на середину церкви и поставили на специально сделанное возвышение. Сверху положили покровы и архиерейскую мантию святителя Тихона. После трехкратного земного поклона новоявленному чудотворцу началось молебное пение. Своды храма первый раз огласились пением тропаря святителю: “От юности возлюбил еси Христа, блаженне, образ всем был еси словом, житием, любовию, духом, верою, чистотою и смирением: тем же и вселился еси в небесныя обители, идеже предстоя престолу Пресвятыя Троицы, моли, Святителю Тихоне, спастися душам нашим”. Все служащие и находящиеся в храме снова поклонились святому до земли. Затем митрополит произнес: “С миром изыдем”, — и священнослужители, подняв св. мощи, торжественно понесли их в главный собор монастыря в честь иконы Божией Матери Владимирской.
   Как и в первый раз, впереди шли причетники с фонарями, хоругвями и свечами. Затем диаконы с кадилами, иереи, иеромонахи и протоиереи с иконами и после них — хор певчих. Далее два диакона с кадилами, священник со святой водой, кропящий путь, два протоиерея с чудотворной иконой, два диакона с кадилами и два диакона с дикирием и трикирием. После них несколько священнослужителей несли балдахин, а архимандриты и иеромонахи (12 человек) — раку со святыми мощами. По бокам диаконы несли свечи и рипиды. Позади раки шли митрополит и три архиерея с жезлами в руках и со свечами. В продолжении всего крестного хода певчие пели тропарь святителю Тихону. Народ, наполнивший двор монастыря, стоял на коленях и плакал от умиления.
   После обхода вокруг собора гробница была внесена в храм и поставлена посередине на возвышении, после чего, не открывая ее, продолжили молебное пение святителю. По словам одного из свидетелей этих торжеств, запев на молебне: “Святителю Отче Тихоне, моли Бога о нас!”, оглашавший собор, приводил всех присутствующих в храме в такое молитвенное настроение, вызывая такие чувства, которые не поддаются никакому описанию. По окончании молебна началось малое повечерие. Архиереи и старшее духовенство ушли в алтарь и сняли священную одежду, остальные же прежним порядком, как были на крестном ходе, возвратились в свои церкви.
   В шесть часов вечера начался благовест ко всенощному бдению, в совершении которого принимали участие архиереи и 24 пары священнослужителей. После первой кафизмы Преосвященный Иосиф, архиепископ Воронежский, произнес речь, посвященную открытию св. мощей, в которой он упомянул, что исцеления, совершавшиеся по молитвенному ходатайству святителя Тихона, послужили прославлению и открытию его святых мощей. Проповедник призвал молящихся прибегать в молитвах к этому целебному источнику — новоявленному угоднику Божию. И если ранее его святые мощи были скрыты от взора православного народа, то в настоящее время они открыты для всех. Затем проповедник призвал всех жаждущих исцеления от болезней душевных и телесных прибегать с твердой верой и непоколебимым упованием на молитвенное ходатайство святителя Божия Тихона, который непременно услышит и поможет им избавиться от недугов.
   Перед величанием, когда хор пропел стихи “Хвалите имя Господне”, архиереи, воздав трехкратный земной поклон мощам святого Тихона, приступили к открытию святых его мощей. Был подан ключ от гробницы, хранившейся за печатью, митрополиту Исидору, который открыл ее и поднял верхнюю крышку. Далее архиереи подняли на лентионах гроб из гробницы со святыми мощами и поставили его посередине храма, а гробницу перенесли на левую сторону церкви и поставили ее под балдахином.
   Это была одна из самых торжественных минут. В храме воцарилось безмолвие. По словам очевидцев, наступила такая тишина, что нельзя было поверить, что в храме было около восьми тысяч людей. С величайшим вниманием и благоговением, сдерживая дыхание, все ожидали открытия мощей. По установлении гроба со святыми мощами в церкви распространилось благоухание. Все: и служащие, и народ, — как один, пали на колени. От восторга и умиления многие рыдали, как дети. “Таких минут не много бывает в жизни человека; целые века проходят, не ознаменовав себя подобным торжеством, какое совершилось в благодатной обители Задонского монастыря.
   После поклонения святым мощам собором священнослужителей было пропето величание новоявленному чудотворцу: “Величаем Тя, Святителю отче наш Тихоне, и чтем святую память Твою, Ты бо молиши за нас Христа Бога нашего!” Величание многократно повторялось на клиросах и народом, пока совершалось каждение гроба (став с четырех сторон крестообразно, архиереи трижды обошли вокруг святых мощей), алтаря, икон, храма и предстоящих. По прочтении Евангелия архиереи и все духовенство приложилось к св. мощам, а затем стали допускать и народ. Архиереи, а позже священнослужители, став на возвышенных местах по углам гроба, помазывали освященным елеем подходящих богомольцев. Служба шла медленно и закончилась в час ночи, помазание же продолжалось до двух часов.
   В самый день торжества, в воскресенье 13 августа, Божественная литургия началась в половине десятого. Ее совершили митрополит Исидор, архиепископ Иосиф, епископ Сергий и епископ Феофан в сослужении архимандритов и других священнослужителей (всего до 40 человек). Во время малого входа, при пении: “Приидите, поклонимся и припадем ко Христу”, св. мощи святителя Тихона были внесены в алтарь и поставлены на горнее место лицом к престолу, а митрополит с архиереями стали по сторонам как сослужащие. Таким образом, святитель, почивший 78 лет назад, как бы снова явился среди земных священнослужителей и принял в их священнослужении предстоятельское участие. Он как бы снова вступил в управление Воронежской паствою и обителью, в которой смиренно провел последние годы своей жизни. В продолжении всей литургии иподиаконы держали над св. мощами рипиды, дикирий и трикирий.
   В конце литургии после заамвонной молитвы рака с мощами святителя Тихона была вынесена из алтаря и поставлена вблизи амвона лицом к царским вратам. В это же время Высокопреосвященнейший митрополит Исидор произнес речь, в которой ярко рассказал о поучительной жизни святителя и показал ее значение для каждого христианина. “Скромная келлия сего земного Ангела, — говорил проповедник, — сделалась и училищем благочестия, и врачебницей от недугов душевных, прибежищем для всех, жаждущих просвещения, назидания, утешения, вразумления и совета!” И в заключение автор этой замечательной речи сказал: “Во свете светильника Божия да узрят свет входящие в храм сей и да научатся, “что есть благоугодно Богови” (Еф. 5:10). Лучезарный образ святителя Тихона покажет пастырям и учителям, “како подобает в дому Божий жити” (1 Тим. 3:15)… Иноки найдут в нем правило воздержания и чистоты, кротости и смиренномудрия, терпения и нестяжания. Все, хотящие спастися, увидят в нем назидательный пример, как, любя Бога, любить и ближнего своего (1 Ин. 4.21)”.
   По окончании литургии все служащие, а также много других священнослужителей вышли на молебен и крестный ход. При пении тропаря святителю Тихону гроб со святыми мощами был поставлен на специально приготовленные носилки. А затем священнослужители понесли его с величайшей торжественностью вокруг монастыря. Из-за множества участников процессия растянулась почти на километр. Во время крестного хода шествие останавливалось на четырех сторонах монастыря для совершения молитвенных песнопений. По словам одного из очевидцев, народ, чтобы видеть происходящее, заполнил все возвышенные места не только в монастыре, но и вокруг него.
   По мере того, как крестный ход продвигался вокруг монастыря, народ падал на колени и с молитвенными вздохами и рыданиями взывал к святому: “Святителю Отче наш Тихоне, моли Бога о нас!”, “Батюшка, спаси, помоги!” Свое усердие народ выражал еще и тем, что кидал на дорогу, по которой двигался крестный ход, различные пожертвования. Бросали деньги, куски полотна, полотенца, платки, шарфы. Некоторые, не имея при себе приготовленных вещей, снимали с себя кафтаны, шинели, пояса, шапки, и также бросали на путь, где должны были проносить св. мощи. Деньги перебрасывали, завернув в угол платка или полотенца. Принявший такую посылку часто влагал в другой угол от себя какую-либо монету и через головы передавал дальше. Простой народ верил, что их приношения доходят до самого святителя Тихона.
   Но самым удивительным проявлением веры были те случаи, когда, желая приложиться или хотя бы прикоснуться к раке св. мощей, но не имея такой возможности, родители вверяли своих детей неизвестным людям, чтобы, передавая через головы на дальнее расстояние, приложить их к мощам святого Тихона. Детей прикладывали и таким же образом передавали назад.
   По окончании торжественного крестного хода св. мощи были занесены в собор и положены в прежнюю гробницу, установленную на левой стороне собора под балдахином. После этого митрополит Исидор, преклонив колени, прочитал молитву, специально составленную для торжества открытия св. мощей.
   Традиционным многолетием закончились торжественные события, столь знаменательные для России и Православной Церкви, но праздник в монастыре и городе продолжался еще несколько дней. Когда после молебна из собора вышли архиереи, облаченные в мантии и сопровождаемые старшим духовенством, высокопоставленными гражданскими и военными лицами, на монастырской колокольне, а затем во всех городских церквах ударили в колокола, и звон не прекращался в этот день до позднего вечера. На монастырском дворе была приготовлена трапеза для народа. Архиепископ Воронежский Иосиф благословил пищу и окропил ее св. водой. Кроме этой трапезы, были накрыты еще столы для богомольцев на несколько тысяч в городе и в странноприимном доме близ Задонского монастыря. Все высокие гости были приглашены в покои настоятеля монастыря.
   А тем временем в соборе не умолкало пение у мощей святителя. Храм был переполнен народом, желавшим отслужить молебен и приложиться к мощам. В шесть часов вечера в монастырском соборе началось всенощное бдение, которое возглавил архиепископ Воронежский Иосиф. Он же совершил и Божественную литургию на другой день, после которой все архиереи, принимавшие участие в открытии св. мощей, отслужили благодарственный молебен за благополучное окончание порученного им святого дела. Эти же архиереи совершили и праздничные богослужения в честь Успения Божией Матери (не принимал участие в литургии архиепископ Иосиф, служивший в городском соборе, главный престол которого освящен в честь этого праздника). В этот же день архиереи выехали на свои кафедры.
   К новоявленному чудотворцу выражалось великое благоговение и великое усердие, и Господь изливал богатые милости через Своего угодника на всех обращавшихся к нему с крепкой верой и теплой молитвой. Как в первый, так и в последующие дни по молитвам святителя многие больные, даже слепые от рождения, глухие, скрюченные, бесноватые и т. д., на глазах у всех получали исцеления.
   Так, например, жительница одной деревни Курской области рассказывала о своем глухонемом 32-летнем сыне. Лишь в 5 лет он научился ходить, причем согнувшись и очень неуверенно. Видел плохо, в основном же глаза были закрыты. Мальчик был неразвит, ничего на знал, не просил есть, хотя бы не кормили его несколько дней, никогда не мог сам перекреститься. Всю свою жизнь сидел, пригнув голову к коленям, и не мог сам приподняться, спал мало и беспокойно. В августе 1861 года сестра глухонемого взяла его с собой в Задонск. С большим трудом они совершали свой путь, так что за день проходили всего около двух километров, и только с помощью посторонних людей им удалось добраться до Задонского монастыря. С первого же раза, когда больного приложили к раке св. мощей, в нем стала заметна перемена к лучшему. Он начал креститься, целовал крест, стал ходить прямее, выражение его лица стало осмысленным. Постепенно поправляясь, он вернулся домой здоровым.
   Другая женщина из Рязанской области с детства совершенно была лишена зрения, но когда ее привели в Задонск и она приложилась к мощам, то стала обоими глазами хорошо видеть.
   Не менее замечательное чудо, укрепляющее веру в Бога и Его угодника святителя Тихона, — исцеление одного крестьянина г. Воронежа. За шесть лет до торжественного прославления святителя Тихона он начал страдать головными болями. Кроме того, он стал плохо видеть правым глазом. По временам он находился в таком болезненном состоянии, что не мог обходиться без посторонней помощи. В день открытия св. мощей он находился в Задонске. Как только он приложился к святым мощам, его боль утихла и зрение полностью восстановилось.
   Следует заметить, что как и до прославления Задонского святителя все официально зафиксированные случаи чудесных исцелений тщательно проверялись, так и после августовских торжеств 1861 года все записанные случаи были проверены, подтверждены свидетельскими показаниями и заверены подписью Воронежского архиепископа. Обилие благодати Божией в эти дни было видимо и осязательно для всех, и все эти чудеса совершались всенародно, на глазах у всех, и в действительности их никто не мог усомниться.
   Несомненно, что число чудес, совершенных угодником Божиим в дни его прославления, было гораздо больше, чем их отмечено в жизнеописаниях, потому что не все, получившие исцеление, заявили об этом официально. Многие, благодаря Бога и Его угодника, выздоравливали, не считая нужным сообщить об этом или не имея такой возможности из-за занятости монастырского начальства. Митрополит Московский Филарет в письме к А.Н. Муравьеву пишет: “Господь утешил Церковь Свою открытием мощей святителя Тихона. Народа считают от 200 до 300 тысяч. Благоговение было великое. 20 или 30 случаев благодатных исцелений записано, а было, как говорит Владыка Новгородский (митрополит Исидор), конечно сто и более. Он сказывал, что некоторые слепые получали зрение, что один скрюченный, у которого ноги были пригнуты за спину, когда приложен был к св. мощам, распрямился и стал на ноги, и прочее”.
   Были случаи, когда исцеленный сообщал о себе, подчиняясь какому-то побуждению. Так, один пожилой человек, который после паралича не владел правой рукой и ногой, а также имел постоянно повернутую в сторону шею, приложившись к мощам в день их прославления, получил исцеление, так что свободно мог передвигаться самостоятельно. Он отправился домой в Тульскую губернию, не заявив об этом, Пройдя около 40 км от Задонска, он почувствовал внутреннее побуждение возвратиться в монастырь и сказать о выздоровлении, причем побуждение было таким сильным, что он не мог ему противиться.
   О других действиях благодати Божией по молитвам святителя Тихона бывшие страдальцы рассказывали, побуждаемые или родственниками, или местным священником. Об одном из таких случаев говорится в книге “Прославление святителя Тихона”. Один крестьянин, упав с большой высоты, сильно ушибся. Используя различные средства и не получив облегчения, он стал искать помощи свыше и поэтому твердо решил побывать в Задонске у мощей святителя Тихона. Только 14 августа он смог добраться к св. мощам и, прикладываясь, сразу почувствовал некоторое облегчение. Состояние его больных членов стало лучше. И если, идя в Задонск, он буквально тащился по дороге, то теперь он прошел за день 25 км. Остановившись на ночь в одном селе, он рассказал священнику о своем исцелении. Тот посоветовал ему вернуться в монастырь и рассказать об этом. Сначала крестьянин отказывался, но, убежденный священнослужителем, исполнил его просьбу.
   Следует также отметить и то обстоятельство, что за все время торжеств в г. Задонске, продолжавшихся в течение 10 дней, при таком громадном стечении народа, при полном отсутствии благоприятных гигиенических условий и в такое время года, когда особенно развиваются эпидемические болезни, было больных немногим более 10 человек. Все это нужно признать знамением милости Божией, великим чудом по молитвам угодника Божия святителя Тихона.
   Открытие св. мощей святителя и чудотворца Тихона было торжеством не только г. Задонска и Воронежской епархии, но и всей Русской Православной Церкви. Все верующие встретили это событие с живым чувством благодарности к Богу и горячими молитвами к святителю Тихону. Благодаря указу Святейшего Синода, о предстоящем торжестве заблаговременно знали во всей России, и поэтому молящихся в этот день в храмах было несравненно больше, чем в обычные воскресные дни. Спешили побывать в храмах и те, кто редко посещал богослужения или отсутствовал на них по долгу службы или другим уважительным причинам. Повсюду в этот день произносились проповеди, объясняющие смысл благодатного события. В некоторых местах читалось житие святителя Тихона; его жизнь и добродетели представлялись в назидание, и верующие призывались по примеру святителя стремиться к достижению Царства Небесного. Некоторые пастыри, имевшие творения святителя Тихона, произносили поучения самого святителя. Святой отец как бы сам лично поучал молящихся. С особым усердием, коленопреклонно и со слезами на глазах молились верующие новоявленному угоднику Божию.
   Особенно торжественно (после Задонска, конечно) этот день прошел на родине святителя Тихона в селе Короцке близ г. Валдая в Новгородской епархии. Открытие св. мощей здесь праздновалось с поразительным благоговением и некоторыми отличительными особенностями. В Короцке очень долго сохранялся и поддерживался деревянный храм, в котором святитель Тихон в юных летах положил начало богоугождению. Около этого храма находится и могила родителя святителя, чтеца Савелия, и его деда короцкого причетника Кирилла. Среди жителей села и его окрестностей сохраняются предания о юности, бедности и благочестии св. угодника. В этих местах о святителе говорили не иначе, как: “Это наш Батюшка, Угодник Божий, наш Святитель!”
   Уже вскоре после блаженной кончины святителя Тихона в эти места стали приходить богомольцы, которые служили панихиды на могиле его родных о блаженном упокоении души святителя, а также о упокоении душ его родителей. Поэтому, когда был издан указ о причислении святителя к лику святых, то накануне торжественного открытия его св. мощей в Короцк без всякого предупреждения ко всенощному бдению из окрестных районов стало стекаться множество паломников. А в самый день праздника, 13 августа, с раннего утра дорога, ведущая из г. Валдая в Короцк, была сплошь покрыта народом. Подобно этой, и по другим дорогам со всех сторон люди спешили в Короцк на богослужение. Многие вели или несли на руках детей. Трехпрестольный, довольно обширный каменный храм и все пространство вокруг него были заполнены молящимися. Всех богомольцев насчитывалось несколько тысяч челове.
   Божественную литургию в Короцком храме совершил настоятель Иверского монастыря архимандрит Лаврентий в сослужении с городским и монастырским духовенством. По окончании литургии на середину храма была вынесена икона с изображением святителя Тихона, присланная в этот храм из Задонской обители. При совершении молебна молящиеся присоединяли к запевам слово “наш”, вспоминая детские годы, проведенные на этой земле. Как и в Задонском монастыре, после тропаря крестный ход с хоругвями и иконой святителя, водруженной на носилках, двинулся вокруг храма. Шествие совершалось очень медленно, так как каждый из молящихся по своему усердию стремился хотя бы немного понести носилки с иконой, а также пройти под иконой, под ее осенением и как бы получить благословение самого святителя. Крестный ход шествовал по тем местам, по которым в свое время ходил святитель, мимо того старинного и ветхого храма, в котором он на клиросе читал и пел, возле могилы родителя, на которой он не раз слезно молился и горько плакал вместе с матерью, братьями и сестрами, оставленными в сиротстве и бедности. Безусловно, все это вызывало особые чувства умиления и духовной радости. Особенно трогательно звучали слова заупокойных песнопений и молитв, когда крестный ход остановился около могилы отца святителя и была отслужена лития о блаженном успении родителей и сродников святителя Тихона. И действительно, трогательно молиться за родителей и родных того, кто предстоит престолу Вседержителя и молится о всей Церкви.
   По возвращении крестного хода и окончании молебна в храме целый день не прекращались молитвы к угоднику Божию. После Задонска, открытие св. мощей нигде не праздновалось с такой радостью, усердием и благоговением, как в селе Короцке. Несмотря на то, что Короцк и Задонск отдалены друг от друга на значительное расстояние, они навсегда соединены самым тесным образом в духе благочестия и своими отношениями к святителю Тихону.
   Так был прославлен на земле тот, кто подвигом исполнения заповедей Божиих и очищения своей души стяжал обильную благодать Святого Духа и был возвеличен Богом, еще пребывая в бренном теле. Бесчисленные примеры благодатной помощи, подаваемой всем, с верою и усердием прибегающим к св. угоднику, свидетельствуют о том, насколько действенно молитвенное предстательство святителя Тихона Задонского пред престолом Всевышнего и как велика и за гробом его евангельская любовь ко всем страждущим, несчастным, скорбящим, помощи Божией и заступления требующим. Подлинно — это великий чудотворец, благодатный исцелитель и молитвенник пред Богом за род человеческий.

Глава VI. Литературное наследие святителя Тихона

1. Издания творений святителя
   Тихона Святитель Тихон Задонский кроме яркого и поучительного примера своей жизни оставил потомству и другое наследство — свои мудрые, глубоко назидательные и спасительные творения. В них нашли отражение те святые мысли и чувства, которыми питалась его душа и которые одушевляли и наполняли его великое, любящее сердце. Поэтому его творения не менее самых высоких подвигов жизни возбуждают к святителю благоговейное почитание.
   При жизни святителя сочинения его не печатались. Будучи правящим архиереем, он заставлял переписывать свои поучения, наставления и инструкции и рассылал их по епархии, а позже, когда был на покое, его сочинения переписывали келейники. Это делалось для того, чтобы как можно больше людей приобщить к спасительным истинам. В своем духовном завещании святитель Тихон поручил келейнику И. Ефимову представить их на рассмотрение Святейшего Синода, в который представлял на усмотрение все свои рукописи. В частности, он писал: “Оставляю я по себе сочинения, до пользы души надлежащие, в которых я по силе своей и возможности, отставши от трудов епаршеских и живучи на уединении, трудился, а именно: 1) о христианстве в шести томах, 2) письма посланные в одном томе, 3) письма келейные в одном томе, 4) о истине евангельского учения и о вере в одном томе, 5) инструкция христианская в одном томе, 6) сокровище духовное, от мира собираемое в четырех томах, 7) краткие нравоучительные слова в одном томе, 8) проповеди трудов епаршеских в одном томе. Сия вся представляю вашему Святейшеству на благоусмотрение, а поручил их своему келейному служителю Ивану Ефимову до вашего Святейшества доставить. Ежели же, в чем, паче чаяния моего, в них погрешил, прошу не воли моей, но неразумию моему вменить. Я всегда со Святой Церковью был и есмь согласен и в сочинениях моих старался о пользе и исправлении братии моея христиан, а более в них душу свою унывающую поощрял к покаянию и подвигу в благочестии”.
   Выполняя завет, И. Ефимов сразу после погребения святителя прибыл в Святейший Синод и представил сочинения. В ответ поступило распоряжение: сочинения переплести в тетради и хранить в архиве. Но усердный келейник не успокоился на этом. 25 октября он подает в Святейший Синод прошение, в котором просит разрешения напечатать краткие нравоучительные слова святителя Тихона. В этом живое участие принял и Высокопреосвященный Гавриил, митрополит Петербургский. В ближайшее же время он дал отзыв на указанные нравоучительные слова, “что противного учению Православной Церкви в них ничего нет и что они напротив с пользой могут быть употребляемы в пользу общества”. После такого положительного отзыва краткие нравоучительные слова святителя Тихона из архива Святейшего Синода были выданы И. Ефимову и вскоре напечатаны.
   Через три месяца, 26 января 1784 года, Ефимов подает второе прошение, чтобы ему выдали и разрешили напечатать остальные сочинения святителя. “Находящиеся в Святейшем Правительствующем Синоде, — пишет он в своем прошении, — сочинения покойного Преосвященного Тихона, епископа Воронежского, желаю я взять все для того, чтобы их напечатать… А сколько принадлежащих до первого тиснения книг, о том прилагается при этом реестр”. И далее И. Ефимов перечисляет, какие он желал бы книги напечатать. Святейший Синод решил это прошение удовлетворить, т. е. рукописи для опубликования выдать, но предварительно поручил нескольким лицам, как, например, архимандриту Павлу из Симонова монастыря, архимандриту Макарию из Сергиевской пустыни и ректору Петербургской семинарии архимандриту Иннокентию, прочитать их и дать на них отзыв. 21 марта 1784 года последовал указ, разрешающий напечатать перечисленные сочинения. Таким образом, прошло немногим более чем полгода, и большинство творений святителя Тихона увидело свет. Живое слово Воронежского святителя с любовью было принято верующими людьми.
   В 1788 году ставился вопрос о переиздании книги святителя Тихона “Наставление христианское”, а в 1794 году — некоторых его проповедей. Через год Иоанн Ефимов обращается к митрополиту Гавриилу с просьбой разрешить второе издание сочинений святителя Тихона. В это время были изданы следующие творения: “Наставление христианское и прибавление о взаимных должностях христианских”, “Разные проповеди, сочиненные и говоренные в Воронежской епархии”, “Краткие нравоучительные слова”, “Разные письма, к некоторым приятелям посылаемые”, “Письма келейные”, “Сокровище духовное, от мира собираемое”, “Об истинном христианстве”, “Плоть и дух”. Все сочинения, кроме “Разные письма” и “Об истинном христианстве”, вышли из печати вторым изданием.
   В 1799 году протоиереем Евфимием Болховитиновым, инспектором Воронежской семинарии (впоследствии митрополит Киевский Евгений) были собраны и изданы “Остальные сочинения Преосвященного Тихона”.
   Здесь в шести разделах помещались сочинения и переводы святителя, которые прежде не были опубликованы: 1) наставление духовенству, 2) наставление всей пастве, 3) переводы с греческого, 4) размышление и замечание из текстов, 5) наставление для монашествующих, 6) письма к приятелям. Затем митрополит Евгений в 1825 —26 гг. издает полное собрание творений св. отца в пятнадцати томах под названием “Сочинения Преосвященного Тихона, Епископа Воронежского и Елецкого”.
   По указу Св. Синода в 1836 и 1860 годах это издание было полностью повторен. В них сочинения святителя Тихона расположены в следующем порядке:
    Том I.
   Жизнь святителя Тихона. Наставления духовенству.
   Инструкция, что семинаристам должно наблюдать.
   Наставление монашествующим. Наставление всей пастве.
   Наставление христианское.
    Том II.
   Плоть и дух, или Собрание некиих нравоучений из Святого Писания Нового Завета и Псалмов и толкователя святого Писания Златоустаго, великого вселенныя Учителя, с приложением рассуждений, в пользу духовную сочиненное.
    Том III. Разные проповеди. Краткие нравоучительные слова.
    Тома IV-IX. Об истинном христианстве.
    Тома X-XIII. Сокровище духовное, от мира собираемое.
    Том XIV. Письма, к некоторым приятелям посланные.
    Том XV. Письма келейные. Разные размышления.
   Со времени прославления святителя Тихона и открытия его св. мощей изданием его творений начинает заниматься непосредственно Святейший Синод. Все прежние издания полного собрания творений были признаны неудовлетворительными, так как они не были сверены по первоисточникам и не были расположены в хронологическом порядке. Это дело было поручено директору Московской Синодальной типографии Н.П. Гилярову-Платонову. Вскоре также была утверждена программа издания. Сложным и трудным делом нового издания по поручению директора типографии непосредственно занялся помощник хранителя рукописей в Публичном Румянцевском музее (ныне — Российская Государственная библиотека) И.Д. Бердников. Побуждаемый любовью к святителю Тихону, он в течение пяти лет собрал по разным местам рукописи, сличал варианты, восстанавливал их подлинность. Он отыскал 27 новых сочинений святителя Тихона и расположил весь собранный материал в порядке хронологии появления произведений, в то время как в прежних изданиях такого порядка не было. В основу нового издания был положен принцип “печатания по подлинным рукописям” и восстановления целостности текста. Это издание вышло в 1875 году в пяти томах под названием “Творения иже во святых отца нашего Тихона Задонского”.
2. Аннотации произведений святителя Тихона
   Сочинения святителя Тихона в новом Синодальном пятитомном издании расположены в следующей последовательности:
    Том I.
   Должность священническая. О седми тайнах святых.
   Окружное послание к Воронежскому духовенству.
   Наставления, инструкции.
   Слова, говоренные к Воронежской пастве.
   Плоть и дух.
   Размышления.
   Напутствия, увещания. Письма (1764—1767).
    Тома II-III.
   Об истинном христианстве.
    Том IV.
   Сокровище духовное, от мира собираемое.
    Том V.
   Письма келейные.
   Наставление христианское.
   Краткие нравоучительные слова.
   Письма посланные.
   Для четкого представления о творениях святителя Тихона считаем необходимым дать краткие сведения о каждом сочинении.
   В первом томе помещены произведения св. отца, составленные им во время управления Воронежской епархией. Вскоре по вступлении на кафедру он написал в качестве пособия священнослужителям статью: “Должность священническая. О седми тайнах святых” и разослал ее по духовным правлениям для раздачи священникам. Здесь святитель кратко в катехизической вопросно-ответной форме говорит о значении, смысле и особенностях совершения семи христианских таинств. Через год св. отец составил “Прибавление к должности священнической”, где дает совет иерею, как поступать при исповеди вообще и при исповеди и причащении болящих в частности.
   В 1765 году святитель обращается к воронежскому духовенству с “Окружным посланием”, в котором увещевает пастырей Церкви Христовой удаляться от пагубных страстей и в первую очередь от пьянства, но развивать в своей душе добродетели. Это послание также было разослано по епархии.
   В ответ на правительственный указ об отмене пыток для заключенных Воронежский архипастырь составил “Наставление или образец увещателям”, в котором показывает, с какими словами следует обращаться к подсудимым, чтобы обратить их к раскаянию и признанию. Далее, в первом томе находятся “Наставление”, как должно быть предлагаемо народу катехизическое учение, “Инструкция” о совершении браков и “Инструкция”, что семинаристам должно наблюдать.
   Следующий раздел включает в себя 12 “Слов”, которые святитель Тихон говорил к воронежской пастве, а также различные увещевания. Например, “Увещание жителям града Воронежа об уничтожении ежегодного празднества, называвшегося “Ярило”, или “Краткое увещание, что всякому христианину от младенчества до смерти всегда содержать должно” и другие. Кроме того, св. отец дает краткие толкования на заповеди Моисеевы, приводит размышления на отдельные стихи различных псалмов и на другие религиозные темы, например, “Воздыхания грешной души ко Христу, Сыну Божию”.
   В конце первого тома собраны различные напутствия, наставления, советы святителя Тихона и, наконец, его 15 писем к различным лицам, посланные из Воронежа.
   Наиболее значительным и цельным произведением этого периода, находящимся в первом томе, является творение св. отца “Плоть и дух”. Данное сочинение имеет более полный подзаголовок: “Плоть и дух, или Собрание некиих нравоучений из Св. Писания и толкователя оного св. Златоустаго, великого вселенныя учителя, с приложением рассуждений, в пользу духовную сочиненное”. Святитель Тихон 6 апреля 1767 г. относительно этой книги сделал следующую резолюцию: “Сей книжице быть в консистории. А с ней столько копий списать чисто, сколько духовных правлений, и во всякое духовное правление послать по книжице, чтобы кто хощет списывал ради частейшего прочитывания, только справно бы переписываны были”. Но по приходам эта книга не была разослана, за исключением нескольких списков, по причине болезни святителя и скорого после этого перехода на поко. По словам митрополита Евгения, впервые это сочинение было напечатано в 1784 году, но без указания того, что это произведение святителя Тихона. Известный издатель того времени П. Богданович, изменив название книги и не упомянув автора, опубликовал ее под заглавием: “Скрижали нравоучения, заключающиеся в Древнем и Новом Завете и в преданиях великого Вселенского учителя св. Златоуста, с приложением о каждом предмете рассуждений”. Присвоение себе издателем этой переименованной книги, по словам митрополита Евгения, замедлило издание подлинной, пока не был найден и представлен список, поправленный рукой самого святителя.
   Это сочинение самое большое по объему из литературных произведений, написанных во время пребывания святителя Тихона на кафедре. О содержании данной книги говорит сам святитель в предисловии: “Зде только полагаются некоторые пороки, которые люди нынешнего наипаче века или за малые или почти и вовсе за пороки не признают, но которые не меньше, как… пороки всем гнусные… Полагается зде (также), в чем состоит христианская должность, общая и взаимная, которая требует от нас веры, надежды, любви, такожде полагаются плоды любви. Книга состоит из 34 глав. Вот, например, название некоторых из них: “Грех”, “Злоба”, “От злых удаление”, “Смирение и гордость”, “Покаяние”, “Терпение”, “Слово Божие”, “Молитва” и т. д. В каждой главе сначала дается подборка текстов Священного Писания на тему, данную в заглавии, затем цитаты из творений св. Иоанна Златоуста и, наконец, рассуждение святителя Тихона по данному вопросу.
   “Об истинном христианстве” (тт. II-III). Сочинение это написано святителем Тихоном в 1770—71 годах в первые годы пребывания в Задонском монастыре. Это было время, когда святитель несколько окреп здоровьем и когда кончилась борьба с беспокоившими его помыслами о том, какой образ жизни избрать, находясь на покое. Св. отец разделил свой труд на две книги, а каждую книгу на части и статьи. Согласно этому делению, книга первая имеет надписание “Приготовление к мудрости христианской” и делится на две части (“О грехах” — 1-я часть и “О добродетелях” — 2-я часть), каждая из которых делится соответственно на четыре и три статьи. Книга вторая — “Об истинном христианстве” разделяется на восемь статей. Статьи в обеих книгах делятся на главы (всего глав по этому делению — 102). Но когда святитель Тихон закончил свой труд, то пересмотрел прежний способ деления и разделил его на шесть томов, как и сообщали об этом в своем донесении Св. Синоду в 1782 году. Теперь эти книги получили следующие наименования: 1) “О слове Божием и премудрости духовной”, 2) “О грехах”, 3) “О покаянии и плодах его”, 4) “О Евангелии, вере, крещении, Церкви и должности христианской к Богу”, 5) “О должности христианской к самому себе”, 6) “О должности христианской к ближнему”. По словам священника Т. Попова, “у святителя одно деление сочинения, когда он смотрел на него, как на систему богословской дисциплины, а другое деление, когда он смотрел на него, как на произведение, “до пользы души надлежащее…”. Практическая цель, очевидно, взяла перевес у святого автора в конце его работы, и требования школы уступили свое место запросам жизни”. Несмотря на то, что в сочинении с внешней стороны значительная дань отдается схоластической дробленности (изложение ведется по параграфам, параграфы цифрами делятся на пункты, пункты — на подпункты), нравственно-практическая сторона берет перевес над правилами схоластической науки. “Не о системе, а о назидательности своего творения заботился Сочинитель”, — говорит один из исследователей. А по отзыву митрополита Евгения, “сочинение это можно сравнить со всеми наилучшими в христианстве нравственными книгами, а на российском языке оно есть первое и образцовое. Оно не есть только достаточная библиотека для всех, желающих заниматься здравым христианским нравоучением, но и для тех, кои хотят быть подлинными христианскими проповедниками евангельского учения”.
   “Сокровище духовное, от мира собираемое” (т. IV). По мнению большинства исследователей, книга написана в 1777—1779 годах. Но скорее всего можно предположить, что в эти годы она была собрана святителем Тихоном из записей и воспоминаний, или же собиралась постепенно параллельно с другими литературными трудами, потому что это произведение состоит из 157 небольших самостоятельных статей, представляющих собой размышления о предметах св. веры по поводу слов, изречений, предметов или каких-либо действий и явлений. В жизнеописании говорилось, что богомыслие было основой внутреннего делания святителя Тихона. Богомыслием он занимался постоянно, и поэтому “Сокровище духовное” — это не формально составленные богословские статьи, а плод его молитвенных размышлений.
   Сочинение начинается эпиграфом, который четко показывает цель и содержание творений: “Как купец, — пишет святитель Тихон, — от различных стран собирает различные товары и в дом свой привозит и скрывает их, так и христианину должно от мира сего собирать душеполезные мысли и слагать их в клетки сердца своего и теми душу свою созидать”. Вот, например, подзаголовки некоторых из статей: “Солнце” (№ 2), “Отец и дети” (№ 3), “Свеча горящая” (№ 48), “Нигде я от тебя уйти не могу” (№ 55), “Зеркало” (№ 74), “ Зачем ты здесь?” (№ 83), “Малые дети” (№ 139) и т. д.
   В пятом томе творений святителя Тихона находятся письма, краткие нравоучительные слова и “Наставление христианское”. Письма св. отца делятся на две группы: “Письма посланные” и “Письма келейные”. Следует отметить, что святитель сам их подготовил для опубликования и упоминает о них в своем донесении к Св. Синоду. “Письма посланные” — это ответы его духовным чадам, т. е. письма отправленные, а “Письма келейные” не предназначались какому-то определенному лицу, но это рассуждения, родившиеся у святителя Тихона во время богомыслия. Кроме того, “Письма посланные”, как и всякое эпистолярное наследие, представляют собой законченные послания, иногда многотемные, кроме случаев, когда несколько писем писалось к одному лицу и каждое последующее с целью продолжить предыдущее. А “Письма келейные” — это цельное сочинение, отдельный самостоятельный сборник. И хотя “выдержанной от начала до конца системы в расположении предметов рассуждений в общем плане сочинения не наблюдается, но между отдельными письмами существует видимая связь и в общем течении хода мыслей наблюдается заметная логическая последовательность. Одно письмо нередко по своему содержанию является продолжением другого, а несколько писем вместе составляют часто отдельную цельную группу”. Например, письмо 31 начинается вопросом: “Какие суть знаки истинного познания Божия?” Ответив вкратце на этот вопрос, святитель Тихон в 32-м письме переходит к вопросу: “Как может человек в истинное богопознание прийти”. В 33-м письме святитель говорит: “Познание Божие зависит от познания божественных Его свойств”, и далее до 56-го письма он разбирает свойства Божий, прерывая иногда последовательный ход своих рассуждений отдельными письмами на нравоучительные темы, но тесно связанные с объяснением того свойства, о котором говорилось в предыдущем письме.
   В состав “Писем келейных” вошло 123 письма. Каждое из них заканчивается призывом: “Спасайся”. В “Письмах” святитель Тихон рассуждает о догматических истинах, истинах нравоучения и евангельских повествованиях. В этих рассуждениях нет догматической сухости и отвлеченности, потому что для святителя христианские догматы — основа благочестивой жизни. Например, говоря о свойствах Божиих в 33-м письме, св. отец пишет: “…Я их по разуму, мне данному, предложу. Ты рассуждай, внимай и поучайся в них и от того поучения созидай душу в познании Его и почитании. Чем бо более будем познавать и размышлять свойства Его, тем более будем исправлять себя в истинном благочестии, при помощи Его Самого”.
   В состав “Писем посланных” вошло 46 писем. Написаны они к разным лицам по самым различным вопросам и поводам, но большинство из них содержит нравоучительные наставления. Например, основными поводами для ответа были следующие: смущение некоторых из его духовных чад от помыслов, которые иногда приводили и в отчаяние (письма № 23 и 27), утешение в печали (№ 28), увещание иноку, желающему из-за нерасположения окружающих перейти в другой монастырь (№ 29), недоумение и скорбь, что в одном городе некоторые устраивают балы и пиршества, в то время как в окружающей местности свирепствует моровая язва (№ 43) и т. д. Во всех письмах святитель Тихон старается назидать своих читателей. И даже в тех случаях, когда святитель обращается к кому-либо с просьбой и поручением, он не упускает возможности, чтобы высказать что-либо на пользу души.
   “Наставление христианское” (т. V). Это одно из самых известных и самых распространенных сочинений святителя Тихона.
   В примечании к данному сочинению в V томе творений святителя Тихона сказано, что “в одной только Московской (не считая Санкт-Петербургской) Синодальной типографии, как видно из официальных ее дел с 1789 по 1870 г., книжка эта перепечатана была 42 раза… (до 119 тыс. экземпляров). Кроме того, книжка многократно печаталась в типографиях: Петербургской Синодальной, Киево-Печерской, Московской университетской, губернской и в разных частных типографиях”. В своих изданиях Св. Синод дополнил это сочинение другими местами из творений святителя Тихона (например, сюда вошли “Краткие нравоучительные слова”, “Слово о христианском воспитании детей”) и издавалось оно под названием “Наставление о собственных всякого христианина должностях”.
   После тщательного исследования отдельных частей этого памятника можно сделать вывод, что первоначально святитель написал 44 пункта этого наставления (всего в “Наставлении” 51 пункт) и предназначалось оно для семьи Ростовцевых. Но позже святитель Тихон решил сделать это наставление общим для всех христиан и дополнил еще семь пунктов. Впоследствии св. отец сделал прибавление к “Наставлению”, которое называлось “О взаимной должности христианской”. Прибавление состоит из десяти пунктов, каждый из которых имеет свой подзаголовок, например: “О должности пастырей и подчиненных им людей” (№ 53), “Об оскорбляющих и оскорбляемых” (№ 61). Но эти пункты гораздо шире пунктов “Наставления”, так что по объему “Прибавление” вдвое превышает само “Наставление”. “Прибавление” ясно показывает, что святитель Тихон желал сделать “Наставление христианское” самостоятельным произведением, полезным для всех христиан. Это положение становится понятным, если учесть, что первая часть предназначалась для частных лиц, а в “Прибавлении” есть такие пункты, как “О должности пастырей”, “О должности жен”, которые никакого отношения к Ростовцевым не имеют.
   О содержании данного сочинения свидетельствует уже само название “Наставление христианское”. После краткого вступления, в котором проводится мысль, что без страха Божия невозможно жить, святитель наставляет во всех случаях, обстоятельствах и отношениях поступать так, как прилично христианину и как учит слово Божие. Свои наставления святитель Тихон предваряет призывом: “Внимай убо и тщись исполнять тако”. В первой части сочинения говорится о частных обязанностях христианина в различных положениях и в отдельных случаях (например: “какое дело ни начинаешь, рассуждай, согласно ли оно совести и закону Божию” (№ 15), или “ежели нужду имеешь изыти и к людям пойти” — № 31) и т. д. Во вторую часть входит объяснение обязанностей общих (“Памятование обетов крещения” — № 45, “О рассуждении Христовых страданий” — № 46, “О необходимости благодати и помощи Божией” — № 50). Ив третьей части сочинения раскрываются обязанности христиан, занимающих определенное положение в обществе (начальников, пастырей, супругов, родителей и детей, больных, убогих, продающих и т. д.). В заключении “Наставления”, которое состоит из десяти небольших подпунктов, святитель Тихон говорит, что все христиане находятся в тесной связи между собой и нарушение взаимных обязанностей есть грех против ближнего, а следовательно, и против Бога. И в конце дается подборка текстов Священного Писания, которые побуждают человека быть христианином не только по имени, но и по жизни.
   “Краткие нравоучительные слова” (т. V). Всего “слов” в этом сочинении 27. Ввиду краткости заглавий можно перечислить их полностью и тем самым дать представление об их содержании: 1) “О испытании самого себя”, 2) “О святом крещении”, 3) “О усыновлении нашем Богу”, 4) “О отрицаниях и обетах наших, бывших при крещении”, 5) “О обновлении нашем, бывшем на святом крещении”, 6) “О брани между плотию и духом, в христианине находящейся”, 7) “О бедствии христианина, по святом крещении беззаконнующего”, 8) “О покаянии”, 9) “О воплощении Сына Божия”, 10) “О смерти”, 11) “О страшном суде Христовом”, 12) О томжде, 13) “О вечности”, 14) “О первейшем христианском деле”, 15) “О христианском воспитании детей”, 16) “О совести”, 17) “О Евангелии”, 18) “О чести и благородии истинных христиан”, 19) “О грехе”, 20) “О подвиге против греха”, 21) “О угрожениях Божиих”, 22) “О гордости”, 23) “О злобе”, 24) “О любви”, 25) “О любви к Богу”, 26) “О любви к ближнему”, 27) “О двоих плодах любви к ближнему”. В некоторых изданиях (1875, 1889 и 1898) есть 28-е слово “О муке вечной и о животе вечном”. Но позже оказалось, что это и есть отдельная статья из сочинения “О истинном христианстве”. В других изданиях (1825, 1836 и 1860) в состав кратких нравоучительных слов были внесены два слова из Воронежского периода. Впоследствии они вошли в состав проповедей, произнесенных с кафедры.
   Сам святитель озаглавил эти краткие “слова” как нравоучительные, т. е. он составлял их с целью воспитания слушателей в вопросах веры и нравственности. По объяснению митрополита Евгения, святитель писал краткие нравоучительные слова как для братии монастыря, так и для собиравшегося в церковь народа. А затем он просил, чтобы эти поучения были прочитаны в праздничные дни в монастырской церкви. Священник Т. Попов не соглашается с этим мнением и предполагает, хотя об этом не говорит прямо, что “Краткие нравоучительные слова” это цельное произведение, т. к. “между отдельными словами заметна некоторая внутренняя связь, а иногда видно даже и внешнее единство”. Но автор данного сочинения с мнением Тихона Попова не согласен, так как в церковной практике можно привести много примеров, когда проповедник произносит ряд “Слов”, тесно связанных между собой по теме.
   Таким образом, во всех своих сочинениях святитель Тихон Задонский имел в виду нравственное воспитание верующего народа. “Он хотел, — говорит проф. П.С. Казанский, — быть не ученым толкователем истин веры христианской, а простым проповедником Евангелия для простых душ христианских, ищущих спасения. В творениях его мало можно встретить таких богословских догматических рассуждений, в которых бы истины веры излагались в систематическом порядке. Он не обращается к ученым доказательствам веры Христовой. Имея целью не человекоугодие и не услаждение читающих, а единственно пользу и спасение, назидание, а не показание своей мудрости, он говорил только о том, что необходимо и полезно знать христианину”. Весь смысл и значимость литературного творчества святитель выразил в следующих словах: “Познается христианин не от того, что красно и богоугодно живет; не от внешнего любомудрия, но от евангельской и христианской философии обучения.
   Многие красно говорят и пишут, но грубо живут. Многие изрядно в естественных речах философствуют, но христианского и алфавита не знают. Истинный мудрец есть, кто миру юрод и Христу мудр. Подлинно несмыслен и безумен, кто хотя и все знает, но Бога и Христа Сына Божия не знает. Учись убо, христианине, христианской евангельской философии и будеши истинно мудр”.
   Задонский подвижник знал природу человека не по отвлеченным рассуждениям, не по нескольким учебникам и философским исследованиям, но через изучение своего внутреннего человека, через внимательное наблюдение над самим собой и другими, а также через созерцание окружающей его природы. Вот почему мысль и слово святителя всегда были глубокими и назидательными. Он на протяжении всей своей жизни старался осуществить в своей душе тот идеал нравственного совершенства, который предписан в святом Евангелии. Поэтому, будучи сам строгим исполнителем всех христианских законов, он в то же время призывал к этому и всех тех, кто обращался к нему за советом, указывая им правильный путь, ведущий ко спасению.
   Следовательно, особенностью живого слова святителя Тихона является стремление действовать на ум и сердце христианина не силой отвлеченного рассуждения, но внутренней силой христианского учения, которое как истина живая и всеобъемлющая, удовлетворяя всем существенным потребностям человеческой души, само свидетельствует о своем Божественном достоинстве и невольно покоряет ум и сердце человека. “В этом отношении у него много сходства с простотой писаний мужей Апостольских”.
   И в этом видна особая благодатность творений святителя Тихона, т. е. его сочинения носят на себе печать того благодатного, богопросвещенного состояния, которое называется помазанием. Они отражают в себе веяние Духа Святого, живущего в его душе, отражают его духоносный ум и сердце и пламенеющую в сердце любовь Христову. “Все эти свойства ставят святителя Тихона Задонского в ряду высоких св. отцов и учителей Церкви и дают ему право быть всегда современным христианским писателем.
   С другой стороны, сочинения святителя были сразу приняты людьми с любовью, и благодаря этим высоким свойствам внимание к ним не ослабевает и по настоящее время. По словам архимандрита Евлогия, они “всегда кажутся новыми, интересными и близки сердцу каждого христианина, как близки и всегда новы те вечные, неизменные, живые истины, о которых они проповедуют.
   Все многочисленные творения святителя Тихона Задонского проникнуты евангельским и святоотеческим духом и поэтому представляют собой богатую сокровищницу духовной мудрости для каждого христианина, какого бы развития умственного и нравственного он ни был, в каком бы звании и состоянии ни находился. Эти творения служат ему духовным руководством на всех путях его жизни, утешая его в скорбях, останавливая от грехов, поучая его христианским обязанностям в семье и в обществе и указывая верный путь к Царству Небесному.
   В заключение этого краткого обзора и характеристики творений святителя Тихона можно привести слова одного из его келейников. “О, как много людей, — говорит он, — жаждущих вечного спасения, духовная сия струя напояла в маловременной сей жизни. Но и по преставлении его в блаженную вечность напояет через душеполезные свои сочинения”.

