Цвет фона:
Размер шрифта: A A A
Руководство к изучению Нового Завета. Апостол

Руководство к изучению Нового Завета. Апостол

Показать содержание

КНИГА ДЕЯНИЙ СВЯТЫХ АПОСТОЛ



Название книги.

   За книгами четырёх Евангелий, как непосредственное продолжение Евангельской истории и предварение Апостольского учения, следует собствен­но историческая книга Нового Завета, Деяния святых Апостол, носящая в Греческом тексте различныя названия, а именно: πράξεις Αποστόλων или Πρ. τ. αγίων A­ποστ., или проще βίβλος των πράξεων, как названа она на VI вселен­ском соборе. Самое употребительное из этих названий πράξεις, которое во многих языках остаётся непереводимым. Название Деяния, по замечание святого Иоанна Златоустаго, заставляет нас искать в сей книге не столько чу­дес, сколько образцов нравственности и примеры добродетели.
    Писатель. Книга Деяний Апостольских написана Евангелистом Лукою, как это видно из предисловия сей книги, в котором указывается на Евангелие от Луки, как на первое слово, или сочинение писателя; также из свидетель­ства всех древних писателей Церкви. Святой Ириней Лионский говорит, что писателем этой книги был Лука, неотлучный спутник Апостола Павла. Тертуллиан, приводя из этой книги некоторыя места, называет её Acta Apostolica, Instrumentum actorum; или Commentarius Lucae.
   Климент Александрийский приписывает её также Луке. Позднейшие пи­сатели — Ориген, Евсевий, Иероним, Златоустый не сомневаются в ея проис­хождения от Луки. К этому же приводит и ближайшее разсмотрение текста книги Деяний, из которого видно, что писатель книги есть один из спутни­ков Апостола Павла, разделявший его труды (­16:10,16). Но это не был ни Тимофей, ни Сила, о которых он говорит в 3-м лице (16:1—3,40), ни другое лицо, так как ни одному из спутников Апостола Павла никогда предание не приписывало этой книги.

Подлинность.

   Выше приведённыя свидетельства древних отцов и писателей Церкви убеждают нас, что книга Деяний является подлинной и описывает не вымышленныя события, а действительныя деяния святых Апостол. Кроме того, в сей подлинности уверяемся мы и многими доказательствами внутренни­ми, хронологическими и топографическими. Например, Иосиф Флавий говорит, что священники Иудейские два раза в день совершали свое служение при храме, утром и в 9-й час дня (Древн., 14:4,3). Пётр и Иоанн ходили в святилище в час молитвы 9-й (3:1), дабы проповедать собравшемуся там народу о покаянии и спасении.
   Тот же историк упоминает об обычае Иудеев принимать на себя издерж­ки по содержанию Назореев, исполнявших обет очищения, чтобы таким об­разом иметь участие в заслугах их обета, и что особенно наблюдали этот обычай (Древн., 19:6,1) больные или находившиеся в опасности. Апостолу Павлу советуют сделать то же (21:24).
   Книга Деяний говорит, что первосвященник Каиафа принадлежал к секте саддукейской (5:37). Флавий подтверждает такое показание (Древн., 20:9,1).
   В Афинах Апостол Павел нашёл жертвенник неведомому Богу (17:23), άγνώστφ Φεφ. О таких богах, или памятниках неведомым богам упоминают Диоген Лаэрций, Павзаний, Филострат. Между другими подробностями нуж­но указать на то, что Ирод (Агриппа) называется царём (12:1). Это имя, по свидетельству Флавия (Древн. 18:6.11), он действительно получил от Импе­ратора Калигулы и носил его последние 4 года своего правления. Смерть его описана в Деяниях Апостольских (12:23), и описание это разительно сходно с описанием Флавия (Древн. 19:8.2). Множество других указаний, подтверждае­мых Иудейскими и языческими писателями, ведут нас к убеждению в под­линности книги Деяний. При сем нельзя не указать на то обстоятельство, что книга Деяний, занимаясь сначала Апостолом Петром, потом перейдя к Апостолу Павлу, оканчивает свой разсказ на том именно месте и времени, где писатель вымышленных событий никогда не остановился бы, то есть на приходе Апостола Павла в Рим.
   Подложному писателю естественнее всего было распространиться в этом случае о герое своего разсказа и показать его подвиги в столице мира. Но правдивый писатель умолкает по той, вероятно, причине, что сам был зак­лючён в темницу и лишился свободы. Существование подложных Деяний Апостольских, о которых так часто упоминают древние Отцы и Соборы, служит некоторым образом доказательством существования истинных.

Повод к написанию.

   Поводом к написанию книги, как видно из первых слов ея, было без сомнения то же, что заставило Евангелиста Луку написать своё Евангелие, то есть желание писателя оставить державному Феофилу утверждение в препо­данном ему учении веры или, как выражается сам Евангелист, дать ему второе слово — продолжение того, что было им писано в Евангелии, — и, может быть, намерение Евангелиста довести историю Христианства до того времени и места, когда и где сам Феофил (по всей вероятности Римлянин) мог быть очевидцем и свидетелем жизни и проповеди Апостола.
   Главнейшим же и важнейшим поводом к написанию книги, по мнению лучших толковников, было намерение Святого Духа оставить верное слово очевидца об утверждении и распространении Церкви Христовой и трудах и действиях первых ея распространителей — Апостолов, которые вместе с Пет­ром и Павлом и подобно им пронесли вещание своё во всю Землю и глаголы свои до концев Вселенной.

Обзор содержания и разделение книги.

   Соответственно своему намерению, Евангелист Лука излагает историю Церкви Христовой от дня Вознесения Спасителя на Небо до времени утверждения Ея сначала в столице Иудейства — Иерусалиме, — потом в Антиохии и, наконец, в столице всего языческого мира — Риме. Таким образом, книга Деяний разделяется на две главный части. В первой (1—12 главы), после краткого изображения состояния Церкви со времени Вознесения Иисуса Христа, разсказывается о сошествии Святого Духа на Апостолов, о первой пропове­ди Апостола Петра, положившей начало быстрому распространению Церкви среди Иудеев собственно в Иерусалиме; изображается первое общество Христиан, первыя, имевшия важное значение для утверждения Церкви, чудеса Апостолов и их проповедническая деятельность — с одной стороны при­влекавшая в общество Христово целыя тысячи народа, с другой — навлекав­шая суровыя преследования, которым синедрион подвергал последователей нового учения и которыя кончились смертию Стефана диакона — первого му­ченика за веру Христову.
   Переход проповедников Евангелия из столицы Иудейства в областные города и даже за пределы Палестины, гонение Савла и чудесное обращение его самого ко Христу составляет новый период состояния Церкви среди Иудеев, а обращение Корнилия-сотника Петром полагает начало Церкви из язычни­ков.
   Усиление деятельности Савла в Антиохии и возбуждённое Иродом Агриппою гонение на Христиан, кончившееся смертию Иакова Зеведеева и едва не стоившее жизни Апостолу Петру, только чудом спасшемуся от угрожав­шей ему смерти, заключают первый период состояния Церкви Христовой и открывают в ней новую эпоху.
   На общественное великое служение Церкви выступает новый деятель — Павел, и проповедь от Иудеев переносится к язычникам. Этим великим служением по преимуществу и занимается вторая часть книги Деяний (13—28 главы).
   Деятельность Апостола Павла писатель разделяет на три Апостольских путешествия, совершённых им с целию распространения проповеди. Первое путешествие (13-я и 14-я главы), в сообществе с Варнавою и отчасти с Иоанном Марком, начатое из Антиохии, совершено было по Малой Азии и едва не кончилось смертию обоих Апостолов в Листре, где сначала народ — поражённый исцелением хромого — принял их за богов, а потом, по наущению Иудеев, побил Павла камнями и вытащил чуть живого за город.
   После Собора Апостольского, на котором было разрешено Христианам из язычников не придерживаться требований Закона Моисеева, Апостол Павел с Силою совершил 2-ое Апостольское путешествие по Сирии и Киликии и на этот раз перешёл уже в Европу, проповедовал в Македонии, Коринфе и Афинах (16:12; 18:18), и кончил своё путешествие прибытием в Иерусалим на праздник Пасхи и возвращением оттуда в Антиохию.
   В третье своё путешествие, совершённое опять по Малой Азии, Апостол сосредоточил свою деятельность главным образом в Ефесе, где учил два года в училище некоего Тиранна. и откуда, по случаю мятежа, возбужденного против него сребренником Димитрием, должен был удалиться и пройти другие города Азии, Македонии, Эллады, и опять отправиться в Иерусалим на праздник Пятидесятницы.
   На пути он в Милете прощается с пастырями Ефесской Церкви и, про­плыв на корабле в Финикию, достигает Иерусалима (18:22—21:26). С этого же времени начинается заключение Апостола Павла в узы, по наущению Асийских Иудеев, увидевших его в храме с прозелитами из Эллинов.
   Из Иерусалима он был отведён в Кесарию к правителю Сирии Феликсу, перед которым защищался против обвинявших его Иудеев, но оставался в заключении до прибытия другого правителя — Порция Феста, перед которым также защищал своё учение и потребовал над собою суда Кесарева.
   Прежде отправления в Рим Апостол ещё имел случай изложить своё вероучение перед царём Агриппой и его сестрой Вереникою (21:27—26:32). Наконец, после более двухлетняго пребывания в узах, он был отправлен под стражей в Рим, на пути подвергся опасному кораблекрушению у остро­ва Мальты, и только почти через полгода по отплытии от берегов Сирии достиг Рима, где в ожидании суда Кесарева оставался под стражею два года, продолжая впрочем свободно проповедовать учение Христово. Указанием на это двухлетнее пребывание Апостола Павла под стражей в Рим заканчивает­ся книга Деяний Апостольских (27—28 главы).

Время событий, описанных в книге Деяний, и время написания самой книги.

   Книга деяний Апостольских, как можно с достоверностью полагать, написана во время пребывания Апостола Павла в Риме, в узах. Этим пребыванием оканчивается книга, и это пребывание в узах, может быть, было причиною, заставившею писателя прекратить своё повествование, чего, конечно, он не сделал бы, если бы писал после освобождения Апостола из уз или после смерти его.
   Но вся трудность состоит именно в том, чтобы определить время пре­бывания Апостола Павла в узах в Риме. Для более удобного решения сего вопроса, а равно и для хронологии событий книги Деяний Апостольских, предлагаем таблицу событий гражданской Истории, по принятому летосчис­лению, именно:
    Рождество Иисуса Христа при Императоре Августе, в конце 752 года от создания Рима (ab urbe condita).
   Смерть Августа в 14-м году по Р.Хр. (19 Августа 767 года a.u.c.).
    Тиверий царствует 22,5 года. В его царствование случились:
    Крещение Иисуса Христа в 15-й год правления Тиверия.
    Смерть, Воскресение и Вознесение Иисуса Христа в 19-й год правления Тиверия, 786 года от основания Рима.
   Смерть Тиверия в Марте 37 года по Рождестве Христове.
    Гай Калигула царствовал 3 года, 10 месяцев и 8 дней; умер в 41-м году (24 Января).
    Клавдий царствовал 13 лет, умер в конце 54 года (14 Октября).
    Нерон царствовал 13 лет, умер в 68-м году (11 Июля).
    Главные пункты исторические, на которых можно остановиться в Апос­тольской истории:
    а) Обращение Апостола Павла ко Христу; б) Собор Апостолов в Иерусалиме; и в) время прибытия Апостола Павла в Рим, а следовательно, и время написания книги Деяний.
    а) Для определения времени обращения Апостола Павла служит то замечание самого Апостола, что во время пребывания его в Дамаске, языческий царь Аретап стрежаше его (2 Кор. 11:32). На основании сего остаётся определить, когда именно Арета был правителем Дамаска? Аравийский царь Арета был тесть Ирода Антипы и вёл войну с зятем своим. Ирод Антипа обратился к Императору Тиверию с просьбою о помощи. Тиверий послал к нему своего полководца Вителлия; но на дороге Вителлий, услышав о смер­ти Императора, прекратил поход, и Арета воспользовался этим случаем для того, чтобы овладеть Дамаском (Флав., Древн., 18:6, 2 и далее).
   Это последнее обстоятельство случилось во 2-й год царствования Калигулы, или 38-й год по Рождестве Христовом. Таким образом обращение Савла и пребывание его в Дамаске должно было случиться в 38-м году по Рождестве Христовом.
   Все же собьггия, описанныя в первых восьми главах Деяний, должны были произойти в течении 4-х лет между 34-м и 38-м годами по Рождестве Христовом.
    б) Другим важным событием в книге Деяний является собор святых Апо­стол. Писатель Деяний вовсе не означает времени этого события; но в этом случае нам помогает опять замечание Апостола Павла, что он по своём обращении через 14 лет был опять в Иерусалиме с Варнавою, и виделся с Иаковом, Кифой и Иоанном, и в это свидание настаивал на освобождении язычников от ига Моисеева (Галат. 2:1-3). Для такой же именно цели и те же лица, Павел и Варнава, приходили в Иерусалим на собор Апостольский (Деян. 15:2). В другое время они не могли вместе прийти, потому что вслед за сим (15:39,40) между Павлом и Варнавой произошло разделение.
   Итак собор Апостолов должен был произойти не позже 52 года. Собы­тия, описанныя в 9—15 главах должны были происходить между 38-м и 52-м годами по Рождестве Христове. Из них можно отметить: голод при Импера­торе Клавдии (Деян. 11:28) и смерть Ирода Агриппы (Деян. 12:23). По свиде­тельству Иосифа Флавия, голод начался после смерти Ирода Агриппы, при Римском правителе Иудеи, Куспии Фаде. Ирод же Агриппа правил Иудеею 7 лет. Из них последние 4 года при Императоре Клавдии. Соображая то, что Агриппа умер вскоре после праздника пасхи в 44-м году, перед которою он убил Иакова Зеведеева и хотел убить Апостола Петра, и что перед этою же пасхою явились в Иерусалим с приношением Антиохийских Христиан, по слу­чаю предсказаний о голоде, Апостол Павел и Варнава: мы можем полагать начало голода при Клавдии не далее 44-го года. Немного раньше, в 43-м году, верующие стали называться Христианами.
    в) Наконец, для определения времени прибытия Апостола Павла в нужно принять в соображение следующия указания. Апостол Павел был зак­лючён под стражу при Римском правителе Феликсе и пробыл два года под стражею. На место Феликса поступил Порций Фест (Деян. 24:27), который и отправил Павла в Рим на суд Кесаря. Сам же Феликс истребован был в Рим и приговорён к казни. Феликс сменён в 61-м году по Рождестве Христовом в 7-й год правления Нерона. В этом же году, зимою, Павел был отправлен в Рим и прибыл туда в начале 62 года; 62 и 63-й годы он находился под стражею, и в этом году могла быть написана книга Деяинй Апостольских.

События последних глав Деяний Апостолов (15—28 главы), от собора Апостольского до прибытия Апостола Павла в Рим, могут быть расположены в таком порядке:

   По возвращении с собора Апостольского в Антиохии, Апостолы Павел и Варнава пребывали (διέτριβον) в Антиохии учаще (Деян. 15:35) довольно дол­го. К ним в Антиохию приходил Апостол Пётр (Гал. 2:11). Затем, во время вновь предпринятого путешествия, Павел и Варнава разлучились. Варнава, взяв Марка, отплыл в Кипр, а Павел, избрав себе Силу, проходил Сирию и Киликию, утверждая церкви (Деян. 15:39-41). Это надобно относить к 53-му году по Рождеству Христову. После сего Апостол Павел предпринял про­должительное путешествие по Азии и Европе, именно через Сирию и Киликию, прошёл Фригию и Галатию; потом, миновав Мисию, переправился в Македонию; в Троаде взял с собою Луку, который уже не отлучался от него до самой смерти (16:9—11). Из Македонии Павел с спутниками через Фессалию достиг Афин, а отсюда Коринфа (18:1). Это длинное путешествие не мог­ло окончиться раньше осени 54 года.
   В Коринфе он пробыл 1,5 года, то есть до начала 56 года. После довольно продолжительного пребывания в Ахаие, Павел переправился в Сирию, и, побывав в Ефесе, а затем и в Кесарии, приходил в Иерусалим к празднику Пятидесятницы (18:22). Из Иерусалима он отошёл в Антиохию и, проведя там несколько времени, отправился и проходил по порядку страну Галатийскую и Фригию (18:22—23). Пройдя верхния страны, прибыл в Ефес и проповедо­вал там месяца три в конце 56 года (19:1—8). Потом проповедовал в училище некоего Тиранна года два — 57-й и 58-й. (19:9—10). По случаю возмущения, сделанного против Павла Димитрием среброковачем, он должен был уда­литься в Македонию (20:1).
   Пройдя же те места, пришёл в Елладу. Там пробыл он 3 месяца и, по случаю возмущения, произведённого Иудеями, отправился через Македонию и после праздника Пасхи прибыл в Троаду (20:3—6).
   К празднику Пятидесятницы он достиг Иерусалима, где был взят под стражу Феликсом, Римским правителем. Так проходит 59-й год. В Кесарии он пробыл под стражею два года, до смены Феликса Фестом. Конец этих двух лет падает таким образом на 61-й год по Рождестве Христове. В конце этого года, вероятно, Павел был отправлен морем в Рим, потерпел кораблекрушение вблизи Мальты и в начале 62 года прибыл в Рим, где и находился целых два года, проповедуя Царствие Божие и уча о Господе Иисусе Христе со всяким дерзновением невозбранно (28:30—31).
   Следующим, 63-м годом по Рождестве Христовом, то есть 10-м годом Нерона, и оканчивается книга Деяний, обнимая собою около 30-ти лет.

Место написания.

   Определив время написания, мы тем самым определяем и место напи­сания книги Деяний, именно Рим. В этом ещё более утверждают некоторыя соображения.
   Так, писатель, говоря о происходившем в Риме, указывает с подробностию частныя места вечного города (например, 28:15). Из послания Апостола Павла к Колоссянам, написаннаго, как известно, в Риме, видно, что Лука был тогда при нём (Колос. 4:14­Флм. 23), в Риме.

Цель написания.

   Книга Деяний есть только продолжение Евангелия от Луки, и написана, конечно, с тою же целию — утвердить Феофила в том учении, в котором он был наставлен от Евангелиста. Кроме указанной выше прямой и, так ска­зать, частной цели написания Деяний (именно утверждения Феофила в Христианском учении), можно открыть другую высшую и общую цель написания книги Деяний, как и всего Нового Завета, цель Духа Святого — открыть лю­дям Божественное происхождение Церкви Христовой, как из Иудеев, так и язычников, указать Ея истинных основателей и распространителей, пред­ставить в живых примерах Ея силы, действия и борьбу со врагами; словом, доказать и показать на деле, что основанная Христом Церковь действитель­но получила от Него обетованныя Ей дары и силы и, несмотря на все усилия врагов, стоит непоколебимо, обнимая собою целые народы и все стра­ны мира.

ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОЕ ИЗЛОЖЕНИЕ СОДЕРЖАНИЯ КНИГИ ДЕЯНИЙ АПОСТОЛЬСКИХ.

Вознесение Господне

   (1:1—12).
   Второе слово своё о том, что делал и чему учил Иисус Христос, Евангелист Лука начал тем, чем кончил первое слово, то есть разсказом о Вознесении Иисуса Христа на Небо. В разсказе о сем событии священный дееписатель останавливает внимание на том, что Иисус Христос, по Воскресении Своём, в течении 40 дней неоднократно являлся ученикам Своим и уверил их различными доказательствами в истинности Своего Воскресения, говоря им о Царствии Божием. Но не успевшие ещё отрешиться от предразсудков своих современников относительно Царствия Божия на Земле и ещё не возрождённые Духом, ученики Иисусовы, может быть, под влиянием но­вых мечтаний, пробудившихся в них при мысли о Воскресении их Учителя, вопрошают Его: не в это ли время Он возстановит царство Израилево? И слышат ответ, что не их дело разсуждать о временах и сроках, которые Отец Небесный положил во власти Своей; но что они поймут и безполезность своего вопроса и ощутят действительность наступления сего Царствия, когда исполнятся Духа Святого и начнут распространять сие Царство своею проповедью, начиная от Иерусалима до краёв Земли. При этом Он повелел им не отлучаться от Иерусалима до получения сего обетования. После этой беседы (Мк. 16:19), Иисус Христос благословил их и стал отступать от Земли ввиду их и подниматься к Небу. Светлое облако скрыло Его от глаз учеников. Явившиеся два Ангела уверили их, что Иисус таким же образом и возвратит­ся с Неба, каким Он теперь вознёсся туда — и они, поклонившись Вознес­шемуся, с радостью возвратились с горы Елеонской в Иерусалим и пребы­вали в Сионской горнице неотлучно до дня получения обетованного Духа Святаго.
    1) Беседа Иисуса Христа с учениками в день Вознесения может служить лучшим доказательством того, как не возрождённые Духом Святым не понимают или с трудом могут понимать духовное и высшее (­Ин. 3:12). Несмотря на 40-дневное пребывание Воскресшого с ними и несмотря на постоянныя беседы Его о Цар­ствии Божии, они всё ещё мечтают о царстве Израилевом, земном, и забывают, что Царство Божие внутрь их есть, что оно не приходит с соблюдением, то есть должно открыться в их духе, в любви к Богу и ближнему, в мире с Богом, со всеми и паче всего с собою (с совестью), и в радости о Дусе Святе, о святых Его дарах, в радости, происходящей от уверенности, что они спасены, что имена их написаны на Небесех.
    2) Вознесение Иисуса Христа на Небо к славе Отца Небесного произошло с горы Елеонской — с той самой горы, на склонах которой, в саду Гефсиманском, Богочеловек перенёс величайшия внутренния страдания, и вблизи Вифании, в которой совершено важнейшее из чудес Его — воскрешение Лазаря. Этим как бы показывалось, что между величайшими страданиями и высшею славою на­ходится тесная и ближайшая связь.
    3) Субботний путь, разстояние, дозволенное евреям проходить в субботу, равня­лось по мнению одних, одному поприщу (8 стадий — более 1,5 версты); по мнению других — двум поприщам (около 3,5 верст); по Златоустому­7 стадиям (око­ло 700 саженей); вернее же 2,000 шагов. В Законе нигде не определено разстояние субботняго пути и о нём нигде не упоминается, так что можно полагать, что такое определение субботняго пункта составилось в позднейшее время — может быть, применительно к разстоянию между скинией и полками Израильтян во время путешествия в пустыни Аравийской; так как, несмотря на существующее разстояние между их палатками и скинией, евреи могли проходить его в Суббо­ту, отправляясь в скинию для Богослужения (Нав. 3:4­Числ. 1и далее).

Избрание Апостола Матфия

   (1:13—26).
   По Вознесении Иисуса Христа Апостолы с Мариею (Матерью Господа), братьями Его по плоти и с другими учениками, числом около 120-ти чело­век, пребывали в молитве и молении, ожидая обетованного Духа Святаго. В одно время Апостол Пётр предложил собранию учеников восполнить недостающее, за смертию Иуды, число 12-ти Апостолов избранием из постоян­ных спутников Господа одного лица вместо предателя. Собрание указало двух лиц: Иосифа Вирсаву, прозываемого Иустом, и Матфия; а жребий, по молит­ве, пал на Матфия, который был причислен к Двенадцати.
    1) В первом собрании последователей Христовых определённо упоминаются уже братья Господни, тогда как незадолго до смерти Иисуса Христа Евангелист го­ворит, что братья Иисуса ещё не веровали в Него. Таким образом обращение их ко Христу должно относиться или к последним дням Его проповеди, или даже к 40 дням пребывания Его на Земле по Воскресении. Апостол Павел действи­тельно упоминает о явлении Воскресшого Господа Иакову, хотя и не говорит о цели и обстоятельствах этого явления (1 Кор. 15:7). Это конечно, Иаков брат Господень, который впоследствии был епископом Иерусалимским. Явление ему Воскресшого Господа могло иметь целью уверение его, а через него и других братьев, в истине Воскресения, а стало быть и в Божественности Иисуса.
    2) При избрании нового Апостола, вместо отпавшого Иуды, Апостолом Петром обращено внимание на то, чтобы избранный был из числа постоянных спутни­ков Иисуса Христа и свидетелей Его учения, чудес и в особенности Воскресения. Это условие показывает, с одной стороны, что в среде последователей Иисуса Христа многие были такими же постоянными спутниками Его, как и Апосто­лы; с другой же стороны указывает, что для звания Апостола нужно было сде­латься Его постоянным спутником.
    3) Самый выбор Апостола решается жребием. Способ этот и в Иудействе и в язычестве считался выражением высшей воли Божией, а потому ему покорялись безпрекословно.
    4) Избрание одного не означало недостоинства другого, а в руках Промысла Божия показывало, может быть, большую пригодность к Апостольскому служению избраннаго. Апостолы указали на внешние признаки такой пригодности; Господь Сердцеведец указал посредством жребия, на внутреннюю способность избираемаго.

Сошествие Святого Духа на Апостолов

   (2:1—41).
   В день Пятидесятницы, когда воспоминалось одно из величайших событий Ветхого Завета — дарование Закона на Синае и заключение Завета меж­ду Богом и избранным народом, совершилось одно из величайших событий Новозаветной истории, сошествие обетованного Святого Духа на Апостолов и других верующих, данного как залог Нового Завета между Богом и людь­ми. Не среди громов и молний, а в шуме бурного ветра и в виде огненных разделённых языков, почивших на каждом из присутствующих, соверши­лось сошествие Святого Духа на Апостолов и обнаружилось в даре разных языков, которыми неучёные Галилеяне начали говорить о великих делах Божиих.
   Собравшиеся на шум со всего Иерусалима пришельцы разных близких и отдалённых стран тогдашняго мира с удивлением услышали родную им речь из уст невежественных Галилейских рыбаков и думали объяснить это явление действием молодого сладкого вина; но Апостол Пётр разъяснил им, что в такое раннее время дня (3-й час) они не могли быть пьяными; если же говорят чуждыми для них языками, то потому, что на них излился Дух Святый, как пророчествовал о том пророк Иоиль. Ниспослание же Духа Свя­того совершилось потому, что незадолго до сего известный им Иисус, засвидетельствовавший о Себе знамениями и чудесами, распятый и умерщвлён­ный неблагодарным народом, но как Сын Божий и истинный Мессия вос­кресший из мёртвых, согласно пророчествам праотца Давида, и потом вознёсшийся на Небо, ниспослал оттуда, по Своему обетованию, Духа Святаго, чем ещё более подтверждается Его высокое достоинство, как Господа и Мессии. Сия проповедь Апостола Петра произвела глубокое впечатление на слушателей: в тот же день около 3,000 человек уверовали во Христа и крес­тились в Него. Так положено основание великому зданию Церкви Христовой на Земле.
    1) Сошествие Святого Духа на Апостолов случилось при наступлении дня Пятидесятницы, которая праздновалась спустя 7 седмиц после праздника пасхи. Но с какого дня пасхи считать дни этих 7 седмиц, и евреи недоумевали и Христианские толкователи не могли решить. Большею частию евреи считали их, начиная с первого дня пасхи, и тогда 50-й день приходился на тот же день, в какой была в том году и пасха. Другие считали от второго дня пасхи, не считая его в числе 7 седмиц, потому что сказано: сочтите себе от наутрия Субботы... 7 седмиц целых (Лев. 23:15); таким образом, в год смерти Иисуса Христа 50-й день приходился на Воскресенье, как и принимает его Церковь Православная доныне.
   Сошествие Святого Духа на Апостолов служит началом Нового Завета, заключенного Богом с Родом Человеческим, уже искупленным кровию Христа Спасителя, и вполне соответствует Завету Синайскому. Там в слух всего народа Сам Господь изрекает заповеди Завета, начертанныя потом на каменных скрижалях; а здесь Сам Бог Дух Святый нисходит на Апостолов и возбуждает их изрекать величия Божия на всех почти тогда известных языках, так сказать в слух всего мира и всех народов, а самыя условия Завета начер­тать на скрижалях сердца человеческаго, то есть, возродить, обновить Духом природу человека настолько, что она сама делается способною к союзу с Богом и к жизни в Боге.
   С другой стороны, Церковь противополагает сошествие Святого Духа на Апостолов смешению языков при Вавилонском столпотворении. Егда снисшед языки слия, разделяше языки Вышний; егда же огненныя языки раздаяше, в соединение вся призва (Кондак Пятидесятницы). Там отступление людей от союза с Богом вело к разделению их между собою и к разделению языков, как внешнему признаку и средству разномыслия и разделения. Здесь внешнее смешение языков не препятствовало говорящим быть единодушными в прославлении Бога и, как вытекало из единства мыслей и чувств, так и вело к общему соединению всех в одну семью, имеющую одного Отца Бога.
    2) Желая доказать, что сошествия Святого Духа на Апостолов было исполнением пророчества Иоиля об излиянии Духа Святого на всякую плоть, Апостол Пётр указывает на связь этого события с Воскресением Иисуса Христа.
   Ход мыслей в речи Апостола Петра следующий:
   Сошествие Святого Духа на Апостолов, учеников Иисусовых, будучи исполнением древняго пророчества Иоилева, должно находиться в тесной связи с событиями в жизни Учителя их, Иисуса, хорошо памятного слушате­лям — так как они распяли Его; но Он воскрес, чему они свидетели. Воскресение Его несомненно. Кто усумнился бы в этом, тот усумнился бы в правдивости пророчества Давида о воскресении. Но в этом нельзя сомне­ваться уже и потому, что они получают Духа Святаго; а это возможно было только тогда, когда Сын Божий, возшедший на Небо и возседший одесную Отца как равный Ему и всемогущий, мог послать от Бога Духа Святаго. Если же Он послал, то Он действительно Бог и Мессия. И так, если слушатели видят на Апостолах излияние Духа Святаго, то это служит доказательством, что Изливший на них по обетованию — их Учитель, Иисус, находится на Небе.
   Если же Он вознёсся на Небо, то, значит, и воскрес, потому что был убит ими. Если же воскрес, вознёсся на Небо, и имел власть послать Духа Святаго, согласно пророчествам, то Он Бог или Сын Божий, Мессия, рав­ный Богу-Отцу, сидящий одесную Его, по пророчествам. Сошествие Святого Духа на Апостолов есть доказательство Воскресения Христова, и всё вмес­те — доказательство мессианского достоинства Иисуса Христа. Для Иудеев та­кой способ доказательств, обоснованный на пророчествах и поставленный в связи с их исконными верованиями в непреложность обетований Божиих, в предыизбрание рода Давидова ко спасению Израиля является самым силь­ным и правильным.
   Чтобы понять силу впечатления, произведённого проповедью Апостола Петра на слушателей и возможность обращения в один день 3,000 человек, нужно обратить внимание на то, что большая часть слушателей была слушателями Иисуса Христа и свидетелями Его чудес, в особенности чуда воскрешения Лазаря и торжественного входа Иисуса Христа в Иерусалим, и хотя по наущению первосвященников многие и могли принимать участие в осуждении Иисуса Христа на смерть, но не оставались безучастными и равнодушными к распространившимся потом слухам о Воскресении Иисуса Христа. И потому, достаточно было несколько слов и какого-нибудь подтверждения, чтобы заставить этих людей снова признать в Галилейском Пророке великого Учителя народа и истинного Мессию.
   Видимым действием присутствия или получения Духа Святого был дар языков. Апостолы стали прославлять Бога на разных, дотоле неизвестных им языках. Это давало, с одной стороны, возможность быстрого распространения Церкви между самыми отдалёнными народами; с другой показыва­ло всеобщность Церкви и, так сказать, Ея пригодность для всех, потому что каждый мог усвоить истины Веры на том языке, который был для него родным. Относительно самого разговора на иностранных языках обыкно­венно думают, что каждый из Апостолов мог говорить на всех языках по надобности, а потому как только входил кто в горницу, где находились ученики Иисусовы, то они обращались к нему с речью на его родном языке. Это-то обстоятельство, бывшее причиной того, что некоторые из свидете­лей чуда, слыша Апостолов, говорящих на неизвестных языках, и не пони­мая того, что они говорят, думали, что Апостолы напились сладкого вина и произносят безсвязные звуки, показывает, что в Сионской горнице в одно время говорили на разных языках, которые для не понимающих могли показаться пустою болтовнёю пьяных людей.
   Приводя текст из пророчества Иоиля, Апостол Пётр не только говорит об излиянии Духа Святаго, но и характеризует будущия времени Мессии, приписывая им такия черты, какими изображается в Новом Завете приближение дней Страшного Суда. Перед пророческим взором посланников Божиих Ветхого Завета пришествие Мессии — первое и второе — сливались в отдалённой перспективе в одну картину, и день явления Мессии представ­лялся вместе и как день Страшного суда (Иоиля 2:31; Малах. 4:1 и далее); тем более что действие пришествия Христова на сердца людей, по выражению пророка (Малах. 3:2-3), подобно действию мыла перущих (щёлока очищающого — Ред.) и огня горнила, пережигающого золото и серебро — то есть бу­дет сопровождаться такими последствиями для людей, как и Страшный Суд.
    3) Сошествие Святого Духа в день 50-ницы существенно отличается от других сошествий Святого Духа на Апостолов и других Христиан. Оно было первым и было началом исполнения обетования Христова. Святой Софроний Иерусалимский (Слово о Божественном Священнодействии), говорит, что в сей день «Апосто­лы восприяли чин архиерейства, быв научены Духом Святым, нисшедым на них в виде огненных язык и пророчествовавшим их во епископов для каждого из народов, языком которых научил их говорит».

Первое общество Христианское

   (2:42—47—4:32—37)
   Обилие благодатных даров, излившихся на последователей Христовых в день Пятидесятницы, обнаружилось в их обществе особенными отличительными чертами их жизни и нравственной деятельности. Это были: множество чудес, совершаемых Апостолами и другими учениками Христовыми и привлекавших ко Христу новыя толпы последователей; необыкновенное единодушие и взаимное единение между членами Церкви, поддерживавшееся совершением общественных молитв и участием в причащении Тела и Крови Христовых; наконец приведшее и к общению имуществ между Христианами, а через то и к необыкновенной благотворительности Христиан народу. По замечанию дееписателя, никто ничего из имения своего не называл своим; но все у них было общее; а потому и не было между ними никого нуждающагося, ибо владельцы имущества и земель продавали свою собственность и вырученныя деньги, полагая к ногам Апостолов, обращали на общую пользу. Святый Лука с особенною любовию упоминает о Кипрянине левите Варнаве, который, как бы в оправдание своего имени, означающого сын утешения, продал своё богатое поместье и деньги положил к ногам Апостолов.
    Примечание. Варнава, по переводу блаженного Иеронима, собственно значит сын пророка. Впрочем, принимая слово пророк в самом широком смысле, можно перевести это слово и сын увещания (11:23—24), а в переносном и сын утешения. Вероятно, в сем последнем смысле и понималось имя Варнавы с тех пор, как он своим безкорыстным поступком дал Церкви средства утешить многих нуждающихся обильною раздачею милостыни.
   Общение имуществ, которое было у первых Христиан и на которое так любит указывать современный коммунизм, как на первоначальный свой образец, имеет такия существенно отличныя и высокия черты, каких современный коммунизм никогда не имел и иметь не может. Общение имений у первых Христиан вытекало из глубокого Христианского смирения и сознания, что мы ничего не имеем своего, а что имеем, то дано нам только как бы на хранение и должно быть употребляемо нами на дела благия, для служения ближним.
   Из такого сознания вытекал и взгляд Христианина на всех ближних как на равных себе, как на братьев, и потому как на людей, имеющих право пользоваться всеми благами, какия есть у кого-либо — точно так же, как в одном семействе все дети пользуются принадлежащим их отцу имуществом по мере надобности.
   Отсюда с общением благ у первых Христиан была тесно связана самая широкая благотворительность. Таким образом существенными чертами Христианского коммунизма (в высшем и благороднейшем смысле сего слова) были глубокое смирение, братская любовь и безкорыстное служение благотворительности. Совсем не таковы особенности марксистского коммунизма. Он основывается на горделивой уверенности, что нет никого выше меня, и что я ничуть не хуже других людей, и потому имею право на столько же благ, сколько есть у других. Отсюда вытекает завистливое стремление к присвоению чужого имущества и пользование им, на основании какого-то воображаемого права равенства, на самом же деле на праве более сильного и хитраго. Стало быть, и ведёт такой коммунизм только к эгоистическому удовлетворению своих нужд. Сравнивая эти черты современного коммунизма с чертами древнехристианского коммунизма, находим между ними существенную разность и даже противоположность.

Исцеление хромого

   (3:1—26; 1—31).
   Сила благодати Божией, сообщённая Апостолам в день Пятидесятницы, сообщалась через них и всем людям. Пётр и Иоанн у входа в храм просящему у них милостыню хромому от рождения подают исцеление. Это чудо привлекает к целителям огромную толпу народа, а они своею проповедью привлекают ко Христу около 5000 человек. Отданные под стражу священниками и призванные к ответу перед синедрионом, Апостолы, по внушению Духа Святаго, смело говорят о совершении ими благодеяния хромому силою Распятого Иудеями Христа, Который таким образом является краеугольным Камнем, хотя и был отвергнут строителями.
   На запрещение проповедовать об имени Иисуса Апостолы отвечают, что считают лучшим повиноваться Богу, нежели людям, и отпущенные с угрозами домой разсказывают прочим Апостолам о слышанных ими от первосвященников и старейшин угрозах; но в этих угрозах все Апостолы видят только исполнение пророчества Давида о тщетном замысле владык и князей Земли против Господа и Христа Его (Псал. 2), и молятся о ниспослании им силы смело проповедовать слово Божие. В ознаменование исполнения сей молитвы место их собрания поколебалось и они исполняются Духа Святаго, с дерзновением проповедуя Слово Божие.
    1) Пётр и Иоанн приходят в Иерусалимский храм в 9-м часу дня молитвы. Это показывает, что Апостолы, подобно самому Иисусу Христу, не разрывали своей связи с Иудейством, в котором они родились, и обязательно выполняли все предписания закона Моисеева, хотя, как мы знаем из последующей истории, не возлагали этого ига на обращающихся ко Христу из язычников. Два раза в день, утром и в 9-м часу дня (3-й час по полудни) приносились жертвы за грехи народа и совершались молитвы. К одной из таких молитв спешили в храм Пётр и Иоанн.
    2) В своей речи, сказанной народу, бывшему свидетелем чуда, Апостол Пётр указывает на недавнее предание смерти Иисуса Христа, что показывало, что в среде свидетелей были такие, которые участвовали в осуждении и смерти Богочеловека. Но чтобы кто не подумал, что Апостол хочет упрекнуть виновников смерти Иисуса Христа, он заключает свои слова замечанием, что Иудеи сделали это по неведению. Этим он напоминает слова Спасителя, когда Он, умирая на кресте, молился за Своих распинателей: Отче, отпусти им, не ведят бо, что творят (Лк. 23:34). Ибо если бы Апостол обратил свою речь в обвинение, он сделал бы их более упорными.
   Свою речь Апостол Пётр опять начинает указанием на то, что чудо совершено силою Того Самого Иисуса, Которого они (слушатели) за несколько времени перед сим распяли. Впрочем, так как они сделали это по неведению, и так как самая смерть Иисуса Христа была предопределена Богом, то они легко могут загладить свой грех покаянием и верою во Христа; вместе с чем наступит для них предсказанное пророками время отрады (άναφύξεως).
   В речи к синедриону Апостол Пётр повторяет то же указание на исцеление хромого силою Распятого ими Иисуса и приводит пророчество о Камне краеугольном (Псал. 118:22-23) — то самое, которое приводил и Иисус Христос, когда предсказывал смерть Свою (Мф. 21:42). Выражение: Сей бысть во главу угла, Апостол тут же объясняет, замечая, что несть иного имене под Небесем данного в человецех, о Нем же подобает нам спастися, кроме Имени Иисуса Христа (Деян. 4:12­1 Тим. 2:5). Так на Этом краеугольном Камне, Христе, Апостолы начинают создавать Церковь Его.
   Призвание Апостолов в синедрион было первым судебным действием Иудейской власти над рождающеюся Церковью Христовою. Это столкновение суда человеческого с делом Божииим ограничилось на первых порах только угрозами.
   Но Апостолы знали, что такое угрозы синедриона, и потому в повелении его отказаться от проповеди Апостолы справедливо видели для себя смертный приговор; тем не менее это их не испугало, и они с молитвой обращаются к Живущему на Небесах, чтобы Он посмеялся над суетными замыслами князей и царей народа против Господа и Христа Его, как то предсказано устами пророка Давида (Псал 2).

Анания и Сапфира

   (5:1—11).
   Едва на ниве Божией стали проростать добрыя семена, как враг Церкви Божией стал сеять и свои плевелы: рядом с сынами утешения, которые отдавали всё своё имущество на служение Церкви и блого ближних, появились люди завистливые, славолюбивые, своекорыстные. Некто Анания с женой Сапфирой продают своё имущество и утаивают часть цены проданнаго, принеся к ногам Апостолов только часть цены — за то прозорливостью Петра обличены во лжи и в поучение другим поражены внезапною смертию.
    1) Анания и Сапфира хотят стяжать себе славу сынов утешения, но в то же время жалеют разстаться с имуществом и, чтоб удержать хоть часть его, употребляют обман. Но вместо одобрения и благодарности за сделанное пожертвование, лишаются и славы и жизни. Так, согласно слову Спасителя, этим богачам оказалось неудобным войти в царствие Божие ради привязанности к богатству.
    2) Часто слышатся нарекания на Апостолов за слишком строгое наказание, постигшее Ананию за утайку части собственного своего имущества. Но авторитет власти Апостольской, чистота Церкви и в особенности желание дать на первых порах сильный урок того, что ни одно преступление не может укрыться от всеведения Божия и от прозорливости лиц, которым принадлежит на Земле верховная власть вязать и решить, и что ни один грех не может избегнуть заслуженного наказания: всё это ясно показывает, что суд Апостола Петра над Ананией и Сапфирой не был безчеловечен и неправилен. К тому же грех этот грозил опасностью целому обществу и потому требовал примерной кары, «дабы казнь двоих была наукой для многих» (блаженный Иероним).

Преследование Апостолов синедрионом

   (5:12—42).
   Влияние проповеди Апостольской на народ усиливалось обилием чудес творимых руками Апостолов: даже тень Петра, проходящого рядом, исцеляла больных; злые духи, изгоняемые из бесноватых, с воплем исходили из одержимых ими. Синедрион, желая прекратить успешное распространение проповеди о Распятом, наложил руки на Апостолов и заточил их в темницу, но Ангел Господень освободил их к удивленно преследователей. Новое запрещение синедриона проповедовать встретило осуждение даже и в самом в синедрионе, со стороны одного из его членов — Гамалиила. Апостолы были биты и отпущены с запрещением проповедовать; но проповеди не прекратили.
   Число желавших получить от Апостола Петра исцеление и хотя прикоснуться к нему было так велико, что многие не могли протолпиться к нему и довольствовались тем, что тень проходившого Петра падала на них.
    1) Возможность же исцелений посредством тени объясняется верою; точно так же действие слова на большом разстоянии могло возвращать больным здоровье, а мёртвым жизнь. Такая же тень, в виде образа, изображения лика святых на доске, производит чудесныя исцеления по вере притекающих к ним.
    2) Запрещая Апостолам проповедовать о Распятом, члены синедриона говорят им: «вы хотите навести на нас кровь Человека Того». Иначе сказать, члены синедриона подозревали, что Апостолы в своей проповеди руководятся не желанием распространять своё учение, а желанием мстить властям за казнь их Учителя.
   Такое подозрение они могли основывать на том обстоятельстве, что Апостолы свою проповедь начинали всегда упоминанием имени Распятого и чудеса совершали тем же Именем.
   На защиту Апостолов в синедрионе возстаёт Гамалиил — не как тайный последователь учения Христова, подобно Никодиму (в апокрифах и позднейших сказаниях Гамалиил считается тайным Христианином или расположенным к Христианству и потом обратившимся к Христу, но ни Евангелист Лука, ни апостол Павел, ученик Гамалиила, об этом обращении не упоминают), а как умный и осторожный судья, взвешивающий все данныя для произнесения суда над людьми, которые перед ним стояли. К такой же осторожности и благоразумию призывает Гамалиил и других членов синедриона.
    3) Иосиф Флавий (Древн. 20:5,1) упоминает о бунтовщике Февде; но время его возстания определяет 15-ю годами позже того времени, в которое была сказана речь Гамалиила. Некоторые на этом основании хотели заподозрить Евангелиста в анахронизме; но по свидетельству Оригена, было два Февды, из коих один жил до Гамалиила, другой (о котором говорит Флавий) жил годами 15-ю позже. Очевидно, Евангелист говорит о первом и не знает второго. Иосиф Флавий, наоборот, упоминает о 2-м, как о ближайшем к нему по времени и, может быть, как о более важном, чем первый.
    4) Об Иуде Галилеянине или Гавлонитянине упоминает и И. Флавий (Древн., 18:1,1). Гавлон — город в Галилее.
   Предложение Гамалиила оставить Апостолов в покое — в предположение, что дело человеческое само собою разстроится, а дело Божие непременно состоится, хотя бы против него приняты были самыя сильныя меры, и при том из опасения как бы не сделаться врагами Божиими — это предложение не означает, что Гамалиил отвергал необходимость человеческого суда или преследования в важных делах, а основывалось на том, что члены синедриона уже употребили против Апостолов человеческия меры, то есть угрозы, заточение в темницу; но эти меры оказались недействительными. Дальнейшая борьба с делом Апостолов, по мнению Гамалиила, представляла именно тот опасный исход, что они, увлекаясь противодействием, могли не заметить Божественного характера того дела, против которого они вооружались. Может быть, в этом совете Гамалиила невольно сказалось сознание его, что и в деле Иисуса члены синедриона поступили так же неосторожно и действительно явились богоборцами.

Избрание семи диаконов

   (6:1—6).
   С делом проповеди у Апостолов соединялось дело служения бедным и больным. Единодушие и любовь соединяли всех Христиан в одну большую семью и вызывали заботы о всех. Но с умножением числа верных удовлетворение всех потребностей оказывалось невозможным для небольшого числа Апостолов и их ближайших помощников. По этой причине среди Христиан-еллинистов возник ропот против евреев за то, что их вдовы не всегда исправно получали милостыню.
   Для устранения поводов к ропоту и безпрепятственного служения делу проповеди, Апостолы предложили обществу верующих избрать для дела служения бедным при общих трапезах семь человек изведанных, исполненных Святого Духа и мудрости, которым они могли бы поручить сие дело. Избрано было 7 человек, между которыми был Стефан, муж, исполненный Веры и Духа Святаго, и Филипп и Прохор, и Никанор, и Тимон, и Пармен, и Николай Антиохиец — обращённый из язычников. Апостолы возложили на них руки и поставили на дело служения при трапезах, почему они и получили название диаконов (служителей).
   Возложение рук есть способ и вместе символический знак излияния на рукополагаемого особенных даров Святого Духа (сравните Числ. 27:18). Это возложение рук последовало за молитвою, как особое символическое действие, а не простое сопровождение молитвы и было именно посвящением избранных или внешней стороной таинства: «возлагается рука на человека, но всё совершает Бог...» (Златоустый).
    1) Еллинистами здесь названы евреи, родившиеся и жившие вне Палестины, среди язычников, по большей части между Греками. Они говорили испорченным Греческим языком, который со времён Александра Великого сделался господствующим во всей Малой Азии, Египте и в Европе; они в синагогах для объяснения еврейского текста, непонятного им, употребляли Греческий перевод Библии и, живя среди язычников, по необходимости не могли строго соблюдать всех предписаний Закона Моисеева, и на язычников смотрели гораздо снисходительнее, чем Палестинские евреи, которые за то и ненавидели и презирали евреев разсеяния, как нечистых, как нарушителей Закона. Самое имя Еллинистов, данное им евреями, также — вероятно — выражало презрение.
   В обстоятельствах, подавших повод к ропоту еллинистов, можно думать, сказалась та же — несглаженная и Христианством, ненависть еврея Палестинского к еврею разсеяния, хотя виновниками этой ненависти отнюдь нельзя считать Апостолов, а вернее всего тех лиц, которым Апостолы, занятые проповедью поручали дело надзора за прокормлением бедных. Может быть даже здесь со стороны Христиан из Палестинских евреев не было прямого презрения или оскорбления Еллинистов; но последние, привыкшие всегда встречать презрение к себе со стороны Палестинских собратий, в каком-нибудь случайном и не намеренном факте усмотрели для себя оскорбление и подняли ропот. Как бы то ни было, но Апостолы не отрицают факта презрения и только указывают на невозможность для себя следить за столами для бедных. Евангелист, разсказывая об этом событии, оставляет также факт не объяснённым.
    2) В избрании и посвящении диаконов обращают внимание:
    а) На повеление Апостолов обществу Христиан избрать из среды себя людей изведанных, исполненных Духа Святаго,
    б) Действие общества, выразившееся в одобрении предложения Апостолов и в избрании требуемых лиц;
    в) Посвящение избранных Апостолами с молитвою и возложением рук;
    г) Назначение диаконов к служению бедным при трапезах. Все эти обстоятельства, бывшия при первом избрании диаконов, послужили на будущее время в Церкви основанием требований и условий, соблюдаемых при посвящении в диаконы.
    3) Имена избранных диаконов еллинския. Это показывает, что Апостолы предоставили роптавшим все средства удалить всякий повод к ропоту с их стороны, и, очевидно, избрали диаконов из среды еллинистов.

Первомученик Стефан

   (6:7,—7:60).
   Избранные на дело служения при столах, диаконы служили и делу проповеди. Особенною ревностию превосходил других Стефан. Члены синагоги из числа либертинцев (евреев-вольноотпущенников), киринейцев (переселившихся или временно пребывавших в Иерусалиме из Кирины Египетской), александрийцев (переселившихся или временно пребывавших в Иерусалиме евреев из Александрии, столицы Египта), Киликийцев и Асийцев (две Малоазийския области), вступившие с ним в споры о Христе, не могли противостоять мудрости Стефана и противопоставили ему клеветников и лжесвидетелей, обвинивших его перед синедрионом в хуле на Закон Моисеев и на синедрион. Схваченный и приведённый на суд синедриона, Стефан в длинной защитительной речи разсказал историю избрания народа израильского от Авраама до Моисея и измену Израиля Богу в самой пустыне, когда предки их служили богу Ремфану, и в конце своей речи напомнил, что они, как потомки тех отступников от Бога, и сами явились противниками Духа Святаго, убив предсказанного древними пророками Праведника.
   Члены синедриона, раздражённые этим упрёком, пришли в неистовство, когда Стефан присовокупил, что он видит Господа Иисуса, сидящого во славе одесную Бога — и тотчас вывели за город, чтобы побить его камнями. Утешенный видением Сына Божия, перводиакон Стефан с радостно отдался мучителям и побиваемый камнями молился Господу Иисусу, чтобы смерть его не была вменена его убийцам в грех. Христиане с благоговением погребли тело первомученика.
    1) Либертинцы — вольноотпущенники, по всей вероятности, были евреи, взятые в плен и потом получившие свободу. По свидетельству Тацита (Annales 2:85), Иосифа Флавия (Древн. 12:1; против Апиона 2:4) и Филона (legat. ad Cajum), их целыя тысячи жили в Риме по ту сторону Тибра, и в Сардинии. Со времён Птолемеев множество Иудеев поселились в Киринее, в Ливии (Деян. 2:10), в Александрии и прочих городах. Все эти евреи имели в Иерусалиме свои отдельныя синагоги; иногда пришельцы нескольких городов или стран основывали в Иерусалиме одну общую синагогу, которую содержали на свой счёт.
   Лжесвидетели, выставленные против Стефана, вероятно, взяли отрывочно или превратно понятыя выражения из его речей и выставили их перед синедрионом как хулу на Закон Моисеев и на храм, подобно тому, как превратно толковали и выражения Иисуса Христа относительно храма (Ин. 2:19­Мф. 26:61).
   Речь первомученика Стефана не кончена; но, как видно, она направлена к уяснению смысла выражений, за который его считали богохульником, обвиняя в попытке произвести замену установленных Моисеем обычаев учением Иисуса Назорея. Чтобы показать, что такая замена была предопределена самим Богом, Стефан говорит, что прежде чем был дан Закон через Моисея, патриархи — получившие по обетованию в наследство землю Ханаанскую — должны были переселиться в Египет и только через 400 лет воротиться в обещанную им во владение землю.
   Но первыя попытки Моисея вывести свой народ из земли порабощения были отвергнуты народом, и лишь через 40 лет Ангел снова послал его вывести еврейский народ. Между тем этот же Моисей предсказал им появление Пророка подобного ему, и повелел Его слушать. Но как не слушали самого Моисея его современники, и как их потомки не слушали пророков и даже их гнали и убили, так и современные Стефану евреи не слушали Праведника, о Котором предсказывали те пророки, и даже убили Его. Таким образом, цель Стефана была исторически показать, что евреи всегда оказываются противниками тех лиц, которые Самим Богом посылаются для их спасения. Вместе с тем он хочет доказать, что ни Богослужение, ни храм Иудейский, хотя они и устроены были по образу, показанному Моисею на горе, не имеют одинако ж вечного и обязательного для всех значения.
    Отцы их постоянно переселялись и не могли иметь даже определенного места для жительства, и тем менее храма для богослужения. Во время Моисея весь народ должен был выйти из Египта в пустыню. При Синае был дан Закон и установлено определённое общественное Богослужение; но там же, при Синае, случилось и известное всем нарушение Закона и открытое идолослужение (поклонение тельцу); и, кроме того, во время 40-летняго путешествия евреи постоянно носили звезду бога Ремфана и скинию Молохову, то есть, несмотря на то, что получили определённое Богослужение не сохраняли его. Иисус Навин ввёл их в землю обетованную, где они должны были поселиться навсегда. Здесь, по мысли Давида, сыном его Соломоном устраивается Богу постоянный храм; но Бог, Творец и Вседержитель всего не живет в рукотворенных храмах и, по словам пророков, не нуждается в них. Отсюда естественный вывод, что предсказание Иисуса Христа о невечности Иерусалима и храма вполне согласно с предсказаниями пророков и не может быть поставлено Ему в вину.
    2) Каким образом могла сохраниться и буквально быть передана речь Стефана, сказанная им перед синедрионом? Чтобы объяснить возможность буквального сохранения этой речи, следует припомнить, что, как спор либертинцев со Стефаном был в присутствие других Христиан, так и ответ Стефана синедриону должен был быть дан в присутствии других Христиан, которые хотя и не принимали прямого участия в деле Стефана, но во всяком случае должны были интересоваться исходом завязавшейся борьбы новой религии и Иудейства. А потому речь Стефана, как первый почти опыт апологии Христианства могла быть с большим вниманием выслушана и еще с большею тщательностию записана и сохранена. Кроме того, эта речь могла быть записана и в протоколе суда синедриона (может быть, Павлом), и передана Христианам тем же лицом, которое и записало её, и потом, как Павел, могло обратиться ко Христу.
    3) В речи Стефана замечаются некоторыя несоответствия с историческими книгами Ветхого Завета. Несоответствия эти произошли или от того, что святой Стефан передавал факты по памяти или, лучше, потому, что на эти факты у евреев под влиянием предания установились взгляды, не согласные с указаниями Библии.
    4) Бог славы явился Аврааму в Месопотамии, прежде переселения в Харран. Под Месопотамией разумелась не только страна, лежавшая между Тигром и Евфратом, но и по ту сторону этих рек. Халдея, в которой жил Авраам до переселения, составляла часть Месопотамии. Но здесь важно то, что Богоявление, во время которого Авраам получил повеление переселиться в Ханаан, было дано не в Уре (Халдейском), как говорится в речи Стефана, а в Харране (Быт. 31:31; 12и далее), после того как он переселился из Ура. Чтобы понять эту разность в показаниях Библии, нужно обратить внимание на то, что у евреев господствовало мнение о двукратном явлении Бога Аврааму, к чему отчасти приводит и текст Бытия 15:7, и Неемии 9:7, где говорится прямо об изведении Авраама Богом из земли Халдейской.
    5) Переселение Авраама из Харрана в землю Ханаанскую, по словам Стефана, произошло после смерти Фарры. Но Фарра умер 205 лет, то есть тогда, когда Аврааму должно было быть уже 135 лет; а так как Авраам (Быт. 12:4), родившийся на 70-м году жизни Фарры (Быт. 11:26), при переселении в Ханаан имел только 75 лет, то по тексту книги Бытия выходит, что Авраам вышел из Харрана, оставив там в живых Фарру, который по выходе Авраама жил ещё 60 лет. Чтобы объяснить эту разность в показаниях времени выхода Авраама из Харрана в Ханаан, предполагают, что Стефан руководился текстом, сходным с Самаритянским, по которому смерть Фарры полагается не в 205-ть, а 145-ть лет; или же, что Авраам родился не на 70 году жизни Фарры, а на 130-м, и что показание Бытия (11:26), что Фарра имел 70 лет, когда родил Авраама, Нахора и Аррана, означает год деторождения у Фарры, а не год рождения Авраама (Записки на книгу Бытия, на 11:26).
    6) Время порабощения евреев в Египте Стефан определяет 400-ми годами. Это именно время определяет и Сам Бог (Быт. 15:13). Апостол Павел определяет этот период в 430-ть лет (Гал. 3:17). И потому, как в словах Господа Аврааму, так и в речи Стефана число 400 принималось за круглое число. Но здесь нужно заметить, что как число 400, так и число 430-ть толкователями принимается не за означение времени пребывания евреев в Египте, а за период времени от призвания Авраама до исхода из Египта (Исх. 12:40,41), так что на период пребывания евреев в Египте отделяют только 215 лет.
    7) Число душ, перешедших с Иаковом в Египет, святой Стефан, согласно с Греческим текстом перевода LXX-ти считает 75; но в еврейском тексте (Быт. 46:27; Исх. 1:5; Втор. 10:22) везде читается 70, что гораздо сообразнее с помещённым в книге Бытия списком перешедших лиц. Чтобы объяснить эту разность, думают, что в этот счёт вошли три жены Иакова: Лия, Валла и Зелфа и два сына Иуды: Ир и Авнан, умершие в Ханаане, но о смерти которых Иосиф не знал, когда призывал к себе Иакова и всё родство своё.
    8) О месте погребения патриархов святой Стефан говорит не так, как разсказывается в книге Бытия. Известно, что Иаков был погребён в Хевроне, в пещере Махпельской, которую приобрёл Авраам от Ефрона Хеттеянина (Быт. 50:13), а в Сихеме положены были только кости Иосифа (Нав. 24:32), на поле, которое приобретено было у Еммора, отца Сихемова, Иаковом и отдано Иосифу (Быт. 48:22).
   Но у священных писателей было часто в обычае говорить о многих или о всех то, что относится к одному, или относить к предкам то, что сделано кем-нибудь из потомков, может быть, по примеру предков: как, например, здесь приписано Аврааму сделанное Иаковом по примеру Авраама.
   Святой Стефан в речи своей сообщает, что Моисей, воспитываясь при дворе царя Египетскаго, был научен всей Египетской премудрости. Это сообщение основано на устном предании еврейского народа и может быть подтверждено — как тем соображением, что Египетские цари, принадлежа к касте жрецов, действительно обладали высшими научными знаниями (Фараон­Светоносный) — так может быть подтверждено и тем обстоятельством, что Моисей в своих книгах обнаружил не только высокую Богодухновенную мудрость, но и обширное глубокое знакомство с разного рода современными науками и искусствами.
   Явившийся в пустыне Моисею, как и в книге Исход (3:2) называется Ангелом Господним; но из дальнейшого разсказа и книги Исхода и книги Деяний видно, что это Ангел Завета, Сам Господь, Второе Лицо Пресвятой Троицы.
   Говоря о Моисее, святой Стефан, как бы в опровержение обличавших его в хуле на Моисея, изображает великого Законодателя самыми яркими красками. Так не говорят о людях, которых презирают или даже считают обыкновенными людьми. Замечание же об отвержении Моисея народом, к которому он пришёл для спасения, должно было привести евреев к той же мысли, которую прямо высказал в конце речи Стефан: вы присно Духу Святому противитеся (7:51).
   Здесь отриновение Моисея одним евреем у Стефана простирается на весь народ и даже на всё потомство еврейского народа: яко же отцы, — говорит Стефан, — тако и вы.
    9) В книгах Моисеевых ничего не говорится о поклонении Израильтян в пустыне Молоху и звезде бога Ремфана; но в этом служении обвиняет евреев пророк Амос (5:26—27), и его-то слово и приводит святой Стефан. Толкователи догадываются, что под именами этих божеств разумеются прежние националъные еврейские боги, изображению которых евреи покланялись в Египте в виде золотого тельца. У Амоса (5:26), буквально читается: «вы носили подвижной храм царя вашего (мелех) и киюн (- подножие) бога вашего» — LXX-т толковников перевели это место так: скинию Молохову и звезду бога Ремфана — под которой обыкновенно разумели планету Сатурн. Но служение Сатурну нигде более неизвестно у евреев. Самое имя Ремфан, или, вернее, Рефан, которое по словопроизводству с Египетскаго, также означает бога Неба, или Солнце. Вероятно, его-то изображение и хотели иметь или получить евреи, когда требовали, чтобы Аарон слил им богов. И Аарон, уступая требованию народа и соглашаясь слить им идола — если не по указанию народа, то приспособительно его желаниям — мог слить одного из тех богов, которым поклонялись евреи до того, как Моисей открыл им Иегову, открывшагося прежде Аврааму, Исааку и Иакову, и сказавшого Моисею: «...приму вас Себе в народ и буду вам Богом и вы узнаете, что Я Господь, Бог ваш...» (Исх. 6:7).
   Приводя слова пророка Амоса об отвержении Богом Израиля и о переселении его из родной земли, Стефан заменяет выражение пророка: переселю вас далее Дамаска словами: переселю вас далее Вавилона. Цель такой замены — сильнее подействовать на умы и сердца евреев, так как слова пророка о переселении относились первоначально к 10-ти коленам Израильским, которые действительно были переселены только в Ассирию, далее Дамаска: Иудеи, впавшие впоследствии в грехи Израиля и подвергшиеся подобному же наказанию, были переселены далее Вавилона. Плен Вавилонский был более известен современникам Стефана, и потому он на него и указал.
   Суд синедриона, или лучше, речь Стефана, была прервана возмутившимся народом. Как ни озлоблены были члены синедриона против Стефана, они не могли формально произнести суда над ним, не выслушав объяснения обвиняемого и не произведя надлежащого следствия о нём. Между тем мы видим, что едва Стефан сказал, что он видит Господа Иисуса, стоящого в славе одесную Бога Отца, как всё собрание возмутилось этими словами и, схватив его, вывело за город и побило камнями, как богохульника.
   Так как в это время у Иудеев уже было отнято Римлянами право осуждения на смерть, то, очевидно, побиение Стефана было не по приговору синедриона, а вспышкой народного фанатизма. Синедрион только мог тайно неофициально поддерживать этот фанатизм, слагая с себя ответственность за совершившейся факт. Остановить же движение раздраженной массы не мог ни синедрион, ни Римский гарнизон, который вообще был очень незначителен в Иерусалиме и усиливался только во время больших праздников.

Филипп диакон

   (8:1—40).

Распространение веры Христовой в Самарии. Симон волхв. Евнух Ефиопской царицы.

   Кровь первомученика Стефана как не утишила ярости врагов Церкви Христовой, а ещё более раздражила её, так и не остановила ревности проповедников Веры Христовой, а ещё более послужила к распространенно ея. Юноша Савл, который только одобрял убиение Стефана, теперь сам стремится стяжать себе имя гонителя Церкви Христовой и, входя в домы верующих, влачит мужчин и женщин и отдаёт в темницы.
   Гонимые в Иерусалиме, верные разсеялись по другим городам Палестины и Самарии и распространили слово Христово. Так диакон Филипп — муж, исполненный духа и силы, с успехом проповедовал Христа Самарянам и творил между ними великия чудеса. Многие из жителей Самарии уверовали и крестились во имя Иисуса Христа. Бывший в Самарии волхв Симон, выдававший себя за великую силу Божию, тоже покорился силе проповеди и крестился; но когда из Иерусалима присланы были Апостолы Пётр и Иоанн для низведения благодати Святого Духа на новокрещённых, Симон восхотел за деньги приобресть себе власть низводить по своему желанию Духа Святого через возложение рук. Обличённый Апостолами в святокупстве и призванный к покаянию, он не раскаялся в своём грехе, а просил только Апостолов, чтобы они своими молитвами избавили его от предреченной ему погибели.
   По низведении Святого Духа на новокрещённых в Самарии Апостолы возвратились в Иерусалим, а Филипп Духом отведён был на дорогу, идущую из Иерусалима в Газу. На сем пути он, по внушению Того же Духа, пристал к колеснице ехавшого из Иерусалима, с поклонения, евнуха Эфиопской царицы, объяснил, по его просьбе, читанное им место пророка Исаии о страданиях Мессии (Ис. 53:7-8), благовествовал ему Пришествие Христово и, наставив в Вере, крестил его на пути же во встретившейся воде. Дух Святый нисшел на крещённого евнуха, и он с радостно продолжал путь свой, а Ангел Господень унёс Филиппа в Азот, где он и продолжил свою проповедь.
   До сих пор синедрион только запрещал проповедовать об Иисусе, как бы только опасаясь со стороны народа мести за смерть Праведника, им осуждённаго: теперь он усматривает в проповеди последователей Иисуса хулу на Бога и на Закон Моисеев, видит покушение поставить на место Богоучреждённой религии новую религию, измышленную Иисусом и Его учениками; словом, видит преступление против религии и Отечества и возбуждает официальное преследование против проповедников и последователей нового учения. Успех суда над Стефаном одушевил гонителей, и тот, кто только был свидетелем мученической смерти Стефана, теперь сам терзает Церковь Христову и наполняет темницы гонимыми. Но самое гонение на Христиан послужило ко благу Церкви: проповедь из Иерусалима перенесена в другие города и стала достоянием многих.
   Диакон Филипп, подобно Стефану, проповедует слово Божие, творит чудеса, крещает верующих; но рук для низведения Святого Духа не возлагает на верующих: это показывает, что в первенствующей Церкви различали строго степени священства, обязанности и права, присвоенныя каждой степени. Степень диакона, как самая низшая, не давала власти возложения рук.
   Симон волхв совершал ложныя чудеса, пользуясь, конечно, знанием сил естественных, и выдавал себя за какого-то великого человека или даже за силу Божию, сошедшую на Землю. Отцы Церкви разсказывают о нём многое. Вообще же он был первый противник, epecиapx в Церкви Христовой, или, как называет его святой Игнатий (в Послании к Траллиан.), первородный сын сатаны. Отверженный Апостолами, он впоследствии, как говорит предание, выступил против них и силою своего чудодейства хотел победить силу Божию; но посрамлённый Апостолами, погиб безвременно. Его имя осталось нарицательным для греха святокупства (симонии), который впервые обнаружился в нём.
    1) Здесь можно ещё прибавить, на основании древних преданий, что Симон объявлял себя безконечным существом, ветхозаветным Иеговою, и говорил, что в Ветхом Завете он являлся как Отец, в Новом на Иордане он явился как Сын Божий, Иисус Христос, а по Вознесении сошёл на Апостолов, как Утешитель Дух Святый, Параклит.
   Для низведения даров Святого Духа на крещаемых посылаются из Иерусалима Апостолы Пётр и Иоанн, которые и совершают над Самарянами возложение рук и низводят на них благодать Святого Духа. Это возложение рук впоследствии заменено миропомазанием и, как видно из разсказанного случая, есть несомненно особое от Крещения таинство, совершаемое только епископами, или как в Православной Церкви, и пресвитерами, но через помазание миром, освящённым от епископа. Сила и значение сего таинства раскрыты апостолами Иоанном и Павлом.
   Отвергающие это таинство не понимают, для чего особое низведение даров Святого Духа на тех, которые уже крещены водою и Духом, и считая низведение Святого Духа только дополнением к таинству Крещения, не могут объяснить, почему этого дополнения таинства не может совершить тот же диакон, который совершил самое таинство, и требуются ещё высшие Апостолы, облечённые высшею властно в Церкви — епископскою.
    2) Филипп обращает ко Христу Эфиопского вельможу, который, что особенно замечательно, был евнух, тогда как, по Закону Моисееву (Втор. 23:1), скопцы не должны были даже входить в храм Господень. Помянутый евнух теперь возвращается из Иерусалима, куда он приезжал для поклонения истинному Богу. И так мы слышим уже веяние нового духа и отмену тех ограничений, которыя касались не существа религии, а ея частных проявлений; мы видим исполнение пророчества Исаии (56:4—6), что и каженикам (калекам) будет дано место именито в дому Божием.
   Читанное евнухом место пророка Исаии и в ветхозаветной и в новозаветной Церкви относилось и относится к страждущему Мессии. Но евнух, как видно, не знал существовавших у тогдашних раввинов толкований или не удовлетворялся ими, и потому, может быть, сам вчитывался в означенное место с целию узнать истинный смысл его. Вопрос Филиппа заставил искать разрешения своих недоумений у вопросившаго. Приведённое место пророка Исаии буквально читается по переводу LXX-ти, который был распространён в Египте и сопредельных с ним странах; а потому и Эфиоплянин мог читать книгу пророка Исаии по Греческому переводу.

