Цвет фона:
Размер шрифта: A A A
Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том шестой. Книга первая

святитель Иоанн Златоуст, архиепископ Константинопольский

Святитель Иоанн Златоуст, собрание сочинений. Том шестой. Книга первая

Показать содержание

Предисловие.

Толкование на пророка Исайю

 

 

Превосходство пророка Исайи весьма ясно можно видеть и из самой книги его, но в совершенстве показывает это апостол Павел, который знал лучше всех добродетели его и говорил Св. Духом. Объясняя смелую речь пророка, нераболепный образ мыслей, высокий ум и большую ясность пророчества о Христе, он выразил все это одним словом: "а Исаия смело говорит: "Меня нашли не искавшие Меня, Я открылся не вопрошавшим о Мне"" (Рим. 10:20). Велика также и сострадательность этого пророка. Он не только восставал против народного безумия и с великой смелостью, свободной речью и высокими мыслями возвещал евреем угрожавшие им скорбные обстоятельства, но и сам среди этих обстоятельств скорбел и сокрушался не меньше подвергшихся им и плакал горче угнетенных ими. Таковы были обыкновенно, можно сказать, все пророки и святые: расположением своим к руководимым ими они превосходили любовь отцов и далеко превышали силу природы. Действительно, никто и никогда не пламенел такою любовью к своим детям, с какою они умирали за руководимых, скорбели, плакали, молили Бога о страждущих, шли вместе с ними разделять их бедствии, делали и терпели все для того, чтобы избавить их от вышнего гнева, и от угнетающих обстоятельств. Никто не может быть так способным к принятию власти, как душа любомудрая и умеющая сострадать. Потому и великого Моисея Бог возвел на престол народного водительства, что он еще прежде делами показал свою любовь к народу и после говорил: "прости им грех их": потом "изгладь и меня из книги Твоей, в которую Ты вписал"[1](Исх. 32:32). И этот самый пророк, видя погибель их, говорил: "оставьте меня, я буду плакать горько; не усиливайтесь утешать меня в разорении дочери народа моего" (Иса. 22:4). Иеремия составил пространный плач по разрушении города. Иезекииль даже пошел вместе с ними в плен, считая более легким для себя быть в стране чужой, нежели в отечественной, находя величайшее утешение в несчастии находиться вместе со страждущими и исправлять дела других. Даниил, ради возвращении их из плена, двадцать и больше дней оставался без хлеба и со всем усердием молил Бога об освобождении их из горького рабства (Дан. 10:2–3). И каждый из святых сияет этой добродетелью. Так и Давид, видя посылаемый гнев Божий, угрожающий народу, просил направить удар на него самого и говорил: вот, "я согрешил, я поступил беззаконно; а эти овцы, что сделали они? пусть же рука Твоя обратится на меня и на дом отца моего" (2 Цар. 24:17)[2]. И патриарх Авраам, находясь вдали от бедствий и не имея никакого участия в угрожавших содомлянам несчастиях, просил и молили Бога так, как будто находился среди самых бедствий, и не отступил бы в своем ходатайстве, чтобы отвратить страшное сожжение, если бы Бог, оставив его, не отошел (Быт. 8:33). А святые нового завета являли еще большую добродетель, как получившие большую благодать и привязанные к большим подвигам. Потому и Петр, слыша слова Христов, что богатым весьма трудно взойти на небо, скорбел, трепетал и спрашивал так: "кто же может спастись" (Лук. 18:26)? – хотя относительно своих обстоятельств имел смелую надежду. Они смотрели не на свое положение, а заботились о вселенной. И Павел показывает нам это во всех своих послания; предпочитая видение Христа даже спасению людей, говорил так: "быть со Христом, потому что это несравненно лучше:[3] а оставаться во плоти нужнее для вас" (Фил. 1:23-24). Такой же характер сохраняет нам и этот пророк, который, изрекая определения Божьи с великою смелостью и запрещая грешникам, непрестанно и продолжительно умоляет Бога, разгневанного против них; особенно можно видеть это в конце его пророчества. Теперь же нужно начать с самого вступления.

 



[1] έί μέν άφείς αύτοίς τήν άμαρτίαν, άφες. Έπεί κ׳αμέ ׳εξάλειψον ¢εκ τής βίβλον, но в ц.-сл.: аще убо оставиши им грех их, остави; аще же ни, изглади мя из книги твоея (ср. греч. ват. т. έί μέν άφείς αύτοίς τήν άμαρτίαν αύτών, άφες. Εί δέ μή, έξάλειψόν με έκ τής βίβλου σου).

[2] В ц.-сл. пер.: св аз есмь согрешивый, аз есмь пастырь зло сотворивый, а сии овцы, что сотвориша? Да будет ныне рука Твоя и пр.

[3] В ц.-сл. пер.: желание имый разрешитися и со Христом быти много паче лучше и пр.

 

Глава 1.

 

"Видение Исаии" (Ис. 1:1)

 

1. Видением Исайя называет пророчество, или потому, что многие из будущих событий он созерцал самым своим зрением, подобно тому, как Михей видел народ рассеянным (3 Цар. 22:17), и Иезекииль – пленение и беззаконие поклонявшихся солнцу Фаммузу (Иезек. 8:14), или потому, что слышанное пророками от Бога было для них нисколько не меньше виденного зрением, но одинаково достоверно, чего в житейских делах не бывает. Они слышали иначе, нежели прочие люди, как сам пророк говорил: "пробуждает ухо Мое, чтобы Я слушал" (Иса. 50:4). Притом он, называя речь свою видением, делает ее достоверною, возбуждает слушателя и обращает к Тому, Кто совершил эти дела. Так обыкновенно все, передававшие изречения Божьи, прежде всего внушали, что они не говорят ничего от самих себя, но что произносимые им слова суть изречения божественные и письмена нисшедшие с неба. Так Давид говорит: "язык мой – трость скорописца" (Пс. 44:2). Не трости приписывай письмена, но держащей ее руке, т.е. не языку Давида, но движущей его благодати. И другой пророк выражает то же самое, когда говорит: "я был пастух и собирал сикоморы" (Амос. 7:14), - чтобы кто-нибудь не приписал сказанного им человеческой мудрости. А третий не ограничился только этим, но прибавил и ничто другое, сказав: "а я" исполнен[1] "силы Духа Господня, правоты и твердости" (Мих. 3:8). Действительно, благодать делала их не только мудрыми, но и сильными, не составом тела, но мыслию. Так как они имели дело с народом дерзким и бесстыдным, жаждавшим крови пророков и совершавшим убийство святых, то, конечно, они нуждались в великой сил, чтобы не бояться невыразимой его дерзости. Потому и говорил Бог Иеремии: "поставил тебя ныне укрепленным городом и железным столбом и медною стеною" (Иер. 1:18); и Иезекиилю: "и ты будешь жить у скорпионов; не бойся речей их и не страшись лица их, ибо они мятежный дом" (Иез. 2:6). И Моисей, когда был посылаем, отказывался, кажется мне, боясь мне не только фараона, но особенно самого народа иудейского (Исх. 4:10). Беседуя с Богом и не распространяясь о варваре, он с великим тщанием старался узнать, что должно ему говорить иудеям неверовавшим, что они действительно были посланы от Бога, и знамения получил сообразные с их расположением; и весьма справедливо. Ведь, если один из них, и притом облагодетельствованный, им привел его в такой страх, то что должен был он чувствовать, представляя этот буйный народ? Потому пророк и получил не только Духа мудрости, но и силы, и говорил: я исполнился "силы Духа Господня, правоты и твердости" (Мих. 3:8); и другой: "слово Господне было Иеремии, сыну Хелкиину" (Иер. 1:1); и еще иной: "Пророчество (λήμμα) (бремя) о Ниневии; книга видений Наума Елкосеянина" (Наум. 1:1). И этот самый пророк означает другим выражением то же, что предыдущие назвав получение Духа бременем. Так они говорили, будучи объемлемы (λαμβαυόμευοι) Духом, то он и назвал так действие благодати.

Потому и Павел везде в начале посланий употребляет выражение: апостольство; то, что пророки означали выражением: видение, слово, бремя, глагол, он означает выражением: апостольство. Как тот, кто изрекает видение и слово Божье, говорит не свое, так и тот, кто называет себя апостолом, преподает не свое учение, а то, какое повелел ему Пославший. Достоинство апостола (посланника) – не прибавлять ничего от самого себя. Потому и Христос говорил: "и отцом себе не называйте никого на земле: ибо один у вас Наставник – Христос" (Мат. 23:9-10), показывая, что начало всех наших догматов происходит свыше, от небесного Владыки, хотя люди служат к их преподаванию. Еже виде Исайя. Как видят пророки то, что видят, мы сказать не можем, потому что невозможно объяснить словом способа их видения; это знает ясно только тот, кто узнал на опыте. Если часто никто не может объяснить словом действий природы и страстных состояний души, тем более – способа действий Духа. Впрочем, если позволительно привести неточные сравнения, - не с тем, чтобы ясно представить дело, но только изобразить подобием, - мне кажется, с пророками происходило тоже, как если бы чистая вода, приняв в себя солнечные лучи, просветилась. Так и души пророков, очистившись наперед собственною добродетелью, принимают дар Духа и, проникнувшись этим светом, получают видение будущего. Сын Амосов. Для чего он упоминает об отце? Или для отличия от других, одноименных с ним, или для того, чтобы научить, что незначительность отца нисколько не помрачает добродетели сына, а благородство состоит не в том, чтобы происходить от знатных родителей, но чтобы самим быть великими. Так и этот пророк, происходивший от незнатного отца, сделался знаменитее всех, просияв превосходством собственной добродетели. Еже виде на Иудею и на Иерусалим.