Основные даты жизни и прославления святителя Тихона 1724

   В семье дьячка Савелия Кириллова родился сын Тимофей.
    1738, 11 XII
   Поступление в Новгородское духовное училище.
    1740
   Перевод в семинарию.
    1751
   Тимофей Соколовский назначен преподавателем греческого языка.
    1754, 15 VII
   Окончание курса семинарии. Оставлен при семинарии преподавателем риторики.
    1758, 10 IV
   Постриг в монашество с именем Тихон.
    конец апреля
   Рукоположение в сан иеродиакона.
    июль
   Рукоположение в сан иеромонаха.
    осень
   Иеромонаху Тихону поручено чтение лекций по философии.
    1759, 13 I
   Назначение инспектором Новгородской семинарии.
    26 VIII
   Указом Святейшего Синода переведен в Тверскую епархию, возведен в сан архимандрита и назначен настоятелем Желтикова монастыря. Вскоре определен ректором Тверской семинарии и назначен настоятелем Отроча монастыря.
    1761, 13 V
   Хиротонисан во епископа Кексгольмского и Ладожского.
    1762, с августа
   По случаю отъезда членов Св. Синода в Москву на коронацию Екатерины II еп. Тихон назначен председателем Синодальной конторы в Петербурге.
    1763, 3 II
   Назначение епископом Воронежским.
    14 V
   Прибытие в г. Воронеж.
    7 VIII
   Первое прошение об увольнении на покой.
    1766, 17 III
   Второе прошение.
    1767, 23 VIII
   Третье прошение на имя Екатерины II.
    1768, 3 I
   Получение указа об увольнении на покой.
    8 I
   Переезд в Толшевский монастырь.
    1769, весной
   Переход в Задонский монастырь.
    1783 13 VIII
   Кончина.
    1846, 12 V
   Обретение нетленных мощей св. Тихона при перестройке собора.
    1861, 13 VIII
   Прославление св. Тихона, епископа Воронежского и Задонского.
   Митр. Евгений (Болховитинов) в своем труде место родины Святителя называет “Корецк” (Цит. соч., стр. 4). Все остальные жития и исследования о святителе называют это место словом “Короцк” (Житие. Стр. 9; Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 7; Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 9; и др.). Т.М. Олейников на основании архивных данных в своей статье “На родине св. Тихона” село, в котором родился св. Тихон, называет “Короцко” (“Воронежская старина”, вып. IX. Воронеж, 1911, стр. 137). Подобно этому пишет свящ. Т. Попов (Цит. соч., стр. 39).
   Большинство авторов жития св. Тихона вслед за митр. Евгением Болховитиновым (Цит. соч., стр. 4) называют отца св. Тихона “Саввою”. Подлинное же имя отца Святителя “Савелий”. Об этом сказано в указе Св. Синода о назначении выпускника семинарии Тимофея Соколовского (будущего святителя) на должность учителя поэзии (Житие св. Тихона. Н. Сергиевского, стр. 9; прот. Лебедева, стр. 7). В “Записках Чеботарева” святитель называет себя “Тимофеем Савельевичем” (стр. 7). По имени отца святитель носил в семинарии фамилию Савельев. По поводу фамилии св. Тихона свящ. Тихон Попов пишет: “В архиве Новгородской духовной семинарии хранится автограф ученика Новгородской духовной семинарии “Тимофея Савельева”. С фамилией “Савельев” Тимофей известен в семинарской ведомости об учениках “греческой школы” за 1747 год, а также в архиерейском казенном приказе за 1748 год о выдаче ему “васильковаго кафтана” и “камзола” и в 1750 году в августе месяце в донесении префекта Новгородской семинарии иеромонаха Парфения Новгородскому архиепископу Стефану об “определении” ученика “школы философии” Тимофея учителем к “греческой школе”. В исторических актах с 1751 года имя Тимофея встречается с фамилией “Соколовский”. Впервые “Соколовским” назван Тимофей в бумаге архиепископа Стефана при определении Тимофея учителем к “греческой школе”. Это, вероятно, и был момент начала наименования новой фамилии Тимофея (Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 40). Но до поступления в славянскую школу Тимофей имел фамилию, как и вся семья дьячка Савелия, Кириллов.
   Записки Чеботарева, стр. 3—4.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 8.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 70.
   Дубасов И. И. Былые добрые люди Тамбовского края. — “Исторический вестник”, 1895, сентябрь, стр. 654.
   Житие. Стр. 10.
   Причина этого была в том, что Новгородская епархия была вдовствующей (8 сент. 1736 г. умер архиеп. Феофан Прокопович) (Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 48).
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 11.
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 6.
   Иванов А., свящ. Св. Тихон епископ Воронежский. — “Прибавление к Тульским епархиальным ведомостям”, № 15, 1862, стр. 134.
   Записки Чеботарева, стр. 4.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 13.
   Записки Чеботарева, стр. 4.
   Архиеп. Стефан (Калиновский) был переведен из Пскова в Новгород в 1745 году после кончины епископа Амвросия (Юшкевича).
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 13.
   Там же. Стр. 14.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 40.
   Житие. Стр. 14.
   Там же. Стр. 14.
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 9.
   “Воронежская старина”, вып. X, стр. 148.
   Там же.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 56.
   Кратиров П. Цит. соч., стр. 107.
   С определением Соколовского в учители его материальное положение значительно улучшилось. Теперь он стал получать 150 руб. и 24 четверти хлеба (Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 15).
   Записки Чеботарева, стр. 6.
   Записки Чеботарева, стр. 7.
   Записки И. Ефимова, стр. 35. В духовном завещании святитель Тихон говорил: “Слава Богу, яко при бедственных и смертных случаях меня сохранял!” Указанные случаи были теми моментами, когда Господь сохранял Своего избранника от нечаянной смерти. Уместно здесь привести и третий подобный случай из жизни св. Отца, происшедший уже в Воронеже, который описан его келейниками. В зимнее время Преосвященный Владыка отправился посетить одного из своих знакомых. По дороге кучер остановил лошадей и вместе с послушником стал поправлять упряжь. Но не успели они снова сесть, как лошади сорвались и понесли. Святитель открыл дверцы и решил выскочить на ходу. К его удивлению, это получилось так легко, что, как он сам потом рассказывал, как будто кто с обеих сторон подхватил его под руки и он твердо стал на ноги. Св. отец возблагодарил Бога за Его благой промысл о его жизни (Там же).
   Записки Чеботарева, стр. 7.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 14.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 62.
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 14.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 19.
   Колосов В. История Тверской духовной семинарии. Тверь, 1889, стр. 121—123.
   “Воронежская старина”, вып. X, стр. 152.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 19. См. также: Казанский П.С. Цит. соч., стр. 17; Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 95.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 70.
   Флоровский Г., прот. Пути русского богословия. Париж, 1932, стр 124.
   Записки Чеботарева, стр. 4—5.
   Там же.
   Записки Чеботарева, стр. 5—6. Указ о назначении св. Тихона епископом Кексгольмским и Ладожским находится в ЦГИА СССР (ньше РГИА. — Прим. изд.), Рукописный архив Синода. Ф. 796. Оп. 42. Дело 126. Л. 3.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 22. В Центральном государственном историческом архиве СССР сохранился текст архиерейской присяги, принятой святителем Тихоном во время наречения во епископа (см. ЦГИА СССР. Ф. 834. Оп. 1. № 1125. Л. 1—10).
   Кратиров П. Цит. соч., стр. 204.
   Записки Чеботарева, стр. 6.
   Записки Чеботарева, стр. 6.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 63.
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 16.
   ЦГИА СССР. Рукописный архив Синода. Ф. 796. Оп. 42. Дело 126. Л. 30.
   Попов М. С, свящ. Арсений Мацеевич и его дело. СПб., 1912, стр. 424. Екатерина II была сторонницей секуляризации монастырских имуществ, разработанной еще Петром Великим. Теперь, когда власть была в ее руках, она открыто высказала мысль о противоречии между монашеским обетом и собственностью, которая принадлежит монастырям. Не терпящая никаких возражений, она приказала арестовать и предать суду Владыку Ростовского Арсения Мацеевича, который осмелился выступить против ее церковной политики. Лишенный сана и священства, простым монахом он был отправлен в отдаленный монастырь, в Карелию, а впоследствии расстрижен и под мирским именем Андрей сослан в Ревельскую крепость (Там же. Стр. 545).
   Епископы Воронежские:, — св. Митрофан — 1682—1703 гг., — архиеп. Арсений (Костюрин) —1704—1712 гг., — митр. Пахомий (Шпаковский) — 1714—1723 гг., — еп. Иосиф — назначен в конце сентября 1725 г., прибыл в Воронеж 13 февраля 1726 года, а 15 июля 1726 года вызывается в Петербург для присутствия в Св. Синоде, но по дороге заболел и в Москве в Спасо-Андрониковском монастыре, где ранее был настоятелем, 27 декабря скончался., — еп. Лев (Юрлов) — март 1727—1730 гг. Был смещен и предан суду за отказ служить благодарственный молебен в честь восшествия на престол Анны Иоанновны до получения указания из Синода (†1755)., — еп. Иоаким (Струков) — июнь 1730—1742 гг., — еп. Вениамин (Сахновский) — декабрь 1742 — 29 марта 1743 г., — еп. Феофилакт — сентябрь 1743—1757 гг. (основал семинарию; был оклеветан и предан суду за то, что бросил на землю взятку, которая являлась рублем с изображением императрицы. Умер до окончания расследования)., — еп. Кирилл (Ляшевский) — август 1758 — октябрь 1761 г. (переведен в Чернигов; †1771)., — еп. Иоанникий (Павлуцкий) — декабрь 1761 — январь 1763 г., — св. Тихон (Соколовский) — февраль 1763 — декабрь 1767 г. († 1783). (Архиеп. Сергий (Петров). История Воронежской епархии от ее учреждения до наших дней, ч. 3. Воронеж, 1961, стр. 405).
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 18.
   Там же.
   В епархии насчитывалось до 800 церквей и 12 монастырей, до 800 тысяч православного населения и священнослужителей с семьями более 15 тысяч человек (Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 26). При св. Тихоне к Воронежской епархии принадлежали города: Елец, Костенек, Орлов, Урыв, Коротояк, Землянск, Усмань, Острожки, Белоколодск, Демшинск, Лебедянь, Соколовск, Романов, Острогожск, Усерд, Олыианск, Павловск, Ливны, Черкасск и Ефремов с их уездами. Кроме того, к епархии были приписаны все селения, лежащие ниже г. Воронежа по рекам Дону, Донцу, Хопру, Бузулуку, Медведице и Айдару, новонаселенные слободы по реке Тулушве и крепости Бахмутская и Хоперская (Быков М. Раскол в Воронежской епархии при еп. Тихоне I (Святителе). — “Воронежские епар. вед.”, 1890, № 2, стр. 53). В состав Воронежской епархии входила территория, которая впоследствии, начиная с определения Св. Синода от 16 октября 1799 г. и кончая более поздними правительственными распоряжениями, вошла в состав епархий Тамбовской, Саратовской, Донской, Слободско-Украинской, Рязанской, Орловской, Курской, Тульской, Екатеринославской и Харьковской (Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 83. Также: Никольский П. Монашество на Дону, стр. 89).
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 26.
   Там же.
   ЦГИА СССР. Ф. 796. Оп. 44. № 5. Л. 41—42; см. также Житие. Стр. 21. В “Житии” сказано, что этот доклад св. Тихон писал на имя императрицы Екатерины И. Но здесь следует учесть, что в то время все прошения и донесения в Св. Синод и Сенат писались на высочайшее имя (Поликарпов Н. Какие достопримечательности сохранились в г. Воронеже от Святителя Тихона Задонского? — “Воронежская старина”, вып. XII. Воронеж, 1913, стр. 275).
   Житие. Стр. 21.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 29.
   Там же.
   ЦГИА СССР. Рукописный архив Синода. Ф. 796. Оп. 48. Дело 191.
   Историко-статистическое описание церквей и приходов Воронежской епархии. — “Воронежская старина”, вып. V, приложение. Воронеж, 1905, стр. 29—30.
   Кратиров П. Цит. соч., стр. 122.
   Творения. Т. IV, стр. 102—103.
   Там же. Т. IV, стр. 322; т. III, стр. 385.
   Там же. Т. IV, стр. 367.
   Кратиров П. Цит. соч., стр. 206.
   Там же.
   Кратиров П. Цит. соч., стр. 123.
   Казанский П.С., проф. Цит. соч., стр. 201.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 151.
   Казанский П.С., проф. Цит. соч., стр. 201.
   Там же. Стр. 203.
   Овсянников Е., прот. Цит. соч., стр. 11.
   Там же.
   Снесарев. “Донская старина”, вып. 1, стр. 31.
   См., напр., донесение Преосвященного Тихона в Святейший Синод от 13 января 1765 г. ЦГИА СССР. Ф. 796. Оп. 43. № 207. Л. 17—18; 27—29 об. Срав.: Овсянников Е., прот. Цит. соч., стр. 46. Из Синода в Военную коллегию поступил указ, “коим требовалось, чтобы от оной коллегии предписано было Войску Донскому о невступании собою ни в какие до духовного суда принадлежащие дела и о нечинении как означенному Преосвященному Тихону, епископу Воронежскому, так и духовной его Консистории и прочим духовным Правлениям в настоящем порядке вмешательства”. В свою очередь Военная коллегия сделала распоряжение взять у казаков подписку в том, что “они не будут вступать в решение духовных дел” (См. Рапорт Святейшего Правительствующего Синода Военной коллегии. ЦГИА СССР. Ф. 796. Оп. 43. № 207. Л. 33—33 об. и Указ Святейшего Синода Преосвященному Тихону от 15 сентября 1765 г. о решении Военной коллегии (Там же. Л. 34—35).
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 42.
   Казанский П.С., проф. Цит. соч., стр. 202.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 42.
   Там же. Стр. 43.
   Так, например, указом от 19 апреля 1766 года в канцеляристы Воронежской консистории был зачислен Феодор Болховитинов. ЦГИА СССР. Рукописный архив Синода. Ф. 796. Оп. 46, дело 340.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 124.
   Житие. Стр. 35.
   Казанский П.С., проф. Цит. соч., стр. 183.
   Никольский П. Цит. соч., стр. 423—424.
   Там же. Стр. 425.
   Казанский П.С., проф. Цит. соч., стр. 183.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 31.
   Там же.
   ЦГИА СССР. Рукописный архив Синода. Ф. 796. Оп. 46. Дело 3.
   Казанский П.С., проф. Цит. соч., стр. 191.
   Там же. Стр. 194.
   ЦГИА СССР, Рукописный архив Синода. Ф. 796. Оп. 46. Дело 4.
   Казанский П.С., проф. Цит. соч., стр. 195—196.
   Там же. Стр. 199.
   Там же. Стр. 197.
   Казанский П.С., проф. Цит. соч., стр. 199.
   Там же. Донесение об этом случае в Синод см. ЦГИА СССР. Рукописный архив Синода. Ф. 796. Оп. 46, стр. 9—10.
   Там же. Стр. 223.
   Казанский П.С., проф. Цит. соч., стр. 185.
   Там же. Стр. 184.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 37.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 2.
   Творения. Т. I, стр. 10.
   Там же. Стр. 11.
   Там же. Стр. 13.
   Житие. Цит. соч., стр. 33.
   Никольский П. В. Монашество на Дону. — “Воронежская старина”, вып. VI, стр. 59—119.
   Там же. Вып. VII, стр. 130.
   Там же. Стр. 118.
   Там же. Стр. 120.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 97.
   Лебедев А, прот. Цит. соч., стр. 49.
   Там же.
   Житие. Стр. 43.
   Б.Г.К. Святитель Тихон I, епископ Воронежский и Елецкий. — “Воронежский юбилейный сборник в память 300-летия г. Воронежа”, т. I. Воронеж, 1886, стр. 43.
   Творения. Т. V, стр. 360.
   Кратиров П. Цит. соч., стр. 74. Приводя эти слова святителя Тихона, автор ссылается на “Записки Чеботарева”, однако в указанном сочинении данных слов нет.
   Былов М. Цит. соч., стр. 307.
   Архив Донской Духовной Консистории. Дела Терновской станицы. — “Воронежская старина”, вып. XIII, стр. 54.
   Архив Донской Духовной Консистории. Дела Терновской станицы. — “Воронежская старина”, вып. XIII, стр. 54.
   ЦГИА СССР. Рукописный архив Синода. Ф. 796. Оп. 47, дело 310.
   Овсянников Е., прот. Цит. соч., стр. 56.
   Там же.
   Сергий, архиеп. Цит. соч., стр. 394.
   Овсянников Е., прот. Цит. соч., стр. 58.
   Вейнберг Л. Б. Распространение христианства на Украине. Воронеж, 1889, стр. 79.
   Житие. Стр. 54.
   Там же. Стр. 54.
   Записки И. Ефимова, стр. 28.
   Кратиров П. Цит. соч., стр. 351.
   Б.Г.К. Цит. соч., стр. 58.
   Житие. Стр. 55.
   “Воронежские епархиальные ведомости”, 1884, № 15, стр. 608.
   Овсянников Е., прот. Святитель Тихон Задонский как благоустроитель церковной жизни и деятель в борьбе с старообрядческим расколом в Донской Украине. — “Воронежская старина”, вып. XIII, отд. 2. Воронеж, 1914, стр. 38.
   Кратиров П. Цит. соч., стр. 347.
   Михайловский В., свящ. Св. Тихон, еп. Воронежский и Задонский. СПб., 1905, стр. 21.
   Никольский П. История Воронежской духовной семинарии. Воронеж, 1898, ч. 1, стр. 64.
   Воронежская духовная семинария была основана согласно указу Св. Синода 2 марта 1745 г., фактически начала свое существование через год — с февраля 1746 г. (Никольский П. Цит. соч., стр. 26).
   Никольский П. Цит. соч., стр. 26.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 135.
   Олейников Т. Из прошлого Воронежской Духовной Семинарии. — “Воронежские епархиальные ведомости”, неофициальная часть, № 30. Воронеж, 1910, стр. 874.
   Творения. Т. I, стр. 19.
   Там же. Стр. 20—21.
   Там же.
   “Воронежская старина”, вып. VII, стр. 124.
   Олейников Т. Святитель Тихон в Воронеже. — “Воронежская старина”, вып. XIV, стр. 17.
   Записки И. Ефимова, стр. 24—25.
   Акафист св. Тихону, икос 5.
   Творения. Т. I, стр. 99.
   Там же. Стр. 103.
   Творения. Т. I, стр. 185.
   Там же. Т. I, стр. 104.
   Там же. Стр. 105.
   Там же. Стр. 119.
   Там же. Т. I, стр. 111.
   Там же. Стр. 125.
   Творения. Т. I, стр. 103—104.
   Казанский П. С, проф. Цит. соч., стр. 217.
   Там же. Стр. 215.
   Там же. Стр. 217.
   Б.К.Г. Цит. соч., стр. 54.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 70.
   Казанский П.С., проф. Цит. соч., стр. 222.
   Житие. Стр. 55.
   Казанский П.С., проф. Цит. соч., стр. 223.
   Творения. Т. I, стр. 38—39.
   Там же. Стр. 39—41.
   Житие. Стр. 51.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 29.
   Творения. Т. I, стр. 93.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 30.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 63.
   Творения. Т. I, стр. 96—97.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 33.
   Житие. Стр. 54.
   Творения. Т. I, стр. 39.
   Там же. Стр. 68—69.
   Там же. Стр. 31; срав. стр. 68.
   Там же. Стр. 72.
   Там же. Стр. 30.
   Творения. Т. I, стр. 80—81.
   Там же. Стр. 38.
   Там же. Стр. 176, 187.
   Там же. Стр. 50.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 67.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 140.
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 40.
   Там же. Стр. 41.
   Фадеев А.Д. Указатель изданий, статей и заметок. — “Воронежская старина”, № 11. Воронеж, 1912, стр. 262.
   Творения. Т. I. Письмо № 1, стр. 240.
   Краткие жизнеогшсания русских святых, т. 2. СПб., 1875, стр. 62.
   Никольский П. В. Цит. соч., стр. 103.
   Кратиров П. Цит. соч., стр. 212.
   Ранее (стр. 69) говорилось, что общая картина морального состояния воронежской паствы представлялась взору св. Тихона в образе “большого пожара”.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 109.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 71.
   Записки Чеботарева, стр. 18; Записки И. Ефимова, стр. 25
   ЦГИА СССР. Ф. 796. Оп. 44, № 394. Л. 5 (см. также: Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 72).
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 72.
   ЦГИА СССР. Ф. 796. Оп. 44. № 394. Л. 7—7 об.
   Там же. Л. 28—28 об. См. также: Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 72. В этот же день был назначен преемник. Им был Тихон II (Якубовский; викарный епископ Московский).
   Записки Чеботарева, стр. 11.
   Там же. Стр. 11.
   Там же. Стр. 9.
   Там же. Стр. 10.
   Там же. Стр. 9.
   Никольский П. В. Монашество на Дону. — “Воронежская старина”, вып. VII. Воронеж, 1908, стр. 120.
   Никольский П. В. Монашество на Дону. — “Воронежская старина”, вып. VII. Воронеж, 1905, стр. 122.
   Богородицкий Тешевский (Задонский с 1779 г.) монастырь впервые упоминается в архивных документах в 1615 году. По содержанию данных документов (Писцовые книги по г. Ельцу) можно предполагать, что монастырь основан незадолго до указанной даты, т. е. в начале XVII столетия старцами Кириллом и Герасимом (Хозяйственная деятельность Тешевского (Задонского Богородицкого) монастыря на Донской Украине в XVII и в первые годы XVIII в. — “Воронежская старина”, вып. V. Воронеж, 1905, стр. 383—384).
   Дом, где жил св. Тихон, в 1830 г. вместе с колокольней был разобран, и на этом месте был построен храм. Недалеко поставлен памятник, огороженный решеткой, на котором сделана надпись: “Сей памятник показывает место кельи в богоугодном пребывании Преосвященного Епископа Тихона I” (Житие. Стр. 61).
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 47.
   Записки И. Ефимова, стр. 39.
   Записки Чеботарева, стр. 17.
   Записки И. Ефимова, стр. 39.
   Записки И. Ефимова, стр. 38—39.
   Там же. Стр. 38.
   Записки Чеботарева, стр. 11.
   Записки Чеботарева, стр. 11.
   Там же. Стр. 13.
   Записки И. Ефимова, стр. 41.
   Записки Чеботарева, стр. 8.
   Там же. Стр. 10.
   Записки Чеботарева, стр. 10.
   Там же. Стр. 12.
   Творения. Т. V, стр. 152.
   Записки Чеботарева, стр. 8.
   Записки И. Ефимова, стр. 19.
   Записки И. Ефимова, стр. 23.
   Там же.
   Житие. Стр. 80.
   Записки И. Ефимова, стр. 44.
   Там же. Стр. 27.
   Записки И. Ефимова, стр. 36.
   Евгений (Болховитинов), митр. стр. 53 (срав.: Записки И. Ефимова, стр. 27, 31).
   Записки И. Ефимова, стр. 27.
   Попов Т., свящ. Пит. соч., стр. 149.
   ЦГИА СССР. Ф. 796. Оп. 44, № 394, л. 160.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 48.
   Лебедев А., прот., стр. 80.
   Творения. Т. II, стр. 327—328.
   Записки И. Ефимова, стр. 26.
   Творения. Т. IV, стр. 226.
   Там же. Стр. 229.
   Записки И. Ефимова, стр. 24.
   Там же. Стр. 31.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 55.
   Записки Чеботарева, стр. 8.
   Горчаков Д. Воспоминания о монастыре Задонском и Тихоне, еп. Воронежском. — “Москвитянин”, 1843, № 4, стр. 474.
   Записки И. Ефимова, стр. 34.
   Творения. Т. V, стр. 281.
   Записки И. Ефимова, стр. 36.
   Записки Чеботарева, стр. 9.
   Записки И. Ефимова, стр. 34.
   Там же. Стр. 36.
   Там же.
   Записки Чеботарева, стр. 12.
   Записки И. Ефимова, стр. 40.
   Там же. Стр. 32—33.
   Творения. Т. V, стр. 317—318.
   Записки И. Ефимова, стр. 57.
   Там же. Стр. 33.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 130.
   Там же.
   Записки И. Ефимова, стр. 41.
   Там же. Стр. 43.
   Творения. Т. III, стр. 299.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 132.
   Например: Помилуй мя, Боже, помилуй мя. Яко беззакония моя превзыдоша главу мою, яко бремя тяжкое отяготеша на мне, возсмердеша и согниша раны моя от лица безумия моего, пострадах и слякохся до конца, весь день сетуя хождах (Пс. 37:5—6). Помилуй мя, Боже, помилуй мя. Господи, пред Тобою все желание мое, и воздыхание мое от Тебе не утаися. Сердце мое смятеся; остави мя сила моя и свет очию моею, и той несть со мною (Пс. 8:9—10). Помилуй мя, Боже, помилуй мя. Не остави мя, Господи Боже мой, не отступи от мене. Вонми в помощь мою, Господи спасения моего (Пс. 37:22—23) (Твор. Т. II, стр. 211—216). Кроме этого покаянного сочинения, Святитель составил полный покаянный канон с ирмосами 6-го гласа “Яко по суху…” (Творения. Т. V, стр. 243—246).
   Творения. Т. I, стр. 217—218.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 133.
   Творения. Т. I, стр. 218.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 52.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 133.
   Творения. Т. V, письмо 35, стр. 360.
   Записки Чеботарева, стр. 9.
   Творения. Т. V, письмо 35, стр. 360. Первую часть данной фразы Святитель написал на латинском языке.
   Записки Чеботарева, стр. 10.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 66.
   Записки Чеботарева, стр. 17.
   Там же.
   Записки Чеботарева, стр. 17.
   Там же. Стр. 17.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 67.
   Записки Чеботарева. Цит. соч., стр. 15.
   Попов Т., свящ. стр. 178.
   Фадеев А. Д. Цит. соч., стр. 262.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 175.
   Записки Чеботарева, стр. 12.
   Записки И. Ефимова, стр. 43.
   Записки Чеботарева, стр. 12.
   Там же. Стр. 17.
   Творения. Т. II, стр. 258.
   Записки Чеботарева, стр. 59.
   Творения. Т. IV, стр. 196—197.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 116.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 151.
   Житие. Стр. 67.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 151.
   Записки Чеботарева, стр. 16.
   Там же. Стр. 51.
   Записки И. Ефимова, стр. 36—37.
   Записки Чеботарева, стр. 52.
   Записки Чеботарева, стр. 16.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 117.
   Творения. Т. I, стр. 181.
   Записки И. Ефимова, стр. 33.
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 71.
   Записки И. Ефимова, стр. 39.
   Там же. Стр. 60.
   Житие. Стр. 108.
   Там же.
   Житие. Стр. 109.
   Там же.
   Записки И. Ефимова, стр. 57. Инок Никандр провел в монастыре 40 лет и умер в 1816 году (Житие. Стр. 109).
   Там же. Стр. 56.
   Там же. Стр. 31. В конце этой записи автор добавляет: “Записка та затратилась о годе и числе”, чем и объясняется неопределенность в годе и числе.
   Жизнеописания отечественных подвижников благочестия XVIII и XIX веков. Июнь. М., 1908, стр. 85.
   Там же.
   Записки И. Ефимова, стр. 36.
   Творения. Т. IV, стр. 337, 344.
   Записки Чеботарева, стр. 13—14.
   Записки Чеботарева, стр. 13—14.
   Евгений (Болховитинов) митр. Цит. соч., стр. 67.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 79.
   Творения. Т. I, стр. 243.
   Записки Чеботарева, стр. 15.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 87.
   Творения. Т. I, стр. 81—82.
   Записки И. Ефимова, стр. 57.
   Житие. Стр. 98.
   Записки Чеботарева, стр. 14.
   Записки И. Ефимова, стр. 43.
   Творения. Т. V, стр. 365.
   Записки Чеботарева, стр. 13.
   Записки И. Ефимова, стр. 55.
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 64—65. В “Воронежских епархиальных ведомостях” опубликованы воспоминания елецкого священника Иоанна Кириллова, согласно которым это было не первое благодеяние данной семье. Несколько ранее описанного случая, когда братья не были женаты, умер их отец, и довольно большая семья осталась без средств к существованию. Св. Тихон принял живейшее участие в судьбе этого семейства, поддерживал его материально, а младшего сына бедной вдовы взял на воспитание в монастырь, а в дальнейшем помог ему устроиться пономарем в одной из сельских церквей Елецкого уезда (1888 г., № 15, стр. 761).
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 92.
   Житие. Стр. 102.
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 69—70. (Между монастырем и г. Ельцом было расстояние около 40 километров.)
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 87 (срав.: Записки И. Ефимова, стр. 27).
   Филарет, митр. Московский и Коломенский. Слова и речи, т. V. М., 1885, стр. 336.
   Творения. Т. II, стр. 345.
   Творения. Т. I, стр. 119—120.
   Записки И. Ефимова, стр. 29.
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 59.
   Записки Чеботарева, стр. 14. В 1818 г. в память св. Тихона в Задонском монастыре было открыто духовное училище, в котором каждый год десять мальчиков содержались на полном монастырском иждивении (Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 99).
   Житие. Стр. 95.
   Лебедев А, прот. Цит. соч., стр. 100.
   Записки И. Ефимова, стр. 29.
   Там же. Стр. 42.
   Там же. Стр. 22.
   Там же.
   Творения. Т. II, стр. 159.
   Записки И. Ефимова, стр. 34.
   Там же.
   Творения. Т. IV, стр. 395—396.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 110.
   Записки И. Ефимова, стр. 60.
   Там же. Стр. 44.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 113.
   Записки И. Ефимова, стр. 21.
   Творения. Т. I, стр. 248.
   Житие. Стр. 104.
   Записки И. Ефимова, стр. 30.
   Записки И. Ефимова, стр. 44.
   Там же. Стр. 24.
   Там же.
   Творения. Т. IV, стр. 317.
   Там же.
   Записки Чеботарева, стр. 18.
   Там же.
   Там же.
   Записки И. Ефимова, стр. 35.
   Там же. Стр. 19.
   Житие. Стр. 121.
   Записки И. Ефимова, стр. 20.
   Там же. Стр. 19.
   Творения. Т. V, письмо № 46, стр. 372.
   Творения. Т. V, стр. 371.
   Записки И. Ефимова, стр. 58.
   Там же. Стр. 59.
   Там же. Стр. 58.
   Там же. Стр. 40.
   Там же. Стр. 31.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 167.
   Записки И. Ефимова, стр. 38, 42.
   Там же. Стр. 42
   Там же. Стр 37.
   Записки И. Ефимова, стр. 37.
   Еще задолго до кончины Святитель назначил в Задонском монастыре место для могилы своей около церкви Владимирской иконы Божией Матери, у порога при входе в храм, говоря: “Пусть мое грешное тело попирается ногами” (Житие. Стр. 121).
   Житие. Стр. 124.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 125.
   Житие. Стр. 129.
   В частности, в завещании говорится: “Слава Богу о всем! Слава Богу, яко мене создал по образу Своему и по подобию! Слава Богу, яко мене падшего искупил! Слава Богу, яко о мне недостойном промышлял! Слава Богу, яко мене согрешившего в покаяние призвал! Слава Богу, яко мне подал слово Свое святое, яко светильник, сияющий в темном месте, и тем мене на путь истинный наставил!…Слава Богу, яко показал мне прелесть и суету мира сего! Слава Богу, яко помогал мне в многоразличных искушениях, бедах и напастях! Слава Богу, что при бедственных и смертных случаях мене сохранял!.. Слава Богу и о прочих Его благах, которые мне к содержанию и утешению моему подавал! Столько я от Него получал благодеяний, сколько дышал! Слава Богу о всем! Ныне я к вам, братия моя, слово обращаю. Не могу я с вами, яко же прежде, устами и гласом беседовать, яко бездыханен и безгласен, но беседую малым этим письмецом. Первое: храмина тела моего разрушилась и яко земля земле предается, по слову Господню: земля еси и в землю пойдеши. Но со Святой Церковью чаю воскресения мертвых и жизни будущего века… Второе: отшел я от вас в путь всея земли и отлучился, и уже друг друга не видим, яко же прежде. Но увидимся паки тамо, где соберутся все языцы, от начала мира до конца пожившие. О, сподоби, Господи, и тамо видеться, где Бог видится лицем к лицу, и тем видящих оживляет, утешает… тамо истинное блаженство, и все вечное и бесконечное. Буди, Господи, милость Твоя на нас, якоже уповахом на Тя! Третье: благодетелям моим, которые меня при нужде и немощи моей не оставляли, но по своей любви и милости благами своими снабдевали, много благодарствую. Да воздаст им Господь в день он, в котором всем по делам их воздастся! Четвертое: всем, которые меня как-нибудь обидели, простил и прощаю; да простит им и Господь Своею благодатью! Прошу и меня простить, если кого чем обидел, яко человек. Оставите и оставятся вам, глаголет Господь. Пятое: пожитков как у меня не было, так и не осталось по мне; прошу поэтому с тех, которые при мне жили и служили мне, ничего не взыскивать. Простите, возлюбленные, и Тихона поминайте” (Житие. Стр. 131).
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 93.
   Там же.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 175.
   Житие. Стр. 148.
   Веденский С.Н. Один из почитателей св. Тихона Задонского. “Воронежская старина”, вып. X. Воронеж, 1911, стр. 3.
   В основном фиксировались только случаи чудесных исцелений. В свое время в Задонском монастыре имелись записи подобных исцелений с 1820 г. Более ранние записи были утеряны (были взяты кем-то из богомольцев и не возвращены) (Житие. Стр. 147).
   Прославление св. Тихона, обретение и открытие святых мощей его. Приложение к “Житию иже во святых отца нашего Тихона, епископа оронежского, Задонского и всея России чудотворца”. СПб., 1870, стр. 17. Далее при ссылке на данное сочинение будут употреблены сокращения. Например: Прославление св. Тихона, стр. 17.
   Прославление св. Тихона, стр. 22.
   Там же. Стр. 31.
   Житие. Стр. 171.
   Там же. Стр. 150.
   Поликарпов Н. Великий и преславный чудотворец. — “Воронежская старина”, вып. X. Воронеж, 1911, стр. 59.
   Поликарпов Н. Пит. соч., стр. 60.
   Фадеев А. Несколько слов о почитании св. Тихона при преосвященном Антонии I (на основании дневника Т.А. Волконской). — “Воронежская старина”, вып. X. Воронеж, 1911, стр. 17.
   Там же. Стр. 18.
   “Друг юношества”, 1813, февраль.
   Веденский С.Н. Цит. соч., стр. 4. На иконе св. Тихон изображен в священнической фелони, митре и омофоре. Руки Святителя молитвенно воздеты перед иконой Божией Матери Владимирской, лежащей на аналое. Перед аналоем стоит подсвечник с семью горящими свечами. Автор настоящей статьи свидетельствует, что краски на иконе отличаются поразительной свежестью, хотя и прошло со времени написания 123 г. (Там же. Стр. 12, 14, 15).
   Там же.
   Там же. Стр. 10.
   Веденский С.Н. Цит. соч., стр. 10.
   Никольский П. Антоний II, архиепископ Воронежский, и обретение мощей святителя Тихона. — “Воронежская старина”, вып. X. Воронеж, 1911, стр. 40.
   Надгробие имело аршин толщины, а под ним были своды, сложенные полукругом в два ряда кирпичей и толщиной аршин с четвертью (Прославление св. Тихона, стр. 40).
   Прославление св. Тихона, стр. 61
   Никольский П. Цит. соч., стр. 40.
   Обстоятельства, предшествовавшие торжественному открытию св. мощей святителя Тихона (Письмо задонского старца иеросхимонаха Нафанаила иноку Оптиной пустыни Петру). — “Домашняя беседа”, вып. 47, 1861, стр. 913.
   Прославление св. Тихона, стр. 42.
   Никольский П. Цит. соч., стр. 41.
   Прославление св. Тихона, стр. 42.
   Житие. Стр. 177.
   Там же.
   Там же.
   Никольский П. Цит. соч., стр. 45.
   Никольский П. Цит. соч., стр. 47.
   Там же. Стр. 43.
   Там же. Стр. 44.
   Житие. Стр. 182.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 146.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 220.
   Олейников Т. Определение Св. Синода об открытии мощей св. ихона. — “Воронежская старина”, вып. X. Воронеж, 1911, стр. 95.
   Олейников Т. Цит. соч., стр. 96.
   Там же.
   Там же. Стр. 97.
   Олейников Т. Цит. соч., стр. 98.
   Там же.
   Прославление св. Тихона, стр. 52—53.
   Там же. Стр. 53.
   Никитин И.С. Сочинения, изд. 9, т. 1. М., 1902, стр. 158.
   Житие. Стр. 188.
   Там же. Стр. 189. С 8 по 15 августа в церквах г. Воронежа исповедано и приобщено более семи тысяч человек. Кроме того, в Задонском монастыре ежедневно на четырех литургиях были сотни причастников, так что всего было приобщено св. Тайн 20 тысяч человек, преимущественно больных и убогих (Там же. Стр. 190).
   Один довольно состоятельный купец устроил на свой счет бараки, в которых впоследствии бесплатно разместилось более 10 тысяч человек простого народа (Кременецкий А.С., свящ. Открытие св. мощей Святителя Тихона. — “Воронежская старина”, вып. X. Воронеж, 1911, стр. 101).
   Веселовский. Города Воронежской губернии. Воронеж, 1876, стр. 69.
   В этом отношении неизвестно, из каких источников в “Московских ведомостях” (№ 188, 1861) было опубликовано сообщение о “страшной дороговизне” в г. Задонске во время происходящих там торжеств (это главное, что интересовало автора данной заметки?!). Во всех жизнеописаниях, где данный вопрос затрагивается, говорится, что цены были доступны даже простому народу. Кроме того, необъективное сообщение “Московских ведомостей” было опровергнуто в некоторых периодических изданиях (см.: Попов И., свящ. Торжественное открытие мощей св. Тихона. — “Руководство для сельских пастырей”, № 45, 1861, стр. 348).
   Житие. Стр. 187.
   Там же.
   Прославление св. Тихона, стр. 56.
   Там же. Стр. 57.
   Прославление св. Тихона, стр. 57.
   Житие. Стр. 191.
   Кременецкий А.С., свящ. Цит. соч., стр. 103.
   Прославление св. Тихона, стр. 61. Текст молитвы: “Во святых почиваяй, Всесвятый Господи Иисусе Христе, Боже наш, Иже Твоим милосердием благоизволил еси показати нам честные мощи Угодника Твоего святителя Тихона, освяти нас грешных и недостойных рабов Твоих, и благослови нас неосужденно касатися честных мощей Его, и показати я людем Твоим, всевожделенно желающим видети я. Ей, Господи, не посрами нас в деянии нашем, но сотвори, да совершенно умилится сердце наше, и да мы вси, зряще святую жизнь и прославление Угодника Твоего, сами соделаемся и пребудем святи Тебе, Господу нашему и Богу, молитвами Его и Твоею неизреченною благодатию. Твое бо есть святити нас, Христе Боже наш, и Тебе славу воссылаем со Безначальным Твоим Отцем и Всесвятым и Благим и Животворящим и Всеосвящающим Твоим Духом, ныне и присно и во веки веков (Там же. Стр. 62).
   Прославление св. Тихона, стр. 63. Текст молитвы: “Угодниче Божий! Святителю отче Тихоне, призри с высоты святыя на нас смиренных, грешных и недостойных братии Твоих и чад, рабов Господа Бога нашего, Иисуса Христа, пришедших подъяти нечистыми и грешными руками нашими честныя и святыя мощи Твоя, да почивают они пред очами всех людей возлюбленного Тебе православного земного отечества, России; да воспоминают они всем нам святыя Твоя наставления в вере, паче же в жизни по святой вере: да вси православнии людие поклоняются Тебе, Святителю Божий, и Ты моли Христа Бога нашего, да никто же от прибегающих к Тебе отьидет тощ, но да устроится всякому с верою к Тебе притекающему и просящему Твоея помощи, — полезное и благое ко спасению. Всем же нам, пришедшим прияти всечестныя мощи Твоя, моли Господа Бога нашего освятитися и пребыти отньше в нерушимой святости вся дни жизни нашея. Аминь”.
   Там же. Стр. 64.
   В крестном ходе участвовало: 10 пар причетников, 30 пар диаконов, 80 пар священников и иеромонахов и 7 архимандритов (Там же).
   Кременецкий А.С., свящ. Цит. соч., стр. 106.
   Житие. Стр. 195.
   Кременецкий А.С., свящ. Цит. соч., стр. 111.
   Прославление св. Тихона, стр. 72.
   Там же. Стр. 73
   Житие. Стр. 200—204.
   В частности, этот автор пишет: “Весь монастырский двор, все кровли и ограды различных монастырских зданий были унизаны народом. Высокая монастырская колокольня со стоявшими на ее кровле, всех выступах, решетках и отверстиях представляла собою живую пирамиду из людей, а в некоторых местах ее из стоящих снаружи людей образовались как бы пояса, опоясывающие четырехэтажную колокольню в разных, возвышенных на несколько саженей от земли, местах. Острая монастырская ограда в несколько аршин высотой также унизана была народом, который сидел на ней, держась друг за друга. Нельзя не подивиться усердию и терпению простолюдинов: они заняли эти места, слишком неудобные для сидения, с пяти-шести часов утра и сидели на них непрерывно до второго часа пополудни. В большом монастырском саду народ размещался на деревьях и висел, держась за сучья. В городе на многих домах были разобраны черепичные крыши, и народ находился на чердаках; на кровлях стояли на коленях, и все с горящими свечами. Вся сплошная масса народа представляла как бы одно тело, проникнутое одним духом любви и усердия к Святителю и благодарности к Богу, прославляющему Своего Угодника” (Житие. Стр. 205).
   Вещей было накидано на протяжении всего пути высотой в полметра и шириной более четырех метров. После крестного хода было собрано одного холста около 50 тысяч метров и денег 600 рублей. Митрополит Исидор выразил желание, чтобы пожертвованные вещи были розданы бедным. “Пусть святитель Тихон оденет ими нищих”, — сказал он. Впоследствии это и было исполнено. Народ с верой принимал приношения, и по вере больные и немощные получали исцеления (Житие. Стр. 206.).
   Там же. Стр. 190.
   Прославление св. Тихона, стр. 82. Текст молитвы: “О, священная главо, крепкий наш молитвенниче и заступниче Святителю Тихоне, услыши нас, с верою призывающих Тя и усердно припадающих к раце честных и многоцелебных мощей Твоих! Поминай нас у престола Вседержителева и не престай моляся о нас ко Христу Богу: Тебе бо дадеся благодать молитися за ны. Вемы, что грехи наши разлучают между нами и Тобою, и недостойны есмы толикого отца и ходатая. Но ты, быв подражатель человеколюбия Божия, не престани вопия о нас ко Господу: испроси предстательством Твоим у Всемилостивого Бога нашего мир Церкви Его, на земле воинствующей, и пастырям ее силу ревностно подвизатися о спасении людей. Умоли Небесного Отца и всем нам подати дар коемуждо благопотребен, веру истинную, надежду твердую и любовь неоскудевающую, градов наших утверждение, мира умирение, от глада и пагубы избавление, от нашествия иноплеменников сохранение, юным и младенцам благое в вере возрастание, старым и немощным утешение и подкрепление, болящим исцеление, сиротам и вдовицам милость и заступление, заблудшим исправление, бедствующим благовременную помощь. Не посрами нас в уповании нашем, споспешествуй, яко отец чадолюбивый, и нам понести иго Христово в благодушии и терпении, и всех управи в мире и покаянии непостыдно скончати живот свой, и Царствия Небесного наследником быти, идеже Ты ныне водворяешися со Ангелы и всеми святыми, прославляя Бога, в Троице славимого Отца и Сына и Святого Духа. Аминь” (Там же).
   Житие. Стр. 210. О том, что трапезу благословлял архиепископ Иосиф, а не митрополит Исидор, в отличие от всех других авторов, сообщает на основании более поздних данных свящ. А. Кременецкий (Цит. соч., стр. 120).
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 157.
   Об открытии мощей св. Тихона, епископа Воронежского и Елецкого. ГПБ. Ф. 1—892. С. 100—101.
   Там же. Стр. 96.
   Житие. Стр. 228.
   Сергиевский Н. Цит. соч., стр. 157.
   Филарет, митр. Московский. Письма к А.Н.М. 1832—1867, стр. 589.
   Житие. Стр. 216.
   Прославление св. Тихона, стр. 136.
   Житие. Стр. 212.
   Житие. Стр. 212.
   Там же.
   Там же. Стр. 213.
   Житие. Стр. 215.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 176.
   Там же. Стр. 177.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 177.
   Там же стр. 177.
   Житие. Стр. 132.
   Там же. Стр. 133 (“Воронежская старина” — XI, 175 — о просьбах Ефимова в Св. Синод и ответ).
   Литвинов В. В. Библиографический указатель литературы о святителе Тихоне Задонском и обзор изданий его творений. — “Воронежская старина”, вып. X. Воронеж, 1911, стр. 262—263.
   Житие. Стр. 136.
   “Воронежская старина”, вып. X, стр. 262—263.
   Православное обозрение”, 1875, № 7, стр. 477—481.
   Творения, предисловие, стр. VI-VII.
   По мнению свящ. Т. Попова, история собирания творений св. Тихона и издания их в печати делится на три периода. Первый — когда изданием занимался келейник святителя — И. Ефимов, т. е. с 1784 по 1796 г. Второй период (свящ. Т. Попов называет его “Болховитиновским”), когда митр. Евгений издал в 1799 г. “Остальные сочинения Преосвященного Тихона”, а в 1825—26 гг. — полное собрание творений в 15-ти томах. Этот период продолжается до времени прославления св. Тихона, т. е. до 1861 г. Хотя за это время по распоряжению Святейшего Синода и было предпринято два издания творений святителя (2-е — в 1836 г., 3-е — в 1860 г.), однако они полностью были переизданы с издания митр. Евгения 1825—26 гг. И наконец, третий период начинается с 1861 г. и, по выражению свящ. Т. Попова, носит название “Бердниковский”, т. к. И.Д. Бердников проделал всю техническую работу по подготовке нового проверенного и исправленного издания (Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 35—36). Однако последние издания творений святителя лучше назвать Синодальными, поскольку они предпринимались по инициативе и под руководством Святейшего Синода.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 240.
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 101.
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 101. Под именем св. Тихона это сочинение было напечатано в 1796 г.
   Творения. Т. I, стр. 125.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 176.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 256. В изданиях творений св. Тихона до Синодального периода, т. е. в 1825—26 гг., 1836—37 гг., 1860 г., принято деление второго рода, в Синодальный период (1875, 1889, 1899 г.) — первого, т. е. на две книги.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 253, 256.
   О творениях преосвященного Тихона, епископа Воронежского и Елецкого, “Воскресное чтение”, год XTV, стр. 331.
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., 1836, стр. 59—60.
   Творения. Т. IV, стр. 7.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 252.
   Творения. Т. V, стр. 61.
   Там же. Примечание № 2, стр. III.
   Творения. Стр. II.
   Там же. Стр. 152.
   Там же. Т. V, стр. 191.
   Там же. Стр. 193.
   Евгений (Болховитинов), митр. Цит. соч., стр. 53.
   Попов Т., свящ. Цит. соч., стр. 212.
   Житие. Стр. 138.
   Творения. Т. IV, стр. 213.
   Лебедев А., прот. Цит. соч., стр. 185.
   Там же. Стр. 188.
   Евлогий, архим. О святителе Тихоне Задонском и его творениях. М., 1898, стр. 17.
   Записки Чеботарева

Часть II. Учение святителя Тихона о спасении...



