Цвет фона:
Размер шрифта: A A A

Правило 1. Епископа да поставляют два или три епископа

(I Всел. Соб. правило 4; VII Всел. 3; Антиох. Соб. 12, 23; Лаодик. 12; Сердик. 6; Конст. 1; Карф. 13, 49, 50).

Это правило говорит о том, как получается первая и самая высшая степень церковной иерархии - степень епископская. "Без епископа ни церковь церковью, ни христианин христианином, не только быть, но и называться не может. Ибо епископ, как преемник апостольский, возложением рук и призванием Св. Духа, получив преемственно данную ему от Бога власть решить и вязать, есть живой образ Бога на земле и, по священнодействующей силе Духа Святаго, обильный источник всех таинств вселенской церкви, которыми приобретается спасение. Епископ столько же необходим для церкви, сколько дыхание для человека, и солнце для мира". Так говорят о значении епископа в церкви отцы Иерусалимского Собора 1672 г., и то же самое повторяется в 10-м члене послания восточных патриархов 1723 года [1].

Епископа должен поставлять собор епископов, во всяком случае, по словам правила, их должно быть три, или, по крайней мере, два. Так должно быть потому, что все епископы по своей духовной власти равны между собою, как были равны между собою по власти и Апостолы, преемниками которых являются епископы. Стало быть, ни один епископ самолично не может передать другому всю ту власть, которую имеет сам, удерживая в то же время эту власть и для себя, а это может сделать только собор епископов, т.е. совместная власть нескольких епископов. Так установлено божественным правом, выраженным в книгах Священного Писания Нового Завета. Сам Основатель церкви Иисус Христос несколько раз ясно указал на равенство между Своими Апостолами, и торжественно осудил даже самую мысль некоторых из них, желавших быть старшими, и иметь большую власть. При этом Иисус Христос говорил им, что будет с ними только тогда, когда они будут в единении, и когда, при равенстве власти между ними, будут совместно трудиться в церкви (Мф.18:20; 20:22-27; 23:8-12; Мк.9:34-35; 10:42-45; Ин.18:36; 1Пет.5:2-4; Евр.13:20, и др.). Как среди Апостолов не было и не могло быть у кого-либо из них преимущественной власти, которою бы обладал один из них по отношению к другим, так точно нет, и не может быть преимуществ и среди апостольских преемников - епископов, но все они имеют совершенно одинаковую духовную власть и достоинство, и только общее их собрание может передать новому епископу власть, которую в отдельности имеет каждый из них [2]. Множество примеров свидетельствует о том, что это исполнялось и во времена Апостолов. Апостол Павел в своем послании епископу Тимофею советует хранить дар, полученный им через возложение рук священства (1Тим.4:14) [3]. В Деяниях св. Апостолов (13:1-3) упоминается, что Павел и Варнава, по внушению Св. Духа, были рукоположены на свою службу собором апостольских преемников. Апостольские постановления (III, 20) в деле поставления епископов требуют того же, что и это Ап. Правило [4]. Это правило было общим и неизменным в течение всех веков христианской церкви, и его строго придерживается и в настоящее время наша православная церковь. Обычно три или два епископа, имеющие поставить нового епископа, принадлежат к той митрополичьей области, в которой новый епископ должен занять кафедру. В случае нужды, когда в такой области нет необходимого числа епископов, можно пригласить такового из ближайшей области, и он, вместе с одним или двумя епископами данной области, поставит нового епископа. Такой порядок является совершенно каноническим [5].

В оригинальном тексте этого правила сказано: χειροτονείσθω, что мы перевели: "да поставляют" (серб. "нека пoставлjajy"), руководясь славянским переводом нашей Кормчей, хотя в настоящее время χειροτονία называется только рукоположение, т.е. посвящение того, над коим епископ, благословляяего, простирает руку (τείνειν την χείρα). Мы не употребили слова "рукоположение" потому, что в правилах упомянутое греческое слово обозначает иногда "избрание" ("избор") (напр. Антиох. 19), вследствие чего нам казалось лучше придерживаться в данном случае перевода Кормчей. Зонара в толковании этого правила объясняет: "В древности и самое избрание называлось хиротонией, как говорят, потому, что, когда гражданам разрешено было избирать епископов, и когда они собирались все вместе, чтобы подавать свой голос за того или другого, то они для того, чтобы узнать на чьей стороне большинство голосов, простирали руки (τεινειν τάς χείρας) и по простертым рукам считали избирателей каждого кандидата. Кандидат, получивший большинство голосов, считался избранным в епископы. Отсюда и взято слово хиротония. Это слово, в указанном смысле, употребляли и отцы разных соборов, называя и самое избрание хиротонией" [6]. В этом правиле идет речь не об избрании епископа, а только о рукоположении, т.е. о том церковном священнодействии, чрез которое избранный получает божественную благодать. Это священнодействие совершают епископы в алтаре у св. престола по узаконенному чину [7].

Примечания:
1. Harduini, Conciliorum coliectio. Parisiis, 1715. XI, 240.- E. J. Kimmel, Monumenta fidei ecclesiae orient. Jenae, 1850. I, 437-438. - Jon Michalcescu, Die Bekenntnisse und die wichtigsten Glaubenszeugnisse der gr.-or. Kirche. Leipzig, 1904. S.164. - Послание восточных патриархов. Москва, 1848, стр.22. - См. мое "Прав. црквено право", стр.210 и сл. [ср. рус. пер., стр.218 и сл.]. Ср. Синтагму М. Властара Е, 17 (Аф. Синт., VI, 271).
2. Cyprian., De unitate ecclesiae, n.4 [Migne, s.l., t.4, col.408-501]. - Hieronym., ep.146 [Migne, s.l., t.22, col.1192-1195]. - Coelestini papae ep. ad concil. Ephes. [Migne, s.l., t.50, col.505-512]. - Clement. rom, ep.l. ad Corinth. c. 1, 5, 17, 44, 47 [Migne, s.l., t.1, col.201-210, 217-220, 241-245, 296-300, 305-308]. - Ignat., ep. ad Ephes. c. 4, 5, 6 [Migne, s. g., t.5, col.647-650] - ad Magnes. c.3, 4, 6, 7 [там же, col.665-666, 667-669] - ad Trallianos, c. 2, 3, 7, 12, 13 [там же, col.675-686].
3. В греческом тексте употреблено слово πρεσβυτεριον, что в данном месте, по толкованию Златоустого (in 1 Tim. hom.13. п.1), обозначает старших пастырей церкви - епископов, среди которых первое место занимал сам апостол Павел. См. архим. Иоанн, упом. соч., I,139, прим. 294, и митр. Макарий, Догм. бог. (Спб. 1857), II, 380, прим. 83.
4. Dгеy, упом. соч., S.25. Арх. Иоанн, I,139, относительно этого привел несколько примеров из апостольского времени.
5. Синтагма М. Властара, X, гл. 5, с указанием на 49 пр. Карф. (в Аф. Синт., VI, 501, или в русском переводе Синт. Властаря, изд. 1892, стр.398-399).
6. Аф. Синт., II, 3 [Ср. русский перевод в изд. "Правила с толкованиями", I, стр.13-14].
7. См. архиеп. Вениамин, Новая Скрижаль. Спб., 1853. III, 39 и сл. 

Правило 2. Пресвитера и диакона и прочих причетников да поставляет един епископ

(Ап. пр. 26, 70; I Всел. 19; Трул. 33; VII Всел. 14; Гангр. 6; Лаодик. 24, 26, 30; Василия Вел. 51, 89).

В 1-м Ап. правиле говорится о поставлении епископа, а в этом (2) речь идет о поставлении всех прочих духовных лиц: пресвитера, диакона, иподиакона, чтеца, певца, заклинателя и придверника (Лаод. 24). Из них два первых так же, как и епископ, принадлежат к священной иерархии, и как таковые называются священнослужителями, остальные же называются церковнослужителями или клириками, в более широком смысле слова, и не принадлежат к священной иерархии [8]. Первые (пресвитер и диакон) поставляются через хиротонию, совершаемую в алтаре, а вторые через хиротесию (χειροθεσία), совершаемую вне алтаря [9].

Право совершать как хиротонию пресвитера и диакона, так и хиротесию прочих клириков, или, как говорит это правило, поставлять всех этих лиц принадлежит исключительно одному епископу [10]. Это право епископа основывается на Св. Писании (Тит.1:5; 1Тим.5:22), и он будет законно исполнять это право лишь в том случае, если сам получил его правильно от тех, которые законом призваны дать ему это право, и которые сами получили его чрез непрерывное иерархическое преемство от св. Апостолов; ибо, по церковному верованию, основу законности иерархии составляет именно это преемство, непрерывно продолжающееся от Апостолов до настоящего времени.

Кроме этого законного преемства апостольской власти, для законного поставления священнослужителя или церковнослужителя, епископ должен и сам занимать в священной иерархии законное место и быть полноправным членом иерархии. В силу этого, если сам епископ не является полноправным членом иерархии, то он никого не может законно поставить священнослужителем церкви. А это бывает в тех случаях, когда епископ примет монашеское пострижение (2 пр. собора в храме св. Софии), или если он извержен (28 Ап. пр.; II Всел. 6; Антиох. 4), если отступил от церковного единства и впал в ересь (Ап. 62; I Всел. 10; Анкир. 1, 2; Петра Алекс. 10), и, наконец, если он не был поставлен законными епископами, вследствие чего не является носителем иерархического преемства. Кроме того, епископ должен иметь и иерархическую юрисдикцию в определенной церковной области, юрисдикцию самостоятельную, полученную им законным путем от законной власти (Антиох. 16, 17, 18), вследствие чего он не может поставлять священнослужителя или церковнослужителя вне границ своей юрисдикции (Ап. 35; II Всел. 2; III Всел. 8; IV Всел. 5; Анкир. 13; Антиох. 13, 22; Сердик. 3, 15; Карф. 48, 54), за исключением особых случаев (Ап. 35; Антиох. 22). Это свое право, в канонически определенных границах, епископ может передать известным лицам, которые подлежат его юрисдикции, и которые в таком случае исполняют это право от имени епископа, и с его полномочия. Такими лицами были некогда хорепископы (Ант. 10; Анкир. 13; VII Всел. 14; Василия Вел. 89) и ныне иные викарные епископы (напр. в России, Румынии, Константинопольской патриархии и в Болгарском экзархате). От имени епископа могут и настоятели монастырей канонически поставлять чтецов и даже иподиаконов, но только и исключительно для своего монастыря (VII Всел. 14; Никифора Испов. пр. 6).

И в этом правиле слово χειροτονείσθω мы перевели "да поставляет" по той же самой причине, на которую указали в толковании Ап. правила 1. Зонара в толковании этого правила примечает: "И избрание, и рукоположение пресвитера и диакона признается этим правилом за епископом, которому должны быть подчинены рукополагаемые", а Вальсамон добавляет: "ибо мы не имеем никакого предписания о том, что нужно прежде избрать пресвитера, или диакона, или другого клирика, и только потом его рукополагать" [11].

Примечания:
8. Ср. Трул. 11, 77; Лаод. 24, 27, 42; толков. Вальсамона 77 пр. Трул. и Зонары 42 пр. Лаод. в Аф. Синт., II, 485 и III, 210.
9. Новая Скрижаль, III, 1 и сл.
10. См. мое; "Прав. црквено право", стр.291, прим. 2 [ср. рус. пер., стр.261 прим. 1 и 2].
11. Аф. Синт., II, 5. 

Правило 3. Аще кто, епископ, или пресвитер, вопреки учреждению Господню о жертве, принесет к алтарю иные некоторые вещи, или мед, или млеко, или вместо вина, приготовленный из чего-либо другого напиток, или птицы, или некоторые животные, или овощи, вопреки учреждению, кроме новых класов, или винограда в надлежащее время: да будет извержен от священнаго чина. Да не будет же позволено приносити к алтарю что-либо иное, разве елей для лампады и фимиам, во время святаго приношения.

(Ап. 4; Трул. 28, 32, 57, 99; Карф. 57).

В первые времена христианства все приходящие в церковь приносили туда, по предписанию апостольскому (1Кор.16:2), разные приношения из пищи и питья. Одна часть этих приношений, идущая на содержание священнослужителей, отбиралась и сохранялась в особом месте, где потом разделяема была между священниками и другими служителями церкви; другая часть освящалась на святом жертвеннике, как приношение Богу. Следуя примеру ветхозаветной церкви, в которой для жертвоприношений приносились различные плоды и животные, некоторые христиане, особенно перешедшие из иудейства, ввели в обычай приносить для жертвы без различия, как природные продукты, так и продукты собственного производства [12]. Для устранения подобного обычая, правило предписывает не приносить в храм ничего, кроме того, что нам заповедал Сам Иисус Христос, а именно - хлеб и вино (Мф.26:26-28; Лк.22:17-20). Все приношения, упомянутые в этом правиле и других сходных с ним, подразделяются, согласно самому правилу, на три разряда: к первому принадлежат елей и фимиам, ко второму молодые колосья и виноград, и к третьему все остальное. Что касается елея и ладана, правило разрешает свободное приношение их в храм во всякое время, для постоянного употребления их при церковном богослужении. Употребление елея для лампад и фимиама для каждения ведет свое начало с первых дней существования Христовой церкви и потому правило признает его не только дозволенным, но и законным. Относительно молодых колосьев и винограда правило допускает принесение их в церковь, но только в известное время, а именно при созревании первых хлебных злаков и винограда, когда верным разрешается приносить их в храм для благословения священником [13]. Все остальные приношения, как повелевает правило, не должны быть приносимы в церковь, но отсылаются в дом епископа или пресвитера, как это видно из 4 Ап. правила. Предписания этого правила очень строги и нарушение их епископом или пресвитером влечет за собою извержение их из священного сана.

Примечания:
12. Beveregii in hunc canonem, pag. 15, где упоминаются об этом свидетельства из времени св. отцев. Ср. архим. Иоанн, упом. соч., I,141.
13. Ап. пост., VIII,40. Нов. Скрижаль, IV,133. Ср. толкование этого правила у Вальсамона. Аф Синт., II, 5. - "Сикерой называется всякий напиток, от которого может опьянеть человек", как говорит 3онара в толковании этого правила (Аф. Синт., II,5). 

Правило 4. Всякого иного плода начатки да посылаются в дом епископу и пресвитерам, но не к алтарю. Разумеется же, яко епископ и пресвитеры разделят с диаконами и прочими причетниками

(Ап. 3, 38, 41; Гангр. 7, 8; Карф. 37; Феофила Алекс. 8).

В 3-м Ап. правиле, как мы видели, указывалось на то, что может быть приносимо в церковь; настоящее же (4) правило, возобновляяпредписания предыдущего, повелевает отсылать начатки всякого плода епископу и пресвитерам для того, чтобы это было содержанием, как им, так и всем остальным, находящимся на службе при церкви. Эти начатки плодов - приношения верных, были единственным источником содержания клира в первые времена церкви. Хотя приношения эти и были добровольными [14]; но, с другой стороны, верным вменялось в обязанность заботиться о содержании клира. Если Иисус Христос лишь вообще сказал, что каждый трудящийся достоин мзды своея (Мф.10:10), то ап. Павел (1Кор.9:14), ссылаясь на слова Господа, ясно говорит, что проповедующий евангелие должен жить от благовествования; и в той же главе того же своего послания (ст.7-10) приводит примеры из ежедневной жизни и из закона Моисеева, с целью оправдания своих слов. Приношения обычно собирались диаконом и предъявлялись епископу, который имел право распределять их своею властью, сообразно нуждам данных лиц. Эти приношения разделялись на три части, причем одна шла обычно на содержание духовенства, другая часть предназначалась для богослужебных нужд, а третья для вспомоществования бедным. Сколько приходилось на долю отдельного церковнослужителя из части, предназначенной для духовенства, зависело от количества собранных приношений. Определенного вознаграждения, количество которого было бы установлено законом, не существовало. Введение так называемых "епитрахильных" доходов духовенства, "сборов", "конгруи" [15] и т.п. относится к позднейшему времени, а именно, когда государственная власть вступила в союз с церковью. Это было в IV веке, когда неопределенное до тех пор положение духовенства в деле его содержания побудило и церковь, и государство издать относительно этого определенные правила, причем было установлено, сколько, и из каких источников, кроме добровольных приношений, должно регулярно выдаваться каждому священнослужителю церкви [16].

Примечания:
14. Ср. Деян.11:29; Рим.15:26; 1Кор.16:1-2; хотя здесь идет речь о нуждающихся вообще, но, в связи с другими местами Св. Писания, нужно разуметь и духовенство, тем более что тогда оно не составляло особого сословия. Tertull., Apolog. c.39. [Migne, s.l., t.1, col.467-478].
15. "Епитрахильные доходы", т.е. вознаграждение за требоисправления. "Сборы" - доходы натурою. А под именем "конгруи" в православных поместных церквях в Австро-Угрии разумеется жалованье, обеспеченное за духовенством законом. Ср. подробнее об этом в "Церк. Ведомостях" за 1910 г. №49, стр.2163-4 и сл. (Ред.)
16. См. мое "Прав. црквено право", §164 и сл. [ср. рус. пер., §138 и след.]. 

Правило 5. Епископ, или пресвитер, или диакон, да не изгонит жены своея под видом благоговения. Аще же изгонит, да будет отлучен от общения церковнаго: а оставаясь непреклонным, да будет извержен от священнаго чина

(Трул. 12, 13, 48; I Всел. 3; Гангр. 1, 4, 9, 10; Карф. 4).

Православная церковь всегда признавала, как признает и теперь, что духовные лица могут жить в законном браке. Это свое учение она основывает на Св. Писании и на Предании церкви первых времен. В Деяниях Апостольских (21:9) читаем, что ап. Филипп имел четыре дочери. Об ап. Петре и о других Апостолах также имеем свидетельства из времени св. Отцов, что они были женаты [17]. Апостольские постановления (VI, 17) говорят о браке священнослужителей, как об обычном явлении. Это правило со всей строгостью провозглашает законное значение брака епископа, пресвитера и диакона, а следовательно и всех прочих клириков. В толковании 13-го правила Трулльского Собора мы говорим подробнее об этом вопросе.

Во время издания этого Ап. правила среди некоторых возобладало мнение, что брак есть нечто нечистое и что его нельзя терпеть, особенно у духовных лиц. При этом указывалось на христианское благочестие, требующее, чтобы человек, особенно священник, всего себя посвящал Богу; если же таковой имеет жену и детей, то, естественно, он должен посвятить свою любовь им, и, следовательно, не может всего себя предать Богу [18].

Настоящее правило осуждает такой взгляд на благочестие и считает его только отговоркой, в сущности же при таком понимании благочестия нарушается одно из постановлений божественного права. Под предлогом такого благочестия, несомненно, многие епископы, пресвитеры и диаконы разводились со своими законными женами, и этим, естественно, производили беспорядок в общественной жизни и служили соблазном среди верных.

Против этого и издано данное правило, которое угрожает отлучением, т.е. воспрещением священнослужения духовным лицам, разведшимся со своими законными женами под этим предлогом; а упорствующих в этом и не желающих возвратить себе жены, которую незаконно и под упомянутым предлогом выгнали от себя, то же правило предписывает извергать из священного сана.

Постановление этого правила, по которому и епископ может быть женат, не противоречит правилу (12) Трулльского Собора, воспрещающему епископу быть женатым, так как оно обращено против ложных воззрений тогдашнего времени, без сомнения, широко распространившихся и угрожавших общей заразой, притом тогда еще не была во всей полноте утверждена церковная дисциплина, и правила стремились больше к искоренению худых обычаев, чем к установлению и узаконению добрых, уже существовавших в церкви; обычай же, что епископы не живут с женою, ведет свое начало от первых времен церкви.

В этом правиле говорится прежде всего об отлучении, затем об извержении духовных лиц, а в 9-м Ап. правиле идет речь опять об отлучении мирян. Нам кажется удобным здесь, в начале наших толкований, упомянуть о церковных наказаниях, налагаемых церковью на духовных лиц, или на мирян, когда они погрешают против ее законов, чтобы таким путем сделать вообще более понятным смысл единичных правил, налагающих различные наказания.

Если в церкви существует законодательная власть, имеющая охранять юридические отношения ее, то в ней, в связи с этим, необходимо должна существовать и власть, наказывающая всякое деяние, нарушающее те отношения и препятствующее достижению церковью ее задачи в мире. Одна власть без другой немыслима, так как закон без внешней санкции будет пустым звуком, и всякий член церкви безусловно обязан повиноваться ее законам. Если же известный член церкви не повинуется по доброй воле ее законам, то должен быть к этому принуждаем, если желает остаться членом церкви. Власть церкви наказывать упорствующих и противящихся ее законам зиждется на божественном праве, как и власть суда. А нежелающем слушаться церковного суда Иисус Христос говорит Своим ученикам, что таковой должен быть для них как язычник и мытарь (Мф.18:17). Из этих же самых слов Христа вытекает и власть церкви наказывать преступающих ее законы; они также указывают и на то, в чем заключается сущность церковных наказаний (Ср. 1Кор.5:3-5; 1Тим.1:20) [19].

Основатель церкви, упомянув средства, которые должно употреблять для исправления преступающего закон, добавил, что, в случае упорства, его следует лишить общения с церковью, исключить из церкви и считать чуждым ей. В лишении общения с церковью ('ακοινωνησία, excommunicatio) состоит, следовательно, последнее и потому самое высшее наказание, которое церковный суд может налагать на лиц, преступивших ее законы. Под именем общения (κοινωνία, communio) разумеются все права, получаемые человеком со вступлением его в церковь, и в частности право пользоваться благодатными дарами церкви, из которых высшим является таинство св. причащения. Эти права принадлежат каждому члену церкви, без различия положения, занимаемого им в ней, если только он исполняет все предписания церковных законов, и общество, пользующееся всеми этими правами, называется обществом мирян (κοινωνία των λαϊκών, communio laica). Ho в церкви существуют, кроме мирян, и духовные лица, чрез которых сообщаются благодатные дары, и которые, по своему высокому положению в церкви, пользуются сверх прав, принадлежащих всем остальным ее членам, и некоторыми особыми правами. Корпорация духовных лиц, которым эти права принадлежат, называется обществом духовных (κοινωνία εκκλησιαστική, communio clericalis) [20]. Как в одном, так и в другом обществе, степени прав, которыми пользуются их члены, различны: некоторые из этих прав главные, а некоторые второстепенные.

В связи с этим, при нарушении установленного закона, преступники лишаются своих прав в определенной последовательности, и чем более нарушение закона, тем более теряется прав и тем большему церковному наказанию подвергается преступник, и наоборот. А так как сущность каждого церковного наказания, касается ли оно верующего мирянина или духовного лица, состоит в лишении общения, то и степень наказания будет зависеть от большего или меньшего лишения общения, которым он пользовался.

Впрочем, здесь надо иметь в виду субъект преступления: если он принадлежит к числу мирян, то наказания бывают одни, а если принадлежит к членам духовенства, то наказания бывают другого рода. Это обусловливается положением, занимаемым в церкви теми и другими, мирянами и духовенством. Самое высшее церковное наказание, которому может подвергнуться духовное лицо, это - лишение священного сана, а самое высшее наказание для мирян - отлучение от церкви. Этому последнему духовное лицо, как таковое, не может подлежать, а если и подвергается, то лишь после того, как по извержении из сана перейдет в разряд мирян, и, уже в качестве мирянина, совершит преступление, ведущее за собою это высшее наказание; но, принадлежа к клиру, за такое же преступление духовное лицо будет наказано лишением сана, т.е. высшим наказанием для духовенства. Причина этого выражена в 25-м Ап. правиле, где упоминается место из Священного Писания: "не отмстиши дважды за едино" (Наум.1:9), а Василий Великий разъясняет то же в своем 3-м правиле, говоря о диаконе, который преступит закон, что его должно лишить сана, "но когда будет низвергнут на место мирянина, то не должен лишаться общения (τής κοινωνίας ούκ είρχθησεται), так как существует древнее правило, что извергаемые из своей степени (иерархической) должны подвергаться только одному этому роду наказания, причем древние, как я полагаю, следовали тому закону: "не отмстиши дважды за едино" (Наум.1:9), - а также и по другому соображению, именно, что низверженные с известного места миряне после вновь принимаются на то же место, а диакон раз навсегда подвергается наказанию извержения, почему и ограничились одним этим наказанием, так как сан диакона никогда не возвращается ему. И совершается это по уставам (ταύτα μεν ούν τα έκ τών τύπων)".