2. Почему он не упомянул отдельно о том и другом месте? Потому, что и наказания им были отдельные и в различные времена, так как Бог премудро устроил и то чтобы не все вдруг погибали, но медленно и мало-помалу, дабы через наказание отведенных в плен оставшиеся делались благоразумнее. Если же они не пользовались врачеством, как должно, то это – вина не врача, но больных. Так Он поступает всегда и в каждом поколении; не всех, вместе и одинаково согрешающих, вместе и наказывает, - иначе весь наш род давно был истреблен, - но одних наказывает здесь, делая для них самих наказание в той жизни более легким, и предлагая современникам их величайшее побуждение к исправлению, а других, которые не хотят исправиться ни сами собою, ни через такое устроение, сберегает для неизбежного и страшного дня суда. В царство Озии и Ахаза и Езекии, иже царствовавша во Иудеи. С пользою он указывает и время пророчества, отсылая любознательного слушателя к истории событий, Пророчество становится удобопонятнее и яснее, когда мы узнаем, при каких обстоятельствах и при каких ранах иудейских пророки приготовляли врачество. "Слушайте, небеса, и внимай, земля, потому что Господь говорит" (ст. 2). Это вступление исполнено великого гнева. Если бы гнев его не был весьма сильным и невыразимым, но он не оставил бы людей и не обратил бы речи к стихиям. Впрочем, он делает это не только для того, чтобы показать свой гнев, но чтобы и самих людей, которые будут слушать, пристыдить с великою силою, показав, что одаренные разумом хуже бесчувственных стихий. Так обыкновенно поступали и другие пророки. Потому и посланный к Иеровоаму, оставив царя, к которому был послан, обратил речи к жертвеннику (3 Цар. 13:1-2). И Иеремия взывал к земле так: "о, земля, земля, земля! Запишите человека сего,…человеком злополучным" (Иер. 22:29-30). И еще другой говорил: "слушайте, горы,… твердые основы земли" (Мих. 6:2). Сыны родих. Пророк указывает на сделанное им благодеяние, не общее для всех людей, состоящее в получении бытия, но особенное, состоящее в усыновлении. Бог всегда предваряет Своими благодеяниями. Как при сотворении человека Он еще не созданного почтил властью, сказав: "сотворим человека по образу Нашему и подобию Нашему" (Быт 1:26), а в новом завете оказал еще большее благодеяние, когда не только не сделавших ничего (доброго), но даже не сделавших бесчисленное множество зол, удостоил бани пакибытия, - так и здесь можно видеть, что Он почтил усыновлением не только не сделавших ничего доброго, но даже падших. Впрочем, воздавая честь прежде трудов, Он не лишает награды после трудов, но и тогда удостаивает еще больших наград. И возвысих. Одним этим словом он изобразил все, бывшее в Египте, в пустыне, в Палестине. Бог, по обилию благодеяний Своих, обыкновенно не останавливается на подробном исчислении событий. Тии же отвергошася ме. Преступили, говорит, мой закон оставили мои заповеди. "Вол знает владетеля своего, и осел -- ясли господина своего" (ст. 3). Сравнения усиливают обличение, особенно когда они заимствуются от предметов неравных, как и Христос говорит: "ниневитяне восстанут на суд с родом сим и осудят" его; и еще: "царица Южная восстанет на суд с родом сиим и осудит его, ибо она приходила от пределов земли послушать мудрости Соломоновой" (Мф. 12:41–42). И Иеремия также говорит: "пойдите на острова Хиттимские и посмотрите, и пошлите в Кидар[2] и разведайте прилежно, и рассмотрите: переменил ли какой народ богов своих,… а Мой народ променял славу свою на то, что не помогает" (Иер. 2:10-11). Пророк показывает нетрудность постановлений закона, так что та мера, какая требуется от людей, легко исполняется и бессловесными животными, и даже бессмысленнейшими из бессловесных. Но, скажет кто-нибудь, животные от природы имеют это знание. А мы совершаемое ими от природы можем исполнять по воле. Вол знает владетеля своего. Обличает их не только преимуществом дара, но и чрезмерностью их нечестия усиливает обличение. Как выше он призывал стихии к их обличению, так теперь сравнивает их не с людьми, но с бессловесными животными, и притом с бессмысленнейшими, и показывает, что они хуже этих животных.

3. Так поступает и Иеремия, указывающий на горлицу и ласточку (Иер. 8:7), и Соломон, отсылающий проводящего ленивую жизнь то к муравью, то к пчеле (Прит. 6:6; Сир. 11:3). Исраиль же мене не позна. Крайнее нечестие, когда даже те, которые были приближены и удостоены стольких почестей, все вдруг уклонились к нечестию. Не сказал: Иаков, но: Исраиль, чтобы добродетелью предка яснее показать неблагодарность потомков. Тот добродетелью души приобрел благословение, выраженное этим названием, а они нечестием своим изменили ему. И людие мои мене не разумеша; мене, говорит, сияющего светлее солнца. "Увы, народ грешный" (ст. 4). И это в обычае у пророков – оплакивать болящих неисцельно. Так поступает и Иеремия во многих местах; так и Христос, когда говорит: "горе тебе, Хозарин! Горе тебе, Вифсаида!" (Мат. 11:21), потому что и это – вид наставления. Кого не вразумило учение, того часто исправляло сетование. Людие исполнени грехов. Еще более усиливает обличение указанием на то, что они все и притом крайне грешны. Семя лукавое. Не происхождение их порицает, но показывает, что они порочны с самого первого возраста. Как Иоанн, восклицая: змеи, "порождения ехиднины", не бесчестить их природы, иначе не сказал бы: "сотворите же достойный плод покаяния", если бы они по природе и от рождения были таковыми (Мф. 3:7-8), - так и пророк здесь, говоря: семя лукавое, не порицает их рождения. Сынове беззаконнии. Не сказал: преступный, но: беззаконный, находящийся в состоянии нисколько не лучше тех, которые никогда не получали закона. Показывает также несогласие их воли (с законом). Остависте Господа и разгневасте. Сказал это для ясности: имени Божьего достаточно было для обличения, как и Иеремия обличает, когда говорит, что они от Него отступили и прилепились к демонам (Иереем. 5:7)[3]. Святаго Исраилева. И это усиливает их вину, что Он, будучи Владыкою всех, им тогда особенно был известен. "Повернулись[4] назад. Во что вас бить еще, продолжающие свое упорство?" (ст. 5) (Отвратистеся вспять. Что еще уязвляется, прилегающе беззаконие?) Величайшее нечестие, когда и от наказаний не делаются лучшими. Впрочем, и наказание есть вид благодеяния. Они не могли сказать, что Бог только почтил и облагодетельствовал их, а согрешивших оставил, но Он и почестями привлекал их, и страхом наказаний вразумлять, и, однако, при том и другом они остались неисцельно больными. Он употреблял все виды врачевания, отсекая и прижигая; но боль не уступала, а это особенно и служит знаком неисцельной болезни, когда не могут даже принимать врачества. "Вся голова в язвах, и все сердце исчахло: от подошвы ноги до темени головы нет у него здорового места: язвы, пятна, гноящиеся раны" (ст. 6). (Всякая глава в болезнь и всякое сердце в печаль: от ног даже до главы несть в нем целости: ни струп, ни язва, ни рана палящаяся. Из-за замены сл. текста дальше идет разногласие в тексте). Потом говорит о наказаниях и мучениях, потому что это – не меньший вид благодеяния и чести, оказанной им. Я, говорит, всех их наказал и подверг скорби. Если же всякая глава в болезнь, то как нет ни струпа, ни язвы? Струп тогда является действительным струпом, когда прочие части тела здоровы; а когда будет изъязвлено все тело, тогда рана уже не будет представляться рано. Это он и хочет выразить, т.е. что все тело изъязвлено, не так, чтобы одна часть была здорова, а другая изранена, но все – в гоне, все – одна рана. Несть пластыря приложити. Это тяжелее прежнего, потому что не так тяжело болеть, как при болезни не иметь возможности принять врачество, и особенно, когда есть такой Врач. Неочищенные и необвязанные и не смягченные елеем (Ниже елеа, ниже обязания). Чтобы выразиться сильнее, он продолжает переносную речь, а в этом и состоит превосходство переносной речи. "Земля ваша опустошена" (ст. 7). Это он не описывает, как уже бывшее, но предсказывает, как будущее. Пророки обыкновенно так поступают, устрашая слушателя и вместе с тем показывая силу своей истины. Как прошедшему невозможно не быть, так и будущему, возвещенному пророками, невозможно не случиться, если только люди, которым угрожает наказание, не раскаются. Города ваши огнем сожжены. Бог не совершенно истребил их, но поставил стоять остатками от варварского сожжения, которые могли бы сильнее трогать обращающих на них взоры. Поля ваши в ваших глазах съедают чужие; все опустело, как после разорения чужими. (Страну вашу перед вами чуждии поядают ю, и опусте низвращенна от людей чуждих.) Еще тяжелее несчастие, когда люди бывают зрителями собственных бедствий, а не только по слуху узнают о них. "И осталась дщерь Сиона, как шатер в винограднике, как шалаш в огороде" (Оставится дщерь Сионя, яко куща в виногради, и яко овощное хранилище в вертограде.) (ст. 8).