Глава I. Творение мира и человека

1. Творение мира
   От вечности существовал один Бог, и, кроме Него, не было ничего (Ин. 1:1). По мысли святителя Тихона Задонского, Всевышний не нуждался ни в чем, потому что Сам имеет в Себе свет, правду, святость, премудрость и разум (5:78) [при ссылках на творения святителя Тихона будут приняты сокращения: первая цифра обозначает том творений (изд. 6. Спб., 1899), вторая — страницу. Кроме того, встречающиеся тексты Священного Писания цитируются по творениям святого отца]. Триединый Бог от вечности обладает совершенством, и каждое из Лиц Святой Троицы обладает им в равной мере. «Бог един существом, но троичен в Лицах, Отец, Сын и Святой Дух. Бог безначальный, бесконечный, присносущный, бессмертный, вездесущий, преблагий, милосердный, праведный… премудрый, непостижимый» (5:276).
   Как Существо всесовершеннейшее, Бог обладает духовной, а не материальной природой (ибо дух выше материи), и соответственно с этим Он познается через свойства духовной природы человека (4:229). Естество Божие настолько превосходит естество человека, что все попытки человека найти какие-либо аналогии в этом мире, чтобы хоть частично определить Божественную природу, безуспешны. «Бог… — безначальный, бесконечный… вечный и присносущный… Он един существом живет, не может не быть, существо Его и естество есть самая жизнь. Все вещи начало имеют, яко от Него от небытия привелися: и могут паки не быть, ежели бы тако Ему изволилось; но Создатель как был всегда и прежде мира, так и ныне Тойжде есть и без конца Тойжде будет… Откуда не токмо называется вечный, но и вечность; не токмо живый, но и живот…не токмо пребывающий, но и бытие» (5:63). Все сказанное о Боге свидетельствует о том, что Бог Сам в Себе имеет «жизнь и дыхание и все» (Деян. 17:25). Поэтому проникнуть в существо Божие, познать Его в полноте, каков Он есть, невозможно не только ограниченному человеческому разуму, но даже ангельскому. Его сущность является превыше всего, что видится, осязается и определяется мерой человека.
   Имея в Себе бытие и жизнь, Бог восхотел проявить их вне Себя Самого (5:63). Отсюда все созданное — видимое и невидимое — имеет свое начало в Боге, Который и после творения мира остается неизменным (5:63). Раскрывая перед нашим взором величественную картину вселенной, получившей свое начало благодаря великой благости и любви Творца, Который Сам в Себе есть величайшее Добро (4:157) и от Которого, как от благодатного источника, истекает все в совершеннейшей красоте и чистоте (4:350), святитель Тихон для более доступного нашего понимания благости Божией, проявленной к творению, приводит следующее сравнение: «Как огонь не может не согревать, и свет не может не просвещать, и мед не может не услаждать, так Бог не может не благотворить. Естество бо Его такое есть, чтобы благотворить… От Него утешение, радость, величие и блаженство происходит» (4:350).
   Создавая мир в определенной последовательности и красоте, и притом из ничего (ex nigilo) и без затруднений — «словом единым» (5:64), Творец имел Своей целью дать возможность тварям наслаждаться благодатной жизнью. По всемогущему Творческому слову не только небо и земля приобретают благоустроенный вид, но и все планеты строго и определенно устанавливаются на свои орбиты и без воли своего Создателя никогда не нарушают этого порядка (5:64). «Основаяй землю на тверди ея, — восклицает Псалмопевец, — не преклонится в век века. Бездна яко риза одеяние ея, на горах станут воды… Предел положил еси, егоже не прейдут, ниже обратятся покрыта землю… Яко возвеличишася дела Твоя, Господи, вся премудростию сотворил еси…» (Пс. 103:5, 6, 9, 24).
   Бог сообщил первозданному веществу жизненную силу, которая является внутренним двигателем всех закономерных процессов, протекающих в органическом и неорганическом мире. И если вначале земля была не устроена и не пригодна для жизни, то впоследствии по слову Творца все на ней приобретает дивную гармонию. Строгая последовательность, единство всего мироздания и его красота и доныне пленяют собой лучшие умы человечества.
   Небо, по мысли святителя, украсилось солнцем, луной и бесчисленным количеством звезд (3:82). Воды и воздух согревались теплыми солнечными лучами, но они еще не имели в себе обитателей. Чтобы дать водам приличное украшение, Господь обращает к ним Свое повелительное слово: «Да изведут воды гады душ живых… и бысть тако» (Быт. 1:20). Силою этого творческого слова Бог наполнил моря, озера, реки различными родами рыб (3:82). После этого последовал ряд других Божественных творческих действий, в результате которых «земля произрастает плоды, и животные плодятся, хлеб питает скоты… облаки, премножеством вод исполнены, по тончайшей стихии — воздуху ходят, и с места на место переходят, и не падают на землю, но только дождь из себя испущают» (5:64; срав. 3:82).
   Из этих слов святого отца становится ясно, что все творение вышло из рук Творца прекрасным и во всем наблюдалась гармоничность, закономерность и целесообразность. Подобно тому, как писатель, используя усилия своего разума и свою мудрость, составляет повесть и записывает ее в книгу, так и премудрый Бог все то, что имел в Своем разуме, прекрасно сотворил и как бы книгу из двух листов (т. е. неба и земли) соединил воедино и отразил в ней Свое всемогущество, и премудрость, и благость (4:8). Именно поэтому к всемогущему и премудрому Богу, подобно ручьям, стремящимся слиться в единый громадный поток, устремляет свой взор все тварное (2:80).
   Если создание настолько прекрасно и благоустроено, что напоминает собой искусно выполненную мозаичную картину или сложнейшее техническое сооружение, то каким же по Своей красоте, премудрости и величию является Сам Творец?! «Надобно быть великому, — пишет святой отец, — который так великую машину из ничего сотворил. Надобно быть премудрому, который все премудро устроил…» (4:357). Кто подал свет солнцу, луне и звездам, Тот Сам в Себе непременно лучший свет есть. Кто подал разум человеку, Тот Сам непременно имеет лучший разум. «Якоже убо из книги разум сочинителя, и из здания мудрость архитектора, и из теплоты огнь познается; тако из созданий познается Создатель» (4:358).
   Создав этот прекраснейший мир, Творец не перестает проявлять о нем Свою заботу и промышление (5:70). Об этом промыслительном попечении, по мысли святителя Тихона, говорят и логические рассуждения. Так, если Бог является Создателем всего видимого и невидимого мира, то, значит, Он же является и его Промыслителем. Если взять повседневную жизнь человека или даже целого государства, то здесь в порядке вещей, когда отец управляет своим домом, являясь в нем хозяином, или когда правитель руководит государством и ему подчиняются все, исполняя его волю. Так и Бог, создавший мир и проявивший в нем Свою славу и совершенство, является верховным Правителем и Властелином, владея и управляя небом и землей, всем видимым и невидимым миром. И потому Он — «Царь царей и Господь господей, и все, что есть, Его всемогущая десница произвела» (5:62). Если же все произошло от Бога как Источника жизни, то как же оно может быть оставлено без его постоянного премудрого Промысла (5:276)? Основывая свою мысль на словах Священного Писания: «Вся к Тебе чают, дати пищу им во благо время» (Пс. 103:27), а также: «Очи всех на Тя уповают, и Ты даеши им пищу во благовремении. Отверзаеши Ты руку Твою и исполнявши всякое животно благоволения» (Пс. 144:15—16), святитель говорит, что промыслительное попечение Божие о тварном мире проявляется не какими-либо отрывочными этапами, но осуществляется постоянно, ежеминутно и ежедневно (5:62). Творец, создавший мир по Своей благости, премудро управляет им и ведет его к осуществлению Своих Божественных планов (там же).
2. Творение человека
   До сих пор в основном в работе излагалось учение святителя Тихона о создании Богом мира, о его красоте, благоустройстве, закономерности, а также о Промысле Божием. Теперь перейдем к его антропологическим воззрениям.
   Как повествует Священное Писание, после сотворения духовного и физического мира Бог создал человека, для которого и был сотворен этот прекрасный видимый мир. Человек вышел из рук Творца в совершеннейшем виде как по телесной, так и по духовной природе и является венцом и завершением всего земного творения (1:61; срав. 4:280). Об этом чудном творении Псалмопевец восклицает: «Умалил еси его (человека. — А. И.) малым чим от Ангел, славою и честию венчал еси его. И поставил еси его над делы руку Твоею» (Пс. 8:6—7).
   По образу своего происхождения человек существенно отличается от прочих тварей видимого мира. Уже одно то, что сотворению человека предшествовал Совет Святой Троицы, дает право думать, что Бог решил сотворить существо высокого достоинства и особого назначения (2:279). Творец определял человеку не только важную роль в мироздании, но и предназначал его для вечного единения с Самим Собою. Кроме того, человек получил от Бога нечто особое, присущее только ему одному, т. е. дыхание жизни, которое Бог вдунул в его лицо (Быт. 2:7). Именно это дыхание жизни и определяет положение человека как высокое, «преславнейшее, благороднейшее, достойнейшее, великолепнейшее… Сие преимущество человеку ради души его подалося» (3:330).
   Мир видимый представляется святителю Тихону антропоцентричным: он создан для человека, и в этом невыразимая полнота проявления величайшей благости Божией к человеку. «О, коль высоко почтен от Бога человек! — восклицает святитель. — Как много одолжен в сем благости и любви Божией человек! Весь свет человеку в службу определил Бог. Небо, солнце, луна, звезды, воздух и земля с украшением своим единому человеку служат…» (2:279).
   Человек как венец творения создается по образу Божию и подобию, и потому он должен сознательно стремиться к своему Первообразу и исполнять Его святую волю, являясь «украшением Создателевых дел» (1:80). Но в чем же усматривает святитель этот образ Божий в человеке, отличает ли он его от подобия? По его словам, образ Божий в человеке есть частица дыхания Божественной жизни, иными словами, это дарованная Богом человеку душа. Бог по Своей природе есть чистейший всесовершеннейший Дух, и поэтому образ Божий в человеке следует видеть в его невещественной душе, которая «облечена благородием, красотой, великолепием и бессмертием» (2:28). Но душа является не только образом Божиим, но и обуславливает наличие в человеке подобия Божия, ибо, имея в себе это неоценимое вечное сокровище (образ Божий), человек должен постоянно уподобляться своей жизнью Первообразу (3:330) и через то быть наследником вечных благ (5:109).
   Поскольку чистота, бесстрастие, блаженство являлись неотъемлемыми свойствами человека, данными ему при творении, то он и должен постоянно направлять свои силы к добру, чтобы сохранить эти Божественные дарования и тем самым уподобляться Богу. Сознание высокого назначения человека и его сходства с Первообразом выразилось в восторженном восклицании Задонского подвижника: «О любезнейшее и краснейшее Божие создание, человек: образ Божий, яко царскую печать, в себе имеет, честен царь, честен и портрет его. Всякия чести достоин Бог, Царь Небесный: достоин чести и образ Его — человек» (5:233).
   Однако сущность человека определяется не только душою, но и телом его, ибо Бог является Создателем человека как по душе, так и по телу (4:351). Поэтому душа и тело в человеке очень тесно связаны между собою. Например, части и органы тела человека представляют собой в высшей степени премудро устроенный сосуд, носящий в себе бессмертную душу. Хотя тело человека и является «прахом и пеплом» (2:28) и, следовательно, подвластно смерти и разложению (4:331; срав. 4:319), однако и в нем святитель усматривает красоту и стройность. И все же, отдавая должное значению тела в природе человека, святой отец считает душу существенно более важнейшей составной частью сущности человека: «Красота душевная вечна есть…, красота же телесная временна есть» (2:112). Красота, гармоничность и целесообразность в устроении тела побуждают задуматься о том, какова же тогда душа, богопросвещенная, бессмертная и вечная (3:304; 2:112). Душа предназначена к временному пребыванию в теле, однако она есть начало самостоятельное, и притом обладающее разумностью, свободой и бессмертием (4:331). Если тело — низшая часть человеческого естества — не может существовать без души, то душа, напротив, освободившись от тела, возносится горе́ для вечной жизни в Боге. Наиболее ценным качеством души, отличающим ее от окружающего мира, является ее духовность. Душа есть дух, и потому она должна постоянно устремляться к Богу, богоуподобляться, чтобы соединиться с Ним в вечности (5:35). Этого богоуподобления душа человека сподобляется при помощи Духа Святого, содействующего ей в осуществлении ее высокого назначения. Для того чтобы Дух Святой мог постоянно пребывать в душе и помогать ей в деле спасения, человек, со своей стороны, должен стремиться к стяжанию душевной чистоты, потому что Бог только «в чистой душе, как в благоприятнейшем храме Своем, живет; и любезнее Ему в чистой душе обитать, нежели в рукотворенных храмах: понеже в душе образ Божий есть» (4:146).
   Указывая на высокое достоинство души, святитель пишет, что душа своим великолепием превосходит весь видимый мир с его прекрасным устройством и красотой (4:360), и это по той причине, что она, во-первых, имеет в себе дыхание жизни, а во-вторых, является невестою Сына Божия, дочерью Небесного Отца и храмом Святого Духа (3:332). Отсюда становится ясной первостепенная роль человека в мире. Поскольку Творец является всемогущим, то Он и человека наделил способностью к творческому созиданию и владычеству. Ему, по повелению Божию, служит не только земля с ее обильными плодами, но и небо с его прекрасным устройством (5:349).
   Подлинное же величие человека заключается не в бесспорном родстве со вселенной и не в превосходстве его положения среди тварей, но в том, что он имеет причастность к Божественной жизни, т. е. в его богоподобной душе. В своих творениях святитель не разграничивает понятий души и духа, но считает их лишь различными состояниями одной и той же сущности. Он говорит, что душа человеческая есть дух. Она произошла от Бога, к Нему и должна возвратиться (5:35). Ничем иным она не удовлетворит свою духовную жажду и не может обрести спокойствие ни в чем, как только в своем Первообразе. И это вполне понятно: любое живое существо или вещь только в сродной себе стихии находит успокоение, например, тело — на земле, потому что взято от нее, огонь устремляется в высоту, птица — на дерево, рыба довольствуется водной стихией. Так и душе свойственно устремлять свой взор туда, откуда она произошла (5:35).
   Таким образом, человек, по учению святого Тихона Задонского, по своему происхождению от Бога и высокому достоинству является не чем иным, как отражением славы Божией, Его образа. И потому, живя в этом мире, он должен развить все свои духовные силы, направить их к Богоуподоблению, быть постоянно в общении с Богом, прославлять Его премудрость, святость и милосердие. Вот смысл и цель жизни человека (2:28).
   В премудром замысле Творца человек не должен был оставаться один среди прекрасной природы. Иначе он не смог бы выполнить свое назначение в мире. Богу угодно было, чтобы человек, видя окружающий мир, определил свое положение в нем и осознал себя через сравнение с тварями, которые были также наделены жизнью. С помощью Божией Адам нарек имена всем скотам, и птицам небесным, и всем зверям полевым (Быт. 2:20). Этим самым первый человек как бы изучал все живое, до него сотворенное. И это изучение оставило в душе Адама скорбь оттого, что он среди всего живого не нашел себе равного по существу. Как повествует Священное Писание, Господь Бог навел на Адама сон, взял одно ребро его и сотворил ему жену, которую Адам нарек Евой (Быт. 2:21—22).
   Эту первозданную супружескую чету Божия Премудрость поселила в «рай сладости», который представлял собой, по мысли святителя, как бы прекраснейший царский дворец и был украшен всевозможными плодовыми деревьями и благовонными цветами, служащими для утешения и наслаждения человека (3:329). Оказавшись в таком прекрасном месте, человек постоянно пребывал в теснейшем единении с Творцом. Возлюбив человека и одарив его царственной властью над видимой природой, Господь предназначил его быть посредником между созданием и Самим Собою, «между небом и землю» (5:34). Человек должен был охранять первобытную природу и поддерживать в ней порядок.
   Первые люди не знали еще, что такое грех, и поэтому ум их был проницателен, чист и способен к быстрому восприятию всех Божественных истин, воля была направлена к добру, т. е. к выполнению всех Божественных назначений и целей. Бог был для них единственным Центром, к Которому сводилась не только их внутренняя, духовная, но и внешняя, телесная жизнь. Потому основной их добродетелью была любовь к своему Создателю. Немаловажным импульсом в восхождении человека по лестнице нравственно-духовного совершенствования служило и то, что человек в своем существе «был свят, чист, непорочен, праведен и жилище Святого Духа» (2:169; срав. 4:140). Однако святость первозданного человека нельзя понимать в полном смысле этого слова, так как она находилась только в зачаточном состоянии и требовала развития путем личных усилий человека и благодатной помощи свыше. Посредством этих двух факторов прародители должны были постоянно укрепляться в добре, причем добровольно, при свободной направленности воли в сторону добра, а значит, необходимо было длительное упражнение в доброделании, чтобы этот навык в добродетели смог стать как бы природой души. Для развития духовно-нравственных сил, для упражнения в послушании Богу, по мысли архипастыря, Творец дал заповедь: «От всякаго древа, еже в рай, снедию снеси; от древа же, еже разумети доброе и лукавое, не снесте от него, а воньже аще день снесте от него, смертию умрете» (Быт. 2:17) (3:124). Но прародители, будучи еще не утвержденными в добре, не сохранили заповедь Божию и вкусили от запрещенного древа, что привело к лишению райской жизни, а вместе и других Божественных дарований. Они потеряли не только ближайшее общение с Источником жизни — Богом, но и свое бессмертие, а вместо него приобрели смерть, обещанную за преслушание

Глава II. Грехопадение человека и его следствия

1. Грехопадение человека
   По свидетельству Божественного Откровения, зло появилось на земле после того, как первый человек, по внушению диавола, нарушил заповедь Божию. Человек, как существо духовно-разумное, был свободен в выборе и осуществлении своего решения.
   И сам человек никогда не предпринял бы греховного шага, если бы, по выражению святого отца, лукавый змий не позавидовал блаженству человека (4:136).
   Как учит святитель Тихон, под лукавым змием, действующим для обольщения человека, следует понимать не просто умное и способное животное, говорящее человеческим голосом, но разумное и притом коварное существо — духа злобы, самого сатану (1:22). Не имея власти над человеком, искуситель стремился всячески обманным путем склонить Еву к нарушению Божественной заповеди.
   Он изыскивал самые тонкие способы и ухищрения, чтобы вселить в душу Евы сомнение и тем самым склонить свободу ее воли на свою сторону.
   Внушая насельникам рая, что они не умрут, «но будут яко бози» (Быт. 3:4), диавол сумел посеять в их душах недоверие к Создателю и только после этого преуспел в своем коварстве. «Они послушали лжи, не поверили Богу, аки неистинно слово Его было» (3:82).
   Святитель Тихон, рассуждая о грехе и его губительном воздействии на человека, прежде всего возлагает вину за грех на диавола, который по своей злобе и зависти лишил прародителей общения с Богом (5:220). Вместе с тем, хотя диавол и сыграл первостепенную роль в падении первых людей, вина не снимается и с них: они не только преступили заповедь Создателя, но и склонили свою богодарованную свободу на сторону зла, когда вкусили от запрещенного древа плод (4:304; 5:34).
   Пожелав быть равным Богу, человек впал в грех гордости и, как следствие, потерял общение с Богом, благодать и бессмертие, был обречен на скорби и тяжелые болезни.
   Грех нарушил целостность природы человека и лишил его сил к достижению его великого назначения.
2. Следствия грехопадения
   Грех стал проявляться в природе человека сразу же после нарушения заповеди Божией. У прародителей появился стыд, который выражался в том, что они увидели самих себя нагими. И это было доказательством и свидетельством их внутреннего обнажения (2:100; срав. 2:158). Если до падения человек был увенчан Божественной славой, имел в себе бессмертие и был властелином своей природы, то после совершенного преступления грех, по словам святителя, человека «вринул во всякое бедствие и окаянство; лишил света прелюбезнейшаго и вринул в пагубную тьму» и сделал его безобразным и подобным скотам (4:154). Жизнь естественная для его богозданной природы стала уже не такой, какой она была раньше. Между тварью и Творцом пролегла непроходимая пропасть, разорвавшая союз человека с Богом (5:34). Человек стал пленником диавола, а значит, и рабом греха.
   Изображая ужасное состояние человека после грехопадения, святой отец говорит, что человек «был свободен; но сделался пленником; был свят и чист, но сделался скверен и мерзок; был доброобразен и светел, но остался безобразен и темен; был храмом Святого Духа, но сделался жилищем нечистых духов» (4:154; срав. 4:217). Образ Божий, вложенный Творцом в человека, был зеркалом, отражающим Создателя; теперь же, после грехопадения, он затемнился и перестал быть господствующим в душе человека. Падший человек, по мысли святителя, хотя и жив телом, но душой уже мертв (2:129). После падения в душу вошла злоба и всякая нечистота, издающая отвратительное зловоние (2:113) и оскверняющая «красоту образа Божия», и человек стал «безобразным и несмысленым, как скот» (5:53; срав. 4:154). В результате смерть стала царствовать над людьми (1:43).
   Оказавшись в таком жалком состоянии, человек уже не мог своими силами возвратить утраченное райское блаженство. Без помощи Творца он внутренне все более и более растлевался, увеличивал между Богом и собою непроходимую бездну. Этим он навлекал на себя гнев Божий (в клятве и осуждении не столько звучит гнев Божий, сколько правда Божия, соединенная с бесконечной любовью и Его милосердием — А. И.), который, подобно темному мраку, покрыл собою всю вселенную. Да и что можно было ожидать человеку после этого, кроме клятвы и осуждения?! (3,432).
   Бог начинает восприниматься грешным человеком уже не как Источник благости и полноты внутренней жизни, но как нечто отвлеченное и неродное. Греховное семя, всеянное в природу человека, быстро возрастает и становится не только средостением между Творцом и Его творением, но и поражает, подобно смертоносному яду, все естество человеческое. И как яд, попавший в организм человека, доставляет ему телесные мучения и страдания, так и греховный яд, сокрытый в душе, приносит ей страшное внутреннее терзание (4:140).
   Кроме того, падение первого человека привнесло в его природу порчу, которая отразилась на всех свойствах и способностях души, нарушило гармонию, отравило и расстроило все существо. Извратились все познавательные силы и способности, утратилась ясность и проницательность ума. Таким образом, «зло неисцельно заразило душу со всеми ее силами» (3:134). В душе появился другой закон, противоборствующий закону ума. Ум человека, ранее входивший в общение с Богом, стал слеп, помрачился и уже не способен различать добра от зла (3:134; 4:272).
   Одновременно с помрачением ума не осталось в чистом состоянии и сердце человека, которое вместо любви к Богу как Источнику жизни стало источать всякое зло; оно уклонилось от Создателя, замышляя «не иное что…, как только противное воле Божией» (3:134). Утратив первозданную чистоту, оно начало выращивать в себе «посеянное семя змиино: гордость, высокоумие, безмерное самолюбие, бесчинное похотение, тщеславие, неведение Бога и о Нем нерадение, ненависть, зависть, гнев, нечистоту…» (2:112; 4:136). В нем появились нечистые пожелания и греховные влечения, и от него, «как от источника смердящего, едина только злая воня исходит» (4:136). Растлившись в своем существе, сердце стало подобно земле, не имеющей живительной влаги. На ней хотя и сеются семена, но они остаются бесплодными и даже погибают (2:47). Развивая мысль о поврежденности и огрубении сердца человека, Задонский архипастырь говорит, что оно стало жестоким, как железо, каменным, глубоко растленным и злым (2:103, 109). Таким образом, этот богодухновенный орган — жилище Духа Святого — стал не только исполненным всякой неправды и мерзости, но и жилищем злых духов.
   Немалый вред грех причинил и воле человека. Вместо стремления к чистоте, праведности и невинности в ней появились противоположные желания, влекущие ее в сторону зла и произвола. Прежде всего она подчинилась различным чувственным побуждениям, что, в свою очередь, способствовало все большему уклонению от спасительного пути к пагубному злу (3:134). Действуя в таком направлении, воля человека постепенно ослабевала, так что у него уже не хватало решимости искренно раскаяться, а это еще более удаляло человека от Бога. «Чем более грехов и беззаконий творит (человек. — А. И.) и в нераскаянии пребывает, тем более отходит и удаляется от Него (Бога. — А. И.)…не лицем, но сердцем… не ногами, но волею, не пременением места, но пременением нравов злых» (2:215).
   Существенный отпечаток наложил грех на свободу человека. Если до грехопадения человек с радостью и охотно служил Творцу и постоянно желал быть в тесном единении с Ним, то после преступления он утратил это и потерял, как выражается святитель, свое «царское духовное благородие» (3:169). Человек полностью лишился непосредственного общения с Источником благости, удалился «на страну далече», окончательно прекратил всякое взаимодействие с Господом, тем самым лишив себя «милости Божией и благодати, которою его почтил Бог в создании» (3:124).
   Кроме всего сказанного, первородный грех внес в существо человека полную дисгармонию. Он затмил в человеке око богоданного закона — совесть. Если до грехопадения она была в человеке непогрешимой (4:81), голосом Божиим (4:82), верным свидетелем (2:45), то теперь совесть изменилась в худшую сторону. Она стала подобной закопченному зеркалу и не отражает в себе истины. «Человек (уже) в ней не усматривает пороков… и так весь замаран, как эфиоп, ходит и от греха в грех… падает… Не видит таковой скверны и мерзости своея» (2:42). И это в основном происходит по той причине, что совесть стала злой и усыпленной (5:215).
   Следовательно, первородный грех и происшедшие от него последствия пагубным образом отразились на всей сущности человеческого естества. Грех прервал те нити, которые соединяли человека с Богом, и заставил его служить страстям, а в их лице — и самому диаволу. Вот почему святой отец говорит, что человек стал «свирепый… жестокий и неукротимый, и на службу Господу, своему Богу весьма неугоден» (2:107).
   При таком изменении духовных сил человеку уже не было никакой возможности оставаться в своем первобытном состоянии. К тому же греховное извращение человеческого духа привело к полному разладу телесного состава и тем самым нарушило правильное его развитие. До грехопадения душа полностью господствовала над телом; теперь же тело вышло из повиновения и, устремляясь к греховным пожеланиям, взяло перевес над духом. В свою очередь телесный состав человека, как «скудельничий сосуд» души, подпал всякого рода болезням, страданиям и физической смерти. Вот почему после такого ужасного искажения образа Божия у наших прародителей уже не оставалось ни малейшей надежды на дальнейшее пребывание в раю. Это благодатное обиталище, а вместе и древо жизни становится уже недоступным и закрытым для них. Человек изгоняется из прекрасного рая «в юдоль… плачевную, в поте лица… искать хлеб себе» (1:42), осуждается «на труды, скорби, беды и напасти» (3:297) и, более того, обрекается на смерть и вечное мучение (1:22). Такое состояние совершеннейшего из созданий Божиих, подвергшегося губительному воздействию греха, вызывает сердечное сокрушение святителя: «О создание Божие высокопочтенное…образом Божиим и подобием удобренное, в какую подлость и гнусность впало! Где твоя первозданная доброта и благолепие? Где твоя святость, чистота, правда и непорочность? Где твой Божественный свет, который душу и разум твой просвещал? Где твое блаженство богоподобное, которое Создатель твой вначале тебе даровал? Все твое отошло от тебя» (4:154). Грех, содеянный человеком, не только затворил собой небо и рай, но и отверз ад с его вечным мучением (4:273).
   Но, несмотря на такое ужасное преступление со стороны человека, Бог подает ему надежду на спасение в Лице Своего Единородного Сына, когда сказал змию: «Той (Христос, благословенное Семя) твою сотрет главу» (Быт. 3:15) (3:125).
   Губительные следствия первородного греха не ограничились прародителями, они распространились и на весь род человеческий. Адам как родоначальник передал потомкам свои грехи со всеми последствиями. Эта передача склонности людей ко греху стала осуществляться путем естественного рождения (5:223).
   С течением времени человек все более ожесточался, уклонялся от добра и ставил непреодолимые препятствия между собой и Богом. Люди, помраченные тьмой неведения, стали почитать вместо добродетелей пороки (1:84). Естественные пути богопознания, вследствие помрачения образа Божия, стали недоступными и непонятными человеку. Из-за общей греховности, которую люди наследовали от Адама, они подлежали клятве и казни по Божию правосудию (1:22).
   Природа человека, зараженная грехом, была неспособна к добродетельной жизни, и поэтому греховные наклонности и страсти в человеке проявлялись и проявляются с младенческих лет. С возрастанием человека они все более усиливаются, так что со временем делают его своим рабом (5:223). Исправление такого состояния становится для человека непосильным, так как он, предоставленный самому себе, не имеет для этого достаточно сил и возможностей. Святой апостол Павел характеризует это человеческое бессилие следующими словами: «Вем бо яко не живет во мне, сиречь в плоти моей, доброе… Не еже бо хощу доброе, творю: но еже не хощу злое, сие содеваю… Вижду же ин закон во удех моих прошву воюющь закону ума моего, и пленяющь мя законом греховным, сущим во удех моих» (Рим. 7:18—24). И это врожденное греховное состояние постоянно склоняет и влечет разумное создание — человека к греховной скверне (5:223), т. е. самолюбию, плотоугодию, славолюбию, сластолюбию, неправде, нечистоте, жестокосердию, гневу, ярости, злобе, роптанию, хулению и прочим грехам (3:95). Человеческое существо пронзается этими и подобными им смертоносными стрелами и через них наказывается не только временными бедствиями, но и вечными (3:124).
   Находясь в состоянии духовной смерти, человек как ни стремился освободиться от этого ужасного бедствия, однако возможностей для этого у него не было. К тому же он впал в руки диавола, который жестоко мучил его и старался совершенно изгладить из его сердца память не только о благодатной райской жизни, которую потеряли наши прародители, но и о Самом Боге как Творце и Промыслителе (4:21, 136).
   Вместо этого новый властелин стремился обратить взор человека и заставить его поклоняться неразумной твари, что в действительности и произошло впоследствии. Удалившись от Источника света — Бога и предав полному забвению память о Нем, потомки Адама стали обожествлять вместо Творца видимые предметы, как-то: «солнце и прочие небесные светила… зверей, скотов… и почти не было той твари, которой бы не боготворили» (4:21; срав. 4:272).
   Смерть и тление все более и более овладевали людьми, память о Боге у них совершенно изглаживалась, и грех, подобно смертоносной язве, быстрыми темпами распространялся по земле. Весь мир погружался в глубокую тьму идолопоклонства и крайнего развращения. «Поверь, — говорит Задонский святитель, — что день от дня умаляются сынове Царствия Божия, и умножаются сынове неприязни, и соблазн более и более умножается» (2:71). В таком состоянии человечество было бессильно что-либо сделать для своего спасения.