По своему существу, каждое наказание является отмщением (έκδίκησις, vindicta) за зло, соделанное преступником. Христианство осуждает ветхозаветное правило: око за око и зуб за зуб (jus talionis), a, следовательно, и личное отмщение за причиненное зло [21]; но вместе с тем оно предоставляет церкви законное отмщение в духе своего учения, и признает за ней право наказания преступников в определенных границах, т.е. исполнение юридического отмщения через наказание [22]. Ап. Петр говорит о покорности властям и напоминает έκδίκησιν κακοποιών, о наказании преступников [23]; что касается представителей власти, ап. Павел напоминает римлянам, что непокоряющиеся таковым пусть не забывают, что они έκδικος τώ τo κακόν πράσσοντι являются отмстителями в наказание делающему злое [24]. В этом смысле понимали наказание и отцы церкви, что особенно ясно подтверждается одним местом из сочинения блаж. Августина об истинном и ложном покаянии: Poena enim proprie dicitur laesio, quae punit et vindicat [25]. 25-е Ап. правило упоминает также έκδίκησιν, vindictam, указывая при этом, что за некоторые тяжелые преступления достаточно подвергнуть духовное лице наказанию извержения и что его не следует подвергать за это еще и другому наказанию, так как έκδίκησις за преступление исполнено уже в первом наказании. На основании вышесказанного о церковном наказании можно заключить, что таковое, как вообще всякое юридическое наказание, является злом, которое церковная власть налагает на преступника закона, как отмщение за зло, им соделанное. В этом и состоит сущность церковного наказания [26].

Но имея в виду цель, ради которой церковная власть налагает наказания, таковые приобретают в церковном праве и свое особое значение, обусловливаемое самою задачею церкви. Главная и первая цель всякого церковного наказания состоит в том, чтобы направить к добру членов церкви, случайно уклонившихся от прямого пути. Церковь, употребляяпринудительные меры против своего члена, нарушившего какой-либо церковный закон, желает побудить его этим к исправлению и новому приобретению утраченного блага, найти которое он может только в общении с нею, и только в крайнем случае лишает его совсем этого общения. Средства, употребляемые для этого церковью, могут быть и сильные, смотря по тому, насколько это может принести пользу ей и ее достоинству. Как в каждом обществе, так и в церкви, если бы не осуждались преступления отдельных членов и не поддерживалась бы властью сила закона, то такие члены легко могли бы увлечь за собою других и, таким образом, широко распространить зло. Притом и порядок в церкви мог бы нарушиться, и самая жизнь ее могла бы подвергнуться опасности, если бы она не имела права отлучать от общения с собою дурных членов, предохраняяэтим от заразы добрых и покорных. Многие постановления церковного законодательства показывают нам, что церковь была глубоко проникнута этою мыслию, и что она насколько старалась дать людям средства к исправлению, настолько же и предупреждала этими средствами возможность дальнейших преступлений для сохранения блага всей церкви. Точно также постановления церковного законодательства говорят нам, что, при наложении наказаний за различные преступления, должно иметь в виду и достоинство церкви. Как в первые века церкви, так и в настоящее время, иноверцы будут чтить ее, если члены ее отличаются нравственною жизнью и образцовым поведением, и наоборот, уважение их к церкви начнет исчезать, лишь только они увидят, что между ее членами нет нравственности и вместо нее царит порок; а последнему открылся бы широкий простор, если бы церковь со всею строгостью не поступала с теми, которые преступают ее законы, т.е. если бы терпела в своем обществе преступников. И, ради сохранения достоинства церкви, церковная власть должна употреблять принудительные меры против каждого, кто своими поступками может унизить это достоинство и дать этим повод иноверцам относиться к ней непочтительно. Василий Великий, советуя в своем 6-м правиле величайшую строгость по отношению к духовным лицам, впадающим в блуд, добавляет: "это будет и для утверждения церкви полезно и еретикам не даст повода укорять нас, что мы привлекаем к себе прощением греха".

Наука церковного права подразделяет все виды церковных наказаний на воздающие (карательные) или виндикативные (τιμωρίαι σωφρονίζουσαι, poenа vindicativae) и исправительные или врачующие (τ. διορθούσαι, p. medicinales). Это разделение церковных наказаний на карательные и исправительные имеет свое основание в законодательстве периода вселенских соборов, которое в этом придерживалось греко-римского законодательства. Главная задача первых, т.е. карательных наказаний, заключается в защите и охранении авторитета закона, и в отмщении за нарушение юридического порядка. Исправительное наказание в основе также карательно, так как в противном случае оно не было бы в юридическом смысле наказанием, но главной задачей его является исправление виновного. В этом и проявляется сама по себе разница между теми и другими наказаниями. Целью первых является отмщение за причиненное зло, целью вторых - исправление виновного. При карательных наказаниях, виновник должен сполна претерпеть зло, определенное судом за соделанное им преступление, независимо от того, раскаялся ли и исправился ли он; а при исправительных наказаниях зло прекращается в тот момент, когда наказание достигло своей цели, т.е. когда виновный исправился. Относительно времени продолжения наказания: при первых - оно определено точно или самим законом или судьей в момент объявления судебного решения; при вторых - это время вообще не определено, но находится в зависимости от усердия, проявляемого осужденным в его исправлении и в настаивании его на возвращении потерянного им права в церкви; поэтому карательное наказание прекращается только по истечении определенного судом времени для отмщения за преступление, между тем как исправительное наказание прекращается тогда, когда виновный искренно раскается в соделанном им преступлении, и когда покажет, что он действительно исправился.

Все сказанное до сих пор об упомянутых наказаниях имеет значение только для членов клира, сообразно с их положением и их особым служением в церкви. Сюда относятся не только члены клира, получившие таинственное рукоположение: епископы, пресвитеры и диаконы, но и все остальные низшие члены клира, получившие через молитву известное место в клире и занимающие определенную службу в церкви или в церковной администрации. Сюда же относятся и монахи, с той только разницей, что для них, помимо дисциплинарных предписаний, имеющих значение для всех членов клира вообще, обязательны еще и особые монашеские правила, за нарушение коих упомянутые наказания могут иметь или карательный или исправительный характер. Но того же самого нельзя сказать относительно верных мирян, ни относительно их наказаний, могущих иметь или карательный или исправительный характер. Мирянин, совершивший какое-либо церковное преступление, должен понести за него отмщение сообразно решению церковного суда и, следовательно, подвергнуться карательному наказанию. Такое наказание может лучше и больше исправительного помочь ему исправиться, так как он может каждую минуту раскаяться, добровольно принеся церкви плод своего покаяния, как доказательство того, что он действительно исправился и, следовательно, достоин, чтобы ему были возвращены те права в церкви, которых он был лишен; в случае, если он не желает сделать этого добровольно, но остается упорным в своем преступлении, то никакое исправительное наказание не может помочь, так как церковь не имеет средств для того, чтобы принудить преступного мирянина подвергнуться таковому наказанию. Стало быть, верный мирянин может подлежать только карательному церковному наказанию, и каждое наказание, наложенное на него церковным судом за какое-либо церковное преступление, имеет всегда карательный или виндикативный характер.

Из сказанного следует, что все церковные наказания являются карательными, наложены ли они на преступников-мирян или на членов клира: для первых в абсолютном смысле, а для вторых - в смысле относительном. Для мирян эти наказания заключаются в меньшей или большей потере прав, принадлежащих им, как членам церкви, или в потере всех этих прав, следовательно, в исключении из церковного единства. Для членов клира эти наказания заключаются в лишении прав, полученных ими при вступлении в клир, не взирая на то, вытекают ли эти права из священнослужительского или церковно-административного их положения, или же они заключаются в относительном запрещении пользования этими правами, т.е. во временном прекращении пользования всеми или некоторыми из них до тех пор, пока не будет достигнута цель, ради которой было наложено наказание. В последнем случае эти наказания получают характер исправительный.

Все наказания, которые церковные суды, по учению церковного права, имеют власть налагать за известные преступления, носят духовный характер, за исключением одного, имеющего мирской характер, именно денежного наказания, о котором не упоминается в канонах, но которое может быть оправдано в церковно-судебной практике только многовековым употреблением в церковных судах.

Церковные наказания для мирян, упоминаемые в канонах, суть следующие:

1) Епитимия (μετάνοια, 'επιτιμία, poenitentia), как наказание в юридическом смысле, состоит в том, что формальный церковный суд налагает на преступника за известные преступления обязательное исполнение предписаний суда, и прежде всего, как отмщение за зло, которое он, как член церкви, совершил каким-либо своим преступным поведением, а затем, как средство возвратить себе через нее те права, которых он лишил себя своим преступлением. Каноническое основание епитимии находим уже в Апостольских постановлениях [27], а затем в 102-м правиле Карфагенского Собора и в некоторых других правилах [28]. Епитимия в этом смысле является самостоятельным наказанием. Но часто она употребляется наряду с другими наказаниями. Так, когда кто-либо из мирян осужден на временное отлучение, церковный суд, если признает это нужным, может такому осужденному предписать, на время его отлучения, обязательное выполнение одной из принятых видов епитимии, как самостоятельного наказания, напр., требование какого-либо пожертвования в пользу церкви, бедных или какого-либо благотворительного учреждения, или же обязательство посещать больных и немощных и оказывать им помощь, и т.п.

2) Бесславие ('ατιμία, infamia). Это наказание имело очень важное значение в греко-римском праве, так как последствием его для данного лица являлась потеря гражданских прав. Еще более важное значение приобрело это наказание в церковном праве в виду священного характера церкви, каждый член которой должен быть свободным от всего того, что может умалить или уничтожить в обществе его хорошую репутацию (ύπόληψιν, existimationem). Это наказание заключается в полном или частичном лишении церковных преимуществ и прав, налагаемом церковью в качестве наказания на тех, которые своим нехристианскими поведением показывают, что они не достойны пользоваться этими преимуществами и правами. Это наказание основывается на божественном праве, воспрещающем доверять какую бы то ни было службу в церкви лицам порочным [29]. 129-е карфагенское правило предписывает хорошо наблюдать за такими лицами: нет ли на них σπΐλος τής ατιμίας (infamiae labes). To же самое упоминается и в других правилах [30]. Бесславие может наступить для известного лица или непосредственно, после совершения какого-нибудь бесчестного поступка (infamia juris immediata), не требующего особого формального судебного следствия, или посредственно - после судебного решения (infamia juris mediata).

3) Отлучение (αφορισμоς, excommunicatio) заключается в том, что церковный суд лишает известное лице права св. причащения на некоторое определенное время. Это наказание называется еще малым отлучением (αφορισμός μικρός, excommunicatio minor) в отличие от большого отлучения (παντελής αφορισμός, excommunicatio major). Высшая степень этого наказания заключается в том, что известному преступнику воспрещено, кроме св. причащения, также и участие в церковных службах с остальными верными, а разрешается только участвовать в этих службах вместе с оглашенными, т.е. до начала литургии верных. Малое отлучение основывается на тех канонических постановлениях, которые имели силу в пенитенциарной системе первобытной церкви. Время этого отлучении обычно продолжалось не более трех лет, и налагалось как наказание за небольшие проступки большею частью характера омиссивного (т.е. за упущения) и всегда только за непредусмотренные (кульпозные) проступки. Субъектом этого наказания может быть каждое лицо, принадлежащее к церкви. Но таковым субъектом может быть вследствие какого-либо проступка и несколько лиц вместе, или даже целая местность со всем своим населением, о чем свидетельствует одно послание (270) Василия Великого, написанное после 374 года. А почти то же самое говорится и в 36-м Ап. правиле, предписывающем отлучать весь клир известной области, если таковой не убедит народ этой области принять законно поставленного ему епископа.

4) Совершенное исключение из церкви или большое отлучение (παντελής άφορισμός, excommunicatio omnimoda sive major) заключается в том, что известный член церкви за тяжкое церковное преступление, явное и доказанное, совершенно лишается церковного единения, т.е. теряет: а) право общей молитвы с верными, б) право участия в каком бы то ни было церковном богослужении, и менее всего в божественной литургии, в) право совершения над ним какого бы то ни было таинства или церковного обряда, и г) право быть отпеваемым и похороненным на православном кладбище после смерти. С лицом, подвергшимся полному отлучению, ни один верный не должен иметь никакого религиозного общения, духовные же лица не должны с ним иметь и частного общения. Это большое церковное наказание в канонических источниках называется также анафемой.

5) Лишение церковного погребения. Это наказание налагается на тех преступников, которые при жизни были подвергнуты полному отлучению и которые даже в минуту смерти не пожелали раскаяться в своем грехе и примириться с церковью. Упомянутые церковные наказания налагаются на мирян, совершивших какое-либо церковное преступление. Этим же наказаниям могут подвергаться и члены клира, но не как таковые, а только после того, когда, вследствие окончательного их исключения из клира, перестали принадлежать к нему, следовательно, когда сделались мирянами.

Для членов клира, как таковых, существуют особые наказания, в случае нарушения ими известных канонических предписаний, и эти наказания, смотря по роду преступления, являются или исправительными, или же карательными. К исправительным наказаниям относятся следующие:

1) Замечание (παράκλησις, obsecratio, увещание). Замечание есть напоминание об обязанностях, лежащих на духовных лицах по их положению в церкви. Замечанию подвергается всякое духовное лицо, как скоро оно сделает малейший проступок, причем ему выставляются на вид значение последнего и последствия, ожидающие его, если он не исправится. Замечание повторяется два и три раза, после чего уже следует другое наказание [31].

2) Выговор (έπίπληξις, απειλή, exprobatio, minae, прещение) делает или лично епископ, или собор. Во втором случае выговор бывает публичным, и потому составляет большую степень наказания, чем выговор епископа. О выговоре, как церковном наказании, упоминается в древнейших церковно-юридических памятниках [32].

3) Перемещение виновного с места, принадлежащего ему по времени рукоположения или производства, на последнее место между равными ему по сану. Это наказание, по смыслу 7-го правила Трулльского Собора, налагается на тех, которые дерзко и противозаконно стараются занять в церкви высшее место сравнительно с местами, занимаемыми лицами священной или управляющей иерархии той же степени, но прежде их рукоположенными или произведенными [33].

4) Отрешение от места службы на некоторое определенное время. В начале виновный, подпавший под это наказание, проводил время отрешения в местопребывании епископа и под его надзором. Впоследствии, когда нашли, что монастыри для этого удобнее, то виновных стали посылать в монастыри, под надзор монастырских настоятелей, где во все время продолжения наказания виновный должен также нести определенную епитимью, которая обыкновенно состоит в строгом исполнении монастырского устава с удвоенной молитвой и поклонами (Ап. прав. 35).

5) Временное запрещение священнодействия. Это наказание обыкновенно налагается, или когда виновный должен раскаяться в своем проступке, совершенном при отправлении своих священнослужительских обязанностей, или же во время судебного следствия, когда кто-либо обвиняется в преступлении, ведущем за собою извержение из сана. В продолжении отбывания этого наказания виновный, сверх лишения права священнодействия, не может пользоваться и другими правами, соединенными с иерархическою степенью, следовательно не может ни учить, ни участвовать в церковном управлении. Он остается священником только по имени, не имея никаких священнических прав (Ап. 5, 59; IV Всел. 20; Трул. 3; Сердик. 14; Карф. 19, 133).

6) Запрещение совершения некоторых определенных священнодействий. Этому наказанию подвергаются лица, совершившие какое-либо преступление, в котором, по его роду или характеру, никогда не могут раскаяться, чтобы опять получить право совершения всех священнодействий (Неокес. 9). или же присвоившие себе право совершать какие-либо священнодействия, которых они не имели права совершать по своему положению среди управляющей иерархии (Антиох. 10) [34].

Упомянутые до сих пор наказания, кроме последнего, употребляются для исправления духовных лиц, сделавших небольшой церковный проступок. Последнее же составляет переход к карательным наказаниям, которые суть следующие:

1) Отрешение от места служения навсегда. Это наказание налагается за небрежное исполнение обязанностей, возлагаемых на духовных лиц управляющей иерархией, и за нарушение церковной дисциплины, напр. когда епископ оставит на долгое время свою епархию (Двукр. Соб. 16), или когда насильственно завладеет какою-либо епархией (Антиох. 16), когда пресвитер без разрешения своего епископа покинет место своего служения и самовольно займет новое место (Ап. 15), и т.д.

Но так как в древности никто не мог быть рукоположен без назначения к определенному месту (άπολελυμένως), то когда он навсегда отрешался от известного места служения, то чрез это подпадал и под другое тяжелое наказание, а именно:

2) Лишение навсегда права совершать какое-либо священнодействие, но с правом носить духовное звание и пользоваться принадлежащею этому званию честью. Это наказание налагается за более тяжкие преступления, особенно за такие, которые производят соблазн в народе, но совершены или по незнанию, или по какой-либо чрезвычайной причине, а между тем совершившие их раскаялись и исправились. В правилах мы находим, что этой степени наказания подвергались, напр., те, которые во время гонений отступали от веры, но после раскаялись [35], или те, которые по неведению вступили в неправильный брак прежде своего рукоположения (Трул. 36; Неокес. 8, 9; Василия Вел. 27), и т.д.

3) Извержение или лишение права совершать какое-либо священнодействие навсегда и, вместе с тем, лишение имени и чести священства. Наказание это налагается как за особенно тяжкие преступления против иерархических правил, напр. за симонию, так и за вины, навлекающие на мирян отлучение от церкви. Духовное лицо, наказанное извержением, теряет прежде всего все права и преимущества, принадлежавшие ему в силу троякого характера церковной власти, т.е. право священнодействования, учительства и пастырства (Антиох. 3; Василия Вел. 27 и др.); далее, оно теряет все права чести, принадлежавшие ему, как священнослужителю; затем, его имя вычеркивается из списка духовенства (έκ τού ίερατικού καταλόγου), в который оно было внесено при рукоположении (Ап. 8, 17, 18, 51, 63 и др.), и, наконец, причисляется к мирянам, с предоставлением ему церковных прав, которыми пользуются только миряне. Извержение из сана, которому подвергается духовное лицо, продолжается навсегда, и изверженный уже никогда больше не может быть принят ни в какую иерархическую степень (Трул. 21; Василия Вел. 3 и др.), хотя бы он раскаялся и обещал исполнять свои обязанности по правилам. В последнем случае, правила допускают только более снисходительное отношение церкви к таким виновным, но только "как к мирянам".

4) Извержение вместе с отлучением. Духовное лицо, подпавшее под это наказание, подвергается не только вышеупомянутым последствиям извержения, но подлежит после того и отлучению, налагаемому на преступных мирян, т.е. лишается на более или менее продолжительное время церковного общения с верными в молитвах. Это большое церковное наказание налагается обыкновенно на духовное лицо, которое, несмотря на извержение из сана, все-таки дерзает священнодействовать (Ап. 28; Антиох. 4; Василия Вел. 88), или после извержения снова совершает то преступление, за которое уже подверглось этому наказанию (Василия Вел. 3, 88), или же совершит преступление, затрагивающее основы веры и церкви (Ап. 30, 64; Трул. 1, 86; Антиох. 1). В древности лица, подвергавшиеся этому наказанию, обычно посылались в монастырь, где должны были выдержать строгую епитимью, или же, если они продолжали, несмотря на наказание, нарушать мир церкви и не признавали ее суда, то церковная власть предавала их для надлежащего наказания светскому суду (Антиох. 5; Карф. 48).

Примечания:
17. Ambros., in II Сог. 11,2 [Migne, s.l, t.17, col.320]. - Ignat., ep. ad Philadelph. [Migne, s.g., t.5, col.697-708|. - Clem. Alexandr. Strom. III,6. [Migne, s.g., t.8, col.1148-1161]. - Euseb. Hist. eccl. III,31 [Migne, s.g., t.20, col.280, 281] и т.д. См. Beveregii in h. c., p.18.
18. Вместе с Дрейем (упом. соч., S.340-341) - J. Zhishman (Eherecht, S.453) думает, что это правило издано против Евстафия Севастийского (мой "Зборник" правил, 2 изд., стр.XXXXIV), фанатика безбрачной жизни. Евстафий жил в половине IV века, стало быть, после I Всел. Собора, и поэтому нужно бы допустить, что Ап. Правила, или, по крайней мере, это (5) правило, издано после I Всел. Собора, что является невозможным, как видно из сказанного нами о происхождении сборника Ап. правил вообще.
19. Ср. архим. Иоанн, "Церковное запрещение и разрешение" (Прав. Соб. 1860. III,367 и сл.). - Ив. Милованов, "О преступлениях и наказаниях церковных" (Христ. Чт. 1887. I,508 - сл. 1888. I, 110 и сл.). - Н. Суворов, "О церк. Наказаниях", Спб., 1876. - Еп. Никодим Милаш, "Црквено казнено право", Мостар. 1911. - Nic. Munchen, "Das Kanonische Gerichtsverfahren und Strafrecht", 2. Bde. Koln, 1865-66. - Dr. F. Kober, "Die Suspension der Kirchendiener", Tubingen, 1862. - Dr. F. Kober, "Der Kirehenbann", Tubingen, 1863. - Dr. F. Kober, "Die Deposition und Degradation", Tubingen, 1867. - Dr. K. Kellner, "Das Buss-und Strafverfahren gegen Kleriker", Trier, 1863 - Dr. Ed. Katz, "Ein Grundriss des kan. Strafrechts", Berlin, 1881. - Dr. Paul Hinschius, "Das Kirchenrecht der Katholiken und Protestanten", Berlin, 1886-1897 (В этой книге речь идет об уголовном праве в IV т., стр.691-864, в V т. и в первой части VI тома).
20. Communionis unum est nomen, sed diversi sunt actus. Aliud est communicare episcopum cum episcopo et alium communicare laicum cum eplscopo. Optat. Milev., De schismate Donatistarum. lib. VII,6 [Migne, s.l., t.11, col.1093,1094].
21. Втор.19:21; Мф.5:38-39.
22. Мф.7:2; Мк.4:24; Лк.6:38; Кол.3:25; 2Сол.1:6,8; Иак.2:13.
23. 1Пет.2:14.
24. Рим.13:4.
25. Hinschius, System., IV, 747. Anm. 10.
26. Подобное этому читаем у Суворова: "Церковное наказание есть воздействие (reactio) против церковного преступления" (О церк. нак., стр.13), а в связи с этим он утверждает, что "церковные наказания могут состоять только в лишении благ или прав церковных", т.е. в известном зле. Ср. Hinschius., System., IV,747, где это учение изложено подробно.
27. Ап. пост., II,48.
28. Ср. Анкир., 16, 17, 21, 24, 25; Неокес. 1; VII Всел. 1, и т.д.
29. 1Тим.3:2; 7:10; Тит.1:6 и сл.
30. Ап. пр. 74; II Всел. 6; IV Всел. 21; Карф. 8, 19,129, 131.
31. Ап. правило, говоря о наказании, которое следует наложить на пресвитера, отпавшего от своего епископа, добавляет, что это следует делать μετά μίαν, καί δευτέραν, καί τρίτην παράκλησιν (Аф. Синт., II,39).
32. Ап. пост., II, 48; IV Всел. 19. В смысле выговора, о котором упоминает IV Всел. 19 пр., следует разуметь и 25 пр. Антиох. и 13 пр. Сердик. собора.
33. В правилах за подобные преступления определяется наказание виновного низвержением с высшей иерархической степени на низшую (с епископской на пресвитерскую, см. Трул. 20, Лаод. 10). Но это противоречит 29 правилу IV Всел. Собора, которое говорит, что - ίεροσυλία, έπίσκοπον είς πρεσθυτέρο" βαθμόν φέρειν; и следовательно, по толкованию Зонары и Вальсамона, 20 Трул. правило (Аф. Синт., II, 349, 350) должно понимать так, как сказано у нас в тексте. Основные же соображения об этом см. в толковании 29 пр. IV Всел. Соб. и 20 пр. Трул. Собора.
34. В правилах упоминается еще одно наказание, а именно, что некоторые не могут быть возведены в высшую иерархическую степень за известные случайно совершенные ими проступки (Трул. 3). Впрочем, это послужило только поводом к изданию положительного закона по предмету, о котором до тех пор не было точного предписания.
35. Анкир. Собора 1 правило относительно этих лиц предписывает: "да не лишаются чести седалища, но да не имеют власти совершати приношение, проповедовать и вообще священническое что-либо действовать". 

Правило 6. Епископ, или пресвитер, или диакон, да не приемлет на себя мирских попечений. А иначе да будет извержен от священнаго чина

(Ап. 20, 81, 83; IV Всел. 3, 7; VII Всел. 10; Карф. 16; Двукр. 11).

Правило это выражает в виде законного предписания мысль апостола Павла, высказанную им во втором послании к Тимофею (2:4), а именно, что ни один воин Христов, каковым является духовное лицо, не должен заниматься никакими мирскими делами, не согласующимися с его духовным званием, и вообще с его духовной службой в церкви. Это предписание выражено и в Апостольских постановлениях (II, 6), и возобновляется во многих других правилах, как мы это увидим дальше. Духовное лицо, нарушившее это правило, подвергается извержению из священного сана, как недостойное оного. 