Обращение Савла

   (9:1—30).
   Воздвигнутое в Иерусалиме первое гонение на Христиан отняло у них одного из важнейших и сильнейших распространителей проповеди. Но Промысл Божий приготовил Себе из самих гонителей избранный сосуд для проповеди Евангелия.
   Таковым стал Савл, чудесно обращённый ко Христу явлением Самого Господа. После смерти Стефана он долго свирепствовал против последователей нового учения в Иерусалиме, и наконец, испросив себе у первосвященника права преследовать верных в Дамаске, отправился туда со многими спутниками. Уже он приближался к цели своего путешествия, как вдруг Небесный свет ослепил его и высший голос, слышимый только ему, воззвал к нему, спрашивая о причине предпринятого им гонения. Поражённый чудесным явлением, пав на землю, Савл спросил вопрошавшаго: кто он, и узнав, что это гонимый им Иисус, в ужасе спрашивал: что ему делать?
   Господь повелел ему идти в город и ожидать, что будет ему сказано. Слепой, он был приведён в Дамаск и вскоре крещен Христианином Ананией, который получил о том особенное повеление от Бога. С прозрением духовным Савл прозрел и телесно, и по Крещении присоединился к обществу верующих, став ревностно проповедовать о Том, Кого так недавно гнал.
   Его проповедь о Христе так раздражила Иудеев, что они хотели схватить его; но бежав через окно в корзине, он отошёл сначала в Аравию (Гал. 1:17), а потом, возвратившись опять в Дамаск, уже через три года по обращении ко Христу, прибыл в Иерусалим, где и представлен был братии Варнавой, который, по преданно, вместе с ним учился у Гамалиила. Но Савл здесь мог пробыть только 15 дней, потому что Иудеи искали случая убить его. Узнав о том, братия препроводили его в Кесарию, а оттуда в Тарс — место его родины.
   При усилении гонения верующие разсеялись; но Апостолы, как говорит Евангелист Лука, оставались в Иерусалиме и, что особенно замечательно, гонение не коснулось их, хотя Савл врывался в дома верующих, извлекал их и отдавал в темницы. Может быть Апостолы, как державшие уже ответ перед синедрионом, и не были привлекаемы к суду и не подвергались преследованию; или же, вернее, самим Промыслом были укрываемы от гонителей.
   Савл испрашивает у первосвященника письма для преследования Христиан в Дамаске. Хотя Дамаск был вне Палестины, но находившиеся там Иудеи в религиозном отношении считали себя зависимыми от Иерусалима.
    1) По разсказу Евангелиста Луки, спутники апостола Павла стояли в оцепенении — слыша голос и никого не видя. Но апостол Павел, разсказывая о том же событии (Деян. 22:9), говорит, что они видели свет, но голоса, говорившого Павлу не слыхали; а в другом месте, разсказывая о том же, Павел замечает (26:13), что во время видения все пали на землю. Сам же Павел и видел Господа (Деян. 26:16, и 1 Кор. 9:1) и свет, и слышал Господа, и разговаривал с Господом.
   Как, по-видимому, ни разноречивы эти показания; но все они берут только разныя частности одного события. Соединяя их, можно представить случай бывший с Савлом, в таком порядке: когда осиял Савла и его спутников свет, все они от страха пали на землю; но спутники, по прошествии некоторого времени поднялись и, слыша какой-то голос, говоривший Савлу, но не понимая того, что говорится и не разбирая самих слов (­Ин. 12:28-29), пришли ещё в больший ужас. Другой любопытный пример подобного неодинакового восприятия звуков встречается в Ин. 12:28-29.
   Савл же, первоначально, при виде Господа, поражённый больше своих спутников чудесным светом и ослеплённый, вовсе не вставал после падения, но слышал слова Господа и мог отвечать на них. Таким образом в разновременных разсказах об одном и том же событии не замечается никакого противоречия, а только подтверждается действительность чудесного видения.
   Обращение Савла есть одно из важнейших чудес Христианской Церкви: лютый гонитель превращается в ревностнейшого Апостола гонимой Церкви, обращается непосредственным действием силы Божией. Для тех, которые стоят на почве естественности и отвергают все сверхъестественное, подобное обращение составляло всегда необъяснимое явление, неразрешимую загадку. История экзегетики представляет немало опытов разъяснения этого загадочного факта. Некоторые смотрят на обращение Савла, как на психический акт, состоящий в связи со всею предшествовавшею жизнью его и в особенности с речью Гамалиила, с речью Стефана и, наконец, со смертию Стефана.
    2) Савл, ученик Гамалиила, мог слышать из уст своего учителя то же, что говорил он и в синедрионе по поводу запрещения Апостолам проповедовать о Христе. Слова Гамалиила: «если это дело человеческое, то оно разорится, а если Божие, то вы явитесь богоборцами» — глубоко могли запасть в душу впечатлительного юноши. Они могли пробудиться в душе его под впечатлением речи Стефана, особенно когда он говорил: «вы присно Духу Святому противитеся, яко же отцы ваши, тако и вы».
   Убежденный в благонамеренности и справедливости синедриона — между членами которого он видел таких достойных мужей, каков был Гамалиил — Савл сначала, конечно, не мог и подозревать никакой неправоты в отношениях синедриона к Стефану и ко всем последователям нового учения, и только распалялся ревностию против Стефана. Но и тогда он не мог не заметить величественного спокойствия, отражавшагося в лице побиваемого камнями мученика — той всепрощающей любви, которая просила у Отца Небесного прощения своим мучителям.
   Когда же, увлекаемый духом ревности к священному Закону с целию удовлетворить этой ревности гонениями против Христиан, он встретил то же спокойствие, ту же любовь, ту же уверенность в Небесной награде за мученичество здесь, когда увидел на светлых лицах мучеников отражение внутренней силы и блаженства — тогда невольно в душу молодого человека могло запасть сомнение о правоте своего дела, мог родиться вопрос: не там ли, не на этом ли пути нового учения, то великое благо, которого с малых лет искала душа всякого правоверного израильтянина и которого не давали евреям ни Закон, ни жертвы, ни прообразы будущаго. И вот под давлением таких мыслей, в раздумье о виденном и слышанном, на пути в Дамаск, когда его воображение рисовались новыя картины Христианского мужества и терпения и представлялись светлыя и весёлыя лица страдальцев — в эти минуты снова возстал перед ним светлый лик умирающого Стефана, со взором, обращённым к Небу, к некоему Сыну Божию, и невольное чувство сознания, что это не могло быть ни притворством, ни обманом, ни обольщением — это чувство невольно охватило Савла. Поднимая взор к Небу, он хотел бы сам видеть того Сына Божия, тот свет, который и отражался на лице первомученика — и он увидел этот свет: в душе его совер­шился великий перелом!... Да, там, в этих людях истина! Да, я богоборец, гони­тель!... И невольный ужас наполняет сердце юноши, охватывает всё его суще­ство, он падает на землю и слышит голос, взывающий к нему: «Савле, Савле, что Мя гониши? Трудно тебе идти против рожна!» И обращение свершилось: гонитель сам сделался проповедником! Таков, по мнению некоторых, психологический процесс, совершившийся в душе Савла и приведший ко Христу.
   Но с подобным разсуждением нельзя согласиться. Этот процесс или нечто по­добное могло только естественно предрасположить Савла к принятию Христи­анства, но отнюдь не привести к Христианству. Савл никогда и нигде не упоми­нает о своих чувствах и предрасположениях по отношению к гонимой вере, но везде и всегда свое обращение считает делом Божиим, приписывает его непос­редственному действию Бога Спасителя. Да и мог ли возвыситься до критичес­кой оценки фактов юноша, привыкший вместе с другими смотреть на Христиан, как на нарушителей Закона, а на синедрион, как на высшее — поставленное Богом судилище? Самая кротость и терпение мучимых Христиан не могли ли напротив убеждать гонителей в том, что Христиане сами сознают свою непра­воту и безответственность? При том же для того, чтобы совершился такой психологический переворот в душе хотя и пылкого юноши, нужно было ближай­шее и обширное знакомство с учением Христовым; а его-то Савлу и недостава­ло. А мог ли Савл, основательно изучивший свой Закон и отеческую мудрость, мог ли он решиться сделаться последователем нового учения — неизвестнаго, всеми порицаемого и явно противного исконному учению его народа?
   Объяснение обращения Савла путём психического процесса может толь­ко отчасти разъяснить внутреннюю сторону факта, но не объясняет всех внешних обстоятельств обращения: ни свет, облиставший с Неба спутников Савла и приведший их в ужас, ни голос, слышанный ими, хотя и не пони­маемый, ни слепота Савла не могут быть объяснены психологическим пу­тём. Другия объяснения, например посредством галлюцинации, к которым апостол Павел был, говорят, очень склонен, едва ли заслуживают разбо­ра, так как апостол Павел постоянно отличает факт своего обращения от других видений, которыя он часто имел. Да и трудно предположить чтобы галлюцинация могла настолько овладеть всем существом Павла, что в течении 30 лет он не мог наконец отрешиться от ея впечатлений, чтобы, встре­чаясь с разными людьми, перенося различныя беды, не мог наконец по­нять, что всё это одна иллюзия, бред горячечного воображения. И это пред­полагают в Павле, который отличался умом светлым, познаниями обшир­ными, убеждениями твёрдыми. Это предполагают не только в Савле — пыл­ком и увлекающемся юноше — но и в Павле, зрелом и деятельном муже, и в Павле, обезсиленном болезнями и летами старце!
    3) В послании к Галатам (1:17—18) Апостол Павел, между временем пребывания в Дамаске и приходом в Иерусалим, пишет о посещении Аравии; путешествие же в Иерусалим полагает через три года после своего обращения. Время пребывания в Аравии апостол не определяет, поэтому думают, что оно было непродолжи­тельно, так как Евангелист Лука в Деяниях вовсе о нём не упоминает. Впрочем это неупоминание могло произойти и от того, что Лука изображает главным образом проповедническую деятельность Апостола, а пребывание в Аравии мог­ло иметь целию только приготовление к этой проповеди. Можно поэтому пола­гать, что Савл по обращении ко Христу первоначально только свидетельство­вал в синагогах Дамаска, указывая на самого себя, как на явное доказательство того, что Иисус Христос есть Сын Божий, но не выступал собственно как про­поведник или благовестник Евангелия: для этого он ещё не был вполне готов. И потому, по какому-то побуждению, удалился в Аравию, откуда, после более или менее продолжительного пребывания, возвратился опять в Дамаск, и тогда уже начал свою проведническую деятельность. Эта-то проповедь особенно раз­дражила евреев, и они искали случая убить его. Аравийский царь (о έθνάρχης­ 2 Кор. 11:32) Арета — в это время осаждавший Дамаск — старался, вероятно по интригам Иудеев, схватить Савла; но Савл, переправленный своими в корзине за городскую стену, избежал угрожавшей ему опасности и от козней Иудеев и от происков Ареты.
    4) Хотя между обращением Савла и пришествием в Иерусалим, по сказанию са­мого Павла, прошли три года; но братия иерусалимские боялись его, опасаясь с его стороны какой-нибудь хитрости или коварного притворства; и только Вар­наве, который был товарищем его детства, удалось сблизить этого человека с обществом верующих.

Апостольское путешествие Петра

   (9:31—43).
   В то время, как церкви в Иерусалиме и Дамаске терпели гонение от Иудеев или языческих покровителей Иудейства — церкви, находившияся в других мес­тах Иудеи, Галилеи и Самарии, пользовались покоем. Апостолы по временам обходили города и назидали верующих. В одно из таких путешествий Апос­тол Пётр посетил Лидду и исцелил некоего Энея, 8-мь лет находившагося в разслаблении. Слух об этом чудесном исцелении дошёл и до Иоппии, где в то время умерла одна женщина Христианка, известная своею благотворительностию, по имени Тавифа. Христиане пригласили Петра в Иоппию, и он — побуждаемый разсказами о милосердии Тавифы — по молитве к Богу воскресил её.

Корнилий сотник

   (10:1—48).
   До сих пор Церковь Христова распространялась только между Иудеями и прозелитами. Согласно пророчеству и повелению Иисуса Христа, Апостолы были свидетелями и проповедниками Его учения в Иерусалиме, во всей Иудее и Самарии (Деян. 1:9). Но согласно с тем же повелением, Апостолам надле­жало свидетельствовать о Христе во всех концах вселенной. Считая только евреев способными к принятое проповеди о Мессии и допуская возможность распространения этой проповеди только путём предварительного обращения язычников к Иудейству, Апостолы до сих пор непосредственно не обращалисьс своею проповедью к язычникам — они крестили Самарян, прозелитов и евнуха потому, что то были Иудействующие, державшиеся Закона Моисеева и обрезания, хотя и иноплеменники; то были не прямые потомки еврейского народа. Наступило время, когда учение Христово должно было сделаться достоянием и мира языческаго. Случай к тому представился следующий.
   В Кесарии — служившей резиденцией Римского правителя Иудеи — в числе лиц, составлявших гарнизон прокуратора, был благочестивый сотник Корни­лий из полка Италийскаго. Богобоязненный и милостивый к бедным, он удостоился однажды во время молитвы, в 9-м часу дня, видеть явление Ангела, который сказал ему, что его молитвы и милостыни угодны Богу, и повелел послать в Иоппию за Симоном Петром, который должен возвестить ему путь спасения.
   Около полудня следующого дня, когда посланные Корнилием прибли­жались к Иоппии, Апостол Пётр, молившийся на кровле дома, увидел троек­ратно опускавшийся с Неба на Землю плат, наполненный разными живот­ными: четвероногими, птицами и гадами, и слышал повеление заколоть и есть. Отказавшись есть по той причине, что ничего никогда не ел нечистаго, Пётр слышит вразумление не считать нечистым того, что очистил Сам Бог. Едва кончилось видение Петра, как посланные от Корнилия подошли к дому, в котором он находился, и позвали его к Корнилию. Угостив их и узнав о причине посольства, Петр на следующий день отправился в Кесарию, и проповедал дому Корнилия слово о Христе. Сошествие Духа Святого на Корнилия и других бывших в доме язычников послужило Петру указанием, что он может крестить и необрезанных, и он крестил их всех. Так положено было начало Церкви из язычников.
   Обстоятельства крещения Корнилия показывают, что Апостолы перво­начально действительно считали необходимым для язычников входить в Церковь Христову путём принятия Иудейства, и потому, крестя прозелитов, то есть язычников, уже принявших Иудейство, не решились прямо крестить язычников. Видение Петром нечистых животных и слышанное им с Неба повеление заколоть и есть этих животных приводило его к мысли не сквер­нить того, что у Бога чисто; а сошествие Святого Духа на язычников прежде крещения окончательно должно было убедить Петра, что Бог не считает язычников скверными, то есть недостойными принятия Царства Божия. И Пётр, поняв и сопоставив эти два факта, не усумнился крестить языч­ников без принятия ими Иудейства.
    1) Корнилий был сотником так называемого полка Италийскаго, состоявшого из природных Римлян, так как Римляне предпочитали в покорённых провинциях держать такого рода полки, вместо составленных из туземцев. Как можно догадываться, Корнилий, живя среди Иудеев, познакомился с их религией; но не был прозелитом, не принял обрезания; иначе, крещение его Петром не воз­будило бы никакого сомнения и вопроса.
   Перед крещением Корнилия Апостол Пётр особенным видением вра­зумляется не сквернить того, что Бог считает чистым. Различие чистых и нечистых животных и запрещение в Ветхом Завете употреблять нечистых животных в пищу имело специальное и временное значение: научить евреев чистоте жизни и сердца, и было внешним средством отличия и отделения евреев от других народов. С пришествием Мессии такое отделение сделалось излишним: все народы, принявшие Евангелие, освящены и очищены кровию Христа; посему в царстве благодати нест Еллин ни Иудей, обрезание и необрезание, но всяческая и во всех Христос (Кол. 3:11).
    2) При встрече Петра Корнилий кланяется ему, падши к ногам его; но Пётр, поднимая его, говорит ему: встань, я тоже человек. Из замечания Петра вид­но, что Корнилий считал его каким-то высшим Божественным существом и воздаёт ему почести, как богу; но Пётр удерживает его. Некоторые на этом основывают возражения против правильности поклонения святым. Но Корнилий был язычник и в своём поклонении Петру, очевидно, выразил, что он смотрит на Петра, как на бога; следовательно, его поклонение нельзя смешивать с поклонением правильным, Христианским, где святым воздаётся должная честь, как слугам Божиим, как лицам близким к Богу, но не богам.
   Явившийся Корнилию Ангел говорит, что Господь вспомнил его молит­вы и милостыни и посылает его к Петру, который может указать ему (Кор­нилию) путь спасения. И далее, Апостол Пётр делает замечание, что во всяком народе боящийся Бога и поступающий по правде приятен Ему (10:35). А Дух Святый, как бы в подтверждение слов Апостола Петра, видимо схо­дит на язычников, ещё некрещённых, и побуждает Петра крестить их и водою. Но так как естественный человек, без помощи благодати Божией, не может угодить Богу, то и благочестие его могло быть приятным Богу только в том смысле, что открывало ему путь к принятию Христианства; было приготовлением к нему.
   Начиная огласительное слово о Христе, Апостол Пётр не прямо назы­вает Его Богом, — чтобы язычники не приняли Иисуса за одного из известных им богов, — а говорит о Нем, как о Помазаннике Божием и Чудотворце, с Которым был Бог и Которого Бог воскресил после насильственной смерти.
   Впрочем, разсматривая ближе употреблённыя Апостолом выражения о Христе, мы убедимся, что здесь речь не о простом человеке, а о Боге; и потому заключать на основании сего места, что учение о Божестве Иисуса Христа не есть Апостольское, а позднейшее, будет большою ошибкою или намеренным обманом.
   Так Апостол Пётр, говоря, что Бог помазал Иисуса, был с Ним и воскре­сил Его, прибавляет, что это предопределённый от Бога Судия живых и мёрт­вых — черта слишком важная, чтобы приписать её обыкновенному человеку. Далее Апостол говорит, что всякий верующий получит прощение грехов именем Его — опять слишком высокая черта, которой нельзя ни в каком случае припи­сать человеку. Таким образом и в этом прикровенном слове Апостол изобража­ет Иисуса Христа такими чертами, какия приличны только Богу.

Ответ Апостола Петра перед Церковью о крещении язычников

   (11:1—18).
   Начатое Апостолом Петром великое дело обращения ко Христу язычни­ков не осталось без обсуждения всею Церковью Христовой. Едва только Апо­стол Пётр явился в Иерусалим после крещения Корнилия, как поступок его подвергся суду Церкви. Некоторые из обрезанных упрекали Петра, что он входил в общение с необрезанными; но когда Пётр разсказал перед Церко­вью о своём видении в Иоппии, о проповеди своей в доме Корнилия и о сошествии на бывших там язычников Духа Святого прежде Крещения, все прославили Бога, давшого и язычникам покаяние в жизнь.
   Апостол Пётр даёт отчёт перед Церковию о совершённом им Крещении язычников, несмотря на то, что имел особенное указание Духа Божия. Это по­казывает, что в Церкви Христовой ничто не должно совершаться по личному усмотрению членов Церкви, как бы высоки или важны ни были права и полномочия их, не исключая и тех случаев, когда члены Церкви руководятся непосред­ственным озарением Духа Божия, как это было с Апостолом Петром.
   В этом мы видим вместе и обличение церкви Римской, которая, приписывая сво­им первосвященникам великия личныя права и преимущества, думает найти для них основание в правах и жизни Апостола Петра — того самого Петра, который при всяком случае должен был давать ответ в своём поведении Церкви Иерусалимской. Этот же случай изобличает и несостоятельность учения тех сектантов, которые, отвергая водительство Церкви, думают обходиться в своей религиозной жизни соображениями своего разума.

Варнава и Савл

   (9:19—30).
   Несмотря на гонения, число верующих с каждым днём увеличивалось. Проповедь о Христе быстро распространялась даже и между язычниками, хотя решение Иерусалимской Церкви допускать ко Крещению и необрезан­ных ещё не было известно всей Церкви. Разсеявшись после первого гонения, братья проповедали имя Христово в Финикии, Кипре, Антиохии. Когда же дозволено было креститься и язычникам, Апостолы послали из Иерусалима в Антиохию Варнаву для проповеди и Крещения язычников.
   Варнава с успехом проповедал учение Христово в Антиохии и потом при­гласил в помощь себе Савла, с которым целый год подвизался на деле проповеди и учения. Здесь в Антиохии последователи Христовы в первый раз стали называться Христианами. Пророки, бывшие здесь, предсказали о имеющем быть вскоре голоде, что и исполнилось при императоре Клавдии (44-й год по Рождестве Христовом). Братия Антиохийские, сочувствуя страж­дущим от голода, собрали милостыню для церквей Палестинских и послали её рукою Варнавы и Савла.
   С умножением в Антиохии учеников из Эллинов, Иерусалимская Церковь посылает туда Варнаву Киприянина, то есть человека, ближе знакомого с Эллинами, и притом, как говорит Священное Писание, мужа добраго, исполненного Духа Святого и веры (Деян. 11:24). Таким образом, опять дока­зывается, что без полномочия от Церкви никто не мог быть ни проповедни­ком, ни совершителем таинств.
   В приглашении Варнавою Савла для деятельности в Антиохии нельзя не видеть особенного Промысла Божия о Савле. Варнава приглашает Савла для дела проповеди в Антиохии, имея в виду его ближайшее знакомство с Эл­линским образованием; Господь же, помимо желания Варнавы, уготовляет его в сосуд избранный для проповеди среди язычников. Призывая Савла в Антиохию, Варнава мог руководиться как известным ему призванием Савла, так и особенным откровением Духа Божия, потому что он был муж, испол­ненный Духа Святаго. И избрание его оправдалось самым лучшим образом.
   В Антиохии в первый раз ученикам Христовым даётся имя Христиан. Кто дал это имя последователям Христовым, которые до сих пор носили имя Назореев (Деян. 24:5)? Толкователи догадываются, что это имя дали им языч­ники — может быть, в насмешку над Христом распятым. Иудеи не могли дать этого имени, потому что оно напоминало им о высоком имени Мессии; притом же у них употреблялось уже имя Назореев для означения последова­телей Иисуса из Назарета. Язычникам же, привыкшим называть последова­телей различных философских школ именами их основателей, прилично было сочинить и для последователей Христа такое же имя. Сами Христиане с радостию могли усвоить это досточтимое имя, говорившее им об их великом Учителе. Но название общества верующих именем Христиан говорит уже, что это общество занимало видное место в Антиохии, так что обратило на себя особенное внимание. Оно уже выделилось из евреев, так что Христиан пере­стали считать сектой Иудейской, а дали им особое имя. Могли это имя дать Христианам и их проповедники, чтобы показать, что они не имеют ничего общого ни с Иудеями, ни с какой сектой Иудейской.
    1) Название Христиан дано было им незадолго до голода, бывшого в 44-м году при Императоре Клавдии. Таким образом, это название стало распространяться, веро­ятно, с 43 года — то есть через 10-ть лет по Вознесении Иисуса Христа.
    2) Несмотря на то, что обращение язычников ко Христу встречено было первоначаль­но верующими из Иудеев с недоверием и даже с неудовольствием, между Христианами того и другого рода очень скоро устанавливается тесное обращение: из Иерусалима приходят в Антиохию пророки и вступают в общение с верующими из Эллинов; в свою очередь верующие Антиохии собирают милостыню для церквей Палестинских и от­правляют её в Иерусалим с Варнавой и Савлом. Однако этого факта достаточно для того, чтобы опровергнуть мнение тех критиков и изследователей истории Церкви Апо­стольской, которые стараются всеми силами доказать, что в первенствующей Церкви существовало резкое деление Христиан на партии Иудействующих и Эллинистов, и что между этими двумя партиями была непримиримая вражда.

Гонение Ирода Агриппы на Церковь Христову

   (12:1—23).
   Рядом с преследованием со стороны Иудеев Христиане подвергались гонениям и со стороны таких лиц, которыя не имели прямых поводов враждо­вать против Христиан, а делали это по каким-либо расчётам. Таково было гонение Ирода Агриппы, последняго царя Иудейскаго. Достигнув царского престола всеми происками и подкупами у Римского сената, Ирод старался угодить и партии национальной — иудейской — и заметив, что Иудеи особенно враждебно относятся к Христианам, он перед праздником пасхи повелел схватить нескольких представителей Христианской Церкви, и из них обезг­лавил Иакова Зеведеева, а Петра заточил в темницу, разсчитывая казнить его после праздника. Но по молитвам Церкви, усердно возсылаемым верующи­ми, Бог спас Апостола от угрожавшей ему смерти для блага Церкви и по­слал Ангела избавителя, который в самую ночь, предшествующую дню каз­ни, чудесно освободил узника от оков и вывел из темницы, несмотря на многочисленную стражу. Пётр, заявив Церкви о своём спасении, удалился из Иерусалима. Стража, не сохранившая Петра, по повелению Ирода, была казнена смертию; а вскоре и сам Ирод, по воле Божией, был наказан лютою болезнию. В то время как он, окружённый льстецами, возседая на царском месте и в царском великолепии, выслушивал восклицания народа, что это говорит бог, а не человек, в то самое время Ангел Господень невидимо поразил его, и он умер, изъеденный червями. Разсказ дееписателя о гонении Ирода на Церковь Христову показывает нам:
    а) Как часто причинами гонений на Христиан были личные расчёты правителей и угождение страстям народным;
    б) Как часто злоба людская не может осуществиться, если на то нет попущения Божия;
    в) Как молитвы Церкви спасают людей от величайших опасностей и от самой смерти; и наконец,
    г) Как грозный суд Божий поражает превозносящихся своею силою и величием в те самыя минуты, когда они находятся на верху блеска и славы.
    1) Упоминаемый здесь Ирод назывался Ирод Агриппа Великий, сын Аристовула, внук Ирода Великого и был последним по имени царём Иудейским. Царское титло он купил у Императора Каия Клавдия и старался приобрести любовь наро­да щедростью и роскошью. Иудеи, потерявшие свою независимость и видевшие превращение своей страны в Римскую провинцию, несмотря на свою нераспо­ложенность к Иродам, с радостно приветствовали возведение Ирода Агриппы в цари, как весть об освобождение их родины от иноплеменного ига. Этим и объясняется тот восторг и те льстивыя выражения, которыя народ усердно ра­сточал Ироду на площади Кесарии.
    2) Разсказ Евангелиста о смерти Ирода Агриппы поразительно совпадает с разсказом Иосифа Флавия о том же (Древн. 19:8,2; Иуд. Война, 2:12,6). Флавий даже говорит, что сам Агриппа в своей смерти признал действие наказующей руки Божией. Нужно ли лучшого доказательства в правдивости писаний Апостольских и подлинности книги Деяний?
    3) Избиение Иродом 16-ти стражей, незаслуженно подвергшихся казни потому только, что Богу угодно было чудесным образом избавить Апостола Петра от грозившей ему смерти, нужно относить к жестокости Ирода, а не Бога, допустившого эту казнь. Нельзя упускать из виду тех высших целей, для которых Господь сберёг жизнь Апостола Петра и для которых Он, так сказать, должен был пожертвовать жизнью нескольких воинов — впрочем, не безвинно, а скорее всего, в этом случае наказывая означенных воинов.
    4) Когда Апостол Пётр, освобождённый от уз Ангелом, пришёл к дому, в кото­ром тогда собрались верующие и постучался у дверей, и служанка, узнав его голос, объявила о том собравшимся, то все подумали, что это не Пётр, а Ангел его В этом высказалось верование древней Церкви в Ангелов хранителей, которые даются всякому верующему и в некоторых случаях как бы заменяют его.
    5) Смерть Ирода Агриппы Иосиф Флавий относит к 3-му году Клавдия кесаря, то есть к 44-му году нашей эры. Царствовал же он семь лет.

Первое Апостольское путешествие апостола Павла. Обращение проконсула Сергия Павла

   (Главы 13—14).
   Варнава и Савл избрали центром своей Апостольской деятельности Антиохию и считались в числе главных пророков и учителей Антиохийской Церкви. В одно время, по откровению Святого Духа, они были отделены и посвящены исключительно на служение Евангельской проповеди и совершили вместе пер­вое Апостольское путешествие через Селевкию на остров Кипр, где Савл, назы­вающийся с этого времени и Павлом, просветил верою Сергия Павла, прокон­сула, и поразил слепотою волхва Елиму за его противодействие проповеди. Из Кипра Апостолы возвратились в Памфилии. В Антиохии Писидийской субботни­ми проповедями в синагогах привлекли множество слушателей как из Иудеев, так и из язычников; но преследуемые завистью и ненавистью со стороны евре­ев, оставили город, отрясши прах от ног своих, и удалились в Иконию; но и оттуда принуждены были уйти из опасения быть побитыми камнями от тех же Иудеев. В Листре, исцелением хромого возбудив к себе удивление как к богам, они едва удерживают народ от принесения в их честь жертв, но по наущению Иудеев, пришедших из Антиохии и Иконии, Павла побивают камнями; впрочем, он остаётся жив. Далее Апостолы приходят в Дервию, приобретают много уче­ников и, возвращаясь тем же путём через Памфилию, поставляют везде пре­свитеров и, наконец, приходят опять в Антиохию, откуда начато было путешествие. Здесь сообщённое ими известие об успехах их проповеди среди язычников воз­буждает в верующих большую радость.
   Переходя к описанию Апостольских путешествий Апостола языков, Евангелист Лука разсказывает:
    а) Что сии путешествия предприняты были Савлом и Варнавою по изво­лению Духа Святого и с согласия Церкви;
    б) Что и Апостол языков везде начинал свою проповедь от Иудеев и потом переходил к язычникам, и потому
    в) проповедовал в Субботу и в синагогах, но встречал в Иудеях обычное противление и возбуждал против себя гонение;
    г) Одно из таких гонений едва не стоило жизни Апостолу; но Господь, избравший Савла в сосуд проповеди, сохранил его от смерти.
    Варнава и Савл были в числе пророков и учителей Антиохийской Церк­ви; но, по указанию Духа Святаго, были отделены на служение, для которого он избрал их, и потому после поста на них были возложены руки, и они отпущены на предназначенное им дело. — Это рукоположение, по изъяснению святого Иоанна Златоустаго, было посвящением их в апостольство, или, как думает Корнелий а Lapide, во епископский сан.
   Это отделение их совершено было перед всею Церковью, и конечно, предстоятелями Церкви, а не всем обществом, как думают некоторые. Так как Савл и Варнава выше упоминаются в числе пророков и учителей Антиохийской Церкви, то избрание и посвящение их в указанном здесь собрании ука­зывает на высший род служения и на необходимость даже Апостолам подчи­няться общим уставам Церкви.
   Первое Апостольское путешествие Варнавы и Савла увенчалось двой­ною победою: поражением волхва Елимы, или Вариисуса, и обращением ко Христу проконсула острова Кипра, Сергия Павла. Волхв, или, как называет его дееписатель, лжепророк, по имени Вариисус, или Елима, был Иудей и, как видно, имел очень большое влияние на проконсула и старался отвратить его от веры; и потому Савл, называющийся с сего времени Павлом, пора­зил сего сына диавола слепотою, чем окончательно расположил проконсула к вере. Елима Арабское имя­волхв, вероятно, дано было ему по месту его происхождения из Аравии, или он сам называл себя так, чтобы придать себе славу Арабского волхва, мага. Он ещё называется Вариисусом — сыном Иисуса, как догадываются некоторые, с тою целию, чтобы присвоить себе славу известного не только между Иудеями, но и между язычниками, великого Чудотворца Иисуса Христа. Как бы в опровержение этого имени, апостол Павел называет его сыном диавола, исполненным всякого коварства и зло­действа, и врагом всякой правды.
   С сего времени апостол Павел, до сих пор называвшейся Савлом, стал именоваться Римским именем Павла и уже никогда не называется Савлом. С давних пор толкователи стараются объяснить причину этой перемены имени Савла в период обращения к вере Кипрского проконсула, а не в другое время, и объясняют, что Павел хотел этим именем ознаменовать первую важ­ную победу веры над языческим правителем, и таким образом имя прокон­сула Павла сделал своим собственным. Но, как справедливо замечают другие, не победителю подобало принять имя побеждённаго, и не отцу имя рождённого им по духу сына, а наоборот.
   Гораздо более вероятия имеет та догадка, что Павел, как Римский граж­данин, имел два имени; но прежде он, действуя в духе фарисейской ревно­сти и даже по обращении ко Христу находясь большею частью среди Иудеев, употреблял исключительно еврейское имя Савла. Теперь, выступая на про­поведь среди язычников, он стал употреблять своё Римское имя Павла и, как избранный быть по преимуществу Апостолом языков, уже не оставлял этого имени даже и тогда, когда возвращался в среду Иудеев. Если даже допустить, что это имя он в первый раз только принял теперь, то не в ознаменование своей победы над проконсулом Павлом, а для означения своего смирения, малости, соответственно имени Paulus­малый, как меньший из Апостолов, сам по себе ничтожный. Святой Иоанн Златоустый (беседа на Рим. 1:1) говорит, что «Бог переменил ему имя для того, чтобы ему и в этом отношении не быть меньше других Апостолов; но какое преимущество имел верховный из Апостолов, такое же приобрёл и Павел и получил основание для большого с ними союза».
   1) Замечательно, что с сего же времени Евангелист Лука, говоря о совместной проповеди Павла и Варнавы, почти всегда ставит Павла прежде Варнавы, тогда как прежде Варнаву ставил выше Савла. Это заставляет предположить, что уже с этого времени Павел выступает, как самостоятельный и полномочный Апостол язычни­ков; Варнава же по-прежнему остался Апостолом Иудеев.
   Проповедуя слово Евангелия, Апостолы прежде всего обращались с про­поведью к Иудеям, как избранному народу Божию, которому вверены были словеса завета и который получил обетования о Мессии. Притом же пропо­ведь среди Иудеев была легче и удобопонятнее, так как достаточно было указать на исполнение пророчеств в Иисусе, чтобы заставить признать его Христом-Мессией. Язычникам же нужно было прежде разъяснять и необхо­димость Божественной помощи для спасения и возможность откровения этой помощи в ниспослании Сына Божия. Тем не менее, когда обращённое к Иудеям слово было отвергаемо ими, Апостолы переносили проповедь к языч­никам, и всегда с успехом. Пример Елимы волхва отчасти показывает, что Иудеи не только сами не принимали Евангелие, но и других старались отвра­тить от путей Господних.
   2) В Антиохии Писидийской начальники синагоги Иудейской, в которую вошли Апо­столы, сами предложили им сказать народу слово назидания. Как замечают геб­раисты, у евреев и доселе соблюдается обычай в синагогах предлагать чтение установленной парасхи или стиха из Библии, а затем и толкования его иност­ранцу или человеку, пришедшему из другого города, и только когда он отказывается от этой чести, то чтение совершается установленным лицом. По этому обычаю, и Иисусу Христу было предложено чтение места из пророка Исаии, когда Он пришёл в первый раз в Назаретскую синагогу (Лк. 4:16-17).
   3) Апостол Павел в проповеди своей, упоминая о судьях, которые были после Иисуса Навина, говорит, что время их правления продолжалось около 450-ти лет; между тем цифра эта не согласна с общепринятым летосчислением. По 3-й Книге Царств (6:1), построение храма Соломонова началось в 480-й (у LXX в 440-й) год от исхода евреев из Египта. Если отсюда выключить 3 года царство­вания Соломонова до начала постройки храма, 40 лет царствования Давида и 40 лет царствования Саула и Самуила, а затем 40 лет странствования по пустыне и 30 лет при Иисусе Навине и старейшинах, то на период судей придётся только 327 лет. Чтобы объяснить это несогласие показания апостола Павла с показаниями Книги Царств, нужно заметить, что итог отдельных правлений судей и про­межутков между ними по Книге Судей составляет именно 450 лет.
   По Иосифу Флавию, промежуток от исхода Израильтян до построения храма занимает 593 года (Древн., 8:3,1). Если из них исключить те 153 года, о которых упомянуто выше, то получим 439 лет — то есть цифру приблизительно ту же, какую даёт апостол Павел. А уже отсюда видно, что апостол Павел держался общепринятого в то время счисления лет для разных эпох Иудейской истории — тогда как новейшие истории в своих счислениях часто руководятся другими со­ображениями, например желанием согласовать показания Библии с хронологией других стран.
   Проповедь Апостолов расположила слушателей — в особенности из языч­ников — к принятию учения Христова; но Иудеи возбудили против них неко­торых набожных женщин и принудили Апостолов удалиться из Антиохии Писидийской в Иконию, оттуда по той же причине они перешли в Ликаонские города. Таким образом мы видим, что вражда Иудеев против Христа продолжается и доныне и, что особенно замечательно, что они не лично сами выступают против Апостолов, но возбуждают против них некоторых набож­ных женщин.
   Тот же способ казни, какая совершена была над Стефаном, повторяется и над Павлом, что показывает, что обвинение против него было однородным с обвинением Стефана — то есть обвинение в хуле на Бога и на Закон Моисеев. Евангелист Лука не упоминает здесь ни о суде, ни об обвинении против Апостолов, да едва ли они и были: Апостолов схватили и решились погубить; а как за грехи против религии (хулу, проповедь новой религии) казнили побиением камнями, то эту же казнь готовили и Павлу. Однако, поскольку само побиение камнями не было следствием судебного определения, то и исполнение этой казни кончилось — по усмотрению Божию — для Апостола благополучно. Апостол остался жив и, извлечённый из-под груды камней, мог уйти в другой город и продолжать свою проповедь.
   Собор Апостольский
(15:1—35).   Распространение Евангелия между язычниками встретило возражение и сопротивление со стороны Христиан из Иудеев, которые, почитая ветхоза­ветное домостроительство вечным, думали, что оно служило единствен­ным и лучшим путём ко вступлению в Царство Мессии. Встретило оно недоумение и в самих Апостолах и проповедниках Евангелия, которые не решались отвергнуть Ветхий Завет и открыть свободный путь язычникам к Царству благодати, признав несостоятельными для оправдания те средства, которыя доселе считались необходимыми для вступления в Царство Божие, то есть отвергнув необходимость обрезания и исполнения Закона Моисеева.
   Начавшись в Антиохии, спор о необходимости обрезания и исполнения Закона Моисеева и для язычников, вступающих в Церковь, перенесён был на суд Церкви Иерусалимской, куда посланы были Павел и Варнава. На соборе Апостолов и пресвитеров в Иерусалиме, по долгом разсуждении, Пётр напомнил о первом случае обращения им самим, по откровению Божию, Корнилия язычника; Варнава и Павел — в подтверждение сего — разсказали о многих чудесах и знамениях, совершённых Богом через них среди язычни­ков; и наконец, Иаков, председатель собора, от лица всех заключил разсуждение предложением не затруднять обращающихся к Богу язычников исполнением Закона обрядоваго; а только требовать от них воздержания от осквернённого идолами, от блуда, удавленины и крови. Сие предложение, одобренное всеми присутствующими, изложенное в особом послании Собо­ра, как изволение Духа Святого и определение соборное, через нарочно из­бранных мужей: Иуду, Варсаву и Силу, вместе с Павлом и Варнавою, сооб­щено было Церкви Антиохийской и другим Церквам из язычников письмен­но, а посланными мужами подтверждено устно, и сделалось правилом Церкви на все времена.
   Разсказ о Соборе Апостольском решает очень много важных вопросов для жизни Церкви на все времена: Апостолы собираются для решения тех вопросов, которые не могли быть решены авторитетом частной Церкви или отдельного пастыря; и прежде всего решают вопрос, имеющий важное значение для всей Церкви на все времена по отношение к принятию язычни­ков в Церковь без обязательства с их стороны исполнять Закон Моисеев — хотя примеры такого обращения язычников уже были в Церкви, и Апосто­лы, как видно, уже допускали в Церковь Эллинов, не требуя от них ни обрезания, ни исполнения Моисеева Закона. Апостолы решают вопросы и пишут определения изволением Духа Святого и с утверждения всей Церкви, хотя могли бы в силу данной им власти и сами решать эти вопросы. Предлагая Христианам правила поведения, они стараются не связывать новых чле­нов Церкви Христовой бременами неудобоносимыми, а предоставляют пол­ный простор самодеятельности и совершенную свободу от национальных, ме­стных и тому подобных узаконений, которыя могли бы иметь силу только для известного времени, места и народа.
   В первом Христианском (Апостольском) Соборе уже проявилась вся мощь и характер Христианской религии. Дух Святый, присно живущий в Церкви Христовой, действует и управляет Ею и направляет жизнь Ея к благу Чело­вечества, среди которого основана Церковь. Здесь уже сказалась всеобъем­лющая сила любви Христовой, стремящаяся обнять всё Человечество, что­бы привлечь всех и вся к Богу.
   В то время как Закон и уставы Ветхого Завета полагали крепкую ограду вокруг Иудейства, дабы ни общение с иноплеменниками и язычниками, ни свобода действий в недрах своей земли и народа не ввели «избранный» на­род в опасность соблазна, не дали поводов Иудеям развратиться, затеряться среди народов, смешаться с ними и потерять свою религию, свою национальность — в это время Новый Завет смело снимает эти преграды, разрывает узы Закона и не боится потерять ни чистоты своих убеждений, ни святости своих стремлений — и удалиться от высоты своего назначения.
   Если в определении Собора и говорится об удалении от идоложертвен­наго, то берётся действие, свойство, предмет, а не люди, жрущие идолам, берётся в таком же смысле, как блуд, как кровь.
   У апостола Павла, бывшого на соборе Апостольском и, без сомнения, ясно и определённо усвоившого себе смысл соборного определения об идоложертвенном, мы находим полное и подробное раскрытие учения о воздержании от идоложертвеннаго. Идол ничто, а стало быть, и идоложертвенное ничто; но когда Христианин знает, что идоложертвенным соблазняется его ближний, то не должен есть таковое (1 Кор. 8); то есть, если Христианам из язычников предлагается воздерживаться от идоложертвеннаго, то этим оз­начается, что им должно остерегаться от того, что служит к соблазну ближняго, что нарушает любовь к нему, к себе, ко всему, что заповедано любить. Может быть, в этом последнем смысле, в определении Собора в конце при­бавлено: и не делайте другим того, чего себе не желаете.
   Освобождая верующих, обратившихся из язычества к Христианству, от ига Моисеева Закона, Апостольский собор однако ж требует от них воздержания от таких предметов, которые не считались предосудительными в язычестве, но были нетерпимы Иудеями и противоречили основаниям любви к Богу и к ближнему. Эти предметы, принесение жертвы идолам, как выражение почитания их за богов, употребление крови, запрещённое ещё заповедью Божиею, данною Ною, как ограничение кровожадности. Некоторые под кровью разумеют запрещение убийства, что опять соответствует заповеди, дан­ной Ною, и очень прилично собору Апостольскому, который запретил всё противное любви к ближним.
   Вероятно, с тою же целью и в таких же видах, запрещается употреблять в пишу удавленное (зверями), чтобы не делать человека сообщником зверей, и таким кровожадным, как они. Запрещение блуда понятно само собою. Но этими запрещениями Христиане из язычников ставились вне всякого подозрения в сохранении нечистых языческих обычаев, и поэтому могли всту­пать в общение с природными евреями.
   На соборе Апостольском, кроме апостолов Павла и Варнавы, уполно­моченных от Церкви Антиохийской, были Апостолы Пётр и Иаков, брат Гос­подень (­Гал. 1:19), епископ Иерусалимский. Сей последний и председатель­ствовал на Соборе, хотя и не был из числа 12-ти Апостолов: а Апостол Пётр является только как член собрания, подобный Варнаве и Павлу.
   Такое положение Апостола Петра на первом Соборе сильно не нравится Римс­ким Богословам, и они всеми силами стараются доказать, что Апостол Пётр везде и во всех случаях имел преимущество перед всеми Апостолами. Но выше­изложенное обстоятельство прямо противоположно их мнению об Апостоле Петре. В Иерусалиме епископом был Апостол Иаков, и Петр подчиняется ему и в исполнении поручений церкви Иерусалимской, когда с Иоанном отправляется в Самарию для низведения Святого Духа на новообращённых Самарян (Деян. 13:14), и просит известить Иакова, когда, освобождённый из темницы Ангелом, хочет удалиться из Иерусалима (Деян. 7:17) и даёт отчёт перед Иерусалимской Церко­вью, когда по особенному усмотрению Божию делается просветителем необрезанного Корнилия (11и далее).
   Замечательна формула, которую поставляет Собор Апостольский в основание и для характеристики своих определений, и которую последующие собо­ры — истинные и еретические даже — принимают также, как главное основание своего авторитета. Эта формула: «изволися Духу Святому и нам».
   И так, не простое большинство голосов и вообще не человеческий го­лос решает и определяет дела в Церкви Христовой. Апостолы, как потом и Отцы Церкви, чувствуют и убеждены, что в них и через них действует и говорит Тот присноживущий Дух Истинный, Которого обетовал Спаситель ученикам и Который сошёл на них, чтобы быть с ними вовек. С другой стороны опять, не частный голос одного лица, хотя бы и вдохновляемого Духом Святым, решает дела всей Церкви — как у Западных Христиан, — а го­лос всех представителей Церкви, соглашающихся между собою и принима­ющих во внимание нужды и потребности лиц разных мест и различного происхождения. При этом даётся свобода и собственному личному, чисто человеческому, действию ума и воли. Определение составляется и высказы­вается по долгом разсуждении и после разсказов Петра, Павла и Варнавы, а может быть и других, об обращении язычников ко Христу; о чудесах, совершившихся среди них. Поэтому-то и говорится не просто: «изволис Духу Святому», а: «изволися Духу Святому и нам».
Второе путешествие апостола Павла   (Деян. 15:36-18:22).
   По возвращении с Собора Апостольского и проповеди слова Божия в Антиохии, апостол Павел предложил Варнаве посетить Церкви, основанныя ими в предшествовавшее собору путешествие; но не согласившись с ним в выборе спутником племянника Варнавы — Иоанна Марка (Кол. 4:10) — оставившого их во время первого путешествия (13:13), апостол Павел с Си­лою отправился в Сирию и Киликию, а Варнава с Марком отплыл в Кипр.
   В Листре — ради Иудеев — Павел обрезывает Тимофея, проходит с ним и другими спутниками Фригию и Галатию, в Мизии удерживается Духом Свя­тым от дальнейшего путешествия в Вифинию и отплывает в Македонию, где в Филиппах исцеляет бесноватую служанку, которая своими прорицаниями доставляла большой доход своим господам. Лишившись с ея исцелением ис­точника доходов, господа схватили Павла и Силу и представили воеводам на суд, обвиняя их в том, что они, будучи Иудеями, проповедуют обычаи, противные общепринятым у Римлян. Воеводы подвергли проповедников па­лочным ударам и заключили их в темницу. Но чудесное землетрясение, слу­чившееся среди ночи, когда Павел и Сила молились и пели, сильно устра­шило темничного стража, который сначала боялся побега заключенных, потом, успокоенный Павлом, после его проповеди, принял Крещение со всем своим домом. На утро воеводы приказали начальнику темницы освобо­дить узников; но Павел и Сила, как Римские граждане, потребовали, чтобы сами воеводы пришли и освободили их из темницы, как людей совершенно невинных. Воеводы поспешили исполнить это требование и, извинившись в неправильном заключении их в темницу, просили только удалиться из Фи­липп (глава 14). Дальнейшее путешествие через Фессалонику и Верию сопро­вождалось с одной стороны успехами проповеди, а с другой возбуждало евреев против проповедников Евангелия, подвергая их опасности. В Афинах идолы с надписями: «неведомому Богу» дали Апостолу повод проповедать в самом Ареопаге Афинянам и вообще язычникам истинного Бога, доселе неведомого им, и привлечь ко Христу некоторых из мужей, одного из чле­нов Ареопага — Дионисия, и благочестивую Дамарь.
   Из Афин Апостол перешёл в Коринф, где неверием Иудеев был принужден отказаться от мысли проповедать Иудеям и перенести слово проповеди к язычникам: здесь же укреплён был в трудах проповеди явлением Самого Господа и 1,5 года оставался в Коринфе. Дальнейшее пребывание его там далось невозможным, потому что Иудеи, схватив однажды Павла, представили его на суд проконсула Аннея Галлиона, и хотя тот не захотел разби­ть их религиозных споров и отогнал их от себя, но усилившаяся вражда между Эллинами и Иудеями побудила апостола отплыть в Сирию со своими спутниками и с удалившимися из Рима иудеями, уверовавшими во Христа: Акилой и Прискиллой. Павел оставляет их в Ефесе и сам посещает Иерусалим и возвращается в Антиохию.
   Второе Апостольское путешествие апостола Павла распадается на несколько частных эпизодов, из которых каждый заслуживает особенного внимания.
   1) Отправляясь на проповедь, Апостолы Павел и Варнава не могут согласиться относительно принятия в число спутников Иоанна Марка. Это не была ни ссора, ни превозношение одного над другим, ни взаимный упрёк: это было огорчение, (παροξυσμός), как выражается Евангелист; то есть со стороны Павла скорбь о том, что Варнава хочет взять с собою ученика, который своим прежним поведением не оправдал доверенности Апостолов, и что этого желания нельзя исполнить из опасения, чтобы не повредить делу проповеди; со стороны Варна­вы скорбь о том, что Павел не допускает Марка загладить дальнейшим образом жизни прежняго, может быть, неумышленного или неосторожного поступка, и что, настаивая на взятии с собою Марка, он — Варнава — мог показаться Павлу — или другим, бывшим при этом — человеком, поставляющим личныя или родственныя чувства выше интересов проповеди; наконец, огорчение обоих Апос­толов тем, что, после долговременной совместной проповеди они должны те­перь разлучиться. Впрочем, в этом случае, подавшем повод к огорчению апос­толов, сказалось промыслительное действие Божие, разделившее их для боль­ших и обширнейших трудов каждого из них. Через несколько времени тот же Марк является одним из постоянных спутников апостола Павла и разделяет с ним до конца жизни труды апостольства.
   2) В Листре апостол Павел избирает себе в число спутников Тимофея, получившого доброе свидетельство от братии, живших в Листре и Иконии, и обрезывает его, несмотря на то, что собор Апостольский уже освободил язычников, всту­пающих в Церковь, от обрезания и соблюдения Закона Моисеева. Выражение «ради Иудеев» показывает, что Апостол особенно заботился о мире Церкви и об успехах проповеди Евангельской. Если бы он ввёл в их синагогу кого-либо из необрезанных, или обращался с ними: то Иудеи обвинили бы его в осквернении храма или священного места и не захотели бы вступить в общение с ним (­21:28), а от сего пострадали бы успехи проповеди.
    3) Во время проповеди в Малой Азии Апостол со своими спутниками предполагал идти в Асию и Вифинию; но Дух Святый не допустил их, а направил в Македонию. Объяснение такого запрещения лежит, конечно, в неготовности тех стран к принятию проповеди.
    4) Во время этого путешествия присоединился к апостолу Павлу и писатель книги Деяний. По единогласному древнему преданию, это был Евангелист Лука. Ведённая им доселе история Деяний святых Апостол с этого времени превра­щается в хронологический разсказ от лица самого писателя. Здесь апостол, вме­сто обычных фраз: «он отправился или сделал то-то», стал употреблять местоимение: мы.
    5) В Филиппах апостол Павел изгоняет духа прорицания из одной служанки и подвергается за то судебному преследованию со стороны господ ея, лишивших­ся в ней нечистого источника наживы.
   В этом обстоятельстве важно то, что дух злобы принимает самые разнообразные виды для уловления людей в свои сети. Так он преображается и в Ангела светла и пророчествует устами людей, чтобы научать скверному прибытку, как некогда Валаам из-за скверной корысти научил Мадианитян и Моавитян увлечь евреев на путь разврата. Здесь же впервые господа исцелённой служанки объявляют суду, что Павел и Сила проповедуют обычаи, которых Римлянам не следует ни принимать, ни исполнять. С этих пор не раз послышится такое же обвинение со стороны Римских властей и народа против последователей Христа, и вышеобъяв­ленная причина не раз будет поводом к официальным преследованиям Христиан.
    6) При освобождении из темницы в Филиппах, апостол Павел и Сила заявля­ют, что они Римские граждане. Какая цель этого заявления? Очевидно, та, что­бы опровергнуть то ложное мнение, которое хотели доказать господа исцелён­ной служанки, что Павел и Сила проповедуют неприличное Римлянам. Те­перь, узнав, что эти проповедники настоящие Римляне или Римские граждане, они должны были переменить своё о них мнение и вместе с боязнию и уважением к Римскому имени соединить невольное уважение и к их проповеди. Вот почему и Апостолы требуют себе публичного почёта от тех властей, которыя ввергли их в темницу. Не честолюбие и не другой какой-нибудь разсчёт побуждал их к тому — потому что тогда Апостолы, вероятно, потребовали бы или суда над виновниками причинённого им безчестия и заключения их в темницу, или денежного штрафа. Но Апостолы удовлетворяются лишь извинением властей пе­ред ними и изведением из темницы теми же властями, которыя заключили их. Эта предосторожность со стороны Апостолов имела, по Златоустому, ещё и то значение, что избавляли их от подозрения в бегстве, в освобождении посред­ством подкупа, по просьбе и прочее.
   Вместе с тем предосторожность эта могла внушить народу и ту мысль, что заключили их в темницу совершенно даром, что таким образом люди они не опасные и проповедь их нисколько не противоречит Закону, как могло казать­ся сначала, когда Апостолов заключили. Но когда и где Павел и Сила получили Римское гражданство? Об этом различно толкуют. Более вероятно то мнение, что это право было даровано Императорами городу Тарсу, в котором родился Савл. О Силе ничего неизвестно, но и он также мог получить это право или путём рождения или покупкою (Сравните: 22:28).
    7) Речь апостола Павла в Афинском Ареопаге, перед высшим и самым образо­ванным классом людей, представляет собою прекрасное произведение ораторского искусства, плод Апостольской ревности. По замечанию дееписателя, Павел не раз уже вел свои беседы со стоическими и эпикурейскими философами на площади и возбуждал удивление в одних и предубеждение в других. Теперь при­глашают его в Ареопаг, высшее судилище, чтобы послушать, что нового ска­жет он, ибо, по замечанию Луки, Афиняне же и все живущие у них иностранцы ничего так не любили, как слушать и разсказывать новости. Этим и воспользо­вался Павел для своей проповеди. Речь его развивает мысли о едином Боге Творце и Промыслителе Рода Человеческого и об Искупителе и Судии людей Иисусе Христе, и касается нелепости идолопоклонства и необходимости для всех покаяния. Особенности этой речи те, что Павел для обращения язычников пользуется сначала тем, что известно, понятно и дорого язычникам, и от сего обращает речь к неизвестному для них, неудобопонятному и до сих пор пре­зренному. От надписи на жертвеннике, посвящённом неведомому Богу (άγνώστφ θεώ), проповедует им Бога близкого ко всем, свидетельствующого о Себе и естественными действиями и чудесами творения и Промышления.
   Похвалив их набожность, сказавшуюся в построении алтарей даже неведомому Богу, он говорит, что Бог не может жить в рукотворенных храмах. Показав всемощную десницу Божию в сотворении Рода Человеческого и в промышлении о нём, он проповедует о наступлении предопределённого времени покаяния. Словами собственных их поэтов отожествляет Род Человеческий с Родом Божиим, а в судилище напоминает им о дне всеобщого Суда; говорит о Боге живом, воскресшем из мёртвых. И хотя проповедь Апостола не была выслушана до конца, но ею приобретено было для Церкви несколько членов, в том числе Дионисий Ареопагит и Дамарь (по мнению некоторых, жена его).
    8) Приведённое апостолом Павлом выражение из Греческих поэтов: του γάρ και γένος έσμέν встречается почти буквально у Арата, из Соли Киликийской (за 272 года до Рождества Христова), у Клеанфа из Ассоса Мизийского (ученика стоика Зенона), и может быть даже у Пиндара, Беотийца из Кинокефала (родился за 522 года до Рождества Христова). Апостол, очевидно, имел в виду не одного, но нескольких поэтов. В другом случае он прямо указывает на одного (Тит. 1:12). Приведете изречений поэтов, и притом с соблюдением стихотворного разме­ра, показывает обширную учёность Павла и твёрдое знание им Греческих по­этов. Знание это, конечно, он мог приобрести во время пребывания своего в Тарсе Киликийском, где и родился. Этим он, между прочим, показал, что идея Богопочтения имеет одни общия основания, как у народов, поклоняющихся истинному Богу, так и у народов языческих. Таким образом, вопрос о есте­ственности и общности религиозного чувства — только в последнее время заим­ствованный и поднятый наукою, будучи решён ею положительно — как оказы­вается, был предрешён и осознан ещё во времена Апостолов.
    9) Пребывание апостола Павла в Афинах нужно отнести к 52-му году, потому что он, отправясь оттуда в Коринф, застал там пришедших из Италии Иудеев Акилу и Прискиллу, оставивших Рим по причине изданного в 52-м году Импе­ратором Клавдием указа об удалении евреев из Рима (Suenon Claud). По словам Светония (Жизнь Двенадцати Цезарей; глава 25, жизнеописание Клавдия), Клавдий Iudaeos impulsore Chresto assidue tumultuantes Roma expulit. Думают, что здесь Светоний не точно выразился об Иудеях и о причине их изгнания из Рима; и слова его объясняют или тем, что Иудеи, возмущённые быстрым распространением Христианства между ними, часто вели с Христианами споры и тем нару­шали покой столицы мира; или, обольщаемые мессианскими надеждами, ста­новились всё дерзче против своих победителей. Римляне, слыша постоянно из их уст имя Христа (Греческое название Мессии), считали его за какое-либо лицо, скрывающееся между ними и их возмущающее, и потому требовали их удаления из столицы мира.
   Некоторые даже полагают, что поводом к гонению на Иудеев были Христиане, которых Римляне считали за Иудейскую секту, тем более, что Христианство первоначально и распространялось между Иудеями и распространяемо было про­поведниками из Иудеев. Иосиф Флавий, упоминая об указах Клавдия в пользу Иудеев, не говорит о вышеупомянутом указе. Посему можно с достоверностию полагать, что указ Клавдия не имел продолжительного действия и не был даже известен в провинциях. Почему Флавий и не знает, или намеренно молчит о нём.
    10) В Коринфе апостол Павел сначала проповедует Христа Иудеям, но когда они не принимают его проповеди, он отрясает одежды свои и, сказав им: «кровь ваша на главах ваших, отныне иду проповедывать язычникам». Этот поступок Апостола показывает:
    а) До какого ожесточения и упорства дошли Иудеи, сопротивляясь свидетель­ствам истины: они злословили (очевидно, Христа);
    б) Как настойчиво Апостол заботился об обращении своих братий по плоти; и
    в) Как не скоро он оставляет проповедь среди них;
   г) Он сам желал быть лучше быть отлученным от Христа за братъев своих Израиля (Рим. 9:3); но между тем должен призвать на их главу ответственность за свою погибель, за кровь свою. А может быть припомнилось Павлу и их соб­ственное заклятие: кровь Его на нас и на чадех наших (Мф. 27:25)! Только принятие ими проповеди о распятом ими, но воскресшем Сыне Божием могло спасти их от крови Праведника сего; и Апостол употреблял все усилия, чтобы отвратить эту кровь от их голов; но они отвергают его, и кровь Христа, а вместе и их собственная кровь, их гибель, падёт тяжким камнем обвинения на их головы. Павел, делавший все усилия не допустить их до сего греха, будет чист, невинен в нём.
    11) Огорчение, испытанное Апостолом по случаю отвержения Иудеями пропове­ди, было так велико, что он хотел оставить Коринф и идти в другое место; но Господь в видении ночью успокоил его и повелел не умолкать, а продолжать проповедь, потому что много ещё людей должно было уверовать во Христа. И целых 1,5 года Апостол еще продолжал свою проповедь в Коринфе, испол­няя Божие веление. Но Иудеи в свою очередь не переставали враждовать против Павла и ожесточаться против Христа.
   Однажды они целою толпою напали на Павла и повлекли его к проконсулу Галлиону, требуя у него суда над Павлом. Но Галлион, узнав, что причиной нападения на Павла служат религиозные споры, отказался разбирать их дело и отогнал от судилища, а Эллины даже побили начальника синагоги Сосфена, вероятно, настойчивее других требовавшого суда над Апостолом. Таким обра­зом, по слову Христа Апостол не потерпел от Иудеев никакого вреда.
    12) При удалении из Коринфа в Сирию Павел берёт с собою Прискиллу и Акилу; причём дееписатель замечает, что он по обету остриг голову в Кенхреях (пристань города Коринфа). Но кто именно остриг голову, Павел ли или Акила, Греческий текст не даёт точного указания и толкователи, а равно и переводчики, различно понимают: одни относят к Павлу — так как речь везде идёт о Павле; другие — к Акиле, потому что писатель имя Акилы ставит здесь после Прискиллы, и дальше упоминает о подобном же острижении главы Павлом. Наш Русский перевод, вслед за блаженным Августином и большинством толко­вателей относит к Павлу, и имена Прискиллы и Акилы ставит в прежнем порядке: Акила и Прискилла, взяв их с скобки. Но здесь важнее вопрос о том, какой именно обет исполняет Павел или Акила, остригши голову, и как он мог выполнить его в Кенхреях, когда все обеты выполнялись в Иерусалиме и заканчивались принесением установленной жертвы и сожжением обетовых влас? Почти все согласны, что этот обет был обет Назорейства (Числ. 6).
   Что апостол Павел (или хотя бы даже Акила), будучи Христианином, даёт обет по Иудейскому Закону, это нисколько не удивительно, так как мы далее видим Апостола исполняющим обеты Иудейства (19:23). Апостолы вообще не считали себя вправе отменять законы Иудейства для себя — хотя сами же освобождали язычников от исполнения их. Как исполнил апостол свой обет в Кенхреях, это составляет предмет споров: должен ли он был прервать свой обет и начать новый согласно требованию Закона (Числ. 6:9), или кончил дни обета и, ост­ригши волосы, предположил принести установленныя жертвы в Иерусалиме, что вероятно и сделал, когда, по совету иерусалимских пресвитеров, пригласил к участию в исполнении обета 4-х Назореев и принёс за них жертвы (Деян. 21и далее). Такое завершение обета в Кенхреях было тем необходимее, что Апос­тол собирался сесть на корабль и отплыть в Сирию, а в пути он невольно мог сделаться нарушителем обета и лишиться награды Назорейства. Мы не знаем, можно ли было и как можно было прекратить обет вне Иерусалима; но легко можем здесь предположить, что дававший обет мог окончить его во всякое время, когда оканчивался срок; следующия же по обету жертвы и возношения при­нести в Иерусалиме, в бытность свою там, уже не скоро после обета, и может быть так же, как совершает это Павел, с участием в обете других.

Третие путешествие Апостола Павла. Пребывание его в Ефесе

   (18:23—19:40).
   По возвращении из Иерусалима в Антиохию и недолгого пребывания в среде своих любимых учеников, апостол Павел снова отправился в продол­жительное путешествие, посетил Церкви Галатийския и Фригийския, утверж­дая учеников в вере, и направил свой путь в Ефес.
   До его прибытия туда, там появился и действовал Аполлос, Александрийский Иудей, муж красноречивый и сведущий в Писаниях. Познако­мившись с начатками Христианского учения ещё в Александрии и наставлен­ный в пути Господнем Акилой и Прискиллой, Аполлос ревностно пропо­ведал Христа в Ефесе и потом перешёл в Коринф, где много содействовал утверждению веры своею проповедию и опровержением Иудеев, из Писания доказывая им, что Иисус есть Христос. В то время прибыл в Ефес и апостол Павел. Узнав, что бывшие там Христиане крещены только крещением Иоанновым и не приняли ещё Духа Святого и даже не знают о Нём, он крестил их во имя Иисуса Христа и, возложив на них руки, низвёл Духа Святаго, так что они стали говорить разными языками и пророчествовать.
   В течении трёх месяцев Павел проповедовал в синагоге, удостоверяя о Царствии Божием; но когда Иудеи и здесь, как и в других местах, стали злословить путь Господень, он основал своё пребывание в училище какого-то Тиранна и проповедовал там два года, подкрепляя свою проповедь велики­ми чудесами, особенно же изгнанием злых духов. Этою проповедью и чуде­сами имя Иисуса Христа сделалось так известно в Асии, что заклинатели при изгнании бесов стали употреблять имя Иисуса Христа, проповедуемого Павлом. Но когда это имя употребили с тою же целию сыновья первосвященника Скевы, то злой дух бросился на них, избил и прогнал из дома. Это обстоятель­ство навело на всех большой страх и немало содействовало распространению проповеди и уничтожению чародейства. Однако побеждаемый и гонимый дух злобы воздвиг против проповедников Евангелия, и в особенности против Павла, великий мятеж. В то время как Павел, считая дело Христовой проповеди в Ефесе довольно твердым, думал обойти Церкви Македонии и Ахаии, посетить Иерусалим и затем перенести деятельность свою в Рим, серебряных дел мастер Димитрий, изготовлявший для продажи изображения Артемиды (Дианы), при знаменитом храме ея Эфесском, возмутил товарищей своих по ремеслу против Павла за то, что тот своею проповедью сокращает число почитателей Дианы и наносит ущерб их ремеслу; а сии своею возмущённою речью возмутили почти всех жителей, которые сразу устремились на площадь, восклицая: «Велика Артемида Эфесская!» (19:28). Однако, к возмущённому народу вскоре присоединились и остальные горожане, так что сделался безпорядок и многие не понимали даже причины волнений (19:32).
   Некоторые из спутников Павла были схвачены и приведены на пло­щадь, вероятно, для суда и расправы; но сам Павел, предупреждённый начальниками, был удержан братиями и не явился на площадь. Блюститель порядка, предоставив ювелирам вести дело судебным порядком, утишил волнение и распустил народ. Α Павел, простившись с учениками, во избежание дальнейшого и более опасного возмущения, отправился в Македонию (20:1).
   Третье путешествие апостола Павла, подобно первым двум, началось в Антиохии, но не в Антиохии кончилось, а в Риме, и было хотя не столько обширным, как первыя два, но не менее их продолжительно и плодотворно для Церкви. В этот собственно период написана большая часть посланий апо­стола Павла к тем церквам, которых он уже не мог посетить, будучи сам лишён свободы. Теперь же выступают на поприще деятельности ближайшие ученики и сотрудники Апостола, которых он посылает к разным церквам с своими посланиями и через которых основывает новыя церкви. При самом начале этого путешествия является в Ефесе Аполлос, который скоро из Ефеса переносить свою деятельность в Коринф для того, чтобы, по выражению апостола Павла, поливать своею проповедию насаждённое Павлом (1 Кор. 3:6). Как велика и сильна была деятельность Аполлоса в Коринфе (а вероят­но и в других местах) видно из того, что в скором времени образовалась там особая партия Христиан, признававшая Аполлоса своим учителем и образ­цом (1 Кор. 1:12) и предпочитавшая его другим Апостолам, так что Павел вынужден был особым посланием к Коринфянам выяснить относительное значение и вместе ничтожество (сравнительно с Самим Основателем Церк­ви) каждого из проповедников Евангелия.
1. В Ефесе апостол Павел нашёл около 12 человек учеников Иоанновых, которые были крещены только крещением Иоанновым и о Духе Святом не слыхали. Такое неведение о Духе Святом может показаться странным для учеников Иоанна, который проповедовал о пришествии Того, Кто должен был крестить Духом Святым. Но так как могло случиться, что многие из учеников Иоанна, несмотря на явное указание их учителя на Иисуса как на грядущого Мессию, оставались в сомнении о Нём и ожидании — сообразно еврейским предразсудкам — более торжественного открытия Его Царства, то крещённые сими учениками Иудеи ос­тавались при одном только чаянии скорого пришествия Мессии, и о действи­тельном явлении Его в лице Назаретского Пророка, о начале Царства Мессии на Земле и Крещении Духом Святым, или как они говорили, о Самом Духе Святом, они могли и не слыхать.    Признаки апостольства в Павле сказались — как он сам говорил (2 Кор. 12Ί2), знамениями, чудесами и силами — как непосредственно через совер­шаемыя им действия, так и посредственно, может быть даже и помимо его воли и сознания, через возложение платков и опоясания, носимых им на теле как некогда прикосновение к одежде Иисуса Христа исцелило кровото­чивую (Мф. 9:20,22) и как тень проходящого Петра исцеляла больных (Деян. 5:15), на которых падала. В этом сказалась необыкновенная сила благодати Божией, поданной Апостолам с целию сильнейшого и скорейшого утверждения и распространения веры. С другой стороны, в этом лежит и объяснение того факта, что Господь для проявления Своей силы может избирать самые обыкновенные предметы и посредства (Сравните чудотворныя иконы, ризы, мощи, освящённую воду), что некоторыми так настойчиво отвергается, как странное и невозможное.
   Когда некоторые заклинатели, в числе их 7 сыновей первосвященника Скевы, стали употреблять имя Иисуса Христа — проповедуемого апостолом Павлом — для изгнания бесов, то злой дух поражает их самих, конечно, потому, что, как замечает Святой Иоанн Златоустый, они веровать не хотели, а изго­нять злых духов этим именем хотели, и при том делали это по любостяжанию. И хотя, по слову Спасителя, кто не против Него тот за Него (Лк. 9:49-50); но в этом случае Бог попустил злому духу наказать суеверных заклинателей, чтобы тем самым оградить от такого же злоупотребления Его именем, какое хотел сделать из Него, или из даров Святого Духа Симон волхв (Деян. 8:19).
   Имя первосвященника Скевы совершенно неизвестно ни из Иосифа Флавия, ни из других источников, но оно могло быть прозванием какого-нибудь из известных архиереев, как Маккавей, Гиркан, Каиафа и подобные.
   Причиною мятежа против пути Господня было неудовольствие серебреника Димитрия на уменьшение сбыта изображений Дианы по причине уменьшения ея поклонников. Такия изображения Дианы с видом знаменитого ея храма в Ефесе носились на груди или на шее в качестве амулетов, или привесок, и потому их ежегодно расходилось черезвычайное множество. Димитрий среброковач, вероятно, имел фабрику для изготовления изображений Артемиды. С распространением Веры Христианской естественно должен был уменьшиться и сбыт изображений Дианы, что послужило для Димитрия бли­жайшим поводом к поднятию мятежа против Павла.