Глава III. Искупление рода человеческого сыном Божиим

1. Приготовление рода человеческого к искуплению
   Поскольку смерть, тление, рабство греху и диаволу овладело человеком, то он, по-видимому, должен был навсегда быть удаленным от Лица Божия. Однако это явилось бы недостойным благости, любви и милосердия Божия. Всеблагой Творец не мог допустить, чтобы Его наилучшее создание, причастное Его славе, было навеки отчуждено от Него и находилось в узах вечной смерти. «В предвечном Божием Совете положено — человека согрешившего спасти не иначе, как только через Христа, верой в Него… Ибо Евангелие есть смотрение тайны, сокровенной от веков в Бозе» (3:10). Милосердие и непостижимая благость Божия действовала не по нашим заслугам, но по единой Божией неизреченной любви к Своему созданию, действовала, «как теплый солнца луч сквозь облаков и как свет во тьме сидящим» (3:7).
   Однако, чтобы воспринять Божие обетование о спасении, человеку требовалось внутреннее обновление и прежде всего сознание гибельности своего состояния, из которого естественными силами выйти невозможно. Очутившись в положении изгнанников и лишившись райской красоты, люди очень остро ощущали эту утрату. Они глубоко сознавали свое падение и с надеждой обращали свой взор к обещанному Искупителю, Который должен возвратить их к древу жизни, даровать им вечное спасение. Человек, хотя и потерял свое отечество, однако в душе его осталось некоторое семя первобытного достоинства, заключающегося в неистребимом до конца, хотя отчасти и поврежденном после падения, образе Божием. Земная жизнь с ее скорбями и бедствиями способствовала внутреннему отрезвлению и перерождению человека. Здесь особенно давала о себе знать заложенная в природу человека совесть, которая, по мысли святого отца, «когда пробудится и грешника начнет обличать, тогда лютое ему мучение последует» (5:215). Все это, безусловно, направляло мысли людей к ожиданию Избавителя, Который должен был «искупить (их. — А. И.) от диавола, смерти и ада» (4:28).
   Но пришествие обещанного Спасителя и искупление Им человека совершилось не сразу. Чтобы подготовить людей к принятию Его, требовались целые тысячелетия. В этот период род человеческий становится объектом особого Промысла Божия. Бог как Существо беспредельное, хотя и не объемлется миром, однако проникает его Своей силой. Иначе мир не мог бы существовать. В своих творениях святитель Тихон Задонский описывает многоразличные действия Промысла Божия, Который на протяжении десятков веков приготовлял человечество ко спасению. «Когда пал и погиб человек, то дивный и непостижимый Промысл Бог показал. Кроме того, что подал ему закон Свой, подал ему слово Свое, яко свещу, сияющую в темном месте, послал к нему пророков, повелел Ангелам Своим хранить его» (4:280). Поскольку Бог есть для мира постоянный Источник бытия, то Он «никогда не престает» ему «благотворить»; «естество Его таково есть… и поэтому не может не благотворить» (4:11). Вместе с тем Любовь Божия, как беспредельная и совершеннейшая, простирает свои действия не на одну какую-либо народность или на особо избранных людей, но на всех без исключения. Как «солнце сияет и теплоту свою испущает на злых и добрых: тако Солнце вечное — Бог и добрым и злым, благочестивым и нечестивым благотворит (Мф. 19:17)» (4:11). Эта Божественная Любовь, подобно магниту, влечет к себе даже самых жестокосердных и коснеющих в своих беззакониях грешников (2:278). И это происходит не потому, что Бог нуждается во взаимной нашей любви к Нему, а только по одной Его неизреченной благости и потому, что такова природа Его существа: Он желает «всем спастися и в разум истины прийти» (1 Тим. 2:4). Отсюда вытекает основное объяснение всех испытаний в жизни человека; ниспосылаемые Богом, они ведут человека к основной цели — вразумлению, пробуждению его от смертной спячки и наставлению на путь, ведущий ко спасению (5:166).
   Однако Бог, по мысли святителя, не отнимает от человека свободного выбора действий и не принуждает его совершать те или иные дела без согласия на то его воли. Человек может или откликнуться на любовь Божию, или полностью отвергнуть ее. Божественная любовь, отвергаемая людьми, не одухотворяет их, хотя и не оставляет, но постоянно промышляет и заботится о спасении каждого. Спасти человека без его хотения, против воли, насильно, было бы недостойно Бога; этим Он разрушил бы ту свободу, которую даровал человеку при творении. Спастись могут все люди, и всем предлагаются блага любви Божественной, которая содействует спасению, но не все имеют желание воспользоваться этими благами. Каждый «человек прежде согрешения стоит между двумя противными вещами — Богом и сатаной; и имеет свободное произволение к тому или другому обратиться. Бог зовет его к добру и отзывает от зла; сатана прельщает и отзывает от добра и склоняет ко злу и греху… Итак, когда слушает Бога и добро творит, — к Богу обращается лицом; а когда слушает сатану и зло творит, — к сатане обращается лицом… и тако, отвратившися от Бога, вслед сатаны идет» (3:341).
   Поскольку свободная воля человека не ограничивается Богом и человек может свободно выбирать то, что ему хочется, то он становится ответственным перед Богом за свои поступки. История свидетельствует, что дарованную свободу люди употребили во зло. С течением времени все более увеличивался грех, и допотопный мир в своих грехах дошел до предела. Крайнее и всеобщее развращение нравов на земле и всецелое погружение в чувственность побудило Бога истребить всех людей, кроме праведного Ноя с его семейством, водами потопа (1:8). Праведнику же Господь не только дарует жизнь, но и сохраняет в ковчеге для дальнейшего его благополучия домашних животных, зверей и птиц (5:339; 3:326; срав. 2:82; 4:322). В факте истребления людей в водах потопа проявилась не только правда, но и любовь Божественная, по которой искореняется зло, сохраняется чистота и благочестие и таким образом сохраняется непреложность обетования о спасении людей через имеющего уязвить главу змия Богодарованного их Потомка. Во всяком наказании, которое принимают люди за свои беззакония, сбываются, по мысли святителя, слова Псалмопевца: «Аще оставят сынове его закон Мой и в судьбах Моих не пойдут, аще оправдания Моя осквернят и заповедей Моих не сохранят, посещу жезлом беззакония их и ранами неправды их: милость же Мою не разорю от них» (Пс. 88:31—34) (2:179). И Творец дает обещание после потопа больше не проклинать землю за человека, потому что помышление его злое от юности (Быт. 8:21), а семейство Ноя получает новое благословение Божие — плодиться и размножаться, и наполнять землю (Быт. 9:1). С этого времени Господь открывает роду человеческому непрерывный поток Своих чудесных явлений и знамений, желая этим самым сохранить среди людей истинное Богопочитание и веру в обещанного Искупителя.
   Хотя воды всемирного потопа и омыли лицо земли от греховной скверны, однако и они не могли уничтожить греховного повреждения природы человека. Через несколько столетий после потопа среди потомков Ноя снова распространилось безбожие и нечестие. «Люди, — говорит святитель, — вместо добра зло избрали и тьмою неведения помрачены, пороки вместо добродетелей почитали» (1:84). Помрачение человеческого рода дошло до такой степени, что люди окончательно забыли Бога, стали поклоняться идолам и обожествлять тварь (4:272), как это и было до потопа. Однако и теперь Господь не оставляет человека (3:342); Он избирает новый народ на земле, который смог бы сохранить обетование об Искупителе и Его Царстве, а также передать это обетование последующим поколениям и таким образом сохранить его до пришествия Спасителя.
   Родоначальником этого народа Господь избирает праведного Авраама, который всегда имел в себе «открытый слух души» к Божию зову (4:66). Испытывая верность Авраама и желая его оградить от нечестия развращенного народа, Господь повелевает ему оставить все и переселиться в чужую землю (4:66), которую Бог обещает ему и его потомству. С глубокой верой Авраам, повинуясь голосу Божию, переселяется в другую страну, где Бог неоднократно повторяет ему Свои обетования. Аврааму, родоначальнику еврейского народа, бывшему в то время еще бездетным, Бог говорит: «И сотворю тя в язык велий, и благословлю тя, и возвеличу имя Твое… и благословятся о тебе вся племена земная» (Быт. 12:2—3) (5:268). С избранием этого мужа приготовительные действия Божий к принятию Искупителя сосредоточились теперь в одном избранном племени — в потомстве Авраама, впоследствии сделавшемся уделом Божиим среди народов земли (Исх. 19:51).
   Кроме этих благодатных обетовании, в которых Авраам пророчески усматривал Божественный образ Мессии, ему было открыто и то, что путь Этого обещанного Потомка будет скорбным и страдальческим, но благодатным и спасительным для всего рода человеческого. Например, в лице Исаака, которого Авраам хотел, по повелению Божию, принести в жертву и который прообразовал собой Спасителя, Господь наглядно показал своему праведнику образ страждущего Христа и в то же время всемогущего Творца и Победителя смерти. За послушание, проявленное Авраамом, Господь повторяет ему Свое обетование: «И благословятся о семени твоем вси языцы земнии, занеже послушал еси гласа Моего» (Быт. 22:18). «Сие отеческое Свое благоволение к роду человеческому и милостивое обещание многократно повторял и открывал Бог, — говорит святитель, — святым патриархам Аврааму, Исааку и Иакову и прочим» (3:125), с которыми Господь всегда пребывал, сохраняя их как от внешнего пагубного влияния, так и от внутреннего разложения (4:322). И это тесное единение их с Богом свидетельствует о том, что Господь через них осуществлял Свой Божественный план домостроительства нашего спасения.
   Особенно ярким свидетельством Божественного попечения о народе израильском является история праведного Иосифа, которого братья по зависти продали в Египет (5:70). Но с ним постоянно пребывал Господь, подкрепляя его в искушениях и страданиях, и, наконец, возвеличил его пред народом египетским и даже самим фараоном. В свете Божественного Промысла пребывание Иосифа в Египте нужно было для той цели, чтобы он мог впоследствии принять и устроить, как власть имущий, своего отца Иакова с его потомками (3:326). В свою очередь, переселение в Египет Иакова с семьей имело своей целью ограждение народа Божия от развращенных племен Палестины и в связи с этим привитие его сознанию необходимости сохранять неповрежденным Божественное обетование о спасении мира. После долгих и тяжелых испытаний Богу было угодно извести Свой народ из Египта посредством Своего верного раба Моисея, который, повинуясь промыслительной деснице Божией, взял на себя эту миссию, «извел Израиля от горькой оной работы и вел пустынею в землю обетованную» (4:55). Чтобы вывести из Египта Свой народ, укрепить веру в нем и засвидетельствовать Свое могущество перед тогдашним миром, Господь поражает землю Египетскую всевозможными казнями и даже предает смерти всех первенцев ее от человека до скота. После этого Господь изводит Свой народ из страны порабощения «рукою крепкою и мышцею высокою» (4:19). Во всех этих действиях и усматриваются особые «следы правды, премудрости и милости Божией» (2:82).
   Наиболее ярко чудодейственная сила Божия проявилась во время перехода Израиля через Чермное море, когда Господь шел впереди людей Своих в столпе огненном (3:420), а затем разделил море, избавляя избранный народ от преследования фараона, которого со всеми его воинами «во глубине, яко во гробе, заключил» (4:322; 3, 326).
   Постоянно укрепляя Свой народ в вере и охраняя его от языческих народов, Господь тем самым хотел довести до его сознания важность той миссии, для которой он и был предназначен; ибо этот народ должен был сохранить истинное познание о Боге и приготовить путь к пришествию в мир обещанного Спасителя (4:315). И чем ближе подходило время пришествия в мир Искупителя, тем яснее и многообразнее Бог являл Своему народу различные чудеса и знамения. Это чудесное проявление силы Божией отрезвляющим образом действовало не только на богоизбранный народ, но и на весь тогдашний языческий мир, погрязший в нечестии.
   Для укрепления веры и нравственности в народе израильском Господь дает ему на горе Синай Свой Закон (4:239), который бы послужил спасительным средством не только для еврейского народа, но и для всего человечества. «Милосердный Творец наш, — пишет святитель Тихон, — по Своей благости изобразил закон тот на двух скрижалях, которые через Моисея, верного Своего раба, передал избранному Своему народу… а по нем и всем народам и языкам» (1:84). Закон этот имел вечное и нерушимое значение. В нем отражена истинная правда Божия, которая направляет человека к конечной цели — спасению (3:69). Кроме того, Господь, давая Свой закон ветхозаветному человеку, желал пробудить в нем сознание греховности, а это в свою очередь способствовало бы нравственному возрождению и взысканию помощи Божией (4:231). Следовательно, закон для человека являлся и является светильником, смотря на который человек мог бы исправлять свою жизнь и тем самым обновлять своего внутреннего человека (1:192). Отвращая человека от пагубного пути и указывая ему верное направление ко спасению, закон делает человека праведным пред Богом (3:220). Но кто уклоняется от исполнения закона, тот навлекает на себя Божие проклятие, которое не ограничивается только земной жизнью человека, но подвергает его вечному осуждению в загробном мире, лишая вожделенного блаженства (3:220, 426). Строгость закона, с одной стороны, и необходимость его исполнения, с другой, требовали от человека больших усилий и благодатной помощи свыше. Ветхозаветное человечество, не имея последней, оставалось под клятвой. Отсюда вытекает, что закон «только показывал немощь (человека. — А. И), а не исцелял его; обличал… и устрашал, а не утешал; показывал погибель, а не спасал… и тако сильно уязвенного и немощного не мог спасти, яко не мог (человек. — А. И.)его исполнить» (4:231). Однако, несмотря на все это, положительное влияние закона на ветхозаветного человека было огромно. Он своим благодатным воздействием удерживал человека в какой-то степени от греховной скверны, возбуждал в нем раскаяние и направлял его ум и сердце к Искупителю (3:134; 3:6, 9).
   Что же касается лучшей части человечества в лице патриархов, пророков и других праведников, которым Господь открывал Свою волю и которые сохраняли обетование Божие, то для этих лиц законом служила совесть, вложенная Богом еще при сотворении человека. Она «не иное что, как закон естественный или природный. Чего бо научает закон Божий, того научает и совесть» (5:214). Поступая по совести и устрояя свою жизнь согласно ее требованиям, праведники отрезвляюще действовали на окружающие массы народа и тем самым привлекали особое благоволение Божие. Так, например, для служения в скинии Господь поставляет достойных по жизни лиц — Аарона и сыновей его, которым и поручил управлять и воспитывать народ в Своем законе. С установлением священства особое, прообразовательное значение приобретает обрядовая сторона богослужения. «И самые жертвы оные, — пишет святой отец, — яко прознаменовавшие Христа, за спасение мира заклавшегося… ибо не сами в себе жертвы оные очищали грехи людские, но Христос, жертвами оными прознаменованный, очищал. Невозможно бо кровию юнчей и козлей отпущать грехи, глаголет Апостол (Евр. 10:4). Иисус Христос вчера и днесь, Той же во веки (Евр. 13:8) и Агнец (Иисус Христос) заклан в жертвах от сложения мира (Апок. 13:8)» (3:8).
   Если кровь жертвенных животных в сознании ветхого человека считалась величайшим освящающим средством, распространяющим свое действие на те предметы или людей, которые окроплялись ею, то Кровь Спасителя мира, пролитая на крестном Жертвеннике, освящает собой и распространяет свое спасительное влияние на всю природу и весь род человеческий (3:84). Таким образом, ветхозаветная жертва указывала подзаконному человеку на скорое пришествие Искупителя, а также водворяла в его сердце сокрушенное сознание греховности и неисправности. Весь ветхозаветный закон и его частные обрядовые постановления, касающиеся различных сторон богослужения, имели мессиански-прообразовательный характер. Вот почему «закон был… детоводителем ко Христу» (Гал. 3:24). Что касается спасительности этого закона, то он только стремился к начертанию идеальной новой жизни, но возродить человека и освободить его от греха и смерти он не мог.
   Установив на горе Синай тесное единение со всем избранным народом, Господь желал при посреднике Моисее ввести его в обетованную землю, где, по Промыслу Божию, должен родиться Избавитель мира. Но своими грехами и беззакониями, ропотом, постоянными оскорблениями милосердия Божия израильтяне подвергли себя наказанию сорокалетнего странствования в пустыне. И, несмотря на их постоянные согрешения, Господь как милосердный Отец все эти сорок лет питал их небесной манной (4:239). Отсюда видно, что милосердие Божие к грешному человеку простирается от вечности. И если Господь иногда и посылает наказания человеку за те или иные преступления Его закона, то в своем существе эти наказания отражают «Божие милосердие к грешникам, понеже Бог грозит казнию ради того, чтобы они в чувство пришли, оставили злое прежнее житие и к Нему с покаянием обратились» (1:50) и так могли бы получить свое спасение (1:88). Таким образом, промыслительная рука Божия, оставляя на длительное время народ израильский в пустыне, воспитывала в нем чувство раскаяния во грехах и укрепляла веру в обетованное Богом спасение. Эту веру Израиль должен был сохранить чистой и неповрежденной. Между тем Господь напоминал Моисею, а в его лице и всему миру, о времени приближения обещанного Мессии, грядущего в мир под образом величайшего Пророка, что выразилось в следующих словах израильского вождя: «Пророка от братии твоея, якоже мене, восставит тебе Господь Бог твой: Того послушайте» (Втор. 18:15) (3:7).
   По окончании назначенного Богом срока пребывания в пустыне и после смерти Моисея новое поколение израильтян под предводительством Иисуса Навина, которого Бог избрал вместо Моисея, содействием силы Божией вступило в обетованную землю, «кипящую медом и млеком» (4:55; 4:315).
   Живя и размножаясь в дарованной Богом земле, люди начали снова забывать Того, Кто «дал им закон Свой… явил им имя Свое знаменьми и чудесами различными; извел из Египта… и провел пустынею; поразил пред ними языки многие и избил цари крепкие; изгнал языки из земли обетованной и поселил их» (5:115), и стали уклоняться в языческие нечестия. Это уклонение народа Божия от истинного пути могло привести к губительным последствиям для всего человечества. Во-первых, этим изгладилась бы из их сердец истинная вера в Бога как Творца и Промыслителя, а во-вторых, утратилось бы понятие об обещанном Мессии как Искупителе всего рода человеческого. Для вразумления и отрезвления народа Господь посылал им скорби и испытания, дабы снова обратить их на спасительный путь. Иногда бесчестие в народе превосходило меру долготерпения Божия, и тогда Господь по своей правде посылал суровые наказания. Так, например, «Содом и Гоморра с окрестными городами» были сожжены огнем, а праведного Лота Бог спасает и сохраняет (2:82; 5:339).
   По мере приближения явления в мир Спасителя Господь все чаще и чаще открывает Своим избранникам время Его пришествия. Так, Он многократно и многообразно обращался к людям через Своих праведников, патриархов и пророков, напоминая о гибельности их заблуждений и пробуждая в них чувство истинного раскаяния, а те в свою очередь проповедовали Божественные откровения всему народу. Пророческая проповедь о Мессии-Избавителе заключала вполне определенную цель: люди, имея твердую и неугасающую веру в Искупителя, должны были, во-первых, узнать в Нем Того, Кого обещал Бог, и, во-вторых, соответственно приготовиться к этой веками ожидаемой встрече с Ним. «Якоже бо царь земный, хотя в какой град внити, посылает вестников в град тот, дабы граждане уготовилися к принятию его: тако Господь, Царь Славы, небеси и земли Творец и обладатель, имея в мир сей, как какой великий град от Него созданный, прийти, послал наперед вестников, рабов Своих пророков, дабы возвестили душе человеческой, что Сам Господь и Создатель ее ради идет в мир, идет взыскать и спасти ее» (3:331).
   Кроме возвещения о грядущем Мессии, пророки также следили за чистотой истинной веры, которая весьма часто нарушалась народом, а также за его нравственным состоянием. Удерживая народ в определенных рамках закона Божия, пророки тем самым направляли его к взысканию грядущего в мир Спасителя «и тем отраду некую делали бедному человеку» (4:231). Невзирая на лица, они ревностно обличали пороки и угрожали Божиим наказанием за них. Однако очень часто народ этим не вразумлялся, но даже доходил до крайнего озлобления, предавая смерти проповедников истины (4:20). Хотя пророческое служение и было весьма плодотворным, но и оно не освобождало человечество от греха и его последствий. Оно только указывало путь к этому освобождению.
   Пророчества о Спасителе и о цели Его пришествия, наконец, достигают своей высоты, ясности и точности у величайшего из пророков — Предтечи Господня. Он был послан от Бога как посредник между Ветхим и Новым Заветом (1:23). Целью его посланничества было то, чтобы достойным образом приготовить избранный народ к принятию Сына Божия, пришедшего для искупления падшего человека. О значении деятельности Иоанна Предтечи святитель Тихон говорит: «Как имел явитися Сын Божий миру и проповедать Евангелие Царствия Божия, наперед пред Ним послан был от Бога Иоанн святый», который возвестил людям о Христе, «как утренняя звезда возвещает приближающееся восходящее солнце. Того ради и от Церкви называется денницею, то есть звездою утреннею солнца праведного Христа, в мир воссиявшего» (5:94; 1:23). Для приготовления людей и водворения в их сердцах покаянного чувства святой Предтеча провозглашает: «Покайтеся, приближи бо ся Царствие Небесное» (Мф. 3:2); «Грядет же креплий мене, Ему же несмь достоин отрешити ремень сапогу Его: Той вы крестит Духом Святым и огнем» (Лк. 3:16). Таким образом, этим великим пророком завершается тот подготовительный период, который был предначертан в Предвечном Совете Святой Троицы о явлении в мир Искупителя.
2. Премудрость и благость Божия в искуплении рода человеческого
   Как уже было сказано, до грехопадения первый человек был в постоянном общении с Творцом, Который всегда проявлял к нему Свою любовь и попечение. Создав человека добрым, Господь указал ему путь к совершенству в добродетельной жизни, а через это и к блаженной вечности в единении с Ним. Но все это было разрушено грехом, который отлучил человека от Бога и вверг его в бездну пороков. Грех так тесно слился с природой человека, что стал его вторым естеством; освободиться от него человек сам уже не мог. Милосердный Бог по величайшей Своей благости не восхотел окончательной погибели человека, но решил его снова привести в общение с Самим Собой. Для этого нужно было такое средство, которое бы не только уничтожило грех в его существе, но и воссоздало бы человека в новую тварь и которое бы «правде Божией и милосердию Его удовлетворило» (3:220). Оправдать человека не мог ни ангел, ни другое какое-либо сотворенное существо (3:268; срав. 4:28). Воссоздателем человека мог быть только Сам Творец, «Ипостасная Отчая Премудрость — Христос» (3:220), Сын Божий, Который Своим крестным подвигом принес за людей совершеннейшее удовлетворение правосудию Божию, избавил их от всех заслуженных наказаний и приобрел им неоскудевающее обилие благодатных дарований (5:7). Спаситель мира воссоздал человека и истребил в нем греховность, не нарушив в то же время его свободы. Господь Иисус Христос «учинился Ходатаем Бога и человека (1 Тим. 2:5), и обратился праведный суд Божий на Него: бысть по нас клятва (Гал. 3:13), един благословенный. Суд претерпел Неповинный за нас повинных; Своею казнию удовлетворил правде Божией за грехи наши» (3:268). Ради души человека, которая имеет в себе образ Божий, ради этой бессмертной жемчужины, по учению святителя, Сам Сын Божий пришел со всеми небесными силами, чтобы освободить ее от врага диавола и указать путь, ведущий ко спасению (4:280).
   В силу этой неослабевающей любви к человеку в деле его спасения участвуют все Лица Святой, Единосущной и Нераздельной Троицы. Однако каждому Лицу в домостроительстве спасения принадлежит особое действие. В творениях святителя Тихона имеются прямые указания по этому вопросу. «Видим, — говорит он, — что все три Лица, Отец и Сын, и Дух Святой о нашем спасении промышляют: Который создал нас по образу Своему, Тойже Бог падших нас спасает» (5:99). Бог Отец изливает Свои щедроты на всю тварь (3:404). Особенно милосердие Бога Отца проявилось в том, что Он послал для искупления рода человеческого Своего возлюбленного Сына, Который явился во плоти «благоволением Отца и содействием Святого Духа» (5:99). Сын Божий есть «Христос… Бог единосущный Отцу и Духу, Един Сый Святыя Троицы… пришел в мир, и родился от Святыя Девы, и пожил на земли, и пострадал и умер плотию, и восстал от мертвых и тако… устроил спасение вечное» (5:281). Об этом искупительном подвиге Сына Божия было решено от вечности. Бог посылает Сына, а Сын исполняет волю Отца. Здесь, как и во всем прочем, было полное согласие Сына с Отцом, «Свет Отец, Свет Сын, Свет и Дух Святой, Свет вечный и незаходимый… Свет от Света, Бог истинный от Бога истинного явился на земли и просветил во тьме и сени смертной седящия» (5:79).
   Относительно Третьего Лица Святой Троицы, участвовавшего в домостроительстве нашего спасения, святитель Тихон замечает, что, хотя спасение мы получаем через Сына, но Его нам «подает Небесный Отец Своею благостью и совершает Дух Святой» (2:93). И в другом месте святитель говорит, что Сын Божий совершил спасение наше «Своею волею и благоволением Небесного Своего Отца и содействием Святого Духа» (3:39).
   Таким образом, в искуплении и спасении человека принимают участие все Лица Святой Троицы (4:296). Их спасительным действием все человечество преобразилось и получило доступ к вечной благодатной жизни в Боге. Дарование человеку некогда утерянного им блаженства стоило большой цены; здесь требовалась жертва беспредельной высоты и ценности. Другими словами, нужен был Искупитель, Который бы Своим подвигом сокрушил державу смерти и открыл доступ к древу жизни. «Грехи… несет Агнец Божий, которые нас имели погрузить на дно адово, ибо сего тяжкого бремени не токмо воздух, но и земля не может держать, но во дно адово носящего погружает, аще не возьмет его Сей Непорочный и Пречистый Агнец» (3:45).
   Для восстановления поврежденной грехом природы человека «надобно было прийти Самому Создателю к Своему созданию, неисцельно от врага уязвленному, и на пути мира сего поверженному, которого ни закон, ни пророки не могли исцелить… Пришел Создатель и умилосердился над ним: пришел во образе человеческом к человеку уязвленному и полумертвому, да тако удобнее его исцелит, и в первое приведет блаженство, которого хитростию змииною лишился» (4:137).
   И если до пришествия Искупителя по всей вселенной царила духовная тьма и неведение Бога, подобно тому, как бывает темнота «прежде восхождения солнца, то после пришествия Бога во плоти тьма удалилась и светлейшее Солнце — Христос — свои теплейшие лучи на всю вселенную испустило (и тогда. — А. И.), благоприятнейший и сладчайший душам нашим воссиял день. Тогда исполнилось пророческое слово: «людие, ходящий во тьме, видеша свет велий» и: «седящим в стране и сени смертней, свет возсия им» (Ис. 9:2; Мф. 4:16)» (4:8). Бог Отец посылает в мир Сына не для покоя и радости, но на скорби и крестную смерть, чтобы через них подать руку помощи во тьме сидящему человеку (4:186; 3:46). Любовь, сотворившая человека, еще с большей полнотой проявилась при воссоздании и спасении его через Сына Божия. «Великую любовь имеет матерь к своему отрочати, но Бог (имеет любовь еще. — А. И.) большую к человеку» (1:87). Любовь Божественная во много раз превосходит даже любовь матери к ребенку, ибо последняя проявляется в основном только в земной жизни, в то время как любовь Бога к Своему разумному созданию простирает свое спасительное действие на всю вечность (1:87). Не столько желает своего спасения сам человек, сколько желает этого Бог (3:141).
   Развивая мысль о спасающей любви Божией, святитель Тихон говорит: «Как солнце всю поднебесную освещает, и как бы согревает: тако Бог, Солнце вечное, теплотой Любве Своей все создание, а наипаче род человеческий согревает и оживляет. О Нем бо живем, и движемся, и есмы. А наипаче всю теплоту любви Своея излиял на нас в послании Единородного Сына Своего к нам» (4:10). Сам образ спасения падшего человечества через воплощение Сына Божия свидетельствует о беспредельной Божественной любви, истинности самого факта спасения и его всеобъемлемости. Исцеление уязвленного грехом человеческого естества потребовало принятия Спасителем не ангельской, но именно человеческой природы (5:89), ибо что не воспринято, то не может уврачеваться. Как истинный Бог и истинный человек — Сын Божий именуется и Сыном Человеческим (3:186).
   Совершая дело спасения людей, Сын Божий как человек «на земле между человеками жил», но как Бог «недр Отеческих не отлучен был» (Ин. 1:18) (3:164). Восприняв в единство Ипостаси человеческую природу, Спаситель мира «в рабском зраке обращался… алкал и жаждал… со грешниками ел… От неблагодарного ученика за сребреники продан был, но нас, под грех проданных, искупил. Скорбел и тужил, но от нас вечную скорбь и туту отнял. От беззаконных связан был, но врага нашего диавола связал и наши узы растерзал. Судищу неправедному предстоял, но нас одеждою правды Своея одеял. Посмеян, обесчестен, поруган, оплеван был, но нас от вечного срама, бесчестия и поругания свободил. Тернием венчан был, но нам вечныя славы венец устроил» (3:164).
   Любовь Сына Божия, избавившая человека от греха и причиненных им зол, открыла путь к его воссозданию, примирению и соединению с Богом в вечности. Другими словами, эта любовь Сына Божия восстановила в человеке Божественный образ, который после грехопадения сохранял еще в себе возможность возрождения, ибо образ Божий как основание духовной жизни человека не был совершенно разрушен силой зла. Отпадение человека от Бога не было решительным и безвозвратным, как в начальнике зла — диаволе. В помраченном уме еще оставалось представление о Боге, хотя и искаженное; в воле человека, уклонившегося в сторону зла, не было непримиримой ненависти к добру, но сохранялась еще возможность раскаяния и возвращения на путь богоугодной жизни. Благодаря этому спасающая Любовь восстанавливает тот союз с Богом, который был нарушен человеком через грех, возвращает ему чистоту и святость и дарует вечное блаженство (2:363).
3. Земная жизнь Иисуса Христа — искупительный подвиг
   В конце времен, когда человечество окончательно созрело к принятию Искупителя, милосердный Господь, нашего ради спасения, послал Ангела Своего к Пресвятой и Преблагословенной Деве Марии благовестить Ей, что Сын Божий от девических кровей Ее составит Себе плоть одушевленную (4:239). Так Сын Божий, Иисус Христос, благоволением Небесного Отца Своего, наитием и осенением Святого Духа во чреве девическом зачался (3:126). Это таинственное зачатие Сына Божия совершенно непостижимо для человека (1:24).
   Принятие на Себя Сыном Божиим великого дела спасения людей есть совершеннейшая жертва, выражающаяся в полном послушании и любви как к Своему Отцу, так и к людям. Восприняв на Себя естество человеческое, соединив его с Божественным воедино, Сын Божий тем самым добровольно подверг Себя уничижению. Это непостижимое явление святитель называет чудом, всякого удивления достойным, ибо невозможно уразуметь, как «Бог Творец неба и земли, великий и непостижимый, к нам бедным пришел… в нашем образе… Дух невещественный, плотию одушевленный и нам подобострастный одеялся, прежде век от Отца, Бог от Бога, Свет от Света нетленно воссиявий» (4:26).
   Христос Спаситель, восприяв естество человеческое, превознес его превыше небес (5:89). Воплощение Сына Божия послужило тем твердым основанием, на котором устроилось спасение человека. С рождением Христа на земле устрояется новое Царство, обветшалый мир обновляется и становится достойным наследником Божественной славы. Рождество Христово воссияло, подобно солнцу, из Девической утробы; на земле явился Тот, Который Ангелам неприступен и Который одевает небо облаками (3:126). Рождением Христа от Девы полагается первый камень в основу нашего спасения.
   Величайшее значение факта Боговоплощения может быть усвоено лишь верой человека, а воспринимая верою реальность этого факта и его значимость, человеческий разум приходит в восхищение, не будучи при этом в состоянии согласовать Божественную беспредельность с добровольным истощанием Спасителя в воплощении. «Образ спасительного Рождества Христова, — говорит святитель, — на память приводит нам, како Бог безначальный начался, и невидимый показался, и невещественный воплотился, и неосязаемый осязался, и ветхий деньми младенствовал, и всесильный бессильным сотворился, и содержай в руце Своей вси концы земли, и даяй пишу всякой плоти матерным млеком питался, и одеяйся светом яко ризою пеленами младенческими повивался, о чудо — Бог младенствовал» (4:391).
   Явление Сына Божия на земле было в весьма уничиженном виде. Это видно из того, что Он облекается в наше бренное естество (4:231), родился в убогом вертепе и возлежал в скотских яслях, сделался странником и пришельцем в этом мире для того, чтобы мы Его нищетой обогатились, Своим смирением и послушанием воле Бога Отца Христос оставил нам пример, чтобы и мы не искали славы и богатства, но постоянно стремились к святой и богоугодной жизни (4:241).
   Хотя Христос и умалил Себя, однако Его рождение как явление в мир Сына Божия было возвещено и прославлено ангелами (3:126), и для поклонения Новорожденному приходят с далекого Востока волхвы, руководимые чудесной звездой (4:239).
   Прежде Бог открывался Своим избранным мужам только в слове, теперь же Он Сам явился на земле всем Своим Существом, Которое было сокрыто под покровом человеческого естества. Ему как Богу безначальному, всемогущему и любвеобильному возможно и свойственно не только создавать, но обновлять и спасать.
   Основываясь на словах Священного Писания: «Тако бо возлюби Бог мир, яко и Сына Своего Единороднаго дал есть, да всяк веруяй в Онь не погибнет, но имать живот вечный не посла бо Бог Сына Своего в мир, да судит мирови, но да спасется Им мир» (Ин. 3:16—17), святитель Тихон говорит, что Господь по Своей благости к падшему и находящемуся во власти диавола человеку не только избавил его от этого ужасного состояния, но и возвел его от вечной смерти к блаженной жизни. И притом все это любвеобильный Бог сделал для него по одному только Своему милосердию и человеколюбию (3:413). Вот почему пришествие Христово во плоти является для человека подобным действию воды для земли жаждущей, или света во тьме сидящим, или пришествию врача к немощному, или пастыря к овцам заблудшим (1:30).
   Для спасения человека и возведения его в первозданную чистоту Христос претерпел многие искушения и уничижения. Тот, Которого прославили Ангелы при Его рождении и Который содержит дланию всю вселенную, Которому беспрекословно повинуются все стихии и в руках Которого жизнь всякого человека, вынужден был убегать от Ирода, искавшего Его смерти (4:241; срав. 5:89). По мысли святителя, такими действиями Спаситель мира стремился скрыть под человеческой плотью Свою Божественную природу, всемогущество и достоинство Сына Божия, чтобы «удобнее мог бедствию нашему помощи» (2:216). Он воспринял «плоть от плоти нашей, и кость от костей наших; уподобился нам во всем, кроме греха; Сын Божий Сыном Человеческим, и Бог непременный человеком стался» (5 7), причем Он воспринял не одну какую-либо часть состава человека, но всю его природу, тело и душу со всеми ее силами и способностями. Во Христе Иисусе Божеское и человеческое естества теснейшим образом соединились во едину Ипостась Богочеловека, но пребыли и пребывают «не слиянны и потому Христос Господь наш есть совершенный Бог и совершенный Человек» (4:288; срав. 5:85). Естество человеческое освятилось и приблизилось к Богу. И если наше естество при падении обесчестилось, исказилось, то при принятии его Сыном Божиим оно не только возвысилось и освятилось, но и соединилось с Ним самым теснейшим образом.
   Земная жизнь Богочеловека с ее тяжелым крестоношением была и остается предметом постоянного удивления для всякого сотворенного существа. Как могло быть, что Творец и Законодатель, род Которого превыше всякого ума, подчиняясь закону, принимает обрезание, подвергается уничижению и умалению?! Этим подчинением закону Сын Божий возводит человеческий род в Царство Божие. Однако и здесь, в актах самоуничижения, Бог Отец возвеличивает Своего Божественного Сына. Например, в сороковой день, когда Младенец Христос был принесен в храм Господень Девой Марией, праведный Симеон, по внушению Духа Святого, называет Его Мессией, «Который от Бога обещанный и пророками проповеданный». Прозрев духовными очами в Младенце пришедшего во плоти Бога Слова, старец принял Его на свои руки и с радостью воскликнул: «Ныне отпущаеши раба Твоего, Владыко, по глаголу Твоему с миром; яко видеста очи мои спасение Твое, еже еси уготовал пред лицем всех людей…» (Лк. 2:29—31) (3:126). Ипостасная премудрость Божия проявлялась в Божественном Отроке еще в юных летах, когда, например, Ему пришлось беседовать с иудейскими учителями, которые приходили в удивление о Его разуме и ответах (3:127).
   С явлением Христа на Иордан для принятия от Предтечи крещения начинается Его общественное служение. Одно уже то, что, будучи Творцом всей твари, Он просит от Своего раба крещения, в котором не имел нужды, свидетельствует о Его смиренном подвиге. Принимая крещение в водах Иордана, Спаситель мира тем самым омывает в нем греховную скверну человеческой природы, мучившую человека на протяжении многих тысячелетий (1:25). Кроме того, по учению святителя, этой спасительной и таинственной Иорданской купелью Сын Божий устанавливает на все времена и для всех народов, хотящих наследовать жизнь вечную, «спасительное крещение нашего Таинства» (4:243). В этом спасительном крещении водные стихии, некогда за грех человека лишившиеся своей первозданной чистоты, восстанавливаются и освящаются (1:25). И наконец, в этом акте крещения открылась «тайна Пресвятой Троицы явно… для всех: Сын во плоти крестился; Дух Святой на Него сошел; Отец с небес свидетельствовал. Тако Триипостасный Бог Отец, Сын и Дух Святой, Создатель наш, о спасении нашем промышляет» (3:127; срав. 5: 99).
   Для спасения рода человеческого, для уничтожения в нем смерти и тления Сын Божий берет на Себя тяжелый подвиг — вступает в единоборство с диаволом, который был виновником падения и смерти наших прародителей. Чтобы окончательно низложить его, Спаситель мира был возведен Духом в пустыню, где пребывал сорок дней в посте и молитвенном общении с Отцом Небесным (1:25; 3:127). И если, как говорит святитель Тихон, диавол приступил к «первому Адаму в раю и низложил его, и пленил», то «ко второму приступил… и ничего не успел, и показался немощным» (5:103). Победа Христа над диаволом имеет величайшее значение. В результате этой победы стало возможным каждому христианину не только распознавать хитрости князя тьмы, но и побеждать его гордыню (5:103).
   До Своего сорокадневного подвига в пустыне Христос Спаситель общался с ограниченным кругом людей. Теперь же, после победы над злым духом, Он в полной духовной силе открыто выходит на общественное служение (4:244). Та Свеча, Которая была до сих пор под спудом, становится на подсвечнике и светит всем, и люди увидели свет великий, указывающий им путь к истинному Богопознанию и спасению. Христос — Свет истинный пришел возвестить грешному человечеству во всей возможной полноте и ясности волю Божию о спасении мира, пришел преподать ему новое учение, «которое от недр Небесного Своего Отца на землю принес и с ним всю благость Его и человеколюбие открыл…глаголя: покайтеся и веруйте во Евангелие» (3:127).