4. Сравнения, особенно те, которые употребляются в Писании, много способствуют к усилению речи. А дочерью Сиона пророк называет Иерусалим, потому что он лежит при этой горе. Как шатер в винограднике, как шалаш в огороде. Когда расхищены плоды и уведены земледельцы, тогда уже излишни здания города. Как осажденный город. Это – намек на их слабость и беспомощность. Когда нет никакого помощника, тогда бывает необходимо запереться, ожидая защиты единственно от стен. "Если бы Господь Саваоф не оставил нам небольшого остатка, то мы были бы то же, что Содом, уподобились бы Гоморре" (ст. 9). У пророков всегда в обычаи – предсказывать не только те бедствия, которые грешники имеют потерпеть, то и те, которые они достойны были потерпеть, чтобы во время самого наказания они воздавали великую благодарность Богу, испытывая наказание не соответствующее грехам, но гораздо меньшее. Так и здесь он говорит, что грехи их заслуживали не этих, исчисленных бедствий, но всецелого истребления и совершенного уничтожения всего рода их, как и случилось с содомлянами; но человеколюбие Божье не допустило быть этому, а послало наказание гораздо меньше грехов. Так как есть великое сродство между ветхим и новым заветами, то и Павел справедливо привел эти слова и сказать еще решительнее, нежели пророк (Рим. 9:28-29). В самом деле, как в то время, если бы не была великая милость Божья, все были бы истреблены, так и во время пришествия Христова, если бы не явилась благодать, все пострадали бы тяжелее тех. Но Бог оставил нам семя – разуметь спасшихся от плена. "Слушайте слово Господне, князья Содомские: внимай закону Бога нашего[5], народ Гоморрский" (ст. 10). Сказав, что ни достойны были наказания содомлян, пророк показывает, что они дерзнули совершить дела содомлян; потому и называет их общим именем. Иначе такое выражение было бы неуместно. А что действительно он обращает теперь речи не к содомлянам, но к иудеям, называя их общим именем, это доказывают последующие слова, где он упоминает о жертвах, приношениях и прочих, установлены законом, священнослужениях, которых  и следа не было у содомлян. Закону Бога нашего, - говорить так для обличения.

"К чему Мне множество жертв ваших? говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями овнов и туком откормленного скота, и крови тельцов и агнцев и козлов не хочу" (….есмь всесожжений овних и тука агнцов, и крове юнцов и козлов не хощу)(ст. 11). Псалом сорок девятый весь сходен с этим местом и составлен хотя из других выражения, но их тех же мыслей. Словам псалма: "Он призывает свыше небо и землю, судить народ Свой" (Пс. 49:4) подобны слова: слыши небо, и внуши земле, яко Господь возглагола; и последующее сходно. Как Давид говорит: "К чему Мне множество жертв ваших? говорит Господь. Я пресыщен всесожжениями" (не о жертвах твоих обличу тя, всесожжения же твоя предо Мною суть выну. (ст. 8), так и Исайя говорит: к чему Мне множество жертв ваших? говорит Господь. И еще Давид говорит: Не приму от дому твоего тельцов, чиже от стад твоих козлов. (ст. 9); и Исайя: всесожжениями овнов и туком откормленного скота, и крови тельцов и агнцев и козлов не хочу. (есмь всесожжений овних и тука агнцов, и крове юнцов и козлов не хощу). Так как они, часто слыша обличения в недостатке прочих добродетелей, ссылались, как на величайшее оправдание, на жертвы, которые они часть приносили, то справедливо тот и другой пророк, или – лучше – все пророки отвергали такое их оправдание. Отсюда видно, что жертвы были установлены не сами для себя, а для того, чтобы они служили им руководством к другой последующей жизни. Но так как иудеи, пренебрегая существенно необходимым, занимались ими, то Бог говорит, то Он не принимает их. "Когда вы приходите являться пред лице Мое" (Ниже приходите явится Ми) (ст.12), - если, говорит, вы придете в храм. Кто бо изыска сия из рук ваших? Между тем целая книга, называемая Левит, состоит из постановлений о жертвоприношениях; и во Второзаконии и в других многих местах встречается много законов, касательно их. Как же он говорит: кто изыска сия из рук ваших? Говорит для того, чтобы ты знал, что Бог не имел особенного желания устанавливать, но от слабости иудеев получили начало законы о жертвах. Как не хотел Бог, чтобы отпускаема была жена, однажды соединенная с мужем, но для предотвращения больших зол, именно, чтобы при запрещении развода не стали убивать ненавистных жен внутри домов, Он допустил меньшее зло, так точно и здесь, желая удержать от жертвоприношений бесам, Он допускал то, чего не хотел, чтобы достигнуть того, чего хотел. То же самое выразил пророк Амос, сказав: "приносили ли вы Мне жертвы и хлебные дары… в течение сорока лет?"[6] Говорит Господь (Амос. 5:25). И Иеремия говорит: "ибо отцам вашим Я… не давал заповеди" (ср. Иер. 7:22)[7].

5. Так как бесам было совершаемо служение таким образом, то Бог, желая, чтобы это не сделалось для немощнейших поводом к погибели, непрестанно говорить об этом через всех пророков. Бесы негодовали, когда им не были приносимы жертвы, и непрестанно и настойчивостью требовали себе дыма и смрада, и говорили: мы получили этот дар в жребий[8]. А Бог и вначале не требовал их, и когда установил, то показал, что не по Своему желанию Он допустил их, как видно не только отсюда, но и из того, что Он скоро отменил их, и когда они были приносимы, не принимал, и вообще всячески показывал, что такой способ служения гораздо ниже Его величия. Так и теперь Он говорит: для вас Я терпел это, а не сам имел в том нужду. Ходити по двору моему не приложите. Здесь он или предсказывает плен, или запрещает им это, потому что приходили не с благочестивым расположением духа. "Не носите больше даров тщетных" (И аще принесите Ми самидаль, всуе) (ст. 13). Из заповедей одни были даны сами по себе, а другие для чего-нибудь другого; например, познавать Бога, не убивать, не прелюбодействовать и тому подобное, было заповедано ради происходящей отсюда пользы; а приносить жертвы, воскурять фимиам, соблюдать субботу и тому подобное, было заповедано не для того, чтобы только было совершаемо само по себе, но чтобы через исполнение этого люди отклонялись от служения бесам. Но так как иудеи жертвоприношения совершали, а пользы от них не получали, но еще привязывались к бесам, то Бог справедливо отвергает и сами жертвы. Так и то дерево справедливо вырубают, которое имеет листья и ветви, а плодов не приносит, потому что земледелец всячески заботится о растении не для коры и ствола, но  для получения плодов. Курение отвратительно для Меня (Кадило мерзость Ми есть). Видишь ли, что Он не свойству приносимого радовался, но испытывал расположение приносящих? Потому дым и смрад от жертвоприношения Ноева Он назвал "приятное благоухание" (Быт. 8:21), а их фимиам – мерзость. Он требует, как я сказал, не вещества даров, но расположения приносящих. "Новомесячия ваши и праздники ваши" (ст. 14). Нужно заметить, что Он не отвергает ничего необходимого, но – то, что отменил и Христос, пришедши на землю. Потому и Павел, воспользовавшийся этим словом решительнее, когда боролся против иудеев, предполагая не только это, но и другое, больше этого, говорил, что не проявляющие ничего (доброго) изнутри не получают никакой пользы извне. "Вот[9] ты," говорил он, "называешься Иудеем, и успокаиваешь себя законом, и хвалишься Богом, и знаешь волю Его, и разумеешь лучшее, научаясь из закона" И еще: "обрезание полезно, если исполняешь закон; а если ты преступник закона, то обрезание твое стало необрезанием." (Рим. 2:17-18, 25). Те, говорит, которым был вверен закон, не получали никакой пользы от того, что им был вверен закон, потому что они не веровали. Тоже выражает и Давид другим образом, когда говорит: "грешнику же говорит Бог: что ты проповедуешь уставы Мои?" (Псал. 49:16). Так как они чрезмерно превозносились слышанием закона, хотя не исполняли его, то Павел и укорил их за такое тщеславие, говоря: "как же ты, уча другого, не учишь себя самого? Проповедуя не красть, крадешь?" (Рим. 2:21-22). Подобным образом и Давид говорит: "когда видишь вора, сходишься с ним, и с" прелюбодеями[10] "сообщаешься" (Псал. 49:18). И дне великаго не потерплю. Говорит о пятидесятнице, празднике кущей, пасхе и прочих праздниках. Поста, и праздности[11], и праздников ваших ненавидит душа моя. Говорит им человекообразно. Бысте Ми в сытост: в пресыщение, в отвращение. Это служит доказательством неизреченного долготерпения Его, что Он часто согрешавших терпел и не прежде наказывал, как сами грешники крайностью нечестия вызывали Его не это. Ктому не стерплю грехов ваших: более уже не буду терпеть. Это подобно сказанному Давидом: "ты это делал, и Я молчал" (Пс. 49:21).

"И когда вы простираете руки ваши, Я закрываю от вас очи Мои; и когда вы умножаете моления ваши, Я не слышу[12]" (ст. 15). Отсюда видно, что от молитвы, даже продолжительной, не бывает никакой пользы, если молящийся остается в грехах. Нет ничего равного добродетели и молению посредством дел. Ваши руки полны крови, т.е. убийственны; но не сказал: убийственны, а: полны крови, выражая, что они делали грех занятием, и всегда усиленным занятием.