Путешествие апостола Павла из Ефеса в Иерусалим и прощальная беседа его с Ефесскими пастырями

   (20:1—21:16).
   Мятеж Димитрия ускорил переход Апостола Павла из Ефеса в Македонию, а оттуда в Елладу; но возмущения Иудеев везде поставляли преграды его Апостольской деятельности, и Павел решил отправиться в Сирию.
   В Троаде, в воскресный день, при совершении литургии, и после про­должительной ночной беседы с учениками, он воскресил юношу Евтиха, упавшого во сне с окна третьяго этажа и убившагося до смерти. После недолгого морского путешествия Павел прибыл в Милит и, поспешая в Иерусалим к празднику Пятидесятницы, не зашёл в Ефес, но призвал к себе в Милит пастырей Ефесских.
   Засвидетельствовав перед ними о своём многотрудном и безкорыстном служении делу у них, указав им главные предметы своей проповеди между Иудеями и Еллинами — покаяние и веру в Господа Иисуса Христа — и объявив им, что Дух открывает ему об ожидающих его узах и скорбях, а также о том, что он с ними уже не увидится, он просит их внимать себе и всему стаду Христову и пасти Церковь Божию, приобретённую безценною кровию Бого­человека, предсказывает появление между ними лютых волков (лжеучите­лей), предаёт их в волю Божию и, указав на себя, как на пример безкорыстия и неусыпной деятельности, преклоняет с ними колена и молится со всеми. Ученики с горьким плачем провожают его до корабля. По пути Павел с учениками останавливается в Тире на 7-мь дней, потом в Птоломаиде на один день и в Кесарии на несколько дней. Здесь, остановившись у диакона Филиппа благовестника, Павел слышит предсказание пророка Агава об ожи­дающих его узах, но, несмотря на просьбы и своих спутников и Кесарийских Христиан, решается идти в Иерусалим с готовностью даже умереть там за Христа, и отправляется туда с некоторыми Кесарийскими Христианами и своими спутниками.
   Книга Деяний даёт нам ясное свидетельство о том, что Христиане ещё во времена Апостолов чтили или праздновали первый день недельный — то есть Воскресенье — что в этот день они собирались для Богослужения и собственно для преломления хлеба, то есть для совершения таинства Евхаристии; что эти Богослужения, по всей вероятности, были большею частию по ночам — может быть, страха ради Иудейска или даже язычества. При ночном Богослужении естественно должны были употребляться свечи, для большей же торжественности, по образцу Ветхозаветного Богослужения, как выражение духовной радости, употреблялись свещи довольны (ι̉καναι λαμπάδες). Отсюда же видно, что Богослужение сопровождалось поучением или поучениями, которыя могли продолжаться по нескольку часов, что преломление хлеба совершал епископ или пресвитер — в данном случае апостол Павел, как епископ.
   По пути из Троады в Иерусалим апостол Павел, проходя мимо Ефеса и остано­вившись в Милите (верстах в 15-ти от Ефеса), призвал к себе пресвитеров Эфесских — а по свидетельству Иринея (Против ересей, 3:14), и из других со­седних с Ефесом городов епископов и пресвитеров — и простился с ними. Ефесского епископа он не звал, потому что там епископом был Тимофей, находив­шейся с ним (20:4). Что это были не пресвитеры только, а и епископы, видно из того, что им усвояется обязанность пасти Церковь, то есть учить и управлять Ею. Различие же названий и служений пресвитера и епископа со времён самих апостолов подтверждают все древнейшие Отцы Церкви и учители: Игнатий, Ириней, Тертуллиан и другие.
   Предсказание Апостола о появлении волков хищных вскоре исполни­лось. В посланиях к Тимофею, епископу Ефесскому — то есть через 6—8 лет­ — он уже говорит Тимофею об этих лжеучителях и даёт своему ученику наставления для борьбы с ними.
   Научая учеников своих безкорыстному служению, апостол Павел приводит слова Иисуса Христа: блаженнее есть паче даяти, неже приимати, не находящияся ни в одном Евангелии и, очевидно, заимствованныя им из устного Предания. Смысл их относится к безкорыстному преподанию даров духовных и вполне соответ­ствует наставлению Господа Апостолам: туне приясте, туне дадите (Мф. 10:8). Может быть даже, апостол имел в виду именно это наставление Иисуса Христа, относившееся не к одним Апостолам, а и ко всем преемникам их.
   Апостол Павел в Иерусалиме
   Заключение его под стражу
(21:17—23:10).   По прибытии в Иерусалим Апостол Павел был радушно принят еписко­пом Иаковом и пресвитерами Церкви Иерусалимской. Сообщив ему распрос­транившееся между верующими из Иудеев мнение о нём как о нарушителе Закона Моисеева и проповеднике такого нарушения, братия Иерусалимские посоветовали Павлу подтвердить перед всеми Иудеями своё неизменное послушание Закону исполнением Закона об обетах, для чего предложили ему принять на себя издержки по принесению жертв за четырёх Назореев, оканчи­вавших свой обет в те дни, чтобы таким образом быть участником обета Назорейства. Но исполнение Павлом обета дало случай Асийским Иудеям об­винить его в осквернении храма, так как они, увидев его в храме, думали, что он ввёл в храм язычника Трофима Ефесянина. Схваченный и избитый раздражёнными Иудеями, он был спасён из их рук появлением тысяченачальника и отведением в крепость. На пути к крепости, с лестницы, веду­щей к замку, апостол Павел, с дозволения тысяченачальника, начал оправ­дательную речь к народу, разсказав им историю своего обращения, о явлении Господа ему на пути в Дамаск и повелении ему идти на проповедь к язычни­кам. Этим снова раздражились Иудеи и требовали смерти Павла. Тысяченачальник велел отвести его внутрь замка и подвергнуть бичеванию, с целью узнать о причинах возмущения Иудеев против него. Но и на сей раз Римское гражданство спасает Павла от готовившихся для него истязаний и заставляет тысяченачальника представить его на суд синедриона.
   В синедрионе первосвященник сначала приказал бить его по устам, за что услышал осуждение от Павла; но когда Павел объявил о своём фарисействе, партия фарисеев признала его невинным и хотела освободить его; под­нялся спор между саддукеями и фарисеями, из-за чего начальник отвёл его снова в крепость.
   По пришествии в Иерусалим, на другой день, апостол Павел является к Апостолу Иакову (брату Господню), как епископу Иерусалимской Церкви Это свидание Павла с Иаковом и пресвитерами Иерусалимской Церкви не только не показывает какого-нибудь антагонизма, вражды, нерасположенности между представителями двух — по-видимому, различных — направлений в Христианстве: Иудео-Христианского и Эллино-Христианскаго, но обнару­живает между ними и полнейшее согласие. Более того: пресвитеры — и сам Иаков прежде всего — советуют Павлу устранить от себя подозрение в нарушении Закона принятием участия в обете Назорейства.
   Сам Павел, не любивший лицемерить и даже сам обличавший Петра в лицемерии, конечно, не сделал бы уступки требованиям иерусалимских Христиан, если бы он стоял в каком-либо противоречии с ними во взглядах на Закон Моисеев, или прямо возражал бы против предлагаемого условия устранить всякое подозрение в нарушении Закона; хотя из этого же случая видно, что об апостоле Павле среди Христиан из Иудеев (но не среди представителей Иерусалимской Церкви) действительно составилось уже неблагоприятное мнение, которое сам Павел хотел разсеять, приняв совет Иакова и пресвитеров.
   Что касается самого совета Иакова подчиниться требованию Закона Моисе­ева, то он не может показаться странным, так как свобода от Закона Моисеева предоставлялась только Еллинам или язычникам и не простиралась на Иудеев. И сам Павел говорит о себе: бых Иудеом аки Иудей (1 Кор. 9:20). И его постоянныя путешествия в Иерусалим на праздники, обрезание Тимофея после Собора Иерусалимскаго показывают, что Апостолы вообще, и даже Павел, не считали себя свободными от исполнения Закона Моисеева, пока он не отменён Самим Законодателем. Только прекращение существования Храма и Священства ука­зало на прекращение обязательного исполнения Закона.
   При взятии Павла под стражу, 1,000-начальник допрашивал его, не он ли тот Египтянин, который незадолго перед сими днями произвёл возмущение и вывел в пустыню 4,000-сикарей (­разбойников: sicarius есть, собственно, тайный убийца, вооружённый кинжалом, кинжальщик). И. Флавий (Древн.. 20:8,6; Иуд. Война, 2:13,5) упоминает о явлении этого Египтянина, разсказывая, что он со своими приверженцами взошёл на гору Елеонскую, обещая показать им, как стены Иерусалимския падут по одному его слову; но правитель Феликс разбил его шайку, убив 400 человек и захватив до 200 человек. Сам возмутитель бежал в пустыню. По словам Флавия, у Египтянина было до 30 000, а 1000-начальник говорит только о четырёх тысячах — очевидно, о тех, которые были на Елеонской горе. При появлении Павла начальник стражи, вероятно, сначала подумал, что это возвратился тот Египтянин; и потому спросил: не ты ли тот Египтянин? Разсказ Флавия вполне под­тверждает действительность разсказанного в книге Деяний события.
   Апостола Павла схватили, как нарушителя отеческих законов, проповедующого против народа Иудейского и Закона, и святого храма (21:28). В опровержение сего Апостол, говоря по-еврейски, сказал о своём происхождении от евреев и о своём воспитании в Иерусалиме у ног Гамалиила, члена синедриона, знаменитого учителя и охранителя веры, известного всем в Иерусалиме, указал на свою предшествующую жизнь, небезыизвестную даже первосвященнику, от которого он имел и письма к живущим в Дамаске, куда отправился было для преследования исповедующих имя Христово; но тут-то на пути к Дамаску он увидел Господа, призвавшого его к Себе, и стал Христианином.
   Апостол о сем событии разсказывает подробно, внося в разсказ некоторыя частныя черты, еще более подтверждающия и истинность события и значение его для бывшого гонителя Христова; упоминает и о другом неизве­стном нам случае явления Господа ему в храме Иерусалимском, когда Господь повелел ему идти с проповедью к язычникам.
   Последния слова Апостола снова возбудили негодование слушавших его Иудеев, и они в неистовстве кричали, бросая вверх одежды и пыль и требуя смерти Апостола. Речь Апостола имела целию доказать, что он Иудей и строгий исполнитель Закона, что он жил и действовал всегда сообразно с тем, что всякий Иудей считал законным и справедливым, что наконец и в последнем случае, переходя на сторону Христиан, он действовал по особенным черезвычайным откровениям Божиим, не разрывая связи с Иудейством. Он приходит в храм и молится с Иудеями, и тут получает новое откровение Господа. Если он идёт к язычникам, то по повелению Господа. Иудеи возмущаются против него, конечно, больше всего потому, что он своё служение среди язычни­ков объявляет совершающимся по повелению Божию, забывая о таковом же служении своих знаменитейших пророков Исаии, Ионы, Даниила и других.
   Своё состояние, в котором он находился, когда видел Господа во храме Иерусалимском, Апостол Павел называет έκστασις — экстаз, изступление, во­сторг. По описание самого Павла (2 Кор. 12:2-3), находящейся в таком состоянии человек не знает и сам: в теле ли он находится, или вне тела. По изображению же вообще вдохновенных людей, пророков и Апостолов, это то состояние, в котором человек, при совершенном бездействии внешних чувств — какое бывает во время сна — сохраняет полное сознание и полную деятельность духа, молится (как например Пётр: Деян. 1:10), созерцает мир духовный, прошедшее и будущее, подобно пророкам. Такое состояние чаще всего бывает во время молитвы, как с Петром и Павлом.
   Римский тысяченачальник повелевает собраться первосвященникам и всему синедриону для разсмотрения дела о Павле.
   До какого унижения дожил Иудейский синедрион, когда и простой военачальник Римский мог, по своему желанию, созывать его. Вероятно, во время отсутствия прокураторов (а они жили по большей части в Кесарии), вся власть сосредоточива­лась в руках начальника стражи в Иерусалиме, и Иудейские начальники невольно подчинялись его распоряжениям. С другой стороны, до чего должна была простираться злоба Иудейских начальников и первосвященников против Павла, когда они по столь неважному делу — каково представляемое им — собираются, разсуждают, как о чём-то важном. В синедрионе Апостол Павел начинает свою речь свиде­тельством о добросовестном своём служении Богу, за что первосвященник прика­зывает бить его по устам, вероятно, считая слова Павла богохульством. Павел назвав его стеной подбелённой (то есть лицемером), призывает на него гнев Божий за то, что он, призванный судить по Закону, велит бить его вопреки Закона. Но когда предстоящие упрекнули его в неуважении к первосвященнику, Павел стал оправдываться тем, что он не знал, что это первосвященник, прибавляя, что он никогда не допустил бы себя сказать что-нибудь против него, так как в Законе написано: «началъствующого в народе твоём не злословь». (Исх. 22:28). Оправдание Павла незнанием, что председательствующий в синедрионе первосвященник, мно­гим кажется неосновательною отговоркою, поскольку Павел часто бывал в Иерусалиме и в настоящем случае по самому положению лица председательствующого мог заключить, кто он таков. Но так как сам Павел свидетельствует, что он не знал первосвященника, то нет основания подозревать в этом случае с его сторо­ны какую-нибудь хитрость или притворство.
   В Иерусалиме он бывал в несколько лет раз и на короткое время, о первосвя­щеннике мог слышать, но лично видеть его мог и не иметь случая; в синедрионе же часто председательствовал и не первосвященник, а один из членов синедриона. Поэтому очень возможно, что Павел и не знал, и не узнал первосвя­щенника в лице председателя в синедрионе.
   В речи своей к синедриону Павел указывает, что он фарисей и судится за чаяние и воскресение мёртвых (в Русском: за чаяние воскресения), то есть за учение о Мессии­чаяния языков, и о Воскресении Его из мёртвых он подвер­гнут суду. Это заявление было достаточным поводом к обнаружению худо скрываемой взаимной ненависти между членами синедриона, из которых одни были фарисеи, другие — саддукеи. Саддукеи не признавали ни воскресения мёртвых, ни бытия Ангелов, ни духа вообще; не верили они и в пришествие Мессии. Фарисеи всё это признавали, и из этих верований часто враждовали против саддукеев. Павел, узнав, что собрание состоит из разно­родных элементов, обращает это в свою пользу и заявляет о своём фарисей­стве. Как удачен был подобный оборот речи со стороны Павла, видно из того, что собрание тотчас разделилось, и фарисеи видимо склонились на сторону Павла и даже склонны были поверить, что Ангел или дух мог гово­рить через Павла, чтобы таким образом наглядно опровергнуть неверующих саддукеев. И, как бы убеждённые в действительности получения Павлом откровения от Бога, они не считают возможным судить его, чтобы не явиться противниками Божиими. Так и слышится голос благоразумного Гамалиила, который советовал синедриону воздержаться от гонений на Апостолов, что­бы не явиться богоборцами (5:39).

Павел в Кесарии

   (23:11—26:32).
   Раздражённая против Павла толпа Иудеев и ещё более начальников Иудейских искала смерти его; но Господь не допустил служителю Своему пострадать прежде предназначенного времени. Он Сам явился Апостолу в ночном видении и подкрепил его надеждою, что он будет свидетельствовать и в Риме так же, как и в Иерусалиме о Христе. Этого было достаточно для Апостола языков, чтобы с новою ревностию продолжать своё великое служение. Начало этого дела не замедлило.
   На другой же день после заточения Павла под стражу некоторые из Иудеев, в числе 40, опасаясь, чтобы узник не ускользнул от их мести, составили против него заговор, с целию убить его, и поклялись не вкушать хлеба до исполнения заговора. Синедрион, извещённый о сем заговорщиками, дол­жен был содействовать им в исполнении заговора. Но сын сестры Павловой, случайно узнавший о сем заговоре, тайно известил о нём Павла, который через него же дал знать 1000-начальнику; а сей в ту же ночь под стражею в 470-т человек отправил Павла, при особом препроводительном письме к прокуратору Феликсу, в Кесарию, как Римского гражданина. Но искавшие смерти Павловой не успокоились. Через 5 дней сам первосвященник со ста­рейшинами и с ритором Тертуллом явились к прокуратору, требуя суда над Павлом.
   Ритор выставил Павла перед Феликсом язвою общества, возбудителем мятежа между Иудеями, представителем Назорейской ереси, который отва­жился даже осквернить храм, за что будто бы и был судим синедрионом, но силою отнят у них Лисием военачальником.
   В опровержение сего обвинения Павел указал на то, что он не более 12-ти дней назад пришёл в Иерусалим для поклонения, что ни в городе, ни в храме и нигде ни с кем на вступал в споры и никого не возмущал, что если он действительно служит Богу по учению Назорейскому, называемому ими ересью, ожидая воскресения мёртвых, то и они (то есть Иудеи — Ред.) того же (то есть воскресения — Ред.) ждут; что, наконец, если кто мог обвинять его, то разве Асийские Иудеи, которые однако ж не явились сюда, а перед иерусалимскими Иудеями он не признаёт себя виновным. Феликс отложил дело до прихода Лисия. Сам он с женою Друзиллою — иудеянкой — слушал Павла от­дельно о вере в Иисуса Христа и пришёл в страх, когда Апостол раскрыл ему учение о правде, о воздержании и о будущем Суде. Он повелел не стеснять Апостола, оставляя к нему свободный доступ всем близким к нему, но не выпускал из-под стражи в надежде, что Павел даст ему денег за свою свободу. Так прошло два года, пока Феликса сменил Порций Фест.
   Тотчас по прибытии Феста, Иудеи возобновили свои жалобы на Павла и требовали его призыва в Иерусалим, в надежде на пути убить его. Фест сна­чала решился произвесть допрос Павлу в Кесарии, но потом, желая угодить Иудеям, предложил Павлу отправиться в Иерусалим. Павел по одному уже этому предложению мог заключить о характере суда Феста над ним, и предпочел ему другой высший суд. Как Римский гражданин, он потребовал суда Кесаря. Фесту не оставалось ничего, кроме того, чтобы согласиться с требованием узника и объявить ему, что он будет послан на суд Кесаря. Через несколько дней прибыл в Кесарию для поздравления Феста царь Ирод Агриппа II-й с сестрою Вереникою. Фест предложил ему, как исповедую­щему Иудейскую религию, послушать узника Павла и устроил для сего торжественное собрание, в которое призвал и Павла.
   Приведённый в цепях в зал собрания, Апостол решился воспользовать­ся прекрасным случаем свидетельствовать о своём учении и о предмете сво­ей проповеди и, обращаясь к Агриппе, сказал, что он, как родом фарисей с малых лет питал надежду на исполнение обетования Божия, данного отцам; но признавая воскресение мёртвых, он сначала возставал против почитате­лей Назорея и гнал их, на что и испросил полномочие от первосвященника. «Когда же, — заканчивает Павел, — на пути в Дамаск, гонимый мною Иисус явился и повелел мне креститься и затем послал меня на проповедь к наро­ду Иудейскому и язычникам — то вот с тех пор я проповедую и подвергаюсь гонениям, как и теперь».
   Упоминание о Воскресении Иисуса Христа заставило Феста сделать упрек Апостолу в безумии, до которого его будто бы доводит большая учёность; но Павел сказал, что он в здравом уме, что Воскресение Иисуса Христа про­изошло не в тёмном углу. Обращаясь снова к Агриппе, Павел спросил его: верит ли он пророкам. Агриппа отвечал, что Павел так убедительно гово­рит, что едва не сделал его Христианином, на что Павел заметил, что он просил бы Бога, чтобы все присутствующее здесь сделались Христианами, такими же, как и он, кроме уз. Ирод с Вереникою засвидетельствовали перед Фестом, что Павлу можно бы было дать свободу; но так как он назвал Кесаря, то и должен быть отправлен в Рим.
    1) Господь подкрепляет Апостола в страданиях за свидетельство о Нем надеж­дою, что он будет свидетельствовать так же и в Риме­то есть подкрепляет в страданиях обещанием новых страданий. Только у Господа возможны такия обещания Своим рабам; только для избранников Божиих могли быть утешительны подобныя надежды: потому что они не для себя живут и не сами по себе дей­ствуют, но живёт и действует в них сила Божия; а с действиями и заслугами связаны высочайшия обетования о наградах Небесных.
   В составленном против Павла заговоре Иудеев, заклявшихся не есть и не пить до тех пор, пока не убьют его, достойно примечания не то, что нашлись и находятся такие фанатики, которые даже с заклятием себя готовы совер­шить преступление, как дело Богоугодное и религиозное, а то, что этот заго­вор знают и одобряют члены высшого судилища Иудейского и готовы содей­ствовать его исполнению.
   До чего доводит озлобление и ослепление вождей народа в деле религии! Исполнение подобной безразсудной клятвы, или неисполнение ея, не могло особенно затруднять заклявшихся, потому что те же первосвященники, ко­торые охотно соглашались принять участие в исполнении клятвы, ещё с большею свободою могли дать разрешение от клятвы, когда видели, что она не исполнялась по независящим от них причинам.
    2) В разсказе о заговоре против Павла упоминается сын сестры Павловой (Деян. 23:16), но без указания того, был ли он постоянный житель Иерусалима или случайный пришелец, явившийся в Иерусалим на праздник Пятидесятницы. Пер­вое вероятнее. Это упоминание о нахождении ближайших родственников Апостола Павла в Иерусалиме, сопоставляемое с некоторыми другими случайными упоминаниями в послании к Римлянам и Евангелии от Марка, даёт повод к некото­рым предположениям, заслуживающим особенного внимания. Так, в числе лиц, упоминаемых в послании к Римлянам (16:13), апостол Павел посылает приветствия Руфу, избранному о Господе, и матери его, которую называет и своею материю. А так как этого Руфа почти все древние толкователи считают одним лицом с сыном Симона Киринейскаго, нёсшого крест Христов на Голгофу (Мк. 15:21), то название апостолом Павлом его матери своею даёт основание считать их ближайшими родственниками между собою. Хотя толкователи предполагают здесь родство духовное, по добродетелям (Златоустого беседа на Рим. 31:3); но оно не исключает и плотского родства.
   Можно согласиться с теми, которые предполагают, что Павел во время своего воспитания в Иерусалиме в школе Гамалиила жил в доме Симона Киринейскаго, конечно, по родству, и потому считал жену его как бы своею второю материю. К этому дому, а стало быть, и к родству с Павлом мог принадлежать и упоминаемый в книге Деяний сын сестры Павловой.
    3) Упоминаемый здесь Агриппа назывался Марком Агриппою, или Иродом Агриппою II-м. Он был сыном Ирода Агриппы I-го, или Великаго, воспиты­вался при дворе Римского Императора и после смерти своего отца получил от Императора Клавдия в управление Халкиду, а через 4 году тетрархию Филиппа и Лисания с титулом царя (Древн. 20:7,1), быв таким образом последним царём из фамилии Иродов у Иудеев. Вереника, или Ференика, была его сестрой и находилась сначала в замужестве за своим дядей Иродом Халкидским, а после его смерти жила при брате своём Ироде Агриппе (Древн. 20:7,3).
   Речь Апостола Павла перед Иродом Агриппой и Фестом была одною из сильнейших и замечательнейших речей. Апостол имел случай торжествен­но, и притом вполне научно, доказать истинность содержимого и проповедуемого им учения, сущность которого он поставляет в покаянии и добрых делах. Апостол говорит, что он, как фарисей, как строгий Иудей, держится тех же верований, которыя сохраняют и все правоверные Иудеи; это именно вера в Мессию, надежда на Его Пришествие.
   Исполнением этой надежды, упованием Христиан является Иисус Назорей, о Котором они учат, что хотя Он и умер, но был воскрешён Богом. «Я, — говорит Апостол, — сначала думал действовать против Иисуса Назорея, потому что считал невозможным воскресение мёртвых; но удостоившись видеть Само­го Воскресшого и получив от Него повеление проповедать близким и дальним, Иудеям и язычникам, я стал проповедовать, что Иисус есть Мессия».
    Главная цель проповеди Павловой о Христе: открыть всем глаза, чтобы все могли покаяться и получить прощение. Естественно, что он не мог не говорить о Воскресении Христа. Но Иудеи за эту-то проповедь и схватили его. Впро­чем, помощию Божиею он продолжает свидетельствовать о Христе то же, что и всегда, то есть что Христос был первым воскресшим из мёртвых. И невероятного в Воскресении Христа ничего не было. Моисей и пророки говорили то же о Христе. Итак, кто верит пророкам, тот должен поверить и Христу или проповеди о Христе.
   Ирод чувствовал силу доказательств Павла и прямо объявил ему, он едва не сделался Христианином; но как человек слабохарактерный, из угождения Фесту или, может быть, опасаясь, чтобы Фест не заподозрил его самого — воспитанного при дворе Римских Кесарей — в последовании суевериям Иудейским, Ирод поспешил прекратить разговор с Павлом и стал сове­щаться о нём с Фестом.
    4) В разсказе о своих прежних отношениях к Христианам Павел отмечает неко­торый особенныя черты, неизвестныя ни из прежних разсказов о нём Книги Деяний, ни из посланий самого Апостола. Так он говорит, что принуждал Христиан хулить Иисуса (26:1; Сравните: 1 Тим. 1:13) — для почитателей хулить Того, Кого они почитают, есть величайшее оскорбление.
   Далее Апостол говорит, что свет, осиявший его на пути в Дамаск, был сильнее Солнечного сияния; голос, говоривший ему, говорил на еврейском языке. После слов, которыми Господь повелел Савлу идти в город и исполнить то, что ему будет сказано, Павел прибавляет слова о назначении его быть Апостолом язычников, которыя он слышал уже в Дамаске от Анании. Очевидно, Апостол и слова, сказанныя Ананией, по повелению Господа, и непосредственно слышанныя им, принимает за прямое повеление себе. Тут же Апостол определяет цель и сущность своей проповеди как прямо указанную Господом в призвании лю­дей к покаянию и добрым делам.
    5) Апостол Павел говорит, что Моисей и пророки говорили о Христе, что Ему подобает пострадать и возстать Первенцем из мёртвых и возвестить свет народу Иудейскому и язычникам. Здесь и Моисею приписывается то, что принадлежит позднейшим пророкам; но так как Моисей разсказывает об обетованиях Адаму, Аврааму и вообще патриархам, о событиях и предметах, служивших прообразом жизни, смерти и Воскресения Христова, то и ему Апостол мог приписать те пророчества, которыя говорили о страдании и Воскресении Христа, хотя пря­мых предсказаний о сем у Моисея нет. Замечательно ещё, что Моисею же и пророкам приписываются пророчества о просвещении язычников, что ясно сказано уже в Новом Завете: у Захарии, отца Иоанна Предтечи, и у Симеона Богоприимца.
   Фест прервал речь Павла в то время, когда Павел упомянул о Воскресении Иисуса Христа из мёртвых, очевидно, считая слова Павла следствием умопомешательства, до которого Павел дошёл по учёности.
   Как видно, Фест был высокого мнения об учёности и уме своего узни­ка, однако проповедь о Воскресении показалась ему и в устах ученого чело­века безумием. Так Христос и распятый и воскресший Иудеем соблазн, Эллином же безумие (1 Кор. 1:23).
   В опровержение мнения Феста Апостол говорит, что Воскресение Иисуса Христа должно быть известно и Ироду Агриппе, так как не в углу оно про­исходило. Новое доказательство того, что весть о Воскресении Иисуса Христа с самого начала быстро распространилась по всей Палестине и за пределы ея и что на неё смотрели не как на пустой слух или несбыточную мечту, но придавали значение достоверности.
   Отправление Апостола Павла в Рим
   и пребывание его в Риме.
(27:1—28:31).   После двухлетняго пребывания в узах в Кесарии, Павел, потребовавший суда Кесаря, был отправлен в Рим на корабле с другими узниками, под начальством сотника Юлия, из полка Августова. Сначала плавание вдоль Асийских берегов было благополучным. Павел, пользуясь человеколюбием сотни­ка, мог сходить на берег и видеться с братиями. В Мирах Ликийских путники пересели на другой корабль и, по случаю наступления поздняго зимняго времени, плыли медленно и подвергались бурям.
   Пристав к острову Крит близ города Ласеи, корабль долго выжидал благоприятного ветра для плавания. Павел советовал зимовать здесь, но кормчий и другие дали совет искать более удобного места для зимовки и при первом попутном ветре отправились в путь. Наступившая сильная буря, од­нако, стала носить корабль по морю, не давая надежды на спасение. Груз и вещи были выброшены в море; путники приходили в отчаяние. Павел, обод­рённый видением Ангела в ночи, ободрил и находившихся на корабле на­деждою, что никто не погибнет, убедил их подкрепиться пищею и сам начал перед ними есть. К утру действительно показался берег. Корабль, об­легчённый от груза, был направлен к берегу, но вскоре попал на косу, сел на мель и был разбит волнами, путники же, в числе 276-ти человек, благополучно добрались до берега — кто вплавь, кто на досках. Таким образом, после 14-дневного бедствования на Адриатическом море Павел со спутника­ми вышли на берег на острове, который оказался Мальтою.
   Чудесное спасение мореплавателей сопровождалось новым чудом. Ост­ровитяне, оказывая помощь спасшимся, разложили на берегу костёр для согревания от дождя и холода. Из хвороста, который Апостол Павел соби­рал для костра, выползла змея и повисла на руке его. Жители при виде ея ожидали смерти Павла и были уверены, что суд Божий преследует его, если и спасённому от моря не даёт жить; но Павел стряхнул змею в огонь и остал­ся жив. Тогда жители стали смотреть на него, как на бога.
   Совершённое Павлом исцеление страдавшого горячкою отца начальни­ка острова Публия привлекло к нему и других больных, которые все были исцелены Павлом. Вследствие сего островитяне оказывали путникам почес­ти и пособие. Через три месяца они отправились в Сиракузы и затем в Регию (Реджио) и наконец прибыли в Путеолы (вблизи нынешняго Неаполя), где их встретили уже Христиане. Отсюда Павел со спутниками отправлен был пешком в Рим.
   Христиане, узнав об их приближении, вышли к ним на встречу до Аппиевой площади и трёх гостиниц (в 43-х Римских милях — 60 вёрст от Рима) и приветствовали Павла, который обрадовался и ободрился при виде их. Он видел в этой встрече явный знак милости Божией, удостоверяющей в исполнении его надежд на проповедническую деятельность в самом Риме. По при­бытии в Рим Павел пользовался, по милости военачальника, большою свободою и жил на своём иждивении на отдельной квартире с приставленным к нему воином. Через три дня Павел собрал знатнейших Римских Иудеев, разсказал им о себе, о причинах, заставивших Римского правителя в Иудее препроводить его в Рим, о нападениях на него со стороны Иудеев; при сем проповедал им Христа. Когда мнения слушавших его разделились, и некото­рые не приняли его проповеди, он, упрекнув их словами пророка Исаии в ожесточении сердца, объявил им, что перенесёт свою проповедь к язычни­кам. И действительно, в течении двух лет он со всяким дерзновением, невоз­бранно проповедовал о Христе всем приходившим к нему.
   Спутниками Апостола Павла во время путешествия в Рим, как видно из описания, были только Лука и Аристарх. Они были отправлены с другими узниками на купеческом корабле, из города Адрамита (недалеко от Троады), с целию найти в одной из Малоазийских пристаней корабль, плывущий в Италию, что действительно и сделано было в Мирах Ликийских, где путе­шественники пересели на Александрийский корабль, с грузом пшеницы плывший в Италию. Плавание было продолжительно и неблагоприятно, по случаю поздняго зимняго времени и начавшихся в то время бурь.
   Чтобы означить приблизительно время плавания, дееписатель говорит, что в то время как они отправлялись в опасное плавание из хороших пристаней на острове Крит, пост уже прошёл. Большая часть толкователей думают, что это пост VII месяца, то есть день очищения, бывающий 10-го Тисри (соответствующого нашему Сентябрю): это полагают на том основании, что Павел и большая часть узников были, конечно, Иудеи, которым известны были только Иудейские посты, что в месяце Сентябре бывают опасныя равноденственныя бури, во время которых навигация прекращается. Но Корнелий а Lapide, вслед за другими и вместе с другими толкователями, полагает с большею вероятностью, что это был пост Христианский, так называемый Рождественский, что о нём-то и упоминает писатель книги Деяний, так как Феофилу, которому назначалась кни­га, как мало знакомому с установлениями и постами Иудейскими, выражение писателя: пост уже прошёл было бы совершенно непонятно; но указание на пост Христианский ему — Христианину — могло быть совершенно понятно. При­том же плавание в Средиземном море становится опасным не во время равно­денственных бурь, а зимою.
   По свидетельству некоторых писателей, Римляне считали море закрытым, запертым (clausum) для плавания от 3 дня Ид Ноябрьских (11-го Ноября) по 4 день Ид Мартовских (до 12 Марта). То есть до Ноября время не могло ещё считаться поздним, и капитан корабля и кормчий могли ещё разсчитывать на благополучное плавание до Италии. Если же они решаются искать зимней сто­янки у острова Крита, то потому, что прошло уже самое позднее время плавания. Таким образом очень справедливо то мнение, что 14-дневная буря и кораблекрушение у о. Мальты случились в Феврале месяце.
   Есть древнее предание, что Апостол Павел прибыл в Рим 6-го Июля. Если положить, что три месяца пребывания на Мальте кончились в конце Мая, то плавание до Сиракуз, три дня в Сиракузах, день в Ригии, 7-мь дней в Путеолах и около месяца путешествия пешком от Путеол до Рима кончат­ся именно 6-го Июля. Февраль месяц и есть самое бурное и холодное время на островах Средиземного моря.
    1) В настоящее время Адриатическим морем называется залив Средиземного моря между Балканским и Аппенинским полуостровами. В древности же так называлось всё пространство Средиземного моря между Грецией, Италией и Сицилией, от Крита до Мальты, то есть та часть Средиземного моря, которая ныне известна под именем Ионическаго.
   Убеждая спутников к принятию пищи, Павел берёт хлеб, благодарит Бога (εύχαριστίος) и, разломив (κλάσας), начал есть. Некоторые толковате­ли на основании выражений, употребляемых здесь, думают, что Павел со­вершил Евхаристию; но в такия страшныя для всех минуты жизни, при отсутствии необходимых принадлежностей Богослужения и при отсутствие спокойствия, совершение этого важного Богослужения, да ещё перед Иудеями и язычниками, едва ли было возможно. Скорее всего это было действие отца в семье. Павел говорит, что Бог даровал ему всех плывущих с ним; следова­тельно он является отцом, покровителем находящихся на корабле, и как отец заботится о поддержании их жизни. Он так уверен в истине того, что открыто ему Богом, так твёрдо надеется на спасение, что уже как спасённый с благодарностью Богу вкушает хлеб, столь необходимый для него и для других в эти последния минуты опасности, об окончании которой он уже извещён Богом. Самое действие благодаренья Богу перед вкушением хлеба было для плы­вущих лучшим примером и одушевлением в их безнадёжном состоянии. При высадке на берег острова Мальта воины, опасаясь, чтобы кто из узников не убежал, согласились было их умертвить — очевидно, из страха ответственности перед высшим начальством за допущение побега. Это показывает, что или в числе находившихся на корабле были важные преступники, за бегство кото­рых угрожала смерть, или что вообще законы военной дисциплины у Римлян были очень суровы. Сотник, желая спасти Павла, воспротивился такому решению воинов, очевидно, сколько разсчитывая на честность Павла и, может быть, других узников, столько и полагаясь на возможность защитить воинов от суда, в случае побега кого-либо из узников.
    2) По приходе в Рим, апостола Павла встречают тамошние Христиане — но между ними не упоминается об Апостоле Петре. Не упоминает о нём и апостол Павел в своих посланиях, писанных им из Рима. Поэтому некоторые толкователи делают вывод, что Апостола Петра не было в Риме во время прибытия туда апостола Павла и пребывания его там в течение нескольких лет и что, поэтому, утверждение Римс­кой Церкви о 25-летнем епископстве Апостола Петра в Риме не может быть при­нято историческою критикою за достоверное. Только его мученическая смерть в Риме с апостолом Павлом, подтверждаемая свидетельствами Климента Римского и других писателей, может быть признана достоверной.
   Но уже одно то обстоятельство, что существовавшее с I-го века постоянное предание Римской Церкви о долговременном пребывании Апостола Петра в Риме и его мученической смерти там до последняго времени принималось всею Церковию на Западе и Востоке как несомненное, может служить достаточным основанием для признания правильности верования Римской Церкви; тем более, что ни в древнее, ни в последующее время не встречалось каких-нибудь преданий об Апостоле Пет­ре, противоречащих означенному верованию. В объяснение же того, почему в разсказах книги Деяний об апостоле Павле и в его посланиях не упоминается Апостол Пётр, следует обратить внимание на то, что Апостол Пётр не всё время пребывания своего в Риме непрерывно оставался в этом городе, но, как говорит предание, неоднократно уходил оттуда и с целию проповеди о Христе путешествовал на Север за пределы Римской Империи, проходил Галлию, достигал и Британии, а предстоятелями Римской Церкви, на время своего отсутствия оставлял вместо себя епископов Лина и Анаклета. Так как апостол Павел мог прибыть в Рим во время этого апостольского путешествия Апостола Петра за пределы Рима, то он и не упоминает об Апостоле Петре. Между тем такое временное, более или менее про­должительное, отсутствие Апостола Петра из Рима не могло и не может служить поводом к сомнению в том, что он был и считался действительным епископом Рима в продолжении 25 лет (с 42-го по 67-й год), со времени чудесного освобождения из темницы в Иерусалиме (Деян. 12:17) до мученической смерти в Риме в царствование Нерона.
   По прибытии в Рим, апостолу Павлу дозволено было жить в гостинице с воином, стерегущим его. Это показывало как уверенность Римских влас­тей в невинности Павла, так и особенное доверие к нему военачальника, которому он передан был, вероятно, при хорошем отзыве сотника Юлия.
   Проповедь апостола Павла к Римским Иудеям, как свидетельствует пи­сатель книги Деяний, мало имела успеха, что побудило Апостола, после неудачных попыток привлечь их к вере в Иисуса, изречь слова обличения в огрубении сердца, какия были сказаны некогда Господом через Исаию про­рока (6:9—10), и объявить, что отныне слово спасения будет возвещено языч­никам.
   Этим объявлением Апостола оканчивает Евангелист Лука книгу Деяний, прибавляя, что два года Апостол невозбранно с дерзновением проповедо­вал Слово Божие всем приходящим — как бы давая разуметь, что после этого начался новый период в жизни Апостола, когда он уже не мог так безпрепятственно проповедовать.

Общее обозрение путешествий святого апостола Павла.

   Избранный Самим Господом во апостола языков, Савл довольно долго готовился к делу апостольства и выступил на поприще проповеди не сразу. После частных попыток свидетельствовать о Христе в Дамаске и Иерусалиме, он должен был удалиться на свою родину в Тарс, откуда был призван Варна­вой около 43-го года на дело проповеди в Антиохии. Отсюда он начал свои великия апостольския путешествия: сначала вместе с Варнавой, в качестве его сотрудника, а потом самостоятельно, с сотрудниками из учеников своих.
   Первое Апостольское путешествие начато было Варнавой и Савлом, по указанию Святого Духа (Деян. 13:1-4), после возвращения из Иерусалима, куда они были посылаемы Антиохийскими Христианами с милостыней для Церкви Иерусалимской, по случаю голода, постигшого Палестину в 44-м году, при Императоре Клавдии (Деян. 11:30).
   В сопровождении племянника Варнавы — Иоанна Марка — апостолы от­правились на остров Кипр, родину Варнавы, прошли весь остров до Пафа, где Савл, называющийся с этого времени Павлом, обратил проконсула Сергия Павла, поразив слепотою волхва Вариисуса. С Кипра Апостолы переправились в Пергию, что в Малой Азии, прошли Памфилию, Писидию и Ликаонию и дошли до Дервии. Во всех городах они подвергались за проповедь о Христе гонению от Иудеев и переносили благовестие к язычникам. Возвращаясь из Дервии тем же путём через Писидию и Памфилию, они дошли до Атталии и отсюда воротились в Антиохию. Это было первым апостольским путешествием апостола Павла, продолжавшимся около 6 лет (45—51 годы).
   Из Антиохии Апостолы вскоре должны были отправиться в Иерусалим на обор Апостольский, для решения возникшого в Антиохии вопроса об освобождении Христиан из язычников от ига Закона Моисеева, и возвратились в Антиохию с посланием от Церкви Иерусалимской и с положительным решением Собора в пользу обращённых из язычников. После этого было предположе­но второе апостольское путешествие с целию обозрения и утверждения осно­ванных уже Церквей. Но разошедшись с Варнавою, по случаю несогласия взять в сотрудничество Иоанна Марка, оставившого апостолов на половине первого их путешествия, Павел остался в Малой Азии, а Варнава отправился на остров Кипр.
   Павел, в сопровождении Силы, пошел в Сирию и Киликию, посетил Ликаонию, прошёл Фригию и Галатию и дошёл до Троады. Во Фригии он взял с собою Тимофея, в Троаде Луку. С ними он переправился в Европу и положил основание Церкви в Филиппах в Македонии, подвергся здесь темничному заключению за исцеление бесноватой и, освобождённый из темни­цы, отправился в Фессалонику, но, преследуемый везде Иудеями, дошел до Афин, где перед лицом самого ареопага проповедал неведомого им Бога. Отправив отсюда Тимофея в Фессалонику для утверждения в вере тамошних Христиан, Апостол сам основал своё пребывание в Коринфе; но по случаю возмущения Иудеев, принуждён был вскоре оставить этот город и отправил­ся в Иерусалим. На пути посетил Ефес и Кесарию и из Иерусалима возвратил­ся в Антиохию. Это было в 55-м году. Таким образом это путешествие продол­жалось около 3,5 лет (52—55).
   После недолгого пребывания в Антиохии, Апостол предпринял третье Апостольское путешествие и, посетив Фригию и Галатию, основал своё пребывание во Ефесе, где два года учил в училище Тиранна и удалился отсюда только из-за народного возстания, возбуждённого Димитрием среброковачём. Из Ефеса Апостол направил свой путь в Македонию, посетил основанныя им там Церкви, провёл три месяца в Элладе и через Македо­нию же решил возвратиться в Сирию.
   Высадившись в Троаде, где он воскресил убившагося до смерти отрока Евтиха, прошёл частию пешком, частию морем берега Малой Азии до Милита. В Милите простился с Ефесскими пастырями и отсюда приплыл в Сирию, на пути посетил Тир, Птолемаиду и Кесарию, и сухим путём дошёл до Иерусалима. Здесь, из-за мятежа, поднятого Малоазийскими Иудеями за мни­мое осквернение храма, апостол Павел был взят Римским 1,000-начальником под стражу, и им же вскоре препровождён в Кесарию для избавления от Иудеев. В Кесарии два года был в заключении у проконсула Феликса и, не получив защиты и свободы ни от него, ни от преемника его Феста, потре­бовал суда Кесарева, почему и был отправлен в Рим вместе с другими учениками, успев перед отправлением свидетельствовать истину Евангелия перед Иродом Агриппой II-м. На пути в Рим, после опасного плавания по Адриатическому морю, потерпел кораблекрушение у острова Мальты. На этом острове привлёк к себе внимание и возбудил веру жителей и собственным чудесным спасением от змеи и исцелениями больных, и отправлен был в Италию с другими узниками на новом корабле. Пробыв недолго в Сиракузах и потом в прибрежных городах Италии, в Регии и Путеолах, Павел отправ­лен был в Рим пешком, куда наконец и прибыл летом 62 года. Двухлетним пребыванием Апостола в Риме кончается его третье путешествие, и им за­вершается книга Деяний Апостольских.
   Таким образом в первое путешествие апостола положено начало Церквам на острове Кипр и в некоторых областях Малой Азии, Памфилии, Писидии и Ликаонии. Проповедь апостольская предлагалась первоначально Иудеям и прозелитам; язычники же, принявшие слово Евангелия, по всей вероятнос­ти были сначала обрезываемы или лучше обращаемы в прозелитов Иудейства, и потом уже крещались во имя Иисуса. Но Варнава и Савл возстали против такого подчинения Христиан Закону Моисееву и побудили Церковь Антиохийскую просить решения этого вопроса на соборе Церкви Иерусалимской, куда и отправлены были Варнава и Савл.
    Во второе путешествие, совершённое апостолом в Малой Азии и про­стёртое до Македонии и Ахаии, Павел уже проповедовал язычникам свободу от ига Моисеева, но твёрдо держась повеления Божия, во всех городах начи­нал свою проповедь с синагог к Иудеям; и только тогда, когда они отвергали её, переносил слово к язычникам; тем не менее от тех же Иудеев он был всегда преследуем.
    Третие путешествие имело целию утверждение в вере прежних Церквей, основанных как в Азии, так и Европе и, закончившись заключением Апосто­ла под стражу, привело Апостола в Рим, где и оканчивается последователь­ная история Апостольской проповеди. И в Риме, как и везде, Апостол начинает свою проповедь с Иудеев и из-за ожесточения их переносит её к языч­никам. Но здесь он является уже не Иудейским, а Римским узником и безбо­язненно может проповедовать Христа даже перед домочадцами Кесаря.
   Весь период Апостольских путешествий апостола Павла обнимает, по наиболее вероятному счислению, 21 год.

Общие выводы в виде заключения к обозрению Книги Деяний Апостольских.

   Ближайшее знакомство с книгою Деяний Апостольских даёт нам возмож­ность сделать несколько замечаний об этой книге, о ея цели и характере.
   В книге Деяний главным образом выступают два лица: Апостол Пётр и апостол Павел. Сравнивая их деятельность и учение, мы видим, что оба они равны: и в Павле ни в чём нет недостатка против высших Апостолов; но все признаки апостольства оказались в нём: терпение, знамения, чудеса и силы (2 Кор. 12:11-12). Апостол Павел призывается к апостольству Самим Госпо­дом (9:4—6) и непосредственно получает от Него наставления, как и Апос­тол Пётр (10:13—15; 18:9; 22:18; и прочие). Оба они творят одинаковыя чудеса; Пётр исцеляет хромого от рождения (3:2) и Павел делает то же (14:8); и тот и другой воскрешают мёртвых (9:40; 20:9—10). Пётр исцеляет больных своею тенью (5:15), Павел — приложением платков и опоясаний (19:12). Их почитатели воздают им почти Божеския почести (10:25—26; 14:11,15); но про­тивники их жестоко наказываются (5:5,10; 13:11). Находясь в темнице, каждый из них получает ослабление от уз по воле Божией (12:7; 16:26).
   Владея сами дарами Святого Духа, они сообщали их и верующим (10:44; 19:6). Поставляя таким образом Апостола Павла наравне с Апостолом Пет­ром, Евангелист Лука старается и с другой стороны поддержать честь его апостольства, которую старались некоторые унизить за то, что Апостол Павел учил отступление от Моисея (19:21). Ревнитель Закона Моисеева до обращения ко Христу, Павел остаётся таким же и по обращении: он постится и молит­ся, посещает Иерусалим в праздники, сам делает обеты и участвует в обетах Назореев, даже обрезывает Тимофея, но имеет ясное дозволение избавлять язычников от сего (13:3; 14:23; 18:18,21; 20:16; 21:24; 16:3). Проповедь свою он всегда начинает с синагог и только, когда Иудеи отвергают её, он обращает­ся к язычникам (13:46; 14:1; 17:1—5,10,12,17,19; 18:4,6; 19:8—9; 28:17,28). Одна­ко, будучи призван к проповеди язычникам и по преимуществу имея право на имя Апостола языков — как Пётр на имя Апостола обрезанных (Гал. 1:16; 2:7; Еф. 3:8) — он не сам начинает эту проповедь, его предупреждает в этом Апостол Пётр (Деян. 10:45; 15:7), и, таким образом, авторитет Апостола Петра примиряет презрителей Апостола Павла с его делом, потому что Павел был только продолжателем Петра.
   Другия лица группируются около Апостолов Петра и Павла и скрывают­ся за ними или суть продолжатели и сторонники того или другого Апостола. Двенадцать Апостолов делают всё по инициативе Петра. Стефан — избранник его же. Иоанн идёт на молитву с Петром. Иаков схвачен Иродом и казнён; той же участи должен был подвергнуться и Пётр.
   С другой стороны, такое же место занимают и Апостолы Павел, Варнава и Савл, потом Павел и Варнава, Павел и Сила, и наконец один Павел со своими учениками, которые даже и не именуются — вот вся история второй половины книги Деяний.
   Всё это ведёт нас к той мысли, что Евангелист Лука хотел в книге Деяний Апостольских доказать ту мысль, что Бог и языкам отверз дверь веры и что Христиане из язычников имеют своим представителем такого же Апостола, как и Христиане из Иудеев или, лучше, что оба Апостола послужили Церкви языческой один началом проповеди, другой наибольшими трудами в проповеди.

Главные и более выдающиеся пункты учения Книги Деяний

    а) О покаянии и Вере.
   Переходя к учению книги Деяний Апостольских, мы должны остано­виться прежде всего на главной теме проповеди Апостольской. Её можно выразить словами первой проповеди Апостола Петра в день Пятидесятницы: покайтесь и да крестится каждый из вас во имя Иисуса Христа для прощения грехов; и получите дар Святого Духа (2:38), и повторяемой Апо­столами при всяком новом случае (Сравните: 3:19; 5:31; 10:43; 11:18; 13:38—17:30; 20:21; 22:16; 26и другие).
   Понятие о покаянии, или, как в некоторых местах, об обращении, пред­полагает собою два других понятия:
    а) Уверенность в ложном нравственном состоянии, проистекающем из неправильного образа деятельности и заслуживающем порицания (сознание греховности),
    б) Желание изменить это состояние на более правильное и лучшее. Но од­ного сознания своей греховности и желания изменить своё нравственное состояние, иначе сказать, одного покаяния, ещё недостаточно для получения прощения грехов или, точнее, изглаждения их; нужно ещё придти к убеждению, что этого можно достигнуть только через веру в Иисуса Христа, как разрешителя грехов, и запечатлеть свою веру в Него крещением.
   Таким образом покаяние во грехах, вера в Иисуса Христа и крещение во имя Его суть необходимыя условия спасения и приобретения жизни (вечной).
    Несть иного имене под Небесем, о нем же подобает спастися человеком (4:12), кроме имени Иисуса Христа. Он есть Началоводитель к жизни (άρχηγός­3:15; 5:31). Закон в этом случае безсилен: исполнением его нельзя оправдаться (13:39), и потому значило бы искушать Бога, если налагать иго Закона на выи язычников (15:10); но с другой стороны предосудительно для Иудея и оставление Закона Моисеева, в котором он вырос и воспитался (21:21).
   Что касается выражения: во всяком народе боящийся Бога и поступающий по правде приятен Ему, то оно означает только, что всякий Богобоязнен­ный и справедливый человек, какой бы религии не держался, хотя и не получает совершенного оправдания перед Богом без веры в Иисуса Христа, но может быть приведён путём естественной добродетели к истинному благочестию и спасению, как это и видно из примера Корнилия сотника.
    б) О Духе Святом.
   Дух Святый является в книге Деяний постоянно действующим, более, чем в какой-нибудь другой книге Священного Писания. Не говоря уже о первых двух главах Книги Деяний, в которых говорится об обетовании Духа Святого и о получении Его Апостолами в день Пятидесятницы, учение о действии Святого Духа идёт непрерывною нитью через всю историю книги Деяний, так что эту Книгу по преимуществу можно назвать историей действия Духа Святого в Церкви Апостольской.
   Дух Святый открывает Петру о посланных к нему Корнилием (10:19). Дух Святый повелевает отделить Ему на служение Варнаву и Савла (13:2). Он же не допускает их проповедовать в Асии и Вифании (16:6—7) и влечёт Павла в Иерусалим (20:22). Дух Святый поставляет пастырей Церкви (20:28).
   Стефан, Варнава, Савл исполнены Духа Святого (6:5; 11:24; 13:9). Вся Церковь одушевлена Тем же Духом (9:31). Это, таким образом, не есть что-нибудь внутреннее в человеке, мысль, рождаемая в нём и от его воли зависящая; это сила внешняя, привходящая (1:8; 2:33), сила Божия, высшая человека и даруемая ему под условием веры (2:38); эта сила есть Сам Бог (5:3—4). Получить Духа Святого не значит возродиться духом (возрождение есть следствие пребывания Духа Святого в человеке, есть только один из актов действия Святого Духа), а принять в себя дар Его; и это принятие может совершаться несколько раз одним и тем же лицом; тогда как возрождение этого не допускает (1:2; 2:4; 4:8,31; 9:17; 18:9).
   Рождая в человеке веру, Дух Святый даруется нам по вере, и то предупреждает крещение, то, чаще, подаётся, нисходит по крещении (10:44; 7:39; 19:5—6), и в первенствующей Церкви нисходил видимым образом (2:3,4; 8:17; 10:44; 19:6) и обнаруживался в человеке видимыми и исключительны­ми действиями, а именно даром языков (2:4; 10:46; 19:6).
    в) О цели жизни.
   Особенно замечательно учение книги Деяний Апостольских о цели, или конце жизни. Вопрос учеников Иисуса Христа о времени, в которое Он должен устроить царство Израилю (1:6), поставляет нас лицом к лицу с современными понятиями Иудеев о времени Мессии: это время есть время царства земного, царства собственно Израильскаго.
   Но не таково должно быть Царство Мессии, по учению Самого Мессии и Его Апостолов, уже просветлённых Духом Святым. По их учению, человек должен покаяться и веровать во Христа для того, чтобы войти в это Цар­ство, или, как выражаются Апостолы, чтобы получить оставление грехов, получить спасение (σωτηρίαν­2:21; 11:14; 13:26; 15:11; 16:30), получить жизнь (ζωήν­5:20; 11:18). Это и есть собственно наследство и жребий Христианина (κληρος κληρονομία­20:32; 26:18). Но оно принадлежит не одному Израилю, а всем народам Земли (1:8; 2:39; 3:25).
   Правда, воспитанные в духе Иудейском, Апостолы долго не могли по­нять истинного смысла этого права язычников на участие в Царстве Божием и думали, что язычники должны были войти в Церковь Христову через обрезание и вступление прежде в церковь Иудейскую (10:45; 11и прочее); но на Соборе Апостольском окончательно были разсеяны последния недоумения относительно этого вопроса, и иго Закона Моисеева снято с языч­ников, вступающих в Церковь. Время Мессии, таким образом, является вре­менем оставления неведения и покаяния всем людям (16:30), временем отра­ды и возстановления всего (3:19,21), возстановления религиозного и нравственнаго, а не политическаго, и Царство Мессии является Царством всеоб­щим, всемирным, но не земным, а Небесным, и потому — Божиим.

Заключительное слово к книге Деяний Апостольских.

   Книга Деяний святых Апостол, как историческая книга, заключает в себе в собственном смысле только начало истории Церкви Христианской Она не обнимает ни одного периода этой истории, не представляет даже полного обзора деятельности Апостолов в первый период существования Церкви. Ограничившись преимущественно очерком деятельности Апосто­лов Петра и Павла, книга Деяний о других Апостолах почти ничего не гово­рит, да и об указанных первоверховных Апостолах она говорит не многое, и деятельность их разсматривает не со всех сторон и не доводит историю их жизни до конца.
   Правда, писатель книги Деяний, как спутник Апостола Павла, более подробно разсказывает о путешествиях его; но и о нём прерывает свой разсказ в то именно время, когда можно бы ожидать от него наиболее подроб­ностей о самой важной и плодотворной деятельности Апостола Павла в столице мира, в самом центре язычества. Впрочем, несмотря на такую не­полноту и односторонность исторических разсказов Книги Деяний, она зак­лючает в себе главныя и существенныя черты Истории Христианской Церк­ви: определяет характер, какой должна иметь эта история: указывает кто и каковы должны быть исторические деятели Церкви Христовой; каково дол­жно быть их учение, образ действия; каковы цель и права Церкви и средства необходимые для достижения цели, указанной Основателем Церкви; како­вы были условия благоприятныя и неблагоприятныя для распространения и утверждения Царства Христова на Земле, успехи, достигаемые проповедни­ками Евангелия, и бедствия, испытываемыя ими и Церковию. Словом, история Книги Деяний Апостольских представляет в миниатюре образ Церкви Христовой не только за время периода Апостолов, но и на все последующая времена Ея существования на Земле.
   Начало Церкви Христовой положено сошествием Святого Духа на Апосто­лов в день Пятидесятницы, через 10-ть дней после Вознесения Иисуса Христа на Небо. В самый день Вознесения Иисус Христос повелел Своим ученикам не отлучаться от Иерусалима и ждать сошествия Святого Духа, от Которого они получат силу, необходимую для проповеди о Царствии Божием и для распространения Церкви Христовой на Земле. Дух Святый действительно сошёл на Апостолов в 5-й день по Воскресении Христовом и, облекши Апостолов силою свыше, сделал их способными к исполнению великого дела, возложенного на них их Божественным Учителем. С первого же дня сошествия Святого Духа на Апостолов они начали свою проповедническую деятельность и положили на­чало Церкви Христовой обращением ко Христу 3000 человек.
   Книга Деяний разсказывает далее, как и впоследствии времени Апосто­лы получали указания и, так сказать, подкрепление для своей деятельности от Того же Духа Святаго. Этим указывалось, что и на будущее время в Цер­кви Христовой всё будет зависеть от Духа Божия, что Духом Святым Она будет устрояться, укрепляться, руководиться и оживляться.
   Пастырями и учителями в Своей Церкви Иисус Христос оставил Своих апостолов и их учеников. Сам подготовив их во время Своего общественного служения на Земле и ниспослав им Духа Святого от Отца, Он дал им власть вязать и решить грехи и туне раздавать верующим благодатныя средства, необ­ходимыя для освящения и спасения. Так и поступали Апостолы, отсекая всякую попытку получения благодатных даров за деньги или другим путём (8:18—24).
   При этом следует заметить, что хотя и каждый Апостол облечён был от Иисуса Христа и Святого Духа правами и властию устроения Церкви и раздаяния благодатных даров, независимо от других соапостолов, и каждый епис­коп, законно избранный и посвящённый, как преемник Апостолов, полу­чал такое же право пасти вверенное ему стадо, как часть целого Тела Хри­стова, — однако в делах, касающихся благоустройства всей Церкви, для решения недоуменных вопросов и сохранения единомыслия среди всех отдель­ных Церквей, Апостолы и их ученики составляли Соборы, на которых, по долгом разсуждении, под руководством Духа Святаго, взаимно согласив­шись, единодушно разрешали возникшее в Церкви вопросы и, составив согласно сделанному решению определения, предлагали их в руководство и для исполнения всем частным национальным Церквам, частям единой Все­ленской Церкви. (Деян. 15). Так возник в Церкви Христовой обычай собирать Поместные или частные и Вселенские соборы, из определений которых об­разовался круг правил соборных, сделавшихся обязательными в Церкви Христианской на все времена и для всех мест и народов, и служащих к точному пониманию и изложение догматов веры и нравственности, пра­вильному совершению таинств и священных обрядов, сохранению порядка управления и поддержанию благочиния в Церкви. Обычай этот свято сохраня­ется от времён Апостолов и будет сохраняться в Церкви до скончания века.
   Для восполнения и увеличения числа пастырей и других лиц, необходи­мых для служения Церкви, Апостолы по молитве и по указанию Святого Духа избирают и рукополагают из общества верующих лиц достойных и способных для проповеди и служения Церкви (Деян. 6:3-6; 13:2—3).
   Этот порядок избрания и посвящения в священныя должности указан Церкви на все времена.
   Наставив учеников в продолжении Своего пребывания с ними — и осо­бенно в продолжение 40-ка дней по Воскресении — всем тайнам Царствия Божия, Иисус Христос посылает их на проповедь во всю Землю, ко всем народам, повелевая им быть свидетелями о Нём, то есть проповедниками о Его жизни на Земле, учении, делах, страданиях, смерти, Воскресении и Вознесении на Небо (Деян. 1:3-8). Эти предметы должны были составлять содержание проповеди Апостолов и их преемников.
   Из истории Деяний Апостольских мы видим, что Апостолы постоянно только об этом и проповедовали и своим ученикам только это учение и предлагали (Деян. 2:32; 3:15; 4:10—33; 5и другие).
   Образ действий Апостолов в деле проповеди был мирный, кроткий, но ревностный; безкорыстный, чуждый хитрости, лукавства, лжи и притвор­ства, но полный самоотвержения, тяжких трудов, терпеливого перенесения всякого рода лишений, бедствий и страданий, не исключая и смерти. Такой же образ действий указывался и преемникам Апостолов (20:28—35).
   Целью, к которой стремились Апостолы, проповедуя Евангелие, было привлечение всех людей посредством покаяния во грехах и веры в Иисуса Христа, в Царство Божие и доставление всем спасения и будущого блажен­ства. Никакая другая цель, никакия земныя блага не преследовались проповедниками: слава, почести, власть, богатство, внешняя безопасность самая жизнь — всё приносилось на пользу и службу Церкви.
   От всех земных благ проповедники и пастыри Церкви и все вообще верующие отказывались, чтобы не мешать делу проповеди и благосостоянию Церкви. Средствами для достижения этой цели были: проповедь евреям, про­зелитам и язычникам — в синагогах, судилищах и частных домах, на площа­дях, проезжих путях и темницах, везде и всегда, где и когда требовали обстоятельства; и как особенное средство привлечения Иудеев и язычников в лоно Церкви, с проповедью соединялась самая широкая благотворитель­ность к бедным и неимущим, устройство общественных трапез и оказание всевозможной помощи больным и нуждающимся. Наконец, к этим есте­ственным средствам нужно присоединить и сверхъественныя, или чудеса, которыя в большом изобилии совершались в первенствующей Церкви Апо­столами в пользу страждущих: исцеления от разных болезней, изгнание бесов, воскрешение мёртвых и тому подобное. Те же естественныя средства для утверждения и распространения веры Христовой остались в силе и теперь. Что касается сверхъестественных средств, или чудес, то и они никогда не прекращались в Церкви, как об этом говорили и говорят правдивыя сказания церковных летописей всех времён и доныне.
   Одним из благоприятных условий для распространения Христианства среди евреев было всеобщее ожидание ими Мессии. Правда, с явлением Мессии евреи соединяли ожидание устройства им на Земле для евреев земного царства, кото­рому будут подчинены все народы земные; прежде всего евреи ожидали освобождения от Римского ига, вслед за чем они сами надеялись сделаться господствующим в мире народом, подчинив себе все прочие. Но постоянныя неудачи их попыток свергнуть Римское иго — всё это ясно и убедительно доказывало более разсудительным и осторожным евреям, что все их представления и мечты о земном царстве Мессии совершенно несбыточны.
   Не видя исполнения своих мечтаний и не находя ни в чём отрады и утешения в своих ожиданиях, еврей естественно обращался к тому учению и к той проповеди, которая указывала ему на другой, высший мир, на духовныя блага и успокоение во Христе, Царе Небесном. Слова Спасителя: приидите ко Мне, все труждающиеся и обремененныя, и Аз упокою вы; возмите иго Мое на себе, и обрящете покой душам вашим (Мф. 11:28,29), оказывались одним из лучших и действительных утешений, и потому к игу Христову устремлялись массы евре­ев, искавших облегчения от ига Римлян. И Апостолы, увещевая евреев покаять­ся и обратиться ко Христу, обещали им, что вместе с очищением от грехов наступят для них времена отрады от лица Господа, как обещал Он им, устами всех пророков от века (Деян. 3:19-21).
   Состояние язычников было не менее благоприятным для принятия Христианства. Разнообразие и многочисленность языческих божеств, недостаток строгих нравственных требований в религиозном учении, пустота и безплодность обрядов, заставлявшая искать внутренняго удовлетворения в служении новым, неведомым богам, невольно побуждали многих разсудительных язычников обращать внимание на проповедь лиц, говоривших им о Том неведомом Боге, который всё создал, всем управляет и близок ко всем людям, и который повелевает всем покаяться и приготовиться ко всеобщему суду (Деян. 17и далее).
   Впрочем, нельзя скрыть и того, что самые еврейские предразсудки и ложныя представления о Мессии и Его царстве, а равно и языческая привя­занность к привычным обрядам, причём зачастую и своекорыстные расчё­ты некоторых лиц (Деян. 4:2-3 и другие; 13:8; 19и далее) полагали повсю­ду препятствия успешному распространению Христианской проповеди и ча­сто были причиною гонений на Апостолов и учеников Христовых, страданий и даже смерти некоторых из них. Архидиакон Стефан, Апостол Иаков Зеведеев мученически пострадали за Христа; апостолы Пётр, Павел, Сила и другие ученики Апостольские не раз были заключаемы в темницу, подвер­гались бичеваниям, побиению камнями и другим истязаниям; и наконец, Павел, как узник и злодей, был отослан в Рим в оковах на суд Кесаря. Тем не менее Слово Божие распространялось повсюду, куда проникали Апосто­лы и их ученики. Самыя гонения на Христиан способствовали тому, что они, уходя из одного города в другой, переносили учение Христово в самыя отдаленныя места Римской империи. Апостол Павел свидетельствует, что он, будучи приведён в Рим, как узник, успел простереть свою проповедь даже до дома Кесарева (Флп. 4:22).
   Таким образом, книга Деяний представляет нам прекрасную картину первоначального устроения Царства Божия на Земле и высокий образец веры, жизни и деятельности первенствующих Христиан!

Общее понятие о Посланиях Апостольских, обстоятельства происхождения их и значение их.