   Другими словами, Искупитель мира преподал людям совершеннейший закон веры и нравственности, спасительный для всего мира. Для успешного распространения этого закона и для продолжения Своего спасительного дела во всем мире Христос избрал «двенадцать учеников…которых Апостолами назвал» (3:127). «С ними (Христос. — А. И.) с места на место и от града во град проходил и проповедовал Евангелие Царствия Божия и на земле сердец человеческих сеял спасительное слово Божие… и научал всех познавать Небесного Своего Отца, и Тому верой и правдой угождать, волю Его святую творить, и Себе во образ всем подавал, и тако всех научал небесного и святого жития» (4:244). Подавая Своей жизнью пример и излагая истинное учение о нравственности, Искупитель мира с особой ясностью оттенил в Своем учении основную добродетель, возвышающуюся над прочими, любовь к Богу и ближнему. И если все добродетели прекращаются со смертью человека, то любовь простирается в вечность. И поэтому Христос постоянно напоминал Своим последователям о необходимости приобретения этой добродетели, без которой невозможно спастись (3:142—143).
   Будучи Сам совершеннейшей Любовью, Христос не гнушался грешным человеком и общался с мытарями, блудницами и прочими грешниками, желая этим разбудить их от смертной духовной спячки и направить на спасительный путь (2:333). Эту заповедь о любви Христос назвал новой (Ин. 13:34), и это потому, что сама любовь пришла в мир вместе с Ним. И если в Ветхом Завете эта величайшая Любовь — Христос был проповедан сокровенно «под сенью, мраком и гаданием», то в Новом — ясно и определенно (5:254). Люди, беседуя со Христом, получали «отраду и утешение… как жаждущий от живого источника прохлаждение» (5:98). Итак, в течение тридцати трех лет, живя на земле, Христос трудился ради спасения человека (5:248, 4:245)."…Вечный и совершенный Бог, Царь Небесный и между человеками обращался… беседовал» (5:86). «Утруждался ради нашего спасения» (4:245). И в то же время «Отеческих недр не разлучився» (5:248). Таким образом, Спаситель мира в Своем Лице не только открыл людям Бога, но вместе с тем показал образец святости и нравственного совершенства, указал путь, по которому люди должны идти в жизни и согласно которому должны устроять свое спасение (4:265).
   Слово Божие «стало плотию», и в силу того, что Сын Божий усвоил Себе нашу природу, Ему были свойственны и немощи человеческие, кроме греха. Он «немощи человеческие на Себя воспринял, алкал и жаждал, и потому имел нужду ясти и пити» (5:127). Кроме того, Спаситель наш «трудился, болезновал, плакал, страдал» (4:187), «скорбел, тужил, ужасался и кровавым потом обливался» (4:31). Все эти немощи Спаситель мира взял на Себя с той целью, чтобы в человеческой плоти умертвить грех и тем самым «благодатно обитать в рабах Своих» (3:141).
   В искупительном подвиге Богочеловека было проявлено глубочайшее смирение. Если в падении ангелов и первого человека проявилась безмерная гордыня, низринувшая свою жертву в бездну греха и отчаяния, то для уничтожения гордости в мир явилось — в Лице Божественного Искупителя — воплощенное смирение (3:186). Спаситель смирил Себя, «…до смерти, смерти же крестныя» (Флп. 2:8), чтобы, во-первых, низложить гордыню диавола и упразднить его власть над человеком, а во-вторых, преподать Своим последователям образец для подражания. Вот почему Иисус Христос, подготавливая Своих учеников к перенесению всех скорбных обстоятельств, которые должны они были претерпеть за Его имя, неоднократно внушал им приобрести самые необходимые добродетели — кротость и смирение: «…научитеся от Мене, яко кроток есмь и смирен сердцем» (Мф. 11:29), и паки: «Образ дах вам, да якоже Аз сотворих вам, и вы творите» (Ин. 13:15). Земная жизнь Спасителя ясно показывает, что Он подтверждал Своей жизнью то, чему учил словами (3:128).
   Научая людей, в том числе и Своих апостолов, а также уверяя их в Своем посланничестве от Бога Отца, Христос Свое Божественное учение подтверждал многими чудесами, целью которых в свою очередь было восстановление в сердцах слушателей истинного понятия о всемогущем и любвеобильном Боге, о Его домостроительстве спасения человека (3:128). До Христа пророки также учили народ закону Божию, учили нравственности и Божественной силой совершали чудеса. Однако Спаситель, будучи Сам Законодателем, все это делал «силою Своего Божества» (1:25). Един Господь и в Ветхом и в Новом Завете повелевает морю — и оно разделяется; реке — и она стоит; земле — и она разверзается, чтобы поглотить грешников; по Его всемогущему слову мертвецы восстают, расслабленные укрепляются, слепые видят и прокаженные очищаются; «малыми хлебами многие тысячи питаются и насыщаются» (5:64, 4:348). И все это свидетельствует миру, что «Сей есть Тот преславный Чудотворец, Которого пророки… провозвестили» (4:249) и Который пришел на Землю для того, чтобы разрушить царство диавола (5:106) и даровать сидящим во тьме свет Божественной истины (3:128).
   Исцеляя телесные и душевные болезни в людях и заботясь о восстановлении в их душах утраченного Первообраза, Спаситель подверг Себя гневу и ненависти книжников и законников иудейских, которым было чуждо внутреннее содержание учения Христова. Для слепых ревнителей буквы закона неприемлемым было учение, которое по существу своему есть жизнь и дух (Ин. 6:63). Христос как любящий Отец и Пастырь заблудших овец старался вразумить и привести их к Отцу Своему Небесному. Они же, будучи ослеплены гордостью, «различно хулили Сына Божия» (3:129) и искали удобного случая, чтобы погубить Его (3:130). Констатируя эту духовную развращенность фарисеев и указывая на их нерадение к делу своего и общественного спасения, святитель образно сравнивает их с человеком, лишившимся телесных очей, который, не видя, куда идет, часто спотыкается, падает в ямы, а иногда подвергает свою жизнь смертельным опасностям. Так и человек с извращенным разумом все понимает превратно, однако считает себя носителем и хранителем истины, а самое главное, он не сознает гибельности такого положения, не видит, что такой путь все далее уводит его от спасения и Бога (1:150). Спаситель глубоко скорбел о духовном ослеплении тех, кто не хотел познать в Нем Божественного Посланника, пришедшего на землю обрести утерянную драхму, найти заблудившуюся в горах овцу, исцелить греховные язвы погибающего человека (2:331).
   Чем ближе подходило время к завершению искупительного подвига Христа Спасителя, тем более увеличивались Его скорби и страдания. Предвидя близкий конец Своего пребывания на земле и тот ужасный, тяжелый крестный путь, по которому Ему предстояло добровольно пройти, Господь начал постепенно подготавливать к этому Своих учеников, объясняя им, что Ему"…подобает ити во Иерусалим и много пострадать от старец и архиерей и книжник, и убиену быти, и в третий день востати» (Мф. 16:21) (3:129). Так поступал Христос, чтобы ученики в тот скорбный момент не поколебались в истинности Его искупительного подвига (5:150).
   Для более наглядного уверения в Своем Божественном достоинстве Спаситель перед Своими страданиями показал на горе Фавор, насколько это возможно было воспринять апостолам, славу Своего Божества (5:149). После совершенной Христом молитвы Лицо Его просветилось, как солнце, и ризы Его стали белы, как снег. В таком виде Он беседовал с величайшими пророками Моисеем и Илией. Апостолы Петр, Иаков и Иоанн услышали с неба голос Бога Отца, призьтающий их послушать Того, Кого Он послал в мир. «Сей есть Сын Мой возлюбленный… Того послушайте» (Мф. 17:5) (1:26). Этим Своим Преображением Господь показал ученикам, «что Он есть Отчее Сияние, Бог и Господь, и Царь славы, хотя и покрылся смиренным человечества образом: вне является как человек, но внутрь Бог есть» (5:149). Слава, Которую увидели ученики на Фаворе, пребывала со Христом постоянно. Но она была сокрыта человеческой плотью, так как в противном случае никто бы не смог общаться с Ним и, таким образом, учение Его не было бы воспринято людьми, а следовательно, и искупительный подвиг Сына Божия не достиг бы своей цели (4:258). И наконец, Своим Преображением Спаситель засвидетельствовал, что Его крестный путь страданий и скорбей зависит не от людей, злобно настроенных против Него, а совершается по Божественному плану, в целях спасения человечества. Событие Преображения Господа имело также целью укрепить в сердцах учеников веру, чтобы они, когда увидят Его пригвожденным ко кресту, не соблазнились, не оставили Его учения, но проповедовали его всему миру (5:150). «Прославленная на горе… плоть Христова уверяет и обнадеживает нас, что подобная Христу слава будет избранных Божиих в вечной жизни, якоже Сам Христос словом объявил: «…тогда праведники просветятся, яко солнце, во Царствии Отца их» (Мф. 13:43) (4:258)».
   Святитель Тихон придает также большое значение и событию Входа Господня в Иерусалим. Если до этого момента Искупитель мира старался скрывать Свои дела и уклонялся от славы человеческой, то теперь Он, исполняя пророчество, при множестве народа, который прославляет Его как царя, торжественно въезжает в Иерусалим. Этим торжеством Спаситель засвидетельствовал, что Он воистину Царь неба и земли, Который пришел уничтожить поставленную грехом преграду между Богом и человеком, пришел объединить в благодатный союз небо и землю (1:26; 3:129).
   Вскоре после входа в Иерусалим Господь, предвидя Свое приближающееся отшествие из этого мира, устанавливает величайшее Таинство Святой Евхаристии, во время которого преподает Своим апостолам под видом хлеба и вина истинное Тело и истинную Кровь Свою, «в ней же истинно и господственно существенно присутствует» (1:4). Желая преподать Своим ученикам урок смирения, Христос на Тайной вечери умывает ноги их и отирает полотенцем. «Образ бо дах вам, да якоже Аз сотворих вам, и вы творите» (Ин. 13:15) (4:261; 5:111).
   Совершив Тайную вечерю, Спаситель направился в Гефсиманский сад и здесь предзрел и ощутил всю тяжесть грехов человеческих, страшным бременем лежащих на Его плечах. Мучительная скорбь объяла все существо Сына Божия. Он, будучи Богом, но вместе с этим и Человеком, начал скорбеть, тужить и ужасаться (4:31). В таком состоянии Спаситель мира падает лицом на землю и с горячей молитвой взывает к Богу Отцу: «Отче Мой, аще возможно есть, да мимо идет от Мене чаша сия: обаче не якоже Аз хощу, но якоже Ты» (Мф. 26:39). Во время этого тяжелого Гефсиманского борения, когда душа Спасителя испытывала мучительные страдания, когда, молясь, Он «кровавым потом обливался» (4:31, 4:271), «тогда един из двунадесяти учеников, Иуда, именем Искариотский, сатаной подущаемый» (1:26), пришел к книжникам и архиереям иудейским и тайно за тридцать сребреников предал Его им (3:130). И Гефсимания — свидетельница тягчайших внутренних борений Искупителя — стала свидетельницей тягчайшего преступления человека. Приведя с собой римских воинов и слуг архиерейских, Иуда указал им на Христа своим лобзанием и этим предал Сына Человеческого (1:26). После этого неправедным судом первосвященнника Каиафы, судом духовно ослепленных книжников и законников иудейских Спаситель беззаконно осуждается на крестную смерть (3:130). «Тот, у Которого в руце смерть и живот всякого», суд терпит от безаконных людей (4:270). Христос добровольно предает Себя в руки злобно настроенных людей, чтобы Своим подвигом разрушить дело диавола и даровать человеку спасение (1:26).
   Но самое ужасное поругание Христа святитель видит в предании Его Пилатом в руки бесчеловечных воинов, которые, как злые волки, терзают тело безгрешного Богочеловека. Они Христа «обнажают…, венчают терновым венцом, в руце Его святые, сотворившие чудеса, подается трость в поругание» (3:44). Того, «пред Которым ангелы и архангелы благоговеют, бьют тростью по главе» (3:44), и вообще «ужасное… и неизреченное было мучение на теле и на душе Сына Божия» (3:52). После таких ужасных мучений и бесчеловечных издевательств Пилат по настоянию озлобленных вождей израильских осуждает Божественного Страдальца на крестную смерть (3:131). И Сына Божия повели на распятие, возложив на Него крест, т. е. тот спасительный жертвенник, на котором должна быть принесена на все времена и за все человечество умилостивительная жертва Богочеловека (3:131). Это несение креста и распятие на нем Сына Божия явилось не чем иным, как снятием с людей тех заслуженных наказаний, которые они навлекли на себя своими грехами (3:45). Чтобы освободить род человеческий от этих наказаний и вечной смерти, Христу надлежало взойти на крест, пригвоздив на нем наши грехи и омыв их своею Кровию (3:42). Злобные люди, научаемые диаволом, старались как бы побыстрее прекратить жизнь Страдальца, думая этим положить конец Его учению, но сами не понимали того, что все это должно было совершиться.
   Изнемогающего под тяжестью креста Сына Божия, уже не имеющего «ни вида, ни доброты», привели на Лобное место, «место смерти», и пригвоздили ко кресту. Для большего поругания и бесчестия Христа с Ним распяли двух разбойников, в чем сбылось пророчество: «И со беззаконными вменися» (Ис. 53:12) (4:270). Между тем злобные люди, подстрекаемые диаволом, даже в эти страшные минуты не могли удовлетвориться. Они хулили Спасителя, висящего на древе, поили желчью и, наконец, пронзили Ему копием ребро (5:250). Божественный Страдалец, вися на кресте, обагренном Его Пречистой Кровию, произносил не проклятия на своих распинателей, но возносил мольбу к Своему Отцу о прощении их грехов: «…не ведят бо что творят» (Лк. 23:34). Во время страдания Сына Божия от часа шестого до девятого, в котором Христос умер, природа подверглась смятению, будучи не в состоянии видеть поругание своего Создателя (1:27). «Вся тварь сострадала, солнце померкло и не даде света своего, земля потрясеся, камение распадеся, завеса церковная раздрася, гробы отверзошася. Вся же сия, — говорит святой отец, — милосердный и человеколюбивый Господь нас ради и нашего ради спасения изволил по безмерной Своей любви претерпеть» (1:12). Так, Спаситель мира «Своею смертию нашу смерть умертвил» (3:164) и тем самым «заключил подвиг Свой» (3:131).
4. Значение крестных страданий, смерти, воскресения и вознесения для искупления человека
   Спаситель мира по любви к роду человеческому Своими страданиями и смертью восстановил человека, обновил и возвел его в первое состояние (2:87). Через Сына Божия «благость Божия, вся премудро строящая, изобрела нам путь спасения чудным образом… Сын Божий… между Богом праведным и нами согрешившими Ходатаем сделался» (2:72). Своим искупительным подвигом Христос Спаситель усыновил людей Богу Отцу и открыл возможность «и на земле провождать небесное житие» (1:167). Таким образом, искупительное дело Христово есть дело «бесконечной важности, силы и достоинства» (4:283). И как бы ни были тяжелы и «ужасны» грехи и сколько бы их ни было, все они могут быть прощены ради заслуг Христовых. Бесконечные заслуги искупительной Жертвы, принесенной на кресте, безмерно превышают собой все долги человечества пред Богом. Отсюда вытекает право Искупителя прощать грехи кающимся, очищать их души и соединять их с Самим Собой (3:54). Что же касается тех, которые и после искупительной Жертвы Сына Божия не спасаются, то основной причиной этого святитель считает не грехи, соделанные человеком, но «нераскаянное и ожесточенное сердце» (4:283). Любовь Божественная распространяет свои спасительные действия на всех людей без исключения. На основании слов Священного Писания: Бог"…всем человеком хощет спастися, и в разум истины прийти» (1 Тим. 2:4) святитель говорит: «Христос за всех людей, сколько ни было и есть и будет, пострадал и умер» (4:276). Однако же спасительные плоды Жертвы Сына Божия распространяются только на тех людей, которые в своей жизни стараются воплотить Его Божественное учение. Только они могут участвовать в благодатном общении с Сыном Божиим (5:13). И наоборот, если человек будет отвергать Жертву Христову, то она будет ему только в обличение и осуждение (3:268).
   Раскрывая далее спасительность для нас страданий и смерти Христа, святитель приходит в благоговейный и священный восторг и восклицает: «Твоя скорбь нам подарила радость. Твое бесчестие и поругание нам исходатайствовали честь и славу вечную… Твои язвы нас исцелили; Твои узы нас, грехами связанных, разрешили… Твое продание нас, под грех проданных, искупило; Твой суд и осуждение нас от вечного суда спасло; Твое посмеяние и поругание нас от диавольского поругания и посмеяния избавило… Твоя смерть наш живот есть» (4:270).
   Каким же образом крестная Жертва Сына Божия действует на всех людей и спасает их? Поскольку, отвечает святой отец, в Адаме — через его грехопадение — весь род человеческий лишился общения с Богом и подпал вечному осуждению и смерти, то Своими страданиями и крестной смертью Искупитель снова усыновил всех людей Богу Отцу и разрушил державу смерти. «Во Адаме (все) диаволу и власти его темной подпали; но через Христово страдание от того избавились… Во Адаме… умерли и погибли: но Христовым страданием ожили и спаслися. Во Адаме… от Бога удалились: но Христовым страданием к Богу привилися» (4:30). Из этих слов становится ясным, что Христос сделал все то, что должны были сделать люди для своего спасения. Они должны были порвать связь с грехом, отречься от него, потому что он именно и явился причиной удаления от Бога. Но этого сделать не мог никто из людей по своей греховности, и поэтому грех уже как бы сроднился с нашим естеством и стал обычным для каждого человека. И только во Христе человечество осознало всю гибельность греха. Сын Божий воспринял на Себя грех с внутренним усвоением, с осознанием и переживанием вины за него.
   Своей волей и благоволением Отца Небесного Христос «взял грехи наши на Себя» (5:74), должен был выстрадать всю их тяжесть и умереть за них крестной смертью. Такая смерть во много крат превышает цену греха и в то же время поражает своей непостижимостью. Бесценной Кровию Сына Божия, пролитой на кресте, грех был совершенно истреблен в своем существе (3:268).
   Воссоздавая человека «в новую тварь» (2 Кор. 5:17), Христос Спаситель не только возвратил его в первобытное состояние, но «и паче прежнего превознес» и «почтил» (3:437; 4:28).
   Однако, хотя искупительным подвигом Христа человек и оправдан пред Богом, это еще не гарантирует ему спасение, так как оно зависит от того, куда человек направит свою свободную волю. Если он будет иметь искреннюю веру в Искупителя и проводить жизнь, согласную с Его учением, очищать свою душу искренним покаянием (4:122), тогда душа его будет подобна «чистому хрустальному сосуду… будет имети дивное сияние и блистание…» (3:332; срав. 2:101). Такое сияние или святость души пребудет не только в этой жизни, но и в будущей (4:320).
   До пришествия Спасителя мира все люди находились под властью диавола, который пленил их грехом, «торжествовал и ярился над ними, яко мучитель лютый» (4:272). С пришествием Христа эта власть была уничтожена и царство зла разрушено. «Сын Божий вступился за нас, — говорит святитель, — сразился с врагом нашим… и победил его со всем темным полчищем… отнял у него корысть похищенную, возвратил плен и пленил пленившего нас» (3:442). И более того, Христос Спаситель отдал его «в попрание и посмеяние верным Своим рабам: «Се даю вам власть наступати на змию, и на скорпию, и на всю силу вражию» (Лк. 10:19)» (4:272).
   В крестной смерти Сына Божия смерть как таковая потеряла свою силу. Она уже больше не владычествует над своей жертвой, потому что всесильный Бог, Творец видимого и невидимого, совершенно уничтожил ее. «Умер Он, и ожили мы. Смерть Его живот наш есть» (4:272). Теперь верные о Христе уже не умирают вечной смертью (2:364), так как Искупитель «Своей смертью нашу смерть умертвил и нас умерших оживил» (3:141). Якоже во Адаме вси умирают, такожде и во Христе вси оживут… Пожерта бысть смерть победою. «Где ти, смерте, жало? Где ти, аде, победа?» (1 Кор. 15:55). И если ныне люди умирают, то не вечной смертью и не как осужденные, но временно, чтобы после этого восстать во Христе и царствовать с Ним вечно. Нынешняя смерть является только кратковременным сном, концом которого по гласу Божественной трубы будет общее воскресение и жизнь вечная. «Аще бо и разрушается земная храмина тела, однакоже вера святая утешает и утверждает их (умирающих о Господе. — А. И.), яко"…создание от Бога имамы, храмину нерукотворену, вечну на небесех» (2 Кор. 5:1)» (3:48). Итак, всех верующих во Христа смерть уже не страшит, как это было раньше; они могут сказать с апостолом Павлом: «… желаю разрешится и со Христом быти…» (Флп. 1:23). И это потому, что смерть ведет уже не к погибели и вечной смерти, но служит переходом от худшего к лучшему, от скорбей — к успокоению.
   Своим совершеннейшим послушанием Богу Отцу Спаситель не только изгладил непослушание Адама, но и уничтожил его горделивую мечту о равенстве с Богом. Его «истощание», предпринятое ради спасения человека по собственной воле, есть причина всех наших духовных благ. И если с падением прародителей Царство Небесное было утрачено для человека, то смертью, Воскресением и Вознесением Сына Божия оно снова было возвращено (1:28; 4:286). «Как Бог на землю пришел, то и люди начали на небо восходить, и земнии жители получают гражданство небесное» (5:100). Это небесное жительство — явление не временное или преходящее, но вечное и никогда не скончаемое (2:279). Все последователи Христовы являются детьми и наследниками Божиими, и потому где Христос пребывает, там будут и Им искупленные. С того момента, как Христос Спаситель вознес наше естество к престолу Всевышнего, Он не престает ходатайствовать о роде человеческом, о его спасении пред Отцом Своим Небесным (3:12—13). Поскольку Спаситель мира Своим подвигом примирил человека с Богом, то Ему одному и принадлежит право быть Посредником и Ходатаем. «Он… учинился, — говорит святитель, — Ходатаем и стал Посредником между Богом, прогневанным нашими грехами, и человеками, прогневавшими» (3:136), Пастырем душ наших и Отцом будущего века (4:192).
   Проникая, насколько это возможно, в сущность искупительного подвига Сына Божия и его значения в деле нашего спасения, ум человеческий удивляется и благоговейно преклоняется перед той дорогой ценой и теми огромными усилиями, какие пришлось предпринять Спасителю, чтобы возвратить разумное Свое создание в лоно Отца Небесного. Вот почему святитель восклицает: «Аще бы Он не взыскал нас, вечно бы в погибели были… аще бы Он не пришел к нам, всегда бы в пленении у диавола были… аще бы Он не умер за нас, в вечной бы смерти погребены были… Тако смерть Его животом нашим, бесчестие Его славою… язвы Его исцелением нашим учинились, тако от пришествия Его, страдания и смерти, как от источника все наше духовное и вечное блаженство проистекает» (5:8).
   Следует отметить, что взгляд святителя Тихона на крестные страдания Богочеловека строго догматичен и проникнут глубиной церковного разума. «Страдания и смерть Христову, — пишет он, — разуметь должно по плоти, от Девы нас ради воспринятой. Ибо Божество есть бесстрастно и бессмертно, и потому страдать и умереть не может. Приписывается же Сыну Божию воплотившемуся потому, что Он Своей плотью, от Святой Девы воспринятой, пострадал и умер. Ибо во Христе веруем и исповедуем одно Лицо, но два естества, Божество и человечество, во едином Лице неслитно соединившиеся, и потому Христос есть совершенный Бог и совершенный человек, но, ради единости Лица, един есть Христос. Итак, когда глаголем: Христос пострадал, то разумеем, что не простой человек, но Богочеловек… хотя, как выше сказано, страдание тое разумеется не по Божеству, но по человечеству» (3:52; срав. 4:288, 5:101). Из этих слов святого отца становится ясно, что Спаситель мира до конца совершил Свой искупительный подвиг и тем самым даровал вечное блаженство. Святитель дает понять, что хотя Божественная природа Христа не страдала, но она соучаствовала в страдании с природой человеческой. Вися на кресте, Христос Своим всемогущим Божеством «помрачил солнце, землю поколебал, гробы отверзл, мертвыя оживил…» (3:164).
   Спасая человека, Христос по Своей любви к нему полагается во гробе, который печатается от беззаконных людей (5:250) и в котором Его тело находилось три дня и три ночи (3:49, 3:131). Это погребение Спасителя и нахождение во гробе имело целью погребсти грехи всего мира и уничтожить их в самом существе (3:49).
   Находясь телом во гробе, Искупитель мира должен был еще сойти душою в ад для того, чтобы разрушить его и вывести из него всех узников, ожидавших Христова пришествия, потому что до сошествия Спасителя мира в преисподняя земли «небо и рай» были заключены грехами человека (4:273). Кроме того, Спаситель желал освободить узников ада и понести на Себе лежащую на них Божию клятву (3:46), потому что своими силами они не могли освободиться от этого жалкого состояния и должны были бы вечно находиться в узах мрачной юдоли (4:22). Против великого Победителя ад не мог устоять и, увидев своего Разрушителя, вынужден был освободить из своих уз всех тех, которые ожидали Его пришествия. «Искупитель, Свободитель и Избавитель человеческого рода, — говорит святой отец, — …извел… на свободу… дабы мы уже не были рабами… диавола, но противу сих врагов подвизалися, а работали бы Ему со Отцем и Святым Духом, яко искупленные рабы, не принужденно, но свободно» (3:169). Таким образом, Своею смертью Иисус Христос «упразднил державу имущаго смерть, сиречь диавола (Евр. 2:14)…. избавил верующих от…ада» (2:239) и предоставил им возможность наслаждаться в вечной жизни (4:281, 4:273) теми благами, которые Господь уготовал любящим Его (1 Кор. 2:9; Ис. 64:4).
   После трехдневного пребывания Христа «во гробе плотски, во аде же с душею» совершилось то, что является вершиной, ключевым моментом в деле спасения человечества — Христос воскрес из мертвых. На этой истине, как на твердом основании, зиждутся все христианские упования: «Аще Христос не воста, тще убо проповедание наше, тща же и вера ваша» (1 Кор. 15:14). В этом факте вся жизнь и учение Искупителя достигли своего подтверждения как исторической действительности. Христос воскрес не как все прочие люди, которые были воскрешаемы богоугодными мужами при содействии благодатной помощи, обитаемой в них, но «силой Своего Божества» (1:27), «Своей силой восстал яко бессмертный» (3:164). Воскресение Христа является сильнейшим доказательством того, что Творец мира является действительным Совершителем спасительного для нас подвига. После этого грех, как таковой, и связанное с ним Божие наказание потеряли свою силу над человеком. Крестная Жертва и Воскресение Христово умилостивили Бога Отца, и, таким образом, то осуждение, которое тяготело над родом человеческим, было уничтожено. Спаситель мира был не только истинный человек, но и истинный Бог, потому что воскресить Себя Самого мог только Тот, Кто имеет жизнь в Себе Самом, т. е. Бог (3:131).
   В спасительном Воскресении Сына Божия проявилось Божественное всемогущество, ибо этим засвидетельствовано всему миру, что Он является Победителем смерти, греха, ада и диавола, а также Началом всеобщего воскресения. Он уверил всех Своих последователей, что смерть уже уничтожена и что они будут вечно пребывать с Ним в обителях Отца Небесного (3:131, 416). Смерть и Воскресение Искупителя мира положили твердое основание нашему воскресению. Христос Спаситель принес Себя в жертву за нас и тем самым исцелил нас от душевных болезней и духовной смерти. Он есть Источник нашего воскресения и вечной жизни.
   Таким образом, Воскресение Христово внесло в человеческую природу всеобщий, т. е. независимо от жизни каждой отдельной личности, закон воскресения. «Как в Адаме вси умирают, тако во Христе вси оживут» (1 Кор. 15:22). «Воскрес Христос, воскреснем и мы, верующие во имя Его» (3:50). И это потому, что человеческая природа Бога Слова была единосущна природе всех людей и находилась с ними в полном единении, а раз так, то и Воскресение Христово распространяется на все человечество в целом. Далее святой отец, обосновывая свою мысль словами Священного Писания: «…сеется в тлении, восстает в нетлении; сеется не в честь, восстает в славе; сеется в немощи, восстает в силе; сеется тело душевное, восстает тело духовное» (1 Кор. 15:42—44), говорит, что в последний день мира все тела умерших, рассыпавшиеся в прах земной, Господь восставит и приведет в лучшее достояние, соединив с душами, для вечной жизни (3:50, 5:256, срав. 2:84), «тако устроив спасение наше» (5:277). Здесь следует отметить, что хотя Воскресение Христово и распространяется на всех людей, однако только те смогут получить спасение во Христе, которые будут веровать в Сына Божия и в своей жизни воплощать Его Божественное учение (4:26, 5:256).
   Завершая дело домостроительства нашего спасения, Христос Спаситель после Своего славного тридневного Воскресения из мертвых (3:131) еще в течение сорока дней пребывал на земле, желая удостоверить Своих учеников в истинности Своего Воскресения, а также напомнить им то основное учение, которое они слышали еще до Его крестной смерти (3:132). Разрушив преграду к восхождению на небо, Сын Божий вознесся на небеса и по Своему Божественному достоинству «сел одесную Бога Отца» (3:132), «во славе Отчей» (4:317). И если Сын Божий прежде пребывал на престоле славы Своей с одной Божественной природой, то теперь Он вознес с Собой и человеческую природу, приняв ее навсегда в тесное единение с Божественной (4:317; 4:232). Следовательно, Господь через Свое Вознесение стал еще ближе к человечеству, к верующим в Него, ибо Он ныне пребывает на земле не только Своим вездесущим Божеством, но и прославленным телом в великом и пренебесном Таинстве Святой Евхаристии.
   Вознесение Иисуса Христа на небо служит явным доказательством того, что всем людям, верующим в Сына Божия, теперь открыт путь к небу. Христос явился на небо как первенец умерших человеков, представив в Своем Лице начаток искупленной и восстановленной Им человеческой природы. Где Глава тела, там будут пребывать и члены Его. Глава на небе, во славе, там будут с Ним и все истинные христиане (4:290, 3:50). Вот почему Вознесение Сына Божия, по мысли святого Тихона, сопровождалось великой радостью. «Взыскал и спасл погибшего человека, и вознеслся на небо, и привел того к Отцу Своему Небесному, и повелел силам Своим Небесным радоватися о том, глаголя: радуйтеся со Мною, яко обретох драхму погибшую» (Лк. 15:9) (4:289). Своим Вознесением Спаситель мира предоставил всем возможность стремиться к духовному совершенству, и в то же время Он Сам всегда помогает в этом деле и не перестает ходатайствовать о нас пред Отцом Небесным о нашем спасении (3:132).
5. Действие Духа Святого и послание апостолов на проповедь
   Спаситель Мира, завершив Свое дело на земле и вознесшись на небо, не оставил человека без Своего промыслительного попечения. Еще отходя на небо, Он обещал Своим апостолам, а в их лице и всем последователям, пребывать с ними «во вся дни до скончания века» (Мф. 28:20), а также обещал послать от Отца Утешителя, Который Своим Божественным дыханием оживотворит и поможет в деле спасения всем верующим в Сына Божия. Для окончательного завершения дела Христова, для благодатного вспомоществования в деле полного усвоения искупительных плодов Христовой Жертвы необходимо было прийти зиждущей, творческой Силе, Которой является Дух Святой — Третье Лицо Пресвятой Троицы.
   До совершения Сыном Бржиим искупительного подвига Дух Святой не во всей полноте обитал в людях. И только после принесения Жертвы Христовой открылась возможность полного восприятия верующими Духа Святого, Который созидает в их душах новую благодатную жизнь и «от Которого вся благая и благодеяния, как от приснотекущего источника ручьи проистекают» (4:342). Дух Святой совершает привитие людей к Сыну Божию, подобно ветви к доброму корню (Ин. 15:2). Живоносный огнь Духа обновляет и просвещает тех, в кого вселяется. Он подает ищущим спасения Свою благодатную помощь в их немощах, подвигах и в борьбе с диаволом (3:138). Невещественный свет Духа просвещает и укрепляет Христовых последователей и тем самым дает им возможность ощутить в своих сердцах Божественную силу, помогающую в их спасении (1:27; 2:279). Спасительное воздействие Духа Божия на сердца верующих бывает подобно огню, который, соприкасаясь с благовонным веществом, издает приятное благоухание. «Так точно бывает, когда сердца человеческого коснется благодать Святого Духа, тогда восстает в таковом сердце воздыхание и молитва истинная, в высоту к Небесному Отцу, и обретает у Него благодать и милость» (2:79).
   Через наитие Святого Духа в душе человека снова возобновляется та духовная, благодатная жизнь, которая была утрачена в Адаме. И союз между Богом и человеком восстанавливается в полной своей гармонии и в идеальной реальности. «Благодать Божия просвещает сердце человеческое и зажигает в нем огнь любве Божия» (4:342). Она водворяет в его сердце радость не земную, но «духовную, небесную», что, по мысли святителя, есть предвкушение вечной «блаженной жизни» в Боге (4:344). И если человек по своей беспечной жизни не имеет в своем сердце этой благодатной помощи свыше, то он своей душой бывает подобен слепому и глухому, не имеющему ни радости, ни покоя (2:118). Таким образом, благодать Святого Духа усвояет плоды спасительного дела Христова всем людям. При Божественном содействии Святого Духа человек видит пред собой тот путь, по которому ему следует идти, чтобы достичь жизни вечной (2:139—140).
   Обетование о ниспослании Святого Духа исполнилось в день Пятидесятницы, когда Он сошел в виде огненных языков на всех апостолов, собравшихся в одном доме (Деян. 2:1—4) (1:27), а в их лице — «и на всех верующих во имя Его Пресвятое» (1:94) «и на всякую плоть» (5:275). Благодатное излияние Утешителя соделало апостолов носителями Троического Божества, а также чудесно изменило их ум, волю и чувство и придало их слову огненную силу, против которой никто не мог устоять (5:257). Святой Дух даровал апостолам глубочайшее ведение Божественной премудрости (5:83) и напомнил им то учение, которое было преподано Самим Спасителем, когда Он был с ними на земле. Дух Святой соделал апостолов безбоязненными и духовно сильными. Так, в день Пятидесятницы проповедь апостола Петра многим присутствовавшим открыла сердца к уразумению Божественной истины, после чего они приняли крещение (3:12). Таким образом, день Пятидесятницы, или день сошествия Святого Духа, есть начало существования на земле таинственного и благодатного тела Христова — Его Святой Церкви.
   С сошествием Духа Святого на учеников Христовых в их сердцах произошло совершенное перерождение. Ощутив в себе благодатную силу Святого Духа, они стали неустрашимыми и ревностными проповедниками учения Христова. В их сердцах загорелся яркий пламень любви к Богу и людям. С этого момента они целиком посвятили свою жизнь взысканию погибших овец, ради которых Сын Божий сошел с неба. Во исполнение заповеди своего Божественного Учителя: «…шедше в мир весь, проповедите Евангелие всей твари» (Мк. 16:15) они свидетельствовали о Христе не только в Израиле, но и во всем мире (4:130). И это свидетельство принесло свой плод. «Бог, Который как мир из ничего создал, так и падший восстановил, исправил и обновил чудесно… привлек к Себе отпадших языков… через дванадесять простых и бескнижных, силой Его вооруженных и Святым Духом умудренных» (2:87). Именно в том и было чудо, что святые апостолы, избранные Сыном Божиим из числа простых и неграмотных рыбаков, содействием Духа Святого распространили Христово учение по всей земле и объединили все народы во едино Христово стадо (2:87).
   В своей деятельности св. апостолы отличались чувством высшей правды и всегда руководствовались правилом: «Повиноватися подобает Богови паче, нежели человеком» (Деян. 5:29). Они знали также, что все люди имеют право пользоваться, если захотят, плодами искупительной жертвы Христовой. Кроме того, они помнили слова своего Учителя, что «прейде сень законная, благодати пришедшей» (Ин. 1:17; Евр. 10:1), и потому были свободны от национальных, сословных и других, несовместимых с высшей правдой взглядов, предрассудков, склонностей и антипатий. Основной их целью, по мысли святителя, было «пронести имя Иисусово во вся концы земли и свидетельствовать о Нем пред всем светом, и сеять семя слова Божия на нивах сердец идолопоклоннических» (5:255). Св. апостолы старались привести всякую душу к послушанию, к вере во Христа через слово благовестия, стремились, чтобы никакая душа по их вине не погибла и не заблудилась, но всегда бы пребывала в Церкви, которую Он"…стяжа Кровию Своею» (Деян. 20:28).
   Насаждая в сердцах веру Христову, святые апостолы «идолобесие опровергли…, очи сердечные ослепленных к познанию истинного Бога отверзли; основали Церковь Божию на лице всея земли; едино благословенное стадо из разных языков, как диких зверей, собрали; Троицу Святую — Отца и Сына и Святого Духа, единого Бога, почитати научили; огнь Божией любви в сердцах верующих возжгли и надеждой живота и блаженства будущего века утвердили» (3:132). Истинное учение о Божественном Посланнике и Его искупительном подвиге они подтверждали многими различными «чудесами и знамениями» (5:6).
   Апостольская ревность о спасении человека не имела предела; она доходила даже до пожертвования жизнью. Со всех сторон апостолы были окружены враждебно настроенными людьми. Они находились в атмосфере ненависти к новому богооткровенному учению, так как многие представители той эпохи не могли принять благовестие Христово; почва их сердец, на которой сеялись семена добра, еще не была пригодной для восприятия Божественной истины. Вот почему против проповедников слова Божия так яростно восстали все сильные «века сего», предавая их многим пыткам и мучениям (5:256). Злоба этих людей по силе и изощренности превосходила всякую меру жестокости. Правители многих стран древнего мира, стремясь не допустить распространения спасительных истин, каких только «тягчайших мучений и ужасных смертей не изобретали». Они сажали проповедников в темницы, морили голодом, нагими водили по улицам, обливали кипящей смолой, серой и маслом, жгли в раскаленных печах и т. д. Но все эти пытки не могли поколебать веру последователей Христовых; напротив, испытанная в горниле мучений и искушений, вера их все более крепла, они привлекали все большее число новых последователей. Таким образом, кровь мучеников становилась прочным фундаментом в распространении и утверждении Церкви Христовой (5:256—258).
   В таких тяжелых испытаниях человеческое естество не могло бы противостоять диавольской злобе, если бы Спаситель мира, за Которого христиане страдали, Своей всемогущей силой не помогал и не укреплял их немощные силы (5:259). Наконец, благодатным действием Всесвятого Духа все «мудрецы века сего» покорились святому учению. «И тако во грады и села и веси их вошел Царь славы Иисус Христос; и"…видеша вси концы земли спасение Бога нашего» (Пс. 97:3). И началось славиться имя Иисусово во всех концах земли» (5:256).
   Таким образом, св. апостолы «основали Церковь Божию» (3:132) и поставили в ней, по повелению свыше, «епископы и пресвитеры» (4:362). Пребывая в постоянном общении со Христом, апостолы и своим последователям указывали путь, по которому они должны идти для того, чтобы приобрести Христа. Проповедуя высоконравственное учение, они сами жили сообразно своей проповеди, того же требовали и от своих преемников. В их деятельности первое место занимала любовь к людям, потому что именно эта добродетель является неотразимым оружием в руках служителей Христовых. Вот почему учение апостолов имело такой величайший успех. Апостольская проповедь, согласно заповеди Спасителя, распространилась"…даже до последних земли» (Деян. 1:8), и ее приняли и по ней приобщились Царствия Божия все племена земные.