6. И это дело благости Божьей, что, угрожая, Он оправдывается, приводить причины, почему Он и не принимает их молитвы. "Омойтесь, очиститесь" (ст. 16). Почему же Он, сказав: к тому не стерплю грехов ваших, дает совет, и, показав, что они больны неисцельно, говорить об исправлении? Бог обыкновенно так поступает: и угрожает лишением  спасения, чтобы усилить страх, и не останавливается на этом, чтобы подать добрые надежда, и таким образом, привести к раскаянию. Это каждый может видеть везде. Так Он поступил с ниневитянами не на словах, а не деле. Не обещав им ничего доброго на словах, но представив в угрозе одно только наказание. Он прекратил Свой гнев, как скоро все эти иноплеменники показали должное со своей стороны. Так опять и Давид говорит в псалме; я сказал уже, что этот псалом совершенно сходен с началом (книги Исаии). Как Исайя после угроз говорит: омойтесь, очиститесь, так и Давид, после слов: "изобличу тебя и представлю пред глаза твои грехи твои", прибавляет: "кто приносит в жертву хвалу, тот чтит Меня, и кто наблюдает за путем своим, тому явлю[13] Я спасение Божие" (Псал. 49:21,23), называя хвалою славословие посредством дел и исповедание Его.

А чтобы они, слыша слова: омойтесь, очиститесь, не разумели обыкновенных очищений, пророк продолжает: удалите злые деяния ваши от очей Моих; перестаньте делать зло. Показывает легкость добродетели и свободу воли, так как от них самих зависело – исправиться. "Научитесь делать добро" (ст. 17). Таким образом от большого нечестия они даже потеряли познание добродетели. Так и пророк Давид говорит: "придите, дети, послушайте меня: страху Господню научу вас." (Псал. 33:12). Это знание выше всех знаний и достойно тем большего старания, чем больше встречает препятствий – от насильственного влечения природы, от лености воли, от козней  бесов, от множества дел. Так и Варух говорит: Сей Бог наш, не вменитс ин к Нему: изобрете всяк путь хитрости (Вар. 3:36-37) (я не нашла этого места). Ищите правды (Взыщите суда), т.е. защиты обижаемых, для чего нужно много трудов и бодрости души; потому и сказал: взыщите. Много помрачает правду, - и подарки, и неведение, и властолюбие, и стыд, и страх, и лицеприятие; потому и нужна великая бдительность. Спасайте угнетенного. Это важнее предыдущего; здесь требуется не только правое суждение, но и приведение дела к окончанию. Защищайте сироту, вступайтесь за вдову. Бог много печется, чтобы никто не терпел зла, а еще больше, когда кто, подвергаясь злу, терпит притом еще другое несчастье. Вдовство и сиротство невыносимы и сами по себе; но если притом еще другие обижают этих несчастных, то – двойное кораблекрушение. "Тогда придите - и рассудим, говорит Господь" (ст. 18). Надобно заметить, что везде у пророков ничего Бог так не требует, как защиты обижаемых. Так и в другом месте, как у Михея, когда иудеи говорят: "разве дам Ему первенца моего за преступление мое и плод чрева моего -- за грех души моей?", Он присовокупляет: "о, человек! сказано тебе, что -- добро и чего требует от тебя Господь: действовать справедливо, любить дела милосердия и смиренномудренно ходить пред Богом твоим." (Мих. 6:7-8). Также и пророк Давид говорит: "милость и суд буду петь; Тебе, Господи, буду петь." (Пс. 100:1). И придите. Он наперед представил оправдания, потом призывает на суд; наперед научил, как они могли бы избавиться от обвинений, потом и требует отчета, чтобы не осудить их, не имеющих защиты. И истяжимся, говорит, будем судиться. Судясь, Он бывает и защитником и врачом. Далее, желая показать, что мы, хотя бы сделали великие дела, имеем и тога нужду в Его человеколюбии для избавления от грехов, говорит: если будут грехи ваши, как багряное, - как снег убелю; берет совершенно противоположные свойства и обещает изменить одно из них на противоположное. Если будут красны, как пурпур, - как волну убелю. Велика сила покровительства вдовицам, если оно душу, так оскверненную, что она как бы покрыта краскою нечестия, не только освобождает от зла, но и делает столь светлою. "Если захотите и послушаетесь, то будете вкушать блага земли если же отречетесь и будете упорствовать, то меч пожрет вас: ибо уста Господни говорят" (ст. 19, 20). Так как для людей более грубых вожделенно и приятно не столько избавление от грехов, сколько наслаждение благами, почитаемыми в настоящей жизни, то Он обещает им вместе с тем и эти блага, - потому что последнее зависит от первого.

7. Притом, показывая легкость добродетели, он полагает ее зависящею только от хотения. А потом, чтобы упоминанием благ не подать повода к беспечности, он заключает речь страшною угрозою и убеждает в несомненности ее силою Изрекшего это. "Как сделалась блудницею верная столица?" (Како бысть блудница град верный Сион) (ст. 21). Этот вопрос означает и скорбь говорящего, и великую бесчувственность иудеев, и неожиданность события. Так и Павел с недоумением говорит о галатах: "удивляюсь,… что вы так скоро переходите" (Гал. 1:6). Это – вид обличения и внушения, призывающего к добродетели. Выраженное удивление и прибавление похвал к обличению делает обличение более тяжким, - потому что мы не столько порицаем тех, которые не отличаются ничем и ведут низкую жизнь, сколько тех, которые прежде оказались ревностными (в добродетели), а потом предались порокам. Называя его здесь блудницею, пророк разумел не разврат телесный, но неблагодарность к Богу, которая тяжелее блуда. Там унижается человек, а здесь пренебрегается Бог. Такое название употребляют как он, так и все другие пророки, - потому что Бог благоволил почитаться для этого рода как бы мужем, выражая неизреченную любовь к нему; потому они часто и говорят, как бы о муже и жене, не для того, чтобы унизить речь до грубых дел человеческих, но чтобы сравнением с предметами обыкновенными руководить слушателей к познанию любви Божьей, а вместе с тем и тронуть их позорным названием. Верный, т.е. благочестивый, исполненный всякой добродетели; и отсюда видно, что под блудом он разумеет не телесный разврат; иначе он сказал бы: город целомудренный, в противоположность блуднице; а теперь желая показать, что под блудом он разумеет нечестие, в противоположность ему полагает веру. Полон суда, т.е. исполненный правды. Опять величайшее обличение: они не только всецело предавались нечестию, но и всецело оставили добродетель, вдруг отвергнув все богатство благ и ниспадши в крайнюю бездну зол. Правда обитала в ней: была водворена, говорит, обитала, т.е. была насаждена, укоренена, усердно исполняема всеми гражданами. Он продолжает прежние похвалы с одной стороны для того, чтобы усилить обличение за перемену, а с другой – подать добрые надежды и показать, что им легко опять исправиться. Ныне же убийцы, т.е. человекоубийцы. "Серебро твое стало изгарью" (ст. 22), т.е. поддельное, нецельное, нечистое. Вино твое испорчено водою (Корчемцы твои мешают вино с водою). Так как вначале он не изобразил их нечестия в частных видах, но сказал только, что они отверглись Господа, стали семенным злым и сынами беззаконными, что могло показаться более проницанием, нежели обвинением, то здесь он исчисляет сами вины их в частных видах, и прежде всего указывает на то, что составляет первое, среднее и последнее из зол, - сребролюбие и корыстолюбие в торговле. Впрочем, некоторые, не разумея неизреченной премудрости Божьей, принимают эти слова в переносном смысле. Великий и возвышенный Исайя, говорят они, не стал бы говорить о плутовстве менял и испорченности корчемников, но серебро здесь означает изречения Божье и вино – учение, которое они искажали прибавлением собственных мнений. Я не порицаю и этого объяснения, но говорю, что другое более справедливо. Говорить о таких предметах не только не недостойно пророка, но даже весьма достойно и его и человеколюбия Божьего. И для чего много распространяться об этом? Когда Единородный Сын Божий пришел на землю, принесши с Собою высокое учение и желая насадить ангельскую жизнь, тогда и Он немало говорил о мерах и таких предметах, которые кажутся еще маловажнее этого, - о приветствиях, о сидении посреди других, о возлежании на первом месте. Эти, по видимому, маловажные дела, когда пренебрегают ими, делаются великими поводами к грехам. Если же должно исполнять это в новом завете, то тем более должно было в ветхом, когда и слушатели были более грубы, и вся жизнь их исправлялась тем больше, чем больше народ научался удаляться от всякой несправедливости, ни в чем не обманывать ближних и не увеличивать бедности нуждающихся вредным корчемничеством.