   Послания святых Апостолов есть письма, писанныя ими по вдохновению Святого Духа, к целым обществам Христианским или к частным лицам и содержащие в себе Богооткровенныя истины Христианского вероучения и нравоучения и правила Христианского благочиния.
   Происхождение Апостольских Посланий объясняется теми обстоятель­ствами, в которых находилась Церковь во времена Апостолов. Распростра­няя учение Христово и основывая Церкви, Апостолы постоянно переходили с одного места на другое, побуждаемые к тому то внушениями Святого Духа (Деян. 13и другия), то внешними гонениями (Деян. 8:4). Начатое ими дело утверждения в вере предоставлялось ученикам Апостольским.
   Между тем, в отсутствие Апостолов, иногда же и при них самих, в но­воустроенных обществах Христианских нередко появлялись лжеучители, ко­торые, пользуясь малоопытностью юных членов Церкви и прикрываясь ав­торитетом уважаемых лиц, покушались сеять на ниве Христовой семена Иудейских и языческих предразсудков и суеверий или собственных своих заблуждений; а для большого успеха своего злого дела старались унизить в глазах верующих значение и чистоту проповеданного Апостолами учения.
   Узнав об угрожающей их стаду опасности, Апостолы — если не лично сами, то через свои Послания — спешили разсеять возникавшия сомнения и искоренить вкравшияся заблуждения (Послания Апостолов Иоанна, Иуды и Павла к Солунянам, Ефесянам, Колоссянам и другия), старались поддер­жать своих учеников в борьбе с лжеучением (Послание к Тимофею), защи­тить в их глазах свое собственное достоинство от нападений лжеучителей (Послание к Коринфяном, Галатам), или подтвердить своим авторитетом истину учения других лиц (два Послания Петра).
   Когда же верующие подвергались каким-нибудь бедствиям или гонениям со стороны врагов Церкви (Послания Иакова, 1-е Петра), или же, увлекаемые соблазнами мира и старыми привычками, неразумно предавались порокам (Послание к Коринфянам), в таких случаях Апостолы обращались к ним со словом утешения, увещания и обличения. Наконец, и сами Апостолы иногда чувствовали нужду в духовном общении со своими учениками, побуждае­мые то благодарностью за их заботы о их нуждах (Послание к Филиппийцам), то желанием письменно предупредить верующих о своем личном приходе (2-е и 3-е Ин.; Рим.). Таковы были ближайшия и, так сказать, внешния причи­ны происхождения Апостольской письменности.
   Но главнейшею и важнейшею причиною было, конечно, намерение Святого Духа — дать Церкви постоянный и неизменный образ проповедуемого и сохраняемого в Ней учения и как бы письменное свидетельство Ея Божественного происхождения. Сами Апостолы указывают на эту внутрен­нюю причину, когда, напоминая Христианам об устной проповеди, стара­ются подтвердить истинность своих преданий письменными Посланиями (2 Сол. 2:15), или когда в сих последних предлагают образ здравых словес (2 Тим. 1:13), с которым верующие должны соображаться в случаях недо­уменных (1 Тим. 3:15), и который должен возбуждать в верующих чистый смысл (2 Пет. 3:1) к правильному пониманию истины (1 Ин. 2:21). Понятно, что Апостольския Послания, как и все вообще, в совокупности, Новозаветныя Писания, не содержат в себе ни полного изложения Христианского учения, ни сокращения устной проповеди Апостолов. Да они и не могли вместить в себе всего того, что предназначалось для всех времён и народов и для чего недостаточно было бы книг всего мира (Ин. 21:25).
   Будучи вызваны случайными потребностями Церкви или частных лиц, Апостольския Послания, соответственно этим потребностям, излагают только немногия истины Христианского учения, других они касаются лишь мимохо­дом, о многих же вовсе не упоминают. Тем не менее святая Церковь, с самого появления их придавала им весьма важное значение. Она смотрит на них, как на чистейший источник истины, хранила и хранит их, как священнейший залог живущого в Ней Духа Божия, и, несмотря на их слу­чайное происхождение и на частное назначение большей части из них, пред­лагает их Христианам всех времён и мест к постоянному руководству и наставлению, как воистину Слово Божие.
   Для Самой Церкви Апостольския Послания сделались верными сред­ствами отличать истину от заблуждения. Только то учение и те предания, которыя вполне согласны с этими письменными памятниками Апостольского учения, признаются Ею за подлинно Апостольския; те же, которыя хотя и выдаются иногда за Апостольския, но в чём-нибудь не согласуются с пись­менными произведениями Апостолов, отвергались и отвергаются Церковью.
   Число Апостольских Посланий и место их в ряду Новозаветных Книг.
   Не все Апостолы писали Послания. Только пять из них оставили нам свои Послания: Иаков, Пётр, Иоанн, Иуда и Павел. Апостолу Иакову принад­лежит одно Послание, Петру два, Иоанну три, Иуде одно и Апостолу Павлу четырнадцать: всех двадцать одно. Семь Посланий, принадлежащих первым Апостолам, составляют особый отдел и носят название Соборных. Остальныя 14 составляют другой отдел и известны под именем Посланий святого Апостола Павла; в древности и те и другия, вместе с книгой Деяний святых Апостол, соединялись в одну книгу, называющуюся Апостольскою, или просто Апостолом. Соответственно принятому в нашей Церкви делению Священных Книг (смотрите Пространный Катехизис), Апостольския Послания, как содержащия в себе исключительно учения веры и благочестия, носят название учителъных книг Нового Завета.

Соборные Послания

   Значение наименования
   Во всех рукописях и изданиях Нового Завета семь Посланий, принадле­жащих Иакову, Петру, Иоанну и Иуде, носят название Соборных (έπιστολαι καθολικάι). Происхождение такого названия объяснить трудно. Первоначально оно принадлежало только первому Посланию Апостола Петра и первому Иоанна (Orig. Comm. in Matth. Т. XVII, n. 19; in Ioann. Τ. Ι, 23).
   С признанием подлинности Посланий Иакова, Иуды и второго Петрова, это название перешло и на них — вероятно, по сходству содержания и назначения к тем же лицам. Наконец, это же название усвоено и двум малым Посланиям Иоанна, которые с давняго времени считались дополнениями первого его Послания. В начале ИV-го века Евсевий (Hist. Eccl. 2:23) считает уже семь Соборных Посланий, и это число постоянно сохраняется Святою Церковью. Но ни происхождение Посланий от известных лиц, ни содержание их не дают нам возможности точно определить, в каком значении прилага­лось к ним название Соборных Посланий. Заслуживает внимания то мнение, которое высказал ещё блаженный Феодорит (Prolegom. in ep. catholic), «что эти Послания называются Кафолическими, или Соборными, то есть как бы окружными (έγκύκλια) потому, что назначаются не одному народу, в част­ности и не одному городу, как это делал святой Павел, но вообще к веру­ющим, например, Иудеям, живущим в разсеянии (как Пётр), или всем Христианам, спасённым верою». В этом смысле название Соборных может принадлежать этим Посланиям, как принадлежит оно Церкви. Вероятно, в этом же смысле оно даётся у Климента Александрийского (Strom. 4:15) Посланию Собора Апостольского (Деян. 15:22-29), у Оригена (G. Cels. 1:63) Посланию Апостола Варнавы и у Евсевия (Η. Eccl. 4:23) письмам Дионисия Коринфскаго. С таким же правом это название должно бы принадлежать и Посланию Апостола Павла к Евреям, как писанному к тем же лицам, которым писал Апостол Пётр; но соединение этого Послания с прочими Посланиями Апостола Павла, не носящими имени Соборных, лишило это Послание имени Соборнаго.
    Примечание. Место и порядок Соборных Посланий в разных кодексах различны. В большей части Греческих Библий (например, в Александрийской Синодального издания), как и в Латинских и во всех Западных, они стоят после Павловых Посланий; у нас — прежде; но в Церковном употреблении они у нас читаются после Посланий святого Апостола Павла.
   Как указывает патролог А.И.Сагарда (трактат «О Мелхиседеке»), Иероним упоминает в 73-м письме к пресвитеру Евангелу. В целом виде он представляет собою одно из «великого множества посланий» святого Евстафия, которыя, скажем словами блаженного Иеронима, «долго было бы перечислять», и был адресован Александру Александрийскому. От данного произведения до нашего времени дошло только три небольших фрагмента. Один из них издан на Греческом языке Cavallera, другой — на Латинском Leppoman'ом, и третий на Сирийском и Латинском Martin’ом. Опираясь на сохранившиеся до наших дней фрагменты из этого трактата о Мелхиседеке, можно думать, что основная мысль этого сочинения была такова: в Священном Писании нет родословной Мелхиседека потому, что Мелхиседек был Хананеянином, а по еврейским понятиям «не следовало составлять Родословной и до рода Ханаана возводить того, кто находится на вершине праведности, ибо совсем не подобало достигшого высочайшей праведности сплетать с родом, достигшим крайняго нечестия».
   Когда, по смерти Императора Клавдия, Иудеи вновь стали возвращаться в Рим, Акила и Прискилла также вернулись туда (Рим 16:3). — Ред.
   Однако, завеса в Святой Святых храма Иерусалимскаго, разшедшаяся надвое в момент окончания Земной жизни Спасителя, по учению Церкви, свидетельствовала именно о прекращении действия Завета с народом Иудейским — не оправдавшим своего избрания — отвержении его и о начале Завета Нового с последователями Христовыми. — Ред.
   По отличиям одежды первосвященника можно было узнать лишь при священнослужении. Впрочем, признание неведения своего относительно первосвя­щенника не было отрицанием силы сказанного Павлом. Заявляя, что он не ска­зал бы этих слов из уважения к достоинству первосвященника, он, однако, даёт понять, что оставляет за собою право повторить их в отношении самого поступ­ка — без внимания к личности. Данный урок беззаконно, тем самым, остаётся во всей своей силе и значении. — Ред.

Соборное Послание святого Апостола Иакова....



Сведения о писателе.

   Писатель первого Соборного Послания называет себя (1:1) Иаковом, рабом Бога и Господа Иисуса Христа. По верованию Церкви, это был Иаков, брат Господень, один из 70-ти Апостолов, которого нужно отличать от Иакова Зеведеева, брата Иоанна Богослова, и от Иакова Алфеева, бывших в числе 12-ти Апостолов (Послание Апостольское 2:55; 6:14).
   Предание Древней Церкви, сохранённое нам Оригеном, Евсевием, Епифанием, Златоустым, Амвросием и даже апокрифами, каково, например, Протоевангелие Иакова, уверяет, что святой Иаков был сыном Иосифа обручника от первой его жены, почему как отец его назывался отцом Иисуса Христа, так и он назывался братом Господним по плоти (Гал. 1:19). В этом же смысле и Мария, Пресвятая Дева, как жена Иосифа, могла называться матерью Иакова (Мф. 13:55; Мк. 6:3). Название же малаго или младшого (Мк. 15:40), если только оно относится к этому Иакову, могло придаваться ему для отличия от других лиц, носивших это имя, и для указания его семейного положения, возраста, роста и подобного (Сравните Лк. 19:3).
   Будучи сыном Иосифа, мужа Пресвятой Девы, называемого в Евангелии праведным (Мф. 1:19), Иаков был воспитан в благочестии и строгом исполнении Закона и отеческих преданий. Так, живя в доме родителей, в Назарете, и помогая с Иисусом и братьями своему отцу Иосифу в его трудах древоделания, Иаков каждую Субботу посещал синагогу и слушал чтение Закона и пропо­ведников, объясняющих его народу (Деян. 15:21), и разделял вместе с дру­гими евреями их верования и чаяния. Вместе же с отцом своим Иосифом и братьями и с Пресвятою Девою и Иисусом, Иаков каждый год ходил в Иерусалим на праздник Пасхи (Лк. 2:41).
   Таким образом, Иаков возрастал и укреплялся в преданности Закону Божию и отеческим преданиям в том самом семействе, в котором и Богоче­ловек Иисус преуспевал в премудрости и возрасте, и в любви у Бога и человеков (Лк. 2:52). После смерти отца он продолжал вести такую же благо­честивую жизнь, подвизаясь в молитве, воздержании и целомудрии, тем бо­лее, что, как свидетельствует Егизипп, писатель II века (у Евсевия, Церк. Ист. 2:23), он был Назорей от рождения, и ему, как Назорею, а, может быть, ещё и как потомку Давидову, находившемуся в родстве с священническим племенем, дозволялось даже входить в святилище, то есть в ту часть храма, куда допускались только священники. Но сама преданность Иакова отеческим верованиям, по всей вероятности, была причиною того, что, когда Иисус Христос, воспитавшийся вместе с ним, выступил на обществен­ное служение со Своею проповедью и стал в разлад с привычными воззрениями и симпатиями синагоги и учителей народа: тогда Иаков не пошел за своим Божественным Братом, не признал Его Мессией (Ин. 7:5) и не сделался Его учеником, а напротив, несколько раз пытался воротить Его Самого на знакомый Ему путь законности (Мф. 12:46; Мк. 3:31; Лк. 8:19; Ин. 7:3-5).
   Высокое учение Иисуса и Его великия чудеса могли только предраспо­ложить Иакова к признанию в Нём Мессии; окончательно же он уверовал в Него только после воскресения из мертвых.
   Апостол Павел свидетельствует (1 Кор. 15:7), что Иисус Христос по воскресении Своём особо явился Иакову — конечно, с той целью, чтобы ут­вердить его в вере в Себя — и только с этих пор Иаков сделался ревностным последователем Иисуса. Тотчас после вознесения мы видим его в Сионской горнице вместе с Апостолами, Матерью Иисуса и другими братьями, пре­бывающим в молитве и молении и ожидающим исполнения обетования Отча (Деян. 1:14).
   Неизвестно, когда именно, тотчас ли после сошествия Святого Духа, или немного позже, Иаков переселился в Иерусалим и стал постоянным жителем святого града; но вскоре мы видим его там, занимающим очень видное место в обществе первых последователей Иисуса (Деян. 12:17).
   Предание утверждает, что он Самим Господом или, по повелению Гос­пода, Апостолами поставлен был в епископа Иерусалимской Церкви. Как предстоятель матери Церквей, он имел сильное влияние на верующих не только из Иудеев, но и из язычников. Он председательствовал на Соборе Апостольском в Иерусалиме и подал решающий голос в пользу освобождения Христиан из язычников от ига Закона Моисеева (Деян. 15:13), что подтвер­дил и письменным Посланием от лица Собора.
   Но в то же время он сам продолжал оставаться верным хранителем Зако­на Моисеева и преданий и за свою строго благочестивую жизнь пользовался таким великим уважением как от Апостолов (Деян. 12:17), так и от всех веру­ющих, что почитался столпом Церкви, наравне с Петром и Иоанном (Гал. 2:9). По свидетельству же Флавия (у Евсевия, Hist. Eccl. 2:1), своим благочестием он снискал себе у самих евреев имя праведного. В 62-м или 63-м году, по смерти проконсула Порция Феста и прежде прибытия преемника его, Альби­на, первосвященник Анан, сын упоминаемого в Евангелии Анны, чтобы остановить распространение Христианства, повелел Иакову объявить с крыла Церковного народу, что Иисус Назарей был обманщик, и что народ не должен веровать в Него; но вместо того праведный Иаков исповедал Иисуса Христа Сыном Божиим. Множество народа, по замечанию Церковных историков (Егезиппа у Евсевия, Иеронима, Епифания), уверовало во Христа, а раздражён­ный Анан, по свидетельству Флавия (Древн. Иуд. 20:9,1), велел низвергнуть праведника с вершины горы, на которой был построен храм, и добить его камнями. Предание прибавляет, что побиваемый и молившийся за своих убийц праведный Апостол скончал свою жизнь от удара белильного валька, кото­рым поразил его один суконщик у подножия горы.
   По свидетельству Оригена (с. Cels. 1:25), заимствованному у того же Флавия, смерть Иакова праведнаго, случившаяся незадолго до войны Иудейской, произвела такое впечатление на умы евреев, что последовавшия за ней бедствия войны с Римлянами (66—70-й годы) и сама война считалась наказанием за эту смерть (В известных ныне рукописях и изданиях Флавия этого места нет).
    Примечание. Католические писатели и большая часть протестантских считают Иакова, брата Господня, за одно лицо с Иаковом Алфеевым и опираются в этом мнении как на предание (Егезипп у Евсевия 3:11; 4:22; толкование Феофилакта на Послание к Гал. 1:19), так и на некоторые места Священного Писания.
   [Главным из мест Писания служит указание святого Иоанна (19:25) на стоявшую при Кресте Иисуса Христа сестру Матери Его, Марию Клеопову, которая в па­раллельных местах Матфея (27:56) и Марка (15:40) считается или заменяется Мариею, матерью Иакова и Иосии, так как имя Клеопы считается тожественным с именем Алфея, причём предполагается, что Клеопа (Κλεόπας) есть только Греческая транскрипция еврейского имени Халпай-Алфей. Другие указания на Иакова, как на Апостола (Гал. 1:19), подкрепляются теми соображениями, что Иаков, брат Господень, имеет братьями Иосию, Симона и Иуду (Мк. 6:3), и Иаков Алфеев окружается лицами, у которых подобные же имена (Лк. 6:15-16; Иуда 1:1; Мф. 27:56), и что допущение разности между Иаковом Алфеевым и Иаковом, братом Господним, должно повести к исчезновению из предания Церковного одной группы имён, так как об Иакове Алфееве и других соприкосновенных с ним лицах — Иуде, Иосии — предание почти ничего не говорит. Притом же остаётся непонятным, говорят, каким образом Иаков, брат Господень, не бывший в числе 12-ти Апостолов, мог так скоро возвыситься после Вознесения Господа и сде­латься главою Церкви Иерусалимской. Но как вовсе нельзя основываться на более, чем соблазнительном тожестве имён Клеопы и Алфея и с другой сторо­ны нельзя ничем доказать, что Мария Клеопова есть одно и то же лицо с Мариею, матерью Иакова, так трудно согласиться и с тем, чтобы находящееся в числе 12-ти Апостолов Иаков Алфеев, Симон Зилот и Иуда (очевидно сын, а не брат Иаковлев), были братья между собою.
   Исчезновение из предания Церкви Иакова Алфеева не совсем справедливо (смот­рите Четьи-Минеи под 9-м Октября), а возвышение брата Господня из числа 70-ти не страннее возвышения Иакова Алфеева, не отличённого в Евангелии никаким особенным указанием.
   Уже сказано, что незадолго до смерти Иисуса Христа братья Его ещё не верова­ли в Него, как в Мессию (Ин. 7:5) и после Вознесения прямо отличаются от прочих Апостолов (Деян. 1:14). Недолгое неверие не мешало потом этим брать­ям сделаться самыми ревностными последователями Его, и одному из них, Иакову, даже сделаться предстоятелем Церкви Апостольской. В этом смысле предстоятеля и Павел мог назвать его Апостолом, как и сам себя он называет тем же именем].
   Восточная Православная Церковь строго отличает Иакова Алфеева, одного из 12-ти Апостолов, от Иакова, брата Господня из числа 70. Память первого Она празднует 9 Октября, а память Иакова, брата Господня, 23 Октября (смотрите Четьи-Минеи под этими числами).

Читатели Послания и повод к написанию.

    Цель Послания. Апостол Иаков оставил после себя одно Послание к 12-ти коленам (Израилевым), находившимся в разсеянии. Но при ближайшем разсмотрении содержания Послания оказывается, что это не были Израиль­тяне вообще: потому что в Послании к ним писатель называет себя рабом Господа Иисуса Христа (1:1), увещавает читателей иметь веру в Него (2:1) и быть долготерпеливыми до Пришествия Господа-Судии (5:7—9), говорит о суде по Закону свободы (2:12), под которым, конечно, разумеет Закон евангельский, а не Моисеев — говорит о вере, спасающей человека (2:14), упоминает о пресвитерах Церковных, таинстве Елеосвящения, исповедании грехов, молитве за ближних и подобное (5:14—16); вообще всё Послание про­никнуто Христианским духом.
   Отсюда видно, что читатели Послания были евреи, уверовавшие во Хри­ста. По воззрению Апостола, они-то в собственном смысле и были истинными потомками Авраама и наследниками обетования, потому что Христианство было то же еврейство с Мессией пришедшим, как еврейство было Христианством с Мессией обетованным.
   Сделавшись Христианами, евреи только закрепили за собою данныя им по обетованию права на Царствие Божие.
   К сожалению, очень многие из этих Христиан обрезания, вступая в Цер­ковь Христову, вносили с собою свои еврейския воззрения, или заблуждения. Так, они очень много полагались на веру в пришедшого Мессию, считая её одну достаточною для спасения и не считали нужными дел милости и Зако­на. Потом они же приписывали чрезвычайное значение своему происхождению от Авраама и на основании его были уверены, что они одни имеют право на Царствие Божие и что это право, так сказать, находится в их крови. Отсюда гордость и самонадеянность евреев, не оставляемая ими и в Христианстве.
   Отсюда же и самоуверенность их, что они лучший народ, избранный из среды других ради действительных внутренних достоинств.
   Бедственное положение, в котором они находились перед Пришествием Мессии, по их мнению, было лишь временным наказанием за старыя преступления их отцов; с Пришествием Христа оно должно было прекра­титься: в силу своих прав по происхождению они должны занять положение господ среди других народов, достигнуть всемирного владычества.
   Понятно, с какою нетерпеливостью должны были они переносить случающияся с ними бедствия, в какия сомнения и колебания должны были падать они, не видя исполнения своих ожиданий; понятно и то, как под влиянием взгляда на своё мнимое превосходство развивалось среди этих Христиан презрение к одним, предпочтение другим, зависть и ссоры, страсть к учительству, недостаток милосердия у богатых и недостаток терпения и веры у страждущих. Такое нравственное состояние Христиан из евреев и могло послужить для Апостола ближайшим поводом к написанию Послания.
   Узнав о нём от приходивших на праздник Пасхи в Иерусалим евреев, святой Иаков, как Апостол обрезания, поспешает к своим соплеменникам со словом увещания, совета, обличения и наставления. Как пастырь стада Христо­ва, он с особенною заботливостью искореняет вкравшиеся в него раздоры, исправляет недостатки, предлагает правила нравственной деятельности, ука­зывает примеры и средства к достижению цели Христианской жизни и все учение подкрепляет указанием на близость Пришествия Господня (5:7—9).
   Назначая своё Послание для Христиан из евреев, Апостол в особенности имеет в виду раскрыть отношение нового средства благоугождения Богу, веры, к древнему — исполнению Закона.
   [Примечание. Некоторые толкователи на Западе предполагали полемическую цель Послания Иакова; именно утверждали, что Апостол Иаков писал своё Послание с целью опровергнуть учение Апостола Павла об оправдании верою без дел Закона, как известно, раскрытое с особенной ясностью в Послании к Галатам, то есть тем самым Христианам, которым отчасти было назначено и Послание Иакова. Но такая цель недостойна Апостола и навязывается критикой вопреки ясным историческим свидетельствам Деяний Апостольских (15:23—29) и самого Апос­тола Павла (Гал. 2:9), которые ясно говорят о мире и общении между Апостолами обрезания и необрезания.
   С другой стороны, предположение такой цели совершенно опровергается ясным понятием об отношении добрых дел к вере и об оправдании одною верою без дел Закона].
   Место и время написания Послания.
   По свидетельству предания, подтверждаемому историческими указаниями (Деян. 15:13; Гал. 1:19; 2:9), Апостол Иаков никогда не оставлял Иерусалима. Стало быть, там же он написал и своё Послание. Что касается времени написания, то его определить гораздо труднее. Распространение Евангелия между Малоазийскими Иудеями, которым предназначается Послание, близ­кое соотношению к Посланию Апостола Павла к евреям, написанному не раньше 62-го года (Евр. 13:23), дают право заключать, что Послание Апосто­ла Иакова написано около того же времени, то есть незадолго до смерти самого писателя. Многие и действительно считают это Послание предсмерт­ным наставлением Апостола.
   Но, с другой стороны, Послание многими местами и чертами указывает на время самого первоначального состояния общества Христианскаго. Собрания Христиан для молитвы называются так же, как и собрания евреев, синагогами (2:2); позже уже утверждается навсегда для этих собраний имя Церкви (1 Кор. 11:22; 14:23; сравните Деян. 11:26).
   Учение об оправдании человека не носит ещё той определённости, ка­кую оно приняло в Посланиях Апостола Павла и какая могла составиться не скоро после Собора Апостольского.
   Далее, в Послании нет ещё и речи о различии между Христианами из Иудеев и язычников, какое установилось после Собора Апостольского.
   До этого Собора, как известно, язычники, желавшие принять Хрис­тианство, прежде делались прозелитами Иудейства, то есть принимали обрезание и соблюдали Закон Моисеев. Принятие же необрезанных в Цер­ковь, как это было с Корнилием сотником (Деян. 10 и 11), вызвало целую бурю недовольства со стороны Христиан из обрезанных, утишенную только на Соборе Апостольском.
   Ни в понятиях, ни в способе выражения их Апостол Иаков в своём Послании не удаляется от Ветхозаветных Писаний, очевидно потому, что самыя понятия ещё точно не определились и для выражения их ещё не был выработан технический язык, как это мы видим позже у Апостола Павла, Иоанна и даже у близкаго, и по духу сродного с Апостолом Иаковом, Апос­тола Петра.
   [Если же встречаются у Апостола Иакова выражения: оправдание (δικαιοσίνη) — 2:23), благодать (χάρις — 4:6), то они взяты им из книг Ветхозаветных (Быт. 15:6; Притч. 3:34) и не выражают всей силы тех понятий, какую они имеют у Апостола Павла].
   Так как Апостол Иаков преимущественно имел в виду научить своих читателей терпеливому перенесению постигающих их бедствий и показать, в чём должно состоять истинное благочестие, то его Послание носит вообще характер нравоучительный, и в этом отношении напоминает учительныя книги Ветхого Завета — в частности, книги Притчей Соломона и Иисуса сына Сирахова. Из Новозаветных Писаний Послание Иакова представляет замеча­тельную параллель с Нагорною беседою Иисуса Христа в Евангелии от Матфея.
   Всё это может служить доказательством очень ранняго происхождения Послания Апостола Иакова. Во всяком случае, оно должно было предшество­вать времени Собора Апостольского. А так как распространение Евангелия в Малой Азии можно полагать не ранее 44 года (сравните Деян. 11:26; 13:1,14), Собор же Апостольский относится к 52-му году, то и время написания Послания можно полагать между 44—52-м годами.
    Примечание. [Язык Послания Греческий, хотя и были предположения о еврейс­ком или Арамейском подлиннике; но они основывались на том, что Послание назначалось для Христиан из евреев, находившихся в разсеянии (εν τη διασπορά). Но само это назначение Послания евреям разсеяния говорит против Арамейского языка Послания, так как эти евреи говорили обыкновенно на языке тех стран, в которых жили (Сравните Деян. 2:8-11), преимущественно же на Греческом, бывшем господствующим во всех областях Малой Азии и колониях по берегам Средиземного моря, где большей частью селились евреи для торговли и занятий ремёслами].
    Подлинность Послания, кроме внутренних признаков, несомненно доказывает­ся ссылками на него Климента Римскаго, Иринея, Тертуллиана и ясными упоминаниями о нём Оригена, Дионисия Александрийского и Евсевия. Сирский перевод Нового Завета — пешито, относящийся ко II-му веку, имеет это Послание. Сомнения в подлинности Послания, или пререкания (αντιλεγόμενα), о которых упоминают Евсевий и Иероним и которые с особенной силою начали повто­ряться со времени и по примеру Лютера, сначала даже исключившого это Послание из канона Новозаветных книг (Предисловие к Немецкому изданию Нового Завета 1524 года) — эти пререкания в древности зависели от того, что писатель Послания ни в заглавии, ни в тексте не называет себя Апостолом и назначает своё Послание евреям разсеяния.
   В новое время сомнения в подлинности Послания возникали из-за догматичес­ких убеждений и, главным образом, из-за мнимого противоречия между учением Иакова и необходимости добрых дел при вере и учении Апостола Павла об оправдании человека одною верою без дел Закона.
   Но в настоящее время эти сомнения оставлены самими пререкателями — Послание Иакова всеми Христианскими Церквами и обществами признаётся за книгу под­линно Апостольскую и Богодухновенную.
   Краткое обозрение содержания Послания.
   Послание Апостола Иакова состоит из нескольких отрывочных наставлений, не имеющих между собой строгой внешней связи и представляющих отдельные практические советы, увещания, обличения, размышления. Тем не менее, при ближайшем разсматривании его, в нем можно заметить развитие одной общей мысли, именно о том, в чём должно состоять истинное бпагочестие (θρησκεία, в Славянском — вера).
   По учению святого Иакова, вера чиста и нескверна пред Богом и Отцом сия ест, еже посещати сирых и вдовиц в скорбех их, и нескверна себе блюcmu от мира (1:27). Твёрдому сохранению этого истинного благочестия прежде всего угрожали опасностью внешния бедствия, которым подвергались верующие из евреев разсеяния. Апостол увещавает их к терпеливому перенесению страданий, научает их различать искушения, посылаемыя от Бога и проистекающия от собственной плоти, и раскрывает пользу искушений (глава I). Благочестие неправильно понималось самими Христианами и при отсутствии добрых дел могло превратиться в пустую мечту. Апостол настаи­вает на союзе между верой и добрыми делами, учит, что презрение к бед­ным, где бы и в чём бы оно ни высказывалось, есть прямое нарушение заповеди о любви к ближнему, а по тесной связи этой заповеди с прочими, есть преступление против целого Закона. Недостаточность же одной веры без дел Апостол подтверждает примерами Авраама и Раави (глава 2).
   К достижению истинного благочестия представлялись препятствия в неко­торых пороках, вкравшихся в общество Христиан. Апостол советует обузды­вать язык и воздерживаться от зависти и сварливости (главы 3 и 4, 1—12); богатых предостерегает от надменности, самонадеянности и неправедного приобретения (4:13—5:6). В итоге, возвращаясь к указанному уже средству достижения совершенства — терпению, Апостол укрепляет верующих примером ветхозаветных страдальцев; говорит о молитве, о таинствах Елеосвящения и Исповеди, как наиболее приличных для страждущих телесными и душев­ными недугами, и о взаимном содействии в деле спасения (5:7,20).
   Изложение содержания послания для последовательного чтения.
Учение о терпении в бедствиях и о пользе искушений (1:1—18).    Апостол Иаков приветствует Христиан из 12 колен народа Израилъскаго, находившихся в разсеянии, обычным для них желанием радоваться (χαίρειν) и берёт это приветствие за начало своего наставления Христианам, побуждая их к тому, чтобы они с радостью принимали разныя искушения, потому что терпеливое перенесение бедствий ведёт к совершенству (1:1—4). Но так как терпение есть плод мудрости, которую не всякий имеет, то ли­шённый мудрости должен просить её у Бога с верою, но без всякого сомнения, потому что сомневающийся не получит ничего от Бога (5—8).
   Вообще же Апостол желает, чтобы Христианин, смиренный (унижен­ный) бедствиями, смотрел на них как на средство достигать высоты духа; богатый же — зная непрочность земных благ — чтобы не превозносился ими, а хвалился своим смирением. Апостол даже называет блаженным того человека, который претерпел искушение, потому что испытанный бедами получит от Господа венец жизни (9—12). При этом Апостол научает различать искушение от Бога и от собственной плоти. Искушения от плоти ведут ко греху. От Бога же, Отца светов, подаются всегда даяния благия и дары совершенные. Одно из таких благ есть возвещённое Им слово истины, которым Он возродил нас к новой жизни и сделал нас начатком Своих созданий (13—18).
    Стих 1. Апостол называет себя рабом Бога и Отца и Господа Иисуса Христа, показывая тем, что для него, как и для всех Апостолов, самая высшая честь есть служение Богу и Его Сыну. Апостол пишет обеманадесяте коленома, пока­зывая, что он есть Посланник Того Самого Мессии, Который и Сам приходил к погибшим овцам дома Израилева (Мф. 15:24) и Апостолов Своих посылал к ним же (Мф. 10:6), и что возвещаемое им учение и блага Царства Мессии при­надлежат всем потомкам Израиля — как живущим в Палестине, так и находя­щимся в разсеянии.
   Желание радоваться, обычное у древних народов (Ср. 1 Мак. 10:18,25; 15:16; Деян. 23:26) и употреблённое Апостолом Иаковом, особенно прилично было Христианам, подвергавшимся различным бедствиям.
   [Сходство же сего приветствия с приветствием в Послании Апостольского Со­бора (Деян. 15:23) может служить косвенным доказательством происхождения Послания Иакова от того же лица, которым было подписано Послание от Апо­стольского Собора].
    Стихи 2—3. Апостол Иаков не только желает своим читателям радоваться, но указывает им и сам источник радости в тех именно искушениях или бедствиях, которым они подвергаются — будут ли то скорби и гонения (Мф. 13:21; Лк. 8:13), попускаемыя Богом (1 Кор. 10:13), или же искушения в собственном смысле (Мф. 6:13), то есть происходящие от диавола: так как всякое искушение есть не что иное, как испытание веры — а вера поэтому приобретает крепость (собствен­но опытность — Рим. 5:4; сравните 1 Пет. 1:6-7), делающую человека терпеливым и через то приводящую его к совершенству, которое и служит для верующого причиной величайшей радости и блаженства.
    Стих 4. Терпение дело совершенно да имать. Терпение разумеется не тупое, сто­ическое равнодушие к постигающим бедствиям, проистекающее из сознания, что мы ни своим ропотом, ни своим противодействием нисколько не можем изменить своего положения и отвратить несчастий; но терпение, проникнутое совершенною покорностью воле Божией и уверенностью, что наши бедствия и лишения посылаются нам Богом, Который, как Отец, не попустит нам стра­дать свыше наших сил, но с искушением даст и облегчение, чтобы мы могли перенести испытание (1 Кор. 10:13).
   Такое терпение, по Апостолу, имеет усовершающее действие — делает людей совершенными, как бы полными, всецелыми: да будете совершенни и всецели, ни в чемже лишени. Тот, кто терпеливо переносит страдания и лишения, пред­ставляет себя выше бедствий и не имеющим ни в чём недостатка: бедствия его не поражают, лишения ничего не отнимают; он цел, неуязвим, а потому и совершен.
    Стих 5. Но чтобы достигнуть этого совершенства, нужно иметь премудрость; аще же кто лишен есть премудрости, — продолжает Апостол, — да просит от дающего Бога всем нелицеприемне, и не поношоющаго.
    Премудрость, о которой здесь речь, по мнению толкователей есть вообще уме­нье, искусство располагать свою деятельность в трудных обстоятельствах жиз­ни, с сохранением полного спокойствия духа. Она обыкновенно приобретается опытами жизни. По учению же Священного Писания, эта премудрость есть благочестие, или страх Божий (Иов. 28:28; Пс. 110:10; Притч. 1:7), и подаётся Богом вместе с другими дарами Святого Духа (Ис. 11:2,3), по молитве верующаго. Это подаяние Божественной премудрости осязательно обнаруживается в том, что верующий в затруднительных обстоятельствах жизни найдет в молитве ободрение, утешение и как бы указание от всеблагого и премудрого Провидения, как поступить в данном случае. Но только он должен просить Бога с твёрдою верою, без всякого колебания, с детскою простотою и смелостью, не опасаясь ни отказа, ни упрека от Бога, как это бывает обычно со стороны людей. Бог всем подаёт просимыя блага просто (охотно), а стало быть и щедро (Сравните 2 Кор. 8:2; 9:11—13), без гнева и упрёка в недостоинстве просителя или неумении его пользоваться оказываемыми ему благодеяниями (Мф. 5:45). Поэтому и нуж­но обращаться к Богу с твёрдою уверенностью, что Он, как Отец, даст блага просящим у Него (Мф. 7:11). Сомневающийся же в том, что Бог услышит его молитву и исполнит его просьбу, не получит ничего от Господа (стих 7-й): потому что сумняйся уподобися волнению морскому (стих 6-й). Как ни велика и ни высока волна, но достаточно и лёгкого дуновения ветра для того, чтобы она упала и разсыпалась. С этой неустойчивой и легко разсыпающейся волною схо­ден сомневающийся, который при малейшем несчастии и даже препятствии в жизни падает духом, разсыпается мыслями, не находя никакой опоры для сво­их убеждений.
    Стихи 9—11. Да хвалится брат смиренный в высоте своей. По связи мысли с предыдущим, Апостол учит, что унижение, страдание возвышает Христианина по обещанию Господа — дать Царствие Божие нищим духом и гонимым. Поэтому Христианин всегда и при всех превратностях земного счастья должен сохранять истинное величие духа и хвалиться не внешним богатством, которое тленно и скоропреходяще, а своими внутренними достоинствами.
    Смиренный (в Русском униженный, однако первоначально в древних тек­стах это слово писалось через ять: смерение — знание своей меры), бедный, должен хвалиться теми страданиями и бедствиями, которыя он перенёс и которыя возвысили его дух и сделали его достойным Царствия Божия. Богатый же должен смиренно признавать своё ничтожество перед Богом и своё равенство с самыми низкими и бедными людьми и хвалиться своим смирением, то есть во всём и всегда показать оное.
    Стих 12. Блажен муж, иже претерпит искушение. И Спаситель называет бла­женными переносящих страдания, и обещает им в награду Царствие Небесное (Мф. 5:10-12). Апостол называет эту награду венцом жизни, то есть жизнь будет увенчанная наградами, славная, царственная (Ср. Откр. 4:4).
    Стих 13. Бог несть искуситель злым (άπείραστός εστί κακών). Апостол научает строго различать искушения, которым подвергается человек.
   Некоторые, увлекаясь своими страстями и падая в согрешения, считают эти искушения происходящими от Бога и делают таким образом Бога виновником своих грехов.
   Апостол говорит, что Бог как Сам не искушается злом, не может грешить, так и никого не искушает на зло, то есть не посылает вовсе искушений человеку, ведущих ко греху. Те же искушения, которыя посылает Он (Быт. 22:1), есть толь­ко испытания, служащия к укреплению веры человека и утверждению в доброде­тели.
    Стих 17. В подтверждение того, что каждый просящий у Бога каких-либо благ несомненно получит просимое, Апостол называет Бога Отцем светов, то есть Существом, от Которого истекает всё светлое и благое и у Которого нет никакой перемены ни в чём, так что Его обетования непреложны и дарования нераскаяны.
   [Известно, что перемены в состоянии предмета или лица показывают несовершен­ство его, а несовершенство свидетельствует о недостатке или неполноте добрых качеств, говорит как бы о примеси тьмы к свету. Но Тот, Кто всесовершен и благ, Кто Сам есть свет и сотворил свет и всякое добро — Тот ни Сам не может изменяться и иметь какую-нибудь тьму, ни для тварей не может быть причи­ной какой-нибудь тьмы и зла].
   В исполнении же наших молитв Богом мы можем быть убеждены ещё и тем, что Бог через проповедь об истинном спасении привёл нас к возрождению: породи нас словом истины (18) и сделал нас начатком своих созданий.
   [Начаток ((απαρχή) — первое не только по порядку, но и по чести) в приложении к Христианам означает их преимущество перед другими созданиями, их высшее назначение быть посвящёнными Богу. Название взято от начатков плодов, жи­вотных и людей, которые обязательно посвящались Богу].

Учение об истинном благочестии (1:19—2:26).

   Воспринятое сердцем слово истины должно быть осуществлено на деле, потому что одно слушание не приносит пользы. Блажен не слушатель, а исполнитель Закона. И потому Апостол советует Христианам не питать лож­ной уверенности, что одно знание или, как он говорит, слышание Закона достаточно для спасения; но быть готовыми и к исполнению его (стихи 19—22). Такое поверхностное отношение к Закону можно сравнить с мимолёт­ным взглядом человека на отражение в зеркале своего лица, которое тотчас забывается, как только человек отошёл от зеркала. Но постоянное вникание в Закон ведёт к истинному благочестию и обнаруживается в делах милосердия и сохранении чистоты жизни (стихи 23—27).
    С таким благочестием не совместимо лицеприятие, какое оказывают Христиане особенно богатым, отдавая им даже в собраниях (церковных) почётные места и презирая бедных, хотя именно бедных Бог призвал быть богатыми верою и наследниками Своего Царствия.
   Между тем богатые, которых они чтут, притесняют их и безчестят слав­ное имя Христианина (2:1—7). Исполнение заповеди о любви к ближнему — хорошо, но оно должно быть без лицеприятия: потому что лицеприятное, или пристрастное отношение к ближнему есть уже грех против этой любви; а несоблюдение одной заповеди делает человека виновным перед целым Законом.
   Христиане должны поступать так, как имеющие быть судимы по Закону свободы; а чтобы получить помилование на суде, им нужно самим быть милостивыми: потому что милость превозносится на суде (8—13).
   Одна вера, без дел любви, не приносит пользы, точно так же, как ласковое слово без доброго дела. Вера мертва и не может спасти человека, если не сопровождается и не подтверждается делами, как это видно из примера злых духов, которые веруют и трепещут (14—19). Указание на Авраама, что он оправдался одною верою (Быт. 15:6), неправильно, потому что Авраам доказал свою веру делами, возложив Исаака на жертвенник. Подобно и Раав-блудница оправдалась делами, скрыв соглядатаев. Таким образом, вера и дела связаны между собою, как душа и тело (20—26).
    Глава I, стихи 19—20. Христианам, возрождённым к новой жизни словом исти­ны, Апостол советует быть готовыми к слушанию и исполнению этого слова, не роптать в страданиях и ни на кого не гневаться, потому что, как замечает Апо­стол, гнев мужа правды Божия не соделывает, то есть какими бы уважитель­ными побуждениями не вызывался гнев человека против ближняго, он никогда не может считаться полным выражением правды Божией, заменить суд Божий над грешником; он не сделает того, что сделала бы правда Божия с человеком, навлекшим на себя чей-нибудь гнев. И в глазах правосудного Бога он неспра­ведлив. Это последнее понятно само собою.
   Проявление гнева в человеке прежде всего свидетельствует о недостатке у него любви к ближнему: потому что истинная любовь не раздражается, не мыслит зла, а все терпит, все покрывает (1 Кор. 13:5-7).
   Во-вторых, даже и в тех случаях, когда человек имеет право гневаться на дру­гого, видя его неправильный образ действий или перенося от него обиды — например, когда отец видит сына, начальник — подчинённаго, учитель — уче­ника, действующого неправильно, или не исполняющого законных требований: то и в этих случаях благоразумие требует осторожности и сдержанности в проявлениях законного гнева против виновнаго. Апостол по этому поводу выра­жается так: да будет всяк человек косен во гневе (стих 19).
   Другой же Апостол ещё яснее выражает ту же мысль, когда советует Христианам: гневаясь не согрешать (Еф. 4:26; сравните Пс. 4:5). Что касается обид, чаще всего возбуждающих гнев человека на обидчиков — то и за них Христианин не должен сам мстить, но давать место гневу Божию — ибо написано: Мне отмщение, и Аз воздам, глаголет Господь (Рим. 12­­ Втор. 32:35).
   [Прекрасный пример того, как иногда, по-видимому, справедливый гнев де­лает человека несправедливым по отношению к ближнему, представляет нам притча о блудном сыне, в которой разсказывается, как старший сын гневается на кажущееся ему несправедливым милостивое отношение отца к раскаявшемуся и возвратившемуся сыну. Выходя из односторонних понятий об установив­шихся Законосообразных отношениях между ним и отцом, он не был в состоянии ни взвесить силы и степени раскаяния согрешившого брата, ни понять всей глубины радости отца о возвращении погибавшого — забывая, что это именно возвращение грешника на путь правый делает излишним и несправедливым всякий гнев против него и что возвеселити ся и возрадовати подобаше, яко брат его сей мертв бе, и оживе: изгибл бе и обретеся (Лк. 15:28-32)].
    Стих 23. Смотрящу лице бытия своего в зерцале. Зеркало верно отражает все черты лица смотрящого человека, но не сохраняет их, и сам смотрящий тотчас забывает даже природныя черты лица, как только перестаёт смотреть в зеркало То же бывает и с человеком, который, выслушав заповеди Закона, не старает­ся располагать по ним свои действия и, так сказать, запечатлеть их в своей жизни. Такой человек, не имея перед своими глазами Закона, не может заме­тить своих недостатков и правильно определить свои обязанности, и потому естественно забывает и то, каков он, и то, что и как он должен делать.
    Стих 25. Но кто вникает в Закон и пребывает в нём, исполняет его пребывания, тот блажен в делании своем будет. Блаженство сие является не как внешняя награда на доброе делание, не имеющая с ним никакой внутренней связи — а как душевное состояние, сопровождающее саму деятельность добродетельного человека. Так, по свидетельству великих подвижников, предающийся молит­ве человек во время ея приходит в такое восторженное состояние, испытывает такое блаженство, что забывает себя и весь окружающей мир и как бы погружа­ется в Бога.
   Такое же духовное услаждение испытывает и человек, творящий милостыню, оказывающей благодеяние нуждающемуся или страждущему и вообще совер­шающий какое-нибудь доброе дело. Тот молится, а этот творит доброе дело не потому, что ждёт за него награды свыше, а потому, что в самой молитве и добром деле обретает для себя внутреннее довольство и блаженство. Лучшее доказательство представляют мученики, исповедники и другого рода страдальцы, которые в самых страданиях своих радовались и чувствовали себя блаженными.
    Стих 27. Вера чиста и нескверна... еже посещати сирых и вдовиц. Вера, не обнаруживающаяся в делах милосердия, не только безплодна и безполезна, но даже нечиста и скверна перед Богом, потому что является лицемерием, эгоиз­мом, расчётом — подобно вере фарисеев, которые, считая себя верующими правильнее других, прикрывали своих мнимых благочестием свои скверныя и нечистыя дела (Мф. 23:14).
    Глава 2:5. Не Бог ли избра нищия мира сего богаты в вере и наследники царствия. Выражение совершенно равносильное словам Господа: блажени нищие духом, яко тех есть царствие небесное (Мф. 5:3). Нищета не исключительно приводит к Царствию Божию, а предпочтительно — и потому у Евангелиста разумеется ни­щета духовная. Апостол хочет сказать, что те, которых мир считал бедными, оказались богатыми верою. Эта мысль подтверждается историей призвания Апо­столов, которые были людьми бедными, но превзошли всех своих современ­ников богатством веры — и историей первых Христиан, которые принадлежали преимущественно к низшим и бедным классам народа (сравните 1 Кор. 1:27-28), но сделались наследниками Царствия Божия.
    Стих 7. Одной из причин того, что Христиане не должны оказывать особого предпочтения богатым, служит то, что богатые своим поведением унижают дос­тоинство Христианина, или, как выражается Апостол, хулят доброе имя, нареченное на них — имя Христиан. Тот, кто не исполняет Закона Христова, быва­ет немилосерд; тот безславит носимое им имя Христа, или хулит имя Бога, Которого называет Отцом Своим (Мф. 5:16; 6:9). Доказательство, что уже в то время имя Христианина пользовалось уважением среди Иудеев; или же Апостол желал, чтобы оно было славным (сравните 1 Пет. 4:14,16).
    Стих 8. Закон царский, то же, что выше 1:25: Закон совершен свободы. Это собственно Евангелие, Закон Христов. Он называется совершенным, как ведущий к совершенству; Законом свободы, потому что требует от человека свободной деятельности и освобождает от ига обрядового Закона (Гал. 5:1) и от рабства греху (Ин. 8:32,34); царским, как самым главным в ряду Законом. Если по связи мыслей разуметь здесь только одну заповедь о любви к ближнему, то и тогда мысль Апостола будет совершенно верна, потому что заповедь о любви есть сокращение целого Закона (Мф. 22:39-40).
    Стих 10. Иже весь Закон соблюдет, согрешит же во едином, бысть всем повинен. Тесная связь всех частных заповедей обширного Закона с заповедью о любви к ближнему делает сразу понятным то, почему нарушитель одной запо­веди становится виновным в нарушении всего Закона: он нарушил заповедь о любви к ближнему.
   Далее, по той же тесной связи этой заповеди с заповедью о любви к Богу, не любящий ближняго оказывается нарушителем заповеди и о любви к Богу (Ср. 1 Ин. 4:20).
    Стих 12. Законом свободным имущии суд прияти. По какому Закону человек живёт и располагает свою деятельность, по тому и судиться будет. А так как Закон Христов есть Закон свободы, то и Христиане будут судиться только за те дела, который они совершали свободно, не по принуждению и неведению, вопреки своему желанию. И далее, так как Христианский Закон есть вместе и Закон люб­ви, то Христиане и судимы будут главным образом за нарушение Закона любви.
    Стих 13. И хвалится милость на суде. Лучшим проявлением любви к ближнему Апостол, следуя указанием Спасителя (Лк. 10:37), считает милость, и потому в ней полагает исполнение Закона и следовательно средство к достижению оправдания на суде. Милостивые помилованы будут (Мф. 5:7; 25:34—35 и далее). Поэтому милость (милостивый) не боится суда; она выше суда (в Русском «милость превозносится над судом»)­над милостивыми нет суда. Выражение относится одинаково и к судье, и к подсудимому.
    Стих 14. Кая польза, братие моя, аще веру глаголет кто имети, дел же не имать; еда может вера спасти его? Апостол Павел мыслит верою оправдатися челове­ку без дел Закона (Рим. 3:28; Гал. 2:16) и в пример такого оправдания верою приводит того же Авраама, которого Апостол Иаков представляет оправданным делами.
   Это видимое противоречие в учении двух Апостолов об оправдании очень легко устраняется при более внимательном изследовании приведённых мест. Апостол Павел не уничтожает Закона верою (Рим. 3:31), но опровергает тех, которые, привыкнув с малых лет смотреть на Закон, как на единственное средство спасения, считали его необходимым и в Христианстве, и преимущественно разумели Закон обрядовый и Закон обрезания. «Израиль, — говорит он в другом месте (Рим. 9:31-32), — искавший праведности Закона, не достиг до Закона праведности. Почему? Потому, что искал оправдания не в вере, а в делах Закона».
   Призванный быть Апостолом язычников, не разумевших Закона Моисеева, Апостол Павел, с одобрения самого Иакова, председательствовавшого на Собо­ре Апостольском, желает снять иго Закона с язычников и доказывает недоста­точность его одного без веры и излишество при вере.
   Веру же он разумеет не отвлечённую, не простое признание умом какой-нибудь истины, но веру любовию поспешествуему (Гал. 5:6). Апостол Иаков, предостерегая Христиан от того вывода, что для спасения достаточно одной веры без добрых дел и что вместе с отвержением обрядового Закона должно или может быть отвергнуто и исполнение Закона нравственного — старается доказать необходи­мость именно этого нравственного Закона.
   Таким образом, оба Апостола взаимно «пополняют друг друга». Иаков доказы­вает недостаточность холодной веры без добрых дел любви, Апостол Павел — недостаточность дел Закона, преимущественно обрезания и обрядов, без жи­вой веры.
    Стих 18. Покажи ми веру от дел твоих, (ε̉κ τῶν έ̉ργων σοὺ) — говорится людям, не признающим необходимости дел, и потому по-русски правильнее читается: веру без дел. [В большей части рукописей, например, Синайской, стоит χωρὶς; в некоторых ε̉κτὸς или έ̉ξω].
    Стих 19. Чтобы показать, как недостаточна вера без дел и как опасно пола­гаться на такую веру, Апостол указывает на пример бесов, которые хотя и признают, что Бог один и Тот же (ε̉'ΐς) и потому никогда не изменит Своих определений относительно их участи; но эта вера не имеет никакого влияния на их нравственное исправление: они веруют, что угрожающая им кара Божия рано или поздно постигнет их — веруют, и — трепещут (Мф. 8:29).
    Стихи 21—23. Авраам, отец наш не от дел ли оправдася? Говоря о необходи­мости при вере добрых дел, Апостол возводит взор верующих евреев к извест­ному им всем примеру их праотца Авраама и указывает на то, как он достиг высочайшей степени праведности в глазах Божиих и был даже наречён другом Божиим, причём получил обетование, что земля Ханаанская будет отдана в обладание происшедшему от чресл его потомству. На основании этого обетования каждый еврей не только считал себя имеющим право участвовать в обладании обетованной землёю, как потомок Авраама, но и смотрел на Авраама, как на высочайший образец своей веры и деятельности. Известно, что не одно обладание наследием Авраама и не внешнее только благополучие было предметом забот благочестивого еврея, но и внутренняя правота сердца и оправдание перед Бо­гом Праведным и Святейшим, Который может дать всю Землю в обладание любящим Его (Пс. 36:29) и избавит их от всех скорбей (Пс. 33:20).
   Таким образом, праведность и блаженство, благополучие и спасение объединя­лись в понятии еврея, делались неразрывными, сопутствующими друг другу явлениями — стали предметом, целью всей его жизни и деятельности. Но в понимании и избрании средств к достижению этой цели евреи разногласили до противоречия.
   Одни считали необходимым для этого строгое и точное до мелочей исполнение Закона Моисеева, нравственнаго, гражданского и обрядоваго; другие думали ограничиться и исполнением одного обрядового Закона или одной какой-либо заповеди; иные же (а таких во времени Иисуса Христа было большинство) были убеждены, что для спасения, а значит и для наследия Царства Божия, достаточ­но одного происхождения от Авраама и обрезания, как внешняго знака принад­лежности к семени Авраама.
   С появлением Мессии наследникам обетования указаны другия, новыя, высшия и лучшия средства: вера и крещение (Мк. 16:16), любовь и добрыя дела (Лк. 10:25-28), в их, конечно, внутренней и неразрывной связи. Эту внутреннюю связь между верою и добрыми делами, как необходимыми средствами оправдания, и старается раскрыть Апостол, взяв в образец самого праотца еврейского народа, Авраама].
   Но так как оправдание Авраама, или достижение им праведности, посредством веры, засвидетельствованное самим Священным Писанием (Быт. 15:6), было известно каждому еврею с малых лет, то Апостол раскрывает, какое значение при этом средстве (вере) оправдания Авраама имели его добрыя дела. Вера про­никала всю жизнь Авраама, одушевляла все его действия. Верою, по словам Апостола Павла, Авраам повиновался призванию идти в страну обетования; ве­рою обитал он на ней в шатрах; верою в старости он получил наследника от безплодной Сарры; верою, наконец, он вознёс единородного сына на жерт­венник, чтобы принести его в жертву Богу (Евр. 11:8,9,11,17). Жертвоприношение Исаака было величайшим делом Авраама; в нём его вера в Бога и преданность, или послушание воле Божией, достигли высочайшого со­вершенства и сделали его величайшим праведником перед лицом правды Божией. [Название Авраама другом Божиим, по Славянскому тексту возлюбленным, встре­чается в Ветхом Завете (2 Цар. 20:7; Ис. 41:8; Дан. 3:35)].
    Стих 25. Такожде и Раав блудница не от дел ли оправдася? Другой порази­тельный пример того, какое значение при вере имеют добрые дела, Апостол Иаков указывает в Раави, которая при вступлении евреев в землю обетования спасла посланных Иисусом Навином соглядатаев и за это сама была спасена от истребления по взятии Иерихона евреями.
   Раав, как Хананеянка, не происходила из потомства Авраамова и, как женщи­на, не носила на плоти своей знамения завета, а между тем она за свои дела, за свои услуги еврейскому народу удостоилась великой чести не только с народом Божиим разделять его права на землю обетованную, но и сделаться участницей высочайшого преимущества Израильского народа, став, через супружество с Салмоном, праматерью царя Мессии.
   Не важное, по-видимому, было дело Раави, что она сокрыла еврейских согля­датаев, когда их разыскивал царь Иерихонский, но оно обнаружило в этой языч­нице такую силу веры в могущество Бога евреев, какой не проявляли и многие из самих евреев.
   Своею услугою она возбудила и так подняла дух евреев, что они уже смело вступали в ту землю, на границах которой 40 лет назад так малодушно роптали их отцы, смущённые разсказами Посланных Моисеем для разведки земли со­глядатаев (Числ. 14. Сравните: Нав. 2). Как высоко ценили сами евреи оказан­ную им Раавию услугу, видно из того, что Салмон, сын князя колена Иудина, женился на ней (Мф. 1:5), несмотря на то, что она носила не лестное прозвание блудницы.
   [Впрочем, по значению употреблённого в еврейском слова (Нав. 2и других), πόρνη можно производить от περνάω доставлять содержание, продавать и прини­мать в значении продавщица, трактирщица; у Златоустого — πανδοκέντρια. Но Апо­стол, очевидно, берет название блудницы в собственном смысле, чтобы из про­тивоположности прежней зазорной жизни Раави показать значение ея высокого дела].
    Стих 26. Якоже тело без духа мертво есть, тако и вера без дел мертва есть. По ходу речи и по употреблённому Апостолом сравнению, следовало бы ожи­дать, что дела, как плоды веры, как действия, вызываемые верою, без веры будут мертвы. Но у Апостола наоборот. У него не дела одушевляются и оживля­ются верою, а вера — делами или, точнее, тою любовью к Богу и ближним, которая располагает человека к добрым делам. Эта-то любовь, по мысли Апостола, производит и веру, как производит она добрыя дела; или, как утверждает и Апостол Павел, вера действует только одушевляемая и возбуждаемая любовию (Гал. 5:6).
   В самом деле, только тот, кто любит Бога или ближняго, тот верует всякому слову их, не сомневается ни в чём и всё готов сделать из любви к любимому существу. И мы познахом, — говорит Апостол Иоанн, — прежде познахом и потом веровахом любовь, юже имать Бог к нам. И сию заповедь имамы от Него, да любяй Бога, любить и брата своего (1 Ин. 4:16,21).
   Вместо одушевляющей веры любви, Апостол Иаков берёт дела, как внешнее выражение и плод любви, и говорит, что вера без этих дел, то есть без произво­дящей их любви — мертва.
   Только дела любви придают значение и силу вере, — наставляет Апостол Иаков; только любовь согревает и оживляет веру, — настаивает Апостол Павел: аще имам всю веру, яко и горы преставляти, любве же не имам, ничтоже есть (1 Кор. 13:2)

Увещания к хранению себя от нечистоты (3—5:6).

    а) О воздержании языка. В замену дел охотнее всего выступает слово, и отвергающие необходимость дел охотнее всего делаются учителями других. Апостол увещавает верующих не стремиться к учительству, с которым обык­новенно связана большая ответственность, потому что при общей наклон­ности человека к греху, в деле учительства наиболее представляется пово­дов согрешать языком. Но грехи языка самые опасные грехи, так что че­ловек, свободный от них, может почитаться совершенным. Умеющий обузды­вать язык может обуздать и всё тело. Как слабая узда даёт возможность уп­равлять сильной лошадью, а малый руль — большим кораблём, так малый язык служит к совершению великих дел. Но коль скоро он делается орудием неправды, воспламеняется огнём геенны, то, как огонь, опаляет всё тело и губит его жизнь (3:1—8).
   Таким образом, от языка может происходить добро и зло; но как все твари должны оставаться верными своему назначению, так и язык, назна­ченный для блага, должен производить только добро (9—12).
   [Гл. 3:1. Немнози учителие бывайте. Между Иудеями времён Иисуса Христа было очень заметно стремление к присвоению себе звания учителей (Мф. 23:7-8; Рим. 2:17-21). Как видно из этого и других подобных мест, такое же стремление начало проявляться и в Церкви Христианской и вело к многим безпорядкам (1 Кор. 12и вся 14-я глава там же). Здесь, конечно, разумеется учительство в Церкви, имев­шее большое значение при распространении Христианства].
    Стих 4. Для указания важного значения языка, Апостол сравнивает его действия с действием малого руля (кормила) на большом корабле. Се и корабли велицы суще, обращаются малым кормилцем, аможе стремление правящого хощет.
   В самом деле, достаточно слабого поворота руля рукою кормчаго, чтобы изме­нить направление корабля в ту или другую сторону. То же бывает и в жизни человека: достаточно одного какого-либо действия (слова) языка, чтобы при­дать деятельности человека то или другое направление. Впрочем, Апостол, сообразно со своей целью, обращает преимущественное внимание на дурныя действия языка.
    Стих 6. Язык огнь, лепота неправды.
   [Эти слова понимают и переводят различно: язык — прикраса неправды; или: язык — мир (собрание) неправды Κόσμος — прикраса, мир). Но и тот и другой пере­вод дают в общем одну мысль. По первому переводу: язык, прикрашивающий или прикрывающий (ложью) неправду, есть огонь. По другому: язык, полный неправды, совмещающей в себе всё, что есть злого, неправедного в человеке, есть огонь.
    Паля кого рождения нашего, колесо жизни. Жизнь часто сравнивается с коле­сом, или лучше, с движением колеса (Еккл. 12:6). И Апостол пользуется этим сравнением для объяснения отношения языка к нашей жизни. Как быстро движущееся колесо может само загореться от трения и спалить всё, находящееся в соприкосновении с ним — так это бывает и с языком].
   Таким образом, по ходу мысли Апостола и по употреблённым им сравнениям, все разбираемое место можно перефразировать так: И язык — огонь. Будучи вос­паляем от геенны и сделавшись прикрасой (или миром) неправды, он, несмотря на свою относительную малость между прочими членами, оскверняет всё тело и сожигает всё колесо жизни, то есть повергает его в геенну огненную, как и Спаситель сказал: кто скажет брату своему: безумный, подлежит геенне огнен­ной (Мф. 5:22). Заключительныя слова стиха: и опаляяся от геенны, указывают на первоначальный и постоянный источник всякой неправды и лжи — геенну, диавола, как и Спаситель говорит о нём: яко ложь есть и отец лжи (Ин. 8:44).
    Стих 11. Еда ли источник от единого устия источает сладкое и горькое? Ука­зав в предыдущих стихах (9 и 10), что из уст человека выходят то благословения, то проклятия, Апостол подобием источника, не могущого давать вместе и горь­кую и сладкую воду, хочет доказать неестественность и невозможность такого поведения человека. Кто клянёт людей, созданных по образу Божию, тот не может в то же время хвалить Бога — Творца, Первообраз человека, сколько бы ни уверял в искренности подобной хвалы.
    б) Об истинной мудрости. Кто считает себя способным к учительству, тот должен доказать свою мудрость хорошим поведением, но если кто питает горь­кую зависть и сварливость, у того нет истинной мудрости и нет способности учить других; его мудрость происходит не свыше: она земна и бесовска, ея следствие — безпорядок и всякое зло. Истинная мудрость отличается любовью и кротостью, и только миролюбивые учители могут посевать добро (3:13—18). Такой мудрости не имеет тот, в ком слишком сильна зависть и пристрастие к земным вещам, потому что истинная мудрость даётся от Бога и тем толь­ко, которые любят Бога.
   Но любовь к миру — то есть когда человек видит весь смысл своей жизни только в стяжании благ земных и потворствовании своим страстям, разрушая себя и подавая дурной пример другим, и не стремится постичь ту цель, ради которой Господь призвал его в этот мир — враждебна Богу. И можно ли думать, что Бог, давший человеку дух, не будет ревниво требовать Себе его любви, и по мере ея не станет оказывать человеку своё благоволение (4:1—6). Посему нужно покаяться и смириться. Не должно осуждать друг друга, по­тому что кто согрешит против Закона, того имеет право судить не человек, а один Законодатель Бог (7—12).
    Стих 14. Не лжите на истину. И всякая ложь противна истине, но особенно возмутительна и богопротивна та ложь, которая, выдавая себя за истину, старается представить истину ложью. Так, отец лжи — диавол, уверяя прародителей и Раю, что они не умрут, вкусив запрещённого плода — лгал на Самого Бога, Источника истины, ставя свою ложь на место истины. Так и фарисеи, обольщая народ своею притворною святостью, говорили про Иисуса Христа, что Он льстит народы (Ин. 7:12). Поэтому и Апостол, поучая Христиан воздержанию языка и предостерегая от лжи и обмана, особенно убеждает их не лгать на истину.
    Стих 15. Мудрость земная, душевная, бесовская — синонимы, объясняющие свой­ства мудрости, которая противоположна мудрости высшей, истинной. Она — земная по предметам, к которым относится; душевная — по тем силам или спо­собностям, которыя человек употребляет для достижения ея; она бесовская по происхождению своему от диавола.
   Душевная отлична от духовной, не имеет духа (Иуд. 19). Иудеи различали дух и душу. Дух исключительно принадлежит человеку и ставит его выше животных; душа же общее, что он имеет с животными (­1 Кор. 2:14). Поэтому душевная мудрость та, которая заботится об удовлетворении животных потребностей че­ловека, и потому её можно назвать житейской (сравните Мф. 6:25; 10:39). Эта же мудрость у Апостола Павла называется плотскою (Рим. 8:7), мудростию мира сего (1 Кор. 1:20), человеческою мудростию века сего и князей века сего (1 Кор. 2:5-6), под которыми разумеются диавол и ангелы его (Ин. 12:31). Ей противополага­ется мудрость духовная, сходящая свыше (Иак. 3:17), открываемая Духом Свя­тым, и потому Божественная (1 Кор. 2:7-13).
    Стих 16. Как на явное доказательство недостатка истинной мудрости в каком-нибудь обществе, Апостол указывает на зависть, ссоры и безпорядки, существующие в нём; потому что Бог не может послать туда Своего Духа, где царствует нестроение: несть бо Бог нестроения, но мира (1 Кор. 34:33).
   [Стих 17. Перечисляются семь свойств истинной мудрости].
   [Стих 18. Говоря об учителях и указывая истинные признаки их, Апостол окан­чивает свою речь указанием на то, что у добрых и мудрых учителей семя Слова Божия, или учение, в мире сеется и приносит плод правды.
   По крайней мере среди творящих мир, то есть тех, которые сами хранят, дела­ют мир].
   Глава 4:2—3. Желаете и не имате, не имате зане не просите; просите и не приемлете, зане зле просите, да во сластех ваших иждивете.
   Прекрасная характеристика отношения большей части молящихся к молитве и объяснение причин безуспешности молитв.
   Как видно из описания Апостола, очень многие из его современников и по принятии Христианства продолжали свою прежнюю жизнь, отдаваясь всецело страстям и живя для одних удовольствий. Некоторые, может быть, даже разсчитывали на то, что, сделавшись Христианами, они как бы приобрели себе право на получение от Бога всякого рода земных благ, без особой о том молитвы. Другие же хотя и обращались к Богу с молитвою, но просили себе у Бога благ для удовлетворения своих плотских вожделений, то есть зле просили, и — не полу­чали исполнения своих прошений. Те же вожделения и те же взгляды на право пользования земными благами и на средство получения их, молитву — повторя­лись и повторяются во все времена.
    Стих 4. Прелюбодеи и прелюбодейцы, не весте ли, яко любы мира сего вражда Богу есть.
   Здесь разумеется, конечно, духовное прелюбодейство, то есть отступничество и нарушение верности Богу. В Ветхом Завете то же отступление от истинной религии представлялось под видом прелюбодеяния (Иез. 13; Осии 2—3, и другия). Апостол пользуется употребительным и знакомым для его читателей образом, чтобы удержать их от пристрастия к земным благам и удовольствиям, или, как он говорит, от любви к миру: потому что эта любовь есть вражда против Бога, есть действительное прелюбодейство — так как Христианин, вступивший в таин­стве Крещения в союз с Богом и давший Богу обещание верного исполнения заповедей Христовых и сохранения истинной веры, отдаваясь служению миру и суете его, делается нарушителем всего чистого союза с Богом, или что то же, прелюбодеем.
   [Мир разумеется здесь не совокупность сотворённых от Бога вещей и разумных существ — а совокупность всего того, что служит в руках врага Божия — диавола средством и орудием для нравственной порчи людей, что ведёт человека ко греху и тем самым ко вражде на Бога. В этом смысле и сам виновник греха — диавол называется князем мира сего (Ин. 12:31) и обо всём мире говорится в Священном Писании, что он во зле лежит (1 Ин. 5:19)].
    Стихи 5—6. Или мните, яко всуе Писание глаголет: к зависти желает дух, иже вселися в ны?
   Этот стих представляет очень много затруднений к изъяснению. Слов: к зависти желает дух и прочее, которые можно считать заимствованными из какого-нибудь писания Ветхого Завета, нет нигде в Священном Писании, и потому нужно искать приведённого места в Ветхом Завете не буквально, а по мысли. [Но такое нахождение затрудняется определением внутренняго содержания это­го места и неизвестностью того, о каком духе здесь говорится. Если разуметь дух человека, который побуждает его к зависти, или (по-Русски) любить до ревности: тогда приведённое место равносильно выражению: прилежит помышление человеку прилежно на злая от юности его (Быт. 6:5; 8:21). Только в этом случае предыдущий стих трудно связать с последующим: большую же дает благодать.
   Если же разуметь о Духе Святом, вселившемся в Христиан: тогда гораздо сооб­разнее с ходом мыслей здесь должно подразумевать о Θεὸς, и вместо κατω᾿ κησεν читать с Синайскою рукописью и некоторыми изданиями: κατώκισεν, вселил — что будет равносильно выражению: вдуну в лице его дыхание жизни (Быт. 2:7). При таком чтении, наиболее соответствующем мысли Апостола], смысл представленного места будет тот: вы любите мир и думаете делить с миром свою любовь к Богу. Но разве вы не знаете, что Бог, вселивший в человека дыхание жизни, ревнив и с ревностью требует Себе любви человека; и чем больше тре­бует этой любви, тем большую даёт человеку благодать. Но если кто Ему про­тивится, неуступчив, горд — на того Он гневается (сравните Втор. 6:5,15; Иез. 23:25).
    Стих 6. Бог гордым противится, смиренным же дает благодать. Почти у всех священных писателей Ветхого Завета встречаются мысли и выражения равносильныя словам Апостола (Пс. 17:28; Притч. 3:34; 29:23; Ис. 2:12; 66­­ 1 Цар. 2:4; Лк. 1:51). В объяснение причины такого отношения Божия к гордым и сми­ренным все толкователи указывают на то, что гордость есть начало и источник всякого зла (Сирах. 10:15). Смирение же, удаляя всякое проявление самостоя­тельной деятельности человека, открывает свободный доступ действию благо­дати, которая потому тем обильнее изливается, чем меньше встречает противодействия со стороны человека.
    Стих 9.Указав верующим важность смирения, Апостол поучает их и тому, как сделаться смиренным. Лучшим средством к тому он считает плач и сокрушение во грехах (стихи 7—8), и вообще терпеливое перенесение всякого рода несчастий и страданий и удаление от мирских радостей и удовольствий.
    с) О самонадеянности. Уже в стремлении человека осуждать других мож­но видеть тщеславие и самоуверенность в своих силах и своём уме. Но ещё более эта самонадеянность открывается у тех, которые, производя торгов­лю или владея землями, вместо подчинения себя во всём воле Божией с гордою самоуверенностью говорят о своих предприятиях и надеются на их успех. Такая заносчивость — грех и тем больший, что человек хорошо знает свою зависимость от Бога (4:13—17).
   Чтобы ещё более склонить Христиан к покорности Богу. Апостол ука­зывает на непрочность богатства, которое большею частью служит основанием самонадеянности человека. Оно погибнет и погубит и тех, которые владеют им, потому что приобретение его было несправедливо и сопровождалось оби­дами и насилием праведнику (5:1—6).
    Глава 5:1—6. Увещая богатых к исправлению своей жизни и угрожая им Судом Божиим за причиняемый ими ближним притеснения и несправедливости, за роскошную жизнь, Апостол говорит, что ожидающие их бедствия уже прибли­жаются, что богатство, которое они неправедно собрали, тленно и скоропреходяще, что ржавчина (в переносном смысле — тление), которая съедает золото и серебро, съест и их упитанныя тела — а собранное ими сокровище будет со­кровищем гнева Божия на последние дни. В этом случае Апостол приспособляет­ся к выражениям, часто встречающимся у людей, заботящихся о собирании сокровищ «про чёрный день», или на последующие дни.
   Как видно из параллельного места у Апостола Павла (Рим. 2:5), под последни­ми днями разумеются дни кончины мира и всеобщого суда.