Правило 7. Аще кто, епископ, или пресвитер, или диакон святый день пасхи прежде весеннего равноденствия с иудеями праздновати будет: да будет извержен от священнаго чина

(Ап. 64, 70, 71; Трул. 11; Антиох. 1; Лаод. 37, 38; Карф. 51, 73, 106).

О времени, в которое надлежит ежегодно праздновать праздник Христова Воскресения, как это установлено на I Вселенском Соборе, мы говорим в толковании 1 правила Антиохийского Собора. Во время до I Вселенского Собора, когда и было издано это правило, в разных поместных церквях были совершенно различные обычаи, что служило поводом к возникновению многих распрей и к созыву частых соборов. И только отцы I Вселенского Собора утвердили относительно этого общий закон для всей церкви.

Прежде всего это правило указывает на астрономический момент для определения дня, в который христиане должны праздновать Христово Воскресение, принимая за мерило весеннее равноденствие, и затем предписывает, чтобы празднование Воскресения никогда не совпадало со временем празднования иудеями их пасхи. То же самое предписывается и Апостольскими постановлениями (V, 17). Поводом к изданию этого правила послужила, по всей вероятности, иудеохристианская секта евионитов, утверждавшая между прочим, что воспоминание Христова Воскресения должно праздноваться в 14 день еврейского месяца нисана, когда празднуется и иудейская пасха, так как ни одним законом, по учению этой секты, не было отменено для христиан постановление о дне празднования пасхи ветхозаветной церкви [36]. Но иудеи употребляли для исчисления времени не солнечный год, а лунный, и месяц нисан начинали новолунием, ближайшим к весеннему равноденствию. Так как лунный год на несколько дней короче солнечного, то при таком исчислении большею частью случалось, что иудеи праздновали свою пасху раньше весеннего равноденствия. Для указания на различие между пасхой ветхозаветной и новозаветной, не имеющих между собою ничего общего, и для устранения всякой общности в священных обрядах между христианами и иудеями, к тому же, чтобы осудить обычай, проникший от евионитов и к некоторым православным священным лицам, - правило предписывает всем наблюдать весеннее равноденствие и только после него праздновать воспоминание Христова Воскресения, а отнюдь не вместе с иудеями. Духовное лицо, нарушившее это, подвергается по правилу извержению из священного сана [37].

Примечания:
36. Об евионитах см. Ch. W. F. Walch, "Historie der Ketzereien". Leipzig, 1762. Bd. I, S.110-124; о спорах же по поводу празднования пасхи в первые три века, S.666-685; ср. Hefele, "Conciliengeschichte", I,86-101.
37. Ср. Синт. Властара, II,7 (Аф. Синт., VI, 404-428). Beveregii, "Annotat. in h. can." (pag. 19). А подробно о праздновании пасхи см. J. Ch. W. Augusti, "Denkwürdigkeitenaus derchristl". Archäologie. (Leipzig, 1817 и сл.), II, 3 и сл. 

Правило 8. Аще епископ, или пресвитер, или диакон, или кто-либо из священнаго списка, при совершении приношения, не причастится: да представит причину, и аще есть благословна, да будет извинен. Аще же не представит: да будет отлучен от общения церковного, яко соделавшийся виною вреда народу, и на совершавшего приношение наведший подозрение, аки бы неправильно совершал.

(Анкир. 1, 2; Петра Алекс. 10).

В первые времена церкви существовал общий обычай причащаться всем, когда только совершалась литургия, тем более этому обычаю, в пример другим, должны были следовать духовные лица [38]. Обычай этот стал несколько ослабевать, особенно после начавшихся против христиан гонений от язычников, причем из-за страха многие стали уклоняться от св. причащения, чтобы хоть на короткое время избегнуть гонений. При этом многие духовные лица, которые должны бы были подавать пример другим, начали уклоняться от св. причащения по той же самой причине, а также и потому, что сами священнослужители стали заподозревать друг друга в том, что тот или другой из них, вследствие гонений, изменил вере. Гонения начались главным образом против духовных лиц, так как предполагалось, что будет легче искоренить христианство, ослабив предварительно духовенство. При тех искушениях, каким подвергалось духовенство во время того или иного гонения, легко могло случиться, как и бывало в действительности, что некоторые священнослужители в минуты страха приносили жертву идолам, совершали пред ними каждение, или выдавали гонителям священные книги и сосуды; возможно, что некоторые только подозревались в таком отступничестве. По отношению к таким духовным лицам у истинно верных сынов церкви возникало такое непреодолимое подозрение, что они избегали их, как зачумленных. Вследствие этих причин целые церковные общины становились в совершенно обособленное положение по отношению к тем епископам, которые, по их мнению, были нетверды в вере в часы искушений, и тотчас же указывали на неправильность в литургии, как у таких епископов, так и у подчиненных им священников. Достаточно было отдаленного слуха или просто подозрения, как уже одно духовное лицо не хотело принимать причастия, освященного другим подозреваемым духовным лицом. Именно против этого и говорит правило. Правило допускает, что то или иное духовное лицо может не причащаться во время литургии в том случае, если укажет на причину, по которой не хочет или не может причащаться; и если эта причина уважительна, то правило предписывает принять ее во внимание и тогда духовное лицо не виновно; но если причина не будет им указана, - правило предписывает отлучить такое лицо от церковного общения, так как этим оно причиняет вред народу, который всегда должен видеть в священнике пример для себя, и так как этим оно возбуждает подозрение против того, кто совершает божественную литургию.

В этом смысле объясняют это правило Зонара, Аристин, Властарь и другие [39]. Вальсамон при объяснении этого правила старается доказать, что отлучению подвергается лишь то духовное лицо, которое, служа вместе с другим, не хочет причащаться [40]. В этом же смысле Вальсамон отвечает и на вопрос Марка, патриарха Александрийского: может ли диакон, служа с архиереем или иереем, не причащаться, не объяснив причины? Отвечая ему, Вальсамон приводит текст этого правила [41]. Что такое толкование Вальсамона ничем не обосновано, ясно видно из самых слов этого правила.

Примечания:
38. Свидетельства об этом из первых времен церкви см. архим. Иоанн, упом. соч., I, 150, прим. 219. В IV в. Василий Вел. в 89 своем послании говорит о причастии: "хорошо и очень полезно ежедневно приобщаться тела и крови Христовых; мы же причащаемся четыре раза в неделю: в воскресенье, среду, пятницу и субботу, а также и в другие дни, когда бывает память какого-либо святого".
39. Аф Синт., II,11-13. Синт. Властара, К,25 (Аф. Синт., VI,335).
40. Аф Синт., II,12.
41. Аф Синт., IV,462. 

Правило 9. Всех верных, входящих в церковь, и писания слушающих, но не пребывающих на молитве и святом причащении до конца, яко бесчиние в церкви производящих, отлучати подобает от общения церковного

(Трул. 66, 80; Антиох. 2; Сердик. 11).

Общение христиан в первые времена церкви выражалось главным образом в общем участии всех верных в трапезе Господней (1Кор.10:16,17) и в единодушном пребывании всех в храме (Деян.2:46; 20:7). Это общение, выражавшееся таким образом, положено, между прочим, в основание и при составлении чина литургии, так что оглашенные, могущие оставаться в церкви с верными лишь до определенных молитв, как только начинался самый чин евхаристии, приглашались диаконом удалиться из церкви, так что оставались в храме одни верные, и были участниками трапезы Господней. Этим выражалась общая мысль церкви о духовном единении между верными, а также и то, что, ради этого духовного единения, каждый верный может и имеет право участвовать в церкви при всех молитвах и при святой евхаристии и в совокупной молитве, после св. причащения, благодарить Господа за Его Великий дар. Так было при начале церкви Христовой, и все верные приходили всегда в церковь, и не только слушали в церкви чтение Св. Писания, но оставались там до тех пор, пока священник, окончив божественную литургию, не давал им благословения для выхода из церкви. Такая ревность стала однако у некоторых охладевать, и многие, прослушав только чтение Св. Писания, выходили из церкви. Ради этого, без сомнения, и был внесен, как читаем в Апостольских постановлениях (VIII, 9), в чин литургии, после напоминания оглашенным выйти из церкви, диаконский возглас о том, что ни один из имеющих право оставаться до конца службы, не должен ее оставлять. По всей вероятности, это не помогало, многие и после диаконского возгласа все же выходили из церкви до окончания службы, оскорбляя этим благоговейное чувство истинно верных и производя беспорядок в самой церкви. Вследствие этого издано было настоящее строгое правило, требующее отлучения от церкви каждого, приходящего в церковь и не остающегося в ней до окончания службы [42].

Некоторые канонисты понимают это правило так, что верные не только должны были оставаться в церкви до окончания божественной литургии, но и обязаны были все причащаться св. тайн [43]. Возможно, что такое толкование правильно, так как подтверждением этого могут служить места из Св. Писания, приведенные выше при изъяснении этого правила. Однако, не может быть, чтобы все верные принуждались причащаться каждый раз при посещении церкви, так как легко могло быть, что не все бывали всегда подготовлены к причащению или по внушению голоса собственной совести, или в силу каких-либо других причин из личной или общественной жизни. Для того, чтобы и такие были удостоены хоть некоторого участия в святыне с одной стороны, и для избежания тяжести наказания, налагаемого этим правилом с другой, а также для того, чтобы обязать и тех, которые не могут причаститься, все же оставаться до окончания божественной литургии, заведена была раздача антидора, который каждый должен был принять из рук священника для своего собственного освящения [44].

Примечания:
42. Св. отцы и учители церкви следующих веков не переставали говорить и увещевать относительно того, как нужно приходить и стоять в церкви во время св. литургии. Basil. ad caesar. [Migne, s. g., t.32, col.245-268]. - Hieron. apol. adv. Jovin. [Migne, s.l., t.23, col.211-338]. - Ambros. de sacram. 4, 6, 5, 4. [Migne, s.l., t.16, col.445-446, 450-454]. - Chrysost. hom. 3. in cp ad. Ephes. [Migne, s. g., t.62, col.23-30]. - См. и примеч. 1 к этому прав. в Пидалионе (12 стр.).
43. См. толкования Зонары и Аристина (Аф. Синт., II,13,14). В слав. Кормчей (изд. 1787, I,3) это правило читается: "да отлучены будут не пребывающие в церкви до последней молитвы, не причащающиеся". Ср. 17 кан. ответ Вальсамона патр. Александр. Марку в Аф.Синт., IV,461.
44. См. толкование Вальсамона 2 прав. Антиох. Соб., Аф. Синт., III,128 и Синт. Властара, К,25 (Аф. Синт., VI,335). 

Правило 10. Аще кто с отлученным от общения церковного помолится, хотя бы то было в доме: таковый да будет отлучен

(Ап. 11, 12, 32, 45, 48, 65; I Всел. 5;Антиох. 2; Карф. 9).

Отлучение, о котором мы говорили в нашем толковании 5-го Ап. правила, как наказание, лишающее общения с известным обществом, происходит само собою, если только в данном обществе господствует одно определенное высшее начало, которое должно свято охраняться определенными средствами для поддержания самого общества. Так бывает вообще и во всяком обществе с возвышенной целью, а особенно так бывает и должно быть в обществе религиозном. То же встречаем мы как у язычников, так и у иудеев, которые лишали недостойных членов своей религиозной общины молитвенного общения с остальной верной братией, т.е. отлучали их от своего религиозного общества [45]. В христианской церкви это соблюдалось еще гораздо строже. Сам Иисус Христос положил начало отлучению от Своей церкви, сказав: "аще и церковь преслушает, буди тебе якоже язычник и мытарь" (Мф.18:17), т.е. другими словами, пусть будет отлучен от церкви. Впоследствии Апостолы подробно разъясняли это в своих посланиях, а также применяли и на деле (1Кор.5:5; 1Тим.1:20; 2Тим.3:5; Тит.3:10; 2Сол.3:6; 2Ин.10 и 11). Таким образом, правило строго выражает мысль Св. Писания, воспрещая молиться с отлученным от церковного общения не только в церкви, когда бывает общая для всех верных молитва, но даже и дома наедине с отлученным от церкви. Ту же мысль Св. Писания выражает правило, предписывая отлучение от церкви каждого, который будет иметь молитвенное общение с тем, кого церковная власть отлучила от своего общения. Такое учение церкви об отлучениях мы находим в творениях св. отцов и учителей церкви древнейших времен [46].

Примечания:
45. Ср. Beveregii, Annotat. in h. can. (pag. 21).
46. Ап. пост., VIII,34. - Tertull. apol. с.39 [Migne, s.l., t.1, col.467-448]. - Cyprian. epist. 28, 38, 62, 65 [Migne, s.l., t.4, col.300-302; 329-331; 364-372; 393-397]. - С отлученными от церковного общения разрешается разговаривать только о предметах нецерковного характера, - говорят Вальсамон в толковании 10 прав. (Аф. Синт., II,14) и Властар в своей Синтагме А,18 (Аф. Синт., VI,107). 

Правило 11. Аще кто, принадлежа к клиру, с изверженным от клира молитися будет: да будет извержен и сам.

(Ап. 28; Антиох. 4; Карф. 10).

Как отлучение, о котором мы говорили в толковании 10-го Ап. правила, лишает церковного общения, так точно и извержение лишает духовное лицо его службы; следовательно, и тот, кто участвует в каком-либо чине, совершаемом кем-нибудь противозаконно, поступает как и тот, кто вступает в церковное общение с отлученным, и потому подлежит и сам тому же наказанию, какому подвергся совершивший данное преступление. В чем состоит извержение из священного сана, мы говорили в толковании 5-го Ап. правила. Под словами "с изверженным от клира молитися" нужно подразумевать прежде всего воспрещение совместного служения с изверженным духовным лицом [47], а затем и воспрещение всякой общей молитвы. По Вальсамону смысл этого правила таков: наказанию должен подвергнуться каждый клирик, который будет молиться где бы то ни было, и с каким бы ни было клириком изверженным, и после извержения решившимся совершать какую-либо священную службу [48].

Примечания:
47. Аристин в толковании этого (11) правила (Аф. Синт., II,15). В Кормчей (упом. изд., стр.3): "Аще кто молится, рекше аще служит пресвитер в церкви с пресвитером, его же епископ изверже от сана, да извержен будет и сам".
48. Толкование этого (11) правила (Аф. Синт., II,15). 

Правило 12. Аще кто из клира, или мирянин отлученный от общения церковного, или недостойный приятия в клир, отшед, в ином граде принят будет без представительной грамоты: да будет отлучен и приявший и приятый

(Ап. 13, 32, 33; IV Всел. 11, 13; Трул. 17; Антиох. 6, 7, 8, 11; Лаод. 41, 42; Сердик. 9; Карф. 23, 106).

В этом правиле речь идет прежде всего об отлученных вообще, а затем о таких мирянах, которые недостойны духовного сана. Об отлученных мы уже говорили в толковании 10-го Ап. правила. Относительно мирян, желающих вступить в клир, было предписание божественного права, а именно: таковых надлежало прежде строго испытать, насколько они ревностно будут учить народ (2Тим.2:24; Мк.4:34; Ин. гл.15-17; Деян.1:3) и блюсти учение церкви (1Тим.4:16), вследствие чего поставлялись только те, которые от юности умудрены были в христианской науке (2Тим.3:15; Тит.1:9). Строгость этого правила, обусловливающаяся возвышенностью самой священнической службы, часто имела последствием то, что некоторые не могли быть сразу удостоены рукоположения, а рукоположение это откладывалось до тех пор, пока подлежащие епископы не удостоверялись совершенно в полной научной подготовке и качестве лиц, желающих вступить в клир. Недовольные этим, многие обращались к епископам других епархий и принимались ими. Против подобного непорядка и направлено это Апостольское правило, воспрещающее епископам принимать как самовольно являющихся к ним клириков, так и мирян, желающих принять священство. Правило повелевает в таких случаях отлучать от общения с церковью не только тех, которые самовольно являются к другим епископам, но и тех епископов, которые их принимают. Во избежание для последних строгих последствий этого правила и для поддержания между ними братской взаимности, установлены "представительные грамоты", которые должны выдаваться епископами как клирикам, так и мирянам, отправляющимся в другую епархию, и без такой грамоты никто и нигде не может быть принят.

В правилах упоминаются три рода канонических писем, грамот, или посланий: представительные грамоты (συστατικαί έπιστολαί, literae commendatitiae, formatae, testimoniales, ставильные послания), увольнительные грамоты (απολυτικαί έπιστολαί, literae dimissoriae, отпустная грамата) и мирные грамоты (είρηνικαί έπιστολαί, literae pacificae, мирные послания). О последних двух видах этих канонических писем мы говорим в толковании 11 правила IV всел. собора и 17 правила Трулльского собора; здесь же идет речь о первом виде представительных грамот.

"Представительными грамотами, как говорит Властар в своей Синтагме, называются грамоты, выданные епископами известным клирикам, ими рукоположенным при отправлении в другие епархии; в этих же грамотах епископы удостоверяют личность клириков, т.е. указывают на их иерархическую степень, на исповедание ими истинной веры, или свидетельствуют, что хотя на клирика и была подана жалоба или клевета, но он оказался невиновным. Точно такие же грамоты выдаются и мирянам, отъезжающим в другую епархию; тем же, которые были подвергнуты отлучению, даются грамоты, в которых епископ подлежащей епархии извещается, что они уже освобождены от всякой епитимии" [49]. Выдача таких канонических грамот или свидетельств основывается на божественном праве. Из посланий св. апостола Павла мы видим, что он рекомендует общинам, которым пишет, лиц, как удостоверяемых самим посланием, так и других, а из второго послания к Коринфянам (3:1) видно, что уже и тогда общины требовали подобных удостоверений от лиц, неизвестных верным. На основании этой апостольской практики и издано было 12 Ап. правило, строго сохранившее свою силу через все века [50].

Представительные грамоты выдавались и выдаются до сих пор лично епископами. В случае, напр., если какой-либо клирик был отлучен и затем освободился от отлучения или, если мог в силу каких-либо других причин возбудить подозрение относительно своего поведения, но желал перейти в другую епархию, то подлежащий епископ выдавал ему удостоверение в том, что он не состоит более под отлучением и свободен от всякого нарекания. Далее, если случалось, что какой-либо клирик обвиняем был в каком-нибудь преступлении, и если следствием доказывалась его невиновность, то епископ выдавал таковому особый документ, удостоверяющий того, кому его надлежало предъявить, невиновность означенного клирика и объясняющий, что он попал под суд вследствие ложного обвинения или вражды. Также, если какой-нибудь мирянин обвинялся в неправославии, но затем оправдан церковным судом, то епископ, в ведении которого он находился, выдавал, по желанию такого мирянина, удостоверение в православии его верований. Все подобные удостоверения или свидетельства назывались представительными грамотами [51]. Точно также называются и обычные свидетельства, выдаваемые епископом каждому пресвитеру или диакону при его рукоположении, или патриархом при назначении им нового митрополита, а последним при поставлении им нового епископа. Тоже название носят свидетельства, выдаваемые при возведении в какой-либо церковный чин [52]. В Греции представительная грамота (συστατίκоν γράμμα) часто бывает соединена с увольнительною грамотою (άπολυτικόν γράμμα), выдаваемою подлежащим иеромонахам или иереям [53].

Примечания:
49. А,9 (Аф. Синт., VI,91). Ср. и толкование Зонары этого правила (Аф. Синт., II,16).
50. В Кормчей (1 гл.) называется эта представительная грамота "ставильное писание". На западе она называется epistola formata потому, что, как утверждает Беверегий, "quod signi episcopalis forma in eis (epistolis) impressa fuit" (Annot. in h. can., p.22).
51. Толкование Зонары этого правила (Аф. Синт., II,16).
52. Аф. Синт., V,541-570.
53. Пидалион, стр.757. 

Правило 13. Аще же будет отлученный: да продолжится ему отлучение, яко солгавшему и обманувшему церковь Божию

(Ап. 12, 83; Трул. 17).

Это правило является продолжением 12-го Ап. правила, вследствие чего в латинском издании Апостольских правил Дионисия оба они соединены в одно [54]. Предыдущее (12) правило говорит об отлученных вообще, а затем о мирянах, которые хотя и недостойны священнического сана, но не отлучены от церкви. В этом же (13) правиле говорится о рукоположенном и уже после того отлученном клирике, который, будучи отлучен своим епископом, и будучи недоволен этим, отправляется в епархию другого епископа, который, не зная об его отлучении, принимает его в свое ведение; правило предписывает, чтобы отлучение такого лжеца и обманщика продлилось и дольше. Правило имеет в виду здесь тех духовных лиц, на которых воспрещение священнодействовать налагалось лишь временно (Ап. 5, 59; IV Всел. 20). Такое запрещение может снять с виновного лишь тот епископ, который его и наложил (Ап. 16, 32; I Всел. 5; Антиох. 6; Сердик. 13). Следовательно, как и говорит правило, таковой отлученный должен быть отправлен в данном случае к своему епископу, от которого отошел, и тот может по своему усмотрению продолжить запрещение ему священнодействия, так как он солгал, как сказано в правиле, и обманул церковь Божию.

Примечания:
54. Voelli et Justelli, Bibliotheca juris can. veteris (Paris, 1661), I,113. 

Правило 14. Не позволительно епископу оставляти свою епархию и во иную преходити, аще бы и от многих убеждаем был, разве когда будет некоторая вина благословная, сие творити его понуждающая, яко могущего большую пользу обитающим тамо принести словом благочестия. И сие не по своему произволу, но по суду многих епископов и по сильнейшему убеждению

(Ап. 33; I Всел. 15; IV Всел. 5; Трул, 20; Антиох. 13, 16, 18, 21; Сердик. 1, 2, 17; Карф. 48).

Как только, вследствие проповеднической деятельности Апостолов, успели мало-помалу сорганизоваться отдельные, небольшие церковные области, тотчас же начало утверждаться и понятие о постоянном священстве в этих областях. Это до некоторой степени обусловливалось самим возникновением этих областей. Каждая из тогдашних церковных областей получала свое начало или непосредственно, или через чье-либо посредство, от одного из Апостолов, и новая духовная жизнь крепла и развивалась в ней через носителей Святого Духа, так что церковные общины или области, непрестанно нарождавшиеся, составляли как бы отдельные духовные семьи, в которых епископ являлся отцом, а остальные духовные лица его помощниками, заботящимися о том, чтобы христианские мысли и чувства крепли в этих духовных семьях. Вследствие этого считался отступником и изменником каждый, оставляющий эту духовную семью и выходящий из этой тесно объединенной святой общины. Но это постоянное пребывание духовенства в одном месте вызывалось и практической пользой самой церкви, так как деятельность епископа, вместе с ним и его помощников, может быть в действительности полезна лишь тогда, когда епископ данной церкви знает свой народ и последний знает своего епископа. Если прибавим к этому, что епископ в то время избирался народом и, следовательно, как избранник народа, находился действительно между своими, тогда легко понять, какая была связь между епископом и его церковью, и какой святой и неразрывной почиталась эта связь. Но нужно предположить, что не всегда все так свято смотрели на эту связь, как это было в начале существования церкви, и потому уже в первые времена пришлось издать относительно этого особый закон, выраженный в данном Апостольском правиле. Это правило воспрещает епископу оставлять епархию, в которую он поставлен божественной благодатию, и переходить в другую епархию даже и в том случае, если бы и клир и народ последней приглашали его это сделать. Правило допускает исключения лишь в том случае, когда для перемещения епископа из одной епархии в другую имеется основательная причина, как, напр., если бы в какой-либо епархии вера и благочестие были поколеблены и начались непорядки, а для оживления и укрепления веры считалось бы необходимым назначить другого епископа, известного своею ревностью и способного водворить там порядок. Вследствие указанной причины, такие перемещения производились всегда, и производятся и до настоящего времени [55]. Но никогда ни один епископ не может сделать этого самовольно, а только и исключительно по решению надлежащего епископского собора. Относительно этого мы говорим еще в толковании 15-го правила I Всел. собора и других параллельных правил.

По толкованию Зонары выходит так, что правило допускает, чтобы епископ, отличающийся опытом и усердием, "отправлялся временно (προσκαίρως) в другую епархию с целью поучать и наставлять там народ", хотя бы сам епископ этой епархии был жив и здоров.

Такое мнение Зонары ничем не оправдывается, и Вальсамон совершенно основательно по этому поводу говорит: "из чего они это заключают, когда правило не говорит ничего такого? И какая будет польза народу вдовствующей церкви от поучений епископа, который преподает в ней учение однажды или дважды или даже целый год, если он не будет совершать там никакого другого архиерейского действия, хотя бы его убеждали к тому многие епископы? Если призванный епископ не будет учить по праву архиерейскому, то не требуется и убеждения от многих епископов, ибо и один может проповедовать благочестие" [56].