8. От пренебрежения этим часто были разрушаемы города, владыки  были низвергаемы с престолов, происходила непримиримая война; и напротив при соблюдении этого был великий мир, благоденствие и безопасность, руководствующая к добродетели. "Князи твои не покоряются" (ст. 23). Это – знак величайшей болезни и развращения, когда сами врачи усиливают болезни. Начальники должны удерживать беспорядочные действия народа, располагать его к исполнению долга, делать покорным закону; если же они сами первые нарушают законы, то как они могут быть учителями других? Выражение: не покоряются значит не повинуются закону, не соблюдают заповедей, - как и Павел обличая говорить: "как же ты, уча другого, не учишь себя самого?" (Рим. 2:21). Когда испорчен корень, тогда чего доброго можно ожидать от ветвей? Общницы татем. Еще важнее вина, когда они не только не прекращают преступлений, но стараются делать напротив, не только преследуют воров, но и содействуют им, делая зло, совершенно противоположное добродетели начальника. Любяще дары. Другой немаловажный вид сребролюбия, который имеет благовидное основание, но под предлогом благосклонности означает крайнее корыстолюбие. Гонящее воздаяние: злопамятны в отношении к своим врагам, мстительны в отношении к оскорбившим их, что составляет величайший вод злобы. Потому не только новом, но и в ветхом завете он осуждается с великой силой. И злобы, говорит пророк, "зла друг против друга" не помните [14] "в сердце вашем" (кийждо брата своего да не помните в сердцах своих) (Зах. 7:10). От этого зла должен быть чистым и народ, а тем более начальник, который в составлении приговора подсудимым должен быть свободен от вражды, чтобы пристань не сделалась для них подводным камнем. Сирым не судящи, т.е. не покровительствующие, так чтобы они получили справедливое. И суду вдовиц не внимающи. Надо заметить, что не только делать зло, но и не делать добра, - считается пороком. Так и в новом завете, не питавшие алчущего, не за то. Что они похищали чужое, но за то, что не раздавали своего нуждающимся, отсылаются в огонь геенский подобным образом и эти здесь осуждаются не за то, что предаются корыстолюбию и злоупотребляют властью, но и за то, что не подают помощи нуждающимся. Сего ради такого глаголет Владыка Господь Саваоф, властитель Израиля, т.е. народа[15]. Не напрасно пророк прибавил: властитель, но, желая напомнить иудеям о благодеяниях, полученных ими сверх чаяния, и о тяжких наказаниях, которые они потерпели. Так как они, согрешившие много и часто и пользуясь великим долготерпением Божьим, предавались беспечности, то он хочет показать, что Бог может наказать, когда захочет, и не иметь нужды ни в обстоятельствах, ни во времени, но все у Него близко и готово. Горе крепким во Исраили: не престанет бо ярость моя на противныя моя[16] Что может быть несчастнее тех, которые имеют врагом своим Бога? Не престанет, говорит Он не для того, чтобы привести их в отчаяние, но чтобы, усилив страх, призвать к покаянию. Страшнее этих слов: не престанет ярость, следующие слова: на противныя моя. Ничто так не гневит Бога, как несправедливость к бедным. Горе крепким, говорит Он, осуждая не просто силу, но силу, употребляемую во зло; а под силою разумеет здесь не крепость телесную, но власть, являющуюся от стечения обстоятельств. И суд врагом моим сотворю: накажу врагов моих. Врагами своими Он называет тех, которые по своей наглости относятся враждебно к бедным; и говорит это для того, чтобы показать тебе значение несправедливости. "И обращу на тебя руку Мою и… очищу с тебя[17] примесь" (И наведу руку мою на тя, и разжегу тя в чистоту) (ст. 25). Чтобы ты уразумел, что каков бы ни был гнев Божий и наказание, они служат не для зла и не для отмщения только, но и для того, чтобы сами наказываемые сделались лучшими, Он говорит: и очищу с тебя примесь (и разжегу тя в чистоту). Потому не тогда нужно скорбеть, когда мы наказываемся, но когда грешим; последнее производит нечистоту, а первое – очищение. Что же значит: в чистоту? Так, чтобы не осталось в тебе и следа нечистоты. Что для золота огонь, то же для беспечных наказание. Непокоряющихся же погублю, и отниму всех беззаконных от тебя, и всех гордых смирю. Те, говорит, которые больны неисцельно и не укрощаются даже наказаниями, погибнут. Какая польза от их жизни, если они при жизни вредят себе и другим? А те, которые от их наказания могут исправиться, останутся. Здесь мне кажется он намекает и на плен. "И опять буду поставлять тебе судей, как прежде, и советников, как вначале" (ст. 26).

9. Здесь он говорит о возвращении из плена. После истребления неисцельно больных, после исправления способных к раскаянию, он благовременно прилагает и остальной вид врачевания – предстоятельство хороших начальников и общество добрых советников, чтобы, при уврачевании тела лекарствами и при отличных врачах, части города пришли в благосостояние во всех отношениях. Действительно, немаловажный вид благодеяния – получить добрых начальников. И по сих наречешися град правды, мати градовом, верный Сион. Но мы не находим, где бы прилагалось такое название к городу Иерусалиму. Что же можно сказать на это? То, что он говорит здесь о названии, выраженном делами.

Это не мало поможет нам, когда иудеи потребуют от нас объяснения имени Еммануила. Если Исаия сказал, что Христос будет назван таким именем, а между тем Он нигде так не назван, то мы можем сказать им, что пророк назвал Его по значению дел Его. Так точно и здесь. "Сион спасется правосудием, и обратившиеся [сыны] его -- правдою" (С судом бо спасется пленение его и с милостынею) (ст. 27). С судом, т.е. с отмщением, с наказанием и мучением врагов. С милостынею, т.е. с великим человеколюбием. Здесь Он обещает им две величайших дара: наказать отведших их в плен и доставить им самим великое благоденствие; каждый из этих даров сам по себе может доставить величайшее удовольствие, а когда они стекутся оба вместе, то произойдет неизреченная радость. С другой стороны, желая показать, что и после продолжительного плена они будут возвращены в отечество не за то, что понесли достойное наказание и очистились от грехов, но по человеколюбию Божьему, он прибавляет: и с милостынею. "Всем же отступникам и грешникам - погибель" (ст. 28). Это – третий вид благодеяния, состоящий в том, что не будет ни одного соблазнителя и обольстителя, но будут истреблены учители зла. И оставившие Господа скончаются: а нечестивые, говорит, погибнут.

"Они будут постыжены за дубравы, которые столь вожделенны для вас" (Занеже постыдятся о идолах своих, ихже сами восхотеша) (ст. 29). Некоторые стараются приложить эти слова к настоящему времени; но мы, не споря с ними, будем следовать по порядку. Вот что, говорит он, случится при нашествии неприятелей. Когда иноплеменники вторгнутся в страну, осадят город, будут держать всех как бы в сетях, и не будет никого, кто бы отомстил им и развеял облако, потому что Бог оставил эту страну, тогда конечно самым делом обнаружится великий стыд почитателей идолов. Ихже восхотеша, говорит, т.е. о которых тщательно заботились. Посрамятся о изваянных своих, ихже совершиша[18]. В виде рассказа он предлагает обличение, так как, еще прежде нанесения им ран, самый способ делания идолов достаточен был для того, чтобы пристыдить их. В самом деле, что может быть постыднее, как делать для себя какого-нибудь Бога? И посрамлены за сады, которые вы избрали себе. Они не только поклонялись истуканам, но и служили деревьям в рощах. "Ибо вы будете, как дуб, [которого] лист опал" (ст. 30), т.е. или идолы, или сами жители города. А это дерево он привел в пример как потому, что оно особенно растет в тамошней стране и находится у них в обилии, так и потому, что оно сильно и густо цветет, когда распускается, и бывает крайне безобразно, когда теряет листья. И как сад, в котором нет воды. Другое сравнение, более ясное, нежели первое, и удостоверяющее в истине сказанного в первом. Действительно, нет ничего приятнее цветущего сада, и нет ничего неприятнее сада опустошенного. То и другое случилось и этой столицей. Она была всегда прекрасна и блистательна, отличаясь бесчисленными красотами, и стала хуже и отвратительнее всех, потеряв вдруг такое богатство благолепия. "И сильный будет отрепьем" (И буде крепость их яко стебль изгребия) (ст. 31). Прежние сравнения взяты, чтобы показать безобразие, а это – слабость; все они весьма понятны, заключают в себе весьма ясный и выразительный смысл. Яко стебель изгребия, т.е. слабы. И деяния их как искры огненные. Здесь он показывает, что зло – внутри их, что они сами себе причинили плен и воспламенили печь. Как упавшие искры производят огонь, так совокупные грехи их воспламенили гнев Божий. И будут гореть вместе, -- и никто не потушит (И сожгутся беззаконницы и грешницы вкупе, и не будет угашаяй). Опять Он угрожает им лишением спасения по той же самой причине, не для того, чтобы они отчаивались, но чтобы возбудить в себе живой страх, оставили свою великую беспечность; притом указывает здесь и на нечто другое, на непреодолимую силу свою, на то, что когда Он наказывает и отмщает, тогда никто не может противостать и прекратить бедствия.



[1] Св. И. Зл. читает здесь: άλλά μήν έγώ έυεπλήσθην ίσχύος согласно с евр. м. т. Но в александрийском тексте здесь читается: έάν μή έμπλήσω έγώ  ίσχύν, почему ц. слав.: аще аз не наполню силы.

[2] В ц.-сл. пер.: и в Кидар послите, и разсмотрите прилежно и видите, аще и проч.

[3] Ц.-слав.: сынове твои оставивша мя, и кляшася теми, иже не суть бози.

[4] Буквально: отвратишася (άπηλλοτριώθησαν).

[5] Св. И. Зл. читает здесь: Θεοΰ ήμών = Бога нашего, как читается в некоторых списках греческого текста, наприм. в комплютенской полиглотте и в издании александрийского текста Грабе. Но в кодексе алекс. и ватик. ήμών не читается, почему в ц.-слав.: закону Божьему.

[6] Св. И. Злат. оставляет слово "в пустыни" (έν τή έρήμω).

[7] Св. И. Злат. передает общий смысл Иер. 7:21-23.

[8] Илиад. 4:49.

[9] Св. И. Зл. в начале 17 ст. читал έί δέ = аще же, как читает Грисбах и следующие ему критики новозаветного текста (Лахман, Тишендорф, Шольц и нек. др). Но другие читают ίδε = се.