Средства к сохранению и укреплению веры (5:7—20).

   В заключении Послания Апостол снова увещавает Христиан к терпению, указывая им то на пример земледельца, то на близость Пришествия Господ­ня и ободряя их примерами пророков и в особенности страдальца Иова (7—11). После терпения Апостол перечисляет и другия средства к укреплению веры; это именно: воздержание от клятвы (стих 12­Мф. 5и далее), молит­ва во время страданий (13), таинство Елеосвящения в опасной болезни (14—15); причём Апостол раскрывает значение молитвы праведника и взаимного содействия в деле спасения (16—20).
    Стих 8. Приближение Пришествия Господня, о котором говорится в 7—9 стихах, есть смерть каждого из нас, за которою непосредственно наступает суд (Ср. Евр. 9:27). Апостол как бы так увещавал Христиан: недолго вам терпеть притеснения от богатых и сильных; со смертию кончатся эти страдания — а смерть от каждого недалека.
   [Некоторые же в этом приближении Пришествия Господня видят предсказание Апостола о наступлении страшной войны Иудейской с Римлянами, как дней суда Господня над Иудеями, и страшных гонений на Христиан со стороны Неро­на, как времени испытания веры Христиан].
    Стих 11. Страдания Иова были так велики, что Иов считается образцом терпения для всех времён, в особенности потому, что несчастия постигали его по навету диавола, и перенесение их Иовом было победою над исконным врагом человече­ства. Отцы Церкви (Василий Великий, Иоанн Златоустый, Амвросий Медиоланский), прославляя Иова, называют его мужем твердейшого сердца, мучеником бóльшим многих мучеников, борцом крепким и прочее, и почитают его прообразом Иисуса Христа, как в положении его до страданий и после оных и в благочестии, так в особенности в страданиях без вины, по воле Божией, по наветам диавола.
    Кончину Господню видесте, то есть вы видели, узнали, чем кончились страдания Иова, как Господь наградил его за его страдания.
   Стих 12. Да не в лицемерие впадете.
   [В Славянском переводе ει̉ς υπόκρισιν читается вместо принятого большинством изданий и переводов υπὸ κρίσιν, под суд, по-Русски осуждению. Как первое, так и второе чтение имеют для себя основания].
   Апостол советует Христианам воздерживаться от клятвы, чтобы не сделаться подражателями фарисеев, которые, лицемерно воздерживаясь от употребления имени Божия в клятве, допускали клятву священными предметами (Мф. 23:16-22). В другом отношении Апостол предостерегает Христиан от употребления клятвы во избежание осуждения за нарушение или неуместность ея.
   Стихи 14—15. Кроме указанного выше и общого всем средства искать утешения в страданиях — молитвы, Апостол для тяжко больных (α̉σθενεις) указывает осо­бенное средство-Елеосвящение. Что он здесь разумеет именно таинство елеосвящения, можно видеть из многих признаков.
   а) Больной должен сам призвать к себе пресвитеров Церковных, под которы­ми нельзя разуметь лишь старших возрастом, потому что это πρεσβύεροι της ε̉κκλησίας.
   б) Они должны совершить над ним молитву и помазать его елеем; причём опять нельзя разуметь простое Восточное обыкновение мазать маслом больных и раненых (Лк. 10:34), потому что для такого помазания нет надобности ни в пресвитерах, ни в особенных молитвах.
   в) Помазание елеем должно совершаться во имя Господне (ε̉ν τω ο̉νόματι Κυρίου), что должно указывать на особенное повеление и власть, данную Апостолам и их преемникам к совершению таинства (Сравните Деян. 3:6; 1 Кор. 5:4).
   г) Плод этого помазания не только исцеление больного, но и прощение грехов, чего, конечно, вовсе не даёт помазание елеем, хотя бы и совершённое с молит­вою. Последнее обстоятельство Апостол прибавляет как бы с намерением, что­бы показать, что в таинстве елеосвящения следует искать не столько выздоровления, сколько прощения грехов, как главной причины болезни телесной.
   [Указание Апостола на то, что Господь после Елеосвящения воздвигнет болящаго, может служить прямым опровержением мнения католиков относительно сего таинства, как приготовления к погребению, и необходимости совершать его только над умирающими (ultima unctio). Если бы Апостол смотрел на елеосвящение так, как учат католики, то, обещая болящему прощение грехов, он ничего не говорил бы о воздвижении его с одра болезни.
   С другой стороны, было бы неправильным ожидать исцеления больного каждый раз после совершения над ним елеосвящения, потому что это было бы незакон­ным требованием чудесного исцеления там, где Господь, может быть, судил по­ложить предел житию болящаго. Употреблённое здесь слово: воздвигнет, ε̉γερεΐ, как учит наша Церковь, означает простое возбуждение или подкрепление душев­ных и телесных сил, то есть временное облегчение от болезни, которое даёт страж­дущему внутреннее успокоение и возможность сделать нужныя предсмертныя распоряжения и без страха встретить приближение грозного часа своей кончины (Догматическое Богословие, преосв. Макария, § 232, изд. 1852 г.)].
   Стих 16. Исповедайте друг другу согрешения (παραπτώματα, проступки). Чтобы таинство Елеосвящения имело больше силы для самого больного, Апостол требует исповедания грехов не перед Богом только, но и перед другими, под которыми, по ходу речи, должно разуметь тех же пресвитеров, которым одним дана власть отпускать исповеданные им грехи.
   [Выражение α̉λλήλοις и далее α̉λλήλων указывает на взаимную доверенность и заботливость членов Христианского общества и в настоящем случае равносиль­но ά̉λλοις ά̉λλων].
   Так что совершенно правильно святой Иоанн Златоустый перефразирует это выражение Апостола так: «вы, болящие, исповедуйте перед пресвитерами согрешения ваши; а вы, пресвитеры, молитесь за болящих» (О священстве 1:3).
   Стих 17. Илиа человек бе подобострастен нам, όμοιπαθής, подверженный та­ким же страданиям, как и мы. Название Илии подобострастным нам человеком делается Апостолом с целью возбуждения в читателях силы веры и для доказа­тельства того, что сила Божия и в немощех совершается (1 Кор. 12:9). Поэто­му, — говорит Апостол, — для достижения такой цели, как исцеление страждущого брата, не нужно обладать какою-либо особенно великою чудотворною си­лою. Илия был обыкновенный, подобострастный нам человек, но силою мо­литвы совершал величайшия чудеса. Сами Апостолы были тоже подобостраст­ные нам люди (Деян. 14:15) и тоже совершали великия исцеления. То же может сделать и усиленная молитва всякого праведного или верующого человека.
    «Три лета и месяц шесть». Вместо этого определённого числа, Третья Книга Царств (18:1) говорит только о третьем лете, но, вероятно — от пребывания Илии в Сарепте, а не от начала голода. Иисус Христос определяет голод также в 3 ½ года (Лк. 4:26).
   Стих 20. Спасет душу. Многия рукописи (например, Синайская) прибавляет: его, αΰτοΰ, Вульгата: ejus. Это прибавление указывает на спасительность обращения грешника на путь истины.
   Но так как спасший грешника от заблуждения совершает великий подвиг, заслуживающий награды на Небе, то в то же время он спасает и свою душу, покрывает не только грехи падшого брата, но заслуживает прощение грехов и себе.
   [Таким образом, вопреки мнению некоторых новейших сектантов, мнящих себя быть совершенными и признающих таинство Покаяния совсем излишним для себя, по возможности Христианам грешить (1 Ин. 3:9), и даже безполезным, по возможности обновлять покаянием согрешивших Христиан (Евр. 6:4-6) — Апос­тол прямо утверждает и возможность для Христианина уклонения на ложный путь и возможность обращения его на путь истины — конечно, посредством покаяния и, наконец, возможность спасения его даже и от множества грехов (α̉μαρτιῶν)].
   Здесь, однако, нужно отметить, что Раав, считая евреев слугами Бога и пото­му уверенная, что Иерихон не устоит перед ними, ради спасения себя и своей семьи, предала свой народ на избиение, разграбление и уничтожение (Нав. 2:24) — Ред.

Первое Послание Апостола Петра.



Сведения о писателе.

   Апостол Пётр, брат Андрея Первозваннаго, был сыном Ионы (Мф. 16:17), из Вифсаиды, небольшого Галилейского города по ту сторону Иордана (Ин. I:44), занимался рыбною ловлею (Мф. 4:18), был женат и имел дом в Капернауме (Мк. 1:20, 30). До призвания он назывался Симоном, по призвании же в предзнаменование и в награду своей твёрдости в вере, получил прозвание Кифа (по-Гречески Пётр — камень) (Ин. 1:42; Мф. 16:18). Всю жизнь свою он остался верным этому имени и доказывал это многочисленными примера­ми своей крепкой привязанности к Господу. И Господь всегда отличал его перед прочими Апостолами, делая его участником и свидетелем самых боль­ших чудес Своих (Лк. 8:51) и важнейших событий Своей жизни (Мф. 17:1; 26:37). По воскресении Иисуса Христа, ободрённый к прежней ревности лю­бовью Господа (Ин. 21), он сначала является одним из важнейших деятелей образующейся Церкви Христовой и первый начинает проповедь о Христе в день Пятидесятницы (Деян. 2:14) и перед синедрионом (4:8), и в числе пер­вых подвергается и опасности пострадать за Христа (12:3). Он же первый заботится об устройстве Церкви вне Иерусалима (8:14) и первый полагает начало Церкви Христиан из язычников обращением Корнилия (глава 10).
   В последствии времени он, оставаясь по преимуществу Апостолом обрезания (Гал. 2:11), в Малой Азии (Еvc., Ист. Ц. 3:1,4), куда пишет потом свои Послания (1 Пет. 1:1; 2 Пет. 3:1), проповедует, по преданию, в Греции (1 Кор. 1:12) и, может быть, в Вавилоне (Assem. Bibl. Orint. t. III, Р. II. р. 6 и далее. 1 Пет. 5:13); и, наконец, к концу жизни переносит своё пребывание в Рим, где в последние годы царствования Нерона, в 66-м или 67-м году, пострадал мученическою смертью, будучи распят вниз головою на кресте, как сам того пожелал, не считая себя достойным уподобиться Христу в образе смерти (Еvс., Ист. Ц. 2:24. Климент Римский, К Коринфяном 1:5; Ириней, Adv. haer. 3и другия, Четьи-Минеи под 29 Июня).
   Подлинность Послания.
   Апостол Пётр написал два Послания. Из них первое всегда приписыва­лось ему и пользовалось величайшим уважением в Церкви. Есть указания на него во 2-м Послании того же Апостола (3:1) и ссылки в Послании святого Поликарпа к Филиппийцам, в писаниях Иринея (Adv. haer. 4:9.2 и другия), Тертуллиана (Scorp. 12), Климента Александрийского (Strom. 4:20) и другия. Ориген и Евсевий называют его ε̉πιστολὴν ο̉μολογουμένην (Η. Eccl. 6:25). В Пешито это Послание присутствует.
   Кроме этих внешних свидетельств о первом Послании Апостола Петра, есть много внутренних признаков принадлежности его тому именно лицу, имя которого он носит. Так, здесь прежде всего обращает на себя внимание сходство некоторых мест Послания с речами Апостола Петра, записанными Евангелистом Лукою в книге Деяний. Например, в своей речи перед синедрионом, по случаю исцеления хромого от рождения, Апостол Петр приводит изречение Псалмопевца (117:22) о краеугольном камне, который был отвергнут зиждущими (Деян. 4:11), но который должен служить для спасения людей. И в Послании (2:7) он приводит то же выражение псалма и с тою же целью. Там и здесь он говорит о смерти Иисуса Христа на древе (Деян. 5:30,31; 10:39,43; 1 Пет. 2:24) и о воскресении Его, как главном основании для веры и надежды верующих (Деян. 10:40,43, 1 Пет. 1:21; 3:21)· выставляет себя и других Апостолов свидетелями страданий и воскресения Христова (Деян. 2:32; 3:15,32; 10:41; 1 Пет. 5:1); говорит, что Христос придёт судить живых и мёртвых (Деян. 10:42, 1 Пет. 4:5) и увещавает верующих к покаянию и праведной жизни (Деян. 3:19,26; 1 Пет. 2:24). Во всех этих случаях Апостол Пётр выражается одинаковыми словами, что может с несомнен­ностью свидетельствовать о принадлежности ему Послания.
   Повод к написанию и цель Послания.
   Апостол Пётр пишет Первое Послание к пришельцам, разсеянным в Понте, Галатии, Каппадокии, Асии и Вифинии, то есть к Христианам тех об­ластей, в которых кроме Апостола Петра, подвизался и Апостол Павел (Деян. 6:6), и посылает оное через Силуана, постоянного спутника Апостола Павла (1 и 2 Сол. 1:11) и известного Церквам Малоазийским (Деян. 15:40). Это даёт право заключать, что ближайшим поводом к написанию Послания Апостола Петра было прибытие к нему Силуана с известием о бедственном состоянии Христиан Малоазийских, страдавших от преследований со стороны Иудеев и язычников.
   В самом деле, из Послания видно, что Христиане много терпели за свою веру и за свой казавшийся для язычников странным образ жизни (1 Пет. 2:19; 3:14→, 4:12→).
   Общественное мнение о Христианах было неблагоприятным для них (4:4); язычники осыпали их злословиями (2:12; 3:16) и само Христианство почита­ли опасным суеверием. Даже в семействах Христиане встречали ненависть и вражду от не-Христиан (3:1). Их уклонение от идолопоклонства казалось для язычников безбожием, удаление от общественного нечестия — ненавистью к людям, скрытность и таинственность в совершении своего Богослужения — заговором и преступлением. И в таком состоянии находились Христиане во всём мире (5:9).
   К этим чисто внешним бедствиям присоединились внутренния. Во мно­гих местах Малой Азии, как видно из Посланий Апостола Павла, появились лжеучители, которые будто бы опираясь на авторитет старейших Апосто­лов, возставали против авторитета Апостола Павла, усиленно боровшагося за свободу язычников от ига Закона Моисеева.
   В виду таких неблагоприятных обстоятельств, Апостол Пётр старается утешить Христиан и укрепить их терпение в настоящих и предстоящих бедствиях со стороны язычников и, при этом, вопреки уверениям лжеучителей уве­рить, что проповеданное им через Апостола Павла слово есть истинная благодать Божия (1:25; 5:12). Что Апостол Пётр мог иметь в виду эту последнюю цель, это особенно доказывается сходством первого Послания Петра с Посланиями Павла к Римлянам и Ефесянам и другими, в учении и многих выражениях. Прочитав Послания Апостола Павла, может быть, принесённые к Нему Силуаном, и узнав о клеветах лжеучителей на Павла, в извращении будто бы им истинного учения, Апостол Пётр в своём Послании касается многих пунктов учения, проповеданного Павлом, и даже буквально повто­ряет его выражения.
   Место написания.
   Место написания Апостол прямо указывает в конце Послания, посылая приветствие от Церкви в Вавилоне (5:13). Но, несмотря на такую определён­ность, вопрос о месте написания Послания нельзя считать окончательно решённым с несомненною уверенностью. Толкователи разделяются во мнениях о том, какой Вавилон здесь должно разуметь.
   Прямой и естественный смысл названия заставляет прежде всего ра­зуметь здесь Вавилон в собственном смысле, тот древний знаменитый Вави­лон на Евфрате, который некогда был столицей мира и имел такое важное значение в судьбе еврейского народа. Хотя, по свидетельству некоторых свет­ских писателей (Страбона, Павзания, Плиния), этот Вавилон в 1-м веке Христианства представлял уже одне развалины и был в крайнем запустении — это нисколько не мешало Апостолам проповедывать в этих местах и осно­вать Церковь Христову на развалинах древняго мирового царства, в исполнение пророчества Даниила (2:34—35,44) о камне, ударившем в ноги виденного Навуходоносором во сне колосса и обратившемся в гору, наполнившую всю Землю.
   Апостол Пётр (камень) был, таким образом, тем камнем, который сво­ей проповедью в Вавилоне положил основание Церкви, наполнившей весь мир. Но большинство толкователей отдают предпочтение другому мнению, составившемуся ещё в древности (Папий, Ириней, Евсевий), что под Вави­лоном в Послании Апостола Петра должно разуметь Рим, который и в Апо­калипсисе (17:5,9) символически изображён под именем Вавилона.
   Римские писатели, сосредоточивающее Апостольскую деятельность Апо­стола Петра главным образом в Риме, признающие его 25-летнее пребывание и мученическую смерть в этом городе, сильно поддерживают это мнение, на основании таинственного соответствия между современным Апостолу Римом и древним, гордым и развратным Вавилоном.
   С этим согласуют и упоминание Апостола Петра о Марке и Силуане, которые были спутниками Апостола Павла (Сравните 1 и 2 Сол. 1:1), и из которых Марк был с Павлом в Риме в 62—63-й годы. (Сравните Кол. 4:10; Флм. 1:23), то есть около времени составления и Послания Апостола Петра.
   Так как и предание великой Церкви и все древния свидетельства едино­душно говорят о мученической смерти Апостола Петра в Риме, то лично не мешает принять и то мнение, что Апостол Петр — в последние годы своей жизни бывший в Риме — действительно мог оттуда написать своё Послание к Христианам Малоазийских областей, скрыв имя города, из которого писал, под именем Вавилона.
   Таким образом, и при этом мнении, Апостол Пётр является тем же предречённым у пророка камнем, который ударил в ноги мирового колос­са, Рима, заступившого место древняго Вавилона.
   Для соглашения же существующих возражений против пребывания Апос­тола Петра в Риме с преданием Римской Церкви можно допустить сказание Евсевия (Chronic ad ann. 43), что в 43-м году Пётр прибыл в Рим и был тут епископом Римской Церкви до 49 года, то есть до времени изгнания Клавдием Иудеев из Рима (Деян. 18:2). Потом, принуждённый удалиться из Рима, сно­ва отправился на Восток, где в 52-м году мы видим его на Соборе Апос­тольском; в 54-м году в Антиохии (Галл. 2:11), и около 63 года в Вавилоне, откуда в том же или следующем 64-м году он опять возвратился в Рим; но здесь он уже не застал Апостола Павла, который, освободившись из первых уз, отправился в новое Апостольское путешествие на Восток, и может быть, на Запад (до Испании).
   Апостол Пётр мог застать в Риме, или же привести с собою туда, толь­ко спутников Павловых, Силуана и Марка, и с одним из них послать свое Послание из Рима в Малую Азию.
   В свою очередь и Апостол Павел, года через три возвратившись в Рим, мог уже не застать Апостола Петра в живых, так как, по более вероятному преданию, смерть его последовала целым годом раньше смерти Апостола Павла. Может быть даже, известие о смерти Петра и побудило Павла поспешить в Рим для утешения верующих, опечаленных смертию первоверховного Апостола. Но и Павла ожидала в Риме такая же участь, какая постигла и Петра, и других Христиан. Этим приходом Апостола Петра в Рим во время отсутствия Апостола Павла из Рима и можно объяснить молчание его в своих Посланиях о Петре, а отправлением Силуана с Посланием Петра на Восток объясняется отсутствие приветствий от его имени и неупоминание о нём в Посланиях Павла, писанных из Рима.
   Время написания.
   О времени написания первого Послания можно заключать из того, что Силуан, спутник Апостола Павла, находится при Петре, а он мог отделить­ся от Павла не прежде отправления его в Рим, то есть не раньше 60 года. Апостолу Петру известны Послания к Римлянам и Ефесянам, а последнее появилось в 63-м году. Первое Послание Петра по времени не должно далеко отстоять от второго, так как в этом последнем напоминаются и повторяют­ся увещания, высказанныя в первом; но второе Послание (1:13—15) написа­но незадолго до смерти Апостола. Посему первое Послание могло быть на­писано в 63—64-й годы. Под этим временем согласуется и то обстоятельство, что Марк в 62-м году думал оставить Павла в Риме и отправиться в Малую Азию (Кол. 4:10), откуда он мог проникнуть и дальше на Восток, к Апостолу Петру.

Особенности Послания.

   Первое Послание Апостола Петра, в отношении содержания, не пред­ставляет такой внутренней целости и связи, какую мы видели в Послании Апостола Иакова. Даже во внешнем отношении оно представляет сочинение, составленное из частей (4:11; 5:11,14). Представляя ряд увещаний, к исполнению нравственных обязанностей, Апостол особенно указывает на враждебныя расположения, которыя одушевляют мир против Церкви, и вы­водит отсюда сильное побуждение к чистой жизни. Его проповедь опирает­ся с одной стороны, на обетованиях, данных верующим за перенесённыя ими страдания, с другой — на цели и действиях смерти Христовой.
   Здесь мы хотя и видим прежняго ревностного и преданного Христу уче­ника, но уже кроткаго, проникнутого духом любви и покорности. Зная по собственному опыту слабость сердца человеческаго, Апостол с особенной трогательностью увещавает Христиан к бдительности (5:8) и терпению (4:19), к постоянству в вере (5:9) и к взаимной любви (4:8), несколько раз рисуя им образ Христа, пострадавшого и потом превознесённаго.
   Назначение Послания для тех же Христиан, которым писал Апостол Иаков, и знакомство Апостола Петра с Посланием Иакова — были причиною особен­но заметного сходства его Послания с Посланием Иакова, в убеждениях и утешениях, иногда даже в выражениях (Сравните параллельныя места). Но ещё более бросается в глаза сходство этого Послания с таковыми Апостола Петра к Римлянам и Ефесянам; [впрочем, Апостол Пётр не вступает ни в разбор содержащегося в Павловых Посланиях учения, ни в опровержение обличаемых ими заблуждений, а только скромно подтверждает истину проповеди своего собрата (2 Пет. 3:15,16).
   Таким отношением Апостола Петра к Посланиям Апостола Павла реши­тельно опровергается то предположение некоторых критиков, что Послания Апостола Петра написаны в духе примирительном, с целью соглашения двух враждебных направлений (петринистов и павлинистов), будто существовавших в первоначальной Церкви Христовой. Но как подобных направлений не было в Церкви Апостольской, так не было надобности и в каком-либо соглашении между Апостолом обрезания и Апостолом языков — ­потому что между ними было всегда самое прочное согласие (Гал. 2:9).
   Назначая Послание для многих обществ, Апостол Пётр не касается лич­ных отношений к ним и не упоминает о лицах; если же говорит о Силуане и Марке, то потому, что эти лица были хорошо известны всем Малоазийским Церквам].
   Как на особенность Послания, можно указать на то, что Апостол Пётр один из всех Новозаветных писателей говорит о схождении Иисуса Христа во ад, представляя таким образом для верующих и высокий образец доброволь­ных страданий и глубочайшого смирения, низведшого Христа даже до ада (сравните Флм. 2:8), и благодатное утешение для страдальцев, что Он и во аде не оставит душ праведников (Деян. 2:31), но возведёт их к Небесным обителям (Еф. 4:8,9).
   Главныя черты содержания Послания.
   После приветствия к Христианам из Иудеев, разсеянных в Малой Азии, Апостол советует им с радостью переносить страдания, которыя есть только временныя средства к очищению и укреплению веры и могут послужить к прославлению имени Иисуса Христа, открывшого на Земле превечную тай­ну, недоступную даже Ангелам (1:1—12).
   Сообразно с призванием людей к жизни святой и чистой, Апостол увещавает Христиан жить свято (13—25), отложить всякое зло, быть живыми кам­нями здания Христовой Церкви (2:1—12).
   В отношении к властям, если оне не приказывают что-либо противное установлению Божию, научает быть покорными, к ближним — братолюбивы­ми, незаслуженныя страдания предпочитать наказаниям за преступления, подражая в этом случае невинно пострадавшему Христу (13—25).
   Жёнам советует украшаться внутренними добродетелями, мужьям крот­ко обращаться с жёнами (3:1—7); всем же быть единодушными и скромными и в перенесении страданий одушевляться примером Иисуса Христа, сходившого даже до ада и потом провознесенного выше Ангелов (8—22). На страдания должно смотреть, как на средство приготовления к Страшному Суду (4:1—19).
   Обращаясь к пресвитерам, Апостол просит их добре пасти стадо Хрис­тово и своею жизнью подавать пасомым пример благочестия, ожидая себе награды от Пастыреначальника (5:1—11). В завершении говорит об отправлении Послания через Силуана и посылает приветствие от Церкви в Вавилоне и от сына своего Марка, и желает всем мира (12—14).
   Изложение содержания послания для последовательного чтения.
Приветствие Христианам и благодарность Богу, призвавшему нас к святой жизни (1:1—12).   Апостол Пётр приветствует Христиан Малой Азии, которых Бог, по превечному совету, избрал к Искуплению кровью Иисуса Христа (1:1—2). Верующие должны благодарить Бога за упование, которое они имеют во Христе на получение нетленного наследства на Небе. Как награда за испытанныя искушения, оно дано будет им в явление Иисуса Христа (3—9). Пророки Ветхого Завета желали узнать предназначенную Христианам благодать, но откры­тое им Духом Христовым послужило только нам, а не им. Даже Ангелы с Небес желают проникнуть в тайны нашего спасения (10—12).
   Стих 1. Апостол пишет избранным пришельцам разсеяния. Избранными здесь называются Христиане, потому что Бог избрал нас в Иисусе Христе прежде сложения мира (Εф. 1:4).
   Под пришельцами нужно разуметь не только Иудеев разсеяния и не только прозелитов — тo есть язычников, принявших сначала Иудейскую веру и потом обратив­шихся ко Христу — но и Христиан из язычников, живших в этих областях и вме­сте с Христианами из Иудеев, составлявших одно общество.
   Из самого Послания видно, что Апостол имел в виду и таких Христиан из язычников (4:3). В Понте, Галатии, Капподокии и прочих областях. Между сви­детелями чуда сошествия Святого Духа на Апостолов были уже многие пришель­цы (прозелиты) из упоминаемых здесь областей Малой Азии (Деян. 2:9-10). Апо­стол Павел, по свидетельству Евангелиста Луки, проходил по Галатии, но не был допущен Духом проповедывать в Асии и Вифинии (Деян. 16:6-7), так что Христианство насаждено было там Апостолом Петром (Евсев. Церк. Ист. 3:1,4).
   Стих 2. Кропление крове Иисус Христовы. В Ветхом Завете кропление кровью слу­жило знаком вступления в завет с Богом (Исх. 24:8), и повторялось неоднократ­но при заклании жертв. Особенно в этом отношении замечательно кропление кровью, совершавшееся в день очищения самих первосвященников во Святом Святых (Лев. 16:14→) и служившее знаком очищения всего народа от грехов и обновления завета, заключённого Господом с народом Израильским при Си­нае (Исх. 24:6-8). Апостол Павел, изъясняя Ветхозаветное кропление в приложении к Иисусу Христу и к Новому Завету, говорит, что Христос, Первосвященник будущих благ, со Своею кровью вошёл в самое Небо и приобрел нам вечное Искупление (Евр. 9:12; 12:24).
   Таким образом, избрание к окроплению кровью Иисуса Христа означает призвание к вступлению в Вечный Завет с Богом и к принятию Искупления, совершённого Иисусом Христом. Призвание же к послушанию, без сомнения, есть требование послушания этому Завету (Исх. 24:7).
   Говоря об избрании Христиан по прозрению Бога Отца через окропление кровию Иисуса Христа, при освящении от Духа, Апостол указывает, что в спасении че­ловека принимают участие все Лица Пресвятой Троицы.
   [Стих 5. Во время последнее — время Второго Пришествия Иисуса Христа].
   Стих 8. Егоже не видевше любите, и на Него же ныне не зряще, верующе же, радуетеся. Апостол, без сомнения, имеет в виду слова Иисуса Христа: блажени не видевшии и веровавшие (Ин. 20:29), и хвалит Христиан за то, что они, не видев Христа во плоти, уверовали в Него и полюбили.
   Стих 11. Апостол свидетельствует, что пророчества о страданиях Христовых и Его последующей славе открывал пророкам Дух Христов. Здесь Святый Дух называется Христовым — не в смысле исхождения «и от Сына», как утвержда­ют католики, а в смысле получения пророками дара пророчества от Христа.
   По разумению отцов Церкви (Апостола Варнавы Послание, глава 5, Игнатия Богоносца, ad Magnes. §-9, Иустина Мученика Apolog. 1, Иринея, lib. 4, с. 37), пророки были учениками Иисуса Христа, как и Апостолы, или, что и через них говорило Само Слово Божие, Иисус Христос.
   Стих 12. Яже ныне возвестишася вам благовествовавшими вам Духом Святым, Посланным с Небесе. Так как большая часть Малоазийских Церквей, Которым теперь пишет Пётр, была основана Апостолом Павлом, то в этих словах можно видеть доказательство того, что Апостол Петр признавал Павла таким же Богодухновенным проповедником и Апостолом, как и других Апо­столов.
    В няже желают ангели приникнути. Многоразличная премудрость Божия, со­крытая в тайне Троичного Существа и дивно открывшаяся в Искуплении падшого Человека, делается предметом созерцания Небесных духов и прославления ими Бога. Радуясь о спасении Человека (Лк. 15:10) и делаясь по воле Божией вестниками и служителями тайны Воплощения Сына Божия, они, по свидетельству Апо­столов, желают и проникнуть в эту тайну и преклониться перед именем Иисуса Христа (Сравните Еф. 3:10; Флп. 2:10; Евр. 1-6).
   Увещание к истинно-Христианской жизни
   (1:13—2:10).
   В своем приветствии Апостол говорил о призвании верующих к святой жизни. Теперь он говорит о средствах к достижению святости и плодах ея. Средствами должны служить препоясание чресл ума, то есть внимательное собрание своих сил и приготовление к деятельности, и бдительность — то есть свобода духа от усыпительных обольщений греха (1:13). Условием к этому Апо­стол полагает детское послушание воле Божией (14); пример указывает в Са­мом Боге, призывающем к святости (15—17), а побуждение к святости находит в той мысли, что Христиане искуплены драгоценной Кровью непорочного Агнца, Христа, и предназначены для веры и упования на Бога (18—21).
   Первым плодом такого стремления к святости будет постоянное братолюбие, потому что возрождённые Словом Божиим приобретают и свойства Бога живого и вечно пребывающого (22—25).
   Другим следствием будет младенческая кротость и незлобие. Подобно младенцам Христиане должны вкушать не грубую пищу, а словесное молоко (2:1—3), и, как назначенные быть живыми камнями славного здания Церкви Христовой, должны быть святы и благоприятны Богу и не должны стыдить­ся Иисуса Христа, Этого Краеугольного и Драгоценного Камня Церкви Сионской (4—8). Своей жизнью Христиане должны оправдать своё высокое избрание и возвещать совершенства Бога, призвавшого их к свету (9—10).
   [Глава 1:13. Препоясание чресл взято от обычая Восточных народов, которые, приготовляясь к какому-нибудь делу, должны были подбирать и подпоясывать у чресл свои длинныя и широкия верхния одежды].
   Стих 18. От суетного вашего жития отцы преданнаго. Здесь под суетным житием, преданным от отцов, Апостол, очевидно, разумеет прежнюю языческую жизнь обращённых ко Христу своих читателей. Состояние людей до обращения сравни­вается с состоянием рабства. От рабства можно было освободиться выкупом; от рабства суетной жизни искупила нас кровь Непорочного Агнца — Христа.
   Образ агнца, служащого средством выкупа, и самого выкупа, взят из Ветхоза­ветных постановлений, которыми требовалось всех первенцев людей и живот­ных мужеского пола посвящать Богу или выкупать посредством агнца (Исх. 13:12-15; Лев. 12:6), а Христиане все есть первенцы (Сравните Иак. 1:18).
   Стих 20. Сын Божий ещё прежде создания мира был предназначен Богом Отцом к Искуплению Человека. Святые отцы, согласно учению Апостолов об этом (Срав­ните Еф. 1:4; 2 Тим. 1:9), уже в совете Пресвятыя Троицы, бывшем перед сотворением человека (Быт. 1:26), видят решение Сына Божия принять на Себя и дело возстановления человека, которого падение было предвидено.
   Стих 21. Веруете в Бога, воздвигшого Его (Христа) из мертвых. Разумеется воскрешение Иисуса Христа Богом по человечеству (Сравните Деян. 2:24; 5:30; 1 Кор. 15и другия). «Если ты слышишь, — говорит Златоустый, — что Отец воз­двиг Сына, не смущайся тем, будто Сын не мог воздвигнуть Самого Себя. Слушай, как Христос говорит: разрушьте храм сей и Я в три дня воздвигну е (Ин. 2:10); и опять Лука говорит о Нём: явил Себя живым (Деян. 1:3); и опять Христос говорит: имею власть отдать душу Мою, и власть имею паки принять ю» (Ин. 10:18). Яко да вера ваша и упование будет на Бога. Бог воскрешает Иисуса Христа и даёт Ему славу, чтобы утвердить верующих во Христа в уповании на Бога. По тесной связи верующих со Христом, как своим главою, полученная Им от Отца слава переходит и на них, как на живые члены Его тела. Воскресение и прославление Христа служат для верующих доказательством, что пролитая Им кровь принята Отцом, как искупительная Цена за них.
   [Стих 22. Души ваша очистивше в послушание истины духом... Увещание к доб­рому поведению или к святости Апостол сопровождает советом очищать души послушанием истине, то есть неизбежным сохранением истины и исполнением требований ея. Целью и вместе средством очищения душ Апостол почитает лю­бовь к близким. Впрочем, само очищение должно совершаться не собственны­ми силами человека, а Духом Святым. И братолюбие — один из видов любви к близким (по Славянски ближним) — должно быть не фарисейское, а в простоте духа или чистоте сердца].
   Стих 23. Словом живого Бога и пребывающа во веки. Рождение от слова Божия есть принятие с верою проповеди о Христе (Ин. 1:12,13). Здесь оно указывается как основание истинной и постоянной любви к ближнему. Уже рождение от тленного семени человеческого служит основанием братской любви между людь­ми и соединения их в одно великое семейство. Но как семя человеческое тленно и смертно, так и любовь, основанная только на кровном родстве, на единстве происхождения Рода Человеческаго, непрочна и скоропреходяща без соединения родством духовным. И так Бог во Христе сделал нас сынами Своими и соеди­нил в одно вечное неразрывное братство.
[Глава 2:1. Этот стих почти буквально сходен с Иак. 1:21, и вообще у обоих Апостолов рождение от слова представляется в одинаковых выражениях. Оче­видно, Апостол Пётр имел под руками писание Апостола Иакова. При этом нельзя не видеть, как благовестники Христовы с разных мест спешили на помощь Христианам со словом утешения и увещания, когда видели их бедственное или, в нравственном отношении, опасное положение].   Стих 2. Словесное и нелестное млеко. Рождённые словом Божиим должны и пи­таться словесным же молоком, то есть тою же благодатью, которая возродила их во спасение. Младенцы также питаются молоком, но уже очень рано к этой пище примешивается или присоединяется другая какая-нибудь пища. Для Христианина такой примеси и прибавки не должно быть: его пища должна быть всегда нелестною (ά̉δολον), неподдельною, цельною, без всяких подмесей.
   Стих 3. Вкусите, яко благ Господь. В Евангелии Иисус Христос называет Себя Хлебом Живым, сшедшим с Небес (Ин. 6:51→), чтобы показать обильную лю­бовь Божию к людям. Вкусившие этого хлеба вкушают Самого Господа, Его благость к людям. Продолжая сравнение слова Божия с млеком, питающим младенцев, Апостол указывает и на сладость его, в которой слышится сладость — благость Самого Господа.
   Стих 4—8. Пророк Исаия (28:16) предсказал об основании в Сионе нового величественного храма Божия, в основание которого будет положен драгоценный камень. Псалмопевец (Пс. 117:22) предсказал и то, что строители отвергнут этот краеугольный камень, считая его негодным для такого здания. Иисус Хрис­тос (Лк. 20 и д.) разъяснил нам, Кто именно есть Этот Камень, и обещал создать Церковь Свою так, что и врата адовы не смогут одолеть Её.
   Этот живой, на Котором даже основывается и возводится сама жизнь, Камень, есть Он Сам. На Нём, как на краеугольном камне, на основании Апостол и пророк, строится дом духовный, святый храм в Господе, из живых же камней — то есть из верующих, получивших Духа Всеоживляющого — а не мёртвых прегрешеньми (Рим. 6:11).
   Вера и надежда суть те опоры, которыя поддерживают эти живые камни на недвижимом основании — Христе, а любовь — та крепкая связь, которая соеди­няет их с основанием и между собою. Апостол Павел употребляет тот же образ для внушения единодушия верующим, происходившим как из Иудеев, так и языч­ников (Еф. 2:12-22).
   Стих 5. Святительство свято. Со вступлением в Новый Завет, Христиане дела­ются священниками, приносящими самих себя и свои дела в жертву Богу. По выражению Апостола Иоанна (Откр. 1:6), Иисус Христос сотворил есть нас цари и иереи Богу и Отцу Своему. Собственно священство есть особенное, вре­менное служение, назначаемое для руководства пасомых и посредства между Главою Церкви и Ея членами.
   Стих 9. Вы же род избран, царское священие (ίεράτευμα) язык свят, люди обновления. Все эти наименования Ветхазаветного Израиля имеют высший смысл в приложении к Христианам, искупленным кровию Сына Божия. Так возвели­ченные, Христиане имеют высокое предназначение и цель жизни: стремиться к совершенству Божию (Мф. 5:6,48) и возвещать совершенства Призвавшаго. «Ибо создание Божие — все, а удел Божий — одни только те, которые удостоились этого за свою добродетель» (блаженный Феофилакт).
   Чрез Моисея Бог объявляет Израилю, что если он будет слушать гласа Господ­ня и сохранять завет Его, то будет народом избранным из всех народов, царс­ким священством и языком святых (Исх. 19:5,6). Это было как бы царство свя­щенников, так как самое священство есть посвящение Богу, а здесь избирался и посвящался Богу целый народ, получивший от Бога особенные дары, освя­щённый Богом. В таком именно, или ещё в высшем и полнейшем смысле, это освящение и священство, как царственное достоинство, принадлежит верую­щим во Христа, потому что Он Сам есть Царь и Священник. Это есть люди, обновлённые Духом, или (как точнее в Русском переводе), люди, взятые в удел, в достояние Богу (Пс. 134:4). И если высшее назначение человека и пре­имущество его быть образом Божиим на Земле, проявлять в своей жизни и действиях чудныя совершенства Творца своего, то тем более высшее преимущество и назначение избранного народа — Христиан — возвещать в своём призвании и в своей жизни, сообразной с требованиями Евангелия, совершенства Бога, призвавшого их из тьмы неведения и нечестия в чудный свет Боговедения и добродетельной жизни.
   Правила Христианского поведения среди язычников
(2:11—4:19).    О повиновении властям и безропотном перенесении обид. Показав преимущества и назначение Христианской жизни, Апостол просит верую­щих удаляться от всего, что может быть враждебно стремлению к этой цели, и главным образом от похоти плоти: жизнь их должна быть так безупречна, чтобы склонные к злословию язычники не порицали их поведения, а про­славляли их, а в лице их и Бога (2:11—12).
   Здесь прежде всего советуется повиновение властям, свободное и безро­потное (13—19). Лучше терпеть невинно, нежели подвергаться наказанию за про­ступки, и Христос невинный пострадал за нас, чтобы оставить нам пример терпения и Своими страданиями доставить нам исцеление от грехов (20—25).
   Стих 11. Пришельцев и странников. Апостол в начале Послания называл своих читателей пришельцами по отношению к их общественному положению в тех областях, в которых они жили. Теперь он принимает это слово в другом, выс­шем значении, по отношению к Христианскому избранию верующих. Твёрдо помня, что наше житие на Небесех есть (Флп. 3:20) и что мы страннии и пришельцы на Земли (Евр. 11:13), Апостол, таким образом, устремляет взоры Христиан к высшей и конечной цели их жизни.
   Стих 12. В день посещения (Господня). Под днём посещения нужно разуметь время, в которое Бог являет Свою особенную милость народу или человеку, или Свой гнев. Таковы, например, день избавления народа Израильского из плена Египетского (Быт. 50:24) и день Пришествия Мессии к народу Своему (Лк. 1:68,78; 19:44); с другой стороны, и дни наказания, как, например, дни плена (Ис. 10:3; Иер. 6:15; 8:12; 10 и подобное).
   В данном случае днём посещения для Христиан было предание их суду язычни­ков, которое часто оканчивалось для них страданиями и даже смертью. Но если враги Христиан, после самого строгого изследования их жизни, могли убедиться в их невинности и добродетели и через то и сами обращались ко Христу — тогда это было уже днём посещения для язычников. Апостол желает, чтобы добродетельная жизнь Христиан была для язычников поводом к прославлению Бога.
   Стих 13—16. Человечу созданию (в Русском свободно переведено начальству), Священное Писание всегда и везде смотрит на власти и законы, как на установления Божественныя, и требует им повиновения, но повиновения свободнаго, непринуждённого и не имеющого в виду прикрытия каких-либо своих злых намерений.
   Требование Апостола имело особенное значение для Христиан из Иудеев, кото­рые, как сыны свободы (Ин. 8:33), склонны были не повиноваться властям язы­ческим. Апостол придаёт этой свободе другое значение и направляет её на делание добра (стих 16).
   Стихи 20—21. Аще добро творяще и страждуще терпете, сие угодно пред Богом. В Евангелии Спаситель называет блаженными тех, которые будут подвергнуты поношению, гонению и всякому злословию рода Его, то есть за исповедание имени Его (Мф. 5:11). Апостол распространяет это блаженство на всех делающих добро и терпящих незаслуженныя гонения и страдания. При этом прибавля­ет: на cиe бо и звани бысте, показывая таким образом, что невинное страдание за добрыя дела не есть только случайный долг Христиан, но постоянное и не­пременное их призвание.
   Стих 24. Грехи наша Сам вознесе на теле Своём на древо. Здесь под телом Иисуса Христа разумеется всё человеческое естество Его, которое Он принял и кото­рым пострадал на кресте за грехи мира. Как в Ветхом Завете первосвященник исповедал грехи народа над главою козла отпущения, и тот козёл относил их в землю непроходимую (Лев. 16:21,22), так и здесь Иисус Христос несёт на теле Своём грехи Человечества на крест, чтобы умертвить грехи вместе со смертью Своего тела.
   [Стих 25. К пастырю и посетителю (ε̉πίσκοπον). Последнее слово взято в перво­начальном его значении блюстителя, наблюдателя. Сам Иисус Христос называ­ет Себя Пастырем, а Своих последователей овцами (Ин 10:11→)].
    О поведении супругов. Супружеския отношения между лицами разных вер представляли наиболее случаев для Христиан показать превосходство своей веры перед языческою и Иудейскою. Апостол Пётр указывает супругам на эти выгодныя условия к показанию своей святой жизни и к привлечению в Христианство других лиц семейства. Жёны-Христианки должны своею жиз­нью, без слова, то есть без проповеди, склонять мужей к принятию Христианства.
   Украшением жён должны служить не плетения волос и не наряды а душевныя качества: кротость и молчаливость, а также повиновение мужь­ям. В свою очередь и мужья-Христиане должны обращаться с жёнами благо­разумно и кротко, соответственно их естественной слабости и их участию в высоком назначении к наследию Небесному (7).
   Глава 3:2. Апостол внушает жёнам Христианским вести со страхом чисто житие, то есть проводить свою жизнь не так, как это было у язычников. Их жизнь не должна быть жизнью жён-рабынь, боящихся своих господ-мужей и заботя­щихся, главным образом, об угождении во всём мужьям. Нет, их жизнь должна быть жизнью в страхе Божием, или (как в Русском переводе) житием Богобоязненным, состоящим в желании жён своею чистотою и святостью располагать и самих мужей к такой же чистой жизни (Сравните Еф. 5:21-33).
   [Стихи 3 и 4. Не внешния плетения влас и обложения злата, или одеяния риз лепо­та. Нельзя не видеть здесь, что Апостол не осуждает и не запрещает внешния украшения для женщин, но советует, чтобы такия украшения не были исключи­тельным предметом занятий женщин и главным средством для привлечения к себе сердца мужа.
   Главное внимание женщины должно быть сосредоточено на душевных качествах, кротости и молчаливости. Эта красота неизменна и большею частью со­крыта от взоров людских, но она заметна вниманию мужа и ценна перед Самим Богом. Потаенный сердца человек. Апостол именно указывает на внутренния, сокровенныя качества женщины; причём молчаливость, как качество, противо­положное той болтливости, которая свойственна большей части женщин и которую осуждает и Апостол Павел (1 Тим. 5:13), должна служить внешним знаком и средством сокрытия лучшого внутренняго качества женщины — крото­сти].
   Стих 6. Апостол Пётр называет своих читателей чадами Сары — не тех только, которые, как Иудеи, происходили от Сарры, но и Христиан из язычников, ко­торые по вере сделались чадами Авраама (Гал. 4:31).
   [Стих 7. В заботливости о добром поведении Христиан Апостол Пётр обращает внимание и на сравнительную с мужьями слабость женского пола в отношении как физическом, так и душевном, и советует мужьям обращаться с жёнами благоразумно, не злоупотребляя правами и силой и не отступая от правил чистого жития (Сравните 1 Сол. 4:3-5). Обращение мужа-Христианина со своею же­ною должно основываться на том высоком взгляде на жену, что и она такой же храм или сосуд Духа Божия, как и муж, потому что в Царстве Божием нет ни мужеского пола, ни женского (Гал. 3:28), и все суть наследники благодатной жизни — и жёнам, как наследницам, должна быть оказываема от мужей честь наравне с мужчинами. Лучшим, очевидным доказательством взаимного уважения супругов может и должна служить общая семейная молитва].
    Увещания к добродетели и терпению по примеру Иисуса Христа. От частных правил поведения, назначаемых для известных состояний, Апостол переходит к правилам поведения для всех своих читателей. Братолюбие, милосердие и кротость, немстительность, любовь к своим врагам, воздержание языка и уклонение от зла — суть главныя добродетели, который предлагаются Апостолом (3:8—13).
   Но особенно, приспособительно к обстоятельствам читателей, внуша­ется им терпеливость в гонениях и готовность к ответу о своём уповании и показывается преимущество невинного страдания (14—17). Основанием этого упования и побуждением к добродетели и терпению служат спасительныя страдания праведника Христа за нас неправедных и Его крайнее снисхождение грешникам, по которому Он сходил душею даже и в ад с проповедью покаяния, дабы обратить к Себе даже и тех, которые не захотели слушать Ноя и погибли в водах потопа (18—20). Но как Ной со своим семейством спасён в ковчеге от потопа, так и нас спасает Крещение, соединённое с обещанием доброй жизни и утверждённое на Воскресении Иисуса Христа (21—22).
   Стих 15. Господа Бога освятите (1 Кор. 6:20, прославите) в сердцах ваших (искренно, внутренне). Но что значит освящать Господа Бога в сердцах наших? Так как Бог, Существо чистейшее и святейшее, Сам есть источник святости и освящения для всех и всего — то поэтому ничьи и никакие освящения не могут возвысить и увеличить святости Его — следовательно, освящение Бога в нашем сердце должно иметь для нас особенное значение. Освящать Бога — значит по­стоянно иметь Бога в сердце своём и чувствовать в себе присутствие Его святейшого Существа, с благоговением мыслить о нём и произносить Его Святейшее Имя.
   Освящать Бога в сердце значит сделать сердце наше храмом святейшого Бога, таким, чтобы Он вселился и жил в нём, чтобы Он был величайшей Святыней нашего сердца, которой не смела бы осквернять и прикасаться никакая нечи­стая мысль, никакое греховное пожелание. Тогда человек поистине соединяется со святейшим Существом — Богом, приобщается Его святости. Посему, как тот, кто величает Бога, внутренне приобщается величию Его, или как созерцание славы Божией служит к прославлению самого созерцающого (Исх. 34:29); так и освящение Бога в сердце сообщает святость сердцу человека.
    Готови присно к ответу (πρὸς α̉πολογίαν). Положение Христиан среди Иудеев и приверженцев родовой религии во времена Апостолов представляло много слу­чаев к вопросам об уповании Христиан. Национальныя и Иудейския власти, встречая мужественную решимость Христиан перенести всё за свои верования и даже умереть за них, с удивлением вопрошали о причинах такой, по их мнению, безумной решимости и о надеждах их в загробной жизни. Христиане должны были раскрыть вопрошателям, что их готовность на мучение не есть безумие, а имеет твёрдое основание в обещаниях Иисуса Христа. С другой стороны, добро­детельная жизнь Христиан и опять-таки их пренебрежение к страданиям могли располагать неверующих к принятию Христианства. Нужно было и этим указать на чаяния Христианской веры. Итак, совет Апостола быть готовым к ответу есть призвание к страданиям за Христа, и приглашение к распространению пропове­ди о Христе.
   Стих 18. В пример невинного страдания Апостол Пётр опять приводит Иисуса Христа, Который, будучи Праведником, пострадал за нас, неправедных, что­бы привести нас к Богу, то есть примирить с Ним. Он был умерщвлён плотию, но дух Его, который Он во время смерти предал Отцу Своему (Лк. 23:46), оставался жив и животворен, так что мог воскресить и Своё тело, по тесной связи Своей с Божеством, что не будет противоречить и выражению Апостола Павла, что Дух Господа воскресил Иисуса из мертвых (Рим. 8:11), так как Дух Господень никогда не отлучался от человеческого естества Иисуса Христа, но всегда на нём почивал.
   Стихи 19—20. О нем же (то есть о том же духе) и сущим в темнице духовом сошед (Иисус) проповеда, противльшимся иногда, егда ожидаше Божие долготерпение, во дни Ноевы, делаему ковчегу. Приведённыя слова заключают в себе очень важное учение о схождении Иисуса Христа во ад после Своей смерти и прежде Воскресения. Это учение, определённо выраженное только у Апостола Петра, представляет много неудоборешимых вопросов, а именно:
   A) Чем или как сходил Иисус Христос во ад; Б) Во ад или в другое место; B) Кому и с какой целью Он проповедывал во аде?
   A) Почти все соглашаются, что выражение: о нем же (ε̉ν ώ) относится к духу (πνεύματι) (стих 18); но разногласят в том, какой дух здесь разуметь: дух ли человеческий — то есть душу Христа — или Дух Божий.
   Основываясь на противоположности, в какой представлены плоть и дух в пре­дыдущем (18-м) стихе, нужно разуметь здесь человеческий дух Иисуса Христа, Его душу, а не Дух Божий: потому что в последнем случае схождение Иисуса Христа во ад Духом Божиим, а не Своею душою, было бы в собственном смыс­ле схождением Духа Святого во ад, а не Сына Божия. Церковная песнь так имен­но и говорит: Во гробе плотски, во аде же с душею яко Бог..., был еси Христе... (тропарь на Пасхальных часах).
   Б) Место схождения Иисуса Христа называется у Апостола φυλακὴ, carcer, тем­ница духов. Из сопоставления этого выражения с другим местом (4:6) того же Послания видно, что здесь разумеется царство мёртвых, ά̉δης, по-еврейски шеол, куда нисходили души всех людей, умерших до Пришествия Христова — не толь­ко злых, но и праведных. При этом нужно заметить, что католические писатели самый ад разделяют на две половины — лоно праотцев и геенну, или место мучения диавола и злых духов и людей и, на основании притчи Спасителя (Лк. 14:23,26), видят между ними пропасть великую, через которую будто и Сам Иисус Хрис­тос не имел надобности переходить, сошед только в преддверие ада, или лоно отцов. Но такое мнение противоречит ясному указанию Апостола, что Иисус Христос сходил во ад.
   Верование Церкви, основанное на том же Священном Писании, утверждает, что Сын Божий сходил во ад для того, чтобы поразить диавола во главу и разру­шить до основания его царство, освободить из него всех пленников, с верою ожидавших Его Пришествия, без различия — добрых и злых — чего Он не мог бы совершить, если бы сходил только в преддверие ада, лоно праотцев.
   [Церковныя песни так именно и представляют схождение Иисуса Христа во ад: Снизшел еси в преисподняя Земли, — торжественно поёт Православная Церковь в день Воскресения Христова, и сокрушил еси вереи вечныя, содержащия связан­ныя, Христе (ирмос 6-й песни Пасхального канона).
    Днесь Владыка плени ада, воздвигнувый узники, яже от века имяше, люте одер­жимыя (припев к 9-й песни того же канона).
    Безмерное Твое благоутробие, адовыми узами содержимии зряще, к свету идяху, Христе, веселыма ногама, пасху хваляще вечную (тропарь 5-й песни).
    Смерти празднуем умерщвление, адово разрушение (тропарь 7 песни) и подобное].
   B) Лица, которым проповедуется, называются духами, πνεύματα, то есть, это не обыкновенные люди. Название мертвыми (4:6) резко выделяет их из числа духов злых, а отнесение их к числу непокорившихся проповеди Ноя прямо указывает на души людей, погибших во время потопа. Святой Иустин мученик (Apolog. 2, р. 83), Климент Александрийский (Strom. lib. 6, ρ. 637→), святой Епифаний (Haeres. 46) думают, что Иисус Христос сходил во ад с проповедью о Своём Пришествии к язычникам и преимущественно философам — тем из них, которые, познав Бога, не яко Бога прославили (Рим. 1:21). Во аде же они уверо­вали в сошедшого туда Мессию и были спасены.
   Блаженный Августин (de Genes. ad litter. L. 12, c. 33) и святой Иоанн Дамаскин (De fide orthod. 4:9) считают, что Он сходил туда, чтобы освободить души всех мучившихся во аде, которые способны были принять проповедь Его, а Ориген (С. Cels. 2, р. 438), утверждая то же мнение, предпосылает даже туда Иоанна Предтечу (тропарь Предтече, 7 Января), а также Моисея и Илию после преображения Христова (Orig. hom. 4 in Luc., Comm. in 1 Reg. et in Matth. 12).
   Были, наконец, и такие толкователи, которые предполагали, что Иисус Хрис­тос извёл из ада не только уверовавших в Него, но и всех бывших там. Было бы, конечно, ошибочно предполагать, что все бывшия во аде души умер­ших были изведены оттуда Иисусом Христом, когда Он явился во аде с пропо­ведью к грешникам.
   С другой стороны, нельзя допустить и того, что проповедь Сына Божия осталась недейственною потому только, что после смерти не может быть покаяния, и во аде не могло быть ни исповеди (Пс. 6:6), ни обращения.
   Во аде, действительно, не бывает покаяния — но потому лишь, что там нет и проповеди; во время же схождения Сына Божия во ад проповедь была, а значит, была и возможность покаяния и обращения содержащихся во аде узников. Ина­че, незачем и проповедывать там, где проповедь не принесёт никакой пользы тем, кому проповедуется. И Самому Иисусу Христу нельзя было бы приписы­вать полной победы над диаволом, если бы Он не разрушил его царства и не освободил пленников из его уз.
   Необычайность и единичность этого явления Сына Божия во аде, полная победа Его над диаволом и смертию и проповедь о спасении могли, конечно, располо­жить самых тяжких грешников к раскаянию и заставить их преклонить колени перед Победителем ада. Такое мнение подтверждается как тем, что Апостол называет проповедь Иисуса Христа во аде благовестием (4:6), так и указанием его на то, что Иисус Христос проповедал спасение тем грешникам, которые некогда противились Божию долготерпению, во время строения ковчега, и по­гибли в водах потопа; но, вероятно, в минуты своей гибели, во время 40-дневного дождя, имели случай принесть Богу истинное покаяние в своём непослушании Его воле.
   Это, впрочем, не исключает возможности предположить, что как во время проповеди Богочеловека на Земле находились неверующие и противящиеся ис­тине, так и во аде могли оказаться сыны погибельные, отчаянные и ругатели, которые пребыли неверующими и нераскаянными, трепетали перед нестерпи­мым светом Божия снисхождения и ожесточались, но не обращались к Нему с мольбою об изведении их из тьмы ада. Таковые и остались во аде, вместе со злым духом, соблюдаемые в вечных узах под мраком, на Суд великого дня (Иуды 6).
   Остаётся разрешить вопрос о том, почему Апостол Пётр, говоря о проповеди Сына Божия в аде, представляет, что эта проповедь была исключительно обра­щена к людям перваго, допотопного мира, не послушавшим проповеди Ноя, как бы забывая про других грешников, живших после потопа. Чтобы объяснить эту кажущуюся странность, нужно обратить внимание на то, что Апостол Пётр различает два мира: первый, кончившийся потопом, и нынешний или современный, предназначенный к истреблению огнём (2 Пет. 2:5; 3:6,7).
   Всех послепотопных людей он соединяет в один мир, который продолжает ещё существовать и, в немногих лицах, современниках Иисуса Христа и Апостолов слышал проповедь о спасении из уст Самого Спасителя, как до Пришествия Его слышал её от пророков, проповедывавших Тем же Духом Христовым.
   К первому же миру принадлежат все жившие до потопа. Этот мир, отделённый от Иисуса Христа целыми тысячелетиями, не лишён был этой проповеди. Иисус Христос даже во ад сходил для того, чтобы проповедать ему о Своём Пришествии. Апостол, стало быть, имел в виду сказать здесь о всеобщности проповеди спасения и распространении её и на первый мир, который меньше всего, каза­лось, мог слышать эту проповедь. Вместе с тем Апостол хочет указать на без­мерное благоутробие Господа, Который и в самом отвергнутом и истреблённом мире усматривает хоть малые остатки добра и посылает Сына Своего, чтобы извести из самого ада тех, которые в водах потопа омыли свой грех противления воли Божией, принеся в том покаяние.
   Стих 21. Его же воображение ныне и нас спасает крещение. (Следовало бы чи­тать: ея же, то есть воды, потому что ω или ὸ̉ огносится в Греческом к воде потопа, а не к ковчегу.)
   Чтобы понять, каким образом вода потопа могла служить прообразом (άντίτυπον — противообраз) воды крещения, спасающей Христиан, нужно обратить внимание на то, что эта вода, погребшая первый, неверующий, грешный мир, в то же время служила дня Ноя уверением в истинности Божиих определений и обетований; она принесла его в новый лучший мир и сделала его родоначальником нового мира. Ной, можно сказать, крестился в воде потопа в новую жизнь.
   Апостол Павел (1 Кор. 10:1,2) даёт нам другой подобный образ в воде Чермного моря, через которое переходили Израильтяне. Так и воды Крещения служат для верующих символом погребения их прежней греховной жизни и подзаконного рабства и переходом к новой жизни (Рим. 6:3-5), почему Апостол и прибавляет, что это крещение не есть только омытие плотской нечистоты, но вопрошение (ε̉περώτημα) доброй совести, то есть обещание (как в Русском), дава­емое верующим при крещении, жить в доброй совести. Крещение, далее, есть погребение грехов и со-воскресение, возрождение к новой жизни, начало нова­го избранного рода.
   [Некоторые толкователи видят прообраз крещения в ковчеге Ноевом. Как во время потопа спаслись только те, которые находились в ковчеге, так и ныне спасаются лишь те, которые принимают святое крещение. Но эта мысль, пра­вильная сама по себе, не строго выводится из слов Апостола Петра].
   Стих 22. Сказав о страданиях Христа — Праведника — за неправедников, о Его сошествии во ад, о Его воскресении и о спасении всех Его воскресением в водах крещения — Апостол не без цели заканчивает своё учение об этом изображением высочайшей славы Иисуса Христа, восшедшого на Небеса и седящого одесную Бога Отца, и превознесения Его выше Ангелов и сил небесных (Флп. 2:8-11).
   Такое превознесение пострадавшого за нас Праведника должно служить основанием самой твёрдой веры и самого крепкого упования, что и мы в страданиях своих не будем оставлены Богом без вознаграждения.
Увещание к прославлению Бога своею жизнью.   Указав в Иисусе Христе высокий пример невинного страдания, Апостол находит в этом для Христиан сильное побуждение оставить прежнюю грехов­ную жизнь, наперекор соблазнительному поведению язычников и их злословиям (4:1—4). Христиане не должны страшиться гонений — потому что скоро всему конец.
   Для язычников наступает суд, для верующих — конец страданиям. Христиане с бодростью должны ожидать этого конца, сохраняя любовь друг другу, служа общей пользе своими дарованиями и исполняя своё дело к славе Божией (5—11).
   Стих 1. В ту же мысль вооружитеся, то есть возбуждайте себя к таким же расположениям, которыя побуждали Иисуса Христа страдать за других. Он страдал невинно, терпеливо, смиренно — и Христиане должны питать в себе те же чувства, чтобы таким образом достигнуть и такой же победы над грехом, какую Иисус Христос одержал над смертью и диаволом: потому что пострадавый плотию преста от греха.
   Здесь разумеются страдания за веру, за Христа, так как за этими страданиями должна наступить для человека жизнь по воле Божией, Богоугодная, святая: тогда как известно, что во время обыкновенных, житейских страданий человек часто впадает в уныние, ропот, отчаяние, а по окончании страданий возвращает­ся к прежней греховной жизни. Поэтому о таком человеке нельзя сказать, что он перестаёт грешить.
   Стих 6. Апостол указывает причину проповеди Иисуса Христа мёртвым во вре­мя схождения Его в ад. Эта причина — суд Иисуса Христа над живыми и мёртвы­ми. Да суд убо приимут по человеку плотию, поживут же по Бозе духом. Эти слова, очевидно, относятся к тем мёртвым, которым проповедано (3:19), и которые за свою жизнь плотскую, по человеку, были осуждены на истребление потопом. Но не даром и долготерпение Божие ожидало их обращения: погибнув плотию, они приготовились жить в Боге духом.
   Стих 7. Близкий конец есть конец мира, хотя от времён Апостолов до него мо­гут пройти тысячи лет (2 Пет. 3:8). Нас сблизит с этим концом наша смерть.
   [Стих 8. Любы покрывает множество грехов. Ссылаясь на изречение премудрого (Притч. 10:12), Апостол ближайшим образом имел выражение Апостола Иакова (5:20), что обращение грешника от заблуждения покроет множество грехов. Здесь Апостол Пётр указывает главное побуждение к обращению грешника — в любви].
   [Стих 11. Аще кто глаголет, яко словеса Божия (подразумевается да глаголет) — относится к должности учителя Церкви — Аще кто служит (διακονεί), яко от крепости Божия — относится ближайшим образом к должности диакона (Деян. 6:1→), вообще же ко всякому служению в Церкви (1 Кор. 4:1).
    От крепости. Разумеется не только сила телесная или способность душевная или сила благодати, обнаруживаемая в даровании; но и вещественныя блага, которыми Христиане служили благотворению (Сравните 2 Кор. 8:3,4)].
   О значении страданий для Христианина.
   Завершив предыдущий отдел прославлением Бога и Иисуса Христа, Апо­стол снова возвращается к увещанию Христиан, чтобы они переносили свои страдания с той мыслью, что они участвуют ими в страданиях Христовых и через то сделаются участниками и славы Его. Злословие язычников может ещё более увеличить их славу (4:12—14).
   Избегая наказаний за преступления, Христианин не должен стыдиться наказаний за то, что он Христианин, и в то же время, признавая свои страдания справедливым Судом Божиим за сделанные им грехи, он должен ещё бла­годарить Бога за снисходительность этого суда. Противников Евангелия ждёт суд тяжелейший (15—19).
   [Стих 12. Раждежению, πυρώδει. Испытание веры и добродетели посредством искушений в Священном Писании часто сравнивается с очищением металлов через огонь (смотрите выше, глава 1:7; Пс. 65:10; Иез. 22:22)].
   [Стих 15. Чуждо-посетитель, (α̉λλτριοεπίσκοπος). Слово раз только встречающе­еся в Новом Завете и потому различно понимаемое. В Вульгате: alienorum appetitor В Русском: посягающий на чужое. Некоторые переводят: нарушитель общественного покоя. Другие (Феофилакт) имеют в виду вмешательство в чужия дела или осуждения других за грехи. Общая мысль стиха, чтобы Христиане не накликали на себя бедствий действительными преступлениями].
   Стих 16. Яко Христианин, да не стыдится. Думают, что имя Христиан дано было верующим первоначально Иудеям или язычниками в насмешку над их верою в распятого Христа. И потому многие верующие из Иудеев устыдились имени Христианин. Апостол увещавает их стыдиться не этого имени, а преступных дел. Так как, по свидетельству Евангелиста Луки (Деян. 11:26), последователи Иисуса Христа стали называться Христианами в первый раз в Антиохии около 43 года по Рождестве Христовом, а из Посланий Апостола Петра видно, что ещё во время его написания (около 63—64 годов) некоторые из Христиан стыди­лись этого имени — то отсюда можно заключать, что оно первоначально очень медленно распространялось между верующими и долго заменялось другими названиями, например, ереси Назорейской (Деян. 24:5).
   Стих 17. Начати суд от дому Божия. Это не суд над храмом Иерусалимским и стало быть не разрушение Иерусалима, потому что этот суд не коснулся Христиан; но суд над Самою Церковью Христовой, гонения и страдания — которым долж­ны были подвергнуться Христиане. Апостол указывает необходимость страданий для самих праведников в виду их нравственного очищения.
   Стих 18. Сказав о Суде, ожидавшем всех, даже сущих в дому Господнем (то есть Христиан), прибавляет, что Суд этот будет строгий и подтверждает это словами Премудраго: аще праведник едва спасется, нечестивый и грешный где явится (Притч. 11:31)? То есть, если вы, и проводя жизнь благочестивую, праведную, едва спасётесь — то как же избегнете суда или как яветесь перед строгого Судию, будучи нечестивы и грешны?
   Здесь вместе и увещание к доброй жизни и утешение для невинно страждущих Христиан.
   Правила поведения Христиан в отношении к Церкви
(5:1—11).    Наставление пастырям. От правил поведения Христиан в отношении к миру, Апостол переходит к поведению Христиан в отношении к собствен­ному обществу. Здесь на первом месте являются у него пастыри Церкви. Будучи и сам пастырем стада Христова и свидетелем Его страданий Апостол просит пастырей исполнять свои обязанности охотно, безкорыстно и неса­мовластно, ожидая за это только награды от Пастыреначальника (1—4).
   [Стих 1. Старцы, πρεσβυτέρους seni res, не старейшие только возрастом и честью, как даёт разуметь прямой смысл слова, но старейшие должностью пастыри, собственно епископы (Тит. 1:5,7; Флп. 1:1; Деян. 20:17-18), так как далее (стих 2) предписывает пастырям посещать (έπισκοπόΰντες), в Русском: надзирать] стадо Божие. В этом смысле Апостол и себя называет συμπρεσβύτερος, как и Иоанн (2 Пет. 1:1; 3 Пет. 1:1). Свидетель, μάρτυς, не в смысле только очевидец, как он называет себя, говоря о преображении (2 Пет. 1:16), но как проповедник (Деян. 1:8) и даже как участник страданий и славы Христовой (κοινωνός). В последую­щее время слово μάρτυς как известно, сделалось равносильным слову мученик, своими страданиями свидетельствовавший свою веру во Христа].
   Стих 3. Обладающе причту, τῶν κλήρων. Хотя простота иерархического устрой­ства первенствующей Церкви и отсутствие низших служебных должностей (кроме диаконской) не позволяют принимать слово κλήρος в смысле Церковного при­чта, состоящого из диаконов, чтецов и других лиц, подчинённых священни­кам, как это сделалось позже; тем не менее нельзя это слово понимать и в смысле паствы, то есть народа, или наследия Божия (κληρονομιά), как в Рус­ском): потому что для паствы далее употребляется название стада, ποίμνιον, а упоминаемые здесь члены причта называются юнейшими, младшими (νεώτεροι). Значит, как под пресвитерами нужно разуметь епископов, так под клиром, или причтом нужно разуметь подчинённых епископам иереев, диаконов и, вероят­но, других членов древняго клира: пророков, учителей, толкователей, чудот­ворцев, заклинателей и подобное (1 Кор. 12:28-30; Деян. 13:1).
   В последствии времени к ним стали присоединяться и другия лица, занимающия низшия служебныя должности в Церкви, составляющая ныне то, что мы соб­ственно называем клиром, или Церковным причтом.
   [Название κλήρος — жребий взято от посвящения сих людей в жребий Господу или, как говорится о Ветхозаветном священстве, что для него жребием будет Сам Господь (Числ. 18:20; Втор. 10:9). В Новом Завете это название прилагается к причту, или по сравнению с ветхозаветным священством (Деян. 1:17), или по­тому, что избрание в священныя должности совершалось по жребию (Деян. 1:25,26). Множественное число (κλήρος) указывает на существование при каждом епис­копе отдельного причта].
   [Стих 4. Пастыреначальнику, άρχιποίμενος. Иисус Христос Сам называет Себя пастырем (Ин. 10:11). Теперь Апостол в отличии от пастырей-пресвитеров назы­вает Его Пастыреначальником.
    Неувядаемый венец. Образ взят от Греческих и Римских воинов или в состязании получали венок из неувядающих цветков и ветвей древесных].
   Общия правила поведения для всех.
   Как пастыри должны подавать клиру и всей пастве образец поведения, так в свою очередь младшие в клире (νεώτεροι) должны оказывать повиновение им, и все вообще не должны превозноситься друг перед другом; в испытаниях должны смиряться перед Богом и только на Него надеяться (5—7). Зная о постоянной вражде диавола, должны быть осторожны и бороться с ним ве­рою (8—9). Бог же, призвавший их ко спасению, укрепит их в страданиях, за что и возсылается Ему вечная слава (10—11).
   [Стих 5. Юнии. Это младшие возрастом и положением в обществе Христиан. При Апостолах мы встречаем таких юношей (Деян. 5:6), которые исполняют некоторыя службы, а в последствии времени, может быть, послужили поводом к учреждению в Церкви степеней диаконов и различных низших степеней клира. Требуя подчинения и повиновения младших старшим, Апостол внушает, что это повиновение должно сопровождаться, облекаться — смиренномудрием, то есть смиренным состоянием своего низшого положения, или лучше, своего недосто­инства перед другими. И это чувство должны питать не одни младшие перед старшими, но и все друг перед другом, помня слова мудраго: Бог гордым противится, смиренным же даёт благодать].
   Заключение
   (5:12—14).
   В заключении Апостол Пётр сообщает своим читателям, что он посыла­ет своё письмо через расположенного к ним Силуана и утешает их уверением, что содержимое ими учение истинно (стих 12). Затем посылает им приветствие от Церкви Вавилонской и от сына своего Марка и даёт приветствие любви и мир во Христе Иисусе (13—14).
   Стих 8. Трезвитеся, бодрствуйте. Апостол призывает Христиан к борьбе с диаволом, указывая таким образом на главную причину страданий их в его вражде к Христианам и научая их искать помощи свыше, в Боге, раскрывает в то же время те опасности, которыя им угрожают во время борьбы, противопоставляя им те средства, при помощи которых они могут успешно вести борьбу с диаволом. Эти средства — трезвение, бодрствование и твёрдая вера.
   Необходимость этих средств открывается из того, что грех прежде всего опья­няет человека, рисуя в его уме и воображении соблазнительныя сцены и воз­буждая в сердце страстную жажду нечистого наслаждения. Далее, грех усыпляет совесть человека, притупляя внутреннее чувство осто­рожности и разслабляя деятельныя силы человека, делает его вялым, безпечным, сонным.
   Поэтому Апостол советует Христианам трезвиться и бодрствовать.
   Но так как во время самой борьбы, при тягости ея и неуспешности, человек часто теряет веру в помощь Божию, приходит в уныние и отчаяние, то Апостол настаивает, чтобы Христиане были твёрдыми в вере и терпеливо переносили страдания, указывая им на то, что те же страсти случаются и их братству, еже в мире (стих 9) — то есть, что и братья или единоплеменники Христиан, не вошедшие в Церковь, но оставшиеся вне Ея, в мире, не свободны от страданий. Таким образом, Апостол возбуждает Христиан к терпению и обращает их взоры и упования к Богу, призвавшему их в вечную Свою славу о Христе Иисусе (стих 10).
   [Стих 12. Силуан, по мнению всех древних толкователей, есть Латинизирован­ное имя Силы (Деян. 15:22; 1 Сол. 1:1; 2 Кор. 1:19), как Лукан от имени Лука].
   [Стих 13. Яже в Вавилоне соизбранная, συνεκλεκτή. Синайская и Вульгата при­бавляют Ecclesia (собрание, в Русском переведено как Церковь). Некоторые не­основательно считают эту соизбранную женою Петра, не объясняя причины такого названия.
   Марк называется сыном в смысле обращения Петром].
   [Стих 14. Мир вам всем о Христе Иисусе. Пожеланием благодати и мира начи­нает Апостол своё Послание; этим же благопожеланием и оканчивает его].