В греческом оригинале этого правила употреблено слово παροικία, но мы перевели его словом "епархия", следуя теперешней канонической терминологии, тем более, что в этом правиле речь идет именно о такой церковной области, какую мы называем теперь епархией. Παροικία в древнее время называлась вообще область, находящаяся в ведения одного самостоятельного епископа, и только позднее, когда все составные части Вселенской Церкви получили более широкую и постоянную организацию, слово παροικία стало означать наш теперешний приход, а для области епископа принято было название 'επαρχία [57].

Примечания:
55. См. у патриарха Константинопольского Мануила II (XIII в.) о перемещении епископов, и у Димитрия Хоматиана 1-й ответ по тому же предмету архиепископу Константину Кавасиле (Аф. Синт., V,116-118, 428-429, ср. и стр.391-394). - Синт. Властара А,9 (Аф. Синт., VI,84 и сл.). - Вальсамон в другом толковании этого правила упоминает среди других и пример Григория Богослова и св. Прокла (Аф. Синт., II, 20). Ср. решение Конст. синода сент. 1348 (Miklosich et Müller, "Acta patriarchatus Constantinopolitani". Vindobonae, 1860. I,274-275).
56. Аф. Синт., II,18,20. См. Van Espen schol. in h. can., pag.54.
57. Ducange, Glossarium ad scriptores med. et inf. graecitatis (Ed. Wratislaviae, 1891), col.1122. - J.C. Suiceri, Thesaurus ecclesiasticus, I,1159, II,597. 

Правило 15. Аще кто, пресвитер, или диакон, или вообще находящийся в списке клира, оставив свой предел, во иной отъидет, и совсем преместяся, в другом жити будет без воли епископа своего: таковому повелеваем не служити более, и наипаче, аще своего епископа, призывающего его к возвращению, не послушал. Аще же останется в сем бесчинии: тамо, яко мирянин, в общении да будет

(I Всел. 15, 16; IV Всел. 5, 10, 20, 23; Трул. 17, 18; Антиох. 3; Сердик. 15, 16; Карф. 54, 90).

Та же тесная связь, которая существовала между епископом и тою церковью, для которой он был поставлен, о чем мы говорили в толковании 14-го Ап. правила, была и у пресвитеров, диаконов и остальных церковнослужителей с тою церковью, к которой они были назначены, также главным образом по тем причинам, о которых мы там упоминали. Возможно, что вследствие неутвердившейся еще в то время, к которому относится издание Апостольских правил, церковной дисциплины, некоторые из священнослужителей и церковнослужителей переходили из одного места в другое, оставляяцерковь, к которой они при рукоположении были назначены и, не испрашивая разрешения своего епископа, отправлялись в другую церковь, где и совершали церковные службы, сообразно своему иерархическому сану. Чтобы воспрепятствовать такому нарушению порядка и канонически утвердить связь известного духовного лица с церковью, для которой оно было поставлено, четвертый Вселенский Собор своим 6-м правилом предписывает никого не рукополагать без определенного назначения (άπολελυμένως), т.е. без точного определения к известной церкви. Настоящее же Апостольское правило (15) запрещает каждому духовному лицу покидать свою церковь и переходить на церковную службу в другую епархию, предписывая воспретить таковому священнодействовать, особенно же, если епископ, в ведении которого он находился, приглашает его вернуться, а он его не слушается. Впрочем, правило не возбраняет таковому жить и в другой епархии, но только в качестве мирянина, т.е. без всех тех прав, какие принадлежали ему раньше, как члену иерархии. А чтобы таковое духовное лицо могло совершать церковную службу в другой епархии, оно должно было, по словам Вальсамона в толковании этого правила, иметь от своего епископа не только представительную (συστατικής γραφής), но и отпускную грамоту (άπολυτικής γραφής) [58].

Примечания:
58. Аф. Синт., II,21. 

Правило 16. Аще же епископ, у которого таковым быти случится, в ничто вменив определенное им запрещение служения, приимет их яко членов клира: да будет отлучен, яко учитель бесчиния

(Ап. 15; I Всел. 15; Трул. 17; Антиох. 3).

Правило это является продолжением 15-го Ап. правила, и как в правиле 12-м предписывается отлучение каждого епископа, который примет без представительной грамоты кого-либо, отлученного надлежащей церковной властью, или примет и рукоположит недостойного для клира мирянина из чужой епархии, так точно и это правило требует наказывать отлучением, как учителя бесчиния, каждого епископа, которой примет чужого клирика и допустит его совершать церковные службы, зная, что таковой находится под запрещением. Это правило имело силу во все времена, и в начале IV века Александр, епископ Александрийский, ссылается на это правило, называя его "Апостольским" и осуждая еретиков своего времени, которые принимали в свой клир низверженных законным епископом клириков [59].

Примечания:
59. Theodoret., Hist. eccl. I,3 [Migne, s.g., t.82, col.888-909]. 

Правило 17. Кто по святом крещении двумя браками обязан был, или наложницу имел, тот не может быти епископ, ни пресвитер, ни диакон, ниже вообще в списке священнаго чина

(Ап. 18; Трул. 3; Василия Вел. 12).

Предписание этого правила проистекает из божественного права, по которому священническую службу может совершать только тот, которой был женат лишь один раз. В Ветхом Завете мы находим такое предписание для левитов (Лев.21:7,13), а апостол Павел ясно говорит в своих посланиях, что духовными лицами могут быть только единобрачные (1Тим.3:2-13; Тит.1:5-6). То же находим и в Апостольских постановлениях (VI, 17). Побуждением к подобному предписанию служило всегда господствующее в церкви высокое понятие о воздержании, которое считалось возвышеннее брака; на вторичный брак смотрели, как на такую слабость, которая никогда не могла быть терпима у служителя Божественного алтаря. Когда было замечено, что предписания Священного Писания о единобрачии духовных лиц не соблюдаются некоторыми из них во всей строгости, тогда признано было необходимым предписание это издать в форме закона, каковым является это Апостольское правило, и воспретить каждому, женившемуся во второй раз, вступать в клир. С самого начала церкви предписание этого правила имело большое значение, о чем свидетельствуют нам многие отцы и учители церкви того времени [60], а затем оно было возобновлено св. Василием Великим в его 12 правиле, и Трулльским Собором, который в своем 3-м правиле приводит его дословно, как мы это увидим ниже.

В правиле сказано "после крещения", т.е. не может быть принят в клир тот, кто, как христианин, женился два раза; если же некто был женат один раз до крещения, а после крещения женился во второй раз, то последнее не считалось препятствием для принятия его в клир. В толковании этого правила Зонара приводит следующие доводы: "Мы веруем, что божественная баня святого крещения омывает всякую скверну, которою окрещенные были осквернены до крещения, и никакой грех, совершенный кем-либо до крещения, не может воспрепятствовать новокрещенному для принятия его в священство" [61], Что касается напоминания правила о том, что первый брак до крещения не нужно принимать во внимание, то это объясняется временем издания этого правила, когда почти вся тогдашняяцерковь состояла из новокрещенных, переходивших в христианство или из иудейства, или из язычества, и, следовательно, живших долгов время как в иудействе, так и в язычестве, в соответствующих условиях того религиозного общества, из среды которого они затем вышли.

Правило воспрещает, без сомнения, принимать в клир и того, кто после крещения имел наложницу (παλλακή, concubina). Наложничество есть блуд, и если второбрачник не может быть терпим в клире и не должен священнодействовать пред св. престолом, тем менее может быть терпим в клире такой человек, который держит наложницу и, следовательно, является явным блудником.

По предписанию этого правила, двубрачный или имевший наложницу не только не может стать епископом, пресвитером или диаконом, но и вообще не может занимать места в ряду церковнослужителей, вносимых в списки священного чина (ή όλως τού καταλόγου τού ίερατικού). То же самое говорится и в следующем 18-м правиле. В священнические каталоги в первые времена церкви, а также и позднее, заносились, кроме епископов, священников и диаконов, еще и иподиаконы, чтецы и певцы. Последних во всяком случае нужно подразумевать под лицами священнического каталога. Если же принять во внимание строгость церковной дисциплины в первые времена христианства, то легко объяснить, почему правило простирало свои предписания и на этих лиц [62]. В позднейшее время, некоторым из этих лиц, носящим вообще имя церковнослужителей (ύπηρέται), разрешалось вступать во второй брак [63].

Примечания:
60. Tertull., de exhort. castit. c.7 [Migne, s.l, t.2, col.921-923] - ad uxorem I. 7 [Migne, s.l, t.1, col.1285-1287]. - Origenes, hom. 17 in Luc. [Migne, s.g., t.13, col.1842-1847]. - Epiphan, Expos. fidei n.21 [Migne, s.g., t.42, col.821-825], - Cp. архим. Иоанн, I,160, прим. 225 и 226. - J. Zhishman, Eherecht. S.417 и сл.
61.Аф Синт., II,23.
62. См. в Пидалионе (стр.19) третье прим. в толковании этого правила. Ср. Zhishman, упом. соч., S.424-428.
63. Другое толкование Вальсамона этого правила (Аф. Синт., II.24). 

Правило 18. Вземший в супружество вдову, или отверженную от супружества, или блудницу, или рабыню, или позорищную, не может быти епископ, ни пресвитер, ни диакон, ниже вообще в списке священного чина

(Ап. 17; Трул. 3, 26; Василия Вел. 27).

Это Ап. правило проистекает также из божественного права. Ветхозаветным священникам было предписано не жениться ни на на вдове, ни на отверженной или опороченной, ни на блуднице, а только на девице (Лев.21:14). Почти то же предписывается и духовным лицам новозаветной церкви (Мф.19:9; 1Кор.6:16). Священное Писание требует от духовных лиц, чтобы они служили примером во всем, особенно же в жизни общественной и семейной, и дом их должен являться как бы зеркалом для остальных верных (1Тим.3:2-8; Тит.1:6-9). Но может ли быть таковым священник и может ли быть таковым дом его, если жена его будет из женщин дурного или сомнительного поведения, или же из тех, которые по своему положению не пользуются уважением? Стремясь предотвратить это, правило предписывает, что, как священник обязан являться во всем примером, так точно примерной во всем должна быть и спутница его жизни, его законная жена, которая, как и священник, должна благотворно влиять на общественную и семейную жизнь остальных верных. На Трулльском Соборе правило это (3) было повторено буквально. О жене духовного лица, совершившей прелюбодеяние, говорится в 8-м правиле Неокесарийского Собора [64].

Примечания:
64. О жене священника, совершившей прелюбодеяние, ср. послание Конст. патр. Михаила Керуллария (XI в.) в Аф. Синт., V,46. Если священник будет держать жену и после того, как она совершила прелюбодеяние, то он должен быть извержен, - говорит Вальсамон в толковании этого правила (Аф Синт, II,26). 

Правило 19. Имевший в супружестве двух сестр, или племянницу, не может быти в клире

(Трул. 26, 54; Неокес. 2; Василия Вел. 23, 78, 87; Феофила Алекс. 5).

Это правило основывается на предписаниях Св. Писания (Лев.18:7-14; 20:11-21; Мф.14:4; 22:24; Мк.12:19), и потому проистекает из божественного права. Изъясняя предписания Св. Писания, оно в форме закона запрещает принимать в клир того, кто, имея прежде женою одну сестру, после ее смерти взял другую сестру, или того, кто женился на дочери своего брата или своей сестры. Как мы увидим в толковании 54-го правила Трулльского Собора и 5-го правила Феофила Александрийского, подобные браки и сами по себе считались незаконными, и вообще воспрещались и мирянам, тем менее подобные браки могли быть терпимы среди духовных лиц. Принимая во внимание время издания этого правила, нужно полагать, что оно, как и многие другие Ап. правила, имело в виду новокрещенных из язычников, которые, вступив как язычники в подобные браки, оставались в таких незаконных браках и некоторое время после крещения; но если бы кто, приняв крещение, оставил заключенный в язычестве незаконный брак, то таковой мог свободно вступать в клир, потому что грех языческой жизни изглаживается святым крещением [65].

Примечания:
65. Примечание к этому правилу в русском синодальном издании правил (изд. 1862), стр.18. 

Правило 20. Кто из клира даст себя порукою за кого-либо, да будет извержен

(Ап. 6, 81; IV Всел. 3, 30; Сердик. 7; Карф. 75).

Это правило находится в связи с 6-м и 81-м Ап. правилами и предписывает извергать из священного сана всякое духовное лицо, давшее за кого-либо поручительство перед судом или перед третьим лицом. О том же предмете и в том же смысле говорят и Апостольские постановления (II, 6). Кто поручается за другого, тот делает это или из корыстных видов, или из любви, по которой нам заповедано полагать душу свою за братий наших. Правило имеет в виду тот случай, когда какой-либо клирик ручается за кого-нибудь перед судом или перед кем-либо другим, рассчитывая при этом на материальную выгоду, и, как часто случается, подпадает сам тем худым последствиям, каким должно бы было подвергнуться лицо, за которое он ручается. Для того чтобы вообще предохранить от этого духовное лицо и не унижать перед народом самого священного сана, с другой же стороны, чтобы избавить духовное лицо от подозрения в том, что оно одержимо скверным корыстным побуждением, правило строго воспрещает духовным лицам всякое подобное дело под угрозой извержения. Если же поручительство со стороны какого-нибудь духовного лица является следствием братской любви и милосердия, то за таковое он не подлежит наказанию. "Если клирик, говорит Зонара в толковании этого правила, встретит человека, которого влекут к суду и который просит поручительства в том, что он явится в суд в более благоприятное для него время, или встретит человека, которого хотят посадить в тюрьму за то, что не может представить поручительства за него, и клирик, умилосердившись над несчастным, предложит себя поручителем на него, то в таком случае этот клирик не только не может быть извержен, но будет принят у Бога и у всех благомыслящих людей, как исполнивший евангельскую заповедь" [66]. В правилах мы находим и определенное напоминание о том, что в делах церковных клирики должны не только ручаться, но и подтверждать свое ручательство клятвой, чтобы устранить сомнение в известном деле (IV Всел., 30 прав.). Следовательно, смысл этого правила тот, что должно быть извержено всякое духовное лицо, выступающее чьим-либо поручителем в делах мирских, судебных, торговых или тому подобных, имея в виду материальную выгоду; если же оно дает поручительство в делах церковных, для пользы церкви, или в делах, касающихся благотворения ближним, то в таком случае не только не извергается из сана, но заслуживает похвалы от Бога и от людей [67].

Примечания:
66. Аф. Синт., II,27.
67. См. толкования Зонары и Аристина этого правила (Аф. Синт., II,28-29). Законы греко-римских императоров об этом предмете см. в Номоканоне в XIV титулах, тит. IX, гл. 27 и 34 (Аф. Синт., I,202-209,226). 

Правило 21. Скопец, аще от человеческого насилия таковым соделан, или в гонении мужеских членов лишен, или тако рожден, и аще достоин, да будет епископ

Ап. 22, 23, 24; I Всел. 1; Двукр. 8).

Примечания:
Смотри толкование к правилу 24 

Правило 22. Сам себе скопивший да не будет принят в клир. Самоубийца бо есть и враг Божия создания

(Ап. 21, 23, 24; I Всел. 1; Двукр. 8).

Примечания:
Смотри толкование к правилу 24 

Правило 23. Аще кто от клира скопит себе самого: да будет извержен. Ибо убийца есть самого себе

(Ап. 21, 22, 24; I Всел. 1; Двукр. 8).

Примечания:
Смотри толкование к правилу 24 

Правило 24. Мирянин, себе самого скопивший, на три года отлучен да будет от таинств. Ибо наветник есть своея жизни

(Ап. 21, 22, 23; I Всел. 1; Двукр. 8).

Так как все четыре правила (праивла 21-24 - А.Л) трактуют об одном и том же предмете, то мы и говорим здесь об них всех вместе. Речь идет о телесном недостатке, или точнее о недостатке, который человек сам сделал на своем теле и который препятствует ему вступить в священный сан. Воздержание от брачного сожития ради царствия небесного, о котором говорит Иисус Христос (Мф.19:12), церковь признавала для своих служителей, призванных стремиться к небесному царству, делом особенно похвальным; но для того, чтобы это дело было действительно таковым, необходимо, чтобы оно было следствием сильного и одушевленного стремления к царству небесному и свободного обуздания плоти, а отнюдь не механическим последствием какого-то излечения, которое уничтожает только орудие телесного наслаждения, но не самое наслаждение в его корне. Из этого следует, что тот, у кого сама природа или насилие людей произвели подобное оскопление, не был сам по себе виновен; но оскопление, которое некоторые производили на себе сами, должно было считаться тяжким грехом перед Богом и рассматриваться, как некоторого рода самоубийство. Этим объясняется происхождение апостольского предания, которое нашло себе выражение в упомянутых Ап. правилах, представляющих истинное понятие церкви о воздержании и о нравственных качествах, как духовных лиц, так и всех христиан вообще. По всей вероятности, непосредственным поводом к изданию этого Апостольского правила, в форме закона, послужила секта валесиян, упоминаемая Епифанием (haer. 58) и Августином (haer. 37) и возникших во II веке. Эта секта, толкуя по-своему известные слова Иисуса Христа (Мф.19:12), ввела у себя оскопление. Против этой секты и были направлены данные Ап. правила, и резкость, с которой они изложены, показывает, что ее нечеловечный пример угрожал заразой [68]. Однако надо предполагать, что эта злополучная зараза достаточно расширилась, так как повторение тех же правил мы встречаем на I Всел. Соборе и позже в IX веке на Константинопольском Соборе в храме св. Апостолов.

Примечания:
68. Hefele, Conciliengeschichte, I, 110,376.(Ап. 21, 22, 23; I Всел. 1; Двукр. 8).

Так как все четыре правила (праивла 21-24 - А.Л) трактуют об одном и том же предмете, то мы и говорим здесь об них всех вместе. Речь идет о телесном недостатке, или точнее о недостатке, который человек сам сделал на своем теле и который препятствует ему вступить в священный сан. Воздержание от брачного сожития ради царствия небесного, о котором говорит Иисус Христос (Мф.19:12), церковь признавала для своих служителей, призванных стремиться к небесному царству, делом особенно похвальным; но для того, чтобы это дело было действительно таковым, необходимо, чтобы оно было следствием сильного и одушевленного стремления к царству небесному и свободного обуздания плоти, а отнюдь не механическим последствием какого-то излечения, которое уничтожает только орудие телесного наслаждения, но не самое наслаждение в его корне. Из этого следует, что тот, у кого сама природа или насилие людей произвели подобное оскопление, не был сам по себе виновен; но оскопление, которое некоторые производили на себе сами, должно было считаться тяжким грехом перед Богом и рассматриваться, как некоторого рода самоубийство. Этим объясняется происхождение апостольского предания, которое нашло себе выражение в упомянутых Ап. правилах, представляющих истинное понятие церкви о воздержании и о нравственных качествах, как духовных лиц, так и всех христиан вообще. По всей вероятности, непосредственным поводом к изданию этого Апостольского правила, в форме закона, послужила секта валесиян, упоминаемая Епифанием (haer. 58) и Августином (haer. 37) и возникших во II веке. Эта секта, толкуя по-своему известные слова Иисуса Христа (Мф.19:12), ввела у себя оскопление. Против этой секты и были направлены данные Ап. правила, и резкость, с которой они изложены, показывает, что ее нечеловечный пример угрожал заразой [68]. Однако надо предполагать, что эта злополучная зараза достаточно расширилась, так как повторение тех же правил мы встречаем на I Всел. Соборе и позже в IX веке на Константинопольском Соборе в храме св. Апостолов.

Примечания:
68. Hefele, Conciliengeschichte, I, 110,376.(Ап. 21, 22, 23; I Всел. 1; Двукр. 8).

Так как все четыре правила (праивла 21-24 - А.Л) трактуют об одном и том же предмете, то мы и говорим здесь об них всех вместе. Речь идет о телесном недостатке, или точнее о недостатке, который человек сам сделал на своем теле и который препятствует ему вступить в священный сан. Воздержание от брачного сожития ради царствия небесного, о котором говорит Иисус Христос (Мф.19:12), церковь признавала для своих служителей, призванных стремиться к небесному царству, делом особенно похвальным; но для того, чтобы это дело было действительно таковым, необходимо, чтобы оно было следствием сильного и одушевленного стремления к царству небесному и свободного обуздания плоти, а отнюдь не механическим последствием какого-то излечения, которое уничтожает только орудие телесного наслаждения, но не самое наслаждение в его корне. Из этого следует, что тот, у кого сама природа или насилие людей произвели подобное оскопление, не был сам по себе виновен; но оскопление, которое некоторые производили на себе сами, должно было считаться тяжким грехом перед Богом и рассматриваться, как некоторого рода самоубийство. Этим объясняется происхождение апостольского предания, которое нашло себе выражение в упомянутых Ап. правилах, представляющих истинное понятие церкви о воздержании и о нравственных качествах, как духовных лиц, так и всех христиан вообще. По всей вероятности, непосредственным поводом к изданию этого Апостольского правила, в форме закона, послужила секта валесиян, упоминаемая Епифанием (haer. 58) и Августином (haer. 37) и возникших во II веке. Эта секта, толкуя по-своему известные слова Иисуса Христа (Мф.19:12), ввела у себя оскопление. Против этой секты и были направлены данные Ап. правила, и резкость, с которой они изложены, показывает, что ее нечеловечный пример угрожал заразой [68]. Однако надо предполагать, что эта злополучная зараза достаточно расширилась, так как повторение тех же правил мы встречаем на I Всел. Соборе и позже в IX веке на Константинопольском Соборе в храме св. Апостолов.

Примечания:
68. Hefele, Conciliengeschichte, I, 110,376.(Ап. 21, 22, 23; I Всел. 1; Двукр. 8).

Так как все четыре правила (праивла 21-24 - А.Л) трактуют об одном и том же предмете, то мы и говорим здесь об них всех вместе. Речь идет о телесном недостатке, или точнее о недостатке, который человек сам сделал на своем теле и который препятствует ему вступить в священный сан. Воздержание от брачного сожития ради царствия небесного, о котором говорит Иисус Христос (Мф.19:12), церковь признавала для своих служителей, призванных стремиться к небесному царству, делом особенно похвальным; но для того, чтобы это дело было действительно таковым, необходимо, чтобы оно было следствием сильного и одушевленного стремления к царству небесному и свободного обуздания плоти, а отнюдь не механическим последствием какого-то излечения, которое уничтожает только орудие телесного наслаждения, но не самое наслаждение в его корне. Из этого следует, что тот, у кого сама природа или насилие людей произвели подобное оскопление, не был сам по себе виновен; но оскопление, которое некоторые производили на себе сами, должно было считаться тяжким грехом перед Богом и рассматриваться, как некоторого рода самоубийство. Этим объясняется происхождение апостольского предания, которое нашло себе выражение в упомянутых Ап. правилах, представляющих истинное понятие церкви о воздержании и о нравственных качествах, как духовных лиц, так и всех христиан вообще. По всей вероятности, непосредственным поводом к изданию этого Апостольского правила, в форме закона, послужила секта валесиян, упоминаемая Епифанием (haer. 58) и Августином (haer. 37) и возникших во II веке. Эта секта, толкуя по-своему известные слова Иисуса Христа (Мф.19:12), ввела у себя оскопление. Против этой секты и были направлены данные Ап. правила, и резкость, с которой они изложены, показывает, что ее нечеловечный пример угрожал заразой [68]. Однако надо предполагать, что эта злополучная зараза достаточно расширилась, так как повторение тех же правил мы встречаем на I Всел. Соборе и позже в IX веке на Константинопольском Соборе в храме св. Апостолов.

Примечания:
68. Hefele, Conciliengeschichte, I, 110,376.(Ап. 21, 22, 23; I Всел. 1; Двукр. 8).

Так как все четыре правила (праивла 21-24 - А.Л) трактуют об одном и том же предмете, то мы и говорим здесь об них всех вместе. Речь идет о телесном недостатке, или точнее о недостатке, который человек сам сделал на своем теле и который препятствует ему вступить в священный сан. Воздержание от брачного сожития ради царствия небесного, о котором говорит Иисус Христос (Мф.19:12), церковь признавала для своих служителей, призванных стремиться к небесному царству, делом особенно похвальным; но для того, чтобы это дело было действительно таковым, необходимо, чтобы оно было следствием сильного и одушевленного стремления к царству небесному и свободного обуздания плоти, а отнюдь не механическим последствием какого-то излечения, которое уничтожает только орудие телесного наслаждения, но не самое наслаждение в его корне. Из этого следует, что тот, у кого сама природа или насилие людей произвели подобное оскопление, не был сам по себе виновен; но оскопление, которое некоторые производили на себе сами, должно было считаться тяжким грехом перед Богом и рассматриваться, как некоторого рода самоубийство. Этим объясняется происхождение апостольского предания, которое нашло себе выражение в упомянутых Ап. правилах, представляющих истинное понятие церкви о воздержании и о нравственных качествах, как духовных лиц, так и всех христиан вообще. По всей вероятности, непосредственным поводом к изданию этого Апостольского правила, в форме закона, послужила секта валесиян, упоминаемая Епифанием (haer. 58) и Августином (haer. 37) и возникших во II веке. Эта секта, толкуя по-своему известные слова Иисуса Христа (Мф.19:12), ввела у себя оскопление. Против этой секты и были направлены данные Ап. правила, и резкость, с которой они изложены, показывает, что ее нечеловечный пример угрожал заразой [68]. Однако надо предполагать, что эта злополучная зараза достаточно расширилась, так как повторение тех же правил мы встречаем на I Всел. Соборе и позже в IX веке на Константинопольском Соборе в храме св. Апостолов.