[10] Ц.-славянский пер., согласно с алдинским изданием и комплютенской полиглоттой: и с прелюбодеем (καί μετά μοιχού).

[11] Св. И. Злат. оставляет хαί τάς νουμηνιας ύμών = и новомесячий ваших.

[12] Св. И. Злат. оставляет последнее слово ύμών = вас.

[13] В греч. СП. αύτω, почему ц.-слав. "ему".

[14] Св. Иоанн. Злат. читает: μνησιхαхείτε, как стоит в некот. сп. греч. т. (ср. альд. изд., клмплют. пол. и др.), а не μνησιхαхείτω, как в ал., ват. кд. (ср. слав "помнить").

[15] В славянском нет слов: властитель Израиля (ό δυνάστης τοΰ Ισραήλ). Чтение св. И. Зл. не имеет для себя аналогии в греч. СП., но в евр. яз. ему соответствует abir Israel=русск. пер.: Сильный Израилев (ср. Пешито: Aschino Isroil).

[16] Св. И. Зл., согласно некот. греч. сп. (ср. евр. м. т. и Пешито), читает здесь μου, чего нет ни в ал., ни в ват. код.

[17] Св. И. Зл., согласно алек. код. и мн. греч. сп., читает здесь σε=тя, чего нет в ват. код. (ср. ц.-слав. пер.).

[18] Καί αίσχυνθήσονται επί τοίς γλυπτοίς αύτών, έφ" οίς έποίήσαν. Этих слов нет ни в ал., ни в ват. код., а потому они не переведены и в ц.-слав. Но в некот. греч. сп. слово γλυπτοίς=изваянных заменяет стоящее ниже слово хήποις=садах.

 

3. Глава 2.

 

"Слово, которое было[1] в видении к Исаии, сыну Амосову" (Ис 2:1)

 

1. Отсюда видно, что пророки изрекали не все пророчества вдруг, но, получая вдохновение в различные времена, возвещали их по частям, которые впоследствии, будучи собраны вместе. Составили целую книгу. Потому он здесь так и начинает. И не отсюда только это делается ясным и понятным для нас, но и из дальнейших слов, где пророк означает и время пророчества, то прибавляя: в лето, в которое вошел Нафан во Азот[2] (Ис. 20:1), то замечая: "в год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего на престоле высоком и превознесенном" (Иса. 6:1). Пророчества собраны вместе не так, как послания Павла и евангелия, но, как я сказал, в различные времена. Потому и настоящее слово он начинает особым предисловием, и не потому только, но потому, что предмет, о котором он намеревается говорить, весьма отличен от преждесказанного и возвышеннее его. Здесь именно он говорит нам о призвании язычников, об открытии проповеди, о распространении ведения по всей вселено, о водворении мира на земле. Если же он, намереваясь говорить о таких догматах, упоминает об Иудее и Иерусалиме,  – это нисколько не странно. Речь его была пророчеством прикрытым до времени приведенными именами. Так и Давид, приступая к составлению 71 псалма, надписал его, Соломону[3], о далее изрек видения, которые гораздо важнее достоинства Соломона и даже природы всех людей. Ведь слова: "будет имя его вовек; доколе пребывает солнце; доколе пребудет… луна" престол его[4] (Пс. 71:17, 5), и тому подобные, конечно, никто из людей самых безумных не станет относить к природе человеческой так же поступил и Иаков, когда предсказывал то же, о чем теперь намеревается говорить Исайя, и даже больше этого, он вместе с призванием язычников, предсказал и о смерти (Христовой), и о воскресении, и о времени, в которое имел прийти (Христос). И он изложил все это не открыто, но названием сна прикрыв то, о чем намеревался сказать; так, например, он предсказывал, по–видимому, о том, что случится с Иудой, но, как свидетельствуют последующие события, предсказал и о том, что совершит Христос, так как Иуда не был чаянием языков, и не тогда прославилось колено его, когда оскудело их (иудеев) государство, но все это произошло, когда пришел Христос.

Если же иудеи бесстыдно будут отвергать этот закон пророчеств, то из самих изречений (пророческих) весьма легко можно обличить их, если кто, тщательно раскрыв пророчества и с надлежащим вниманием исследовав каждое слово, приложит сказанное к событиям. А чтобы сильнее заградить уста их, я постараюсь объяснить это пророчествами не о Христе, но об их патриархах, и покажу, что многие пророчества, хотя были изречены о родоначальниках, но исполнились на потомках. Я изложу, для примера, одно или два события, и потом обращусь к своему предмету. Так, когда Иаков, признав Симеона и Левия, предсказывал случившееся с ними, то сказал: "Симеон и Левий братья", и укорив их за преступление и несправедливое избиение сихемлян, продолжал: "разделю их в Иакове и рассею их в Израиле" (Быт. 49:5–7). Но всякий может видеть, что это не сбылось на Симеоне и Левии, а на коленах, происшедших от них. Колено Левино действительно было рассеяно, – десятая часть его принадлежала каждому из прочих колен; колено Симеоново, которое испытало почти такую же участь, заняв пространство по жребию вне всех колен, не получило, как все другие, совокупного и сосредоточенного наследства (Иис. Нав. 19:1–9; 1 Пар. 4:24–43). И сам Иаков, получив благословение от отца, не пользовался ни одним из них. Отец предсказал ему великое благоденствие и постоянное господство над Исавом; но он имел недостаток в необходимом, питался, будучи наемником, и был так далек от господства над братом, что опасался  даже за свою жизнь, и встретившись с ним только однажды с великим страхом, был рад, что мог удалиться от него и спастись. Что же сказать на это? Неужели пророчество ложно? Да не будет! Но обычай пророчества часто бывает таков, что случившееся с одними лицами предсказывается под другими, и одни имена употребляются вместо других, как было и с Ханааном. Мы не видим, чтобы он был рабом у братьев, но проклятие, изреченное на него, не осталось без исполнения, а исполнилось на гаваонитянах, происшедших от Ханаана. Сказанное в виде проклятия было пророчеством.

2. Если же столь многие и такие примеры показывают нам, что многое из сказанного говорится об одних, а сбывается на других, и если пророки употребляют имена таким образом, то что удивительного, если и теперь пророк, приводя имена Иудеи и Иерусалима, предвозвещает о Церкви? Так как он говорил к людям неблагодарным, которые убивали пророков, сжигали книги, разрушали жертвенники, то для них справедливо покрывало лежало при чтении ветхого завета, но словам блаженного Павла (2 Кор. 3:14). Иначе они истребили бы и книги, если бы понимали силу пророчества о Христе. Если они не устыдились Его, когда Он сам присутствовал, творил чудеса и представлял совершеннейшие доказательства Своей силы, согласия и единомыслия с Отцом, и не отстали дотоле, пока распяли Его, то едва ли они пощадили бы тех, которые говорили о Нем, которых они и без того беспрестанно побивали камнями. Потому пророки, употребляя собственные и известные им имена, таким образом прикрывали пророчества. А что здесь говорится не об Иудее и Иерусалиме, это мы обстоятельно докажем, обратив внимание на каждое слово.

Яко будет в последняя дни явления гора Господня (ст. 2). Заметь точность пророка он не только возвещает события, но обозначает и время. Что говорит Павел в словах: "но когда пришла полнота" времени[5] (егда же приде кончина времен) (Галл. 4:4), и в другом месте: "в устроении полноты времен" (в смотрение исполнения времен) (Еф. 1:10), также и пророк говорит: в последние дни. Горою же он называет Церковь и непобедимость догматов. Как если бы бесчисленные войска нападали на горы, натягивая луки, бросая копья, подводя осадные орудия, горам они не могли бы повредить, но сами отступили бы, проявив собственную силу, так и все, воевавшие против Церкви, ее не поколебали, а потеряв собственную силу, посрамились, при самом нанесении ударов оказываясь бессильными, при самом нападении впадая в изнурение, при самом действии испытывая поражение от страждущих; в этом и состоит дивный способ ее победы, возможной не для людей, а только для Бога. В Церкви достойно удивления не только то, что она победила, но и то, что победила таким образом. Будучи гонима, преследуема, терзаема бесчисленными способами, она не только не уменьшалась, но и возрастала, и само ее терпение поражало старавшихся причинить ей эти страдания. Таково действие алмаза в отношении железа: тем самым, что он получает удары, он уничтожает силу ударяющего; таков и рожон в отношении к тем, которые идут против него: он нисколько не делается от того слабее, когда окровавливает ноги идущих против него. (Деян. 9:5). Потому пророк и назвал Церковь горою. Если же иудей не допускает здесь переносного смысла, то пусть он обличится собственными словами пророка. Сам пророк сказал, что волки и агнцы будут пастись вместе, что свистнет Бог мухам и пчелам и наведет на иудеев руку сильную, потому что они не хотели иметь воду силоамскую (Иса. 1:6; 7:18; 8:6). Если бы кто–нибудь стал принимать это буквально, то получил бы много непонятного; но принимающим означаемое этими выражениями должно представлять ход мыслей таким образом. Что же означается этими выражениями? Названиями волков и агнцев означаются нравы людей – зверские и кроткие; мухами – бесстыдство египтян; рекою – стремительность неприятельского войска; Силоамом – кротость и доброта начальствовавшего тогда царя иудейского. Никто из людей самых безумных, конечно, не будет противоречить нам в этом. Потому, как это пророк означил другими названиями, так и твердость Церкви, ее непоколебимость, высоту, непобедимость, он выразил названием горы. И другой пророк сравнивает с горою надеющихся на Бога, означая их непобедимость. Явлена. Это уже не требует объяснения. Сами события по свойству своему громче трубы возвещают славу Церкви. Не так блистательно солнце и происходящий от него свет, как дела Церкви. И дом Божий на версе гор.