Второе Послание Апостола Петра



Подлинность Послания

   Второе Послание Апостола Петра, несмотря на происхождение своё от него и назначение тем же лицам, которым было писано первое Послание (2 Пет. 3:1), очень долгое время подвергалось сомнению в первенствующей Церкви и оспаривается у Апостола Петра и в новые времена. О сомнении древних свидетельствует Ориген (in Ioann., р. 88), Дидим Александрийский (Comm. in. hanc. ep. ad. fm.), Евсевий (Η. eccl. III, 3 и 25), Амфилохий (у Григория Богослова Carm. 125), Иероним (De viris ill. с. 1).
   В древнем Сирском переводе Нового Завета этого Послания не было, в каталоге Муратория оно не упоминается, и у Западных писателей до конца 4-го века на него нет ясных указаний. Но у тех же самых и у других писателей есть указания на существование этого Послания и ссылки на него, как на писание Апостольское [и с несомненностью можно увериться, что оно уже со второго века признавалось подлинным в Церкви Александрийской.
   Под именем Петрова — и несомненного — его цитируют Ориген (in Iosuam hom. 7) и Дидим — вероятно, в зрелом возрасте отказавшийся от своих юно­шеских сомнений (Enarr. in ep Iudae), а Климент Александрийский, кажется, писал на него своё толкование (Кассиодора Instit. div. litt. praef. et c. 8 — Фотия Biblioth. cod. 109).
   Затем идёт целый ряд свидетельств: Кирилла Иерусалимского (Catech. 4), Афанасия Александрийского (Synops et Orat. 2 contra Arian.), Григория Бого­слова (carm. 34), Илария (de Trinit. lib. 1), Августина (lib. 2 de Doctr. chr), Амвросия (De incarn. c. 8), Иеронима (lib. I, contr. Jovin). У Евсевия (Н. eccl. II, 23) оно причисляется к Соборным.
   Соборы Лаодикийский (правило 60-е) и 3-й Карфагенский (правило 47-е) считают его каноническим. Ефрем Сирин (Serm. contra impudic.) и Иоанн Дамаскин (1:4, с.18 De fide Orth.) свидетельствуют о веровании Цер­кви Сирийской; а очень ранния, хотя и не совсем ясныя, ссылки на это Послание в Посланиях Климента Римского (1 Соr. 7 и 11), в Пастыре Ермы (Vis. 3:7; 4:3), у Иринея (Adv. haer. 5:23.2), говорят о таком же веровании и признании этого Послания на Западе].
   Блаженный Иероним объясняет даже и причину сомнений в подлиннос­ти 2-го Послания, находя её в разности слога между 1-м и 2-м Посланиями (Ep.ad Hedib. Q. 2).
   [Апостол Варнава (ср. с. 15), кажется, имел перед глазами это Послание].
   В новейшие времена (начиная с Эразма Роттердамскаго, Кальвина, Гроция) в подлинности этого Послания начали сомневаться более на основании сомнений древних; но кроме внешних свидетельств о Послании, в нём есть многия внутренния доказательства в пользу принадлежности его Апостолу Петру. Писатель называет себя Симоном Петром, рабом и Апосто­лом Иисуса Христа, говорит о том, что он удостоился быть свидетелем Преображения Господня (1:17—18­Мф. 17:1), включает себя в число Апосто­лов, проповедников Евангелия (1:16­3:2), Апостола Петра называет своим возлюбленным братом и говорит о его писаниях и извращении их еретиками (3:15—16), на что жалуется неоднократно и сам Апостол Павел (2 Сол. 2:2· 2 Кор. 10:10); упоминает о том, что это его второе Послание (3:1) и обраща­ется к своим читателям с тою же любовью и такою же заботливостью с какими он писал первое Послание. Дух Послания и характер наставления чисто Апостольские. Даже разность в языке, на которую указывает Иероним не так велика, чтобы могла служить основанием сомнений в подлинности Послания. Она достаточно объясняется обстоятельствами происхождения его и зависимостью от Послания Апостола Иуды.

Обстоятельства происхождения Послания.

   Из самого Послания видно, что Апостол назначает своё Послание к тем же лицам, которым писал первое Послание, и что главным побуждением к написанию было желание предостеречь своих читателей от лжеучителей, ко­торых появление предсказывает и Апостол Павел (2 Тим. 3:1→) и которые, подобно ветхозаветным лжепророкам, будут стараться увлечь неопытных, искажением учения о свободе Христианской, в разврат и своеволие (2:1,2,10).
   Опираясь на апокрифическия книги, они отрицали значение и силу Пришествия Господня (1:16), не верили будущему суду и концу мира (3:4), и таким образом в основании ниспровергали нравственное и догматическое учение Христианское. Апостол Пётр предвидя и частию видя уже пагубное действие такого лжеучения среди Малоазийских Христиан, пишет Послание с целью противопоставить лжеучению еретиков истинное учение своё и других Апостолов.
   И так как развратители истинного учения касались прежде всего и не признавали достоинства Посланий Апостола Павла, то Апостол Пётр стара­ется утвердить их Божественную важность, а равно истинность преданного им учения (1:12; 3:17).
   Ближайшим поводом к написанию Послания почти с уверенностью можно считать приближение смерти Апостола (1:13—14). Послание, посему, было предсмертным завещанием Апостола своим ученикам и всей Церкви. Оно исполнено отеческих наставлений умирающого и пророческих вещаний стар­ца, готового отрешиться от сего мира.

Время и место написания Послания.

   Указание на близость смерти Апостола ведёт нас близко к определению времени написания второго Послания. Полагая смерть Апостола, согласно с преданием, в 66—67-м годах, мы должны отнести появление Послания к 65-му или 66-му году. К этому времени приводит и то замечание Апостола Пет­ра, что Послания Апостола Павла к Малоазийским Церквам были уже рас­пространены и известны в тех областях, куда писал Апостол Пётр. На по­зднейшее время указывает и усиление ереси среди Христианства, чего, конечно, не могло быть, когда там действовали один за другим Апостолы и их ученики. Что касается места написания Послания, то его можно полагать в Риме, так как последнее время своей деятельности Апостол Пётр провёл в этом городе.

Главные предметы содержания Послания и особенности.

   Второе Послание Апостола Петра в отношении содержания и изложения мыслей представляет гораздо более единства и внутренней связи, чем пер­вое Послание. Имея в виду предостеречь Христиан от опасного увлечения в разврат, проповедуемый лжеучителями — частью появившимися, частью будущими — Апостол и всё Послание посвящает раскрытию основных нрав­ственных истин Христианства (глава 1), изображению самих лжеучителей (глава 2) и опровержению их софизмов (глава 3).
   Всё Послание имеет характер наставительный; но в частности, в первой главе можно приметить нравоучение, во второй обличение, в третьей проро­чество и увещание.
   Как на особенность 2-го Послания Апостола Петра, нужно указать на то, что он, на основании особого откровения Божия, касается последней судьбы мира и высказывает не гадательное, а положительное учение об этом предмете, извлекая из этого учения и грозное обличение для лжеучителей, и отрадное утешение для верующих, ждущих исполнения Божественных обетований и определений.
   [Примечание. При сличении 2-го Послания Апостола Петра с Посланием Иуды невольно бросается в глаза очень заметное сходство между ними в содержании и порядке мыслей и даже в выражениях. Очевидно, что один из Апостолов имел перед глазами Послание другого и, назначая своё Послание одним и тем же лицам, повторил то же самое, что писал прежде него другой Апостол; но кто именно из двух сделал это, определяют различно.
   Ссылка Апостола Иуды (17—18) на предсказание Апостолов о появлении нечес­тивых лжеучителей, предсказание, буквально заключающееся во втором Послании Апостола Петра (3:2—3), заставляет многих толкователей склоняться в пользу того мнения, что Апостол Иуда заимствовал у Апостола Петра. Но заметная в обоих Посланиях Апостола Петра зависимость от Посланий Апостола Павла, на которого он и указывает во втором своём Послании (3:16), и от Послания Апо­стола Иакова — а такая же как у Иуды ссылка его на слова пророков и заповеди Апостолов (3:2) утверждают в том мнении, что Апостол Пётр заимствовал у Апостола Иуды.
   И в самом деле, странным может показаться то, чтобы писатель, заимствующий у другого, ограничился только кратким заимствованием, без прибавления чего-нибудь своего — между тем оно выходило бы так, потому что Послание Иуды представляет не более как парафраз 3-й главы 2-го Послания Апостола Петра без всяких прибавлений. Зависимостью Послания Апостола Петра от Послания Иуды объясняется и отличие слога этого Послания от слога первого Послания, написанного под влиянием Посланий Павловых и Иаковлева].
   Изложение содержания послания для последовательного чтения.
   Увещание к строгому Христианскому образу жизни
(1:1—12)   После приветствия к Христианам, получившим равночестную с Апосто­лами веру, Апостол напоминает им о том, что дарованныя им благодатныя силы к достижению великих обетований должны быть употреблены к восхождению по лестнице Христианских добродетелей (1:1—18). Без этого невозможно ни познание Иисуса Христа, ни достижение Царства Его (9—11). Причину такого настойчивого напоминания о твёрдом стоянии в своём звании Апостол указывает в своей близкой смерти (12—14). Он старается, чтобы они и после его смерти сохраняли память о Пришествии Христовом, в действительности которого он уверяет их, как очевидец славы Иисуса Христа во время Преображения (15—18), и указывает на пророчества о Втором Пришествии, которым нельзя не верить, как словам Духа Святого (19—21).
    Глава 1:1. Симон, или Симеон Петр, раб и Посланник (Греческое и Русское Апостол) Иисус Христов. Писатель в начале своего 2-го Послания прилагает и своё первоначальное имя — как бы с целью показать, что он пишет завещание, а завещателям свойственно полно и точно определять своё лицо [Гроций без всякой причины опускает из этого стиха слова: Петр и Апостол, чтобы при­писать это Послание Симону, епископу Иерусалимскому, жившему во времена Траяна, в начале 2-го столетия].
   Апостол пишет своё Послание к Христианам, равночестную с нами (Апостола­ми) получившим (λαχοΰσι) веру, показывая, вопреки мнению Иудеев, что и Христиане из язычников получили такую же благодать, как и сами Апостолы. [Λαγχάνω — получать по жребию, бросать жребий. Как при получении по жребию человеческая воля или желание безучастны, а дело решается как бы указанием свыше, так и при избрании Христиан действовала не воля человеческая, а воля Божия].
    В правде Бога нашего и Спаса Ииcyca Христа. Правда, или оправдание перед Богом даётся Христианам через Иисуса Христа, Который у Апостола называется Богом и Спасителем.
   [Это название для некоторых служило поводом отрицать принадлежность этого Послания Апостолу Петру на том основании, что будто имя Бог Апостолы не прилагали к Иисусу Христу. В знаменитой Синайской рукописи имя Бог замене­но именем Господь].
    Стихи 2 и 3. Желая, как и в первом Послании, умножения благодати и мира среди Христиан, Апостол указывает и средства или условия этого умножения в познании Бога и Христа. Здесь разумеется не только познание умом, γνῶσις, но и признание сердцем и пребывание в вере и любви (Ин. 16:3; Еф. 4:13-15). Познание Иисуса Христа привлекает к нам Божественную благодать и с нею вся Боже­ственныя силы, яко к животу и благочестию, то есть всё потребное для благоче­стивой жизни, или для благочестия и блаженства (1 Пет. 3:10). Призвание нас к Христианству совершается славою (для славы) и добродетелию (в Русском благостию) Сына Божия (διὰ δόξης, в некоторых лучших рукописях ι̉δία δόξη), что даёт мысль о том, что наше призвание совершается не нашими силами, а соб­ственною славою и добродетелию призывающего нас Сына Божия.
    Стих 4. Честная нам и великая (μέγιστα — величайшая) обетования даровашася. Через веру в Иисуса Христа подаются Христианам не только драгоценныя и великия, но и величайшия обетования, которые ещё даны в Ветхом Завете, как-то: призвание в Царство Мессии; высочайшее — какое только доступно челове­ку — познание Бога, оправдание верою во Христа, участие в благодатных таин­ствах и наследие Царства Небеснаго. Но осуществление сих обетований началось только в Новом Завете и окончательно совершится по Втором Пришествии Иисуса Христа. Самое важнейшее и величайшее из обетований и благодеяний, оказан­ных нам, людям, воплощением Сына Божия, было то, что мы стали Божественного причастницы естества. Через сотворение по образу Божию человек соделался только Богоподобным, получил только некоторыя свойства, сходныя со свойствами Высочайшого Существа: духовность, безсмертие, разумность, нравственную свободу, в некоторой степени творчество (в рождении детей), власть над земными тварями и подобное.
   Чрез воплощение Сына Божия человеческая природа так тесно соединилась с Божественным естеством, что стала причастною тем свойствам и той славе, которыя принадлежат одному только Богу, стала Божественной, обожилас.
   От Христа — Богочеловека Божественныя свойства переходят и ко всем Христианам, которые верою, благочестием, благодатию Святого Духа, особенно же причащением Божественных Тела и Крови Христовых будучи соединены со Христом как чле­ны со своею Главою, составляют с Ним одно Тело, Церковь Его.
    Стихи 5—7. Апостол увещавает Христиан, чтобы они, получив великия и драго­ценныя обетования и все необходимыя для благочестивой жизни силы, удаля­лись от господствующих в мире растлевающих похотей и употребляли всё старание к обнаружению и умножению в себе разных видов добродетели.
   Начертанная Апостолом таблица добродетелей есть осьмиступенная лествица усовершенствования Христианина, возводящая его от веры к любви, которая по Апостолу Павлу, есть союз совершенства (Кол. 3:14; 1 Кор. 3:13). Основанием или началом служит вера. С нею должны быть соединены добрыя дела (Иак. 2:17). Для избежания опасностей, угрожающих исполнению добрых дел, нужна разсудительность (γνῶσις), то есть знание тайн Божиих и обязанностей Христианина, без чего сама добродетель будет действием слепца.
   При знании необходимо воздержание, укрощение чувственных побуждений и, может быть, умеренность в самом знании (Рим. 12:3). Но ещё более необходимо терпение, постоянство в добродетели и стойкость в страдании. Плодом его будет благочестие, то есть направление мыслей и дел наших к Богу, как к Отцу и главной цели нашего существования.
   Отсюда братолюбие, то есть любовь к близким по крови, по жизни, по вере, и, наконец, как высшая ступень любви к ближним, любовь ко всем людям, как чадам одного Отца Небеснаго, без различия происхождения, веры, любовь даже ко врагам.
   [Стих 9. Слеп есть, мжай (в Русском: закрыл глаза). «Выражение сие взято с мышей, которые под землёю постоянно остаются в слепоте» (Феофилакт)].
    Стих 10. Не имате согрешити никогдаже (в Русском: никогда не преткнётесь), не потеряете спасения (Рим. 11:11), Апостол говорит не о безусловной невоз­можности для Христианина грешить, а о постепенном восхождении его по лествице добродетелей и достижении совершенства путём усиленных подвигов; почему и говорит: посему, братия, более и более старайтесь делать твёрдым ваше звание и избрание: так поступая, никогда не преткнётесь.
   Где постепенность трудов и усилий, а вследствии того и постепенность развития и усовершенствования — там не может быть настоящого совершенства; стало быть, там возможны и остановки в действиях и преткновения на пути; там возможны и падения (грехи), которыя, впрочем, не мешают дальнейшему ходу развития и достижения совершенства.
    Стих 12. Не обленюся (в Русском: не перестану)... Апостол не перестаёт напоми­нать Христианам о том, о чём им было доселе проповедано (1 Пет. 1:12), хотя и уверен, что они твёрдо стоят в настоящей истине, то есть в этой не забытой ими, но всегда присущей им истине.
    Стих 14. Побуждение к напоминанию о твёрдости звания (стих 10) Апостол ука­зывает в приближении своей смерти, о которой он получил откровение от Иисуса Христа. Это откровение дано было, по свидетельству Евангелиста Иоанна, по воскресении Иисуса Христа (Ин. 21:19); а по свидетельству предания (Leo magn. serm. 80, с. 5; Ambros. serm. 68; Origen., in Ioann. 1:21), повторено перед самою смертью Апостола, когда он готовился уйти из Рима и в воротах города встречен был Господом, объявившим ему, что идёт в Рим, чтобы снова быть распятым.
    Стих 15. Потщуся и всегда имети вас по моем исходе, память о сих творити. Обыкновенно по ходу мыслей предполагают, что Апостол желал бы, чтобы Христиане и после смерти его помнили о необходимости твёрдого стояния в своём звании, и чтобы побуждением к тому служило для них это второе Послание. Но Греческий текст: σπουδάσω καὶ ε̉κάστοτε ε̉'χειν υ̉μάς, в связи с предыдущими стихами, выражает прямое обещание Апостола или намерение его — всегда, даже после своего исхода, иметь их такими, чтобы они помнили всё теперь сказан­ное им.
   Так как в предыдущих стихах (13—14) Апостол уже сказал о том, что пока он жив, будет считать своим делом напоминать им о своих наставлениях: то есте­ственно заключить, что теперь он даёт обещание Христианам заботиться о них и после своей смерти, то есть молиться перед Богом, чтобы они твёрдо помнили Его наставления.
    Стих 16. Свою проповедь о Пришествии Иисуса Христа Апостол отличает от проповеди тех, которые распространяли в народе нелепыя басни о богах, ка­ковы языческие поэты, и о Христе, каковы еретики (сравните 1 Тим. 1:4; Тит. 1:10), особенно из числа обрезанных. Последние, желая преувеличить славу Мессии, сочиняли безконечныя родословия, приписывали Иисусу Христу чуде­са, которыя Он будто бы совершал в младенчестве и которыя, по их мнению, должны доказать Его Божественное величие. Не таков он, действительный оче­видец величия Христа во время преображения. Он проповедует только то, что видел и слышал. Чудо преображения Апостол избирает, как ближе всего отно­сящееся, по своей славе, ко Второму Пришествию Христову, о котором он проповедовал и проповедует ныне.
    Стих 19. И имамы известнейшее пророческое слово. Второе свидетельство о славе Иисуса Христа есть Ветхозаветное пророчество. Хотя слово пророческое не изве­стнее гласа Бога Отца, слышанного Апостолом на Фаворе (выше, стихи 17—18), а напротив, по замечанию блаженного Августина (Serm. 43, с. 4 de verbo Aprost.), само стало известнее, твёрже от этого гласа; но Апостол прямо проти­вополагает его хитросплетённым басням, на которыя ссылаются лжеучители (выше, стих 16), и побуждает Христиан обращаться к нему как к светильнику, сияющему (в тёмном месте), распространение Христианства сравнивает с появлением дня, Второе Пришествие Христово уподобляет восходу денницы или, лучше, восходу Солнца. Одна мысль об этом должна пролить свет в сердцах Христиан.
    Стих 20. Пророчество книжное, по своему сказанию не бывает.
   Эти слова понимают так: никто не должен, потому что и не может, объяснять, разрешать пророчества по своему соображению. Дух Святый внушал эти пророче­ства; Он же внушил и разрешение их. Русский перевод выражает эту мысль: ника­кого пророчества в Писании нельзя разрешить самого собою. Иначе мысль Апос­тола можно выразить так: никакое пророчество само в себе не представляет разрешения. Как бы ясно оно ни казалось, полное разрешение его даётся только в исполнении. Прежде этого исполнения люди, пророки, могли говорить о буду­щих событиях только по вдохновению Святого Духа. Если мы имеем целый ряд ветхозаветных пророчеств о Христе, то полное разрешение их мы видим в жиз­ни Иисуса Христа, свидетелями которой были Апостолы.
    Стих 21. Происхождением пророчеств от Духа Святого Апостол резко отличает их от ложных прорицаний языческих оракулов и богов, от обманчивых гаданий, зависевших от произвола и хитрости жрецов, и от тёмных предчувствий челове­ка, зависящих от физиологического или психического его настроения.

Предостережение от лжеучителей

   (2:1—22).
   Указав важность пророчеств и истинное происхождение их от Духа Божия, Апостол переходит к тем пророчествам и тем пророкам, которых нужно остерегаться. Всегда бывали и будут ложные пророки. Их признак — отвержение Искупления, совершённого Иисусом Христом, побуждение к пророчеству — любостяжание, участь — вечная гибель (2:1—3). Этой последней они не из­бегнут, как не избегли падшие ангелы, нечестивый первый мир и города Содом и Гоморра; между тем как праведный Лот спасён из среды обречён­ных погибели (4—9). Главные пороки этих людей: разврат, дерзость и злословие, вседневныя удовольствия, любостяжание, подобное тому, какое сделало Ва­лаама преступником воли Божией (10—16).
   Эти люди подобны безводным облакам; своим пустословием они увле­кают неопытных в заблуждение, обещая им свободу и вместо того делая их рабами греха. И это рабство ещё постыднее, чем рабство до крещения: оно подобно возвращению пса на свою блевотину или свиньи в прежнюю грязь (7—22).
    Стих 1. Как в Ветхом Завете являлись лжепророки, которые противодейство­вали истинным пророкам, так и в Новом Завете являются и будут являться лжеучители, которые введут пагубныя ереси. Понимая слово пророк в смысле толкователя (1 Кор. 14:3→), Апостол, очевидно, указывает здесь на появление таких именно ложных толкователей, или лжеучителей в Церкви (2 Пет. 3:16). Указанный Апостолами признак лжеучителей и еретиков, отвержение искупившого Господа (сравните 1 Ин. 4:3), относится не только к еретикам Апостольского времени, но и всех времён. Всегда заблуждение ереси так или иначе касалось отвержения догмата Воплощения, или Искупления.
    Стих 3. В преумножении льстивых словес вас уловят (ε̉μπορεύσονται — произ­ведут торговлю). Образ взят с купцов, которые, желая заманить неопытных покупателей, умножают льстивыя слова о своём товаре.
    Стих 4. Пленицами мрака связав (в Русском узами адского мрака). Апостол говорит о страшном наказании, которому подвержены падшие духи. Они находят­ся во тьме, связанные узами, — и хотя время окончательного суда для них ещё не наступило, но они уже мучатся в преисподней.
   [Слово связав (ταρταρώσας), раз только встречающееся в Новом Завете, оче­видно, указывает на свержение злых духов в тартар, столь хорошо знакомый языческим поэтам].
    Предаде на суд мучимых блюсти. Здесь Апостол Пётр, вслед за Иудою (Иуд. 1:6) открывает нам один печальный факт из истории небожителей, из которого мы узнаём, что первенцы создания Божия, безплотные духи — сотворённые, без сомнения, светлыми и невинными — согрешили и, как оставшиеся нераскаян­ными, не были пощажены правосудием Божиим, но связанные узами мрака низвергнуты в тартар и там мучатся в ожидании будущого Страшного Суда.
    Стих 5. [Осмого Ноя. Ной был по счёту десятым патриархом от сотворения мира; восьмым же он называется по числу спасшихся от потопа, как Русское сам — восемь. Это подтверждает и Русский перевод: в восьми душах сохранил семей­ство Ноя].
   Ной назван проповедником правды, потому что проповедывал праведный суд Божий грешникам первого мира. У Феофила Антиохийского (к Автолику), он на­зывается проповедником покаяния; у Климента Римского (1 Кор. 9) проповед­ником обновления мира.
    Стих 10. Апостол изображает лжеучителей и делит их на два разряда: скверных развратников и своевольных презрителей власти. Точно так же изображает их и Апостол Иуда (стих 8).
   [Славы не трепещут хуляще. Под «славами» здесь разумеются высшие, пользующие высокой славою лица. Посему Русское не страшатся злословить высших].
    Стих 11. Апостол указывает крайнюю степень дерзости еретиков в том, что они, не имея никакой силы и власти, злословят высших, между тем как дей­ствительно сильные и имеющие власть, видя непокорных ангелов, не произно­сят над ними суда перед Богом. Апостол Иуда яснее говорит это об архангеле Михаиле в отношении к диаволу. Злые же ругатели — еретики — дерзко возстают против тех, которые кажутся им недостойными славы.
    Стих 13. Питающеся лестьми своими, ε̉ν ταις α̉πά̉ταις (по друг. чтению — ε̉ν ταις α̉γάπαις, — сравните Иуд. 12). Апостол Павел обличал Коринфян в безпорядках, которые они производили на вечерях любви (1 Кор. 11:17→).
   В последствии времени эти вечери (агапы) в некоторых местах, под влиянием лжеучителей, превратились в собрания безстыдства и разврата. Собор Лаодикийский (около 364 года) 28-м правилом, и Собор Трульский (691 года) правилом 74-м запретили их везде, где они еще удерживались даже в приличном виде.
    Стих 15. Книга Числ не указывает, в чём именно состояло преступление Вала­ама; но из последующей истории пребывания евреев в земле Моавитской (Числ. 25) и из ясных обвинений Апостолов против него (Откр. 2:14) видно, что он именно подал Валаку пагубный для евреев совет собразнять их Моавитскими женщинами и увлечь их в разврат.
    Стих 17. Облацы и мглы от ветр преносими. Как облака, разгоняемыя ветром, обманывают ожидания людей не проливая дождя, так лжеучители своими обещаниями обольщают Христиан, не доставляя им ни истинной свободы, ни ожидаемого блаженства (18—19). Или — как бурный ветер на море, соединённый с темнотою и дождём, часто служит причиною гибели мореплавателей, так и лжеучители своими туманными измышлениями служат причиною гибели про­стодушных и доверчивых их слушателей.
   [Стих 22. Пословица о псе, возвращающемся на свою блевотину, взята Апос­толом Петром из Притчей (26:11), а о свинье, валяющейся в грязи, вероятно, из народных уст. Она встречается у раввинов, у Филона и у Греческих писате­лей (Арриана)].
   Учение о Втором Пришествии Иисуса Христа и заключительныя увещания Апостола
(3:1—18).   Опасное заблуждение еретиков, разрушая начала нравственности, по­лучило главным образом свою силу в безнаказанности. Лжеучители нагло насмехались над напрасным, по-видимому, ожиданием скорого Пришествия Христова, и возбуждали сомнение как в нём, так и в кончине мира.
   Апостол в своём завещании, возбуждая чистый смысл своих читателей, говорит, что появление таких именно лжеучителей было предсказано про­роками и что остерегаться их заповедано Спасителем и Апостолами (3:1—3).
   Опираясь на неизменяемости вещей, лжеучители забывают о начале мира и о предназначении его к гибели от воды и огня. Древний мир погиб от воды.
   Нынешний погибнет от огня (4—7). Это должно быть скоро. Если же и кажется, что Господь медлит, то это делается для спасения людей же. Пришествие Господне будет внезапно и страшно, а потому и ожидающим Пришествия должно быть святыми, так как в обновленном мире живёт толь­ко правда (8—13).
   В заключении Апостол увещавает к достойной встрече Господа, ссыла­ется на учение Апостола Павла о том же Пришествии, опровергает лжеучи­телей, искажающих это учение, и, сделав против них предостережение, же­лает читателям возрастать в благодати и познании. Прославлением Иисуса Хри­ста он оканчивает Послание (14—18).
    Стих 2. Прежде реченныя глаголы от святых пророк.
   Думают, что Апостол говорит здесь о появлении лжеучителей, о которых он предсказывал или при устной проповеди или, отчасти, в первом Послании (1 Пет. 4:17). Но вернее видеть здесь указание Апостола на пророчество о кончи­не мира.
   Дальнейший смысл стиха ясно указывает на то, что Апостолы, согласно с за­поведью Спасителя, предостерегали Христиан от лжеучителей и предрекали Пришествие Христово.
   [О каких Апостолах здесь говорит Петр, трудно сказать. Большая часть рукопи­си называет их вашими (υμῶν), разумея, может быть, под ними Апостола Павла и его учеников; в других рукописях читают наших (η̉μῶν) в смысле: нас — Апостолов].
    Стих 3. В последние дни, в смысле в последующее время, в будущем. Неизменя­емость Законов природы и однообразие течения жизни человеческой всегда были для свободомыслителей основанием не верить Провидению Божию и возможно­сти для всемогущей воли Творца по Своему свободному усмотрению изменить лице Земли.
    Стих 5. Земля от воды и водою составлена. Под водою здесь должно разуметь первоначальный хаос (Быт. 1:2); выражение водою относится к положению Зем­ли на воде. Древние верили, что как Земля, так и Небо произошли из воды, и в современной науке есть мнение о таком же происхождении Земли (Нептунизм).
    Стих 7. Как несомненно происхождение Земли из воды и гибель первого мира в воде, так же несомненна и гибель нынешняго мира в огне. Предание (Флав., Древн. иуд., 1:3) приписывает ещё Адаму предсказание о двукратной гибели мира — раз от воды, другой раз от огня. Пророки и Апостолы положительно учи­ли этому, а наука, доказывая вулканическое образование Земли и небесных светил, склоняется к тому заключению, что и конец мира может быть скорее всего огнём. Впрочем, огненный конец Земли не уничтожит её, а только истре­бит нечестивых людей на ней. Сожжённыя огнём Земля и Небо явятся и будут существовать в обновлённом виде.
    Стих 9. Долготерпит на нас, да вси в покаяние приидут. Утешительное объяснение мнимой медленности Господа в исполнении обетования о скором Своём Пришествии. Собственное желание избежать гибели и братское участие в спасении ближних должны, таким образом, умерять желание нетерпеливых, ждущих скорого Пришествия Христова. Впрочем, и обетование не нарушается: у Господа 1000 лет — как один день, и один день, как 1000 лет.
   В малых размерах человек и сам испытывает это, и для него часто несколько лет проходит как день вчерашний, и минуты ожиданий считаются годами. Чтобы придать более силы и убедительности своим словам, Апостол и себя включает в число требующих долготерпения Божия.
    Стих 12. Конец мира, по Апостолу, будет состоять в горении составных веществ (стихий) Земли и Неба.
    Стих 15. Возлюбленный наш брат Павел. Такое название, служившее для мно­гих поводом к отвержению всего второго Послания, указывает на ближайшее мирное отношение между двумя великими Апостолами. И потому предположение, что второе Послание Апостол Пётр написал для поддержания своего достоин­ства, будто бы униженного заметкою Апостола Павла о Петре (Гал. 2:11→), оказывается вымыслом. Если бы Пётр смотрел неблагоприятно на Апостола Павла или считал его лжеапостолом — как стараются представить некоторые толкова­тели — то он не усумнился бы сказать об этом и в Послании, как делают это Апостолы в отношении к лжеучителям (Откр. 2:2).
    Стих 16. Во всех своих Посланиях. С уверенностью можно допустить, что Апо­стол Пётр разумеет здесь, по крайней мере, Послания Апостола Павла к Малоазийским Церквам: к Ефесянам, Галатам, Колоссянам и хоть одно Послание к Тимофею, как предстоятелю Церкви Ефесской. Если же Апостол здесь разумеет собственно учение Апостола Павла о Втором Пришествии, то к перечисленным Посланиям нужно присоединить и Послания к Солунянам, в которых заключа­ется это учение, и которые, по свидетельству самого Павла (2 Сол. 2:2), очень скоро подверглись подлогу и лжетолкованию. Эта заметка Апостола Петра даёт нам возможность видеть, как внимательно следили Апостолы за трудами великого Апостола языков и как рано уже в первой Церкви собирали и сберегали все писания учеников Христовых.
    Стих 18. Апостол оканчивает тем же, чем и начал Послание: желанием возрастания в благодати и познании Господа и Спасителя нашего Иисуса Христа.

Послания Апостола Иоанна.

Краткия сведения о писателе.

   Святой Апостол Иоанн Богослов происходил из Вифсаиды Галилейской и был сын Зеведея (Мф. 4:21) и Саломии (Мф. 27:56; Мк. 15:40), которая, по свидетельству блаженного Феофилакта (Пред. на Евангелие от Иоанна), была дочерью Иосифа обручника от первого брака; то есть Иоанн был племянником Иисуса Христа. В ранней молодости он сделался последователем Крестителя Иоанна, а по крещении Иисуса Христа последовал за Ним (Ин. 1:35→) Впро­чем, некоторое время продолжал вместе с братом своим Иаковом занятие рыбной ловлею при отце, пока не был совершенно призван к званию ловца человеков (Лк. 5:10; Мф. 4:21). В числе учеников Христовых он постоянно был отличаем особенною любовью Спасителя, вместе с Петром и братом своим Иаковом. За свою ревность он получил название сына Громова — Воанергес (Мк. 3:37), а за нежную привязанность ко Христу удостоился возлежать на персях Его во время последней вечери и сделался сыном Божией Матери у Креста (Ин. 19:26). По сошествии Святого Духа на Апостолов он наряду с Апостолом Петром принимал деятельное участие в устройстве Церкви Иерусалимской (Деян. 3:1); вместе с ним же был посылаем в Самарию, дабы помолиться за новообращённых о принятии ими Духа Святого (Деян. 8:14), и затем опять пребывал в Иерусалиме, по свидетельству предания (Niceph. Hist. eccl. 2:42; Baron. Ann. eccl. ad ann. 48), до самой смерти Богоматери, то есть до 48 года или даже 51 года по Рождестве Христовом.
   О деятельности его в Иерусалиме можно судить по тому, что он у веру­ющих получил имя столпа Церкви (Гал. 2:9). После святого Успения Пресвятыя Девы, он оставил Палестину и утвердил своё пребывание в Ефесе, но не надолго. Вскоре предание указывает нам его в Риме (Tertull. de Praescr. с. 36; Hieronym Comm. in Matth. XX, 22. Euseb. Demonstr. evang. III, 5), откуда он, после того как остался невредимым в кипящем масле, был сослан в заточение на остров Патмос Императором Домицианом, как свидетель­ствует Ириней (Adv. haer. 5:30,3) и за ним утверждают последующие Церков­ные историки, или — вероятнее — Нероном, как уверяет Сирский Апокалип­сис и блаженный Феофилакт (Пред, на толк. Иоанна) и как можно догады­ваться на основании внутренних признаков происхождения Апокалипсиса. С Патмоса святой Иоанн, по смерти гонителя, возвратился в Ефес и здесь провёл остаток дней своих, прожив до начала царствования Траяна, то есть до конца 1-го столетия или даже до начала второго (Евс., Ц.Ист. 3:20,23).

Общия замечания о происхождении Посланий.

   По возвращении из ссылки Апостол Иоанн нашёл Малоазийския Церкви в жалком положении. То, против чего боролись Апостолы Пётр, Иаков, Иуда и особенно Павел со своими учениками и против чего направляли свои Писания, теперь опять усилилось и возросло из-за тяжких гонений, успев­ших истребить главных деятелей Христианства.
   В замену Иудейских заблуждений, потерявших свою силу с падением Иудейства, начали проторгаться в Церковь заблуждения философския. Лжеименный разум (γνῶσις), опираясь на знание философии и тайных наук и на мнимыя откровения, смеялся над обетованиями Господа о скором Пришествии, отрицал воскресение мёртвых и кончину мира, и, наконец, в своём развитии дошёл и до отрицания действительного Воплощения Сына Божия (докетизм). Особенно в Малой Азии, в Ионических городах, в этом центре Азиатской роскоши и разврата и Греческой учёности, привилось и усилилось это гно­стическое направление.
   Апостол Иоанн ещё с Патмоса направлял апокалиптическия письма и видения против лжеучения — а по освобождении из ссылки и совсем пересе­лился в Ефес. Здесь он своею проповедью и письменными трудами успел совершенно очистить истинное учение от всякой примеси лжи и так поднял и распространил Христианство в областях Малой Азии, что уже в начале 2-го столетия Плиний Младший, правитель Вифинии, в своём письме к Им­ператору Траяну, жаловался на упадок в ней язычества. Плодом обширной и ревностной деятельности Апостола Иоанна в Малой Азии, кроме его Евангелия, были три Послания.

Первое Послание Апостола Иоанна



Подлинность Послания.

   В первом Послании Иоанна имя его отсутствует и в заглавии, и в тексте. Но что Послание принадлежит ему, в этом можно убедиться на основании внутренних указаний Послания. Писатель говорит о себе, как о ближайшем очевидце и свидетеле жизни Иисуса Христа (1:1—3), и эти указания, а равно сходство в образе выражения, в мыслях и характере содержания с четвёртым Евангелием, говорят о принадлежности Послания Апостолу Иоанну.
   Кроме того, самыя ясныя и положительныя свидетельства, идущия к нам из самой глубокой древности, утверждают происхождение этого Послания от Иоанна. Святой Поликарп Смирнский (ум. 155), ученик Апостола Иоанна, в своём Послании к Филиппийцам (глава 8), написанном около 107 года, приводит одно место из этого Послания (1 Ин. 4:3). И другой ученик Иоанна, Папий (около 140 года), по свидетельству Евсевия (Ист.Ц. 3:39), также пользо­вался этим Посланием.
   Святой Ириней, ученик Поликарпа (adv. haer. III, 16, n. 8), Климент Александрийский (Strom. 2, с. 14), Тертуллиан (adv. Prax. с. 15), Ориген (у Евсевий "Церковная история" 6:25), приводят места из этого Послания с именем Иоанна.
   В Каталоге Муратория и у Иеронима (De vir. ill. с. 9) читаем самое начало Послания. Евсевий утверждает (Ист. Ц. 3:24), что у древних это Послание считалось несомненно подлинным (ομολογουμένη). Имеется оно и в Сирском переводе — пешито.

Назначение Послания и отношение его к Евангелию.

   Первое Послание Иоанна не носит в подлиннике никакого надписания и представляет нечто в роде письменного наставления, без определённого назначения к какой-нибудь Церкви или лицу. Судя по отсутствию эпистоляр­ных форм, как-то: приветствия в начале Послания и Апостольского благословения в конце, некоторые даже не считали его Посланием; но это имя усвояют ему все древния свидетельства и подтверждают частыя обращения писателя к читателям в чтении Послания. Посему приличнее всего смотреть на это Послание, как на окружное, в собственном смысле соборное. Будучи предстоятелем и главным руководителем Церквей Малоазийских, Апостол Иоанн мог написать это Послание для сообщения его всем этим Церквам, а такое назначение делало излишним личныя приветствия и благопожелания. Но чтобы лучше понять как само назначение Послания, так и причину той формы, в которой оно явилось, следует обратить внимание на отношение Послания к Евангелию.
   Ближайшее разсмотрение содержания и некоторых выражений Послания указывает на самую тесную связь между Посланием и Евангелием. Апостол в начале Послания обещает написать читателям то, что он, или, лучше, Апос­толы, видели, слышали и осязали (2:1—5), и между тем такого благовестия о Слове жизни нет в самом Послании. Оно составляет содержание Евангелия. То же самое повторяется и в других местах Послания (2:12—14), а в конце прямо говорится (5:13), что оно написано с целью укрепить их в вере в Сына Божия, дабы верующие знали, что веруя в Сына Божия, мы имеем жизнь вечную — а таковую цель и предполагает Евангелие от Иоанна (20:30—31).
   Наконец, всё Послание имеет в виду тех же еретиков, против которых написано и Евангелие от Иоанна (Epiph.adv.haeres. 28). Поэтому очень вероят­но то мнение, что первое Послание Иоанна есть не что иное, как предисловие к четвёртому Евангелию, или лучше, то одобрительное окружное Послание, при котором Апостол Иоанн отправлял своё Евангелие к Малоазийским Церк­вам. Замечательно, что Апостол Иоанн в своём Послании, говоря от своего лица, очень часто меняет форму единственного числа на множественное (Сравните главы 1:1—5 ­­ 2:1,7,12 и другия; 4:14).
   Предание о происхождении Евангелия именно утверждает, что оно напи­сано было Иоанном и отправлено от лица многих бывших с ним Апостолов и учеников (Каталог Муратория; Иероним, Comm. in Matth. Prolog.; de viris ill. c. 9). Таким образом, как и Евангелие, это Послание было назначено для всей Церкви и писано от лица всей Церкви.

Цель Послания.

   Признав Послание Апостола Иоанна предисловием к его Евангелию, мы должны признать, что и цель Послания была та же, которую имел Апостол Иоанн при написании Евангелия. Как видно из некоторых мест Послания, в среде Христиан появились еретики, которые, надмеваясь ложным знанием (γνῶσις), не признавали Иисуса Сыном Божиим (4:15; 5:5), отрицали Его Воплощение (4:3) и мессианское значение (1:22), а также отвергали свидетель­ства, которыя Бог Отец дал об Иисусе Христе, как Сыне Своём (5:10). В нравственном отношении они признавали достаточным одно знание (2:4) и, на основании будто бы этого высшого знания, вводили полную разнуз­данность нравов. Таким образом они совершенно подрывали учение, которое проповедывали Апостолы (3:23; 4:9,14; 5:13,20). Апостол называет этих ере­тиков антихристами (1:18) и говорит, что они вышли из среды самих верующих (2:19).
   [Из указаний Апокалипсиса (2:9; 3:9) можно догадываться, что эти ере­тики были Иудействующие, а святой Ириней, один из ближайших преемников Апостола Иоанна в борьбе с теми же еретиками, называет и главу их — Керинфа (Adv. haer. 1:25,1; 3:11,1), который действительно был Иудей, и, по свиде­тельству Епифания (Наеr. 28, n. 2), был из числа тех, которые возстали против Петра и Павла за крещение ими язычников без обрезания (Деян. 13:3; 15)].
   Другой ряд еретиков, именно вышедших из среды ближайших учени­ков Апостольских, были Николаиты, или Валаамиты (по-еврейски Билеам ­­ Греческому Νικόλαος), которые получив своё имя, а не начало (Ириней, Adv. haer. 1:26,3) от одного из семи диаконов, Николая (Деян. 6:5), вместе с Именеем и Филитом (2 Тим. 2:17-18), утверждали, что Воскресение уже было в Крещении и Покаянии, и отвергали Искупление, совершённое Иисусом Христом (­ 2 Пет. 2:1; Иуд. 11; Откр. 2:6,15) и, тем самым, как явление Сына Божия, так и страдания Его считали призрачными, кажущимися δοκειν, почему в последствии времени и названы докетами (Ignat. ad Smyrn., 2:4—5; ad. Trall.c. 10).
   [В нравственном отношении они также проповедывали разврат, почему и названы Валаамитами — по имени Валаама, который научил Моавитян увлечь евреев в разврат и идолопоклонство (Сравните 2 Пет. 2:35)].
   Против этих лжеучителей, как видно из предания (Ириней, adv. haer. 3:2,1; Епифаний, haer. 69; Иероним, catal. с. 9), написано было Евангелие от Иоанна; против них же, стало быть, писано было и его первое Послание. Утвердить истину Воплощения Сына Божия и спасительность совершённого Им Искупления, доказать верующим, что только веруя в Сына Божия и ис­полняя Его заповеди, они будут иметь жизнь вечную (5:13 ­­ 3:23—24), и по­казать верные признаки, по которым они могут узнавать еретиков (2:4,22; 4:6) — было главною целью Послания.

Место и время написания Послания.

    О времени и месте написания Послания не сохранилось никаких историчес­ких свидетельств, и в самом Послании нет и следов. Однако, все вообще толкователи согласны, что Послание написано после Евангелия или с Евангелием одновременно, и написано в глубокой старости Иоанна. А так как Евангелие написано по возвращении Апостола Иоанна из ссылки, то, относя эту ссылку ко времени Императора Домициана, нужно положить, что Евангелие, а стало быть, и Послание Иоанна могло быть написано не раньше 96 года, то есть года смерти Домициана и воцарения Нервы. Ближе еще можно определить появление Послания в 97-м или 98-м году, когда Апостол Иоанн достаточно мог ознакомиться с состоянием Малоазийских Церквей. С этим предположением согласно то мнение, что Евангелие от Иоанна было почти последним письменным произведением Апостольского времени. Если даже принять то мнение, что Апостол Иоанн был сослан на Патмос Нероном и возвратился при Гальбе, то есть после 68 года, то нет надобно­сти предполагать непосредственно за сим появление Евангелия и Послания. Слишком сильное развитие ересей, что ясно открывается из Послания, и довольно заметный навык в Греческом языке, каким писано Евангелие и Послания, чего не замечается в Апокалипсисе, написанном во время ссыл­ки — заставляют предположить довольно позднее время появления Евангелия и Послания.
   Святой Епифаний (Haer. 51, n. 12) говорит, что Апостолу Иоанну во время написания Евангелия было 90 лет. А так как он призван к Апостольству в очень ранней молодости (Иероним, Adv. Jovian. 1, р. 168), то девяностолетней возраст Апостола Иоанна можно относить к последним годам первого столетия, то есть опять к 97-му или 98-му году по Рождестве Христовом.
   Апостол Иоанн Богослов, по единодушному свидетельству всех древних писателей, провёл последнее время своей жизни в Ефесе; там же, стало быть, он написал и своё Послание. Действительно, на некоторых рукописях есть надписи: Ίωάννου ε̉πιστολὴ καθολικὴ πρώτη ε̉γράφη α̉πό Ἐφέσου.

Главныя мысли Послания.

   Содержание Послания не представляет определённого плана в изложении и развитии мыслей и точного расчленения материала. Но мысли Послания находятся в тесной связи между собою и все направлены к одной цели, проникнуты одним характером. После краткого вступления, показывающого истинность Апостольского благовествования (1:1—4), Апостол доказывает, что наше общение с Богом Отцом совершено искупительною смертью Иисуса Христа и обязывает нас к исполнению заповедей (1:5—2:11). Лжеучители, от­вергая истину Воплощения Иисуса Христа и значение Его Искупления, разрывают это общение с Богом, а затем и общение с ближними; по этому последнему признаку можно узнать их (1:12—4:6). Христиане приглашаются, поэтому, любить ближних и Бога, в доказательство своего общения с Богом и для получения жизни вечной (4:7—5:21).

Характер Послания.

   Отличительная черта Послания — дух любви, влекущий Христианина к вере и к деятельной любви к Богу и ближнему. Как наперсник Божественного Учителя любви, Апостол проповедует истинную любовь и предостерегает своих чад от любви ложной.
   В отношении теоретическом истинная любовь есть познание Бога (4:8), в отношении практическом — исполнение Его заповедей (2:5; 5:3). По отношению к Богу она рождает веру (4:16), по отношению к ближним — любовь к ним (4:11), по отношению к самому себе — надежду или дерзновение на день Суда (4:17). Такая любовь Христиан находит своё основание в Боге, в любви Его к нам; Он Сам есть Любовь, и Его-то любовь к людям низвела на Землю Сына Божия и совершила великое дело нашего Искупления (4:8—10).
   Не такова любовь к миру; она обнаруживается в похоти плоти, в похоти очей, и в гордости житейской (2:15—16); она враждебна Богу; она ложь и грех, потому что рождается от диавола (2:21; 3:8), и ведет человека во тьму и в смерть (2:11; 5:20). Впрочем, Апостол только мимоходом касается этой мрачной любви, как бы не желая осквернять свои уста речью о ней.

ИЗЛОЖЕНИЕ СОДЕРЖАНИЯ ПОСЛАНИЯ ДЛЯ ПОСЛЕДОВАТЕЛЬНОГО ЧТЕНИЯ.