Примечания:
68. Hefele, Conciliengeschichte, I, 110,376. 

Правило 25. Епископ, или пресвитер, или диакон, в блудодеянии, или в клятвопреступлении, или в татьбе обличенный, да будет извержен от священного чина, но да не будет отлучен от общения церковного. Ибо писание глаголет: не отмстиши дважды за едино (Наум.1:9). Такожде, и прочие причетники

(Ап. 29, 30; I Всел. 9; Трул. 4, 21; Неокес. 1, 8; Карф. 27; Василия Вел. 3, 32, 51, 70, 82).

Все то, что препятствует известному лицу для вступления его в священный сан, естественно, должно и исключать его из этого сана. Какими качествами вообще должно отличаться духовное лицо, хорошо известно. Точно также хорошо известны и недостатки, делающие его недостойным священного сана. Среди главных недостатков духовных лиц первое место занимают такие, которые касаются доброго имени, столь необходимого для духовных лиц. Особенно же чернят доброе имя священника те пороки, которые не терпимы и у мирянина и подвергают последнего строгости карательного закона. Из таких пороков, собственно говоря, преступлений, в которые по несчастию может впасть духовное лицо, данное Ап. правило упоминает три: блудодеяние, клятвопреступление и кражу. Об этих и о других подобных преступлениях, которые может совершить духовное лицо и которые делают его недостойным священного сана, упоминается и во многих других правилах, о чем будем говорить в соответствующих толкованиях их.

В этом правиле говорится, что духовные лица без различия, т.е. священнослужители и церковнослужители, уличенные в упомянутых преступлениях, должны быть извержены, т.е. лишены того сана, который они получили через хиротонию или хиротесию; но тотчас же правило прибавляет, что их в то же время не нужно отлучать от общения с церковью, приводя в оправдание своего предписания упомянутые в тексте правила слова Св. Писания (Наум.1:9). В толковании 5-го Ап. правила мы говорили о различных наказаниях, установленных для духовных лиц за совершенные ими преступления, и там же мы указывали на различие между извержением и отлучением, как наиболее тяжкими наказаниями, именно - извержением из священного сана для духовных лиц и отлучением от церковного общения для мирян. Отлучение (άφορισμός), о котором говорится в этом правиле, не должно понимать в смысле наказания для духовных лиц, но в смысле наказания для мирян, так как в противном случае предписание этого правила не имело бы смысла. Нужно, следовательно, понимать правило так, что духовное лицо за известные преступления извергается из духовного сана и переходит в ряды мирян с правом пользоваться церковным общением; и только, впоследствии, совершив подобное преступление как мирянин, оно подвергается уже отлучению от церковного общения [69]. Раз извержение является для духовного лица одним из самых тяжелых наказаний, то не отвечало бы высокому понятию о христианском милосердии добавлять к этому наказанию еще и другое, а именно - лишать виновного права участвовать в христианских собраниях. Впрочем, снисходительные предписания этого правила касаются только преступлений, упомянутых в этом правиле, потому что в тех же самых Апостольских правилах (29 и 30) упоминаются и другие преступления, за которые виновные подвергаются двойному наказанию - извержению и отлучению, как, напр., за симонию, или за пользование светскими властями для получения епископского сана [70].

По определению Григория Нисского (4 прав.) блудодеяние (πορνεία, fornicatio) состоит в удовлетворении похотливого желания с каким-либо лицом, но без оскорбления других; следовательно, блудодеяние бывает с неким лицом, которое не связано браком и не принадлежит никому по законному браку, и которое поэтому не наносит оскорбления третьему лицу, т.е. мужу или жене. Этим блудодеяние и отличается от прелюбодеяния (μοιχεία, adulterium), причиняющего зло и оскорбление другому лицу; следовательно, прелюбодеяние есть незаконная связь с чужой женой или с чужим мужем. В правилах Василия Великого (38, 40, 42) блудодеяние понимается в более широком смысле, и этим именем называются все браки, заключенные против воли старших. Во всяком случае, блудодеяние считается меньшим преступлением, чем прелюбодеяние, потому что, по словам того же Григория Нисского в упомянутом правиле, в блудодеянии находим преступное удовлетворение похотливых желаний, а в прелюбодеянии, кроме того, и оскорбление другого, вследствие чего последнее и наказывается строже первого. Осуждение блудодеяния у духовных лиц, выраженное в этом правиле, основывается на Св. Писании (1Тим.3:2,3; Тит.1:6) [71].

Второе преступление, осуждаемое этим правилом, есть нарушение данной клятвы (έπιορκία, perjurium). Так, если какое-либо духовное лицо нарушит некую клятву, произнесенную по какому-либо важному вопросу именем Бога, и если при этом будет доказано судом, что таковым лицом она действительно нарушена, то нарушение это является тем тяжелее и преступнее, чем торжественнее была произнесена данная клятва и чем важнее тот случай, при котором она была дана и наоборот (Вас. Вел. 82 пр.). Преступление это строго наказывается и в отношении мирян (Вас. Вел. 64 пр.); тем понятнее строгость этого правила по отношению к духовным лицам за то же преступление, потому что они, кроме того, послужили бы еще соблазном для верных, оставаясь служить Богу правды, сами же пребывая в неправде [72].

Под кражей (κλοπή, furtum) в этом правиле нужно подразумевать тайное присвоение себе собственности другого лица. Если присвояется предмет, составляющий церковную собственность, то такая кража относится к другому роду преступлений и иначе наказывается (Ап. 72; Двукр. 10; Григория Нис. 6, 8) [73].

Примечания:
69. Ср. в Синтагме Властара, Δ,9. (Аф. Синт., VI,233-235).
70. Ср. толкование Зонары и Вальсамона этого правила (Аф. Синт., II,32,33).
71. См. кн. "О должностях пресвитеров приходских" (26 изд. Москва, 1861), §§.53,54. О монахах - блудниках: IV Всел. 16; Трул. 44; Анкир. 19; Вас. Вел. 19, 60; Никиф. Испов. 35 прав. (Аф. Синт., IV,430), 23 кан. ответ Вальсамона (там же, IV,465); Синт. Властара, К, 32 (там же, VI,345); Номоканон в XIV титулах, IX,29, XI,4,5 (I,210,211,258); Номоканон при Большом требнике 91 пр. и толкование этого правила у А.С. Павлова (Одесса, 1872), стр. 105-106.
72. Синт. Властара, Е,32 (Аф. Синт., VI,288-293). Номоканон при Большом требнике пр. 45,184 (упом. соч., стр.73,160).
73. Синт. Властара, К,23 (Аф. Синт., VI,332-334). 

Правило 26. Повелеваем, да из вступивших в клир безбрачными, желающие вступают в брак одни токмо чтецы и певцы

(Ап. 5, 51; IV Всел. 14; Трул. 3, 6, 13, 30; Анк. 10; Неокес. 1; Карф. 16; Василия Вел. 69).

Это правило находится в тесной связи с подобным же предписанием в Апостольских постановлениях (VI, 17). Оно различает священников женатых от неженатых и относительно последних предписывает, что таковые не должны жениться, если вступили в клир неженатыми, а допускает только право свободно жениться чтецам и певцам, если пожелают. Это Ап. правило было затем буквально повторено на Трулльском Соборе (6 пр.), причем было установлено, что, кроме чтецов и певцов, ни один иподиакон, диакон или пресвитер не смеет после своего рукоположения вступать в брачную связь; сделавший же это должен быть извержен из священного сана. Желающий вступить в клир и иметь супругу, должен жениться еще прежде своего поставления в иподиаконы. А почему правило это, как и многие другие, воспрещает духовным лицам на высших иерархических ступенях жениться после рукоположения, на это архимандрит Иоанн в толковании данного правила замечает, что женитьба духовного лица после рукоположения показывала бы, что оно не понимает всей высоты телесного воздержания, приличествующей его сану и, служа соблазном народу, она низводила бы его до некоторой степени с высоты его сана в ряды обычных мирян. Хотя женитьба не есть что-либо нечистое, оскорбляющее духовный сан (Ап. прав. 5 и 51), однако, кто до женитьбы, в девстве, соединился со Христом и Его церковью в таинстве священства, для того было бы странно и совсем непристойно после этого связывать себя опять тесными узами с миром. Совсем иное дело женитьба до рукоположения, когда еще нет таинственной связи, связующей духовное лицо с алтарем посредством Божественной благодати; совсем иное представляет также и женитьба церковнослужителей, не принявших таинства священства, вследствие чего и женитьба их менее противоречит сущности и значению их служения в церкви [74].

Этим Апостольским правилом и упомянутым Трулльским ясно доказывается, что по каноническим предписаниям православной церкви мирской священник (так как о монахах во время издания этого правила и других Ап. правил не могло быть и речи) может быть и неженатый, т.е. мирским священником может стать и тот, который никогда не был женат. Это имело для церкви значение строгого закона в продолжение целых четырнадцати веков, и никому не приходило на ум предполагать, что каждый мирской священник должен быть обязательно женатым. В то время, вследствие исторических причин, стало распространяться это последнее мнение и путем предания дошло и до нас в виде положительного закона. Мнение это ложно и совсем произвольно, вследствие чего мы и написали специальное историко-каноническое исследование по данному вопросу, в свое время напечатанное [75], где доказываем, нам думается, всесторонне, что мирским священником, без необходимости принимать монашество, может быть и никогда не бывший женатым, если только он представит церкви достаточное ручательство в том, что будет следовать существующим церковным предписаниям, и что в своей жизни будет вести себя, как подобает служителю Божественного алтаря.

Примечания:
74. Архим. Иоанн, упом. соч., I, 167-168.
75. См. задрский богослов. журнал "Истина", I,156 и дал. 

Правило 27. Повелеваем епископа, или пресвитера, или диакона, биющаго верных согрешающих, или неверных обидевших, и чрез сие устрашати хотящаго, извергати от священного чина. Ибо Господь отнюдь нас сему не учил: напротив того, сам быв ударяем, не наносил ударов, укоряем, не укорял взаимно, страдая, не угрожал (1Пет.2:23)

(Двукр. 9).

Это правило содержит в форме закона предписание Св. Писания Нового Завета относительно того, что духовное лицо не смеет никого бить (Мф.5:39; 1Тим.3:3; Тит.1:7), и учинивший это должен быть извержен из священного сана. Это правило было повторено Константинопольским Собором, в храме св. Апостолов, в 861 г., и в толковании 9 правила этого Собора будет сказано, сколько следует, об этом пороке, в который может впасть духовное лицо. 

Правило 28. Аще кто, епископ, или пресвитер, или диакон, праведно за явные вины изверженный, дерзнет коснутися служения, некогда ему порученного: таковый совсем да отсечется от церкви

(I Всел. 5; II Всел. 6; IV Всел. 29; Сердик. 14; Антиох. 4, 12, 15; Карф. 29, 65; Василия Вел. 88).

Правило это налагает наивысшее церковное наказание на такого священнослужителя, который, совершив какое-либо преступление, доказанное судом, и будучи за то законно извержен из священного сана, вновь осмелится совершать ту священную службу, которая ему была прежде вверена; такового правило предписывает совершенно исключить из общения с церковью. Правило это предполагает правильный судебный процесс в отношении духовного лица, совершившего какое-либо преступление, а именно: для епископов - перед судом собора (Ап. прав. 74 и 75), для пресвитера и диакона - перед судом епископским (Ап. прав. 12, 13 и 31), и, следовательно, предполагает, что известные преступления были на суде доказаны, и что судебный приговор вынесен был по справедливости (δικαίως). Апеллировать на суд высшей инстанции против судебного приговора низшей (первой) инстанции имел право каждый, считающий, что он имеет на то основание, ради чего, между прочим, было постановлено 37-м Ап. правилом (как и правилами последующего времени) созывать ежегодно в каждой области епископские соборы для решения на них спорных вопросов, и для постановления в судебных процессах окончательных приговоров. Такие решения бывали неизменны и каждый должен был безусловно подчиниться им и признать их. Если какое-либо осужденное духовное лицо не пожелало бы после решения первого законного суда апеллировать в высший суд в течение законом определенного времени, то решение первого суда становилось для него неизменным. В данном случае это правило говорит об извержении, к которому приговорено судом какое-либо духовное лицо; и если таковое не пожелает покориться этому приговору и не пожелает просить о расследовании его вины пред высшим судом, продолжая самовольно, несмотря на решение суда, и дальше занимать службу, исполняемую им до этого решения, то таковое лицо, как говорит Зонара, совсем справедливо исключается из церкви за свое ослепление, да к тому же иначе оно уже и не может быть наказано по правилам [76]. Об этом мы говорим еще в толковании 4-го правила Антиохийского Собора.

Примечания:
76. Аф. Синт., II,36. 

Правило 29. Аще кто, епископ, или пресвитер, или диакон, деньгами сие достоинство получит: да будет извержен и он, и поставивший, и от общения совсем да отсечется, яко Симон волхв мною Петром

(IV Всел. 2; Трул. 22, 23; VII Всел. 4, 5, 15, 19; Сердик. 2; Василия Вел. 90; Геннадия посл.; Тарасия посл.).

Как чистый дар Своей благости Бог даровал людям через Иисуса Христа св. евангелие и ту благодать, которая из него исходит. Через тот же дар Христос призвал Апостолов на их высокое достоинство - служение евангелию, снабдив их высшими дарами духа и силы, долженствующими служить им для того, чтобы все уверовали в божественность их посланничества. Отсюда уже само по себе ясно было, что Апостолы не могли благодатный дар Божий сделать предметом торговли, но, как сами принявшие его даром, также даром должны были и раздавать его (Мф.10:8). Когда впоследствии некий Симон хотел купить за деньги чудотворную силу Святого Духа, которой обладали Апостолы, Петр ответил ему: "Сребро твое с тобою да будет в погибель, яко дар Божий непщевал еси сребром стяжати" (Деян.8:18-24). Оттого стало называться по имени этого Симона "симонией" всякое действие и желание, напоминающее указанное покушение Симона. Осуждение ап. Петром этого покушения стало для первых христиан страшным примером, и не только какая-либо продажа или покупка святыни, но даже и самое желание этого считалось самым гнусным делом и величайшим злодеянием. Этот взгляд церкви на симонию становился тем резче, чем более замечалось с течением времени бессовестных людей, впадающих в это злое и мерзкое дело. Св. отцы и учители церкви не находят в своих творениях достаточно слов, чтобы заклеймить наибольшим позором симонию и симонитов. Также относились к этому и соборы всех веков, как мы это видим в приведенных выше параллельных правилах. Феодорит называет симонию χριστεμπορεία (impia ex Christo nundinatio) [78]. Исидор Пелусиот называет симонита Καϊάφας Χρίστοκτόνος [79]. В сингелии, выдаваемой митрополитам и архиепископам при посвящении, вменяется им в особенную обязанность блюсти свою душу от τής Σιμωνικής κακίας (а Simoniaco vitio) [80].

Находя незаконным священный сан, полученный за деньги, правило не считает достаточным наказанием для симонита извержение его из сана, потому что в таком случае от виновника отнималось бы только то, что ему и не могло принадлежать по закону, а самое злодеяние оставалось бы без наказания, - правило предписывает также отлучить его и от церковного общения, т.е. налагает двойное наказание: извержение из сана и отлучение от церкви. Точно такому же двоякому наказанию подлежит и продавший святыню, т.е. рукоположивший кого-либо за деньги. Это и есть тот случай, когда правила отступают от принципа не налагать двух наказаний за одно преступление, как об этом было сказано в 25-м Ап. правиле; но симония превосходит все самые тяжкие преступления, как и получение епископства через посредство мирских властей, о чем говорит следующее Ап. правило (30). Вот почему правила и налагают двойные наказания за эти преступления.

В правиле сказано: "как Симон волхв мною Петром" (ύπ' εμού Πέτρου). Так читаем в Афинской Синтагме, из которой мы переводим правила, а то же видим и во всех других греческих канонических сборниках, вследствие чего мы так и перевели. В других некоторых старых сборниках будто бы так стояло: ώς Σίμων μάγως ύπό τού Πέτρου, вследствие чего Дионисий Малый перевел: sicut Simon magus a Petro (как Симон волхв Петром). Предполагают, что сначала должно было быть ύπό τού Πέτρου, а изменено было так, как в нашей редакции, некиим, который предполагал, что сами Апостолы составляли эти правила [81].

Примечания:
77. В Книге правил в примечании прибавлено: "В некоторых рукописях: яко Симон волхв Петром".
78. Theodoret., Hist. eccl. I,4 [Migne, s.g., t.82, col.909-913].
79. Isid. Pelusiot. lib. I, ep. 315 [Migne, s.g., t.78, col.365]. Cf. Hieron. in Mat. 12, 32 [Migne, s.l, t.26, col.81]. Gregor. Magn. epist. lib. V, indict XIII, epist. LIII [Migne, s.l., t.77, col.782-785].
80. Аф. Синт., V, 547. См. "Чин исповедания архиерейского". Москва 1867. В Синтагме Властара, X,28, читаем следующее: "Относительно "ставленной пошлины" (περί κανονικοϋ) и того, что дается по обычаю за рукоположение, хрисовул приснопамятного царя Исаака Комнина определяет, между прочим, и следующее: относительно пошлины, при рукоположении иереев, моя царская власть предписывает сохранить в силе прежнее установление, и епископ, рукополагая их, не должен брать более семи золотых монет (номизм = дукат = ок. 3 руб.): один - при поставлении в чтецы, три - при рукоположении во диакона и другие три - при поставлении во иерея. Это же подтверждается и синодальным определением патриарха Михаила Философа. - Точно также и относительно пошлины от плодов, которые миряне должны давать священникам, постановлено: каждое селение в 30 дымов должно давать один золотой номизм (дукат), два серебряных талера, одного овна, 6 четвертей (μεδίους) ячменя, 9 ведер (μέτρα) вина, 6 четвертей муки и 30 кур. При патр. Николае было издано и другое синодальное определение, "повелевающее, чтобы по этому хрисовулу была даваема пошлина от плодов и за хиротонию" (Аф. Синт., VI,513-514).
81. Bevегеgii, E. sive Pandectae, II, Annot. in h. can., p.26. Drey, доказывающий, что это правило есть только извлечение из 2 Халк. правила, смотрит на слова об ап. Петре, как на позднейшую прибавку, сделанную собирателем этих правил, чтобы показать апостольское происхождение и этого (29) правила (упом. соч., S.356,411). То, что сказано о Петре в нашей редакции этого правила, согласовалось бы более всего с мнением Турияна, уже упомянутым нами, что все эти Ап. правила были изложены самими Апостолами на Иерусалимском соборе в 45(?) г. после Р.X. 

Правило 30. Аще который епископ, мирских начальников употребив, чрез них получит епископскую в церкви власть: да будет извержен и отлучен, и все сообщающиеся с ним

(I Всел. 4; VII Всел. 3; Лаодик. 13).

Право избрания и посвящения епископа принадлежало всегда, по правилам, исключительно собору епископов. Светская власть стала влиять на это только в позднейшие века, начиная с IV века, когда некоторые из греко-римских императоров стали христианами, но и тогда влияние светской, или точнее, государственной власти при поставлении епископов было нормировано согласно с каноническими предписаниями церкви и, следовательно, только в определенных границах принималось и признавалось церковью. В тех случаях, когда государственная власть переходила законом определенные границы или же, когда лица, желающие во что бы то ни стало сделаться епископами и не могущие достигнуть этого правильным путем через церковную власть, обращались за помощью к светской власти, - во всех таких случаях церковь решительно возвышала свой голос для произнесения торжественного осуждения этих и подобных нарушений одного из основных ее прав. Об этом еще будет речь при толковании одного из правил VII Вселенского Собора, именно 3-го правила. Если церковь осуждала незаконное влияние светской власти при поставлении епископа в то время, когда государи были христианами, тем более, следовательно, она должна была осуждать это, когда последние были язычниками, и тем более тяжкие наказания она должна была налагать на виновных, которые не стыдились обращаться за помощью к языческим государям и подчиненным им властям, чтобы только получить епископство. Настоящее (30) правило и имеет в виду подобные случаи. В первые времена церкви Христовой встречались, как среди единичных римских государей, так и среди низших представителей государственной власти, и такие, которые не относились враждебно к христианской церкви и не были ее гонителями. К таковым и обращались некоторые пресвитеры и, делаясь с их помощью епископами, получали в управление ту или иную церковь [82]. Против подобных пресвитеров и направлено это Ап. правило, которое, считая это преступление равным симонии, так как в сущности это и есть симония, только другого рода, предписывает виновнику то же наказание, как и за симонию, а именно: извержение из епископского сана, незаконно полученного, и отлучение от церковного общения, следовательно двойное наказание, как и за симонию [83].

В этом правиле упоминается только епископ, получающий епископство через посредство светской власти, а в 29-м Ап. правиле упомянуты епископ, пресвитер и диакон, приобретающие за деньги духовный сан, и все погрешающие против предписания правила подвергаются извержению и отлучению. Вальсамон в толковании этих правил задает вопрос: как поступить с тем, кто при посредстве светской власти сделается пресвитером, диаконом, иподиаконом или чтецом, или, давши деньги, сделается иподиаконом, или чтецом? И отвечает: и они все подвергаются извержению или отлучению на основании последних слов 30-го Ап. правила, где сказано, что не одни главные виновники зла извергаются и отлучаются, но и сообщники их [84].

Примечания:
82. Об этом Беверегий в своем сочинении Codex can. ecles. primit. illustrat. (1. II, с.4 в конце) говорит: Et quamvis potestates saeculares apostolorum temporibus infestissimae essent christianis, neminem tamen latet, complures earum secundo tertioque aerae christianae saeculo illis favisse, quarum propterea ope nonnullos ecclesiasticas dignitates assecutos esse, plusquam verissimile est, vel potius certissimum.
83. См. что сказано о двойном наказании выше в толковании 29-го Ап. правила.
84. Аф. Синт., II,38; Синт. Властара, Е,19 (Аф. Синт., VI,272-273). 

Правило 31. Аще который пресвитер, презрев собственного епископа, отдельно собрания творити будет, и алтарь иной водрузит, не обличив судом епископа ни в чем противном благочестию и правде: да будет извержен, яко любоначальный. Ибо есть похититель власти. Такожде извержены да будут и прочие из клира, к нему приложившиеся. Миряне же да будут отлучены от общения церковного. И сие да будет по едином, и втором, и третием увещании от епископа

(II Всел. 6; III Всел. 3; IV Всел. 18; Трул. 31, 34; Гангр. 6; Сердик, 14; Антиох. 5; Карф. 10, 11; Двукр. 13, 14, 15).

Если в каждом обществе должен соблюдаться строгий порядок, и каждый должен знать как свое место в этом обществе, так и свои обязанности и права для того, чтобы тем успешнее могла быть достигнута цель этого общества и утверждено согласие и мир, то тем более нужно сказать это о Христовой церкви на земле. Устройство церкви основывается на божественном праве, и в этом устройстве главное место занимает иерархия. Отношения между членами иерархии точно и строго определены, и каждый, намеревающиеся нарушить эти отношения, создает беспорядок в церкви и причиняет ущерб самой задаче церкви в мире; вследствие этого виновен перед церковью и достоин осуждения каждый член иерархии, производящий каким-либо своим поступком беспорядок в церкви, и затрудняющий достижение ею задачи ее в мире. Средоточием иерархической власти является епископство, и от епископской власти зависят все члены клира без различия. Эта основная мысль иерархического устройства христианской церкви выражена со строгой последовательностью в церковном законодательстве всех веков и до сего дня [85]. В постепенности священной иерархии, от епископа на первом месте зависит пресвитер, и об этой зависимости пресвитера от епископа и говорит это (31) правило.