3. Как истолковал бы это иудей? Храм его никак не на верху гор; а сила Церкви касается самых небес. Как дом, находящийся на вершине гор, бывает виден всеми, так, и еще больше того, Церковь сделалась славною у всех людей. И возвысится над холмами. Этим пророк опять выражает то же самое, – чего с храмом никогда не бывало, даже и тогда, когда он, по–видимому, был в самом лучшем состоянии. И как относить это к храму, когда он и самими иудеями часто был непочитаем, и разрушаем руками иноплеменников? А сила Церкви, хотя испытывала нападения более жестокие и более частые, нежели он, но никогда не была покоряема руками нападающих, а напротив особенно от врагов делалась еще более высокою и славною. Тогда были сонмы мучеников, тогда лики исповедников, тогда являлись души крепче железа и сияли светлее самых звезд; тела их были рассекаемы, но душа не была побеждаема, а побеждала и увеличивалась. Кто видал, кто слыхал, чтобы убиение приносило венец,  чтобы заклание доставляло победу, чтобы войско делалось более славным тогда, когда больше являлось убиваемым неприятелями?

И потекут к ней все народы. (И придут к ней вси языцы). Продолжая речи, пророк делается более ясным, говорит более открыто, выражает пророчество более вразумительно, и сильнее заграждает уста иудеев. Хотя бы они были весьма бесстыдны, этого они никак не могут отнести к своему храму. Язычникам было запрещено и тщательно возбранялось входить в рам. Что я говорю: входить в храм? И самим иудеям с великими угрозами закон запрещал иметь смешение с язычниками и подвергал их за это величайшему наказанию. Пророк Аггей все свое пророчество составил из того, что обличал, угрожал, требовал наказания за такое непозволенное смешение посредством брака. Но наше – не таково; Церковь, со всею щедростью раскрывая свои недра, с распростертыми объятьями ежедневно принимает все народы вселенной. Такое повеление и первые учители догматов получили от Единородного, немедленно услышав от Него такие слова: "итак идите, научите все народы" (шедшее научите вся языки) (Мф. 28:19). Заметьте, как прок указывает не только на призвание язычников, но и на усердное их послушание. Он не сказал: приведутся, но: придут. И другой пророк, выражая это яснее, сказал: "и уже не будут учить друг друга, брат брата, и говорить: `познайте Господа", ибо все сами будут знать Меня, от малого до большого" (Иер. 31:34). Для иудеев и тварь изменяла свои свойства, и были постоянные угрозы, и беспрестанные наказания, и непрерывные чудеса, и явления пророков, и страх законодателя, и угрожавшие войны и нападения иноплеменников, и бедствия, попускаемые Богом, и наказания, ниспосылаемые с неба; но они оставались жестоковыйными и необрезанными, как говорил Стефан (Деян. 7:31), упорными и непреклонными; а для язычников достаточно было простого слова и одного слышания, и все они тотчас притекли. Потому и Давид, указывая на это, сказал: людие, ихже неведеных, работаша Ми и, удивляясь их послушанию, прибавил: в слух уха послушаша Мя. (Пс. 7:44–45). И Иаков, выражая то же самое более загадочно, сказал: "он привязывает к виноградной лозе осленка своего и к лозе лучшего винограда сына ослицы своей" (привязуяй к лозе жребя свое, и к винничию жребца осляте своего) (Быт 49:11). Кто видел жеребенка, привязанного к лозе винограда (винничию), стоящего у виноградника, и не повреждающего плодов? Между бессловесными – никогда; а между людьми это совершилось с великою точностью. Иудеи, будучи связаны бесчисленными узами, "сокрушили иго, расторгли узы", как говорит пророк (Иер. 5:5); а язычники, не будучи принуждаемы никакою необходимостью, охотно послушались, как сын ослицы, привязанный к лозе винограда, не нарушили ни одной из заповедей, но стояли, показывая великую покорность. "И пойдут многие народы и скажут: придите, и взойдем на гору Господню, в дом Бога Иаковлева" (ст. 3). Посмотри, как они составляют лики и торжества, убеждают друг друга, и все делаются учителями, – не один, не два и не три, но многие  стекающиеся народы. Придут, говорит, многие народы и из различных стран, – чего у иудеев никогда не было. Если некоторые и приходили к ним, то разве немногие прозелиты, и притом с великим трудом, и они никогда не назывались народами, но – пришельцами. "Пришельцы", говорит пророк, "придут к тебе" и будут твоими слугами (Иса. 54:15). Если же пророк продолжает иносказательную речь, называя Церковь горою и домом Бога Иаковля, то не удивляйся этому. Он, как я прежде сказал, то раскрывает, то закрывает пророчество; первое делает для того, чтобы людям более разумным дать способ к уразумению сказанного; а второе – для того, чтобы удержать беспорядочное стремление неразумных; и везде он разнообразит свою речь.

4. Если он сказа: Бога Иаковлева, то не смущайся этим, возлюбленный. И Единородный Сын Божий был Богом Иаковлевым. Он и дал закон, и совершал у них все чудеса. Это ясно можно видеть и из ветхого завета, если иудеи не приписывают никакой важности новому. Так Иеремия говорит: "Я заключу с вами новый завет, не такой завет, какой Я заключил с отцами" (завещаю вам завет нов, не по завету, егоже завещах отцем) вашими[6] (Иер. 31:31–32), выражая, что Сын Божий был законодателем обоих законов. А что Он и освободил евреев из Египта, об этом пророк прибавляет: "в тот день, когда взял их за руку, чтобы вывести их из земли Египетской" (в день, в оньже емшу Ми за руку их, извести я от земли Египетския) (ст. 32). Если же Он вывел их, то Он же совершил и все чудеса в Египте и в пустыне. И возвестит нам путь свой, и пойдем по нему. Видишь ли ищущих некоторого другого закона? Путем Писание обыкновенно называет заповеди Божьи. Если бы он говорил о прежнем завете, то не сказал бы: возвестить нам, потому что тот завет был ясен, понятен и известен всем.

А что мы говори это без лжеумствования, в этом самые слова (пророка) могут убедить и крайне бесстыдных. Упомянув здесь только о пути, он объясняет, о каком он говорит пути, и излагает много отличительных его признаков. Потому продолжает: ибо от Сиона выйдет закон, и слово Господне – из Иерусалима (от Сиона бо изыдет закон, и слово Господне из Иерусалима). Против этого и бесстыднейшие сыны иудейские не могут открыть рта. И что здесь говорится и новом завете, это можно видеть и из места, и из времени, и из того, кто принял закон, и из самих действий по принятии закона, и из всего вообще. И во-первых, из места: от горы Сиона. Закон Моисеев дан был предкам их на горе Синай. Как же здесь говорится: от Сиона? Не довольствуясь этим, он прибавил и время. Не сказал: изыде закон, но изыдет, что относится к будущему времени и к предмету еще не бывшему. Закон ветхий уже дан был за много лет прежде того, как пророк говорил это; закон же нового завета будет дан спустя много лет. Потому он и не сказал: изыде, но: изыдет, т.е. впоследствии. Потом он опять переходит к самому месту, говоря: и слово Господне – из Иерусалима. Здесь он с точностью показывает нам отличительный признак нового завета. Действительно, Христос преподавал высокие и достойные небес заповеди то сидя на горе, то находясь в Иерусалиме. Сказав таким образом о месте и времени, пророк прибавляет и то, кто примет закон, заграждая со всех сторон уста противоречащим. Кто же примет его? Народ ли еврейский и сыны иудейские? Нет, но происходящие из язычников. Потому и прибавляет: "будет Он судить народы" (и судити будет посреди язык) (ст. 4). Закону особенно свойственно – судить противящихся ему. А что здесь идет речь не о ветхом завете, это ясно из самих действий. Мы не соблюдаем субботы, не принимаем ни обрезания, ни праздников их и ничего другого из ветхого, потому что мы слышали Павла, который говорит: "если вы обрезываетесь, не будет вам никакой пользы от Христа" (Галл. 5:2); и еще: "наблюдаете дни, месяцы, времена и годы: боюсь за вас, не напрасно ли я трудился у вас" (Гал. 4:10–11). Отсюда очевидно, что о новом завете говорится в словах: будет Он судить народы (и судити будет посреди язык), как и Павел говорит: "в день, когда… Бог будет судить тайные [дела] человеков" (в день, егда судит Бог тайная человеком) (Рим. 2:16). Как, скажи мне, будет судить? По ветхому завету? Нет, но по благовествованию моему. Видишь ли, – хотя слова различны, но мысли согласны? Исаия говорит: будет Он судить народы (и судити будет посреди язык). И Павел говорит: "будет судить по благовествованию моему" (Рим. 2:16). И изобличит людей многих, т.е. противящихся и преступающих. Это и Христос объясняя говорил: "Я не сужу его[7] но слово, которое Я говорил, оно будет судить" (не Аз сужду вам, но слово, еже глаголах, то судит вам) (Иоанн. 12:47–48). И перекуют мечи свои на орала, и копья свои – на серпы: не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать. Пророк не довольствуется прежними признаками, – велико ведь богатство истины, – но прибавляет еще признак нового завета, сияющий по всей вселенной. Какой же именно? Мир и прекращение войн. Когда это будет, говорит, тогда водворится такое спокойствие во вселенной, что самые воинские оружия будут перекованы на земледельческие орудия. А этого, как всякий может видеть, не было во времена иудеев, но было все напротив. Во все продолжение своего царства они не переставали воевать и подвергаться войнам, когда враги то продолжительное, то краткое время наступали на них. Жители самой Палестины часто ставили их в затруднительные обстоятельства, так что они подвергались крайней опасности.