Вступление

   (1:1—4)
   Апостол не посылает своим читателям приветствия и не поставляет в заглавии своего имени. Но он пишет как очевидец, как ученик, непосред­ственно обращавшийся с Словом Живым, и в этом обращении с Ним пола­гает достоверность своего благовестия, цель которого та, чтобы и читатели имели общение с Богом Отцом и Его Сыном, как имеют это общение Апо­столы, и чтобы они в этом общении нашли полную радость (1:1—4).
Глава 1:1. Еже бе исперва. В Евангелии (Ин. 1:1) Апостол Иоанн говорит о Слове, Которое было в начале, и здесь он обещает благовествовать об этом же Слове жизни, Которое было от начала (Русский перевод). Такое сходство начала Послания с началом Евангелия, уже по замечанию древних (Evs. Hist. eccl. lib. VII, cap. 27), указывает на тожество предмета писаний и учения о Боге-Слове. Отно­сить это к началу проповеди Апостольской или жизни Христовой не позволяет следующее за сим выражение — Слово жизни, под которым вовсе нельзя разу­меть учение о Христе (Флп. 2:16), но именно Бога-Слова, потому что Апостол далее (стих 2) прямо говорит, что эта жизнь вечная была у Отца и явилась нам, и в Евангелии утверждает, что Бог Слово искони бе, и что в том живот бе, и живот бе свет человеком (Ин. 1:1,4).   Употребление одних и тех же слов: λόγος, ζωὴ, η̉ν πρὸς ещё более подтверждает это сродство понятий и отношение их к одному предмету.
    Руки нашя осязаша, ε̉ψηλάφησαν. Кроме свидетельства слуха и зрения, Апостол Иоанн представляет свидетельство ещё одного, очень важного чувства — осязания, чтобы показать как бы даже невозможность ошибки. Когда Апостолу Фоме разсказали другие Апостолы, что они видели воскресшого Господа (Ин. 20:25) и слышали Его приветствия (19—20), он не поверил их свидетельству и желал только осязанием удостовериться в истине их слов. Апостолы неоднократно сво­им прикосновением к Иисусу Христу могли убедиться, что говорящий и живущий с ними не есть призрак, как утверждали докеты; а Евангелист Иоанн, возлежавший на персях Господа, ещё сильнее мог убедиться, что Слово жизни был действительный человек. Сам Иисус Христос, для большого убеждения Своих учеников, требует, чтобы они осязали Его ψηλαφήσατε (Лк. 24:39).
    Стих 2. Возвещаем вам живот вечный. Слово жизнь, ζωὴ, через приложение слова вечный, означает здесь Самого Сына Божия, Источника жизни, то есть, употреблено здесь не в отвлечённом смысле, а в предметном (конкретном), потому что говорится жизнь была у Отца и явилась нам, — как и Спаситель говорит о Себе: Аз есмь путь, и истина, и живот (Ин. 14:6). От вечного источ­ника жизни и жизнь подаётся вечная. Но эту вечную жизнь нужно понимать не в смысле только безконечнаго, непрерывного существования, или безсмертия — безсмертием в смысле непрекращаемости бытия, как известно, одарены все сотворённыя существа: и ангелы, и злые духи, и люди, и даже материальныя вещи. Вечная же жизнь есть полнота бытия, обладание всеми свойствами и со­вершенствами, необходимыми для непрерывного существования и наслаждения жизнию, и потому есть высочайшее блаженство. Хотя обладание такими свой­ствами составляет принадлежность одного Божества, как Существа вечнаго, самобытного и всесовершеннаго; но в некоторой степени оно уступлено и су­ществам сотворённым, и между прочим — Христианам. Христиане удостаиваются вечной жизни уже здесь на Земле, как скоро уверовали в Сына Божия и вос­приняли Его в себя, потому что Он есть жизнь вечная, по словам пророка и Апостола: праведный от веры жив будет (Авв. 2:4; Рим. 1:17; Гал. 3:11). В этом смысле и говорит Апостол: живот вечный дал есть нам Бог, и сей живот в Сыне Его есть: имеяй Сына Божия (то есть верующий в Него) имать живот (1 Ин. 5:11-12).
   Наглядным или осязательным образом мы, как Христиане, удостаиваемся этого в причащении Божественного Тела и Крови Христовых, через которые мы де­лаемся, по выражению Апостола, причастниками Божественного естества (2 Пет. 1:4).
   Таким образом, слово вечный заключает в себе не только понятие о чём-то противоположном временному, конечному, но и понятие о высшей степени совершенства или Божественности. Из вышесказанного же видно, что такое совершенство достижимо и теперь, на Земле, и присуще всякому верующему: так как он живёт уже не для себя, а для Христа, живёт жизнию во Христе (Гал. 2:20).
   [Слово возвещаем, α̉παγγέλλομεν — не то же, что благовествуем — ευ̉αγγελλιζόμεθα, и не может относиться ни к устной проповеди Апостола, потому что дальше оно заменено словом пишем, ни к настоящему Посланию, потому что в нём нет собственно упоминаемого возвещения — а лучше всего может относиться к прилагаемому при Послании Евангелию].
    Стих 3. Да и вы общение имате с нами. Это общение верующих с Апостолом, а через них и вместе с ними, и с Богом Отцом и Сыном Его Иисусом Хрис­том — составляет главную цель Пришествия Сына Божия на Землю.
    Да вси едино будут — молится Он в Своей предсмертной первосвященнической молитве: Якоже Ты, Отче, во Мне, и Аз в Тебе, да и тии в Нас едино будут (Ин. 17:21).
   Вера в проповеданное Апостолами слово связывает верующих с ними в одно духовное общество, а благодатные дары Святого Духа, которые Он обильно излил на Апостолов во Вознесении на Небо и которые подаются всем верующим в таинствах, соединяют, скрепляют это общество в одно живое и целое тело, имеющее своею главою Самого Христа — Бога, и таким образом соединя­ют и с Самим Богом. Апостол Павел предвидит и то время, когда все и вся покорится Сыну Божию, а Им будет покорено Богу Отцу: и будет Бог всячес­кая во всех (1 Кор. 15:28).
    Стих 4. Да радость ваша будет исполнена (в Русском переводе совершенна). То же самое говорил и Спаситель ученикам Своим, прощаясь с ними (Ин. 15:1) Он обещал им, что если они будут исполнять заповедь о любви, то пребудут в любви Его, то есть будут любимы Им и будут в общении с Ним, а через Него и с Отцом Его — и это будет исполнять сердца их величайшею радостию (Ин. 15:10-11; 16:24; 17:13): ибо если Бог Своего Сына не пощаде, то за нас всех предал есть Его: како убо не и с Ним вся нам дарствует (Рим. 7:32). Радость здесь — блаженство; она совершенна, потому что и Бог, подающий её, совершен. Как заповедь о любви есть сокращение всего Закона, а любовь есть союз совершен­ства (Кол. 3:14): так обещанное соединение с Богом есть обетование всех высо­чайших благ, есть полная и совершеннейшая радость о Дусе Святе (Рим. 14:17).
   Увещание к хождению во свете
   (1:5—2:11).
   Цель благовестия, которое посылается верующим, есть общение через Апостолов с Богом Отцом и Сыном Его. Но Бог есть свет, и желающие общения с Богом должны ходить во свете, то есть исповедывать свои грехи, чтобы очистить себя от тьмы греховной; потому что только тогда они станут ис­кать очищения их в крови Иисуса Христа (1:5—10), Который принёс Себя за грехи всего мира (2:1—2), и, во-вторых, соблюдал заповеди Его, потому что только под условием исполнения заповедей возможно познание Бога (3—6). Главнейшая из этих заповедей, древняя по времени и новая по значению, заповедь, ведущая к свету, есть заповедь о любви к ближнему. Неисполняющий этой заповеди ходит во тьме (7—11).
    Стихи 5—7. Бог Свет есть. Апостол Иаков называет Бога Отцом светов (1:17). Иисус Христос, как Сын Божий, рождённый из сущности Бога Отца, есть также Свет от Света, Бог истинный от Бога истинного — а потому название Света при­надлежит и Ему в той же степени и в том же смысле, как и Богу Отцу. Он и Сам называл Себя светом мира (Ин. 8:12; 9:5; 12:46) и Апостолы и пророки называ­ли Его светом (Ин. 1:4,9; 3:19; Лк. 1:78-79; 2:32; Ис. 42:6; 40:1).
   Кроме того, во многих местах Писания свет служит символом, свойством, при­надлежностью Бога. Как с понятием о свете соединяется понятие о чём-то чис­тейшем, тончайшем, совершеннейшем: так и с понятием о Боге, Отце светов (Иак. 1:17), мы должны соединять мысль о Существе всесовершеннейшем. В отношении нравственном, Бог есть существо Святейшее и Истиннейшее. Он даёт людям истинное познание, и потому те, которые действительно познали Его, ходят во свете, в истине, в святости — чуждаются лжи и греха. Как и Апо­стол Павел увещавает: якоже чада света ходите: вси бо вы сынове света есте и сынове дне (Еф. 5:8; 1 Сол. 5:5).
   Апостол Иоанн пишет против гностиков, которые, хвалясь знанием Бога, лгут и грешат. Истинное познание Бога или хождение во свете обнаруживается в общении друг с другом, то есть в любви к ближним: новый признак, по отсутствию которого узнаются еретики, большею частию обнаруживающие ненависть к ближним.
   [При разсмотрении 5-го стиха, слова Бог есть свет, по ближайшей связи с Предыдущими: И сие есть обетование, еже слышахом от Него и поведаем вам, оказываются взятыми из слов Самого Спасителя; но таких слов буквально не находится в Евангелии; их можно считать сокращением слов Спасителя о Себе, как свете (Ин. 8:12; 9и другия].
    И тьмы в Нем несть ни единыя. Апостол очень часто выражает одну и ту же мысль и с положительной и с отрицательной сторон. Так и здесь. Назвав Бога Светом, Апостол усиливает своё выражение указанием на отсутствие в Нем ка­кой бы то ни было тьмы, то есть на отсутствие не только греха, лжи, нечисто­ты, но и какого-либо недостатка и несовершенства. Стало быть, это выражение равносильно словам Апостола Иакова (1:17), который говорит, что у Отца светов несть изменения или преложения сень.
    Стих 6. Аще речем, яко общение имамы с Ним, и во тме ходим, лжем и не творим истины. И здесь опять Апостол свою мысль выражает двояко: лжем и не творим истины. Из понятия о Боге-Свете естественно вытекает, что и все, находящееся в общении с Ним, должны быть проникнуты Его светом, сами стать светлыми, или как Сам Спаситель говорил: должны быть сынами света (Ин. 12:36), вторыми светами, как Церковь называет и ангелов (смотрите стихи­ры и канон безплотным Силам), по их близости к Богу-Свету и постоянному предстоянию Престолу Божию, и по их нравственной и умственной чистоте и светлости. Кроме того, и находясь в общении с Богом, верующие должны нахо­диться и в общении или любви друг с другом.
    Стих 7. И кровь Иисуса Христа, Сына Его, очищает нас от всякого греха (Срав­ните 1 Пет. 1:19). Хождение во свете представляет как необходимый плод действия на нас очистительной крови Иисуса Христа. Кто не ходит во свете, тому это очищение не приносит пользы.
    Стих 8. Говоря о хождении во свете, Апостол отклоняет заблуждение еретиков, которые думали, что человек может не грешить. Сознание испорченности своей природы и греховности, то есть совершения более или менее тяжких грехов, долж­но быть постоянно присуще Христианину; но он не должен смущаться этим; грех, созданный и заглаженный покаянием, очищается кровью Спасителя, потому что человек, кающийся во грехах, сознаёт своё безсилие и постоянную необходи­мость в Искупителе. Напротив, непризнающий себя грешником делает лживым Самого Бога, Который, зная греховность человека и видя его безсилие, послал Своего Сына для спасения его; а он отвергает эту помощь как ненужную, как будто он сам мог себя спасти от греха и всех тяжких последствий его.
   Притом же человек не однажды только и не на первых только порах нуждался в помощи Божией, но и всегда, в продолжении всей своей жизни нуждается в ней, потому что не может оставаться безгрешным. Иначе человеку после Крещения — то есть духовного возрождения — не было бы надобности ни в благо­дати, ни в Церкви, ни в таинствах, ни в молитве, ни в добрых делах. Апостол положительно утверждает, что и он, несмотря на обилие благодати Духа Святаго, излиянной на Апостолов в день Пятидесятницы, не только не считает себя безгрешным, но и осуждает тех, которые дерзнули бы считать себя таковыми. [Какое глубокое смирение любимого ученика Христова! Какой сильный урок для современных сектантов, мнящих себя быть праведными и не нуждающи­мися уже ни в Церкви, ни в помощи Божией для спасения!]
   При этом нужно заметить, что Апостол, говоря о сознании во грехах, разумеет не общее только признание своей греховности, но исповедание определенных грехов, каждого порознь, для чего уже требуется полное и частное, столь тяжё­лое для человека, самоосуждение.
    Стих 9. Бог, спасающий грешника, называется верным в том смысле, что обе­щанное прощение грехов Он непременно подаст кающемуся; а праведным Он называется потому, что и внутренне очистит грешника от неправды, предложив ему в страданиях Иисуса Христа умилостивительное средство, удовлетворившее Его правде.
Глава 2:1. Ходатая (παράκλητον, в Вульгате advocatum). Иисус Христос представляется не только посредником, принимающим участие в оправдании виновного — каковы судебные адвокаты — но Ходатаем в обширном и высшем смыс­ле, Заступником и Ответчиком, Который принимает на Себя ответственность за чью-нибудь вину. Дух Святый называется также Ходатаем (παράκλητοσ) другим (Ин. 14:16), как продолжающий ходатайство Христа (Рим. 8:26). Продолжает­ся и подтверждается высказанная выше мысль о возможности грехопадений для Христиан, и вместе с тем — получения прощения грехов по ходатайству Иисуса Христа, но, разумеется, под условием покаяния грешника.    Стих 3. О сем разумеем яко познахом Его, аще заповеди Его соблюдаем. Соблюдение заповедей и для нас самих и для других может служить лучшим доказательством того, что мы знаем Бога. Связь Богопознания с исполнением заповедей заключается в любви. Познавая Бога и Его совершенства, мы не­вольно влечёмся любовью к Нему, а известно, что весь Закон, все заповеди суть сокращение одной заповеди о любви; они требуют любви и ведут к любви. Аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет (Ин. 14:23), — говорил Спаситель.
   Цель Закона состояла в том, чтобы сделать людей святыми и совершенными, как свят и совершен Бог. Познание Бога открывает человеку эту святость и совершенства и в то же время побуждает его к подражанию Богу. Начало же познанию Бога может быть положено в семье, среди близких, когда человек, возрастая от младенчества и испытывая на себе любовь родителей, членов сво­его рода и окружающих его единоплеменников (малых близких), постепенно научается выражать и присущую ему от рождения любовь к Родителю Небесному, соединившему все народы, кроме уз родства, и узами веры в Него, и ко всему Его творению — Земле, Ея недрам, растительному и животному миру и всему, еже в Ней и на Ней — хранить, беречь, растить и заботиться о чём является одной из заповедей, данных человеку в Раю.
   От любви к Богу человек незаметно и необходимо переходит к любви к ближ­ним, отражающим в себе свойства и образ Бога, Своего Отца, и составляю­щим предметы Его Отеческой любви и заботливости, любит, как подражате­лей Богу своею жизнию и познанием Бога приближающихся к Богу, и тем са­мым облегчающих для него самого познание неведомого и неприступного в свете Своём Бога.
   Апостол везде употребляет местоимение мы, чтобы показать, что он не исклю­чает и себя из числа грешных, нуждающихся в оправдании через Иисуса Христа.
    Стих 7. Не заповедь нову пишу вам, но заповедь ветху, юже имеете исперва. Запо­ведь о любви к ближнему называется ветхою, потому что она дана была еще при сотворении человека, во внутреннем законе его совести, и в таком виде известна была людям и прежде проповеди Христианства; она потом сделалась одною из главных заповедей Закона Моисеева (Лев. 19:18; Лк. 10:27), и в этом виде была известна всем Иудеям.
   Но она не только была, но и стала ветха — то есть она забывалась, ложно толко­валась, сужена была до любви к ближним по плоти, по месту, по вере (Лк. 10:29; Мф. 5:43), и потому требовала полного обновления. И она действительно дана была Иисусом Христом как заповедь совершенно новая, неизвестная досе­ле (Ин. 13:34). Она особенно нова была для язычников, которые заглушали её своими страстями. Апостол, предлагая заповедь о любви и обращаясь ко всем вообще Христианам, одним напоминает Закон совести, другим Закон Моисеев. Эта заповедь о любви не нова уже и для Христиан, потому что они слышали её от начала. Но она нова (стих 8), потому что только теперь они начали сознавать её и проводить в жизнь; потому что только теперь тьма неведения Бога и нена­висть к ближним проходит для них — и в их жизни уже светит истинный свет.
   Предостережение от лжеучителей
   (2:12—28).
   Предложив заповедь о любви к ближнему, Апостол обращается с сугу­бым увещанием ко всем возрастам: не любить мира и ничего мирского (12—17).
   Опасность нынешняго времени состоит в том, что появились антихри­сты, которых можно узнать по тому, что они отвергают мессианское досто­инство и Божество Иисуса Христа (18—23). Лучшее средство уберечься от обольщения этих лжеучителей — твёрдо стоять в учении, которое Христиане приняли от начала (24—28).
    Стихи 12—14. Пишу вам, чадца,.. отцы,., юноши,., дети... Писах вам, отцы,., юноши...
   [Повторением поочерёдного воззвания к детям, отцам и юношам Апостол вы­ражает настойчивость своего увещания; уменьшительными именами: τεκνία, νεανίσκοι, παιδία — отеческую нежность; исчислением возрастов — обязанность увещаний для всех Христиан; переменою времён (пишу, писах) — постоянство увещания].
   В различении естественных возрастов читателей, которым Апостол предлагает свои увещания, можно видеть (с Августином и Феофилактом) различие и ду­ховных возрастов их, или степеней их нравственного развития, потому что каж­дому из этих возрастов Апостол приписывает особенныя свойства: детям — прощение грехов, указывая на их недавнее духовное рождение (крещение), в котором они получили только прощение грехов, но не окрепли ещё ни для борьбы со врагом (как юноши), ни утвердились в познании Сущаго, что свой­ственно уже мужам; отцам — как старейшим возрастом, как утвердившимся в вере, приписывает познание Сущого от начала (от вечности рождённого Бога Слова) и называет их отцами, потому что познав Бога, они и других могут наставить в этих великих истинах, могут рождать в жизнь духовную; юношей называет сильными, потому что они усвоили себе Слово Божие, которым, как мечом духовным (Еф. 6:17), могут победить и победили диавола. Отрокам же, как начинающим учиться, приписывает только познание Бога вообще, как бы низшую степень Боговедения, на которой человек познаёт только общия свой­ства и действия Божества, обнаруживаемый в творении мира и Промышлении. Познание же чрезвычайных действий Божиих, являемых в Воплощении Сына Божия и в Искуплении человека, Апостол считает высшей степенью Богопознания, недоступного для отроков.
    Стих 15. Не любите мира, ни яже в мире. Под миром Апостол разумеет не сово­купность творений Божиих — как получивших своё бытие от Бога и о которых Сам Господь по завершении творения сказал, что всё сие добро зело (Быт. 1) — и не Род Человеческий вообще, который любим Самим Богом (Ин. 3:10), но всё то, что в мире и людях испорчено грехом и даёт пищу греху — что сделалось враждебным Богу (Иак. 4:4) и лежит во зле (1 Ин. 5:19), иначе сказать то, что в самом человеке влечёт его ко греху (Рим 7:17→).
   Частнее Апостол определяет (стих 16), что такое этот мир, а именно: похоть плотская, похоть очес и гордость житейская. Он называет здесь те душевныя состояния или страсти, который возбуждаются предметами мира, показывая тем что не самые предметы неодушевлённые и одушевлённые нечисты, а неправильное употребление их, воззрение на них с нечистыми мыслями делает их поводом ко греху (Мф. 5:28); делает их нечистыми.
   Прекрасное создание Божие жена, но и одно нечистое воззрение на неё может повести человека ко греху (Мф. 5:28); невинно вино, говорит Премудрый, но пианство укоризненно (Притч. 20:1). Так рождается похоть плотская.
   Другая похоть — похоть очей, то есть всякое порочное желание видеть, знать и испытывать. Она рождается при виде всего, обладание чем может доставить че­ловеку удовольствие, например, при виде богатства (Еккл. 4:8). Ад и погибель не насыщаются, такожде и очи человечестии несыти (Притч. 27:20). Наконец, гордость житейская, желание поставить себя выше других, превозношение даже действительными достоинствами (Лк. 18:11). Начало греха гордыня (Сир. 10:15), а в гордости погибель и развращение много (Тов. 4:13). Таков, по Апостолу, мир. Не любить мира, значит не любить своих страстей, своих порочных расположений, влекущих к миру и в его предметах находящих себе пищу, а за­тем — не любить и того, что возбуждает эти страсти, коль скоро мы не умеем надлежаще управлять ими.
    Стих 17. Мир преходит, и похоть его. Мир не вечен, и предметы, которыми так увлекается человек, не долговечны; сам человек и его страсти скоропреходящи: но особенно важно то, что человек никогда не может удовлетворить своих страстей; после того, как он достигает высшей степени удовольствий, он должен сказать с Екклезиастом: и се вся суета и произволение духа (2:11). Не таков творяй волю Божию: исполнение заповедей Божиих более и более укрепляет волю и силы самого человека. Предмет и цель его желаний — Сам Бог — вечен и совер­шенен и может удовлетворить самым высоким стремлениям человека, тем дос­тавив ему постоянное, вечное блаженство. Такой человек пребывает во веки.
    Стихи 18. Последняя година (ε̉σχάτη ­ χειρίστη, опасное, дурное, злое время, как и у Апостола Павла (2 Тим. 3:1), времена люта).
   Апостол Иоанн обращает внимание читателей не на близость своего времени от конца мира, а на качество времени. Получив особенное откровение о последних днях мира, он мог, конечно, знать, что ещё не скоро наступит последняя в порядке времён година; но из того же откровения и на основании предсказанного Господом (Мф. 24:23), он легко мог видеть, что наступившее время по каче­ствам своим есть время последнее. Доказательством этого служит появление антихриста, под которым разумеется здесь не дух времени, противодействующей Христу и Его учению, не антихристианское направление, скептически и враж­дебно относящееся к Христианству, но действительное, определённое лицо (в Греческом о̉ αντίχριστος с определённым членом), человек беззакония, сын погибели (2 Сол. 2:3) который явится в последнее время мира и будет отвергать не только Христа, Сына Божия, но и Бога Отца, то есть будет отвергать всякую религию (ниже, стих 22). Апостол Павел, гораздо раньше Иоанна. яснее и под­робнее изобразил свойства и действия этого противника Христова, указал и время появления его (2 Сол. 2:3-9), и потому Иоанн только подтверждает учение Апостола Павла, указывая, что антихрист действительно придёт и даже теперь появляется. Появляется, впрочем, не сам антихрист, не то лицо, которое всту­пит в последнюю и ожесточённую борьбу со Христом, но являются антихрис­ты, предшественники последняго антихриста, появляются лжеучители, пролагающие путь самому антихристу. Появление-то их и делает настоящия времена тяжёлыми, последними.
    Стих 19. От нас изыдоша, но не беша от нас. Лжеучители появлялись и по­являются из среды самих Христиан. Апостол, конечно, разумеет Симона волх­ва, который был крещён Филиппом (Деян. 8:13-24), Именея и Филита (2 Тим. 2:17-18), отступников истины, Керинфа (Epiph., adv.haer.23:2), который был в числе обращённых от обрезания.
    Стих 20. И вы помазание имате от святого, и весте вся. Святым здесь называ­ется Сам Иисус Христос (Сравните Откр. 3:7), как Податель Духа Святого всем верующим и как исходатайствовавший Его от Отца (Ин. 15:26; 16:7), а потому и помазание, сообщаемое Христианам, называется полученным от Него (ниже, стих 27). Говоря о появлении антихристов, Апостол не считает нужным распро­страняться об этом предмете, который должен быть хорошо известен Христианам. Их внутреннее убеждение, их твёрдое знание должно помочь им открывать появление антихристов. Апостол говорит не для научения, но для утверждения в том, что они знают.
    Помазание, χρίσμα употреблено приспособительно к слову Χριστός, Χριστιανός, помазанный. Мысль Апостола выражается так: вы легко можете отличить анти­христов, противников Христа, потому что вы настоящие Христиане, вы пома­заны, а Христианин и значит помазанник.
   Название помазанных тем с большим правом могло быть прилагаемо к Христианам, что, по свидетельству отцов Церкви, со времён уже Апостолов (Cyrill, Catech. 3; Gregor. Magn. 1:5.19—20 и другия), для получения крещаемыми даров Святого Духа употреблялось помазание миром. Это помазание, употреблявшееся в Ветхом Завете только для посвящения царей, первосвященников и пророков, в Новом сделалось общим для всех Христиан, как избранных быть царями и иереями Богу через Христа (Откр. 1:6) и образовать царство священни­ков (1 Пет. 2:9).
   Сопровождаемое внутренним помазанием Духа Святаго, оно сообщает Хрис­тианам, кроме многих других даров, и дар ведения и разумения в высшей степе­ни, почему Апостол и прибавляет: и вместе вся. Впрочем, на основании сих слов Апостола, мы не должны приписывать себе какое-то Божественное ведение и считать для себя какое-либо учение и наставление в истинах веры излишним, как это думают некоторые сектанты.
   Такая самоуверенность в достаточности и правильности своих религиозных познаний очень похожа на ту самоуверенность, с которою вопрошавшие исцелённого Иисусом Христом слепорождённого фарисеи утверждали, что Исцеливший его — Человек грешный и потому не мог исцелить его, а на замечание прозревшаго, что грешников Бог не слушает, с гордостью ответили ему, что он сам весь во грехах родился, и не может учить их, людей непогрешимых (Ин. 9:24,31,34). Не всё ведение принадлежит Христианину, а только ведение всего необходимого для спасения — и только такое ведение подаёт ему Святый Дух во время миропомазания.
    Стих 22. Кто есть лживый, точию отметаяйся, яко Иисус несть Христос? Что­бы показать силу лжи еретиков, Апостол говорит, что только тот и лжец (ψεύστης, лжец в собственном смысле, по преимуществу), кто отвергает, что Иисус есть Мессия, Сын Божий, пришедший для спасения людей.
   Еретики не признавали Иисуса Христа Сыном Божиим, но хвалились тем, что знают Бога Отца. Таковы были Иудеи и выродившаяся из них Христианская ересь эвионитов. Таковы ещё были гностики, хвалившиеся знанием Бога и низводившии Иисуса в ряд обыкновенных людей, утверждавшие только, что с Ним во время Крещения соединился один из эонов, Христос. Апостол опровергает эти лжеучения и доказывает, что непризнание Сына есть вместе непризнание и Отца и что те, которые хвалятся знанием Бога, обманывают и себя, и других. Только из познания свойств и действий Сына можно узнать и действия Бога Отца, как и Спаситель говорит: видевый Мене, виде Отца: яко Аз во Отце и Отец во Мне есть (Ин. 14:9-10).
    Стих 23. Всяк отметаяйся Сына, ни Отца имат: а исповедаяй Сына и Отца имать. Эти слова составляют лишь повторение слов Самого Спасителя, сказан­ных Им ученикам перед отправлением их на проповедь (Мф. 10:40; Лк. 10:16) и в последней прощальной беседе с ними (Ин. 13:20). Говоря ясно и определённо об единосущии Сына Божия со Отцом, эти слова естественно дают разуметь и то, что кто верует в Сына Божия, кто воспринимает Его в себя, носит Его в сердце своём и соединяется с Ним — тот через Сына соединяется и с Богом Отцом. Иисус Христос говорит: аще кто любит Мя, слово Мое соблюдет, и Отец Мой возлюбит его и к нему приидем и обитель у него сотворим (Ин. 14:23). И напротив, кто не признаёт Сына, тот не знает и Отца. Но почему Апостол требует от своих читателей не только веры, но и исповедания? Если верующий во Христа соединяется с Ним и имеет жизнь вечную (Ин. 6:47), то для чего ещё исповедание веры? Это нужно для того, чтобы вера не была безплодна, чтобы она не заглу­шалась ни печалями века сего, ни лестью богатства, ни сластями житейскими (Мф. 13:22; Мк. 4:19; Лк. 8:13-14). Вера должна наполнять всё сердце человека так, чтобы кроме Бога в нём не жило ничто другое, не коренилась никакая страсть, никакая привязанность. Тогда эта вера обнаруживается и в словах, и в делах, тогда она исповедуется устами и приносит спасение человеку (Рим. 10:10).
    Стих 27. Помазание в вас пребывает. Всегда и во всём Дух Святый руководит верующих в познании истины, так что они не нуждаются ни в новых учителях, ни в особенных разъяснениях. Это, впрочем, надобно относить не к каждому члену Церкви в отдельности, а к целому обществу верующих Христиан, ко всей Церкви. Есть между верующими младенцы верою, требующие обучения, несмысленнии (Гал. 3:1), требующие вразумления, есть даже заблуждающиеся, но исправляемые обличением. Для таких нужны учители, то есть такия лица, которыя бы своею верою и знанием предшествовали, указывали путь или, как гово­рит Апостол Павел, возгревали дар Божий, живущий в Христианах (2 Тим. 1:6).
    Стих 28. Апостол заключает своё увещание напоминанием близости Пришествия Христова и обещанием дерзновения, то есть уверенности в оправдании в день Суда. Не посрамимся ­­ не будем осуждены.
   О различии между чадами Божиими и чадами диавола
   (2:29—4:6).
   Указав верующим опасность со стороны лжеучителей, Апостол побуж­дает их воздерживаться от грехов, потому что они рождены от Бога праведнаго, а детям свойственно стремиться быть подобными отцу (2:29; 3:1—3). Грех, как преступление Закона Божия, удаляет человека от Бога. Иисус Хри­стос, безгрешный, Своим явлением уничтожил грех, и все, имеющие общение с Ним, уже не грешат, а те, которые грешат, уже не дети Божии, а дети диавола (4—9). Ближе, дети Божии и дети диавола различаются тем, что одни любят ближних своих, другие ненавидят. Так, Каин убил брата своего по ненависти к нему за то, что тот был добр; так за то же и мир не любит Христиан (10—13). Но Христиане любят ближних, следуя примеру Христа, страдавшого за других (14—17). Впрочем, они должны любить не на словах только, а на деле, чтоб и сердце не осуждало их. Тогда они с уверенностью могут просить всего от Бога, как исполнившие заповедь Его и пребывающие в общении с Ним (18—24). Общение с Богом узнается по духу, которого верующие получают от Него; но при этом нужно различать духов Божиих от духов ложных. Их легко узнать по тому, исповедуют ли они воплощение Сына Божия, или отвергают, и затем, слушают ли Апостолов, проповедни­ков истины Воплощения, или отвергают (4:1—6).
    Стих 29. Иисус Христос называется праведником, как по отношению к Суду, о котором выше упомянул Апостол, так и по отношению к добродетелям, ко­торыми должны отличаться все рождённые от Бога, и по преимуществу Он, рождённый из существа Самого Бога, Праведнейшого и Святейшаго. «Если вы познали, что Он Праведен, то, без сомнения, знаете и то, что делавший правду рождён от Него; ибо Праведный рождает праведных. А сколь великую честь и дерзновение доставляет это, всякий из вас знает, ровно как и то, какова и коли­ка любовь и благость, которую Он подаёт нам. Ибо вы знаете, что Он дал вам право быть и почитаться детьми Его» (Феофилакт).
Глава 3:1. [Видите, какову любовь дал есть Отец нам. Так как проявление этой любви Божией к людям изображено в Евангелии (Ин. 3:16), то в этих словах можно видеть указание на то, что к Посланию было приложено Евангелие].    Да чада Божия наречемся и будем. Бог дал верующим право, власть (ε̉ξουσίαν) не только почитаться, но и действительно быть чадами Божиими (Ин. 1:12), сделал нас таковыми, исполнив наши души благодатных даров Духа Святаго, возродив нас Духом и соделав нас причастниками Божественного естества (2 Пет. 1:4).
    Мир не знает нас. Под миром и здесь разумеется всё злое, враждебное Богу; в частности — язычники и Иудеи.
    Не знает — не любит; причина нелюбви к нам — Христианам — неведение Бога и вражда против Бога.
    Стих 2. Не у явися, что будем. Эти слова относятся к неизвестности будущей славы чад Божиих. Хотя мы и знаем, что мы, как дети Божии, будем подобны Ему в святости и славе; но самой славы не можем и представить себе, потому что, по выражению Апостол Павла (1 Кор. 13:12), видим ю ныне якоже зерцалом в гадании, тогда же лицем к лицу. Лицезрение Бога, которого теперь лишены самые праведники, будет тогда причиной и источником их славы и блаженства, а тогда именно мы узрим Его, якоже есть.
    Стих 3. Имеяй надежду на Нь (на Бога), очищает себе, якоже Он чист есть. Как в обыкновенной жизни надежда поддерживает в страданиях, укрепляет в деятельности, содействует в достижении цели: так и в жизни религиозной на­дежды сделаться Богоподобным возвышает человека и очищает его от всякого греха. «Как зеркало тогда отражает образы, когда чисто: так может созерцать Бога и разуметь Писания только чистая душа» (Феофилакт); ибо чистии сердцем Бога узрят (Мф. 5:8).
    Стих 4. Всяк творяй грех, и беззаконие творит. Апостола полнее можно выразить так: чадам Божиим прилично исполнять волю своего Отца, выраженную в Законе; а тот, кто грешит, нарушает Закон, поэтому поступает против воли Отца или, еще более, как увидим далее, тот делается уже не сыном Божиим, а сыном диавола.
    Стих 6. Всяк, иже в Нем пребывает, не согрешает. Разумеется не совершенная безгрешность или способность не грешить после вступления в ближайшее общение с Иисусом Христом, а только нежелание грешить, отвращение от греха и постепенное очищение себя от греховных привычек и наклонностей. Грехи и при этом всё-таки возможны: но только грехи немощи, неосторожности неведения и невольные.
    Стихи 7. Творяй правду (Ин. 5:29). Под правдой собственно разумеется оправдание грешного человека перед праведным Судом Божиим. А так как оно достигается добродетелью человека, то Апостол, вместо того, чтоб сказать: делающий добрыя дела, говорит: делающий правду, старающийся достигнуть оправдания. Стих 8. Исперва (α̉π᾿ α̉ρχης) диавол согрешает. Апостол указывает на первоначального виновника греха — диавола, как и Спаситель называет диавола человекоубийцу искони, α̉π᾿ α̉ρχής (Ин. 8:44). Мысль Апостола та, что при всяком грехе человека сначала — диавол грешит, а потом то же самое повторяет за ним — по его примеру и внушению — человек.
    Да разрушит дела диавола, то есть уничтожит грех и все те печальныя последствия, которые внесены грехом в мир.
    Стих 9. Семя Его в нем пребывает. Под семенем Божиим разумеется благодать Святого Духа, получаемая человеком в Крещении и других таинствах и прино­сящая в нём плоды духовные (Гал. 5:22). Апостол Пётр таким семенем называет слово Божие (1 Пет. 1:23), проповедь о Христе, как первоначальное средство призвания в Царство Божие и к участию в дарах Духа Святаго.
    И не может согрешати. Прежде Апостол говорил только, что рождённый от Бога не грешит, теперь усиливает это выражение тем, что он и не может гре­шить, так как живущий в нём Дух Божий более и более удаляет его от грехов и укрепляет его в делании добра настолько, что уклонение от добродетели становится уже невозможным. Определяя различие между детьми Божиими и диавола, Апос­тол разсматривает признаки тех и других с разных сторон.
   Прежде он сказал, что, кто делает грех, тот от диавола, теперь он говорит опять то же, но с отрицательной стороны: всяк не творяй правды, несть от Бога. Есть люди, которые, по-видимому, не делают ничего худого, но не делают и ничего добраго; Апостол исключает их из числа чад Божиих. И далее, чтоб не оставлять и тени сомнения на этот счёт, прибавляет: и не любяй брата своего; это для тех случаев, когда подобные люди, в подтверждение своего рождения от Бога, могли бы указать на некоторыя свои добрыя дела.
    Стих 11. Се есть завещание (α̉γγελία ­ ε̉ντολὴ), потому что завещание есть вместе и заповедь завещателя. Апостол, очевидно, говорит о заповеди, данной Иисусом Христом Апостолам: Сия есть заповедь Моя, да любите друг друга (Ин. 15:12). Эта заповедь называется в Русском благовествованием, потому что заповедь о люб­ви составляет сущность проповеди Христовой, главный предмет Его Евангелия.
    Стих 12. Каин от лукавого бе, то есть от диавола. Пример Каина приведён Апостолом с целью нагляднее представить братоубийственныя отношения лже­учителей к верующим.
   [Закла брата своего, έ̉σφαξε. Образ взят от заклания жертвенных животных. Гла­гол σφάγειν имеет такое именно значение. Очень может быть, что этим выражением Апостол хочет указать на самый род совершённого Каином убийства, хотя ни в Священном Писании, ни в Предании на это нет указания].
    Стих 14. Пребывает во смерти. Под смертью разумеется здесь то нравственное состояние, в котором человек неспособен к деланию добрых дел, и вечная смерть, как неизбежное следствие такого состояния.
    Стих 15. Всяк ненавидяй брата своего человекоубийца есть. Ненависть к ближ­ним ведёт к убийству. Иисус Христос и гневающихся на ближних осуждает, как убийц (Мф. 5:21-22). В понятии Апостола, ненавидящий брата своего уже убивает его в сердце своём, и если не совершает наружного убийства, то потому только, что удерживается страхом суда или другими побуждениями (Мф. 5:26).
    Стих 16. Должни есмы по братии души полагати. В противоположность тем, кото­рые ненавидят ближних и делаются человекоубийцами, Апостол указывает на пример Иисуса Христа, Который из любви к людям положил душу — то есть жизнь Свою за них. Этим примером Апостол побуждает и людей к такой же любви. Любящий ближних не только не отнимает жизни у них, но и свою жизнь полагает за ближняго.
    Стих 17. Затворить утробу (в Русском: сердце) — выражение внутренняго нерасположения к ближним. Како любы Божия пребывает в нем? «Любовь пре­клонила Богочеловека положить душу Свою за нас; по Его примеру и мы дол­жны полагать души за братьев. Но как говорить о положении души за братьев, когда мы видим, что некоторые не удовлетворяют братьев своих в необходи­мом для жизни, и притом не бедные средствами, но владеющие богатством мира сего. Если они затворили сердце в этом малом и явились недостойными любви Божией: что показали бы они, когда потребовалось бы от них большее — умереть за брата?» (Феофилакт).
    Стих 18. Не любим словом ниже языком, но делом и истиною. Уже по самому значению заповедуемой Богом любви можно судить, что в ней не должно быть ничего притворнаго, лицемернаго, показного — что эта любовь должна быть чистою, живою, деятельною и истинною. Правда, можно и говорить о своей любви любимому существу, но нужно сопровождать слова любви и делами любви. Кто же говорит только о любви и не делает дел любви, тот лжец и обманщик. От такой-то любви и предостерегает Апостол.
    Стих 19. О сем разумеем, яко от истины есмы. Любовь истинная в нас служит признаком нашего высокого внутренняго достоинства, даёт нам возможность увериться, что мы от истины, то есть от Бога. Иисус Христос говорит Пилату, что пришёл в мир свидетельствовать об истине и что слушают Его только те, которые происходят от истины (Ин. 18:37). И пред Ним смиряем (в Русском: успокоиваем) сердца наша. Успокоение сердца есть плод нашей любви к ближ­ним.
    Стих 20. Аще зазирает нам сердце наше. Мысль вносная, которая в связи с предыдущим и последующим может быть выражена так: сознавая в себе истин­ную любовь, мы успокаиваем сердца наши перед Богом, так что, если сердце наше и упрекает нас в каких-нибудь пороках, то мы надеемся, что Бог, всеведающий и знающий больше сердца нашего, не осуждает нас. При таком смысле следующий стих будет только усилением этого стиха. [Впрочем, Русский перевод разсматривает этот стих в противоположности сти­ху 21-му и приписывает Богу осуждение: «если сердце наше осуждает нас, то кольми паче Бог, потому что Бог больше сердца нашего»; но оснований для такого повода не имеется].
    Стих 22. Егоже аще просим, приемлем от Него, яко заповеди Его соблюдаем. Речь о Боге Отце, Который дал людям через Сына Своего заповедь о любви и обещал через Него же верующим исполнять все прошения их, если они будут просить чего от Отца во имя Сына, под условием исполнения заповедей Его (Ин. 14:13-14). Повторяя для своих читателей сие обещание Спасителя и возбуж­дая в верующих надежду на исполнение всех своих прошений, Апостол повторя­ет и самую заповедь или, лучше, сокращает все заповеди, необходимыя для спасения, в одну заповедь о вере в Сына Божия.
    Стих 23. Сия есть заповедь Его (то есть Отца), да веруем во имя Сына Его Христа. Где и когда дана эта заповедь? Она дана на Иордане и повторена во время Преображения в гласе Бога Отца; она подтверждена и изложена в учении Самого Иисуса Христа, Который от Себя ничего не говорил, но проповедывал только то, что Ему дал Отец (Ин. 6:29; 14и другия). Она открыта была Духом Святым Апостолам и от них передана верующим (Ин. 20:31) и составляла глав­ный предмет их проповеди (Мф. 28:19-20). К сей заповеди Апостол присоединя­ет и другую заповедь о любви к ближним, которая также передана Иисусом Христом Апостолам и есть только раскрытие и повторение заповеди Самого Бога Отца, данной ещё в Ветхом Завете (Мф. 19:19; Исх. 20:13-16; Лев. 19:18).
    Стих 24. Уверенность в том, что Бог пребывает в нас, поддерживается теми дарованиями, Тем Духом, Который мы получаем от Него. Отсюда Апостол пе­реходит к различению этих духовных дарований.
Глава 4:1. Различение духовных дарований в Церкви Новозаветной, в первенствующия времена, было тем труднее, что, по свидетельству Апостола Павла каждый член Христианского общества имел дарование на пользу Церкви (1 Кор. 12:7→; 14:1,5,12,26). Пользуясь этим, еретики выдавали и собственныя заблуждения за откровения Духа Святаго. Апостол Иоанн даёт признак, по кото­рому Христиане могли узнавать этих духов лестчих.   [Стих 3. Всяк дух, иже не исповедует Иисуса Христа во плоти пришедша, сей есть антихристов (Вульгата, Поликарп Смирнский и некоторыя рукописи читают: антихрист). Но нынешний Греческий текст, Славянский и Русский пе­реводы — правильные: потому что антихрист будет одно определённое лицо, а не всякий отрицающий Воплощение Сына Божия, что, конечно, не мешает считать всякого отрицателя в известной степени антихристом; и так как подоб­ные отрицатели являлись уже во времена Апостолов, то Апостол Иоанн и гово­рит, что антихрист ныне в мире есть уже].
    Стих 4. Вы от Бога есте, и победисте тех, то есть духов лестчих (в Вульгате читаем: eum, разумея самого антихриста): яко болий есть, иже в вас, нежели, иже в мире. Как ни хитро и ни сильно действуют против верующих лжеучите­ли, но верующие победят их: потому что живущий в них Дух Христов сильнее и больше духа антихристова, действующого в лжеучителях, живущих в мире и находящихся под влиянием князя мира сего.
    Стих 5. Они от мира суть: сего ради от мира глаголют, и мир тех послушает. И здесь слово мир принимается в значении греха, порчи, зла; говорить от мира (в Русском по-мирски) значит говорить о тех предметах, которые возбуждают в человеке грех. Но слушают таких учителей только те, кои сами от мира сего, а рождённые от Бога отвращаются от них.
   [Ведь и во всяком обществе только те присутствующие слушают и принимают к сердцу речи говорящаго, которые находят предмет разговора приятным и срод­ным для себя; другие же затыкают уши для таких речей, которыя не приятны им — или же вовсе уходят из собрания].

Увещание к взаимной любви

   (4:7—5:5).
   Ряд увещаний своих ко взаимной любви Апостол подкрепляет указанием на то, что Сам Бог есть любовь. По любви к нам Он послал Сына Своего на Землю (4:7—10). Посему и люди должны любить друг друга и исповедовать, что Иисус есть Сын Божий, чтобы Бог мог пребывать в них (11—15).
   Таким образом, любовь к ближним соединяет людей с Богом, даёт им дерзновение в день Суда, и прогоняет всякий страх (16—18). Эта же любовь к ближним служит доказательством и любви к Богу; она заповедана Самим Богом (19—21); да и естественно любящим Отца любить и детей, как есте­ственно из любви к Отцу исполнять Его заповеди и побеждать мир верою в Христа Сына Божия, Победителя мира (5:1—5).
    Стих 8. Не любяй, не позна Бога. Любовь и знание неразлучны друг с другом даже в обыкновенной жизни. Как ближайшее знакомство с предметом или лицом может более и более располагать нас любить его, или наоборот — отталкивает от него: так в свою очередь и любовь к кому-нибудь или чему-нибудь вызывает в нас желание ближе узнать его прекрасныя свойства, а чего мы не любим, того не хотим и узнавать.
   В отношении к Богу такое же значение получает любовь не только к Нему, а даже к людям, по тесной связи любви к Богу с любовию к ближним и вообще потому, что любовь есть свойство Божие. Посему Апостол и прибавляет далее: яко Бог любы есть. «Как благостью называется Бог потому, что по благости создал мир мысленный и чувственный: так, из любви к нам послав Единородного Сына Своего в мир, показал через сие, что Он есть и любовь» (Феофилакт).
   Если ни одно свойство Божие и ни одно имя не может выразить всей полноты безконечного существа Божия; то свойство любви и название Бога любовью бо­лее других имён и свойств выражает существо Его. Бог есть любовь в Самом Себе, Бог — любовь в отношении к тварям, Бог — любовь по существу и по действиям.
    Стих 10. О сем есть любы: не яко мы возлюбихом Бога, но яко Той возлюби нас. Источник нашей любви к Богу в Самом Боге. Своею любовью к нам Он рожда­ет любовь в нас. Сила и степень любви Божией к людям выражается тем, что Он послал к нам не другого человека, не ангела, но Своего Сына Единороднаго. Апостол неоднократно повторяет это и настаивает на этой мысли, чтобы пока­зать силу любви Божией к нам.
    Стих 12. Бога никтоже виде нигдеже. Мысль, по-видимому, отрывочная, но она имеет прямое отношение к тому, что Апостол сказал выше о любви к Богу и Богопознании. Любовь человека к Богу не должна быть только выражением его благодарности Богу за любовь, которую Он являет к людям. Она должна быть лучшим средством приближения к Богу и познания Его. Чтобы лучше познать пред­мет, нужно приблизиться к нему, видеть его; Бога же нельзя видеть, и никто никогда Его не мог видеть и познать, как мы видим и познаём другие ограни­ченные предметы. Только любовь может приблизить нас к Богу так, что через неё мы можем осязать и ощущать Его (Деян. 17:27), только через любовь Бог делается видимым и доступным человеку. Видимым Он сделался, во-первых, потому, что по любви к людям послал на Землю Своего Единородного Сына, Который исповедал Его (Ин. 1:18); видимым, далее, Он становится нам, когда мы любим друг друга и привлекаем к себе любовь Божию, потому что в ближ­них мы любим образ Божий и, усовершаясь в любви, более и более уподобля­емся Богу.
   [Взятое безотносительно, это выражение показывает непостижимость существа Божия и недоступность лицезрения Его не только для человека, но и для анге­лов. И потому все Боговидения, о которых говорится в Ветхом и Новом Заветах, нужно понимать как чувственныя, как видения следа славы Божией, а не самого Лица Его (Сравните Исх. 33:23)].
    Стих 13. От Духа Своего дал есть нам. Сошествие Святого Духа на Апосто­лов, кроме цели просвещения и утешения, имело ещё целью свидетельство о Самом Иисусе Христе, как истинном Сыне Божием (Ин. 15:26) — и мы видехом, прибавляет Апостол (стих 14), и свидетельствуем, яко Отец посла Сына Спасителя миру.
    Стих 15. В связи с исповеданием, то есть признанием Иисуса Христа Сыном Божиим, Апостол поставляет пребывание Бога в людях, как и естественно отцу соединяться с теми, которые любят его сына.
    Стих 17. О сем совершается любы с нами (­в нас), да дерзновение имамы в День Судный. Это совершенство прежде всего нужно относить к любви Божией (стих 12); потому что Бог столько и такую любовь проявлял и проявляет к нам что мы смело можем ожидать помилования от Него и в день судный; почему дальше и говорится: совершенна любы вон изгоняет страх.
   С другой стороны, и наша любовь так может усовершиться, что мы, как дети смело обращаемся к Отцу — Богу и, любя Его, не боимся Его суда, потому что страха несть в любви.
    Стих 18. Страх муку имать. Страх разумеется рабский, потому что дети не боят­ся отца; страх наказания за грехи, за неисполнение слов Господа: этот страх тем мучительнее, чем более человек сознаёт свою виновность перед Богом и Божие правосудие.
    Стих 20. Не любяй брата своего, егоже виде, Бога, егоже не виде, како может любити. «Любовь, — говорит блаженный Феофилакт, — образуется через обращение друг с другом; обращение же предполагает, что человек видит своего брата и по обращению с ним ещё более привязывается к нему любовию; ибо видение весьма много привлекает к любви. Если же так, то кто ни во что ставит гораздо более влекущее к любви, кто не любит брата, которого видел, как может быть при­знан истинным, когда говорит, что любит Бога, Которого не видел и Который ни в обращении с ним не находится, ни объемлется никаким чувством?»
   Продолжая мысль блаженного учителя Церкви, можно сказать ещё, что обращение человека с Богом или к Богу сближает его с Ним, рождает любовь не только к Богу, но и ко всем ближним, погашает в человеке всякую нена­висть — и вместе делает человека правдивым, заставляет его во всём истинствовать. Посему, кто ненавидит ближняго и в то же время уверяет, что любит Бога, тот лжец: потому что ненависть и любовь несовместимы, и где есть нена­висть там и ложь.
    Стих 21. И сию заповедь имамы от Него, да любяй Бога, любит и брата своего. Эта заповедь составляет сущность нравственного Христианского учения. Иисус Христос высказал её законнику, когда тот спрашивал Его; кая заповедь больши есть в Законе? (Мф. 22:36-39)...
Глава 5:1. Всяк веруяй, яко Иисус есть Христос, от Бога рожден есть. В тес­ной связи с учением о любви к ближним Апостол поставлял исповедание, или признание Иисуса Христа Сыном Божиим и считал это признаком истинных чад Божиих. Теперь частнее Апостол выражает ту же мысль, направляя её против современных ему лжеучителей; он говорит, что только признающие Иисуса Мессией — Христом суть дети Божии, как и в Евангелии сказано: елицы прияша Его, даде им область чадом Божиим быти, верующим во имя Его (1:1,12).   Говоря о любви к детям Божиим, Апостол этим не ограничивает любви к ближ­ним тесным кругом верующих, потому что он сам представляет даже ненависть к кому бы то ни было величайшим грехом, человекоубийством. Но он этим как бы указывает, что достойнее всего нашей любви чада Божии или, ещё более, дос­тойнее всего в людях их вера в Бога, их любовь к Нему и исполнение Его заповедей. Апостол ещё хочет сказать, что если между верующими во Христа, меж­ду чадами Божиими, проявляется нелюбовь — что, конечно, и допускалось лже­учителями и возбуждалось — то чего же ожидать от них в отношении к неверующим, к враждующим на Христиан? Взаимная нелюбовь, очевидно, уничтожала самый главный признак учеников Христовых: о сем разумеют вси, яко Мои ученицы есте, аще любовь имате между собою (Ин. 13:35).
    Стих 3. И заповеди Его не тяжки. Можно думать, что и это выражение Апостол употребляет в обличение лжеучителей, которые, проповедуя распущенность нравов, в доказательство справедливости своего учения указывали на мнимую трудность и невозможность выполнения всех заповедей Закона. В опровержение их и в ободрение верующих Апостол указывает, что заповеди Божии не тяжки, как и Спаситель уверяет труждающихся и обремененных, что иго бо Его блого и бремя Его легко есть (Мф. 11:30).
    Стих 4. Всяк рожденный от Бога побеждает мир: и сия есть победа победившая мир, вера наша. Это не обещание верующим награды за исполнение запове­дей Божиих и не предсказание того, что ожидает Христиан в будущем; нет, это указание на совершившийся факт. Апостол не говорит: наша вера когда-то, впоследствии, победит мир; но утверждает, что она уже победила его, что всякий рождённый от Бога, то есть всякий верующий, побеждает мир. Подобно тому, как Божественный Подвигоположник, во время Своего служения неоднократ­но побеждавший диавола, идя на последнюю борьбу с ним и воодушевляя Сво­их учеников на такую же борьбу, в Своей прощальной беседе с ними восклик­нул: дерзайте, яко Аз победих мир (Ин. 16:33); так теперь любимый ученик Господа, получивший обещание не умереть до тех пор, пока, не увидит Царствие Божие пришедшее в силе (Ин. 21:22; Мк. 9:1), на деле увидел исполнение предсказания Господня о победе Его учения и Его последователей над миром.
   Видел он, как, безсильная в своей злобе против Назаретского Пророка и Его учеников, Иудейская синагога, после убийства Иисуса, воздвигла жестокия гонения против Его последователей, но не могла победить их и сама пала под ударами Рима, навлекши на себя невинно пролитую кровь Сына Божия — а с падением Иерусалима прейде и сень законная, тогда как Церковь Христова победоносно про­должала возрастать и укрепляться. Видел Апостол Иоанн и другую великую победу, одержанную Христианством над язычеством, которое в лице Нерона, Домициана и других Императоров и правителей языческого мира, воздвигало не раз жестокия гонения на последователей Распятаго; но чем больше проливалась кровь мучени­ков, тем более крепла и процветала Церковь, а язычество ослабело.
   Число верующих во Христа уже к концу жизни Апостола, то есть к концу I столетия нашей эры, возросло до того, что благоразумнейшие из язычников находили опасным преследовать их, боясь, чтобы таким преследованием Христиан не привести страну к гораздо большему опустошению, чем какое она могла испытать от самой кровопролитной войны (Плиний Младший, правитель Вифинии, в письме к Императору Траяну).
   И не только эту внешнюю победу Христианской веры над миром видел Апостол Иоанн. Он очень хорошо видел и понимал и ту внутреннюю победу, которую одержало Христианство над иудейством и язычеством в религиозном, нравствен­ном, научном и общественном отношении и которою обусловливалась и вне­шняя победа.
   Пали древния языческия религии, в нравственную жизнь введены новыя высшия начала, расшатаны все устои языческой общественной жизни, изменено и потеряло своё чарующее влияние языческое мировоззрение — и все стороны жиз­ни древняго мира получили иное, новое направление под влиянием Христианских идей — и это не на век, не на два, а на целыя тысячелетия, и продолжается до наших дней.
   Как бы ни смотрели на Христа и Евангелие древние и новейшие мыслители и историки, но никто не может отрицать, что Христианство совершило в Жизни Человечества величайший переворот, подобного которому не знает и не может представить история. Всё современное образование, вся нынешняя обществен­ная и семейная жизнь образованных народов, нравственность и религия приня­ла и носят характер чисто Христианский даже у тех народов и тех лиц, которыя не признают Христа и Евангелия.
   Равенство, свобода, братство — начертанныя на знамени революции — прежде всего проповеданы Христом и Апостолами, конечно, в высшем и благородней­шем смысле сих слов. Свобода мысли и совести, чистота нравов, признание прав женщины, уничтожение рабства, пыток смертной казни и подобное, спра­ведливость, гуманность, миролюбие и многое другое, чем гордится современ­ное Человечество и чего не знал древний мир — всё это ведёт своё начало от Христианства и мало-помалу проникает в жизнь Человечества, возвышает и облагораживает личность человека, побеждает животные инстинкты, дикия стра­сти, разгоняет тьму невежества, эгоизма — словом, побеждает мир. Вот эту-то победу видел и провидел Иоанн и вдохновенно пророчески провозгласил: сия есть победа победившая мир — вера наша.
   Чтобы понять, каким образом достигается эта победа и как совершился и со­вершается этот великий нравственный и социальный переворот в мире, нужно обратить внимание на то, что вера, требуемая от нас, Христиан, даёт нам воз­можность принять благодать Святого Духа и с помощью ея победить в себе грехи, страсти, всё злое — а раз побеждено зло в человеке, то он может смело бороться и с отцом зла — диаволом, и с орудиями его: миром и злыми людьми — и не только бороться, но и победить их.
   Свидетельство о Христе Сыне Божием
   (5:6—12).
   Важный признак чад Божиих Апостол указал в признании Иисуса Христа Сыном Божиим и Пришествия Его на Землю во плоти. Но чтобы это признание или вера не казались неосновательными, Апостол указывает троякое сви­детельство о Божестве Иисуса Христа и Человечестве (6). Первое свидетель­ство — небесное, Трёх Лиц Пресвятой Троицы (7); второе свидетельство — земное, свидетельство духа, воды и крови (8—9); наконец, свидетельство внутреннее, в самом верующем; все эти свидетельства утверждают, что Бог дал людям жизнь вечную в Сыне Своём (10—12).
    Стих 6. Сей есть пришедый водою и кровию, и духом, Иисус Христос, не водою точию, но водою и кровию.
   [Принятый Греческий текст, Вульгата и большая часть рукописей опускают слово: и духом; но в нашем Славянском и Русском переводах, Синайской и других рукописях это слово имеется].
   Очевидно, что Апостол говорит здесь о действительности Воплощения Сына Божия против докетов, отвергавших эту действительность. По учению Апостола Иисус Христос доказал истинность Своего Пришествия на Землю водою и кро­вью. Вода — крещение, кровь — страдание. Креститься незачем было тому, кто при­нял только призрачную плоть; страдать и проливать кровь ещё менее мог при­зрак. Крещение и страдания — два важнейшия события в жизни Иисуса Христа, свидетельствующия о Его Пришествии на Землю и о Его Божественном досто­инстве.
   К этим двум свидетельствам Апостол присоединяет ещё свидетельство Духа: Иисус Христос, придя в мир, обнаружил Себя и Духом. Это, конечно, Дух Святый, сошедший на Апостолов в день Пятидесятницы и давший самое сильное и несомненное свидетельство об Иисусе Христе, как и Сам Иисус Христос пред­сказывал о нём (Ин. 15:26). Несомненность свидетельства подтверждается несомненностью свидетеля: яко Дух есть истина. Говоря о свидетельстве Святого Духа, Апостол поставляет своих читателей перед лицом самого свидетельствующаго, чтобы кто не подумал, что сказанное им о Сыне Божием есть его умствование. Апостол как бы говорит: вы сейчас услышите непререкаемыя сви­детельства того, что Иисус есть Христос и Сын Божий, воплотившийся для на­шего спасения. Эти свидетельства не мои, а Самого Духа Божия, Который есть истина; послушайте же стих 7: Трие суть свидетельствующии на Небеси, Отец, Слово и Святый Дух: и Сии три едино суть.
   Пришествие Сына Божия на Землю во плоти и крови было засвидетельствовано Всеми Лицами Пресвятыя Троицы. О нём свидетельствовал Бог Отец при Крещении и Преображении (Мф. 3:17; 18:5), назвав Его Своим Сыном возлюб­ленным. Для свидетельства о нём Отец послал Иоанна Предтечу (Ин. 1:8; 5:33) и Самому Сыну дал дела, чудеса (Ин. 5:36). О сошествии Своём на Землю свиде­тельствует и Сам Бог-Слово, когда говорит: аще Аз свидетельствую о Себе, истинно есть свидетельство Мое, яко вем, откуду приидох и камо иду: вы же не весте, откуду прихожду и камо гряду (Ин. 8:14), потому что никтоже взыде на Небо, токмо сшедый с Небесе Сын Человеческий, сый на Небеси (Ин. 3:13) — и ещё более засвидетельствовал Своими делами, учением и жизнью, что Он есть во­истину Сын Божий.
   Свидетельство Духа Святого дано было при Крещении Иисуса Христа (Мф. 3:16; Ин. 1:32-35), в учении (Лк. 4:18,22) и чудесах (Мф. 12:28), и особенно в излиянии на Апостолов чрезвычайных даров в день Пятидесятницы (Деян. 2:2-4). Эти три свидетельства едино суть, то есть согласны между собою, потому что и сами свидетельствующие составляют едино по Божескому существу Своему, как и в Евангелии говорит Спаситель: Аз есмь свидетельствуяй о Мне Самом и свиде­тельствует о Мне пославый Мя Отец (Ин. 8:18), а в другом месте прямо объяс­няет значение такого свидетельства тем, что Он и Отец едино суть (Ин. 10:30). [Слова 7 стиха: на Небеси, Отец, Слово и Святый Дух и Сии Три едино есть, и начало 8 стиха: И трие есть свидетельствующии на Земл и— не находятся ни в одной доселе известной древней Греческой рукописи ранее XV или XVI века; нет их также в Сирском и других Восточных переводах; в Немецкий перевод они внесены уже через 28-мь лет после смерти Лютера; Славянския рукописи Апостола до печатного издания Библии не имели их. В творениях древних Гречес­ких отцов, писавших против ариан и имевших случай говорить о троичности Лиц и единосущии их, нет следа и намёка, чтобы они знали или читали этот стих. Подробныя толкования на 1-е Послание, например, блаженного Феофи-лакта (Русский перевод: Казань, 1865), не имеют этого места. Поэтому новейшия критическия издания Нового Завета, начиная с Грисбаха (1806), Шольца (1836), Тишендорфа (1842) и другия — совершенно опускают эти слова и не признают их подлинности.
   Появление этих слов в тексте Послания в первый раз принадлежит печатному изданию Комплютенской Полиглотты (1517—1520), откуда они перешли во все издания, печатавшияся с Вульгаты. Из Греческих рукописей только один Британский — ныне Монтфортский — список XVI или XVII века, имеет это место, и даже рукописные списки Латинской Библии опускают его; немногие же позднейшие полагают на полях, в виде толкования.
   Но несмотря на такое согласное опущение этого текста древними рукописями все новыя издания и переводы Нового Завета, принятыя и одобренныя Восточ­ными и Западными Церквами, принимают его как подлинныя Апостольския слова и считают их лучшим выражением догмата единосущия трёх Лиц Пресвя­той Троицы.
   Учёные изследования текстов и древних отеческих писаний открыли, что во многих Латинских библиях раньше изобретения книгопечатания этот стих поме­щался то на полях, то в самом тексте, иногда прежде, иногда после 8 стиха.
   Древнейший из этих списков, принадлежащий аббатству святого Германа de Prez, в Париже, писан в 809-м году (находится ныне в Санкт-Петербурге) и есть список с другого древнейшаго, относящагося к VII или даже VI веку. У Западных же писателей это место встречается и гораздо ранее. Первое ясное буквальное приведение этого места, с указанием на принадлежность его Апос­толу Иоанну, находится в Исповедании Веры 400-т Африканских епископов, отправленном ими в 484-м году к Вандальскому королю Гунериху-арианину, в защиту своего Православного учения.
   Наконец, находят указания на этот стих у Августина (с. Maximin. 2и Speculum), у святого Киприана (de unitate Ecclesiae), y Тертуллиана (с. Рrахеаm с. 25).
   В недавно изданных отрывках из Оригена и Аполлинария (Chronicon pasch.) есть следы того, что это место известно было Восточным писателям и, без сомнения, находилось в первоначальном тексте.
   В итоге следует сказать, что внесение этого места нисколько не затрудняет чтения текста и не заключает ничего противоречащого духу, содержанию и выражениям Апостола Иоанна; в связи же с последующею речью представляется даже необ­ходимым, потому что говорит о свидетельстве Божием, на которое далее указы­вает стих 9].
    Стих 8. И трие суть свидетельствующии на Земли: Дух, и вода и кровь: об этих свидетелях Апостол говорил в 6-м стихе и, как уже замечено, указывал на три важнейших события в жизни Иисуса Христа — крещение, страдание и ниспослание Святого Духа на Апостолов. Некоторые толкователи (например, блаженный Феофилакт, на 6-й стих) относят слово Дух к Самому Богу (Ин. 4:24) и разуме­ют свидетельство Духа в воскресении Иисуса Христа, «ибо воскрешать себя свой­ственно одному Богу, а словом Дух называется Бог. И так при свидетельстве трёх: крещения, креста и воскресения о сыноположении Иисуса сыноположение Господа непререкаемо).
   [Другие же относят их к таинствам Крещения и Причащения и дарам Святого Духа, которые дают Христианам верное свидетельство об Иисусе Христе. И трие во едино суть, καὶ οί τρεις ει̉ς τὸ έ̉ν ει̉σιν. Эти слова в Комплютенской Библии и некоторых Латинских рукописях отсутствуют.
   Они считаются прибавкою ариан, сделанной будто бы ими для ослабления силы свидетельства предыдущого стиха. Но напротив, как видно из аллегорических толкований на эти слова (например, Августина), ариане должны были скорее вычеркивать их из текста, так как они обличали их заблуждение. Эти слова есть во всех Греческих рукописях и изданиях.
   Замечательно, что трие, οι̉ τρεις, мужеского рода, относятся к духу, воде и крови, которые на Греческом все три средняго рода. В начале 7 стиха тоже, так что это может отчасти служить доказательством, что при словах οι̉ τρεις в начале 7 стиха разумелись лица, а не предметы].
   Как в прежнем, так и в этом стихе говорится о единстве свидетельства о Христе.
    Стих 9. Аще свидетельство человеческое приемлем, свидетельство Божие более есть. Закон Моисеев придавал юридическую силу только свидетельству двух или трёх лиц (Втор. 19:15). Того же требовал и в Новом Завете Иисус Христос (Мф. 18:16). Посему и о нём Самом Апостол Иоанн приводит свидетельства небесныя и земныя и при этом замечает, что если для доказательства истины в каком-нибудь обыкновенном деле достаточно по Закону двух свидетелей, то в деле признания Иисуса Христа тем более может быть достаточно свидетельства Всех Трёх Лиц Божества. Свидетельство человеческое относится не к указанно­му в 8-м стихе, а к требованию Закона. Сравнивая свидетельство Божие с этим человеческим, Апостол Иоанн даёт нам право предполагать не одного свидете­ля со стороны Бога, а именно трех, о которых говорится в 7-м стихе, и потому несправедливо некоторые разумеют под свидетельством Божиим свидетельство Духа, о котором говорится в 8-м или 6-м стихах, потому что в таком случае, по словам Иоанна, свидетельство Божие было бы единично, от одного Духа.
    Стих 10. Веруяй в Сына Божия, имать свидетельство в себе. Основываясь на внешних свидетельствах, вера в Иисуса Христа в то же время делается сильным внутренним свидетельством, подтверждающим истинность этих внешних сви­детельств. Опыт показывает, что для верующого сердца достаточно самых про­стых и лёгких указаний, чтобы убедиться в какой-нибудь истине, напротив — самыя сильныя и очевидныя доказательства истины подозреваются, оспарива­ются и отвергаются неверующими: не веруяй Богови лжа сотворит даже Его.
    Стих 11. И сие есть свидетельство, яко живот вечный дал есть нам Бог. Таково внутреннее содержание всех упомянутых свидетельств — небеснаго, земного и внутренняго. Сам Бог свидетельствует, что Он дал нам жизнь вечную в Сыне Своём. Крещение во Христа рождает нас в жизнь вечную; причащение тела и крови Его питает нас в ту же жизнь; дары Духа Святаго, подаваемые нам через Христа, сохраняют её в нас; наконец, наша собственная вера во Христа даёт нам убеждение, что только во Христе мы имеем вечную жизнь.
   Заключение Послания
   (5:13—21)
   Завершая своё Послание, Апостол говорит верующим, что целью написания его Послания было показать, что, только веруя во имя Сына Божия, они получают жизнь вечную (13), и что по такой вере они могут смело всего просить и всё получить от Бога и даже могут молиться за ближ­них согрешающих не к смерти (14—17). Как рождённые от Бога, они свобод­ны от греха и от диавола, и в Сыне Божием получают истинное знание и жизнь (18—20). Конец Послания — увещание сохранять себя от идолов (21).
    Стих 14. Апостол утверждает, что через веру в Сына Божия мы получаем такое дерзновение к Богу, что можем просить от Него всего согласного с Его волею, как и Христос обещал: еже аще что просите от Отца во имя Мое, то сотворю, да прославится Отец в Сыне (Ин. 14:13). Апостол не напрасно прибавляет: по воле Его. Вера сама научает нас просить у Бога только того, что сообразно с Его волею, и молиться, да будет воля Его, яко на Небеси, и на Земли (Мф. 6:10). И потому, «если Бог выслушивает нас в просьбах наших, то мы знаем, что приносим просьбы, согласныя с Его волею, и просимое нами имеем сами у себя. Предметы просьбы нашей суть Царствие Божие и правда его, которых про­сит Он и Сам заповедал нам в Евангелии» (Мф. 6:33) (Феофилакт).
    Стихи 16—17. Грех не к смерти и грех к смерти. Апостол указывает, конечно, на такие грехи, которые были хорошо известны его читателям. Но что это за грехи?
   Разуметь здесь грехи с юридической точки зрения, по степени полагаемого за них наказания — уголовные, наказываемый смертью, и не уголовные — не позво­ляет нравственный смысл всего Послания и значение слова смерть, понимаемаго, конечно, в противоположность жизни, о которой Апостол говорит далее. Нужно, стало быть, понимать грехи нравственные. Из Евангелия (Мф. 12:31) мы видим, что грехом непростительным или, что то же, смертным, собственно называется хула на Духа Святаго, то есть упорное неверие, противящееся оче­видной истине и называющее её ложью, как это делали Иудеи в отношении к чудесам Христовым.
   Хулой на Духа Божия является и намеренное искажение написанного по вдохновению Духа Святого Священного Писания и творений Церковных писате­лей — о чём печалуются уже Апостолы (2 Пет. 3:15-16 и прочия). Безусловной хулой на Духа Святого является и отвержение Его дара жизни и посылаемых Им нам благ, равно как и употребление испорченными людьми их во зло — то есть использование их не к жизни, а к разрушению её.
   Сопоставляя это общее понятие о грехе смертном с делением грехов на смерт­ные и несмертные, по учению Апостола Иоанна, мы находим, что грехами не­смертными у него называются такие грехи, которые не мешают людям быть чадами Божиими, то есть грехи невольные, грехи слабости и неведения. Напротив, те грехи, которые отличают чад антихриста и детей мира, каковы, по слову Апостола: отвержение истины Воплощения Сына Божия (4:3), неделание правды и ненависть к ближнему (3:10); или, как определяет VИИ-й Вселенский Собор (пра­вило 5-е), «когда некие, согрешая, в неисправлении пребывают» (Феофилакт, на это место); это грехи смертные. Но так как по связи речи, можно думать, что Апостол имеет здесь в виду сказанное выше (стих 12), что имеющий Сына Божия имеет жизнь, не имеющий Сына Божия не имеет жизни: то под грехом к смерти должно разуметь преимущественно отвержение Воплощения Сына Божия, о чём и Апостол Павел прямо говорит (Евр. 6:4-6): невозможно просвещенных единою, и вкусивших дара небесного, и причастников бывших Духа Святого, и доброго вкусивших Божия глагола, и силы грядущого века и отпадавших, паки обновляти в покаяние, второе распинающих Сына Божия себе, и обличающих (ругающихся Ему).
   Таким образом, смысл учения Апостола будет тот, что верующие должны мо­литься за тех только из своих собратий, которые, признавая Воплощение и смерть Сына Божия, пребывают в вере и в общении с Церковью. О тех же, которые разор­вали с Нею связь (еретики, отступники), или не находятся с Нею в общении (неверные и неправославные), Христианин не должен молиться, что подтверж­дают и правила святых Апостол (10-е и 45-е) и Соборныя (Антиохийского 2-е, Лаодикийского 33-е).
   Что касается тяжких грешников в недрах Самой Церкви, то так как возможность обращения и покаяния их остаётся в них до тех пор, пока они находятся в жиз­ни — то Церковь и за них не прекращает Своих молитв, если они находятся в видимом общении с Нею. Святой Иоанн Златоустый и о виновных в хуле на Духа Святого говорит: «И сия вина была отпущена раскаявшимся. Многие из тех, которые изрыгали хулы на Духа Святаго, впоследствии уверовали, и всё им было отпущено» (На Мф. беседа 41:3).
   Но понятно, что таких молитв не может быть за самоубийц, которые своим самоубийством показали недостаток веры в Проведение Божие и надежды на Его милосердие. Отыскивая себе облегчения и успокоения от мнимых или дей­ствительных зол не в таинствах и молитвах Церкви, а в насильственной смерти, они тем самым разорвали связь с Нею и лишили себя права на эти молитвы.
    Стих 18. Вемы, яко всяк рожденный от Бога, не согрешает. Апостол несколь­ко раз повторяет это выражение относительно безгрешности чад Божиих; но такое представление о верующих должно пониматься как идеальное, как право и возможность для верующого и воздержаться от греха и в случае падения очи­ститься от него. Напрасно, поэтому, некоторые древние еретики и новейшие сектанты понимают эти слова Апостола буквально. Приняв Крещение и полу­чив дар Духа Святого в этом таинстве, они считают себя уже безгрешными, совершенными, даже не могущими творить греха, а потому и не нуждающи­мися ни в других каких-либо таинствах и наставлениях, ни в подвигах покаяния и усовершенствования. Но Апостолы постоянно говорят о необходимости борь­бы со грехом и диаволом, о подвигах развития и усовершения себя в добродете­лях, о постепенном восхождении от веры к вере, от добродетели к добродетели. И тот же самый Иоанн, который говорил, что рожденный от Бога не согреша­ет, в этом же Послании замечает, что если кто воображает себя безгрешным, тот обманывает и себя и других, а Самого Бога делает лживым: так как Бог потому и послал Спасителя мира, чтобы избавить его от греха, и Духа Святаго, чтобы Он очищал людей от грехов и освящал их в таинствах (выше, 1:8—10).
    Стих 19. Мир весь во зле лежит. Как замечено, этот мир есть противополож­ность Богу; то есть, под миром разумеется князь мира сего (Ин. 12и другия) и чада его, каковы в особенности — еретики и лжеучители, о которых говорил Апостол, а также и те, которые следуют похотям мира (Ин. 2:16).
    Стих 20. Цель Пришествия Сына Божия — да познаем Бога истинного, и через это будем в истинном Сыне Его Иисусе Христе, вопреки лжеучению еретиков, которые хвалились знанием Бога, отвергая Пришествие Сына Божия. Сей есть истинный Бог и живот вечный — главный предмет Послания и важнейшая ис­тина Христианской веры: Божество Иисуса Христа, которое отвергали еретики.
    Стих 21. Храните себе от треб идолъских. Приведя Христиан к познанию Бога истиннаго, Апостол просит их беречься от поклонения и почитания богов пус­тых и ложных, от идолов. Хотя это замечание и не находится в видимой прямой связи с предыдущим — потому что Апостол ничего не говорил в целом Послании об идолопоклонстве, но оно становится понятным, когда мы примем во внимание тогдашнее состояние Церкви, окружённой со всех сторон идолопок­лонниками и имевшей в Своих недрах многих членов, недавно обращённых из язычества.
   Сравните: Всяк, иже в Нем пребывает, не согрешает: 1 Ин. 3:6, и подобныя места — Ред.

Второе Послание Апостола Иоанна.



Подлинность Послания.

   Второе Послание Апостола Иоанна оспаривалось у него до ИV-го века. В последнее время критика возобновила древния сомнения против подлин­ности сего Послания и, на основании приводимых Евсевием (Ц. Ист. 3:25) и Иеронимом (De vir. ill с. 18) мнений, стала приписывать его то некоему Ефесскому пресвитеру Иоанну, о котором упоминает Папий (у Евсевия, Ц. Ист. 3:39) как о своём учителе, и которого могилу видел блаженный Иероним (De vir. ill. с. IX), то Евангелисту Марку, называемому в книге Деяний (12:12,25; 15:37) Иоанном.
   Причиною сомнений древних служили частию краткость Послания и малоизвестность его, зависевшая от частного назначения его для одного лица — частию отсутствие имени Апостола в надписи Послания. Апостол называет себя только старцем (пресвитером), что могло дать повод приписывать это Послание другому лицу. Но рядом с сомнениями древних мы имеем и сви­детельства о принадлежности этого Послания Апостолу Иоанну и о веровании Древней Церкви в его подлинность. Каталог Муратория говорит о несколь­ких Посланиях Иоанна. Святой Ириней (Adv. haer. 3:16.3,8) цитирует из этого небольшого Послания три стиха (7,8,11). Аврелий Африкан, в Деяниях Собо­ра Карфагенского (256-й год), ссылается на это Послание. Климент Александрийский (Strom. 2:15), Ориген (у Евсевия, Ц. Ист. 6:25), Дионисий Александрийский) (там же, 7:25) и, наконец, сам Евсевий (Demonstr. evang. 3:5) считают это Послание подлинным. Иероним (ер. ad. Evagr.) приводит начало этого Послания. И хотя древний Сирский перевод — Пешито не имеет этого Послания, но святой Ефрем Сирин цитирует его, как подлинное. Нако­нец, дух Послания, заметное, несмотря на краткость Послания, сходство содержания и языка его с первым Посланием и признание Вселенскою Цер­ковью с ИV-го века (Собора Лаодикийского 364 года правило 60-е; и 3-й Собор Карфагенский 397 года правило 47-е) устраняют всякия сомнения в его подлинности.

Лицо, к которому написано Послание.

   Послание написано к ε̉κλεκτή κυρία, και τοις τέκνοις αυ̉τής. Но кто эта ε̉κλεκτή κυρία, толкователи не соглашаются. Одни, например, Афанасий Великий (в Синопсисе), принимают слово κυρία за собственное имя, очень употреби­тельное в древности, и думают, что это была какая-нибудь диаконисса в Малой Азии; а некоторые (Карпцов) хотят даже доказать, что эта Кирия есть не кто иная, как Марфа, сестра Лазаря, так как Сирийское имя Martha есть то же, что κυρία, domina, и что сестра ея, о детях коей говорится в 13-м стихе, есть Мария. Другие, следуя мнению Климента Александрийского (Adumbr. in 2 Ioann.), принимают за такое же собственное имя ε̉κλεκτή и считают её Вавилонянкой, и притом тою самою, от которой будто писал приветствие Апостол Пётр (1 Пет. 5:13): но в таком случае и сестра ея, о которой упоминается в конце Послания (стих 13), носила бы то же имя. Гораздо справедливее принимать оба этих слова за нарицательныя имена, как это сделано в нашем Славянском и Русском переводах и как в Вульгате: старец избранней госпоже, где под именем избранной госпожи разумеется некая почтенная женщина, уверовавшая во Христа через Апостола Иоанна и наставляемая потом от него через Послание. Климент Александрийский (Adumbr. in 2 Ioann.) и за ним другие (Hieronym. ep. ad Ageruch) под этой избранной госпожой разумеют Церковь, как у Апостола Петра (1 Пет. 5:13); а детей ея сестры считают членами Церкви Ефесской, откуда Иоанн писал это Послание. Однако для такой точки зрения нет достаточных оснований.
   [Примечание. Ни из Послания, ни из Предания нельзя определить време­ни и места написания Послания. Так как Послание упоминает о тех же лже­учителях, о которых была речь в первом Послании, и притом почти теми же словами (Сравните 1 Ин. 4:1-3; 2 Ин. 7), то происхождение второго Послания Иоанна можно относить к тому же времени и месту, к которым относится и первое Послание].

Общее содержание Послания.

   Так как Апостол не хотел писать на бумаге всего того, что имел в уме написать, то Послание содержит в себе только краткий очерк, только отры­вочные истины, не строго связанные между собой и не развитые последо­вательно.
   После Апостольского приветствия, в котором Апостол называет себя πρεσβύτερος, то есть старший и как бы старейший (из Апостолов) и говорит о своей любви к чадам избранной госпожи (стихи 1—3), он радуется, что они право ходят в истине, и просит госпожу, чтобы она соблюдала древнюю заповедь о взаимной любви, объясняя при этом, что любовь состоит в исполнении заповедей Божиих (4—6). Апостол не упоминает здесь, что между этими заповедями главная — веровать во имя Сына Божия Иисуса Христа (1 Ин. 3:23), предполагая это известным; но предостерегает только, что пришли многие обольстители и антихристы, отметающие Пришествие Иисуса Христа во плоти, и просит не увлекаться их лжеучением, чтобы не потерять награ­ды за труд: потому что отступление от учения Христова лишает общения с Самим Богом (7—9). Завершая Послание советом не принимать в дом и не приветствовать подобных лжеучителей, Апостол обещает придти сам и ус­тами к устам говорить о сем предмете; наконец, посылает приветствие от детей сестры избранной госпожи (10—13).

Примечания для последовательного чтения.

   [Стих 1. Старец, о̉ πρεσβύτερος. Название приличное Апостолу и по воз­расту — так как это Послание могло быть написано им в глубокой старости (Смотрите время написания 1-го Послания) — и по уважению, которым он пользовался в Церкви, как единственный остававшийся в живых Апостол. Здесь πρεσβύτερος­ε̉πισκοπος. Ихже аз люблю воистину, и не аз точию, но и вси разумевшии истину — - Христиане. Это замечание Апостола о любви всех истин­ных Христиан к чадам госпожи яснее всего доказывает, что это была какая-то отдельная личность, а не Церковь].
    Стих 4. [Обретох от чад твоих ходящих во истине. Это не означает, что только некоторые из чад госпожи ходили во истине, потому что такое замечание было бы похоже на успех; и едва ли даже означает, что не все чада ея были обращены в Христианство, потому что Апостол в приветствии говорит вообще о чадах госпожи — а может указывать на личное свидание Апостола только с некоторыми из чад госпожи].
    Ходить в истине не означает только быть Христианином, просвещён­ным евангельскою истиною, но ходить перед Богом и преуспевать в исполнении заповедей Его, как ходили в истине и угождали Богу: Енох и Ной, Авраам и Исаак, Моисей и Самуил, Давид и Езекия (4 Цар. 20:3), Захария и Елисавета (Лк. 1:6) и все прочие праведники.
    Стих 11. Глаголяй ему радоваться, сообщается делом его злым. Апостол не позволяет принимать к себе в дом и приветствовать лжеучителей — конеч­но, не в том смысле, чтобы избегать и случайных встреч и сношений с ними, потому что в таком случае, как замечает Апостол Павел (1 Кор. 5:10), нам надлежало бы выйти из мира сего: но в том, чтобы не принимать их в дом как учителей, и не приветствовать как единомысленных братий — пото­му что только такое общение делает Христиан участниками злых дел лжеучи­телей.
   [Стих 13. Приветствие от детей сестры показывает, что они были бли­жайшими учениками Иоанна и находились при нём, как при Апостоле Павле его ученики].

Третье Послание Апостола Иоанна.



Подлинность Послания.

   Третье Послание Апостола Иоанна, подобно второму, было признано подлинным только в позднейшее время. Кроме краткости Послания и назначения к частному лицу, главным поводом к сомнению в его подлинно­сти служило то, что Апостол упоминает о некоем Диотрефе, который по честолюбию не принял Иоанна, чего — говорят — с Апостолом не могло слу­читься, как с Апостолом. Но если принять во внимание то, что Диотреф был учеником другого кого-нибудь, а не Иоанна, то понятно, почему он мог явиться противником не только учеников Иоанна, о которых собственно говорит Апостол, но и самого его (3 Ин. 9­1 Кор. 1:11-12). Дионисий Александрийский (у Евсевия, Ц. Ист., 7:25), Ориген, Евсевий (там же, 6:25) и Иероним (ad Paulin, ep. 7; ad Evagr. 80), хотя и говорят о сомнении древних в этом Послании, но сами считают его каноническим. Климент Александрийский, по свидетельству Евсевия и Фотия, писал толкования на все 7 Собор­ных Посланий.

Лицо, к которому написано Послание.

   Послание написано к Гаию; но из трёх Гаиев, о которых упоминает Свя­щенное Писание (Рим. 16:23­1 Кор. 1:14; Деян. 19:29; 20:4), ни один не мо­жет быть принят за одно лицо с этим Гаием, так как все они были ученика­ми Апостола Павла, хотя некоторые и утверждают, что это был Гаий Коринфянин, отличавшиеся странноприимством (Рим. 16:23). Гаий 3-го Послания Иоанна был членом одной Малоазийской Церкви, потому что Апостол на­деялся скоро лично видеться с ним (стихи 10 и 14).
   [Примечание. Третье Послание очень сходно со вторым по слогу, и по мыслям, и можно думать, что они написаны одновременно. Поводом к написанию могло быть возвращение некоторых Посланных Апостолом Иоанном учеников, не при­нятых Диотрефом, и сообщение ими известия о странноприимстве Гаия. Желая возблагодарить Гаия за это и известить о своём скором приходе, Апостол напи­сал ему это краткое Послание].

Главный предмет содержания Послания.

   Апостол молит Бога и радуется о странноприимстве Гаия, просит и впредь поступать так же со странниками ради Бога (1—8); поминает о недобром поведении Диотрефа и обещает придти и обличить его в этом (9—10), просит Гаия не подражать злу, хвалит добродетель некоего Димитрия и, обещая больше поговорить об этом при личном свидании, посылает приветствия ему и друзьям, от себя и от друзей (11—15).

Примечания для последовательного чтения.

    Стих 2. Во всех молюся (о тебе) благоспеятися тебе и здравствовати. Апостол не только желает Гаию успеха во всём, но и молится Богу о даровании ему успеха. Этим приветствием Апостол научает и всех Христиан предварять или сопровождать свои благожелания ближних молитвою к Богу.
   [Не от того ли, в самом деле, очень часто наши самыя искренния благожелания и поздравления обращаются в пустыя фразы общепринятой вежливости, что мы при этом обыкновенно забываем о Боге — Источнике всех благ и всякого успеха, и не просим Его о том, чтобы наши благожелания ближним осуществлялись на деле].
   [Стих 4. Моя чада — указывает, что Гаий был ученик Апостола Иоанна].
    Стих 7. О имени Его изыдоша, ничтоже приемлюще от язык. Странни­ки, о которых упоминает здесь Апостол, были проповедниками Евангелия, которые, чтоб не причинить ущерба проповеди, не пользовались ничем от новообращённых (Сравните 1 Кор. 9:18; 2 Кор. 11:7; 1 Сол. 2:9).
    Стих 9. [Писах Церкви. В течении своего долгого пребывания в Церквах Малоазийских Апостол мог неоднократно писать Послания; но из них до нас дошли только три.
   Впрочем, в Синайской и некоторых других Греческих рукописях читаем: έ̉γραψα ὰ̉ν τη (или τι) ε̉κκλησία, и Вульгата переводит: scripsissem forsitan: я, может быть, написал бы. В таком случае Апостол считал лучшим лично обличить Диотрефа, опасаясь, что Послание его не будет принято им).
    Первенстволюбец, о̉ φιλοπρωτεύων. Некоторые считают Диотрефа епископом, или предостоятелем Церкви; но одно это название не даёт повода счи­тать его предстоятелем — вероятно, это был влиятельный член общества, в доме которого собирались некоторые Христиане на молитву, и где Диотреф, как хозяин, мог распоряжаться по своему произволу, так что мог даже из­гонять из Церкви не нравящихся ему лиц.
    Стих 10. От Церкве изгонит. Изгнание здесь не отлучение, которое упот­реблялось в древней Церкви только в крайних случаях против еретиков, а просто удаление от участия в Богослужениях, в вечерях любви, как это делалось Иудействующими по отношению к Христианам из язычников, и наоборот. Предполагают, что Диотреф был из Христиан обрезания — вот почему он мог поносить и самого Иоанна, как на это жалуется Апостол — и не при­нимал Посланных от него (1 Кор. 11:18; Гал. 2:12→).
   [Стих 12. Нам совершенно неизвестен тот Димитрий, который заслужил такия похвалы от Апостола и свидетельство от самой истины, то есть от Бога, за свои добродетели. Но он, конечно, был очень известен той Церк­ви, к которой принадлежал Гаий].