Уже и в первые времена церкви бывали примеры, что некоторые из пресвитеров самовольно отделялись от своего епископа, составляли особые религиозные общины, воздвигали сами церковь, отдельную от епископской церкви [86] и, собрав особым способом своих верных, последовавших за таковым пресвитером, служили в этих церквах, независимо от епископа. Таким образом происходили расколы в Христовой церкви ко вреду ее [87]. Это могло происходить тем легче, что церковным законодательством не были еще тогда точно и строго установлены отношения между епископом и пресвитером, доказательством чего является между прочим известная распря блаженного Иеронима [88]. Именно против этого и говорит 31-е Ап. правило. Оно подвергает извержению каждого пресвитера, который откажет в послушании своему законному епископу и отделится от него. Он не смеет этого сделать даже и в том случае, когда видит, что епископ дурной человек, но должен веровать, что посвящение преподается и через грешного епископа, так как, по словам Иоанна Златоустого, Бог не рукополагает всех епископов, но через всех епископов Он действует [89]. Если же покажется какому-либо пресвитеру, что его епископ поступает против благочестия и истины, то он может свободно жаловаться на такого епископа надлежащему епископскому суду (IV всел. 9), и если этот суд признает его виновным и сместит его, тогда только пресвитер освобождается от зависимости этого епископа [90]; но и в таком случае пресвитер не становится независимым от его епископской власти вообще, как и не освобождается от зависимости той власти, которая лежит в самой основе иерархического устройства и которой обусловливается даже малейшая пресвитерская служба в церкви. В правилах упоминается только один случай, когда духовному лицу дозволяется свободно отделиться от своего епископа, не ожидая соборного приговора о нем, а именно, когда епископ явно начнет проповедовать ересь. В последнем случае, по настоящему правилу, духовенство не только не подлежит наказанию за то, что отделилось от такого епископа прежде соборного решения, но, напротив, будет достойно чести, приличествующей православным; потому что оно осудило не епископа, но лжеепископа и лжеучителя, и не расколом оно поколебало достоинство церкви, но, напротив, поспешило освободить церковь от раскола и разделения (Двукр.15).

Апостольское правило подвергает извержению из сана как раскольнических пресвитеров, так и всех других духовных лиц, присоединившихся к этим раскольническим пресвитерам; относительно мирян, присоединившихся к таким пресвитерам, правило предписывает отлучение от церковного общения. Как извержение духовных лиц, так и отлучение мирян имеет право и власть произносить сам подлежащий епископ. Но, снисходя к людским немощам, а также принимая во внимание важность сана, правило предписывает епископу до трех раз предостерегать виновных и трижды увещевать их, и только убедившись, что и после всех этих попыток они остаются упорными, произнести окончательное решение.

Примечания:
85. Ср. мое "Прав. црквено право", §70 и сл. [ср. рус. пер., § 51 и 71], а также и толкование 1 и 2 Ап. прав. выше.
86. Выражения этого правила χωρίς συναγάγη καί θυσιασκήριον έτε pov πήξη (отдельно собрания творить будет и олтарь иной водрузит) точно разъясняются тем фактом, что в начале все духовенство городов принадлежало кафедральной епископской церкви (бывшей большею частью единственной церковью в городе) и составляло клир этой церкви; это Апостольское правило говорит именно об отдельной церкви, которую кто-либо воздвиг независимо от епископской церкви, и о самовольном служении при этой церкви пресвитера, отпавшего от своего епископа. Толкование этого правила у архим. Иоанна (упом. соч., I,174, прим.240).
87. Новациан основал было церковь в Риме, независимо от подлежащего епископа, и эту Новацианову церковь Киприан называет profanum àltare, adultera cathedra, в которой приносятся sacrilega sacrificia. Epist. ad Stephanum [Migne, s.l, t.3, col.1044-1050]; точно также Марциан в Арлесе, Маиорин против Цецилиана и др.
88. См. толкование Иеронима на посл. ап. Павла к Титу, переведенное мною с оригинала в моем соч. "Прав. црквено право", § 75, примеч. 2 [ср. рус. пер., § 60, прим. 2]. Hieron. Comm. in epist. ad Titum [Migne, s.l., t.26, col.555-600]. Cp. Епифания (haeres. 75, n.4) adversus Aerium [Migne, s.g., t.42, col.508], который указывал на тождество пресвитера с епископом.
89. Вальсамоново толкование этого правила (Аф. Синт., II,41).
90. Ср. Синт. Властара, Δ,8 (Аф. Синт., VI,221-223). 

Правило 32. Аще который пресвитер, или диакон от епископа во отлучении будет: не подобает ему в общение прияту быти иным, но точию отлучившим его: разве когда случится умрети епископу отлучившему его

(Ап. 12, 13, 16; I Всел. 5; II Всел. 6; Антиох. 6; Сердик. 13; Карф. 11, 29, 133; Соф. 1).

Из 12-го, 13-го и 16-го Ап. правил мы видели, что никакой епископ не может принять в общение со своей церковью тех лиц, которые были правильно отлучены подлежащими епископами. Если церковное общение должно иметь полное значение и силу, то, следовательно, такое же полное значение и силу должно иметь и исключение из этого общения, а стало быть, в силу самого понятия о церковном общении, не может быть допущено, чтобы исключенный из одной церкви принимался без всякого разбора в другую, ибо таким образом утрачивалась бы самая цель этого исключения или отлучения. Таковое правило должно было неизбежно проистекать из самого понятия об отлучении, и об его значении в иерархическом устройстве церкви. Насколько строго оно всегда соблюдалось, видно из множества правил всех веков, говорящих об этом предмете. Вследствие этого и была установлена со стороны подлежащих епископов выдача "представительных грамот" всем духовным лицам, отправляющимся в другую епархию, для того, чтобы епископы тех епархий, в которые такие лица прибыли, могли убедиться, что лица эти не отлучены от церковного общения и, на основании именно этих представительных грамот, свободно можно принять их в свою церковную общину [91].

Отлучение духовного лица от священнодействия (ибо о таком отлучении идет речь в этом правиле) может быть только на некоторое определенное время, после чего виновному опять возвращалось право священнодействования [92]. Если по правилам власть возвращать это право какому-либо временно отлученному, или, другими словами, отменять изданное запрещение священнодействия, принадлежит только епископу, наложившему это запрещение, и если этот епископ умер до истечения времени запрещения, наложенного на означенное отлученное духовное лицо, то является вопрос, кто может тогда возвратить этому отлученному, после исполненной епитимии, право опять священнодействовать? Именно такой случай и имеет в виду это (32) правило, допускающее в данном случае, и только в этом, что и другой епископ может разрешить отлученного. Кто же этот "другой" епископ, разъясняют нам в толкованиях этого правила как Зонара, так и все лучшие толкователи правил, а именно: разрешить отлученного может только тот епископ, который унаследовал архиерейское достоинство умершего епископа [93]. Вальсамон прибавляет, что разрешить отлученного может еще и тот первенствующий иерарх, который хиротонисал умершего епископа, т.е. митрополит или патриарх, но это может быть только после соборного расследования дела и установления настоящей истины [94].

Примечания:
91. См. толкование 12-го Ап. правила выше.
92. См. толкование 5-го Ап. правила выше.
93. Аф. Синт., II,43.
94. Аф. Синт., II,43; ср. толкование Зонары там же. 

Правило 33. Не принимати никого из чужих епископов, или пресвитеров, или диаконов без представительныя грамоты: и когда оная предъявлена будет, да рассудят о них: и аще будут проповедники благочестия, да приемлются: аще ли ни, подайте им, что нужно, а в общение не приемлите их. Ибо многое бывает подлогом

(Ап. 12, 13; IV Всел. 11, 13; Антиох. 7, 8; Лаод. 42; Карф. 23, 106).

В дополнение к 12-у Ап. правилу это (33) правило говорит исключительно о духовных лицах высших иерархических степеней. Смутное время, переживаемое церковью в первые дни ее существования, и общая нетвердость в истинах христианской веры с одной стороны, стремление последователей разных гностических сект проникнуть в чисто православные церкви и обманом завлечь православных в свои общества с другой, - все это послужило поводом к изданию этого правила. Оно подтверждает необходимость представительной (рекомендательной) грамоты со стороны подлежащего епископа для каждого духовного лица, приезжающего из чужой епархии; но так как происходило много обманов и могло легко случиться, как замечает Зонара в толковании этого правила, что подлежащий епископ, выдающий представительную грамоту, и не был случайно осведомлен о том, что данное духовное лицо погрешает в веровании [95], то правило это предписывает, и помимо представительной грамоты, хорошо разузнать, каково верование данных лиц, и если после этого расследования окажется, что они истинно православны, тогда только принять их в общение с церковью; если же возникнет хоть какое-либо сомнение, следует дать им все необходимое для жизни и для отправления в путь и отпустить их, отнюдь не принимая их в общение с церковью.

Примечания:
95. Аф. Синт., II,44. 

Правило 34. Епископам всякого народа подобает знать первого в них, и признавати его яко главу, и ничего превышающего их власть не творити без его рассуждения: творити же каждому только то, что касается до его епархии, и до мест к ней принадлежащих. Но и первый ничего да не творит без рассуждения всех. Ибо тако будет единомыслие, и прославится Бог о Господе во Святом Духе, Отец и Сын и Святый Дух

(I Всел. 4, 6, 7; II Всел. 2, 3; III Всел. 8; IV Всел. 28; Трул. 36, 39; Антиох. 9).

В этом Ап. правиле говорится о существовавших у каждого народа (έχάστου έθνους, singularium gentium, всякого народа) поместных церквах, имеющих нескольких епископов, среди которых один признавался всеми как первый, или как глава всех (πρώτος καί ώς κεφαλή, primus et velut caput); другими словами, в нем говорится о митрополичьих областях и об их дальнейшем, более прочном устройстве в IV и последующих веках, а также и о взаимных отношениях епископов тех областей.

Деяния св. Апостолов и Апостольские послания показывают нам, что христианство, как внешний союз людей, образовалось и утвердилось сначала в форме отдельных церковных общин, основанных и устроенных или самими Апостолами или их первыми преемниками и имеющих в географическом отношении свои определенные границы. Однако, эти первые церковные общины с их устройством не были совершенно обособлены и независимы, но находились в известной связи с остальными общинами, - связи, обусловливающейся или их возникновением, или их географическим положением. Связь в этих церковных областях поддерживалась главным образом через того Апостола, который основал их и затем имел о них попечение, о чем нам лучше всего свидетельствуют общины или церкви, основанные апостолами Павлом и Иоанном. Затем, в силу естественного стремления к общению, возникала сама собою связь между церквами, находившимися близко одна от другой по своему местоположению, вследствие чего несколько соседних церквей совсем естественно составляли как бы одну определенную, большую церковную область, объем и целость которой обусловливались единством возникновения всех поместных церквей данной области, единством духа, которым все были одинаково проникнуты, и их соседством. Ясным доказательством этого служат примеры из Деяний Апостольских и из Апостольских посланий (Деян.8:1; Рим.15:26; 2Кор.1:1; 9:2; Гал.1:2; Кол.4:16; 1Сол.1:7,8; Тит.1:5; 1Пет.1:1). Кроме этого, связь между разными поместными церквами проистекала опять-таки сама собою и в силу отношений, существовавших между церковью-матерью и церквами от нее происшедшими, а такие отношения естественно развивались, благодаря способу, которым Апостолы распространяли христианскую веру. Иисусу Христу угодно было родиться в самом скромном месте земли иудейской, чтобы тем показать смирение, долженствующее отличать людей, но довершить и увенчать Свое посланничество Ему угодно было в ее главном городе. Из Иерусалима христианство было, так сказать, пересажено опять-таки в главное место востока - Антиохию, а оттуда Апостолы, и особенно апостол Павел, пересадили его в остальные главные места, прежде всего, малоазийских провинций, затем Македонии и Греции и наконец - в Рим. Из этих главных мест тогдашней римской империи христианство распространилось в меньшие места и селения, признававшие церкви главных мест, как центральные пункты единения. И церкви этих главных мест могли с правом требовать такового признания от церквей подчиненных им меньших мест, в силу авторитета, которым они пользовались, как церкви, непосредственно основанные Апостолами, затем как охранительницы чистоты евангельского учения, как получившие определенную организацию от самих Апостолов и имевшие значение, как большие организованные христианские церковные общины а также в значительной степени и потому, что епископы их были известны своими знаниями и благочестием. Признание этого церковного значения за церквами главных мест империи, их влияние на подчиненные им меньшие церкви и добровольное стремление этих последних поддерживать с ними общение ради единства и большей мощи - все это подтверждается множеством примеров, начиная от времени самих Апостолов [96]. Авторитет церкви главного места или матери-церкви переходил естественно и на епископа данной церкви, а так как епископы по общим правилам являются представителями своих церквей и сами церкви только через них действуют, то мы видим уже в самом начале христианства, что епископам главных городов принадлежало в провинциях верховное управление всеми делами, которые могли решаться только совместно несколькими поместными церквами и относительно которых нужно было издавать всеобщие предписания. 37-е Ап. правило, как мы увидим дальше, предписывает периодические созывы епископских соборов для решения всех таких дел, под непременным председательством главного епископа известной большей церковной области и при содействии остальных местных епископов. Эти отношения местных епископов к епископу главного города, и его иерархические преимущества, очевидные уже из этого Ап. правила, были в главном точно такие же, какие развились впоследствии в митрополитанском устройстве, когда христианская церковь стала свободной в римской империи и когда явилась возможность точного определения границ каждой отдельной церковной области.

Следовательно, все епископы одной поместной церкви, по предписанию нашего правила, должны признавать и считать своим старейшиной первого епископа, имеющего кафедру в главном городе этой поместной церкви. Каждый из этих епископов имел свою епархию, в которой он пользовался всеми правами, связанными с его иерархической степенью, и был вполне самостоятелен во всем, касающемся обычного управления епархией. Но при этом правило воспрещает им самим предпринимать что-либо другое в церковных делах, но предписывает им каждое церковное дело, превышающее их власть и права их, как епархиальных епископов, и имеющее более важное значение, устраивать и решать с ведома и в зависимости от главного и первого областного епископа. Этот первый епископ был в то же время и епархиальным епископом, т.е. также имел свою определенную епархию и следовательно имел право, как и все остальные, делать самостоятельно то, что касалось его епархии. Хотя правило и не говорит об этом, но это понятно само собой [97]. Правило говорит о первом епископе по отношению к подчиненным ему епископам, и как эти последние не смеют предпринимать ничего более важного и превышающего их власть, без ведома этого первого епископа, так точно правило предписывает и первому епископу не делать без ведома остальных епископов ничего, превышающего его власть, как первого епископа, а именно - не делать ничего и не издавать никаких предписаний по вопросам, касающимся всей областной церкви, следовательно, как его епархии, так и епархий, подвластных ему епископов [98]. Это вопросы, относящиеся к кругу дел митрополичьего собора и касающиеся предметов канонических, евангельских и судебных, как это было утверждено на вселенских и поместных соборах [99].

Примечания:
96. Игнатий (ер. ad. Rom. c.1) [Migne, s.g., t.5, col.685] называет церковь Рима ήτις προκάθηται в Италии; церковь Антиохии (ер. ad. Magnes, c.14) [Migne, s.g., t.5, col.673] церковью Сирскою. Ерма (Vis. II, c.4) [Migne, s.g., t.2, col.897-900] - получил повеление от ангела отослать написанную им книгу Клименту Римскому, который должен был разослать ее главным областным церквам. Ириней (1. III, с.3; 1. IV, c.33) [Migne, s.g., t.7, col.848-855 и col.1072-1083) направляет еретиков к апостольским церквам, к церквам матерним, в которых они найдут неоспоримые доказательства правоты Христова учения. Тоже и Тертуллиан (de pracscript с. 20, 32, 36; adv. Mare. 1. IV, с.5) [Migne s.l., t.2, col.31-32, col.44-45. 48-50; col.366-368]; Ориген (de princip. in proem.) [Migne, s.g., t.11, col.115-414]; Киприан (serm. de laps.) [Migne, s.l., t.44, col.463-494] и т.д.
97. Толкование Вальсамона на это правило (Аф. Синт., II,46).
98. Киприан (ep. 17 ad presb.): Quae res cum omnium nostrum consilium et sententiam exspectet, praejudicare ego et soli mihi rem communem vindicare non audeo. Et ideo instetur interim epistolis, quas ad vos proxime feceram, quarum exemplum collegis quoque multis jam misi; qui resсripserunt, placere sibi quod statuimus, nec ab eo recedendum esse donec, pace nobis a Domino reddita, in unum convenire et singulorum causas examinare possimus [Migne, s.l, t.4, col.270].
99. См. 6 прав. VII Всел.Собора. 

Правило 35. Епископ да не дерзает вне пределов своея епархии творити рукоположения во градех и в селех, ему не подчиненных. Аще же обличен будет, яко сотвори сие без согласия имеющих в подчинении грады оные или села: да будет извержен и он, и поставлении от него

(I Всел. 15; II Всел, 2; III Всел. 8; IV Всел. 5; Трул. 17; Анк. 13 Антиох. 13, 22; Сердик. 3, 15; Карф. 48, 54).

Каждый епархиальный епископ вполне самостоятелен в исполнении иерархических прав в своей епархии. В этом никто не может ему препятствовать, если только он пользуется своими правами в канонически определенных границах, равно и никто не смеет вмешиваться во внутренние дела епархиального управления или влиять прямо или косвенно на права известного епархиального епископа. Подобное вмешательство возбраняется по правилам даже и первому областному епископу или митрополиту (Ап. 34 и парал.) [100], а тем более должно возбраняться епархиальному епископу вмешиваться в права другого такого же епархиального епископа. Отношения между епархиальными епископами с обычной юрисдикцией так полно и точно определены в правилах, что всякое столкновение между ними относительно епархиальной власти является невозможным (Ап. 14, 16, 32, 34; I Всел. 15, 16; III Всел. 8; IV Всел. 5, 20; Антиох. 3. 6, 9, 13, 21, 22; Серд. 11, 13, 15; Карф. 9, 53, 54, 55, 56, 80). К основным правам епархиального епископа принадлежит его право рукополагать духовных лиц своей епархии. Данное Ап. правило имеет в виду строгое обеспечение за епископом этого права, Случалось, по всей вероятности, во время издания этого правила, что некоторые епископы позволяли себе переходить границы своей юрисдикции и рукополагать клириков чужой епархии. Правило строго запрещает подобные действия и повелевает извергать из епископского сана всякого, кто решался это сделать; точно также должны быть лишены своих иерархических степеней и все те, которые получили рукоположение таким незаконным образом.

Правило допускает совершение рукоположения в чужой епархии только с ведома надлежащего епархиального епископа. Это может быть в том случае, когда известный епископ, вследствие каких-либо причин, не может совершить сам рукоположение, попросит другого ближайшего епископа и уполномочит его рукоположить вместо себя клирика; или когда в какой-либо епархии, вследствие особых событий церковной жизни, произойдет беспорядок в церкви и явится потребность временно отступить от существующих предписаний [101]; или же наконец, когда какая-либо епархия вдовствует и надлежащей законной властью будет призван епископ со стороны, чтобы рукоположить нескольких клириков этой вдовствующей епархии [102].

Примечания:
100. Cp. толкование Зонары этого правила (Аф. Синт., II,47).
101. Ср. Епифания "ер. ad Johan. hierosolym". [Migne, s.g., t.43, col.379-392].
102. Cp. синодальное решение патр. Михаила Анхиала (1160-1177) у Μ. Γεδεών, Κανονιχαί διατάξεις, II, 29-33. Аф. Синт., III,440, толкование Вальсамона 54 прав. Карф. Собора. 

Правило 36. Аще кто, быв рукоположен во епископа, не приимет служения и попечения о народе, ему порученного: да будет отлучен, доколе не приимет оного. Такожде и пресвитер и диакон. Аще же пойдет туда, и не будет принят, не по своей воле, но по злобе народа: он да пребывает епископ, клир же града того да будет отлучен за то, что такового непокоривого народа не учили

(I Всел. 16; IV Всел. 29; Трул. 37; Анкир. 18; Антиох. 17, 18; Двукр. 17; Кирилла Алекс. 1, 2, 3).

В этом правиле имеются в виду два случая: первый, когда какой-либо епископ, пресвитер или диакон не желает принять назначенной ему службы, а второй - когда народ не желает принять назначенное к нему духовное лицо - епископа, пресвитера или диакона. В первые времена церкви существовал порядок, - о чем имеем бесчисленные примеры из истории, - что известный народ, для которого требовалось поставить какое-либо духовное лицо, посредственно или непосредственно, высказывал свое мнение о кандидате, производил своего рода выбор, и таковой выбор происходил под руководством клира данного места. После избрания, областной епископский собор высказывал свое заключение относительно выборов и кандидата, если дело касалось епископа; если же дело касалось пресвитера и диакона, то такое заключение о кандидате произносилось епископом при участии пресвитерского совета [103]. По совершении этого, существовал обычай спрашивать у избранного, принимает ли он место, на которое избран, и только после получения от него согласия совершалось рукоположение данного лица в известную иерархическую степень. Этот обычай был узаконен только впоследствии, но существование его и во время издания этого правила подтверждается первыми словами того же самого правила. Пока известный кандидат не был рукоположен (χειροτονησθείς, ordinatus), он мог свободно отказываться от чести и предназначаемой ему службы, не подвергаясь за это никаким худым последствиям; но, согласившись принять рукоположение, он тем самым давал согласие и на принятие предназначенной ему службы, следовательно, брал на себя каноническое обязательство, которое безусловно должен был исполнить. При нежелании кандидата исполнить это обязательство и принять службу, ради которой и получена им соответствующая иерархическая степень, он подвергается по предписаниям этого правила отлучению, т.е. лишению права священнодействия до тех пор, пока не примет этой службы. Тяжесть этого наказания объясняется необходимостью воспрепятствовать беспорядкам, производившимся в церкви подобными случаями; с другой стороны - с помощью угрозы тяжелым наказанием заставить таковых лиц хорошо обдумать последствия, прежде чем изъявить согласие на принятие какой-либо службы, от которой они после отказываются, быть может, и по малоуважительным причинам.

Совсем иначе обстоит дело, когда в известной местности не хотят принять назначенного на место, и уже получившего архиерейский сан. В смутные времена, переживаемые тогда церковью, когда, с одной стороны, свирепствовали гонения, с другой - волновали церковь разные еретические секты, тяжело было клиру той или другой епархии поддерживать строгую дисциплину в народе, увещевая его быть единодушным и слушаться советов своих пастырей, особенно же в таком важном вопросе, как вопрос о новом архипастыре; но такова была обязанность клира, призванного по закону руководить мнением народа относительно кандидата на епископскую кафедру и, следовательно, убеждать его принять в качестве епископа лицо, предназначенное для него Благодатию Святаго Духа. Если клир в подобных случаях не умел как следует научить народ покорности, или сам народ в силу упрямства или разных сплетен сопротивлялся принять посвященного ему уже епископа, тогда клир наказывался, по предписанию этого правила, отлучением от священнодействования. Посвященный епископ в таком случае не был нимало виноват, вследствие чего правило и предписывает ему остаться епископом, т.е. сохранить иерархическую степень, полученную им в церкви от собора епископов.

Примечания:
103. Свидетельство о способе избрания епископа, пресвитера и диакона в самое древнее время находим в 58-м послании Киприана Карфагенского (III в.): Quod et ipsum videmus de divina auctoritate descendere, ut sacerdos plebe praesente sub omnimum oculis deligatur, et dignus atque idoneus publico judicio ac testimonio comprobetur... Coram omni synagoga jubet Deus constitui sacerdotem, id est, instruit et ostendit ordinationes sacerdotales non nisi sub populi assistentis conscientia fieri oportiere, ut plebe praesente vel detegantur malorum crimina, vel bonorum merita praedicentur, et sit ordinatio justa et legitima, quae omnium suffragioet judicio fuerit examinata. Quod postea secundum divina magisteria observatur in Actis Apostolorum... Nec hoc in episcopоrum tantum et sacerdоtum, sed et in diacоnоrum ordinationibus observasse Apostolos animadvertimus... Quod utique idcirco tam diligenter et caute convocata plebe tota gerebatur, пе quis ad altaris ministerium, vel ad sacerdotalem locum indignus obreperet [Migne, s.l., t.3, col.1025,1026,1027]. Относительно клириков, рукополагаемых епископом, читаем в 22 прав. IV Карфаг. Собора (Harduini, Concilior. I,984): Ut episcopus sine consilio clericorum suorum clericos non ordinet: ita ut civium adsensum et conniventiam testimonium quaerat. 

Правило 37. Дважды в году да бывает собор епископов, и да рассуждают они друг с другом о догматах благочестия, и да разрешают случающиеся церковные прекословия. В первый раз, в четвертую неделю пятидесятницы: а во вторый, октября во вторыйнадесять день

(Ап. 34; I Всел. 5; II Всел. 2; IV Всел. 19; Трул. 8; VII Всел. 6; Антиох. 20; Лаод. 40; Карф. 18,73).