Глава IV. Церковь Христова — место спасения человека

1. Необходимость Церкви Христовой в деле спасения человека
   Совершив на земле дело спасения рода человеческого, Спаситель мира тем самым устранил все существовавшие до того преграды, разъединявшие человека с Богом, и соединил во едино стадо не только земное, но и небесное. Оставляя землю после Своего искупительного подвига, Иисус Христос основал на ней благодатное Царство — Церковь Свою, которая является, по словам святителя Тихона, «духовным Христовым Телом» (3:30). Верующие — члены Церкви — так тесно соединяются со Христом, как виноградная ветвь с лозой: «Аз есмь Лоза истинная, и Отец Мой делатель есть» (Ин. 15:1). «Истинной сей Лозе прицепившиеся рождие, — говорит святитель, — суть вернии Его, которые верою и любовью оной Лозе присоединены, соком благодати ее оживляются, напояются и плод творят» (3:31). Создавая Свою Церковь с целью освящения и спасения в ней людей, Христос навсегда остался в ней Главой и Источником жизни. Он Сам невидимо управляет ею, соединяя всех верных во едино тело. «Христос есть Глава Церкви» (3:185), «сынове ея… — уды духовные, преблагословенную Главу — Христа имеющий и признающий, и верою и любовью оной Главе соединенные» (3:30). Раскрывая спасительное значение этого благодатного организма, архипастырь говорит, что слово «Церковь» в переводе с греческого языка (еккА, т оЧа) означает «вызывание»; потому что верные, в Церкви находящиеся, вызваны из области сатаны в Царство Христово, от тьмы — в чудный Его Свет, как учит апостол: «Вы род избран… людие обновления, яко да добродетели возвестите из тьмы вас Призвавшего в чудный Свой свет» (1 Петр. 2:9) (3:30).
   Раскрывая далее понятие о Церкви, святитель учит, что Церковь не следует понимать как нечто отвлеченное; она есть «собрание верных, по всему миру живущих, в Бога и Христа Сына Божия право и истинно верующих, проповедью Божия слова просвещаемых, и Тайны святыя право содержащих» (3:30). Церковь Христова утверждена на апостольском учении, посредством которого она «просвещается, наставляется, созидается, спасается. И от плачевной мира сего юдоли, в горний и небесный Сион… переселяется, помощью Святого и Животворящего Духа, где не верою, но лицем к лицу сподобляется чистейшую и святейшую Его доброту видети» (3:133). Святые апостолы, по повелению Божию, объединили в Церковь Христову все народы. Задонский архипастырь, чтобы нагляднее выразить эту мысль, указывает на образ Ноева ковчега. «В ковчеге Ноевом собраны были различные звери, скоты и птицы: так в Церковь Святую различные народы, яко звери дикие, собралися… Чудно, что в ковчеге Ноевом звери лютии кротки и согласны были: Божиим… повелением учинилося: и тако лютость и свирепость свою отложили они, иначе бы не могли поместиться. Тако вшедшии в Церковь Святую прежний свои нравы, яко зверский и скотский, отлагают и бывают кротки, согласны и мирны» (4:300). После того как прошла «сень законная», Церковь Христова стала началом, объединившим «вся племена земная», стала содержать в себе полноту Христова учения, которая охраняется не отдельными личностями, но всей Церковью во все. века.
   Как Христос един, так и Церковь едина, потому что все познавшие истину веруют, поклоняются и прославляют единого Бога Отца, Сына и Святого Духа. Церковь едина еще и потому, что основана на едином основании — Иисусе Христе, а также просвещается единым учением слова Божия и спасается едиными Божественными тайнами. Кроме того, христиане имеют единую твердую надежду на воскресение мертвых и последующую за ним благодатную жизнь в обителях Отца Небесного (3:34). Обосновывая свою мысль словами апостола Павла: «Едино тело, един дух, якоже и звани бысте во едином уповании звания вашего; един Господь, едина вера, едино крещение; един Бог и Отец всех, Иже над всеми и через всех и во всех нас» (Ефес. 4:4—6), святой отец говорит: «Аще бо и рассеяны суть вернии и святии Божий по лицу всея земли, однако ж едино благословенное общество составляют» (3:34).
   Понятие единства Церкви не нарушается наименованием ее воинствующей или торжествующей. «Церковь Святая, которая на земле в мире сем имеется, называется воинствующей, яко с помощью Божией подвизается противу врагов своих: диавола, плоти, мира и греха» (3:34). И кто побеждает их и постоянно стремится пребывать в чистоте и святости, тот по разлучении души от тела водворяется в торжествующей Церкви, где сподобляется от Искупителя мира вечной радости. И это естественно, потому что Спаситель мира по Своем вознесении на небо, которое было до этого затворено, открыл чадам земной Церкви вход в обители небесные для блаженной и вечной жизни. И с тех пор Церковь воинствующая и торжествующая составляет единое благодатное общество, объединяемое и одухотворяемое единым Источником всех благ — Спасителем мира (3:35). А при «общем воскресении и окончании всемирного суда Христова едина торжествующая будет Церковь, которая без конца будет видеть Бога лицем к лицу: и от того радоватися, веселитися, восклицати и в радости духа хвалить бесконечную Его благость» (3:35) вместе с ангельскими силами (3:34).
   Раскрыв понятие единства Церкви, святитель указывает на ее святость: она есть жилище Бога, очищенное и освященное «Кровию Единородного Сына Божия» (3:270). В этом жилище всегда пребывает Господь со Своими верными рабами, освящая и ограждая их от всех козней вражиих (3:30). Отсюда следует, что Церковь свята в силу того, что она освящена Христовой Кровью (3:28). «Церковь Святая как была́ и есть, так и до скончания века будет» (3:34). В этом штом дворе все люди, подобно овцам, делаются кроткими, незлобивыми, любвеобильными, и это потому, что они живут под благодатным покровом Доброго Пастыря — Христа, Который пасет их «на месте злачне… на воде покойне» (Пс. 22:1—2) (3:31). Церковь как благодатное общество предвкушает еще здесь, на земле, небесное веселие, находясь в тесном общении с Подателем всех благ — Богом. Имея своей основной целью спасение людей, Церковь Христова научает их богооткровенным истинам веры, направляет по правильному пути и при помощи спасительных Таинств, данных ей Искупителем мира, освящает их и, таким образом, способствует достижению Царства Небесного. В связи с этим Задонский святитель восклицает: «Довольно счастлив (христианин), когда живеши в дому Божием, яже есть Церковь Бога жива, — и сожитель святым, и присный Богу, и домашний Христов имеешися, хотя и в хижине или в пещере живеши или не имееши где главу подклонити» (4:108). Святой отец называет Церковь матерью, которая рождает своих чад от воды и Духа не для тленной, но для вечной благодатной жизни (3:31). И поскольку святитель считал весьма утешительным пребывание в единении с Церковью, то он призывает всех христиан хранить чистоту этого священного тела и оказывать ему искреннюю сыновнюю любовь. «Ежели Церковь Христова есть Мать верных,, (то) как должно… ее любить, почитать…» (3:33). Находящиеся в Церкви соединяются со Христом самым теснейшим образом, как уды с главою, и таинственно бракосочетаются Христу, как невеста жениху. Истинные последователи Христовы становятся сожителями «преславного града», «небесной горы», а также, «овцами, имеющими Доброго Пастыря» (3:32—33). В Церкви, как в некоем корабле, покоятся и находят спасение все верные последователи Христовы, хотя и совершают свое опасное плавание по бурному житейскому морю. Здесь Спаситель мира Сам проявляет о них Свое попечение и ведет их к предназначенной цели — спасению. Церковь, по словам святителя, «пока в мире имеется, всякой буре бед, напастей и искушений подлежит, и соблазнами мира сего, яко волнами, колеблется, и от любителей мира гонение страждет. Но сказано о ней во утешение ее от Кормчего — Иисуса Христа: «и врата адова не одолеют ей» (Мф. 16:18) (4:299). Церковь Христова хотя и находится в постоянной опасности, однако она постоянно стремится к «тихому… пристанищу», где ее ожидает «покой» (4:299; срав. 3:31).
   Спасение человека совершается только в Церкви Христовой. Как праведный Ной со своим семейством был спасен в ковчеге от всемирного потопа, а все вне его погибли, точно так же «и ныне тии только спасутся от потопа греховного, гнева Божия и вечного осуждения, которые в Церкви Святой находятся и истинными сынами ее пребывают: прочие же все, вне пребывающий, погибают и потопляются в потопе бездны адской» (3:32; срав. 4:300). Указывая на безотрадное положение находящихся вне Церкви, святитель Тихон в то же время предупреждает и христиан избегать греховной скверны и не «прогневлять… Христа», потому что этим человек может очень легко удалить себя «из спасительного ковчега» и подпасть вечному осуждению и, таким образом, лишиться блаженной жизни (3:33). Чтобы пребывать в спасительной ограде Церкви Христовой, христианину следует постоянно бороться с искушениями. А чтобы полностью победить их, он должен из глубины своего сердца взывать о помощи к своему Создателю и Искупителю. И как корабельщики, оказавшиеся в беде на море, спешат опустить якорь во глубину моря и тем самым спасают и себя и корабль от крушения, так должны прибегать к Кормчему — Иисусу Христу и Его милосердию все те, которые подвергаются многочисленным испытаниям (4:300). Господь, по мысли архипастыря, всегда подаст руку помощи призывающим Его святое Имя и вместо скорбен водворит в их душе радость и успокоение. «И тако посреде самых свирепых искушения волн будеши дерзати и с апостолом глаголати: «Кто ны разлучит от любве Божия, яже о Христе Иисусе, Господе нашем» (Рим. 8:35—39)"(3:32).
   В Церкви Христовой — в этой духовной врачебнице — имеются все средства для врачевания душевных недугов человека. Однако Господь, пребывающий в ней, не подает этих врачеваний без соизволения самого человека. Нужно, чтобы он сам усердно и с глубокой верой пожелал того и умолял Христа, Подателя всех благ, и только в таком случае душа сможет приобрести исцеление и успокоение (4:137). При этом святитель сравнивает Церковь с госпиталем. Как в госпитале больные получают помощь и исцеление, так и в Церкви Христовой больные душой оздоровляются и освящаются посредством веры и святого Крещения. И подобно тому, как в госпитале лечащий врач посещает своих больных, смотрит за ними и дает им лекарство, чтобы они быстрее выздоровели, так и в Церкви святой Врач душ и телес — Спаситель мира — врачует христиан, духовно болящих, посещает их и поучает воздерживаться от того, «что душевному их исцелению и получению вечного спасения препятствует» (4:137).
   Церковь подает своим верным последователям врачество духовное, способствует своим благодатным воздействием изменению нравов, злых и порочных людей облагораживает, делает их кроткими и любвеобильными (4:300). Врачуя душу, Церковь, в силу теснейшего единения души и тела человека, оказывает целебное действие и на телесный его состав (4:139).
   Для того чтобы Церковь Христова оказывала спасительные действия посредством Таинств, христиане должны соблюдать единство духа и исполнять все те требования, которые предписаны в Церкви Сыном Божиим. Только в таком случае верные последователи Христовы смогут теснейшим образом соединяться со Своим Главой — Пастыреначальником. Церковь Христова составляет единое тело. И как все члены нашего физического тела бывают подвластны голове и исполняют ее волю, так и христиане должны повиноваться своему Искупителю, Который «есть Вождь верный и мудрый, Который по пути мира сего ведет последующих Ему в небесное отечество» (3:185). Притом тесного единения в живом организме Церкви Христовой сподобляются только те лица, которые содержат православную веру в чистоте и святости, которые подвизаются в благочестии, имеют «страх Божий», борются «противу всякого греха» и стремятся постоянно пребывать в доброделании (3:33).
   Поскольку Церковь есть духовное тело Христово, а христиане желают пребывать в нем, «то рассуди, — говорит архипастырь, — как свято и чисто (следует жить), какую любовь (должны иметь) к святейшей Главе… (а также) к святым ее удам, то есть истинным христианам… В сие святое общение ничто не входит скверное и нечистое, «…кое бо причастие правде к беззаконию; или кое общение свету ко тьме?» (2 Кор. 6:14) (3:32). Одно имя христианское без святой жизни еще ничего не значит, более того, такие лица приравниваются к «язычникам и лицемерам» (3:216). Оставаясь в греховном состоянии, они тем самым духовно удаляют себя от церковного общения и пред Лицом Божиим подобны «извергу» (4:300). Грех разрушает в душе христианина тот благодатный союз, который был установлен между Богом и человеком. Совершая греховные действия, человек умерщвляет свою душу и делает ее неспособной к восприятию Божественной благодати. Отсюда становится ясно, почему в таком случае даже крещение, совершаемое во Имя Святой Троицы, не приносит человеку пользы (3:33—34). Не имеют эти ложные христиане никакой части во Христе, хотя и исповедуют Его имя (3:98). Следовательно, те, кто не исправляют свою жизнь, не могут являться членами этого благодатного, живого организма. Подобные люди подлежат большему осуждению и наказанию, нежели те, которые не познали Бога (3:38—39). Хотя члены Церкви не все духовно совершенны, но они, как свидетельствует Задонский архипастырь, могут оставаться в ней и питаться ее спасительными соками только при условии полного внутреннего перерождения. «И тако обновишися будеши истинный сын Церкви и в доброй надежде вечного живота» (4:301). Если внутреннее перерождение соделывает грешников достойными сынами Церкви, то нераскаянность лишает их не только земного спокойствия, но и вечного спасения. Однако это не окончательное удаление их от спасительного ковчега; они снова, если того пожелают, смогут возвратиться в него, если оставят свои грехи, оплачут их и принесут искреннее покаяние пред священником (3:98). Господь для того и основал на земле святую Церковь Свою, чтобы всегда очищать, врачевать желающих душевного и телесного здравия, просвещать ищущих освобождения от греховной тьмы, короче, вести человека ко спасению. Раскаявшегося грешника Святая Церковь воспринимает в свои объятия и подает ему надежду на получение вечной жизни. Отсюда следует важность и необходимость пребывания в союзе с Православной Церковью и опасность для живущих вне этого священного союза. Задонский святитель призывает христиан соблюдать и свято хранить все те обещания, которые давались ими во время вступления в ее объятия. «Тако вси христиане, входя в Церковь Святую, приемля честь и достоинство высокого имени христианского и записываяся в воинство Небесного Царя, присягают в том до конца пребывать, клянутся и обещаются отрещися сатаны и всех злых дел его, верою и правдою служить единому Христу… Небесному Царю, во все времена жития своего» (4:295).
   Святая Церковь есть путеводительница ко спасению, ходатаица пред престолом Всевышнего, неистощимая сокровищница благодатных даров Божиих, и поэтому ее голоса следует слушаться (1:39), крепко «держаться… и плод творить угодный… Богу, чтобы как розге непотребной, не творящей добра плода, не извергнуться вон, и, яко иссохшей, не предаться на сожжение вечного огня» (3:33). И кто не слушает церковного голоса и упорно противится ему, тот не является сыном Церкви, а это значит, что он ушел от стада, которое пасет Сам Христос, обещавший жизнь вечную слушающим Его голоса (Ин. 10:27) (1:39). Таким образом, хотя Спаситель мира, в силу Своей искупительной Жертвы, и даровал всем необходимые спасительные средства для спасения человека, однако для того, чтобы достичь спасения, каждому человеку следует направить свою свободную волю к деятельному усвоению этих спасительных плодов, подаваемых Церковью и только ею.
2. Спасительное значение пастыря в Церкви
   Особая миссия в деле сообщения членами Церкви благодатных даров Святого Духа возлагается на пастырей Церкви Христовой. Они поставляются на это великое служение не по воле людей, но «от Бога — Духа Святого, пасти не стадо бессловесное, которое видимии окружают звери, но пасти стадо овец Христовых, которых окружают невидимые звери, диавол, яко лев, и злобнии духи его» (3:387). Отсюда вытекает понятие о пастырях как особых лицах, которым Сам Господь поручил оберегать паству и вести ее к назначенной цели — спасению. И как прежде Господь посылал пророков и апостолов, так и сейчас Он посылает епископов и пресвитеров (4:362). «Пастырь есть Божий посланник, который… возвещает… путь спасения и зовет… именем Божиим в вечное Его Царство» (5:173). Святой отец утверждает, что то служение и те особые дарования, которые получили апостолы при сошествии на них Святого Духа, получают и священнослужители через рукоположение епископов, и это будет продолжаться до скончания века. «Без звания и избрания правильного никто не должен в пастырское служение вступать, якоже апостол глаголет: «…никтоже сам о себе приемлет честь, но званный от Бога, якоже и Аарон: тако и Христос не Себе прослави быти Первосвященника, но глаголавый к Нему: Сын Мой еси Ты, Аз днесь родах Тя» (Евр. 5:4—5). И святый Предтеча поучает: «не может человек приимати ничесоже, аще не будет дано ему с небес» (Ин. 3:27)"(3:382).
   Поскольку пастыри являются преемниками Христа и святых апостолов, то их жизнь должна быть соответственной этому званию. Они должны учить людей Божественным истинам (3:384), помогать им очищаться от греховной скверны посредством священнодействий и, таким образом, направлять их по пути к вечному спасению (3:384; 3:387). И если все люди подобны путникам, странствующим по незнакомой им пустыне, нуждающимся в путеводителе и страже, которые бы показывали путь и охраняли бы их от нападения хищников, то тем более христиане, странствующие по «стихиям мира» сего, постоянно испьггывающие со всех сторон нападения от врагов своего спасения, нуждаются в поддержке от пастырей Церкви Христовой. Пастырь должен быть для всех христиан «стражем верным, бодрым и неусыпным» (4:364) и оберегать их «от волков духовных» (4:100). Как путеводители к вечной жизни, пастыри обязаны призывать всех на путь спасения, а тех, которые уже находятся на нем, вести на Господню вечерю, уготованную крестными заслугами Сына Божия. Они, как стражи Дома Божия и охранители овец Христовых, должны постоянно бдеть и охранять души, приобретенные Кровью Христовой, от всего зловредного, что мешает им соединиться с Источником жизни — Богом. Как воеводы своих «воинов научают, наставляют и поощряют к доброму подвигу противу врага: тако на брани христианской начальники суть пастыри и учители (должны) христиан вооружать словом Божиим противу врага диавола… како противу его стоять и подвизаться» (4:49). Цель пастырей заключается еще и в том, чтобы постоянно ободрять, поддерживать пасомых духовно, водворять в их сердцах стремление к небесной жизни, побуждать их к высшим подвигам и мужеству. По выражению святителя, «что в теле голова, то в обществе христианском пастырь» (4:102). Недаром в Священном Писании им приписывается высокое назначение — быть «светом мира», «солью земли… свечой, горящей в ночи», и т. д. «Вы свет есть обществу христианскому, — обращается к пастырям святой отец, — на вас смотрят все люди: что делаете и что говорите… будете убо свет, да смотрящий на вас просветятся; будете как зеркало, в которое смотря люди отирают на своем лице пороки; будете как разумная голова на теле. Аще вы разумны и добры будете, то блаженно и все вам подчиненное христианское общество будет» (4:103).
   Вместе с тем пастырское служение, по мысли святителя, сопряжено с большими трудностями. Чтобы стать истинным добрым пастырем, полагающим душу свою за овец Христовых, еще недостаточно быть разумным, учительным, но следует самому быть на высоте своего положения — проводить свою жизнь свято во Христе и со Христом. «Буди убо, возлюбленне, сторож верный, бодрый и неусыпный себе самого и душ христианских, не сребром и златом, но Христовою Кровию купленных. Имееши за всех их ответ дати пред Судиею праведным» (4:364—365). Святитель говорит, что пастырь Церкви должен быть не столбом, на пути стоящим, который только указывает путь в город, а сам не движется с места, но вождем, идущим впереди всех, и, таким образом, вести за собой наследие Божие в обители Отца Небесного (4:362; срав. 3:385).
   Этой основной цели — приведению человека к Богу — посвящали свою жизнь апостолы и их преемники, этому же должны следовать все пастыри (3:386). Охраняя других и воспитывая их для жизни вечной, пастырь в то же время обязан бодрствовать над самим собой, потому что падение пастыря может бедственно отразиться не только на его личной жизни, но и на всей пастве. «Аще светильник угаснет: чем домашний просветятся? Аще пастырь похитится от волка: от кого сохранятся овцы? Аще пастырь, «соль земли, обуяет»: какое уже буйство в людях будет? (Мф. 5:13). Аще вождь с пути совратится и заблудит: в каком заблуждении уже будут путники?» (4:367). В таком случае падший пастырь будет способствовать не тому, чтобы спасти человека, но погубить его, и, таким образом, дело спасения человека таким пастырем будет не созидаться, а разрушаться. «О том у него (диавола) все тщание, как бы повредить и заразить пастыря… заразить, дабы не мог (быть полезен пастве. — А. И.), но чтобы и сам шел и прочих вел за собой в погибель» (4:102).
   В своем служении пастырь Церкви Христовой уподобляется большому дереву, возвышающемуся над лесом, которое, когда падает, сильно шумит и своим падением сокрушает многие близ стоящие деревья. Падение священнослужителя становится известным многим людям, и это в свою очередь служит им соблазном и преткновением на пути ко спасению (4:101). Падение пастыря расценивается как более опасное, нежели падение простого члена Церкви. Вот почему диавол и старается прежде всего поразить пастыря Церкви Христовой. Святитель сравнивает духовную брань воина Христова со сражением, во время которого противник стремится поразить, уничтожить прежде всего полководцев, после чего, естественно, воины приходят в смятение и теряют способность сопротивляться врагу, что приводит их к гибели или же пленению. Такую же цель преследует и враг рода человеческого — диавол. Все его старания и ухищрения направлены к тому, чтобы совратить пастыря с истинного пути, склонить его греховными прелестями на свою сторону, «дабы тако удобнее мог и прочих христиан пленить и погубить» (4:49; срав. 4:102; 4:368).
   Если диавол сам не может победить и склонить на свою сторону доброго пастыря, то старается действовать на него через злых людей, которые как плевелы растут между пшеницей и помогают диаволу в осуществлении его злых планов (4:368; 5:127). Вот почему такие люди бывают опаснее, «нежели сам диавол» (4:313). Отсюда пастырям Церкви Христовой следует быть готовыми на всяк день, чтобы отразить все козни вражий. Для этой цели они должны приготовиться «к терпению… и всегда, как кораблю на море бури бедствия находящего ожидать, и нашедшее терпеливым сердцем нести. Да будет… во образ Сам Пастыреначальник… Который от Своих людей претерпел крест, — и святии апостолы… которые «укоряемы были, гонимы… хулимы, яко отреби миру были, всем попрание…» (1 Кор. 4:12—13)» (3:387).
   Кроме того, пастырю следует вооружиться против зла словом Божиим и молитвой, а также своей добродетельной жизнью, которая должна быть во все дни подобной свету, просвещающему вселенную. Без добродетельной жизни дело пастырское окажется бесплодным и будет способствовать не утверждению добрых нравов среди молящихся, но, напротив, их разрушению. Учить паству, направлять ее к спасительному Источнику живой воды — Иисусу Христу может только тот пастырь, который во всем подражает Пастыреначальнику (3:384). Пастырю следует не забывать и то, что он совершает свое спасительное дело — приведение людей к Богу — перед взором многих людей, а это обязывает его быть на высоте своего положения (5:172). Кроме святой и богоугодной жизни, от пастыря Церкви Христовой требуется постоянная духовная бдительность, которая поможет ему вовремя распознать коварные замыслы злого духа, направленные на погубление как его души, так и его пасомых (4:364). Если пастырь ослабит свою бдительность и по его вине погибнет хотя один человек, то этого одного достаточно, чтобы навеки лишиться лицезрения Божия, потому что Сын Божий приобрел эту погибшую овцу ценой Своей честной Крови (4:46). В таком случае беспечный пастырь окажется совершенно безгласным. И «тогда дому Владыка Христос праведно разгневается на пастыря, сторожа дома Своего, и будет судить его, яко нерадивого и неверного» (4:367). Объятый тогда стыдом и ужасом, он услышит от Искупителя мира приговор: «…неключимаго раба вверзите во тьму кромешную: ту будет плач и скрежет зубов» (Мф. 25:30) (3:388). Из этих слов видно, какое возвышенное представление имел святой отец о пастырском служении. В своих поучениях он советовал принимающим пастырство испытать самих себя, готовы ли они будут понести всю его тяжесть, потому что на это великое дело — спасение человека — должны идти люди, сильные духом и чистые по жизни, готовые к жертвенному служению Богу и людям. И если этого не находит в себе человек, то лучше не принимать этот сан, ибо за нерадивое исполнение своих обязанностей пастырь будет осужден и ввергнут в геенну огненную (5:170). Указывая на высоту и ответственность пастырского служения в Церкви Христовой и советуя пастырям избегать со всяким тщанием порочной жизни, святой отец в то же время увещает и мирян иметь к ним послушание и любовь. Пасомые должны смотреть на священника как на посланника Божия, любить его как отца, заботиться о нем и не распространять ложные слухи, не возмущаться его ошибками и не осуждать, молиться за него, так как его обязанность сложна и ответственна (3:389—390).
   Итак, Иисус Христос Своим искупительным подвигом представил Своей Церкви силу и власть через законное священноначалие духовно рождать и воспитывать членов благодатного Царства посредством истинного учения и спасительных Таинств. И в то же время Он Сам является непосредственным невидимым Руководителем ее. Он как мудрый Кормчий управляет Своей Церковью и ведет ее к предназначенной цели — спасению. Благодатию же Духа Святого, Которого Спаситель мира послал от Отца Своего Небесного и Который постоянно пребывает в этом благодатном ковчеге, все члены Церкви Христовой через посредство Таинств, совершаемых священнослужителями, очищаются от греха, освящаются и укрепляются на борьбу с невидимым врагом нашего спасения — диаволом.
3. Таинства и их значение
   Господь Иисус Христос, Начальник веры и Совершитель нашего спасения, все спасительные средства вверил Своей Церкви, сделав ее сокровищницей Своих благодатных даров, необходимых в деле достижения теснейшего единения с Ним. Он преподал Церкви, как уже было сказано, силу и власть через правильно поставляемое священство рождать и воспитывать наследников жизни вечной посредством учения и Таинств.
   Через богоустановленные Таинства человеку подается невидимая благодать Божия; он получает от Бога все то, что необходимо ему для духовно-нравственного возрождения и спасения (1:1). Святитель Тихон в своих творениях дает краткую характеристику семи Таинств, описывает их содержание, показывает их значение и те условия, которые должны соблюдаться как совершителями, так и приемлющими св. Таинства. Подаваемые в Таинствах благодатные дары Святого Духа свидетельствуют о любви Бога к человеку и являются целебным средством в деле его спасения. Но для того чтобы они стали поистине спасительными, необходимо соблюдение, по словам святого отца, четырех условий, без которых не могут совершаться Таинства. Первое условие заключается в том, чтобы священник был правильно рукоположен. Второе — в правильном соблюдении вещества Таинства (для крещения должна быть вода, для Евхаристии — хлеб и вино и т. д.). Третье — в правильном произнесении формулы Таинства. И, наконец, четвертое условие заключается в том, чтобы как совершитель, так и приемлющий Таинство имели в своем сердце искреннее желание и стремление к его совершению и принятию (1:1—2).
   Говоря о важности и необходимости всех Таинств в деле спасения человека, святитель большое внимание уделяет в своих творенияхТаинству Крещения, посредством которого каждому человеку открывается путь ко спасению и он вступает в общение со Спасителем мира и Его Церковью. Только тот, кто принял Таинство св. Крещения во Имя Святой Троицы, становится членом Церкви Христовой, становится родным Богу и «сожителем святых» (5:197). В Крещении человек омывается от скверн греховных, умирая для греха, и оживотворяется благодатию Святого Духа, и поэтому святое Крещение «есть новое, духовное, святое, второе рождение…» (3:234). Если в плотском рождении все люди рождаются во грехе, как чада Адама, то в Таинстве Крещения человек рождается духовно от Бога (2:93) и облекается в нового Адама — Христа (3:402), даровавшего Своей Церкви эту «таинственную пакибытия нашего баню, которою мы осквернении омываемся, и умершие оживляемся, и погибшие спасаемся, и обветшавшие и истлевшие обновляемся, и отлучившиеся от Бога к Богу паки возвращаемся… и делаемся вечного Его Царствия наследниками» (4:243; 3:234; 3:402). Это рождение — выше естественного, потому что в нем восстанавливаются все те духовные силы, которые были в Адаме до его грехопадения. По мысли Задонского святителя, здесь очищается «сердце, мысли, разум, воля, хотения», и человек становится новым твореним во Христе (3:56; 4:296), рожденным «свыше… от Бога», становится сыном Божиим по благодати (3:402).
   Объясняя процесс духовно-нравственного возрождения в Таинстве Крещения, святой отец говорит, что в Крещении человек «освобождается от духа нечистого и темной его власти (3:38) и обручается «Небесному Жениху — Христу, яко девы чистые» (4:298). Спаситель мира, вступая в союз с душой крещаемого, умерщвляет в ней все ветхое и греховное и «не поминает его прежних грехов и беззаконий, оставляет ему всякое законопреступление, праведный гнев, который на него имел…; совлекает с него смрадное греховное рубище, омывает водою чистою, одевает прекрасною оправдания Христова порфирою, делает его сыном Своим» (4:32). В Таинстве Крещения человек снова вступает в завет с Богом (3:56), получает залог духовного восстания и воскресения (3:233), наследие будущей блаженной жизни со Христом (3:56, 4:296). Только Крещение возрождает в человеке образ Божий, помраченный грехами после преслушания Адама (5:198). В этом спасительном Таинстве Господь сообщает человеку первоначальные дары, и вновь рожденный «записывается в службу Христову и обещается Ему, с Отцем и Духом верно работать, повеления Его слушать и исполнять» (3:36). Другими словами, крещаемый становится живой частицей организма церковного, живущего Божественной жизнью Христовой.
   Таким образом, в Таинстве Крещения каждый человек прививается ко Христу, как ветка к виноградной лозе, но спасается далеко не каждый — по той причине, что хотя Крещение и очищает нас от греха и изглаждает нашу виновность пред Богом, так что мы становимся оправданными и святыми пред Ним, однако совсем не искореняет нашу наклонность ко греху. Ведь человек и после Крещения живет в этом мире, который, согласно Священному Писанию, «весь во зле лежит» (1 Ин. 5:19); следовательно, это зло пленяет, а иногда и уводит «на страну далече» (Лк. 15:13) вновь родившегося в купели Крещения.
   Вот почему святой отец призывает всех христиан к исполнению своих обетов, данных при святом Крещении. «Духовное и новое рождение, в котором христианин родился водою и Духом, — говорит он, — требует от него духовных плодов. Как плотское, так и духовное рождение имеет плоды… Человек естественный…когда живет, не празден пребывает, но живности своей знаки оказывает. Например, чувствует, видит, слышит, говорит, ходит, ест, пьет и прочее. Тако и новому человеку внутреннему, когда живет… должен оказывать знаки живности своей, которые новому духовному рождению и новой духовной жизни приличествуют» (3:235). Только тот может пребывать в благодатном общении со Христом и достигнуть вечного спасения, кто в продолжение всей жизни сохраняет верность своему высокому званию, борется и подвизается против зла. Притом эта верность Богу и борьба со злом должны быть решительными и самоотверженными даже до смерти, и только в таком случае можно получить «Его милостивое обещание по реченному: «буди верен даже до смерти, и дам ти венец живота» (Апок. 2:10)» (3:37). На пути, ведущем ко спасению, кроме плоти и мирских соблазнов, по учению святого Тихона Задонского, строит свои козни виновник всякого зла — диавол, который, хотя и не имеет над созданием Божиим той власти, какую он имел до Крещения человека, однако может склонить волю последователей Христовых к порочной жизни и тем самым сделать их своими узниками. Отсюда задача христианина — еще более вооружаться против духа злобы и не ослаблять своего подвига, но с еще большей ревностью подвизаться против его ухищрений и прод олжать свое шествие спасительным путем (4:315). В духовной брани очень многое зависит и от самого человека. Он может или стать на сторону добра, удаляя из своего сердца все порочное и Богу противное, или обратить свой взор к «чуждему богу», помрачая и оскверняя своего внутреннего человека греховными пожеланиями и делами. Сердце человека подобно сосуду, который можно наполнить всем, чем угодно — и прихотями мирскими, и любовью к Богу. Святой отец пишет о христианах, которые уклонились на сторону греха: «Тако не пользует крещение христианам, которые сердцами своими обращаются к миру, как Египту, и работают похотям плоти своея, любят честь, славу, богатство и прочую мира суету, и то все, как бога своего, имеют и почитают. Все бо то человеку вместо Бога есть, к чему он сердцем своим приложился» (3:37—38).
   Продолжая свою мысль о греховно живущих христианах, Задонский святитель на основании слов Священного Писания: «И отбегше скверн мира познанием Господа и Спаса нашего Иисуса Христа, сими же паки сплетшеся, побеждав ми бывают » (2 Петр. 2:20) — говорит, что «заблудший и развращенный христианин горший бывает язычника честного… и тако где нечистый един дух был, тамо уже седмь духов нечистейших в беззаконие живут, чего ради бывают ему последняя горша первых» (Лк. 11:26)» (3:38). В другом месте он, приводя слова апостола Петра, подчеркивает: «Лучше бо бе им не познати пути правды, нежели познавши возвратитися вспять от преданныя им святыя заповеди. Случится бо им истинная притча: пес возвращся на свою блевотину, и свиния омывшися в кал тинный (2 Петр. 2:21—22)» (3:38).