Послание Апостола Иуды.



Сведения о писателе.

   Писатель этого Послания называет себя Иудой, рабом Иисуса Христа, братом Иакова, но трудно решить, кто был этот Иаков. Западные толкователи почти единогласно признают этого Иуду за одно лицо с Иудой Фаддеем, или Леввеем (Мф. 10:3), бывшим в числе 12 Апостолов и называемым Иудою Иаковлевым (Лк. 6:16; Деян. 1:13). Но как Апостол Иуда был скорее сыном Иакова, а не братом, так и писатель Послания в заглавии его скорее означил бы своё Апостольское достоинство, нежели родство с Иаковом. Между тем, об этом достоинстве писатель вовсе не упоминает и даже как бы исключает себя из числа Апостолов (17). Посему гораздо справедливее признать, что этот Иуда был брат Господень и стало быть сын Иосифа обручника от первой его жены и брат Иакова — писателя первого Соборного Послания. В числе XII-ти он не находился, как и другие братья Господа, и с Иудою Леввеем не имел ничего общаго.
   По преданию (Constit. apost. 7:46), он был преемником своего брата Иакова в епископстве Церкви Иерусалимской и дожил до времени Домициана (Евсевий, Ист. Ц., 3:20). Других сведений о его жизни и смерти предание нам не сохранило.

Подлинность Послания и достоинство его.

   В подлинности Послания Иуды нельзя сомневаться. Каталог Муратория полагает его в числе Соборных. Ориген (Comm. in Matth. 13:55) хвалит его как исполненное небесной благодати; и прежде Оригена, учитель его, Кли­мент (Paedag. 3:8; Strom. 3:2), а на Западе Тертуллиан (De cult. fem. 1:3), говорят о нём, как о несомненно принадлежащем Иуде. Между тем Евсевий (Ист. Ц. 3:25; 6:14), Иероним (De vir. Ш. с. 4), Амфилохий (Ер. Nazianz. carm. 125) свидетельствуют, что это Послание не всеми Церквами было признаваемо за каноническое. В Сирском переводе его нет.
   Причиною сомнения в каноническом достоинстве Послания, как спра­ведливо заметил Иероним (loco cit.), было не историческое происхождение Послания, а его внутреннее содержание. В 14-м стихе Иуда приводит пророче­ство патриарха Еноха, которое почиталось заимствованием из апокрифичес­кой «книги Еноха» и давало повод отвергать само Послание Иуды. Кроме того в 9-м стихе Послания упоминается о споре Архангела Михаила с диаволом о теле Моисея; но этот спор неизвестен из Священных Книг Ветхого Завета. Он разсказывался преданием и составил содержание известного впоследствии апокрифа «Успение», иначе «Восхождение, или Вознесение Моисея». Но как подобныя ссылки священных писателей на малоизвестныя нам предания, хотя бы даже заимствованныя из апокрифов или из языческих писателей, нисколько не унижают Священных Писаний, и не возвышают книг ложных самих по себе; то и сомнения, возникшие по поводу таких ссылок, скоро были оставлены всеми.

Лица Послания.

   Послание писано к призванным, которые освящены Богом Отцом и сохранены Иисусом Христом. Другого надписания не существовало и нет. Замет­ка писателя о себе, что он брат Иакова, сходство Послания с 2-м Посланием Апостола Петра (18 стих ­­ 2 Пет. 3:3), указание на тех же лжеучителей, о которых говорит Апостол Пётр, заставляют предполагать, что Послание писано к тем же лицам, к которым писали Апостол Иаков и Апостол Пётр, то есть к Христианам Малой Азии.

Повод к написанию и цель Послания.

   Мы не знаем настоящого повода к написанию Послания Иуды, но можем почти с уверенностью сказать, что ближайшим поводом к тому было усиление ересей и лжеучений, против которых так боролись Апостолы Иаков, Пётр и Иоанн (в Апокалипсисе).
   Апостол Иуда прямо говорит (стих 4), что он пишет потому, что в обще­ство Христиан вкрались нечестивые люди, обращающие благодать Божию в повод к распутству, и изображает этих нечестивцев так, как изображал их Апостол Иоанн в Апокалипсисе (главы 2 и 3). Из этого можно сделать вывод, что Апостол Иуда имел в виду главным образом валаамитов, иначе николаитов, симониан и других гностиков, отвергавших Пришествие Иисуса Христа (стих 4).
   Цель Послания Апостол определяет сам, сказав, что он почел за нужное написать Христианам увещание подвизаться за веру, однажды преданную святым (стих 3); напоминает им (стих 5) Страшный Суд Господа, ожидавший лжеучителей, и просит Христиан соблюдать себя и других от падения.

Время написания.

   Ни содержание Послания, ни предание не дают нам указаний для определения времени, когда появилось Послание Апостола Иуды. Судя по состоянию общества Христиан, изображаемому в Послании, некоторые по­лагают, что оно написано уже после падения Иерусалима, именно во время Домициана (81—96 годы), к царствованию которого относят и смерть Апосто­ла (Евсевий, Ц. Ист. 3:20). Но то обстоятельство, что Послание не упоминает о разрушении Иерусалима, которое в устах Иуды могло бы служить сильным доказательством Суда Божия над грешниками, заставляет относить Послание ко времени более раннему. Упоминание же об Апостоле Иакове указывает на недавнюю смерть этого праведника.
   В глазах читателей Послания Иуды Апостол Иаков и после своей смерти мог почитаться очень важным авторитетом, и его Послание, всегда читае­мое в Церковных или домашних собраниях, было постоянным напоминанием о нём. И потому Апостол Иуда, зная такое уважение их к своему брату, упомянул в начале своего Послания его имя в доказательство своего единомыслия с ним. Так как Апостол Пётр в своём втором Послании к тем же лицам, к которьгм писал и Иуда, почти буквально повторяет большую часть Послания Иуды, а 2-е Послание Апостола Петра написано им незадолго до своей смерти, в 65-м или 66-м году, то можно полагать, что Послание Иуды появилось между 63-м годом — после смерти Апостол Иакова — и 65-м годом, прежде написания 2-го Послания Апостола Петра.

Общий очерк содержания.

   Послание Иуды, как он сам объявляет, есть не что иное, как увещание подвизаться за веру. Приветствуя Христиан, как раб Иисуса Христа и как брат Иакова, Апостол говорит, что он, заботясь об общем спасении, почёл нужным написать это увещание, потому что вкрались лжеучители, обращающие благодать Божию в повод к распутству (1—4).
   Угрожая им судом Божиим, Апостол указывает на евреев, избавленных из Египта, но за неверие истреблённых в пустыне; на ангелов, не сохранив­ших своего начальства и соблюдаемых в вечных узах; на Содом и Гоморру, за блуд подвергшихся вечному огню. С этими мечтателями будет то же за их плотскую нечистоту, за отвержение властей и злословие (5—8). Как они дерз­ки, можно видеть из сравнения с тем, что Архангел Михаил, споря о теле Моисеевом с диаволом, не укорял его, а только остановил его именем Гос­подним; они же злословят всех и хуже животных растлевают себя. Их ждёт горе Каина, Валаама, Корея (9—11). Служа соблазном для других, они по­добны безводным облакам, безплодным деревьям, лишённым даже листь­ев, пенящимся волнам и блуждающим звездам. Енох предсказывал им суд, и Господь совершит оный над ними во всех делах и словах их (12—15). При виде этих людей, ничем не довольных и поступающих по своим похотям, верующие должны припомнить предсказанное Апостолами о появлении их и, зная, что они удаляются единства веры, сами должны стоять в вере и сохранять себя в любви Божией (16—20); а тех, которые увлечены лжеучите­лями, возвращать к вере духом милости (21—23). В завершение Апостол возсылает славу Богу, Который один может соблюсти их от падения и сохра­нить непорочными (24—25).
    Примечание. Послание от начала до конца представляет одну непрерывную речь, направленную против лжеучителей.

Примечания для последовательного чтения.

   [Стих 1. Брат Иакова. Климент Александрийский (Adumbr. in ep. Iud.) объясняет скромностью писателя то, почему он называет себя не братом Господним, а братом Иакова].
    Стих 3. Всяко тщание творя писати вам о общем спасении вашем, нужду возъимех писати вам. Из слов Иуды некоторые заключают, что он написал или обещал написать особое сочинение о общем спасении, но оно не дошло до нас; или, что Апостолу в этом намерении помешало появление лжеучителей, требовавшее неотложного обличения. Но слова Апостола можно понимать проще, что он, заботясь о общем спасении, поставил себе долгом писать Христианам при всяком случае — когда появится надобность в письменном слове. И вот теперь, когда появились лжеучители, он почёл за нужное выполнить своё предположение.
    Стих 4. Древле предуставлении на сие осуждение (Следствие вместо причины). Вместо того, чтобы сказать: явились лжеучители, о которых давно было предсказано и которые за свои лжеучения предназначены к осуждению — Апостол прямо гово­рит об их осуждении, показывая этим, что самое дело лжеучителей обличает их. Предсказания о них или прообразы Апостол находит в примерах нечестивых людей, погибших в пустыне и прочее; или, может быть, Апостол здесь ссыла­ется на предсказания Иисуса Христа и Его Апостолов о появлении ложных мессий и пророков.
   Появившихся нечестивцев Апостол изображает, как безбожников (α̉σεβείς) превращающих благодать Бога нашего в скверну и отвергающих власть Бога и Господа Иисуса Христа. Из описания еретиков (у Евсевия, Ц. Ист. 2:13; у Иринея Adv. haer. 1:20 и других писателей) видно, что симониане и подобные им утверждали, что мир создан был не Богом, а другими низшими силами и находится в их власти, в зависимости от сатаны.
   Посему, чтобы нанести вред сатане, нужно злоупотреблять вещами мира сего и развратом ослаблять силы плоти, через которую диавол имеет власть над духом. Николаиты учили почти так же. Они говорили, что даже необходимо больше грешить, чтобы доставить Богу возможность больше показать Свою благость: пребудем во гресе, говорили они, да благодать преумножится (Рим. 6:1). Резуль­татом учения тех и других был крайний разврат.
    Стих 5. Апостол указывает на пример евреев, изведённых из Египта и погиб­ших в пустыне. Значение этого примера открывается из сравнения Христиан с евреями. Если Христиане, спасённые от рабства греха и диавола, перестанут повиноваться заповедям Христовым, то с ними поступлено будет как с евреями, которые были спасены от ига Египетскаго, но за противление воле Божией истреблены в пустыне.
    Стих 6. Ангелы не соблюдшыя своего начальства, но оставльшыя своё жилище. Как опасный пример отвержения власти Божией, Апостол указывает на злых анге­лов, которые не сохранили своего начальства — своего подчинения начальству (α̉ρχὴν), или не удержали данной им власти над другими, не сохранили своего достоинства (как это передано в Русском переводе). В том и другом случае видна их гордость, противление воле Божией. Оставление своего жилища этими ангелами можно считать своевольным, и тогда оно усиливает их грех, или не­вольным — и тогда оно было наказанием за грех. Сохранение в вечных узах, под мраком, есть состояние противоположное тому, в котором находились злые ангелы до падения — чуждое света, радости и свободы.
    Стих 7. Подобным им образом. Слово им относится к Содому и Гоморре. Некоторые относят к ангелам, о которых говорится в предыдущем стихе, и думают, что содомитяне блудодействовали подобно падшим ангелам, которые будто бы смешивались с дщерями человеческими, как об этом говорится в некоторых апокрифах. Но это противно духовности ангелов.
   [В след плоти иныя. «Плотию иною здесь называется мужеская природа, как не служащая такому соитию, чтобы рождать. Да и женская плоть, по Законам, одна для одного есть своя и собственная плоть, а смешивающаяся со многими есть иная и чужая» (Феофилакт). Огня вечнаго. Русский перевод относит эти сло­ва к казни, которой подверглись города, и нынешнее состояние этих городов, погребённых под Мёртвым морем, считает как бы вечно продолжающеюся казнью их. В Славянском мы читаем в показание огня вечного, поставляя сожжение городов только в пример будущого вечного огня. Греческий благоприятствует тому и другому переводу, смотря по тому, где будет поставлена запятая: πρόκεινται δείγμα πυρὸς αι̉ωνίου δίκην υ̉πέχουσαι].
    Стих 8. Господства отметаются, славы же хуляще. Некоторые под господства­ми и славами разумеют ангельские чины; но у Апостола Петра (2 Пет. 2:10, в параллельном этому месте) вообще разумеются высшия. Блаженный Феофилакт так объясняет это место: «они отвергают совершение таинства Христова, потому что вместо ангельских таинств совершают свои скверны. Славами назы­вает Церковным власти, которыя они злословили, как даёт знать в 3-м послании своём (стихи 9—10) возлюбленный Иоанн, который пишет, что Диотреф поно­сит их злыми словами».
    Стих 9. Апостол Иуда разсказывает о споре Архангела Михаила с диаволом по поводу погребения тела Моисеева. Священныя книги Ветхого Завета ничего не говорят об этом споре. Книга Второзакония говорит коротко: и взыде Моисей на гору Навав (Небо), и скончася тамо Моисей, раб Господень, в земли Моавли словом Господним. И погребоша его в земли Моавли, близ дому Фогорова: и не уведа никтоже погребения его даже до дне сего (Втор. 34:1,5-6). Но еврейские рав­вины истощали свои догадки и наполнили свои толкования разными преданиями и вымыслами касательно смерти и погребения Моисея.
   [Смерть его словом Господним (в еврейском: устами Иеговы) называется поце­луем Господа. Погребение приписывается не людям, а Самому Господу, или, по Его повелению — Ангелам. При этом, согласно тому мнению, что диавол после смерти грешника получает власть над его телом, между Ангелами — погребавши­ми тело Моисея и диаволом возникает спор, так как диавол старается доказать свою власть над телом Моисея за убийство им Египтянина].
   Подобный сказания иногда вносились в письменныя толкования (или таргумы) на Ветхий Завет, иногда составляли содержание отдельных книг. Климент Александрийский (Adumdrat. in ep. Jud.), Ориген (De princ. 3:2.1), Дидим Александрийский (Enarr. in ep Jud.), Афанасий (in Synopsi) и другие знали апокрифическую книгу: A­νάβασις или α̉νάληψις Μωισέως, в которой разсказывалось о погребении Моисея и о споре Архангела Михаила с диаволом.
   [Отрывок этой книги в Средневековом Латинском переводе в 1861-м году от­крыт в Миланской библиотеке; но он не заключает приводимого в Послании Иуды места].
   По учёным изследованиям (Смотрите Langen, das Judenthum in Palaestina zur Zeit Christi, p. 102→), происхождение книги A­νάβασις нужно относить ко време­ни после разрушения Иерусалима, так что трудно допустить, чтобы Апостол Иуда мог почерпать из нее какия-нибудь сказания. Естественнее предположить, что Апостол Иуда заимствовал приводимое им место из устного предания.
   [Некоторые вместо Моисея читают Иисуса, разумея первосвященника Иисуса, сына Иоседекова. Действительно, пророку Захарии (3:1—4) в видении показан был этот первосвященник в ризах гнусных, стоящим перед лицем Ангела Гос­подня: и диавол стояше одесную его, елже противитися ему. И рече Господь к диаволу: да запретить Господь тебе, диаволе. Но чтобы принять это чтение, нужно под гнусными ризами разуметь тело, в Ангеле Господнем видеть Архангела Михаила, а запрещение относить не к Господу, а к Михаилу, как в Послании Иуды. Ни в одной рукописи нет такого чтения].
    Стих 11. Апостол сравнивает лжеучителей с Каином, потому что они, препо­давая нечестивое учение братьям — то есть однородным человекам — убивают их злыми своими учениями; с Валаамом — потому что и они своё дело делают для корысти, как Валаам; с Кореем — потому что, подобно ему, будучи недостой­ными, похитили себе учительское достоинство (Феофилакт).
    Стих 12. Дважды умерша, то есть совершенно. Осенью деревья теряют свои листья, то есть наружную жизнь; но засохшия деревья не имеют и внутренней жизни, так что и по наступлении Весны не оживут. С еретиками бывает то же: освободившись через крещение от смерти греха, они подпадают той же смерти через отступление (Эстий). Звезды прелестныя, может быть, блуждающия огонь­ки, часто вводящия путешественников в заблуждение — или же кометы, которая не могут служить путеводителями для моряков, как звезды неподвижныя.
    Стих 14. Пророчествова и о сих седьмый от Адама Енох глаголя: се приидет (с Греческого правильнее: прииде, η̉λθε) Господь во тмах святых ангел. Енох был седьмым из допотопных патриархов, включая в то число и Адама. О проро­честве его ничего неизвестно из канонических Книг Ветхого Завета. Но в первыя времена Церкви была в большом употреблении у еретиков апокрифическая книга Еноха, в которой собраны были разные разсказы об этом патриархе и пророчества, будто бы принадлежащия ему. Отцы Церкви и Соборы строго зап­рещали употребление этой книги, и она мало-помалу совершенно была забыта; оставались только небольшие отрывки у Церковных писателей. Но она со­хранилась до настоящого времени в переводе Эфиопском и была в употреблении у Абиссинских Христиан.
   [В 1853-м году она явилась в полном Немецком переводе и с объяснениями Дильмана — в Лейпциге. Содержание этой книги, или лучше целого сборника, главным образом есть разсказ о падении ангелов, состоявшем будто бы в смешении сынов Божиих с дщерями Человеческими (Быт. 6:1-4), и о последствиях этого падения. Затем идут описания разных таинственных вещей и мест, которыя Енох видел во время своего путешествия по Земле и по Небу, когда был послан Богом к ангелам для увещания их в покорности.
   Другой важный предмет книги Еноха составляют пророческия речи и сновидения Еноха о первом и втором Суде мира, о судьбе людей по смерти, о тайнах Небесного Царства, о воскресении мёртвых и Пришествии Мессии. Наконец, идут увещательныя и утешительныя речи о постоянстве в вере и о сохранении спра­ведливости во всех искушениях и преследованиях.
   В одной из речей ангела к Еноху (1:9) во время видения, в котором ему был открыт будущий Суд, находятся именно те слова, которыя приведены в Послании Апостола Иуды].
   Думают, что эту самую книгу в еврейском подлиннике или Греческом перево­де имел перед глазами Апостол Иуда, когда писал своё Послание. Блаженный Иероним, говоря о Послании Иуды, прямо замечает, что оно было отвергаемо на том основании, что писатель заимствовал одно свидетельство из апокрифичес­кой книги Еноха (Catalog. с. 4). Но большая часть древних и новых толкователей, признавая самостоятельность сказания Апостола Иуды, думают, что он заим­ствовал пророчество Еноха из устного предания, и что самая книга Еноха, сде­лавшаяся известною лишь во II-м веке, составлена гораздо позже каким-ни­будь еретиком в виду сказанного в Послании Иуды пророчества Енохова.
   [В самом деле, книга Еноха носит столько следов Христианского мировоззрения, что самые ревностные сторонники ея не могут возвести происхождение ея раньше второго века или последней четверти 1-го — что, конечно, даёт право заклю­чать, что Апостол Иуда мог заимствовать пророчество Еноха не из этой книги]. Впрочем, если бы он даже ссылается именно на этот апокриф, то это нисколь­ко не вредило бы истине и достоинству его Послания. Желая поразить еретиков их собственным орудием, он мог взять из уважаемой ими книги изречение, которое он считал истинным и которое говорило против еретиков. То же дела­ли и другие священные писатели. Так, мы видим, что Апостол Павел приводит некоторыя выражения книги Зогар (2 Тим. 3:8) и даже из языческих писателей (Тит. 1:12; Деян. 17:28; 1 Кор. 15:33).
    Стих 17. Глаголы преждереченные от Апостол. Иуда напоминает своим читате­лям предсказанное Апостолами появление лжеучителей, которых теперь он об­личает. Каких именно Апостолов разумеет Иуда, нельзя сказать, равно как и того, нужно ли видеть здесь указание на чьё-либо Апостольское писание, или устную проповедь. У Апостола Павла (1 Тим. 4:1-3) часто указывается на появление таких лжеучителей; но Апостол Иуда мог иметь в виду не эти письменныя указания, а изустные глаголы, как, например, Деян. 20:29.
   [Сходство выражения Апостола Иуды с выражением Апостола Петра (2 Пет. 3:3) не может служить доказательством того, что Иуда имел в виду 2-е Послание Апостола Петра. Выше уже сказано, что с большею вероятностью нужно пред­полагать, что не Иуда заимствовал у Петра, а напротив, Пётр у Иуды (Смотрите выше — время написания Послания Иуды)].
    Стих 23. Овех же страхом спасайте, от огня восхищающе обличайте же с боязнию. Мысль Апостола та, чтобы верующие старались заблуждающих возвра­тить духом кротости, спасая их от вечного огня, или с такой осторожностью, как это делают люди, когда выхватывают вещь из огня, опасаясь, чтобы самим не опалиться.
    Ненавидяще и яже от плоти оскверненую ризу. Иисус Христос заповедал Апос­толам отрясать и прах, прилипший к ногам, в том доме или городе, который не захочет принять проповедников Слова Божия (Мф. 10:14), как бы в доказатель­ство того, что они не хотят иметь ничего общого с неверующими. Здесь Апос­тол советует гнушаться и самими одеждами, осквернёнными плотью блудников. Язычники, и потом некоторые еретики, видели в блуде лишь законное удовлетворение естественной потребности плоти. Христианство, подчинив плоть духу и указав истинное значение ея для жизни духовной, осудило блуд и блуд­ников во всех видах и под разными именами, гнушается также и всем, что служит плотскому греху и оскверняется им.
    Стих 25. Прежде всего века. Этими словами и показывается вечность Сына Божия, через Которого Апостол возсылает славу Богу Отцу.
    ПОСЛАНИЯ АПОСТОЛА ПАВЛА.

Важность Посланий и трудность их изучения.

   Из всех Новозаветных писателей наиболее потрудился в письменной передаче благовестия Христова святой Апостол Павел. Его писания составля­ют длинный ряд Новозаветных писаний и в своей сложности превосходят даже писания Евангелиста Иоанна, и Евангелиста Луки. По своему внутреннему содержанию они справедливо считаются вторым Евангелием и всегда привлекали к себе внимание как отцов Церкви, так и противников Хрис­тианства.
   Сами Апостолы, как видно из Соборных Посланий, не оставляли без внимания наставительных писем своего возлюбленного собрата, младшого по времени обращения ко Христу, но равного им и по Апостольским трудам, и по духу учения и дарам благодати.
   Верховный из Апостолов находил даже в его Посланиях нечто неудобовразумительное (2 Пет. 3:15-16). Отцы и учители Церкви с величайшим уваже­нием взирают на Апостола Павла, и многие из них стяжали себе славу истолкованием Посланий Павловых.
   Составляя необходимое и важное дополнение к Евангельскому учению, Послания Апостола Павла должны, стало быть, составить предмет самого внимательного и усердного изучения всякого Христианского Богослова. При этом, конечно, не должна быть забываема и та высота и глубина Богословствующей мысли Апостола, и та своеобразность выражений, иногда доходя­щая до неудобовразумительности, которая останавливала и знаменитых толко­вателей Священного Писания, как, например, Златоустаго, Иеронима, Августина,

Связь учения Апостола Павла с его жизнью.

   Послания Апостола Павла суть плоды его Апостольской ревности, и учение его есть полное отражение его жизни. Потому, чтобы лучше понять его Послания, нужно прежде знать его жизнь. В этом отношении, впрочем, нет надобности входить в разбор и разъяснение всех подробностей его жизни, как оне представляются в книге Деяний и в его Посланиях, а достаточно остановиться на внутренней стороне его жизни, на тех фактах, которые, по указанию самого Апостола, служили для него источником решения многих вопросов Христианской догматики.

Очерк жизни Апостола Павла.

   Апостол Павел первоначально носил еврейское имя Савл, или Саул, и уже не скоро после своего обращения переменил на Римское имя Павел. Неизвестно, заимствовал ли он это имя от обращённого им в Христианство Кипрского проконсула Сергия Павла (Деян. 13:7-12), как догадываются Иероним и Августин и как позволяет думать Евангелист Лука, со времени этого обращения заменивший везде в разсказе этим именем прежде употребляемое имя Савла; или оно дано было Апостолу ещё при рождении вместе с еврейским именем — и только теперь, когда Апостол вступил в непосредственныя сношения с язычниками, он принял его. Как бы то ни было, но только с этих пор имя Павел навсегда осталось за ним.
   По происхождению своему Апостол Павел принадлежал к колену Вениаминову, а по воспитанию к партии фарисеев (Флп. 3:4-5). Он родился в Киликийском городе Тарсе (Деян. 21:39; 22:3), который тогда славился Гре­ческой Академией и образованием своих жителей (Strabon Geogr. lib XIV, p. 463), и как уроженец этого города, или как происходивший от Иудеев, вышедший из рабства от Римских граждан, имел право Римского граждани­на (Деян. 16:37; 22:27).
   В Тарсе же Павел получил своё первоначальное воспитание и, может быть, познакомился с языческими писателями, так как следы этого зна­комства видны из его речей и его Посланий (Деян. 17:28; 1 Кор. 15:33; Тит. 1:12); но главное и окончательное образование он приобрел в Иерусалиме, в известной раввинской академии, у ног знаменитого учителя Гамалиила (Деян. 22:3), который считался славою Закона и, не смотря на принадлеж­ность к партии фарисеев, был человек свободномысливший (Деян. 5:34), и любитель Греческой мудрости.
   Здесь же, по принятому у евреев обычаю, молодой Савл изучил искус­ство делать палатки, которое впоследствии помогло ему снискивать пропитание собственным трудом во время его проповеднической деятельности (Деян. 18:3; 2 Кор. 11:8; 2 Сол. 3:8).
   Молодой Савл готовился к должности раввина, и потому мы видим его вскоре по окончании воспитания сильным ревнителем отеческого Закона. При побиении Стефана он — по своей ли воле или по назначению синедриона — был свидетелем смерти первомученика Стефана (Деян. 7:58; 8:3), и вслед за тем сам сделался ревностным гонителем Христиан (8:3), и получил от перво­священника власть официально преследовать учеников Господа даже вне пре­делов Палестины, в Дамаске (9:1—2). Таким образом, он шел быстро к выс­шим должностям; но Господь, благоволивший уготовать в нём сосуд из­бранный Себе, вскоре призвал его к иному, высшему служению.
   На пути в Дамаск необычайное явление Господа поразило Савла. Сле­пой, он был приведён в Дамаск, здесь был крещён Христианином Ананией и прозрел душевными и телесными очами. С этих пор он сделался ревност­ным последователем и проповедником гонимого им прежде учения. Недоброжелательство Иудеев, возмущённых его обращением ко Христу (Деян. 9:19-22), заставило его отправиться на время в Аравию (Гал. 1:17), а оттуда с большей решимостью возвратиться в Дамаск для проповеди о Христе. Но слишком смелая проповедь недавняго гонителя о Гонимом снова возбудила против него ярость Иудеев — и они стали искать смерти Савла, так что он едва успел бежать из Дамаска в Иерусалим. Это было через 3 года после обращения Савла, в 38-м году по Рождестве Христовом (Деян. 9:23; 2 Кор. 11:32; Гал. 1:18).
   В Иерусалиме при посредстве товарища по воспитанию, Апостола Варнавы, Савл присоединился к обществу верующих (Деян. 9:26-27); но спустя 15 дней (Гал. 1:18), вследствии злоумышления Эллинистов (Деян. 9:29) особенному откровению Господню (Деян. 22:17-18), он оставил Иерусалим и отправился в Кесарию и далее в свой отечественный город Тарс (Деян. 9:30). Отсюда, около 43 года, он призван Варнавою в Антиохию для проповеди и вместе с ним целый год трудился в устройстве Церкви Антиохийской.
   Имя Христиан, данное этими Апостолами своим ученикам, с этих пор сделалось нарицательным именем всех последователей Христа (Деян. 11:26). Предсказанный одним из Антиохийских пророков — Агавом — голод, бывший при Императоре Клавдии (44-й год), побудил Антиохийцев отправить Савла и Варнаву в Иерусалим с подаянием для Церкви Иерусалимской (Деян. 11:30). На обратном пути они взяли в сотрудники племянника Варнавы, Иоанна Марка (Деян. 12:25).
   Вскоре во возвращении в Иерусалим, Дух Святый повелел отделить Савла и Варнаву на дело проповеди; поэтому после поста и молитвы над ними было совершено возложение рук, и они отправились в сопровождении Иоанна Марка в Селевкию, а оттуда в Кипр, Родину Апостола Варнавы (Деян. 13:1-4). Это было первое Апостольское путешествие Апостола Павла (45—51 годы по Рождестве Христовом). Апостолы прошли весь остров от Саламина до Пафа и с успехом проповедовали слово Божие в синагогах.
   В Пафе, поразив слепотою Елиму волхва, Савл, называющийся с сего времени Павлом, обратил к вере самого проконсула Сергии Павла. Затем проповедники отправились в Малоазийския области, прошли Памфилию, но уже без Марка, так как он отлучился от Апостолов в Пергии — обошли Писидию и Ликаонию, где почти во всех городах подвергались гонению со стороны Иудеев и должны были переносить слово Евангелия от обрезанных к необрезанным.
   Из Дервии они обратно тем же путём прошли через Писидию и Памфию и из Атталии воротились в Антиохию (Деян. 13 и 14). Между тем проповедь Евангелия язычникам возбудила ревность и неудовольствие Христиан обрезания. Родился вопрос о необходимости обрезания для язычников, желающих при­нять Христианство.
   Павел и Варнава главным образом возставали против этой необходимо­сти, и потому Церковь Антиохийская, во избежание раскола в своих недрах, отправила их и других поверенных в Иерусалим для разрешения возникшого спора авторитетов Апостолов и старцев Иерусалимской Церкви. Это было в 52-м году по Рождестве Христовом, то есть через 17 лет по обращении Павла (Сравните Гал. 1:18; 2:1→).
   На Соборе, как известно, спор был решён в пользу язычников, и Павел Варнава возвратились в Антиохию с положительным решением Апостольского Собора (Деян. 15).
   Вскоре по возвращении в Антиохию, Варнава и Павел решились предпринять второе Апостольское путешествие к основанным ими Церквам; но так как Варнава хотел взять с собой Иоанна Марка, а Павел противился тому, то, из-за возникшого по этому поводу разногласия между Апостола­ми, они разошлись в разныя стороны: Варнава отправился в Кипр, а Павел, взяв себе сотрудником Силу, пошёл в Сирию и Киликию (Деян. 15:40-41). Во время этого путешествия (53-й и 54-й годы) Апостол Павел посетил Ликаонию, в Листре взял с собой Тимофея, впоследствии любимого ученика своего, прошёл через Фригию и Галатию и дошёл до Мисии; отсюда, по высшему указанию, он с присоединившимся к нему в Троаде Лукою (Деян. 16:10) переправился в Европу и прибыл в Македонию.
   Положив основание Церкви в Филиппах и подвергшись вместе с Силою темничному заключению за исцеление бесноватой, Павел по освобождении из темницы отправился в Фессалонику; но преследуемый Иудеями всюду, где только начинал проповедовать, должен был идти далее по Македонии и вскоре через Берию прибыл в Афины (Деян. 17:1-15). Оставаясь здесь несколько времени для проповеди о неведомом Боге, Апостол для утверждения в вере Церкви Солунской отправил Тимофея (1 Сол. 3:1-2), а сам основал своё местопребывание в Коринфе, где и пробыл 1,5 года. Когда же возвратившийся к Апостолу Тимофей принёс известие о бедствиях Церкви Солунской, то он написал туда своё первое Послание в 53-м году, а через год или в том же году оттуда же отправил и другое Послание. В 55-м году он отправился в Иерусалим, на пути посетил Ефес и Кесарию и, пробыв недолго в Иерусалиме, прибыл вАнтиохию (Деян. 17-я и 18-я главы).
   После недолгого пребывания в Антиохии Апостол предпринял третье путешествие (56—58-й годы), посетил Фригию и Галатию и основал своё пребывание в Ефесе, занимался в продолжении двух лет ежедневно проповедью в училище некоего Тиранна. Отсюда он написал своё Послание к Галатом, по поводу усиления там партии Иудействующих, и первое Послание к Коринфяном, по поводу возникших там безпорядков и в ответ на письмо Коринфян к нему.
   Народное возстание, возбуждённое против Павла среброковачём Дмитрием, заставило Апостола оставить Ефес, в котором он пробыл почти три года. Апостол отправился в Македонию (Деян. 19). На пути он получил от Тита известие о состоянии Церкви Коринфской и о благоприятном действии его Послания, прежде личного свидания решился послать с Титом из Македонии второе Послание к Коринфяном. Вскоре он и сам прибыл в Ко­ринф; но пробыл в Ахаии не более трёх месяцев.
   По предначертанному им плану, он решился посетить Иерусалим и за­тем отправиться в Рим и ещё дальше на Запад. Из Коринфа написал к Римляном своё Послание и отправил оное с диакониссой Фивой. На обратном пути через Македонию, собрав в Ахаии и Македонии милостыню для бедных Иерусалимской Церкви, Павел через острова Эгейского моря, мимо Эфеса, прошёл в Иерусалим, и здесь из-за возникшого против него народного мяте­жа за то, что он будто бы ввёл с собой Эллинов и осквернил святилище, был взят под стражу Римским тысяченачальником и, после безполезного допроса перед синедрионом и вследствие покушения на его жизнь, отправлен в Кесарию к проконсулу Феликсу (Деян. 20-23 главы). Это было в 59-м году.
   Проконсул не принял возводимых на Павла обвинений со стороны Иудеев, но не отпустил его из-под стражи, ожидая от него взятки. Так Павел оста­вался в заключении в Кесарии в течении двух лет — то есть до тех пор, пока Феликс был сменён другим проконсулом, Порцием Фестом (глава 24-я) Новый проконсул скоро произвёл дознание о Павле и хотел приступить к суду над ним; но Павел, как Римский гражданин, потребовал суда кесарева, и Фест должен был отправить его в Рим. Прежде отправления в столицу мира Павел имел ещё случай свидетельствовать истину Евангелия перед царём Агриппою и едва не обратил его в Христианство (главы 25—26).
   В конце 61-го года Апостол, наконец, в качестве узника был послан в Рим, у острова Мальты потерпел кораблекрушение и только летом 62 года достиг Рима, где был хорошо принят Христианами. В Риме Павел пользовал­ся большим снисхождением Римских властей, так, что мог жить с воином, стерёгшим его, в особой квартире, и в продолжении двух лет свободно при­нимал приходящих к нему (Деян. 27 и 28 главы). В это время Церковь Филиппийская и прежде принимавшая участие в нуждах Павла (Флп. 4:16), отправила к нему в Рим Епафродита с денежным пособием; но Епафродит заболел в Риме, и Апостол, по выздоровлении его, поспешил отпустить его в Филиппы, препроводив с ним своё благодарственное письмо к, Филиппийцам.
   Вместе с этим, или вскоре после этого Послания, Апостол отправил ещё Послание к Церкви Колосской, о состоянии которой он узнал от Епафраса, и Послание к Ефесяном, имевшее, впрочем, назначение окружного Послания; а также и Послание к Филимону, одному жителю Колосс, причём отправлен был и раб Филимона — Онисим, бежавший от него, но в Риме обращённый Павлом в Христианство и ныне возвращаемый к своему госпо­дину. Все эти три Послания были посланы с Тихиком и были написаны в 63-м году. Из Рима же или из Италии, по освобождении от уз, Апостол написал и своё Послание к Палестинским евреям, около 64 года.
   Дальнейшая судьба Апостола Павла достоверно нам неизвестна. Евангелист Лука окончил своё сказание о Павле двухлетним пребыванием его в Риме, ничего не сказав о перемене его судьбы к лучшему или худшему.
   Обыкновенно полагают, что Апостол всё остальное время жизни про­вёл в заключении в Риме и по велению Нерона был предан мученической смерти в 64-м году. Другие же, основываясь на некоторых указаниях пастыр­ских Посланий, догадываются, что, Апостол Павел весною 64 года, после защиты своего дела перед Сенатом и Императором, был освобождён из уз и снова путешествовал на Восток; пробыв долгое время в Крите и оставив там Тита для рукоположения пресвитеров (Тит. 1:5), проходил по Малой Азии. Отсюда он написал Послание к Титу, в котором наставляет его к прохождению обязанностей епископа. Из Послания видно, что он предполагал провести ту зиму, 64 года, в Никополе (Тит. 3:12), разумеется, Киликийском, близ родины Апостола Павла, Тарса.
   Весной 65 года он проходил другия Малоазийския Церкви. В Милете оста­вил больного Трофима (2 Тим. 4:20). Этого Трофима в последний раз при Павле мы видим в Иерусалиме во время того возмущения, из-за которого Павел был заключён в узы (Деян. 21:29); значит, он не мог быть оставлен в Милете во время означенного в книге Деяний путешествия Апостола Павла из Македонии в Палестину (Деян. 20:4).
   Проходил ли Апостол Павел через Ефес, неизвестно, так как он пред­сказывал, что пресвитеры Ефесские уже не увидят его лица (Деян. 20:25). Но он вероятно, теперь рукоположил Тимофея во епископа для Ефеса. Далее, Апостол проходил через Троаду, где у некоего Карпа оставил свой фелонь и книги (2 Тим. 4:13) и отсюда же отправился в Македонию. Там он услышал об усилении лжеучений в Ефесе и, не надеясь придти туда, написал к Тимофею своё 1-е Послание. Пробыв некоторое время в Коринфе (2 Тим. 4:20) и встретившись на пути с Апостолом Петром, Павел вместе с ним продол­жал путь через Далматию (2 Тим. 4:10) и Италию, дошёл до Рима, где оста­вил Апостола Петра, а сам, уже в 66-м году, отправился далее на Запад, в Испанию, как предполагал издавна (Рим. 15:24) и как утверждает предание (Климент Римский, ер. ad Corinth. с. 5 и каталог Муратория), и там же, или по возвращении в Рим, был снова заключён в узы, в которых и находился до самой смерти. Из этих вторых уз он писал к Тимофею в Ефес второе Послание, приглашая его в Рим для последняго свидания по случаю близкой смерти (2 Тим. 4:6). Предание не говорит, успел ли Тимофей застать в живых своего учителя: но оно разсказывает, что сам Апостол уже недолго ждал своего мученического венца. После девятимесячного заключения он пострадал не­далеко от Рима, будучи усечён мечом, как Римский гражданин. Это было в 67-м году от Рождества Христова, в 12-й год царствования Нерона. Такова в общих чертах жизнь великого Апостола языков.

Общий взгляд на жизнь Апостола Павла.

   При одном общем взгляде на жизнь великого Апостола языков можно легко заметить, что она резко делится на две половины актом обращения его ко Христу. До обращения это была жизнь строгого фарисея, исполнителя Закона Моисеева и отеческих преданий, думавшого оправдаться делами За­кона и ревностью к вере отцов, доходившей до фанатизма. По обращении — это жизнь Апостола, всецело преданного делу Евангелия, счастливого своим призванием, но сознающого своё безсилие при исполнении своего служения, смиренно отказывающагося от своих заслуг и приписывающого все свои дела всевосполняющей благодати Божией.
   Сам акт обращения ко Христу не есть какое-нибудь действие психичес­кое, объясняемое из Законов развития души; нет, это действие благодати Божией, это призвание Самого Иисуса Христа. Таким именно представляет своё обращение Апостол во всех своих Посланиях.
   С точки зрения его, как Апостола, жизнь его до обращения, при всей истинности ея задачи и при всей искренности в исполнении, была лишь заблуждением, грехом, и вместо того, чтобы вести его к оправданию, вела скорее к осуждению, то есть вела к потере того, чего так страстно желал Савл. Здесь-то на помощь пришла благодать и извлекла его из его заблуждения.
   С радостью и благодарностью принимает Савл это новое призвание, то есть, признавая своё обращение вполне делом благодати Божией, он старается лишь о том, чтобы постоянно быть достойным этой благодати и не уклоняться от своего призвания. Нет и не может быть речи о каких-нибудь заслугах или добродетелях собственных: всё — дело Божие! Зато сколько ра­дости, сколько блаженства, когда его усилия приносят желаемые плоды, когда дело Христово спеется! И, напротив, сколько горечи, когда он заме­чает противное! С какой трогательною признательностью хвалит он преус­певающих в учении Христовом, с какой отеческою нежностью просит и предостерегает Христиан от заблуждений! Но верхом его блаженства было сознание, что его прежняя жизнь, жизнь гонителя, прощена благодатию Божиею; что любовь Божия не возгнушалась и таким извергом, каким, был он до своего обращения. Эта уверенность давала Апостолу силы бороться против всех препятствий и одушевляла его в страданиях за имя Христово и в принятии мученического венца.

Число Посланий Апостола Павла.

   Нынешния издания Нового Завета включают четырнадцать Посланий с именем Апостола Павла; но не всегда это число Посланий приписывалось ему. Большая часть древних писателей и отцов Церкви насчитывали их только тринадцать, исключая из числа принадлежащих ему Послание к евреям. Обык­новенно выражались так, что Апостол Павел писал Послания к семи Церк­вам и к трём лицам.
   Еретик Маркион, кроме Послания к евреям, исключал из своего канона Послания к Тимофею и Титу, но у него были к тому особенныя побуждения. Вообще же Церковь, с присоединением к числу Павловых Посланий Послания к евреям, считает их 14.
   Соединённые с глубокой древности в одну книгу, они носили особое название Апостола, или Апостольской книги (τὸ A­ποστολικὸν). Следы такого собрания всех Посланий в одну книгу можно видеть уже во втором Послании Апостола Петра (3:16), и затем в многочисленных указаниях Мужей Апос­тольских.
   Что касается подлинности Павловых Посланий, то она утверждается многими несомненными доказательствами. Апостольские мужи (Климент Римский, Игнатий Богоносец, Поликарп Смирнский), отправляя свои Послания к тем же Церквам, которым писал Апостол Павел, упоминают о его Посланиях и приводят из них цитаты. Все дальнейшие Церковные писате­ли и даже еретики поступают подобным же образом. И взаимное сходство этих Посланий по духу, мыслям и выражениям таково, что признав подлин­ными некоторыя из них, должно признать подлинность и остальных.
   [Примечание. Не писал ли Павел других Посланий, кроме известных нам? Об­ширная и многолетняя деятельность Апостола позволяет предполагать, что он не ограничился только 14-ю Посланиями. С другой стороны, почти совершен­ное молчание древних писателей о других каких-нибудь Посланиях с именем Павла и отсутствие всяких следов их не позволяют допускать потерю какого-нибудь Послания. Нельзя, впрочем, оставить без внимания некоторых мест в Посланиях самого Апостола Павла, которые давали повод предполагать, что Апостол Павел писал ещё несколько Посланий, не дошедших до нас. Так, в первом Послании к Коринфянам (5:9) он пишет: я писал вам в Послании не сообщаться с блудниками. Но выше в этом Послании означенных слов нет, поэтому предполагают, что первому Посланию к Коринфянам предшествовало еще одно, которое, вместе с Посланием Коринфянам к Павлу (1 Кор. 7:1), по­теряно. Действительно, в одной Армянской рукописи найдены были эти Послания и вместе с другими апокрифами изданы в 1815 и в последующих годах, кроме Армянскаго, в Латинском и Греческом переводах; но подлог их слишком оче­виден. Они заметно составлены из выражений Апостола Павла в Послании к Коринфянам. Большая часть отцов Церкви (Златоустый, Феофилакт, Феодорит, Иероним) отвергают существование какого-нибудь другого Послания к Коринфянам, кроме двух неизвестных нам — и приведённое выражение считают указанием на 2-й и 6-й стихи той же главы; новейшие толкователи предполага­ют известными для Коринфян Послания к Солунянам как по близости места, так и по происхождению Посланий к Солунянам из Коринфа; а известно, что во 2-м Послании к Солунянам (3:6,14) Апостол требует удаляться от всякого бра­та, поступающого безчинно.
   В разбираемом месте Послания к Коринфянам Апостол употребляет даже то слово (συναναμίνυσθε), которое употреблено им в 2 Сол. 3:14.
   Другое подобное указание на существование некогда и до нас не дошедшего Послания находят в послании к Колоссянам (4:16), где Апостол делает распоряжение, чтобы по прочтении этого Послания Колоссяне отправили оное в Лаодикию, а Лаодикийское (εχ Λαοδικεὶας) прочитали у себя. Но Послания с надписью к Лаодикийцам нет.
   То же Послание, которое в древности и в недавния времена издавалось под име­нем Послания к Лаодикийцам, подложно составлено из выражений Апостола Павла в Посланиях к Колоссянам и Филиппийцам. По свидетельству Тертуллиана, маркиониты называли наше Послание к Ефесянам Посланием к Лаодикийцам (с. Marcion. lib. 5, с. 17 et 41). Ещё менее можно подозревать существование другого или других Посланий к Филиппийцам, о которых будто упоминает Апостол Павел, когда говорит (Флп. 3:1), что ему писать это не тягостно (τὰ αυ̉τά γράφειν).
   Неясное выражение святого Поликарпа Смирнского (Послание к Филиппийцам, глава 3-я), упоминающее вообще о Посланиях Павла и понимаемое в смысле указания на многия Послания к Филиппийцам, опровергается ясным выражением его (в 11-й главе), где говорится: в начале Послания его, то есть Апостола Павла. В каталоге Муратория упоминается ещё в числе Посланий Апостола Павла Послание к Александрийцам. Но это, без сомнения, есть Послание к евреям, потому что существует предположение, что Апостол Павел писал это Послание к евреям, жившим в Александрии.
   Наконец, кроме Посланий, Апостолу Павлу приписывалась переписка с изве­стным философом и воспитателем Императора Нерона Сенекою — братом упоминаемого в книге Деяний (18:12) Галлиона, проконсула в Ахаии. Безпристрастное отношение Галлиона к Павлу — когда на него нападали Коринфские Иудеи — и упоминание Апостола Павла (Флп. 4:22) о последователях из дома Кесарева подали повод к составлению целого ряда писем (шести) от Павла к Сенеке и (восьми) от Сенеки к Павлу. Но ни древность этих писем, подкрепляемая расположением к ним Иеронима (Catal. 22) и Августина (ер. 153 ad Macedon.), ни слишком заметное из сочинений Сенеки знакомство этого философа с Христианским учением не дают нам права признать эту переписку подлинной. Из приведённых замечаний следует, что нет достаточных оснований предполагать существование каких-нибудь Посланий с именем Апостола Павла, кроме дошедших до нас. Постоянная забота Церкви о сохранении всего писанного рукой Апостолов служит лучшим ручательством в невозможности потери ].

Хронологический порядок.

   Трудно установить с точностью хронологический порядок Послания Апостола Павла, точно так же, как трудно определить время и промежутки многих событий его жизни. Соответственно представленному очерку жизни Апостола Павла, Послания его располагают так:
   1 Солунянам в 53 г.
   2 Солунянам в 54 г.
во 2-е путешествие   Галатам в 56 г.
   1 Коринфянам в 58 г.
   2 Коринфянам в 58 г.
   Римлянам в 59 г.
в 3-е путешествие   Филиппийцам в 63 г.
   Ефесянам в 63 г.
   Колоссянам в 63 г.
   Филимону в 63 г.
во время первых уз   Евреям в 64 г.
   Титу в 64 г.
   1 Тимофею в 65 г.
по освобождении от уз   2 Тимофею в 67 г.
Во время 2-х уз   Есть множество других способов размещения Посланий и определения времени происхождения каждого из них, среди которых наиболее замечате­лен тот, по которому Послания к Титу и 1-е к Тимофею помещаются в период пребывания Апостола Павла в Ефесе и Коринфе, весь же круг Посланий заканчивается 64-м годом, так как этот год полагается последним в земной жизни Апостола Павла.
   Святой Иоанн Златоустый разделяет все Послания на два класса, и к первому относит Послания, написанный до уз, именно к Солунянам, Коринфянам, Галатам и Римлянам; ко второму причисляет Послания, писанныя в узах, к Филиппийцам, Филимону, Колоссянам и, наконец, 2-е к Тимофею. О других Посланиях он не говорит. Деление Златоустого с изменениями и дополнениями принято всеми.
   [Примечание. Послания Апостола Павла в нашей Библии расположены не в хро­нологическом порядке и не по содержанию. При ближайшем разсмотрении ока­зывается, что прежде помещены Послания к семи Церквам — и в порядке, соот­ветствующем достоинству этих Церквей; потом помещены Послания к частным лицам, и опять сообразно с их достоинством].

Главный предмет Посланий Апостола Павла.

   Будучи полным отражением жизни Апостола, учение Павла преследует одну главную мысль, проникавшую все стремления и действия Апостола Павла. Эта мысль, делавшая его великим ревнителем Иудейства и гонителем Христианства, сделавшая потом величайшим Апостолом и составлявшая глав­ный предмет всех его Посланий, есть мысль об оправдании человека пред Богом.
   До обращения Апостол Павел стремится достигнуть этого оправдания строгим исполнением Закона; по обращении же, познав всю ничтожность этого средства, он находит оправдание в вере и получает его благодатию Иисуса Христа, через совершённое Им Искупление. Ныне кроме Закона правда Божия явися, свидетельствуема от Закона и пророк: правда же Божия верою Иисус Христовою во всех и на всех верующих: несть бо разнствия: вси бо согрешиша и лишена суть славы Божия, оправдаеми туне благодатию Его, избавлением, еже о Христе Иисусе (Рим. 3:21-24). Раскрывая эту мысль, Апос­тол Павел разсматривает её с двух сторон, именно:
    а) со стороны Закона — и доказывает невозможность оправдания посред­ством исполнения Закона, и ничтожность наших дел;
    б) со стороны благодати — и говорит, что оправдание достигается верой во Христа и даётся всем верующим туне, в силу искупительных заслуг Иисуса Христа.
   В первом отношении Апостол исходит из мысли о всеобщности греха: вси бо согрешиша, и показывает временное или относительное значение За­кона и дел законных; во втором он приводит к воле Божией, желающей спасти человека через Христа, и указывает на веру как на средство усвоения человеку благодатных даров и заслуг Иисуса Христа.
   Таким образом, учение об оправдании человека разлагается на частныя понятия, которыя все раскрываются в Посланиях Апостола. Это прежде всего:
    1) Учение о грехе как о причине нашего осуждения перед Богом;
    2) Учение о Законе как о средстве оправдания, или — следуя мысли Апо­стола — как средстве показать нам степень нашей греховности и безсилие к оправданию;
    3) Учение о благодати, или благовестие о том, что Бог хощет нашего спасения и совершил оное через Своего Единородного Сына, Иисуса Христа;
    4) Благовестие о Лице и заслугах Иисуса Христа для нашего спасения;
    5) Учение о вере, как средстве усвоения себе заслуг Его, и о таинствах через которыя подаются верующему благодатные дары;
    6) Учение о возрождении, как плоде веры, и о Христианских добродете­лях, как плодах духовных дарований;
    7) Наконец, учение об оправдании, как цели нашей жизни.
   К сему последнему относится учение о последнем Суде и Царстве Божием как необходимых результатах нашего оправдания или осуждения; а в связи с учением об усвоении человеком заслуг Иисуса Христа стоит учение о Церкви как теле Христовом, и о пастырях Церкви, посредниках между Главою и чле­нами этого тела.
   Вот вся сущность учения Павла. Из раскрытия и доказательства сих истин составлено всё богатство и разнообразие содержания его Посланий!

Особенности по форме и изложению.

   Послания Апостола Павла в отношении к внешней форме носят печать однообразия в способе изложения истин и даже в расположении их.
   Начинаясь приветствиями к читателям, они заключают прежде всего бла­годарность Апостола Богу за Его действия в том месте, куда назначается Послание. Потом Послание обыкновенно, за исключением немногих случаев, делится на две части — догматическую и нравственную. В конце Апостол каса­ется частных дел, делает поручения, говорит о своём личном положении и выражает свои благопожелания; наконец, посылает приветствия мира и любви.
   Но при всём внешнем однообразии, Послания его полны жизни и дви­жения. Мысль его развивается строго и последовательно. Язык Апостола на­поминает нам язык ветхозаветных пророков, свидетельствуя таким образом и о богатом классическом образовании его и об обширном знании Священного Писания. Доказательства свои Апостол Павел очень часто заимствует из Священного Писания, и в изъяснении мест Ветхого завета следует тем же правилам герменевтики, каким следовали современные ему Иудеи, прида­вая, конечно, изъясняемым местам смысл, наиболее сообразный с духом Христианского учения. Это показало, что Апостол Павел был достойным учеником знаменитого Гамалиила и в совершенстве усвоил себе правила раввинской мудрости.
   Речь Апостола льётся непрерывным потоком: доказательства его силь­ны и перемешаны приказаниями, просьбами, вопросами и восклицаниями, свидетельствующими о глубоком и сильном чувстве писателя и о высоте предлагаемого им учения. При этом не нужно забывать, что Апостолу пред­стояло не малого труда бороться с самим языком, которым он должен был выражать свои новыя понятия. Ему пришлось создавать Богословский язык, приискивать слова и выражения, которыя при всей ясности и обыденности своего значения могли бы совместить в себе силу и полноту мысли Апостола и не повредить самому духу евангельского учения. И только гений Апостола Павла, просвещённый светом откровения, мог совершить это дело не в ущерб истине слова Божия и свойствам самого языка.
   Наиболее полный текст всего Новозаветного канона (не говоря о фрагмен­тах), имеющийся в Синайском кодексе (проданном в 1933 году коммунисти­ческим правительством России за 100,000 фунтов стерлингов Британскому му­зею в Лондоне) относится к ИV-му веку. Самые древние рукописи с фрагмента­ми книг Нового Завета, имеющиеся в распоряжении учёных, датируются II-м веком от Р.Хр.— Ред.

Послание к Римлянам.



Начало и первоначальное устройство Римской Церкви.

   Одной из первых Христианских Церквей была Церковь Римская. Дос­товерное происхождение ея скрывается в неизвестности. По свидетельству предания (Clem. Recognit. I, 6), ещё во время общественного служения Иисуса Христа весть о Нем дошла до Римских Иудеев и расположила их в пользу Его учения; и нет ничего удивительнаго, что между многочисленными последо­вателями Иисуса Христа, уверовавшими в Него ещё при жизни Его, были Римские пришельцы, посещавшие Иерусалим по великим праздникам, и от­туда возвращавшиеся в столицу мира.
   В день сошествия Святого Духа на Апостолов, между многочисленными свидетелями этого чуда, и, значит, между новообращёнными ко Христу, мы видим многих пришедших из Рима Иудеев и прозелитов (Деян. 2:10). Может быть, из этих пришельцев разсеяния, живших постоянно в Риме, и из дру­гих прибывающих в Рим Христиан, образовалось там первоначальное Христианское общество.
   Между многими Римскими Христианами Апостол Павел приветствует Андроника и Юнию, своих сродников, прославившихся между Апостолами и ещё прежде Павла уверовавших во Христа (Рим. 16:7), а также Акилу и Прискиллу (Рим. 16:3), Римских Иудеев, которые были Христианами ещё до изгнания евреев из Рима Императором Клавдием около 49 года (Деян. 18:2).
   Но кто дал первоначальное Церковное устройство обществу Христиан в Риме, неизвестно. Римское же предание, на основании свидетельств Евсевия (Chron. ad ann. 43) и Иеронима (De vir. ill. с. I), считает таким основателем или устроителем Церкви Римской Апостола Петра, который будто бы в 43-м, и правильнее в 42-м году, при Императоре Клавдии, прибыл в Рим и, утвер­див своё пребывание, оставался там до изгнания евреев из Рима.
   Но так как эти свидетельства трудно согласовать с другими хронологи­ческими указаниями, то обыкновенно их отвергают или обходят молчанием и предполагают, что устройство Церкви Римской и утверждение иерархии принадлежит кому-нибудь из ближайших учеников Апостольских, прежде прибытия кого-нибудь из Апостолов.
   На том основании, что Апостол Павел намеревался идти в Рим с целью утверждения тамошних Христиан в истинах веры и для проповеди между Римлянами (Рим. 1:11-13), заключают, что в Римской Церкви до того вре­мени ещё не был никто из Апостолов, потому что Апостол Павел не любил проповедовать в чужой области и строить на чужом основании (Рим. 15:20; 2 Кор. 10:16), и что Римская Церковь была устроена учениками и сотрудника­ми Апостола Павла (Рим. 16:3,5,7,9 и другия), а не Петра. Посему Апостол не только горел желанием видеть эту Церковь, но и считал долгом быть в Риме, чтобы собрать плоды посеянного его учениками.
   Из приветствий Апостола к Римским Христианам видно, что все они были близки Апостолу, а по приветствиям от Коринфян можно понять, что им были знакомы, кроме Павла, многие жители Коринфа (16:7,21—23).
   В состав Римской Церкви входили не только Иудеи, но и язычники, как это видно из многих мест Послания к Римлянам. Язычники того времени уже сильно наклонны были к единобожию и охотно переходили в Иудейство; тем скорее они могли принимать Христианство, освобождавшее их от ига Закона Моисеева. Апостол Павел и ученики его с особенным успехом пользо­вались этим настроением, чтобы привлекать язычников ко Христу, когда Иудеи отвергали Евангелие о Мессии, они переносили свою проповедь к нео­брезанным (Деян. 28:28).

Повод к написанию Послания.

   Церковь Римская до прибытия Апостола Павла состояла не из большого числа членов, так как можно предполагать, что Апостол Павел в своих приветствиях исчислил всех главных лиц этой Церкви. Но и в небольшом этом обществе, из-за разнородности его членов, обнаруживались распри касательно преимуществ и прав Иудеев и язычников на Царство Божие (16:17). Впрочем, распри эти не имели значительного влияния на нравственное состояние Римских Христиан, и Церковь Римская была полна духовных дарований (15:14) и славилась во всём мире своей верою (1:8).
   Апостол Павел, находившийся в особенных сношениях со многими члена­ми Римской Церкви и, вероятно, от них слышавший о процветании Хрис­тианства в столице Империи, за несколько лет до написания своего Послания (15:23), стремился в Рим (Деян. 19:21). Но многия препятствия и деятельность на Востоке удерживали его от исполнения своего намерения (Рим. 1:13; 15:20—22). Теперь, отправляясь в Иерусалим с собранной в Македонии и Ахаии милосты­ней (15:25—26) и надеясь скоро оттуда предпринять отдалённое путешествие на Запад через Рим (стих 28), Апостол шлёт Римлянам свое Послание и изла­гает в нем своё учение, которое он так давно собирался проповедовать им устно. Ближайшим к тому поводом было отправление в Рим Кенхрейской — в Коринфе — диакониссы Фивы (16:1), которая лично могла доставить Римля­нам Послание Апостола Павла и сообщить им сведения о нём.

Цель Послания.

   Из разсмотрения обстоятельств, предшествовавших появлению Послания к Римлянам и давшим повод к написанию его, открывается, что Апостол хо­тел предпослать своему приходу в Рим изложение своего учения. Так как Римляне уже достаточно были знакомы с истинами Христианства, то Апос­тол ближайшим образом имел в виду только преподать им некое дарование духовное к утверждению в вере, не как первоначальный проповедник, а как Апостол языков (1:11—12; 15:15—16), то есть, как объясняет блаженный Феодорит (Толкование на Послание к Римляном), имел целью «доказать необходи­мость спасительной проповеди, ея пользу и действительность для всех лю­дей, и Иудеев и Эллинов». Стремясь к этой цели, Апостол в то же время достигал и другой — примирения враждующих партий в Церкви Римской. Апо­стол прямо не направляет своего Послания против распрей, бывших в об­ществе Римлян: но излагая главныя основания Христианского учения и опро­вергая заблуждения Иудеев и Эллинов, он тем самым полагает конец недоумениям и спорам.

Общее содержание.

   Апостол пишет не Богословский трактат, а обыкновенное письмо, и потому от его Послания нельзя ожидать строгого систематического порядка в развитии и изложении мыслей; но с другой стороны, единство и обширность избранного им предмета придали Посланию замечательную стройность и непрерывность в ходе мыслей.
   Всё Послание проникнуто одной мыслью. Эта мысль, как и во всех его Посланиях, оправдание грешника перед Богом верой в Иисуса Христа. Сообразно с этой мыслью, Апостол прежде всего доказывает виновность всех лю­дей перед Богом, обличает Эллинов (то есть всех язычников) в том, что они заглушили врождённую способность различать добро и зло и нарушили Естественные законы, обличает ещё более Иудеев за то, что они не восполь­зовались данными им преимуществами и средствами. Вслед за сим указыва­ет на спасение, совершённое Иисусом Христом, и на средство усвоить себе это спасение — веру. А так как Иудеи были слишком привязаны к Закону, то раскрывает истинное значение Закона и недостаточность этого средства к оправданию, не вследствие его несовершенства, а по немощи исполнителей Закона. Потом доказывает, что то, к чему стремился Закон, достигнуто верой, что это средство не вновь придумано Богом, а было издревле действительно и предсказано пророками как необходимое и общее для всех. И поэтому не­разумно Иудеи отвергают это средство. Впрочем, такое отвержение ими этого спасительного средства в планах Божиих имеет очень важное значение, пото­му что оно скорее проповедано язычникам и принято ими с радостью.
   Но это не должно давать язычникам повода превозноситься над еврея­ми; по исполнении времён языков и Иудеи примут проповедь о Христе, и все спасутся.
   К догматическим истинам Апостол присоединил, как необходимые вы­воды, истины практическия, «вместе и истине обучая и образуя нравы» (Феодорит).

Место и время написания.

   Место и время написания Послания к Римлянам можно с точностью определить на основании самого Послания. Апостол Павел передает Римля­нам приветствия от Гаия, у которого он проживал, и от Эраста, городского казнохранителя (16:23), а из Посланий его (1 Кор. 1:14; 2 Тим. 4:20) видно, что эти лица жили в Коринфе.
   Кроме того, это Послание было отправлено к Римлянам, с Фивою, которая была диакониссой Кенхрейской Церкви, а Кенхрея была Коринфской пристанью со стороны Эгейского моря, то есть с Востока. Таким образом, Послание к Римлянам было написано в Коринфе, в чём утверждают и древния надписи на Посланиях.
   Для определения времени написания Послания можно также найти в нём достаточныя указания. Апостол извещает Римлян, что он собирается идти в Иерусалим с милостыней, собранной в Македонии и Ахаии, и из Иерусалима намерен отправиться в Рим (15:23—32). Из сличения этого указания с разсказом книги Деяний (19:21; 20:3) открывается, что в таких именно обстоя­тельствах Апостол находился во время третьяго своего проповеднического путешествия, именно в тот период этого времени, когда он три месяца про­вёл в Элладе, то есть в 59-м году. А так как Апостол начал своё путешествие в Иерусалим сухим путём, через Македонию, и в Филиппах провел праздник Пасхи (Деян. 20:3-6), то Послание своё к Римлянам он написал в Феврале или Марте месяце 59 года.

Подлинность и неповреждённость.

   Подлинность Послания Апостола Павла к Римлянам подтверждается как внутренними доказательствами, так и внешними свидетельствами. Климент Римский (ep.1 ad Соr.с.35), Поликарп Смирнский (ad Philipp.c.VI), Ириней (adv. haer. 3:16.3), Тертуллиан (de corona mil. c. 6; adv. Prax. c. 13), Климент Александрийский (Strom. 3, p. 457) и все позднейшие писатели и даже ерети­ки знают и цитируют это Послание. И само содержание его таково, что самая придирчивая критика не могла оспаривать происхождения его от Апостола Павла. Только относительно целости Послания и вставки или пропуска неко­торых глав и стихов существовали и существуют сомнения.
   По свидетельству Оригена, еретик Маркион отсек весь конец Послания к Римлянам, начиная с 24 стиха 14-й главы, признавая его неподлинным. И новейшая критика, основываясь на этом указании и внутреннем содержании последних двух глав, признаёт их позднейшим прибавлением или отрывка­ми из других каких-нибудь Посланий. Но самое указание Оригена ясно сви­детельствует в пользу подлинности этих глав, а существование их в древней­ших рукописях и в толкованиях Святых Отец и внутреннее содержание их, не представляющее ничего противоречащого духу учения и обстоятельствам жизни Апостола Павла, убеждают в несомненной принадлежности их Посланию. Что касается трех последних стихов 14-й главы, то хотя в некото­рых древнейших рукописях (Ватиканской, Ефремовской, Сирийской, Си­найской, Клермонской и других), этих стихов недостаёт, зато они в боль­шей части других древних списков помещаются после 16-й главы. Если же они во многих рукописях и изданиях и в Вульгате отнесены к концу Послания, то это потому, что составляют естественное заключение Послания и как бы дают право считать лишними последния две главы.
   Может быть, в виду отвержения этих глав Маркионом, переписчики пе­ренесли заключение XIV главы в конец XVI, чтобы последнее две главы не представлялись чем-то отрывочным и придаточным.
   [Примечание. Некоторые толкователи (Беллярмин, Корнелий а Lapide и другие) на том основании, что Послание было писано к Римлянам, предполагали, что оно было первоначально написано на Латинском языке, и нынешний Греческий текст есть только перевод с Латинскаго. В этом отчасти они утверждались тем соображением, что переписчик этого Послания, как показывает его имя, был римлянин Тертий (16:22). Но так как нет ни одного достаточного основания принимать это мнение, и язык Послания представляет следы первоначальной чистоты и несвойственной переводам игры слов, то должно согласиться, что Апостол писал свое Послание на Греческом языке.
   Этот язык был известен не только образованным классам, но и низшим, осо­бенно торговым людям, и был во всеобщем употреблении в самом Риме. Тертий тоже мог знать этот язык или даже быть Греком и только носить Латинское имя].

Вступление (1:1—17).

   Послание начинается приветствием, в котором Апостол, указывая Рим­лянам важность своего лица и несомненность своего Апостольства, называет себя рабом Иисуса Христа и Апостолом, получившим наравне со всеми благо­дать (спасение) и наравне с Апостолами Апостольство и избранным, предпочти­тельно перед другими, именно для того, чтобы благовествовать об Иисусе Христе, Сыне Божием и Сыне Давида, и покорять Его имени все народы (1:1—7).
   Затем, похваляя веру Римлян и высказывая своё желание лично побы­вать в Риме и соутешаться общею верою (8—12), он говорит, что готов всегда и всем благовествовать о Христе (13—15), и переходит к главной мысли целого Послания, именно, что благовествование Христово есть сила Божия ко спасению всех верующих, потому что в нем открывается правда Божия, достигаемая путём веры (16—17).
    Стих 1. Павел, раб Иисус Христов. По обычаю древних, Апостол в начале Послания прежде всего полагает свое имя и звание.
    Раб Иисус Христов, δούλος, собственно означает всякого Христианина; взятое же в связи с последующим — особенное служение Апостола, как в Ветхом Заве­те раб Господень (Втор. 34:5; Иер. 7:25); посему далее и прибавлено: зван Апостол, то есть раб, потому что сделался Апостолом.
   Павел называет себя званным, чтобы кто не подумал, что он самовольно при­своил себе Апостольство. Апостол вообще всякий Посланник (Флп. 2:25), в ка­ком смысле и Сам Иисус Христос называется Посланником Бога Отца (Евр. 3:1); преимущественно же так назывались в первенствующей Церкви чрезвы­чайныя служащия лица (Еф. 4:11), избранныя и наученныя Самим Иисусом Христом и одарённыя высшим полномочием и чрезвычайными дарами (языков и чудес).
   Таких Апостолов было только 12-ть (Лк. 6:13). Впоследствии к ним присоединён и Павел, последний по времени, но, как он сам пишет (1 Кор. 15:9-10; 2 Кор. 12:11), равный по званию и благодатным дарам, по правам и трудам.
    В благовестие Божие. Хотя все Апостолы имели назначение быть свидетелями об Иисусе Христе (Деян. 1:8), то есть проповедовать о Нём по всей вселенной; но они соединяли и другия служебныя должности в Церкви, совершали таинства (Крещение, возложение рук), заботились о благочинии и течении дел в Церкви (Деян. 15) и первоначально даже служили бедным (Деян. 66:1-2). Павел же был преимущественно Апостол благовествования, как он сам говорит: не посла мене Христос крестити, но благовестити (1 Кор. 1:17); хотя, как видно из других мест, он также и крестил (1 Кор. 1:14,16; сравните: Деян. 16:33) и рукополагал (2 Тим. 1:6; Деян. 14:23), но это не было его главным делом, а как бы случайным.