Каждый епископ в своей епархии самостоятелен во всем, касающемся внутреннего епархиального управления и определенных правилами епархиальных дел; но эта его самостоятельность тотчас же прекращается, как только является необходимость решить какое-либо дело, касающееся веры или церковной дисциплины, или вообще выходящее из обычных границ епархиального устройства. В таких случаях епархиальный епископ является зависимым от голоса и решения остальных епархиальных епископов данной областной церкви и ее первенствующего епископа (Ап. 34 и парал. правила), следовательно, зависимым от собора епископов. Только в соборе епископов каждой отдельной областной церкви концентрируется полнота церковной власти данной области, точно так же, как в соборе епископов всех церквей концентрируется вся полнота церковной власти вселенской церкви. Это - основное учение православной церкви, которое основывается на божественном праве. Основатель церкви во всех Своих установлениях имел всегда в виду слабость человеческой природы и давал относительно церкви такие заповеди, которые, имея в виду эту слабость, возможно было бы исполнить. В силу человеческой природы совместная работа многих легче приводит к желанной цели. При совместной работе более заметна сущность известной вещи, с большей уверенностью решается дело, укрепляется личная воля, легче открываются ошибки, легче достигается установленная цель церкви; в то же время такою работою поддерживается христианское смирение и сознание собственного несовершенства. К этому Иисус Христос прибавил еще одну новую заповедь, заповедь о взаимной любви, которая всех соединяет в едином духе и мысли, все животворит и укрепляет. Это достигается только братским общением и взаимообменом мнений на соборе, потому что, если каждое отдельное лицо, как бы оно ни было расположено к добру, захочет руководствоваться исключительно своим мышлением, то этим никогда не достигается единство, а между тем только по единомыслию и познается истинная церковь Христова. Пример Христа Спасителя и Его Апостолов до очевидности подтверждает нам это. Христос обещает верным Своим, что где будут собраны два или три во имя Его, там будет и Он с ними (Мф.18:18-20). Апостолы верно следовали словам своего Учителя. Хотя все они были богато преисполнены даров Духа Святаго и, следовательно, могли и сами разрешать разные споры, возникавшие в церкви, тем не менее они не делали этого, а по каждому более важному вопросу сходились и соборно решали его, желая этим дать пример своим преемникам, показывая, как они должны поступать (Деян.6:2; 15:1-32; 20:17-38; 21:18-25). Пример Апостолов послужил образцом для апостольских преемников в их деле, и ни одно важное дело не исполнялось иначе, как только соборно. Многочисленные соборы в первые времена церкви по вопросам: о дне празднования Пасхи, о монтанистах, о действительности крещения, совершенного еретиком, и о других подобных вопросах, самым ясным образом свидетельствуют нам об этом [105]. Чтобы подтвердить законом предписание божественного права о решении каждого наиболее важного церковного дела на соборе и чтобы установить это как постоянную норму в церкви, издано было это Ап. правило, предписывающее созывать ежегодно в каждой областной церкви (Ап. 34) соборы епископов данной области, притом - в первый раз в четвертую неделю Пятидесятницы, а во второй раз - двенадцатого октября [106]. На этих соборах на первом месте должны быть обсуждаемы дела веры, затем дела судебные и, наконец, все вообще церковные дела, имеющие какое-либо отношение и важное значение для всей церковной области. Это предписание Ап. правила об епископских соборах в каждой отдельной церковной области повторялось на многих соборах последующих веков, как мы это увидим в изложении правил, параллельных этому.

Примечания:
104. Последние слова в соответствующем греческом тексте правила читаются так: "Απαξ μέν τή τετάρτη έβδομάδι τής Πεντηκοστής, δεύτερον δέ, ύπερβερεταίου δωδεκάτη". Аф. Синт., II,50.
105. Hefele, "Conciliengeschichte", I, 83 и сл., 86 и сл., 117 и сл.
106. Месяц хиперверетей отвечает нашему октябрю (см. выше греческий текст правила в примечании), - так называли октябрь сирийцы, македонцы и в Азии. Bеvеregii, E. sive Pandectae, II, Annot. in h. can., p.27-28. 

Правило 38. Епископ да имеет попечение о всех церковных вещах, и оными да распоряжает, яко Богу назирающу. Но не позволительно ему присвоивать что-либо из оных, или сродникам своим дарить принадлежащее Богу. Аще же суть неимущие, да подает им, яко неимущим: но под сим предлогом да не продает принадлежащего церкви

(Ап. 41; IV Всел. 26; Трул. 35; VII Всел. 11, 12; Анкир. 15; Гангр. 7, 8; Антиох. 24, 25; Карф. 26, 33; Двукр. 7; Феофила Алекс. 10; Кирилла Алекс. 2).

Из Деяний Апостольских (6:2) мы знаем, что Апостолы, желая всецело отдать себя на служение евангелию, ради этого отклонили от себя дело экономического управления церковным имуществом и вверили это дело другим. Это объясняется и самым призванием Апостолов, как проповедников евангелия по всей земле. Епископы же, хотя и унаследовали от Апостолов дело служения евангелию, однако ни в отношении этого дела, ни в чем-либо другом, они не находились в тех же условиях, что и Апостолы, и главным образом вследствие того, что они определены были для известных местных церквей, в которых и должны были иметь свое постоянное пребывание (Ап. 14), между тем как задачей Апостолов было путешествовать от места до места, всюду проповедуя Христово учение и основывая новые церкви. Вследствие тесной связи, существовавшей между епископами и вверенными им местными церквами, из их авторитета и значения, как апостольских преемников, развилось и отношение их к данным церквам, которые смотрели на них в полном смысле, как на отцов и управителей всего, что касалось вверенных им церквей. Как в епископе сосредоточивалось каждое священное и строго церковное дело его церкви, так совсем естественно, и ради необходимого единства, должно было зависеть лично от него и экономическое управление данной церкви. Это было тем легче для епископа, что в то время все церковное имущество состояло из приношений (Ап. 3, 4), доставляемых церкви верными во время богослужения, и управление этим имуществом было очень просто (Ап. 41; Ап. пост. II, 57; VII, 29; VIII, 31) [107]. Выясняя отношения епископа к своей церкви и его значение для нее, а также, желая путем закона воспрепятствовать могущим быть злоупотреблениям, настоящее Ап. правило предписывает епископу управлять всем церковным имуществом по своему усмотрению, не давая никому в том отчета, о чем говорится также и в 41-м Ап. правиле. При этом управлении он должен иметь перед собою Божию правду, зная, что Бог видит его дело, и что Ему он даст во всем отчет. Предоставляя лично епископу управление церковным имуществом, правило выдвигает тот канонический принцип, который затем нашел полное выражение в 12-м правиле VII Вселенского Собора, а именно - должно оставаться неприкосновенным все, что составляет собственность церкви, и ничто из этого не должно быть продано или употреблено на что-либо, не относящееся по крайней мере посредственно к цели, ради которой существует церковное имущество. Поэтому правило воспрещает епископу присваивать себе или раздавать своим родственникам что-либо, принадлежащее церкви, или, как говорит правило, то, что есть Божие (τά τού θεού, quae Dei sunt). Если у епископа имеются бедные родные, правило дозволяет ему помогать им, как бедным, так как церковное имущество должно служить, между прочим, для помощи бедным и немощным, но в то же время правило воспрещает ему под этим предлогом расхищать это церковное имущество.

Предписание этого правила о личном управлении церковным имуществом со стороны епископа продолжалось до тех пор, пока не увеличились эти имущества. Когда же церковь начала приобретать недвижимые имущества и получать определенные доходы, тогда управление всем этим имуществом стало невозможным для епископа, и явилась потребность изменить это управление (IV Всел. 26; VII Всел. 11; Феофила Алекс. 10).

Примечания:
107. Cp. Justin., apolog. 1,66,67 [Migne, s.g., t.6, col.428-432]. - Ignat., "Ad Magnes." c.7; ad Smyrn. c.8; "Ad Polyc." c.4 [Migne, s.g., t.5, col.668-669; col.713; col.721-724]. 

Правило 39. Пресвитеры и диаконы, без воли епископа, ничего да не совершают. Ибо ему вверены людие Господни, и он воздаст ответ о душах их

(Ап. 38, 40, 41; VII Всел. 12; Лаод. 57; Карф. 6, 7, 33).

По мнению Зонары, в толковании этого правила, в нем говорится о пресвитерах и диаконах, не имеющих права ничего делать самовольно без ведома надлежащего епархиального епископа, как напр.: подвергать епитимии или отлучать от церкви кого-либо и когда-либо по своему произволу, разрешать от епитимии, сокращать или продолжать ее срок, так как все это относится к архиерейской власти, и никто не смеет делать чего-либо подобного, не получив на то особого разрешения от епископа [108]. В том же смысле толкует это правило и Аристин [109]. Вальсамон толкует это правило в смысле управления церковным имуществом и говорит, что слова правила: "пресвитеры и диаконы, без воли епископа, ничего да не совершают" не должно понимать в общем смысле, а только так, что эти духовные лица не имеют права совершать ничего, касающегося управления церковным имуществом, так как это право принадлежит епископу и без его воли нельзя давать в аренду недвижимого церковного имущества и принимать с этого имущества доходы, принадлежащие церкви, налагать епитимии (по всей вероятности, за злоупотребление церковным имуществом) и т.п. [110] Нам кажется, что толкование Вальсамона более отвечает предмету, чем толкование Зонары и Аристина, особенно потому, что это правило находится между тремя Ап. правилами (38, 40 и 41), в которых во всех говорится об одном и том же предмете, и трудно было бы объяснить, откуда взялось между ними это (39) правило, если бы не понимать его именно в том смысле, что пресвитеры и диаконы не смеют без ведома епископа предпринимать ничего в деле управления церковным имуществом. Притом, каким образом могут диаконы налагать епитимии, как это выходит по толкованию Зонары?... По той же причине, без сомнения, в Дионисиевом издании Апостольских правил, это (39) правило соединенино с нашим 40-м правилом и составляет одно, именно 40-е правило [111].

Примечания:
108. Аф. Синт., II,54.
109. Аф. Синт., II,54. По Аристину то же в Славянской Кормчей. Ср. архим. Иоанн, упом. соч., I,185-186.
110. Аф. Синт., II,54.
111. Voelii et Justelli, Biblioth., I,115. толкование этого правила у Van Espen, упом. соч., р.62. 

Правило 40. Ясно известно да будет собственное имение епископа,(если он имеет собственное), и ясно известно Господне: дабы епископ, умирая, имел власть оставить собственное, кому хощет, и как хощет, дабы под видом церковного не было растрачено имение епископа, имеющего иногда жену и детей, или сродников, или рабов. Ибо праведно сие пред Богом и человеки, дабы и церковь не претерпела некоего ущерба, по неизвестности имения епископского; и епископ, или его сродники, не подверглись отобранию имения за церковь, или же дабы близкие к нему не впали в тяжбы, и кончина его не была сопровождаема бесславием

(Ап. 38, 41; IV Всел. 22; Трул. 35; Антиох. 24; Карф. 22, 26, 81).

Правило это объявляет законом личное право епископа на собственное имущество, которым он может располагать лично по своему усмотрению и при смерти завещать его кому и как хочет, причем это епископское имущество не должно быть растрачено в пользу церковного. Основание для этого приводится самим же правилом, которое говорит, что епископ может иметь свою семью или кого-либо другого, кому он желает оставить свое имущество, и потому было бы несправедливо, чтобы они потерпели в чем-либо ущерб, и чтобы имя епископа после его смерти поносилось по гражданским судам вследствие того, что управителем церковного имущества было нарушено право частной собственности. Во избежание этого, правило предписывает, чтобы имущество епископа было совершенно отделено от имущества церковного, и должно быть в точности известно и описано, как первое, так и второе, с тою целью, чтобы не потерпело убытка церковное имущество, а на епископское не пало бы какое-либо сомнение в незаконности. В этом правиле не говорится, какое здесь подразумевается епископское имущество: то ли, которое им приобретено на службе, или независимо от нее. Позднейшим законодательством было определено и это, и за епископом было признано право располагать вполне по своему усмотрению имуществом, приобретенным им только независимо от его службы в церкви, т.е. путем наследства или другим каким-либо частным, но законным способом до или после его вступления на службу. Что же касается всего приобретенного им, от доходов его церковной службы, таковым он не имел права располагать в пользу своих родных или других каких-либо частных лиц, но все это он должен был отдавать или завещать на благотворительные цели, или в пользу той церкви, при которой он был епископом. Такое предписание распространялось и на всех членов клира, состоящих на какой-нибудь действительной службе в церкви [112].

Примечания:
112. Номоканон в XIV тит., X,5 (Аф. Синт., 239). 

Правило 41. Повелеваем епископу имети власть над церковным имением. Аще бо драгоценные человеческие души ему вверены быть должны: то кольми паче о деньгах заповедать должно, чтобы он всем распоряжал по своей власти, и требующим чрез пресвитеров и диаконов подавал со страхом Божиим, и со всяким благоговением: такожде (аще потребно) и сам заимствовал на необходимые нужды свои и странноприемлемых братий, да не терпят недостатка ни в каком отношении. Ибо закон Божий постановил, да служащие алтарю от алтаря питаются: якоже и воин некогда не подъемлет оружия на врага на своем пропитании

(Ап. 38, 39; IV Всел. 26; VII Всел. 12; Антиох. 24, 25; Феофила Алекс. 10, 11; Кирилла Алекс. 2).

Это правило подтверждает то, что уже было сказано в 38-м Ап. правиле, а именно, что власть над церковным имуществом и над его управлением принадлежит лично епископу. В чем состояло это церковное имущество того времени и на что оно должно было употребляться, это мы видели в 4-м Ап. правиле. Здесь же показана причина, по которой епископу принадлежит власть располагать церковным имуществом, и почему необходимо, чтоб каждый в этом деле питал к нему доверие. Если каждый верный имеет и должен иметь по своему долгу и по своей совести полное доверие к епископу там, где касается его души, которая вечна, то тем более он должен иметь такое доверие в деле, касающемся земных вещей, как управление церковными деньгами и вообще церковным имуществом, зная, что, как говорит 38-е Ап. правило, он делает это под надзором самого Бога. Давать бедным и помогать странникам - это есть предписание божественного права, освященное практикою церкви со времени самих Апостолов и далее [113]. Для того чтобы епископ предохранил себя от всякого подозрения при раздаче бедным, правило предписывает ему делать это при посредстве своих пресвитеров и диаконов [114]. Напоминая при этом слова Св. Писания о том, что служащие алтарю от алтаря питаются [115], правило это дозволяет епископу брать из церковных приходов все необходимое для своего личного содержания; но, как добавляет Зонара, он не смеет брать на излишние вещи или на предметы роскоши и изнеженности, а лишь столько, сколько необходимо для поддержания жизни, а именно, по словам ап. Павла, на пищу и одежду, и довольствоваться этим (1Тим.6:8) [116].

Примечания:
113. См. толкование 4 Ап. правила выше. Ср. 1Кор.16:2; Ап. пост., II, 25.- Tertul., "Apolog." c. 39 [Migne, s.g., t.1, col.467-478]. - Cyprian. epist. ad clerum [Migne, s.l., t.4, col.223-228).
114. Ha практике это видно из упомянутого послания Киприана клиру.
115. Основные предписания о содержании клира см. в § 164 и сл. моего соч. "Прав. црквено право" [ср. рус. пер. § 138 и сл., стр. 543 и сл.]
116. Аф. Синт., II,57. 

Правило 42. Епископ, или пресвитер, или диакон, игре и пиянству преданный, или да престанет, или да будет извержен

(Ап. 43, 54; Трул. 9, 50; VII Всел. 22; Лаод. 24, 55; Карф. 40, 60).

Примечания:
Смотри толкование к правилу 43 

Правило 43. Иподиакон, или чтец, или певец, подобное творящий, или да престанет, или да будет отлучен. Такожде и миряне

(Ап. 42, 54; Трул. 9, 50; VII Всел. 22; Лаод. 24, 55; Карф. 40, 60).

Оба эти правила (42 и 43) говорят об одном и том же предмете, а именно - воспрещают игру и пьянство, и буде лица, предающиеся этому, останутся упорными и после надлежащего увещания со стороны старших, правила предписывают извергнуть их из священного сана, если то будут священнослужители, а если только церковнослужители или миряне, - отлучить от св. причащения. Что касается церковнослужителей, то таковые предварительно лишались занимаемой ими в церкви службы и отлучались (от св. причащения) после того, как перестали быть иподиаконами, чтецами или певцами.

Под игрой, упомянутой в этих правилах и обозначенной в оригинале словом χύβοις (alea) [117], нужно разуметь всякого рода азартную игру (в наше время преимущественно игра в карты), при которой вообще человек стремится отнять от другого как можно больше денег, или же сам обрекает на гибель как свое имущество, так и имущество своей семьи. Это своего рода кража, и как за кражу 25-е Ап. правило предписывает извержение духовного лица, уличенного в ней, так точно и 42-е Ап. правило предписывает извержение всякого наклонного к азартной игре.

Такому же наказанию подвергает правило и за пьянство. Еще в Ветхом Завете Бог заповедал Аарону, чтобы он и сыновья его остерегались вина и крепких напитков, и чтобы это постановление было вечным из рода в род (Лев.10:9). В Новом Завете неоднократно заповедуется духовному лицу не быть пьяницей (1Тим.3:3,8; Тит.1:7). Умеренное употребление вина не возбраняется духовному лицу (Ап. 51 пр.), но, объясняя предписания Св. Писания, правило строго воспрещает употреблять вино и крепкие напитки свыше меры, до опьянения. Если предписание церкви повелевает наблюдать прежде всего за тем, чтобы вступающий в клир не имел пристрастия к вину (1Тим.3:8) и не был расположен к дрязгам и ссорам, проистекающим от пьянства [118], то естественно, что человек, склонный к пьянству, не должен быть никоим образом терпим в клире. Относительно мирян - пьяниц ап. Павел говорит, что таковые царства Божьего не наследуют (1Кор.6:10; Гал.5:21); у духовных же лиц пьянство является не только пороком, но преступлением святыни [119], оскорбляющим Божие величие, оскорбляющим и унижающим самую священническую службу, которая у пьяного священника, или же склонного к пьянству перестает быть разумной службой, как называет ее ап. Павел в своем послании к Римлянам (12:1). Даже и умеренное употребление вина и крепких напитков без особой к тому нужды осуждается церковью как порок, показывающий, что священник не следит за собой, сколько того требует высота его служения [120], и возбуждает у других сомнение относительно своего образа жизни [121]. Правила своими предписаниями настолько стремятся охранить духовных лиц от этого страшного и отвратительного порока (пьянства), что воспрещают даже им, как преступление, посещение без особой нужды корчмы, о чем, между прочим, говорит и 54-е Ап. правило. Этим объясняется строгость этих (42 и 43) правил относительно священнослужителей и церковнослужителей, склонных к пьянству. Для того чтобы верные миряне, являющиеся живыми членами тела церкви, царственным священством, святым народом (1Пет.2:9), сохранили себя в чистоте от этого отвратительного порока, правило упоминает и о них.

Примечания:
117. Suiceri, "Thesaurus eccles.", II,181.
118. Clem. Alexandr., "Paedag." 1. 2,2 [Migne, s.g., t.8, col.409-432]. - Chrysost., "In I Tim. hom." 10 [Migne, s.g., t.62, col.547-554]. - Theodor., "In I Tim." 3,8 [Migne, s.g., t.82, col.808].
119. Cp. § 59 кн. "О должностях пресвитеров приходских".
120. Иероним писал об этом Непоциану: "Берегись, чтобы от тебя никогда не было запаха вина... Берегись так же, как вина, и всего, что может опьянить человека и помутить его мысль. Я не говорю это для того, чтобы осудить сотворенное Богом, но нельзя не требовать строго с тех, которые желают пить вино, чтобы они поступали соответственно своему здоровью, своей телесной комплекции и своему возрасту. Если и без вина распаляется во мне жар молодости и кипит моя кровь, если все тело мое само по себе жизненно и крепко, то я могу обойтись без чаши, содержащей всегда в себе хоть малейшую каплю яда". [Hieronym. ep. ad Neopotianum 52, см. Migne, s.L, t.22, col.536,537].
121. См. толкование Зонары 54 Ап. пр. (Аф. Синт., З,72); Синт. Властара, К, 35 (Аф. Синт. 5 VI, 345) и §§ 52, 56 и 59 кн. "О должностях пресвитеров приходских". 

Правило 44. Епископ, или пресвитер, или диакон, лихвы требующий от должников, или да престанет, или да будет извержен

(I Всел. 17; Трул. 10; Лаод. 4; Карф. 5, 16; Василия Вел. 14; Григория Нис. 6).

Ростовщичество изображается в правилах как стремление к корысти и отвратительному любостяжанию (I Всел. 17), т.е. как действие, происходящее из одного источника с кражею и вообще всяким незаконным способом приобретения денег. В Ветхом Завете воспрещается избранному народу давать в рост деньги или пищу (Исх.22:25; Лев.25:36; Втор.23:19; Иез.18:8; 22:12) и говорится, что "праведник сребра своего не даде в лихву и мзды на неповинных не прият" (Пс.14:5). В Новом Завете Иисус Христос повторяет это, и утверждает старый закон для христиан (Мф.5:42; Лк.6:30,34-35). Если божественный закон осуждает ростовщичество вообще, то тем большее значение должен иметь этот закон для самого учителя закона, для духовного лица. О ростовщичестве мы говорим в толковании параллельных правил. Здесь же следует только заметить в связи с 16-м правилом Карфагенского Собора, что духовному лицу не только не возбраняется давать деньги в заем, но такой поступок его заслуживает похвалы, показывая в нем сострадательное сердце по отношению к нуждающимся; но оно должно делать это без всякого расчета и принимать назад не более того, что дало в займы, так как в противном случае оно становится ростовщиком, не взирая на количество полученного им сверх долга, т.е. не взирая на большую или меньшую прибыль. В этом смысле и необходимо понимать слова этого (44) правила, которым осуждается каждое духовное лицо, требующее процентов со своего должника. Строгость наказания, налагаемого этим правилом, объясняется тем, что взимание процентов за занятые деньги считается в отношении духовных лиц равносильным краже и всякому другому незаконному приобретению [122].

Примечания:
122. § 62 кн. "О должностях пресвитеров приходских", a относительно монахов 138-е прав. в Номоканоне при Б. требнике. 

Правило 45. Епископ, или пресвитер, или диакон, с еретиками молившийся токмо, да будет отлучен. Аще же позволит им действовать что либо, яко служителям церкви: да будет извержен

(Ап. 10, 11, 46, 64; III Всел. 2, 4; Лаод. 6, 9, 32, 33, 34, 37; Тимофея Алекс. 9).

О том, кто называется еретиком, и что такое ересь, говорится в толковании 1-го правила Василия Великого. 10-е Ап. правило, как мы видели, воспрещает молиться даже и дома с отлученным от церковного общения и налагает отлучение на каждого, имеющего молитвенное общение с отлученным. К отлученным от церковного общения, естественно, должны принадлежать и все еретики, в силу чего является последовательным воспрещение всякому православному молитвенного общения с ними. Тем строже должно быть воспрещено подобное общение духовным лицам, обязанным служить примером для остальных верных в охранении чистоты верования, не оскверненного никаким ложным учением. Под молитвенным общением, или как говорится в правиле, συνευξάμενος μόνον ("который только будет молиться"), по словам Вальсамона в толковании этого правила, нужно разуметь не только воспрещение епископу и остальным клирикам молиться в церкви вместе с еретиками, так как за это они уже подлежат извержению по 46-му Ап. правилу, как и за допущение еретиков к совершению чего-либо в качестве клириков; но слова συνευξάμενος μόνον нужно разуметь в смысле "имеющего просто общение" (άπλώς κοινωνήσαι) и "снисходительно смотрящего на молитву еретика" (ήμερώτερον διατεθήναι επί τή εύχή τού αίρετικού), ибо от таковых, как достойных отвращения, нужно уклоняться. Поэтому, понимая таким образом смысл этих слов, Апостольское правило считает достаточным наказанием одно отлучение [123]. Совсем другой оборот принимает дело, когда православное духовное лицо допустит какого-либо известного еретика служить в церкви, и вообще признает его настоящим священнослужителем или церковнослужителем. В таком случае данное духовное лицо становится недостойным священной службы и, по предписанию этого правила, должно быть извержено из священного сана. То же самое предписывается как Апостольскими постановлениями (VI, 16. 18), так и многими другими правилами, и таково было учение всей церкви первых веков [124]. Весьма мудро замечает архим. Иоанн в толковании этого правила, говоря, что правила стремятся не только к охранению православных от заразы еретического духа, но и к охранению их от индифферентизма к вере и к православной церкви, который легко может возникнуть при близком общении с еретиками в делах веры. Такое отношение, впрочем, не противоречит духу христианской любви и терпимости, отличающей православную церковь, так как большая разница - терпеть у себя заблудших в вере, ожидая их добровольного обращения, или даже и настаивая на нем, жить с ними во внешнем гражданском общении, или вступать с ними без разбора в религиозное соприкосновение, так как последнее означает, что мы не только не стараемся об их обращении в православие, но и сами в нем колеблемся. Особенное значение должно это иметь для духовных лиц, обязанных служить для других примером в строгом охранении святыни православного верования.