   Таким образом, по учению святого отца, святое Крещение может быть только тогда эффективным и спасительным, когда человек, принявший его, будет проводить свою жизнь согласно данным им обетам, т. е. прилагать все свои усилия и стремления к богоугодной жизни, посредством которой он сможет, с помощью Божией, победить диавола и навеки соединиться со своим возлюбленным Спасителем.
   Как уже было сказано выше, хотя человек и получил в Таинстве Крещения начало облагодатствованной, новой жизни во Христе, однако ему необходимы и другие благодатные действия Божий, которые способствовали бы его духовному росту и теснейшему единению с Творцом. Эти благодатные действия человек получает в ограде церковной через последующие Таинства. Так, в Таинстве Миропомазания на христианина обильно изливаются силы, укрепляющие его на пути, ведущем ко спасению. На вопрос: «Что есть Миропомазание?» святой отец отвечает, что оно «есть тайна, в ней же дается нам сила через Духа Святого, да возможем твердо исповедати имя Христово и веру православную» (1:2). Миропомазание, совершаемое сразу же за Крещением, ясно свидетельствует о том, что каждый крестившийся имеет нужду в дальнейшей Божественной помощи для укрепления и совершенствования в добродетельной жизни, начало которой положено святым Крещением. «Человече! — восклицает святитель, — дорог ты Богу еси… Почтил тебя так Бог: сердечно и ты почитай Бога… Дивную благость и любовь излил на тебя Бог"(4:280). «Якоже бо телу жизнь есть душа, тако душе есть благодать Божия» (2:101). Далее Задонский святитель, предупреждая совершителей таинства Миропомазания, учит, чтобы Святое Миро было не испорчено и притом правильно произносилась формула («Печать дара Духа Святаго. Аминь») (1:2), что является необходимым условием совершения Таинства.
   В своем труде «Сокровище духовное, от мира собираемое» святой отец, сравнивая облагодатствованного человека с солнцем, освещающим собой всю поднебесную, говорит: «Когда солнце сияет на небе, все ясно бывает; всяк видит путь, по которому надобно идти и куда идти, что делать и чего уклоняться… Тако в душе бывает, которую Христос — Солнце праведное просветит. Таковая душа все ясно видит, познает прелесть и суету мира сего, познает добро и зло, порок и добродетель, вред и пользу, путь к погибели и путь, к вечному животу ведущий, исходит на дела Богу угодная и себе полезная. Таковая душа (имеет) на уме, как бы Богу, Создателю своему, угодить, и в числе спасаемых быть» (4:9). Однако несмотря на то что человек получил спасительные средства для укрепления своих душевных сил и стал достойным наследником неба, дальнейший успех в духовном возрастании зависит от его свободной воли: сохранить путем доброделания благодать, полученную в таинствах Крещения и Миропомазания, или удалить ее своей порочной жизнью.
   За человеческую душу ведут борьбу злой дух и мир со своими соблазнами. Христианин, хотя и получил от Бога благодатную помощь, может впасть в искушение и склонить свою волю на путь греха. Поэтому нужно еще богоустановленное средство, которое бы очищало человека от греховной накипи и снова воссоединяло его с Источником жизни — Богом. Таким средством является Таинство Покаяния. Сущность его, по учению святителя, заключается в том, чтобы грешник имел в своем сердце «жалость и болезнь о гресех, по крещении содеянных, яже через нелицемерное и истинное исповедание и сокрушение сердца, через разрешение иерейское ощущаются» (1:2; срав. 4:34). Это спасительное Таинство установлено Искупителем мира словами: «Елика аще свяжете на земли, будут связана на небеси, и елика аще разрешите на земли, будут разрешена на небесех» (Мф. 18:18). Действенность Таинства, по мысли святого отца, зависит как от совершающего, так и от приемлющего его. «Исповедание такоже имать быти пред духовным отцом православным, зане еретик и отступник не разрешит кающагося от грехов» (1:3). Святитель указывает также на необходимость правильного произнесения формулы, без чего Таинство, как таковое, не может быть спасительным (1:1). Пресвитерам он дает следующее наставление относительно Таинства: «Когда при исповеди приметишь у исповедающегося сокрушение сердца и печаль за грехи: хорошо; Богу благодарение! А ежели не приметишь в нем того желания и сокрушения сердечного, то всячески старайся к тому его привести» (1:7). Что касается самого исповедающегося, то от него требуется соблюдение следующих условий: во-первых, он должен «подробно и по единому» объявлять свои грехи пред священником (1:3); во-вторых, иметь искреннее сокрушение во грехах и твердое намерение не возвращаться больше к ним (5:161; срав. 1:3). Искреннее раскаяние способствует удержанию в душе человека Божественной благодати, которая укрепляет волю кающегося в добре и постепенно перерождает его для вечной блаженной жизни (4:341). Искренне принявшие это Таинство Покаяния всегда ощущают в своем сердце внутреннее успокоение и облегчение от греховной тяжести. Вот почему каждому христианину следует как можно чаще приступать к его врачебной силе.
   Очистившись от греховной скверны в Таинстве Покаяния, человек может соединиться самым теснейшим образом со своим Спасителем в Таинстве святой Евхаристии, без которого, по словам Искупителя, нет спасения. «Аще не снесте Плоти Сына Человеческаго, ни пиете Крови Его, живота не имате в себе. Ядый Мою Плоть и пияй Мою Кровь имать живот вечный, и Аз воскрешу его в последний день» (Ин. 6:53—54).
   Следуя наставлению Божественного Учителя, Задонский святитель в своих творениях также указывает на важность и необходимость этого Таинства в деле спасения человека. Он говорит, что «Евхаристия есть тайна, в ней же дается нам истинное Тело и истинная Кровь Христа Бога нашего, под видом хлеба и вина, в ней же истинно и господственно присутствует существенно Иисус Христос» (1:3—4).
   Святитель выдвигает и требования, необходимые для действительности этого святого Таинства: во-первых, священник должен быть «законно хиротонисанный» (кроме такового, никто не может совершить это Таинство); во-вторых, хлеб должен быть чисто пшеничный, квасный, вино — чисто виноградное, не кислое, ни с чем не смешанное (на проскомидии, по уставу Церкви, в него должно быть влито лишь небольшое количество воды); в-третьих, престол или же антиминс, на котором совершается святая Евхаристия, должен быть освящен архиереем; и, наконец, в-четвертых, священнослужитель должен с сердечным участием, с искренним благоговением, глубокой верой произносить совершительные слова: «И сотвори убо хлеб сей Честное Тело Христа Твоего, а еже в чаши сей Честную Кровь Христа Твоего, преложив Духом Твоим Святым». «Тогда хлеб и вино, — заключает архипастырь, — прелагаются в истинное Тело и в истинную Кровь Христа действием Святого Духа» (1:4). Эта тайна по своему существу непостижима не только для ума человеческого, но и для небесных сил, желающих проникнуть в нее (1:64). В Божественной Евхаристии под видом хлеба и вина присутствует «Сам Спаситель» и «Дух Святый на предложенные Святые Дары снисходит, священнодействие совершает, молящихся освящает» (1:64). Святые Тайны сообщают человеку новое жизненное направление, новый образ бытия — вечное начало. Причащающийся умирает для греха, чтобы воскреснуть со Христом… «Аще же умрохом со Христом, — говорит апостол Павел, — веруем, яко и живи будем с Ним» (Рим. 6:8).
   Эта Божественная пища является для христианина залогом бессмертия и нетления. Кроме того, душа его начинает «быть жилищем Божиим и храмом Святого Духа; сподобляется иметь общение со Отцем и Сыном Его Иисусом Христом, быть чадом Божиим верою о Христе Иисусе» (5:350). Вот почему святой отец в своем труде «Сокровище духовное, от мира собираемое» восклицает: «О, коль велико дело сие! Коль велика благость Божия! Коль велико и почтение к человеку! Человек, земля и пепел, Тела и Крови Божественной касается!» (4:186).
   При благоговейном причащении Святых Тайн человек ощущает в своей душе духовно-благодатные дары, подаваемые ему свыше от Искупителя. Он испытывает при этом внутреннее умиротворение и спокойствие духа (5:195,281). Такое благодатное состояние причастника объясняется прежде всего тем, что Спаситель мира дарует ему оставление грехов. «Божественная Кровь Христова, — говорит святитель, — всякие грехи заглаждает» (5:292). Достойно принятые Святые Дары удаляют из души христианина все греховное и порочное. Они действуют в душе человека как Божественный огнь, попаляющий все терния прегрешений. Если до принятия Святых Тайн человек находился под бременем страстей и пороков и даже смерти, то после принятия их он обновляется и воскресает для новой, благодатной жизни в Боге. Однако такое спасительное действие Святое Причастие производит при условии, если христианин принимает его с глубокой сердечной верой. Тогда он, подобно кровоточивой жене, получит исцеление душевное, и «исцелится немощь, и иссякнет источник пагубных страстей… мучащих душу» (4:139). Причащаясь Тела и Крови Христовых, человек самым теснейшим образом соединяется с Источником жизни и становится один дух с Ним (1 Кор. 6:17). Как Сын Божий полностью воспринял человеческую природу и воссоединил ее с Божеством, так и причащающиеся Его Тела и Крови принимают в себя Божественное Существо и соединяются с Ним. Святые Тайны служат христианам во «освящение, просвещение, обновление, — радость и утешение» (5:195). Небо с его благодатной жизнью водворяется в сердцах верных, и постепенно благодать Святого Духа возводит достойных причастников на такую степень одухотворенности и святости, что они уже здесь, живя на земле, предощущают в своих сердцах начало жизни вечной, блаженной. Призывая христиан к достойному причащению Святых Тайн, святой отец весьма сокрушается и о тех, которые лишают себя этого спасительного Таинства. «Горе людям тем, — говорит он, — которые хлеба и воды не имеют; ибо от глада и жажды истаивают и умирают: наипаче горе тем душам, которые лишаются Хлеба животного, Иисуса Христа; ибо от глада истаивают и имут умрети… Души истинное брашно и питие есть Христос. Сим брашном и питием она оживляется и живет: без сего брашна и пития изнемогает и умирает» (4:132).
   Задонский святитель не упускает из вида и такой важный момент, как необходимость тщательного приготовления к принятию Святых Тайн. Эту необходимость достойного участия верных в святой Евхаристии он подтверждает словами апостола Павла: «Огнь бо есть недостойныя попаляя. Да искушает же человек себе, и тако от Хлеба да яст, и от Чаши да пиет. Ядый бо и пияй недостойне, суд себе яст и пиет, не разсуждая Тела Господня» (1 Кор. 11:28—29) (4:186). Кто приступает ко Святой Чаше недостойно, тот пренебрегает жертвенной любовью Божией и тем самым попирает святыню Тела и Крови Христовых, «ест и пиет, по слову Апостола, в осуждение себе» (1 Кор. 11:29). Приготовление к принятию Святых Тайн должно заключаться прежде всего в уклонении от «всякого греха, как скверны, которая и душу и тело оскверняет» (5:293). В пример благоговейного отношения к св. Причащению святой отец ставит великих святителей Василия Великого и Иоанна Златоуста, которые «трепетали, приступая к такому Таинству» (5:293). Человек, отвергающий святое Причастие, удаляется от Бога и пребывает в духовной смерти, но не менее опасно поступает тот, кто приступает к Святой Чаше без должного приготовления (5:293). За недостойное принятие Святых Тайн христианина, не раскаивающегося в этом, ожидает за гробом вечное мучение. Святой отец в своих поучениях призывает таковых к истинному покаянию, дабы посредством его снова заслужить милость человеколюбивого Бога и обрести спасение. «Како Пречистое Тело Христово, — взывает святитель к грешнику, — дерзнешь принять в руки твои… которые хищением, граблением… лихоимством, биением, нечистым прикосновением и прочим греховным калом оскверняешь? Како приимешь во уста Тело и Кровь Его святую, в те уста, которые злоречием, сквернословием, кощунством, буесловием, лукавством, лжею, язвительным укорением, руганием, поношением и прочим смрадом не престаешь наполнять? Как приимешь Христа в сердце твое, которое злобою, лукавством, ненавистью, нечистой похотью, сребролюбием, лихоиманием и прочим злом преисполнено?» (3:271).
   Таким образом, для теснейшего единения со Христом в св. Евхаристии еще недостаточно называться христианином. Нужна еще жизнь святая и богоугодная. Без очищения от греховной скверны, без окончательного оставления греха весьма «опасно… и страшно приступать» к принятию Божественной Пищи (3:266; 3:257).
   Мало того, христианин должен не только с чистой совестью приступать к Святой Чаше, но и после принятия ее строго следить за своими мыслями и поступками, направлять свой духовный взор к спасительной пристани Христовой, в которую, по словам Священного Писания, «ничто не может скверное внити» (Откр. 21:27). В своих поучениях святитель призывает причастников удаляться от греха, «как змия, который душу угрызает» (1:109). Принимая достойно это величайшее Таинство, человек спасает свою душу от духовной смерти; она осеняется и одухотворяется благодатной силой Святого Духа, необходимой в борьбе с грехом, мирскими соблазнами и диаволом. Таким образом совершается внутреннее, таинственное единение души со Спасителем, и этот союз любви уже не в силах разрушить «ни смерть, ни жизнь, ни скорбь, ни горе, ни гонения» (Рим. 8:35, 38). Такой человек может сказать словами апостола Павла: «Живу же не к тому аз, но живет во мне Христос» (Гал. 2:20).
   Все вышеизложенные Таинства своими благодатными средствами возрождают человека, одухотворяют и воссоединяют его самым теснейшим образом с Источником Жизни — Богом. Без принятия их никто не может освободить свою душу от греховной как прародительской, так и личной скверны; отсюда — без них невозможна духовная жизнь, без них нет освящения, а значит, и нет спасения (Ин. 3:3; 6, 53; 20, 23).
   Остальные три Таинства — Брак, Священство и Елеосвящение — распространяются не на всех христиан. Так, Таинство Священствадается Богом через Церковь посредством епископского рукоположения только достойным лицам, проводящим свою жизнь свято и богоугодно, не имеющим никаких канонических препятствий к его принятию.
   В таинстве Священства христианин получает власть тайно действовать, учить и направлять верующих по пути ко спасению. Указывая на богоустановленность, высоту этого Таинства, святой отец говорит, что «Священство есть тайна, в нейже через архиерейское рукоположение дается от Бога власть особенная иерееви служити и действовати чиновне Божественные Тайны» (1:4). Полноту духовной власти Спаситель непосредственно передал Своим апостолам, а они, в свою очередь, облекли этой властью епископов, которые также обладают всей полнотой благодатно-иерархического апостольского служения. Им именно и дана власть рукополагать пресвитеров и диаконов. К носителям священного сана святой отец предъявляет следующие требования: «Лице приемлющаго тайну сию… да не имать быти двоеженец, или вдову приемший. Да не будет от явна блуда рожденный. Да не будет осквернен грехом зело мерзким, паче же явным или ведомым от многих; да не будет осквернен человекоубийством… Да иметь разум довольный, вежество и благоразумие к строению Божественных тайн. Да имать свои уды целы, яже суть нужны на сие дело, сиречь не будет слеп или глух и прочее, по правилу 78 святых Апостол» (1:5).
    Таинство Брака - благословение Божие вступающим на путь семейной жизни — есть таинственный союз мужа и жены во образ союза Христа с Церковью. Цель брака как Таинства — закрепить союз любви супругов, сделать его духовным, священным. В нем подается брачующимся благодать Святого Духа, освящающая и помогающая им в деле рождения и воспитания детей. Брак, правильно совершенный, остается в силе до конца жизни супругов. Условием истинности этого Таинства святой отец считает «обоих согласие принятия с собой супружества, и хранение между собой любве, во еже не оставити единому другого до конца жизни своея» (1:4). Это условие одновременно является высшей целью брачного союза, объединяющего двух лиц воедино. Святитель дает и наставления, каким образом следует готовиться к принятию этого Таинства и в каком случае оно не может быть совершаемо. «Хотящие внити в супружество да уготовят себя благочестивыми делы, и да исповедятся грехов своих, и да причастятся Божественных Тайн, за три или четыре дня пред венчанием». Кроме этого, брачующиеся должны иметь «правое намерение, во еже сочетатися не скотски и не ради плотского угодия, но дабы род человеческий к славе Божией умножился, по благословенному рождению и по благоугодному чадовоспитанию». Святитель Тихон указывает и препятствия к вступлению в брачный союз. К таковым относятся: духовное и плотское родство, вступление в брак не по своему согласию, а по принуждению (1:4), четвертый брак, а также великовозрастность или маловозрастность одного из брачующихся (1:18). Таким образом, таинство Брака имеет своей целью одухотворить брачующихся и тем укрепить в их сердцах единомыслие, шествование святым путем для достижения своего спасения.
   Не менее важным Таинством в деле спасения и исцеления духовнотелесных немощей человека является Таинство Елеосвящения. Оно, как и все другие Таинства, имеет Божественное установление. Спаситель мира, посылая Своих апостолов на проповедь, заповедал им исцелять всякую болезнь и немощь в людях (Мф. 10:1), и апостолы, по заповеди Христа Спасителя, «мазаху маслом многи недужныя, и исцелеваху» (Мк. 6:13). Эту власть святые апостолы по вознесении Сына Божия на небо передали Церкви Христовой в лице ее священнослужителей. Святой отец, опираясь на слова апостола Иакова: «Болит ли кто в вас, да призовет пресвитеры церковныя, и да молитву сотворят над ним, помазавше его елеем во имя Господне: и молитва веры спасет болящаго» (Иак. 5:14—15), говорит, что «Елеосвящение есть тайна, в нейже через помазание елеем, освященным через молитву иерейскую, дается больным оставление грехов, спасение души и здравие тела» (1:5). Для совершения этого Таинства, в согласии с церковными правилами, как говорит святой отец, требуется седмеричное число священнослужителей, выражающее полноту Божественных дарований, хотя и не отрицается им — в крайнем случае — и меньшее число священников. Принимающему таинство Елеосвящения святитель прежде всего советует очистить свою душу посредством таинства Покаяния. Большое значение святитель Тихон придает совершительным словам: «Отче святый, Врачу душ и телес…», по произнесении которых «тайна сия совершается» (1:5).
   Таким образом, посредством семи святых Таинств, преподаваемых Православной Церковью, христианину сообщается благодатная сила Святого Духа, освящающая и укрепляющая его на всех путях земного странствования, начиная от колыбели и до могильного холма. Вот почему Святая Церковь Христова является единственной благодатной врачебницей, в которой ее духовные члены получают от Любвеобильного Отца Небесного все необходимое для своего спасения.
4. Благодать Божия и ее спасительное действие
   Божественная благодать, обильно изливаемая на верующих в святых Таинствах, является той особой силой Святого Духа, которая даруется христианину ради искупительного подвига Христа Спасителя и которая совершает духовное возрождение верующего человека. Эта Божественная сила помогает христианину на каждом шагу его земной жизни, как и говорит Господь Иисус Христос: «…без Меня не можете делать ничего» (Ин. 15:5).
   По учению святителя Тихона Задонского, эту «благодать и милость заслужил нам Единородный Сын Божий, подает нам туне Небесный Отец, совершает Дух Святой» (4:296). Именно в великом деле искупления Иисусом Христом рода человеческого от диавола, ада и смерти открылась непостижимая благодать Божия (5:154).
   Благодать есть акт величайшей любви Бога к грешному человеку. Она подается ему только по благости Божией, и на человека, жаждущего спасения, изливается подобно текущей реке или живоносному источнику (4:352). Без благодатной помощи и поддержки Своего Создателя человек не может прожить ни единой минуты (5:285; 2:182). Сила благодатной помощи в деле спасения человека настолько велика, что ей отводится в этом деле первенствующее место. Она помогает человеку в борьбе с демонами, удерживает его от греховных действий, содействует в победе над страстями. Кроме того, она не только споспешествует христианину на всех путях его жизни, но и помогает в приобретении добродетелей (2:305). Без ее спасительного действия душа бывает нищей, слепой и болезненной (2:118; 2:23). Для человека, ищущего спасения, благодать Господня является основной пищей, подкрепляющей его духовные силы. Как пища служит вернейшим средством для поддержания физических сил человека, так и благодать питает и оживотворяет бессмертную душу (4:330; 5:163). Благодать Божию можно уподобить также одежде, согревающей и покрывающей душевную наготу человека (2:106). Однако действие благодати Божией зависит от состояния души христианина. Если человек ведет греховную жизнь, то благодать не может пребывать в его душе. Такую душу можно уподобить мертвому телу, которое не только остается без движения, но и разлагается и издает зловонный запах (2:101, 118, 235). Лишенный благодати человек становится духовно бессильным в борьбе со грехом. Всякое его старание будет оставаться тщетным до тех пор, пока не приидет к нему Божественная помощь (5:166), сила благодати, напояющая душу живительными соками, подобно тому, как соки лозы оживляют ветви дерева (4:41—42). Только при содействии благодати в душе христианина смогут быть восстановлены те нравственные нормы и принципы, которые были присущи ей до грехопадения.
   Таким образом, благодати Божией отводится в деле спасения человека первенствующее место, однако она проявляет свое действие только тогда, когда сам человек откликается на ее призыв (2:386). В этом случае Божественная благодать помогает человеку в преодолении греховных привычек и направляет его духовные силы к добродетельной жизни (4:330). Поэтому каждый христианин должен добрые дела не себе приписывать, но Богу, помогающему и спасающему, должен непременно благодарить Его за эту благодатную помощь (3:359).
   Человек по своей природе бывает удобопреклонен ко греху; победить же немощь своего естества он может только при помощи благодати Святого Духа, которая способна провести христианина через горнило борьбы как с врагом нашего спасения — диаволом, так и с внешними искушениями, очистить его душу от страстей, от привязанности ко всему плотскому и чувственному, внутренне укрепить в добродетельной жизни и сообщить ему силы для исполнения заповедей Божиих (3:230—231, 239). Без благодатной силы Божией легко христианин поддается всевозможным соблазнам и греховным преткновениям. Человек на жизненном пути бывает подобен лодке, уносимой течением реки и для движения против течения нуждающейся в сильных гребцах или в парусе с попутным ветром (4:329).
   Кроме того, христианин бывает постоянно подвержен влиянию злой силы, стремящейся умертвить его душу. И если бы Божественная благодать не укрепляла его и не побеждала эту злую силу, то христианин постоянно бы удалялся от своего спасительного пути (3:309).
   Поскольку сердце человека является центром его духовной жизни, то благодать стремится действовать именно на этот орган, чтобы очистить, обновить и сделать его богоугодным сосудом (4:194). Без ее воздействия сердце само по себе остается бесчувственным и окамененным (2:103). Оно становится подобным холодному железу, которое не поддается молоту кузнеца до тех пор, пока его не бросят в раскаленное горнило. Но как только сердца коснется Божественная сила, тогда оно умягчается и становится чистейшим и Богу угоднейшим (2:103).
   Благодать Божия стучится в дверь сердца каждого человека, призывая лежащего во грехах к покаянию (4:150). Эти спасительные призывы благодати проявляются различным образом; то через укорение совести, то через слышание слова Божия или же через жизненные испытания (2:233—235). Так постепенно благодать Божия пробуждает человека от греховного сна и направляет на путь покаяния (3:117). Человек начинает сопоставлять свою греховность и Божие милосердие, проявляемое к нему, и тогда начинает «печалиться и сердцем уязвляться, что он… Любителя своего оскорбил и прогневал… и тою (печалию. — А. И.), яко стрелою, уязвляется» (4:341). Печаль по Бозе, соединенная с благодатью, в корне изменяет все существо человека, направляет его по пути добродетельной жизни (2:346), способствует приобретению в душе христианина страха Божия, смирения и молитвы. Под воздействием благодатной силы молитва христианина становится плодотворной, спасительной, богоугодной, подобной благовонному кадилу. «Такая молитва, хотя и краткая, но проходит небеса и входит во уши Господа Вседержителя» (4:342). Так постепенно благодать Божия ведет христианина к нравственному совершенству. И чем более его душа просвещается благодатным светом, тем более опытным и непреодолимым борцом становится он, тем яснее распознает добро и зло, добродетель и порок, истину и ложь (3:328). А это распознание добра и зла дает христианину возможность избегать греха и направлять свои духовные силы к стяжанию добра, к богоугождению, к пребыванию с Богом (4:340—341).
   Возводя христианина на высшую духовную ступень, благодать Божия научает его быть милосердным, сострадательным не только к своим благожелателям, но и к недругам, приводит его в такое состояние, когда он «хотел бы всех, без изъятия, любве своея объятиями обнять и всех спасаемых видеть» (4:344). И чем более добродетелей приобретает христианин, тем более благодать возгорается в его сердце и мало-помалу овладевает всем его существом; в нем уже нет места для греховной скверны. Человек становится уже свободным во Христе Иисусе. Если он и подвергнется узам и всевозможным лишениям, духом он всегда свободен, потому что «духа бо поработить и связать никто не может» (3:169).
   Итак, с помощью благодатной силы христианин постепенно восстанавливает в своей душе «чистейший и яснейший образ Божий» и становится сыном Божиим по благодати (3:88). В его сердце водворяются вожделенный покой, радость, веселие, свидетельствующие о предвкушении им блаженной жизни в вечности (5:35).
   Но почему же благодать Божия сразу не приводит человека в такое состояние? Безусловно, своей всемогущей силой благодать может в одно мгновение изменить, очистить и обратить человека от греха к святости, но это было бы несогласно с Божественным определением о свободе человека. Как дар любви и милосердия Божия (2:75) она не действует на человека принудительным образом и не стесняет его свободу; она лишь побуждает к доброделанию, но не принуждает. По словам апостола, она «споспешествует духови нашему» (Рим. 8:16), ободряет, подкрепляет и «способствует нам в немощах наших» (Рим. 8:26). И тот, кто не откликается на призыв благодати и не открывает своего сердца, «сам собою уже погибает» (4:277), так что спасение или смерть души человека зависят от того, как христианин откликнется на действие призывающей его Божественной благодати.
   Для подтверждения своих рассуждений Отец Церкви воздействие Божественной благодати на человека сравнивает с солнцем, которое во всю поднебесную испускает одинаковую теплоту, но одни вещи от соприкосновения с ней размягчаются, как, например, воск, масло, а другие становятся еще более жесткими, как-то: глина, трава и т. д. Так и люди: «иные благодатию… умягчаются и творят покаяние, иные ожесточаются и погибают» (4:11; срав. 2:46). Человеческая свобода в процессе спасения не может быть пассивной. Человек должен отозваться на призывающее действие Божественной благодати и самостоятельно возжелать спасения своей души. Однако одного внешнего согласия его еще недостаточно для того, чтобы благодать начала свое очистительное действие в душе человека. С его стороны требуются многие усилия, усердие, «соизволение и послушание действующей благодати. Бог бо помогает трудящимся, а не лежащим. Просящим дается, ищущие обретают, толкущим отверзается» (3:68). Таким образом, христианин для своего спасения должен прилагать личные усилия, выражаясь словами Задонского чудотворца, должен иметь «тщание человеческое» (3:182; срав. 2:386). Но, как показывает духовный опыт, человек чаще всего бывает глух ко всем призывам Божественной благодати (4:308), и причина такой глухоты, по мысли святого отца, кроется в нерадении, духовной косности и греховной жизни человека. Если загорается дом, говорит святитель, то человек созывает соседей и с большим усердием стремится угасить его; а утопающий в воде, чувствуя свою гибель, усердно просит людей оказать ему помощь. Но о гибели своего дома душевного, который подвержен греховному пламени и уже сгорает, беспечный человек не заботится (1:116). Попечение о своей душе — вот главное условие получения помощи свыше на трудном, но необходимом и единственном пути к небу, к теснейшему единению со Христом (5:313). Конечно, забота о том, чтобы воскресить при помощи благодати Божией и своих собственных усилий бессмертную душу, отрезвить ее от греховной спячки (2:153), простирается не на один год или два, а на всю жизнь. Как человек, совершающий путешествие в какой-то определенный город, не стоит на одном месте, но постоянно движется и стремится быстрее достичь его; так должен поступать и тот, кто шествует к Небесному Иерусалиму (2:57; срав. 5:268). И цель эта достигается не устным лишь исповеданием Бога, а исполнением Его святых заповедей. Хотя христианин и не отрекается от Бога словами, но он может отречься от Него своей порочной жизнью и даже неисполнением добрых дел (3:270). Внешний образ жизни не делает христианина достойным наград. Здесь требуется живая, деятельная вера. Только в этом случае он принесет добрые плоды (3:98). Чтобы «сделаться иным, как прежде был, не по естеству, но по внутреннему состоянию», нужен подвиг (5:326).
   Последователь Христов, по мысли святого отца, не может оправдывать свое нерадение неблагоприятными условиями жизни. Спасение возможно на всяком месте (4:355), и каждый верующий человек в любых обстоятельствах должен свою жизнь согласовывать с требованиями, какие предъявляет к нему звание христианина. Жизнь временная дана человеку для того, чтобы ею он приобрел вечную жизнь (2:34; 5:313). Христианин должен еще здесь, на земле, соединиться со Христом, чтобы земная его жизнь стала началом жизни небесной. Человек, не позаботившийся соединиться со Христом, по отшествии из мира сего будет уже не в состоянии что-либо сделать для этого, но «во веки пребудет без Бога» (2:77). Чтобы этого не случилось, по мысли святителя, вопрос о спасении должен постоянно стоять в центре внимания христианина. Он обязан всегда и везде помышлять о вечности. И тогда его мысль, подобно горящей свече, станет показывать ему, от чего удаляться и к чему стремиться. И если христианин будет так проводить свою жизнь, то непременно ему будет помогать Всевышний Своею благодатью (5:264). Когда же он изменяет свое благое намерение и вместо добра избирает зло, вместо добродетелей делает порок, он отвращается от Бога (2:215). Душа, преданная своему Спасителю, никогда не отступит от Него. Такую душу святитель сравнивает с ребенком, находящимся в объятиях матери. Когда кто-либо из людей отрывает его от матери и старается унести, он крепко держится за нее и плачет. Точно так же бывает и с преданным воле Божией христианином, «хотя его тщится диавол и злой мир наведением бед, скорбей и напастей отторгнуть от Бога, однако (он) крепко держится Бога своего» (2:89). Чем более христианин приближается к Богу, тем более он ощущает в своем сердце благоухание Божественной благодати, которая помогает ему в совершении повседневных подвигов (3:148). На всех уровнях духовной жизни, даже самых высоких, от подвизающегося требуется постоянная ревность и усердие, возгревающее дар благодати, ибо всякое доброе дело увенчивается не в начале подвига, но в конце его (3:175). Исправляя свое сердце и направляя волю к деланию заповедей Божиих, подвижник Христов способен не только избегать грубых грехов, но и побеждать злые помыслы, которые являются началом и корнем внешних греховных поползновений (3:226).
   Но, ведя борьбу против порочных помыслов, он сознает, что даже и их преодолеть своими силами он не может, поэтому с твердой верой обращается к Богу за помощью и, по примеру Псалмопевца, воздыхает: «Сердце чисто созижди во мне, Боже, и дух прав обнови во утробе моей» (Пс. 50:12) (2:123).
   Немаловажное значение для привлечения благодати в душу христианина имеет и его самопознание, которое именуется у святителя Тихона началом спасения (5:124). Христианин не в состоянии себя исправить надлежащим образом, если он не познает кроющегося в сердце зла, ибо как неопознанная болезнь пребывает неисцельной и приводит к смерти, так и скрытое зло, подобно смертоносному яду, грозит вечной гибелью (5:166). Наилучшим путем к стяжанию благодати служит смирение. Господь посылает Свою милость на всех призывающих Его Святое Имя, но более всего Он изливает благодатные дары на смиренных сердцем. Как «воды обыкновенно с высоких гор на низкие места стекают, — говорит святитель, — тако благодать Божия от Небесного Отца на смиренныя сердцем» (4:194; срав. 2:262; 4, 344).
   Не менее важным условием для того, чтобы получить от Господа дар Божественной благодати, является христианское терпение, которое человек приобретает, упражняясь в богоугодных делах, подвигах и борясь с искушениями, воздвигаемыми врагом рода человеческого — диаволом (2:298).
   Подводя итог сказанному, надо подчеркнуть, что истинно христианская жизнь возможна при наличии нераздельного взаимодействия Божественной благодати и человеческих усилий. Какую бы сторону христианской жизни святитель Тихон ни затрагивал, он всегда учит о том, что на пути ко спасению крайне необходима Божественная благодать, но для получения ее христианин должен принуждать себя к исполнению заповедей Божиих и покорять свое сердце, даже против своей воли. Милосердный Господь, желающий всем спастись, стучится Своею благодатью в сердце всякого человека, и от воли каждого зависит — откликнуться на этот зов или пренебречь им. Божие дело — ниспослать благодать, а со стороны человека — проявить согласие и готовность принять ее полной сердечной верой.