В силу этого православный священник, по правилам, не должен преподавать еретикам св. таин, ни вообще совершать для них какой-либо священной службы до тех пор, пока они не изъявят твердого решения соединиться с церковью; тем менее он может допустить еретического священника к совершению какой-либо службы для православных [125.

Примечания:
123. Аф. Синт, II,60.
124. Ignat, ер. ad Ephes. с. 7 [Migne, s.g., t.5, col.649,652]; ad Magues. c.8 [col.669]; ad Smyrn. c. 4 et 7 [col.709, col.713); ad Trall. c.11 [col.684]. - Polic., epist. ad Philipp. c.7 [Migne, s.g., t.5, col.1012]. - Iren., adv. haer. 1., 3, c.3 [Migne, s.g., t.7, col.848-855]. - Tertull., de praescript. c.12 [Migne, s.l., t.2, col.25,26]. - Cyprian., ep. 40 ad pleb. и ep. 76 ad Magnum [Migne, s.l., t.4, col.332-339 и t.3, col.1137-1152].
125. Упом. соч., I,191-192. Об отношениях к р.-католикам, с которыми мы находимся в ближайшем соприкосновении, см. беседу покойного архиеп. Херсонского Никанора: "Беседа о том, есть ли что еретическое в латинской церкви" (СПб., 1889). 

Правило 46. Епископа, или пресвитера, приявших крещение или жертву еретиков, извергати повелеваем. "Кое бо согласие Христови с велиаром, или кая часть верному с неверным?"

(Ап. 47, 68; I Всел. 19; II Всел. 7; Трул. 95; Лаод. 7, 8; Василия Вел. 1, 47).

По учению церкви, каждый еретик находится вне церкви, а вне церкви не может быть ни истинного христианского крещения, ни истинной евхаристической жертвы, как и вообще никаких истинных св. таинств. Настоящее Ап. правило и выражает это учение церкви, ссылаясь при этом на Св. Писание, не допускающее ничего общего между исповедующим православную веру и тем, который учит против нее. То же читаем и в Апостольских постановлениях (IV, 15) и также учили отцы и учители церкви от самого начала [126]. Следовательно, у еретиков нет ни истинного крещения, ни истинного священнодействия, и православный епископ или пресвитер, признающий правильным крещение или какое-либо другое священнодействие, совершенное еретическим священником, должен быть по этому правилу извержен из своего священного сана, ибо он этим показывает, что или не знает сущности своего верования, или и сам склонен к ереси и защищает ее, вследствие чего и в том и в другом случае является недостойным священства. Это Ап. правило, - по примечанию, сделанному к нему в русской Книге Правил, - касается только еретиков, бывших в апостольские времена и искажавших главные догматы о Боге Отце, Сыне и Святом Духе, и о воплощении Сына Божия. Относительно еретиков другого рода имеются соответствующие предписания других правил соборов и св. отцов [127].

Примечания:
126. Athanas., "Orat. III contra Arianos" [Migne, s.g., t.26, col.321-468]. - Euseb., hist. eccl. 1. VII, c.6 [Migne, s.g., t.20, col.645-648]. - Cyrill. Hierosol., "Procatechesis" [Migne, s.g., t.33, col.332-365]. -Tertull., "De bapt." c.15, "De pudic." c.12,19... "De praescript." c.12 [Migne, s.l., t.1, col.1216 и 1217; t.2, col.1001 и 1002; 1017-1020; col.25,26]. - Clem. Alex., "Strom." 1.I [Migne, s.g., t.8, col.685-929]. - Cyprian. epist. 73, ad Jubajan., ep. 71, ad Quint. [Migne, s.l., t.4, col.412 и col.408-411]. - Optat Milev., c.Parmen. 1. II [Migne, s.l., t.11, col.883-1104].
127. Кто были эти еретики, см. в толковании 47-го Ап. правила ниже. 

Правило 47. Епископ или пресвитер, аще по истине имеющего крещение вновь окрестит, или аще от нечестивых оскверненного не окрестит: да будет извержен, яко посмеивающийся кресту и смерти Господней, и не различающий священников от лжесвященников

(Ап. 46, 49, 50; I Всел. 8, 19; II Всел. 7; Трул. 84, 95; Лаод. 32; Карф. 48, 72; Василия Вел. 1, 47, 91).

Крещение есть необходимое условие для того, чтобы вступить в церковь и сделаться истинным ее членом [128]. Оно должно быть совершено по учению церкви (Ап. пр. 49, 50) [129], и только такое крещение называется по этому правилу истинным (κατά άλήθειαν). Епископ или пресвитер, позволивший себе вновь крестить кого-либо, уже получившего такое крещение, подлежит извержению из священного сана, так как истинное, правильно совершенное крещение никогда не должно более повторяться над одним и тем же лицом [130]. От истинного крещения правило отличает ложное крещение, не совершенное православным священником по учению церкви, и не только не очищающее человека от греха, но, напротив, оскверняющее его. Это и означают слова правила "от нечестивых оскверненного" (τόν μεμολυσμένον παρά τών άσεβών). Относительно того, какое крещение считалось ложным во время издания Апостольских правил, говорится в 49-м и 50-м Ап. правилах. Такое ложное крещение считалось недействительным, т.е. получивший его как бы и не был крещен, и в силу этого правило угрожает извержением епископу или священнику, не окрестившему принявшего такое ложное крещение, и тем самым как бы признавшему это крещение истинным и правильным. Главным основанием этого, по правилу, является то, что духовное лицо, повторившее правильно совершенное крещение или же признавшее правильным ложное крещение, поглумилось над крестом и смертию Господа, потому что, по словам ап. Павла, все крестившиеся во Христа Иисуса, в смерть Его крестились (Рим.6:3), и что сам крест, по словам Иоанна Златоустого, называется крещением, которым и Он крестился (Мф.20:23), и что и Он будет креститься крещением, о котором ученики Его не знают (Лк.12:50) [131].

Поводом к изданию этого правила послужили на первом месте существовавшие во времена Апостолов ереси (николаитов, симониан, Менандра, Керинфа и Евиона) [132], искажавшие основные догматы о Св. Троице, о Лицах Божества, и особенно о воплощении Сына Божия и об искуплении. У таких еретиков, конечно, не могло быть ни истинного крещения, как таинства, возрождающего человека в новую жизнь и просвещающего его божественной благодатью, хотя бы относительно формы таинство это было совершено правильно, потому что самые понятия их о Боге и об истинной вере Христовой были совершенно ложны. Другим поводом к изданию этого правила послужили также и споры, возникавшие в первые времена церкви относительно крещения еретиков. По мнению одних, никоим образом нельзя было признавать крещения, совершенного у еретиков, и, следовательно, необходимо было снова крестить каждого без различия, переходившего из ереси в православную церковь. По мнению других, снова крестить необходимо было только переходящих из той ереси, в которой искажено было крещение; если же крещение известных еретиков не было повреждено, но по своей сущности соответствовало православному крещению и, следовательно, могло считаться церковью по существу правильным, то переходивших из таковых ересей (где сущность крещения не была повреждена) не было надобности вторично крестить. Первого мнения держались епископы африканской церкви и некоторые восточной; другое мнение защищалось западными епископами и вместе с ними большинством остальных епископов [133]. Это последнее мнение принято и настоящим Ап. правилом и ясно выражено в нем, как общая церковная норма, а именно: крещение по своему существу, как тайна благодати, не может вообще повторяться и, следовательно, если оно правильно совершено и по своей сущности и по внешней форме, другими словами, если оно совершено сообразно его евангельскому установлению, то оно не повторяется даже и над теми, которые переходят в церковь из какой-либо ереси. Особенно это должно относиться к лицам, крещенным первоначально в православной церкви и затем перешедшим в какую-либо ересь. Если же крещение совершено противно его евангельскому установлению и людьми нечестивыми (άσεβών), как говорит это Ап. правило, т.е. таким еретическим священником, который извращенно исповедует основные догматы христианской веры, вследствие чего совершенное им крещение не есть истинное (ού χατά άλήθειαν) и считается недействительным, то данное лицо необходимо крестить снова, как бы еще не крещенное.

Правила определяют точным образом, какое крещение, совершенное не в православной церкви и не православным священником, должно считаться недействительным и должно быть повторено. Предписания этих правил должны строго соблюдаться и малейшее отступление от них должно подлежать каноническому наказанию. Предписания этих правил имеют значение исключительно при обсуждении действительности крещения, совершенного вне православной церкви. Среди теперешних неправославных вероисповеданий, с которыми нам приходится сталкиваться, главнейшим является римско-католическое. Ни одно из соборных правил с общеобязательным значением не провозгласило недействительность крещения, совершенного по предписаниям этого вероисповедания, вследствие чего переходящие из этого вероисповедания в православную церковь принимаются по известному чину, точно прописанному в требнике, но крещение их признается и, следовательно, таковых не крестят снова. Вследствие исключительных условий, наступивших в отношениях греческой и латинской церквей, издано было на Константинопольском Соборе 1756 г. предписание крестить снова каждого римо-католика, желающего перейти в православную церковь [134]. Подобно этому, было издано и в России на одном из московских соборов еще в 1620 г. такое же предписание и также в силу тех же условий, что и в греческой церкви [135]. Но эти предписания, расходясь с общей многовековой практикой восточной церкви и считаясь только исключительной мерой строгости, неизбежно вызванной неблагоприятными обстоятельствами времени, не имеют и не могут иметь общего значения [136].

В данном Ап. правиле важно то, что, помимо вышеприведенного основания к извержению епископа или пресвитера, повторившего правильно совершенное крещение или признавшего правильным ложное крещение, таковым основанием считается и то, что эти духовные лица не делают разницы между настоящими и ложными священниками (ψευδιερέων). Чтобы судить о том, должно ли священство того или другого иноверного общества считаться законным и, следовательно, признаваться или не признаваться со стороны православной церкви, необходимо убедиться главным образом в том, отступает ли известное иноверное общество от православной церкви только в некоторых отдельных пунктах веры и в некоторых своих отдельных обрядах, или оно погрешает в основных истинах церкви и имеет искаженное учение, как в отношении вопросов веры, так и в отношении церковной дисциплины; в последнем случае священство такого общества не может признаваться православною церковью. Далее, нужно принять во внимание, смотрит ли данное религиозное общество на священство, как на божественное установление и на иерархическую власть, как на власть, проистекающую из божественного права, или же оно смотрит на священство, как на служение, получаемое подобно всякой другой мирской службе без участия божественной благодати и нужной только для того, чтобы сохранить известный порядок при исполнении каких-либо религиозных обязанностей. В последнем случае нет истинного священства, потому оно и не может признаваться церковью. Наконец, так как основу законного священства составляет непрерывное преемство иерархической власти от Апостолов и до настоящего времени, то при суждении об иноверном священстве необходимо обращать особенное внимание на то, сохранено ли в данном религиозном обществе это апостольское преемство или нет. Священство религиозных обществ, сохранивших это непрерывное преемство, считается, несмотря на существующие в них различные мнения, канонически правильным, если только в остальном они не затрагивают самых основ христианской веры, и сущности и силы таинств; если же это апостольское преемство прервано в том или ином религиозном обществе, которое, отделившись от церковного общения, имеет свою особую иерархию, независимо от апостольского преемства, то священство подобного общества не может быть признано канонически правильным (Ап. прав. 67; I Всел. 8, 19; Лаод. 8, 32; Карф. 68; Василия Вел. 1; и др.) [137].

Примечания:
128. "Православное исповедание Кафолической и Апостольской церкви восточной", ч.I, отв.103.
129. "Прав. испов.", ч.I, отв.102.
130. "Прав. испов.", ч.I, отв.102.
131. Толкование Зонары этого правила (Аф. Синт., II,62).
132. Николаиты допускали употребление идольских жертв и имели искаженное понятие о Боге и творении. Симониане - последователи Симона волхва - учили, что ангелы сотворили мир, что Симон явился на Синайской горе в образе Отца, во время Тиберия явился в образе Сына и сошел на Апостолов в образе Св. Духа. Менандриане учили, что Менандр, основатель секты, - спаситель, посланный высшею, неведомою силою, и что всякий, крестившийся во имя его (Менандра), становится бессмертным. Керинфяне учили, что мир сотворен без ведома Бога, и что от Иосифа и Марии родился Иисус; Христос же сошел на Иисуса после крещения в виде голубя, который после страданий Иисуса отлетел обратно. Евиониты считали Иисуса Христа простым человеком, отрицали учение ап. Павла и считали весь закон Моисея необходимым для каждого христианина. Walch, Historie der Ketzereien (Leipzig, 1762.) I,110 и сл.158 и сл.167 и сл.185 и сл.247 и сл.
133. Hefele, "Conciliengeschichte" (под заглавием: Ketzertaufstreit), I,104 и сл.
134. Аф Синт., V,614-615.
135. Pichler, "Geschichte der kirchl. Trennung" (München, 1865), II,107.
136. Cp. A. Серафимов, "О принятии неправославных христиан в православную церковь" (см. "Труды киевской дух. Академии", 1864, №№ 7 и 8) (отдельно: Сергий, еп. Вятский, "О правилах и чинопоследованиях принятия неправославных христиан в православную церковь". Вятка, 1894).
137. Ср. архим. Иоанна толкование 47-го Ап. правила в упом. соч., 1,195. 

Правило 48. Аще который мирянин, изгнав свою жену, поймет иную, или иным отринутую: да будет отлучен

(Трул. 87, 93; Анкир. 20; Карф. 102; Василия Вел. 9, 21, 35, 48, 77).

Правило это представляет в форме закона содержание соответствующих мест Св. Писания (Мф.5:32; 19:9; Лк.16:18; 1Кор.7:10), а именно: воспрещает мужу самовольно и без законной причины прогонять от себя свою законную жену и брать другую, подвергая такого мужа отлучению. Точно также правило подвергает его отлучению в том случае, если он возьмет жену, не свободную от брака, но только отпущенную ее мужем; а "отпущенницей" (άπολελυμένην) - по словам Вальсамона в толковании этого правила - называется жена, разведенная со своим мужем, но не по закону (ή μή κατά νόμον διαζυγεΐσα) [138. Вследствие развращенности римского общества в эпоху появления христианства, римские гражданские законы о браке были очень далеки от того нравственного понятия о браке, которое самой природой заложено в сердце человека, и поэтому расторжение брака предоставлялось всецело воле супруга. Как только мужу или жене желательно было, в силу своих личных расчетов, расторгнуть брачную связь, они посылали - муж жене или жена мужу - письменное заявление, называемое διαζύγιον или libellus repudii, причем муж предлагал жене: "жена, делай что хочешь", или жена мужу: "муж, делай что хочешь" [139], и этим брак уже считался расторгнутым. Гражданские законы того времени мало придавали значения подобным делам, и свобода развода не встречала никаких законных препятствий, определяясь исключительно нравственным чувством супругов. Только влияние христианства могло изменить существование столь извращенного взгляда на одно из самых святых установлений - брак. Оно провозгласило, что брачная связь нерасторжима (Мф.19:6). Расторгнуть эту связь двоих, законно повенчанных, может или только смерть, или причина, превосходящая, если можно так выразиться, церковную идею о нерасторжимости брака, разрушающая его нравственную и религиозную основу и являющаяся также смертью, только в другом роде. Следовательно, только смерть физическая, нравственная или религиозная, может расторгнуть брачную связь, но ничто другое (Мф.5:32; 19:3-9; Рим.7:2; 1Кор.7:15,39). В VI веке и позднее законом было определено, вследствие каких особенных причин может быть расторгнут законно заключенный брак, и каков должен быть при этом судебный процесс, - о чем, между прочим, идет речь в толковании 87-го и 93-го правил Трулльского Собора.

Примечания:
138. Аф. Синт., II,64.
139. Толкование этого правила Вальсамоном (Аф. Синт., II,64). 

Правило 49. Аще кто, епископ, или пресвитер, крестит не по Господню учреждению, во Отца и Сына и Святаго Духа, но в трех безначальных, или в трех сынов, или в трех утешителей: да будет извержен

(Ап. 46, 47, 50, 68; II Всел. 7; Трул. 78, 84, 95, 96; Неокес. 12; Лаод. 47, 48; Карф. 45, 48, 72, 110; Василия Вел. 1, 91).

Иисус Христос, посылая Своих учеников на проповедь, повелел им крестить все народы во имя Отца и Сына и Святаго Духа (Мф.28:19). Так крестили Апостолы и так должны были крестить все, желавшие, чтобы крещение было правильным и соответствовало евангельскому учению. Каждое крещение, совершенное без этих слов, или с произнесением каких-либо других слов, не было православным и действительным. В апостольское время существовали разные еретические секты, в которых крестили, не употребляяэтих слов, но, как говорит правило, крестили во имя "трех безначальных, или трех сыновей, или же трех утешителей", имея искаженное понятие о Св. Троице [140]. Против упомянутых еретиков и направлено это правило, предписывающее извергать епископа или пресвитера, не совершающего крещения сообразно Господнему установлению.

Правило упоминает епископов и пресвитеров, как совершителей таинства крещения, что отвечает данной Христом заповеди (Мф.28:19; Мк.16:16). В Апостольских постановлениях (III, 11) сказано подобно этой заповеди: "Мы не даем власти крестить другим клирикам, как чтецам, певцам и привратникам, но только епископам и пресвитерам с помощью диакона" [141]. Также учат св. отцы и учители церкви [142]. Диакон не имеет права крестить и может делать это только в случае нужды [143], как может в случае нужды крестить и каждый мирянин [144], и даже женщина [145].

Примечания:
140. Origen., "Comment. ad Rom." 1.6, c.6 [Migne, s.g., t.14, col.1067-1069]. - У гностиков, против которых направлено это правило, Ириней упоминает формулу крещения, которая в лат. переводе гласит так: in nomen incogniti Patris omnium, in veritatem matrem omnium, in descendentem in Jesum, ad unitionem, et redemptionem et communionem virtutum ("Contra haereses", 1.I, с.21) [cp. греч. Migne, s.g., t.7, col.661). - Тертуллиан ("De baptis." c.15) (Migne, s.l., t.1, col.1216] примечает: non debeo in illis agnoscere, quod mihi est praecoptum, quia non idem Deus et nobis et illis, nec unus Christus, id est idem. Ideoquo nec baptismus unus, quia non idem.
141. "Прав. испов.", ч.I, отв.103; Посл. вост. патр., чл.16; Номоканон при Б. требнике, пр.201,204
142. Ignat., epist. ad Smyrn. n.8 [Migne, s.g., t.5, col.713). - Tertull., "De bapt." c.17 [Migne, s.l., t.1, col.1217-1220]. - Dionys. Areop., "De hierarch. eccl." c.II, n.11, 7 [Migne, s.g., t.3, col.392-421]. -Ambros., "De myst." c.III, n.8., "De sacram." III,1 [Migne s.l., t.16, col.391 и col.431-433]. - Hieronym., "Adv. Lucif." c.4 [Migne, s.l., t.23, col.157-158]. - Epiphan., "Haeres." VII,34; LXXIX,3,7 [Migne, s.g., t.42, col.744,745,749,752 и t.41, col.205]. - Augustin., "De civitate Dei", XXII,18 [Migne, s.l., t.41, col.779,780].
143. Tertull, "De baptis." c.17 [Migne, s.l., t.1, col.1217-1220]. - Cyrill, Hierosol., "Catech." XVII, n.35 [Migne, s.g., t.33, col.1009]. - Epiphan., "Haeres." LXXIX,4 [Migne, s.g., t.42, col.745]. - Апост.пост., VIII, 28.
144. "Прав. испов.", ч.I, отв.103; "Посл. вост. патр.", чл.16; Номоканон при Б. требнике, 204 прав.; Hieronym., "Adv. Lucif." c.9: Baptizare, si tamen necessitas cogit, scimus etiam licere laicis [Migne, s.l., t.23, col.165) Cp. Tertull., "De baptis." c.17 [Migne, s.l., t.1, col.1217-1220].
145. Никифора Испов. 51 пр. 

Правило 50. Аще кто, епископ, или пресвитер, совершит не три погружения единого тайнодействия, но едино погружение, даемое в смерть Господню: да будет извержен. Ибо не рек Господь: в смерть мою крестите, но: "шедше научите вся языки, крестяще их во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа"

(Ап. 46, 47, 49; II Всел. 7; Трул. 95; Неокес. 12; Лаод. 47; Карф. 47; Василия Вел. 1,91).

В этом правиле предписывается совершать крещение посредством троекратного погружения (βάπτισμα, immersio) крещаемого в воду, причем духовное лицо, не совершающее таким образом крещения, должно быть извержено из своего сана. Поводом к изданию этого правила послужило существование среди разных еретических сект первого периода христианства секты, развившейся впоследствии в аномейскую (евномианскую), в которой крещение совершалось не во имя Св. Троицы, а только в смерть Христову, сообразно чему и крещаемого погружали в воду не три раза, а один [146]. Это Ап. правило устанавливает закон, что правильное крещение, дающее крещаемому право сделаться членом церкви, должно совершаться помимо всего прочего, прописанного правилами, путем троекратного погружения крещаемого в воду во имя Св. Троицы. Это предписание о погружении крещаемого в воду основывается на предании, ведущем начало с первых времен церкви, как говорит Василий Великий в своем сочинении (91-е прав.) о Св. Духе блаженному Амфилохию. Это предписание оправдывается практикою церкви всех веков [147]. Употреблять при крещении вместо погружения обливание (aspersio) строго воспрещено, кроме случаев болезни [148]. Церковь строго следила за тем, чтобы крещение в обычных случаях совершалось только через погружение, а не через обливание, так что воспрещала даже принимать в клир лиц, не крещенных, вследствие каких-либо исключительных обстоятельств, через погружение (Неокес. 12) [149]. Впрочем, православная церковь не отрицает крещения, совершенного через обливание, так как этим еще не уничтожена сила таинства, но допускает его только в исключительных случаях. В толковании 47-го Ап. правила, мы видели, что, вследствие некоторых исторических причин в XVII и XVIII веках, греческой и русской церковью было предписано перекрещивать римо-католиков, переходящих в православную церковь. Эти предписания мотивировались, между прочим, и тем, что римо-католики крещены обливанием, а не погружением в воду, вследствие чего крещение их считалось еретическим и, стало быть, недействительным [150].

Примечания:
146. Origen., "Comment. ad Rom." c.6 [Migne, s.g., t.14, col.1067-1069].
147. Приведем только несколько свидетельств из латинской церкви. Sacramentarium Gregorii Magni предписывает: Baptizet sacerdos sub trina mersione, tantum S. Trinitatis semel invocans, ita dicendo: baptizo te in nomine Patris, et merget semel, et Filii, et merget iterum, et Spiritus Sancti, et merget tertio. - Sacramentarium Ambrosianum Медиоланской церкви в отделе de modo ministrandi baptis. предписывает: Immersionis modus. cum antiquissimi in S. Dei ecclesiae instituti ritusque sit, idemque in ecclesia Ambrosiana perpetuo retentus: ab ea mergendi consuetudine recedinon licet, nisi imminens mortis periculum instet, tumque vel aquae infusione vel aspersione ministrabitur, servata illa stata baptizandi forma. Известный схоластик Дунс Скот (Comment. in IV sentent dist.3. qu.4) пишет: Excusari potest minister a trina immersione, ut si minister sit impotens, et si unus magnus rusticus, qui debet baptizari, quem nec potest immergere, nec elevare. Такое предписание находим даже в начале XVII века: Baptizet sacerdos infantem sub trina immersione... Ego te baptizo in nomine Patris, et mergat semel, et Filli, et mergat iterum, et Spiritus Sancti, et mergat tertio (Sacra institutio baptizandi. Cadomi. 1614). Многочисленные свидетельства об этом отцов и учителей церкви, как восточных, так и западных, см. у митр. Макария, "Догм. богосл.", § 203. Ср. толкование этого правила у архим. Иоанна, упом. соч., I,197-198).
148. См. в задрском богосл. журнале "Истина" (II,365-366) ответ на вопрос: "допустимо ли крещение через обливание?".
149. Ср. архим. Иоанна толкование 12 Неокес. пр. (упом. соч., I,369).
150. Pichler, "Geschichte der kirchl. Trennung." I,228 и сл., II,107 и сл. а о нынешних отношениях II,300-304.