Глава V. Личное участие человека в деле спасения

1. Вера
   Христианская вера есть сознательное и свободное принятие и усвоение человеком евангельского учения о Боге Отце, Сыне и Духе Святом, о Божественной любви к падшему человечеству, проявившейся в искупительном подвиге воплотившегося Сына Божия. Источником спасительной веры является Божественная благодать, которая влечет человеческие сердца к Богу. По словам Священного Писания, человек не может сам собой прийти к Небесному Отцу и уверовать в Его Единородного Сына. «Никтоже может прийти ко Мне, — говорит Христос Своим ученикам, — аще не Отец, пославый Мя, привлечет его» (Ин. 6:44).
   Согласно Божественному Откровению, святитель Тихон учит, что «вера… есть дар Духа Святого» (3:11). Господь дарует людям веру как средство восприятия Божественных истин, непостижимых для человеческого разума. В связи с этим святой отец дает следующее определение вере: «Вера есть тое, чего не видим или умом не постигаем, но веруем тако быти. Тако не видим Бога (хотя из создания мира познаем Его, но познание тое, яко несовершенное, вера совершает, и так более от веры, нежели от разума познаем), но веруем, что есть Бог, есть един. Не постигаем умом, како Бог един естеством, но троичен в Лицах, но веруем, словом Божиим наставляеми» (3:11).
   Вера открывает человеку весь порядок Божия домостроительства нашего спасения, в котором он ясно видит свое место и назначение. Свет Христовой истины пронизывает глубины человеческого самосознания, обнажая греховные язвы человека, показывая глубину его падения и ненормальность его состояния. Поэтому святитель Тихон и называет веру «оком души», созерцающим истинное, безотрадное состояние падшего человека (5:57). Однако на этом не оканчивается, да и не может окончиться действие спасительной веры. Обличив греховность и самообольщение удалившегося от Бога человека, вера указывает путь спасения и открывает виновника избавления от греха (1:196).
   Евангельская вера есть прежде всего вера во Христа как Сына Божия: Бог Отец открыл Себя миру через Единородного Сына Своего, Который снизошел на землю ради спасения всего человечества. Поэтому никто не может быть спасенным и оправданным пред Богом без Ходатая нашего спасения — Христа. Только живой верой в Него человек может выполнить свое назначение. «Несть бо иного имене под небесем, даннаго в человецех, о немже подобает спастися нам» (Деян:4, 12). «Никто не может от диавола, греха, клятвы законный и ада избавитися без Христа, что в кратком сем слове Христовом заключается: аще Сын высвободит, воистину свободни будете» (3:13).
   Евангелие призывает человека верить в истинность учения Христова, призывает его следовать учению и жизни Спасителя мира как подлинному критерию добра, идеалу духовного совершенства. Евангелие предлагает всем жаждущим спасения познать истину во Христе, и Господь подает им в помощь для этого Свою благодать. Вера, таким образом, в начальной стадии своего развития есть познание истины во Христе; «Бог и Христос Сын Божий открывается и познавается» в слове Божием, дарованном людям. От истинного познания Бога в душе человека возгорается живая вера, без которой невозможно спастись (3:205).
   Из вышеприведенного высказывания святителя можно заключить, что под словом «познание» необходимо понимать само восприятие умом вещей, не подлежащих непосредственному наблюдению человека, рассудочное принятие евангельских истин на основании свидетельств слова Божия. Это «познание» есть начало истинной веры, так что вера необходимо предполагает знание, а знание переходит в веру. «Истинная вера и истинное богопознание суть неразлучны, то есть, где истинное богопознание, тамо и истинная вера; и где истинная вера, тамо и истинное богопознание» (3:76). Вера должна непременно соединяться с разумным познанием ее предмета, однако такое соединение веры и знания возможно лишь до определенных границ, которые определяются возможностями человеческого разума. Нисходя с неба как дар Божественной благодати, вера сообщает истины настолько высокие, что ограниченный ум человека не в состоянии их постигнуть. На этой ступени постижения Божественных Тайн вера подчиняет себе разум, ибо «вера… там нужна, где ум наш не постигает» (3:11). Невозможно постичь умом, например, такие догматические истины, как пресуществление в Святой Евхаристии благодатию Святого Духа хлеба — в Тело и вина — в Кровь Христовы, акт всеобщего воскресения мертвых, наличие в вечности благодатной жизни праведников и мучений осужденных грешников и другие. Все они относятся к области не разума, но живой, деятельной веры, утверждающейся на истинах слова Божия (3:11). «Без веры, — говорит святитель Тихон, — ни понята, ни говорити о будущих и невидимых не можем ничего» (5:49). Такая вера по своей сущности и происхождению является Божественным даром падшему человеку, который он должен тщательно сохранять и развивать.
   Однако знание христианского вероучения и вера в истинность Божественных догматов сами по себе не могут даровать человеку спасение. «Едино верою познание Тайн святых и догматов православных, — пишет святитель, — не довлеет ко спасению» (3:11). Не достаточно только знать о Боге и Его промыслительных действиях в мире. Уверовавший должен принять благовестив Христово всеми силами своей души, истины веры должны запечатлеться не только в его уме, но и в сердце, потому что «вера… святая не в наружности, но в сердце имеет место свое» (3:24). Такая вера одухотворяет все сердечные движения человека, побуждает его к личному участию в деле усвоения плодов спасительной жертвы Христовой. Проникая посредством сердечной веры в смысл спасительных Божественных Тайн, христианин начинает глубже понимать и сознавать беспредельность Подвига Сына Божия, который Он подъял ради спасения падшего человека, а также Его любовь и благодеяния, изливаемые и доныне на все человечество (5:12). Вот почему сердечное убеждение и удостоверение является фундаментом истинной и живой веры, влекущей человека в таинственные сферы небесной жизни. Следовательно, чтобы истины веры были действенны и воспринимаемы умом, они должны прежде всего найти отклик в душе человека, запечатлеться в его сердце, вызвать желание жить во Христе и со Христом. Только в таком случае христианин сможет правильно вести корабль своей души к тихому пристанищу — спасению.
   Без живой веры в Бога, которая способна обновлять дух человека и побуждать его вести борьбу с грехом, христианин становится ветхим человеком и уже неспособен к богоугодной жизни (3:181). Вера является основанием деятельности человека, началом и двигателем его духовной жизни. Святитель Тихон сравнивает веру с корнем растения: как малое растение, укрепившись посредством корня, начинает возвышаться над землей и, наконец, превращается в большое дерево, приносящее обильные плоды, так и христианин, имеющий в своей душе веру, способен расти духовно, покорять плоть духу и восходить от силы в силу по пути, ведущему в жизнь вечную (3:28).
   Как движущая сила нра