5. Это ясно показывает история царств, вся составленная из войн; показывают и все пророки, возвещавшие эти события и предсказывавшие о них прежде, нежели они случились. С того самого, можно сказать, дня, в который евреи освобождены были от египетского рабства, они проводили все врем в войнах.

А теперь не то, но великий мир во вселенной. Если же и бывают войны, то не так, как прежде. Тогда вооружались города против городов, страны против стран, народы против народов, и один народ разделялся на многие части. Кто прочитает книгу Иисуса Навина и Судей, тот увидит, сколько войн испытала тогда Палестина в короткое время. И не это только было тяжело, но и то, что закон повелевал всем браться за оружие и никто не был свободен от такой службы. Этот закон имел силу не только у иудеев, но и по всей вселенной, так что и ораторы и философы, не имевшие ничего, кроме плаща, по призыву к войне, брали щиты и становились в воинский строй. Так Сократ, сын Софрониска, весьма славившийся между афинянами своим спокойствием и любомудрием, раз или два стоял в строю; и глава их ораторов, Демосфен, часто с кафедры выходил на войну. Если же ораторов и философов никакой закон не освобождал от войны, то еще менее кто-нибудь другой из народа освобождался от такой обязанности. Но теперь нельзя видеть ничего подобного. После того, как воссияло Солнце правды, и города, и народы, и все племена стали столь далеки от жизни в таких опасностях, что даже не умеют взяться за что-нибудь воинское, но, сидя внутри стен и городов, издали узнают и делах воинских, и весь народ живет на свободе и без обязанности к такой неприятнейшей службе. Если же и теперь бывают войны, то где-нибудь далеко, на крайних пределах рисского государства, а не по городам и селениям, как было прежде. Тогда и в одном народе, как я сказал, непрестанно происходили бесчисленные возмущения и многоразличные возмущения и многоразличные войны; а ныне где только светит солнце, вся земля от Тигра до Британских островов, и Ливия, и Египет, и народ палестинский или, лучше сказать, все подвластное римлянам, находится в мире; вы знаете, каким совершенным спокойствием наслаждаются эти города, узнающие о войнах только по слуху. Христос мог бы уничтожить и остатки войн, но Он попускает быть набегам варваров для некоторого вразумления людей беспечных, делающихся во время мира более нерадивыми. И пророк для способных правильно понимать выразил то же самое, что я сказал, т.е. что уже более не будет частых возмущений. Он не сказал, что совершенно не будет войны, но что? Не поднимет народ на народ меча, и о свободе народов прибавил: не будут более учиться воевать, кроме немногих, назначенных для того воинов. "О, дом Иакова![8] Придите, и будем ходить[9] во свете Господнем; но Ты отринул народ Твой, дом Иакова" (И ныне ты, доме Иаковль, придите и пойдем светом Господним; остави бо люди своя, дом Иаковль) (ст. 5,6). Окончив пророчество о Церкви, пророк переходит опять к историческим событиям, как бы продолжая ход речи. Так обыкновенно поступают пророки: не только сжатостью[10] сказанного, но и видом последовательности они прикрывают пророчество. Потому он и не оканчивает речи совершенно, но, как бы простирая одну какую-нибудь цепь, опять переходит к вразумлению иудеев и говорит: О, дом Иакова! Придите, и будем ходить во свете Господнем, т.е. по заповедям Его, по закону Его. "Заповедь есть светильник," говорит премудрый, "и наставление – свет, и назидательные поучения – путь к жизни[11]" (зане светильник,…, заповедь закона, и свет, и жизни, и обличение, и наказание) (Прит. 6:23). Также Давид говорит: "заповедь Господа светла, просвещает очи" (Пс. 18:9); и еще: "слово Твое -- светильник ноге моей и свет стезе моей" (Пс. 118:105). И везде, как всякий может видеть, закон так называется. Так и Павел говорит: "и уверен о себе, что ты путеводитель слепых, свет для находящихся во тьме, наставник невежд" (уповая же себе вожда быть слепым, света сущным во тьме, наказателя безумным) (Рим. 2:19–20). Подлинно, не так лучи солнца руководят наши очи телесные, как заповеди закон просвещают зрение душевное.

6. Таким образом пророк, желая показать, что еще прежде воздаяния и наград заповеди  доставляют нам вознаграждение при самом их исполнении, назвал их светом. Как глаз при самом освещении светом получает пользу, так и душа при самом повиновении закону получает величайшие плоды, очищается, освобождается от порока и восходит к самой добродетели; напротив того, преступающие закон, еще прежде наказания, получают наказание в самом преступлении, находясь в положении более жалком, нежели сидя во тьме, испытывая страх, терпеть и угрызения совести, и в самый полдень боясь и страшась всех знающих и ничего не знающих. Но Ты отринул народ Твой, дом Иакова (Остави бо люди своя, дом Иаковль), т.е. устранился, отступил,  презрел, лишил своего промышления. Внушив страх, пророк потом приводит и причину, чтобы они исправили совершившиеся. Какая же это причина? Зане наполнися[12] страна их волхвований, якоже иноплеменников. Прежде он обвинял их в корыстолюбии, сребролюбии, презрении вдовиц; а здесь укоряет за неправые мнения и остатки нечестия, которые мало-помалу увлекали их к демонскому заблуждению. Притом в обличение их не просто сказал, что они волхвовали, но: наполнися страна их. Порок их, говорит, опять увеличился чрезмерно. Как выше он говорил не просто: народ грешный (людие грешники), но: обремененный беззакониями (исполнены грехов) (Иса. 1:4), так и здесь говорит: наполнися. Далее, желая еще более усилить обличение, прибавляет: якоже из начала. Из начала, когда? Когда они еще не знали Бога, когда еще не получили закона, когда еще не испытали Его благодеяний, когда жили с язычниками; это заслуживало крайнего осуждения, – теперь, после таких действий промышления и попечения Божьего, быть нисколько не лучше таких, которые не испытали ничего подобного. Не останавливаясь и на этом, но желая тронуть их еще более, он прибавляет: якоже иноплеменников, таким сравнением личностей делая осуждение более тяжким. Также постоянно делает и Павел, как, например, когда говорит: "ибо сие говорим вам словом Господним, что мы живущие, оставшиеся до пришествия Господня, не предупредим умерших" (не хощу же вас, братие, не ведети о умерших, да не скорбите, якоже и прочии не имущии упования) (1 Сол. 4:15); и еще: "чтобы каждый из вас умел[13] соблюдать свой сосуд в святости и чести,
а не в страсти похотения, как и
прочии[14] язычники, не знающие Бога" (1 Сол. 4: 4–5). Такой образ речи сильно трогает людей даже и сильно падших. Если же так осуждаются иудеи, то какое прощение, какое оправдание можем иметь мы, после такой благодати, неизреченной чести, надежды на бессмертные блага, впадая в такое же бедственное состояние, как и они? Действительно, и ныне есть много людей, которые заражены этою болезнью и губят свою жизнь, которые предаются безумию волхвователей и кроме того, что оскорбляют Бога, приобретают себе излишние скорби и ослабевают в подвигах добродетели. Так дьявол всячески старался убедить неразумных, что не в их власти добродетель и порок, что они не одарены свободным произволением, желая таким образом совершить два постыднейших дела: ослабить опдвиги добродетели и лишить величайшего дара – свободы. То посредством гаданий, то через наблюдение дней, то через нечестивое учение о судьбе, то через многое другое, он ввел в жизнь эту тяжкую болезнь и низвратил все. Потому и пророк сильно обличает это, чтобы исторгнуть болезнь с корнем. И чада многа инопламеннича родишася им.

7. Что значит: чада иноплеменнича? У евреев, по причине их легкомыслия и удобопреклонности к обольщению, издревле был закон – не смешиваться ни с кем из прочих людей, чтобы такие связи не послужили поводом к нечестию. Так как они не только не могли исправлять других, но и сами неспособны были избегать вреда от других, то Бог, оградив их законом и удерживая от смешения с прочими народами, устроял и наставлял их особо, так как желательно было, чтобы они, хотя при таком руководстве, могли сохранить данное им от Бога устройство. Но подобно тому, как они преступали другие заповеди, так, презрев и эту, вступали в родство с соседями, от которых брали себе невест, – от  моавитян, аммонитян и других нечестивых народов, – и, заводя другие связи, принимали учителей злочестия и оскверняли чистоту своего благородства. За это, между прочим, и укоряет их пророк. "И наполнилась земля его," говорит он, "серебром и золотом, и нет числа сокровищам его; и наполнилась земля его конями, и нет числа колесницам его" (ст. 7). Но какое преступление, скажет кто-нибудь, иметь деньги, приобрести коней, особенно в то время, когда было немного расположения к любомудрию? Что же мы скажем на это? Пророк осуждает не обладание ими, но настроение воли, употреблявшей их не так, как должно. Как тогда, когда он говорит: горе крепким (Иса. 1:24), он не власть осуждает, но худо пользующихся властью, так точно и здесь он укоряет не за то, что они приобрели богатство, но за то, что собирали его с великим избытком и сверх нужды. И не бяше, говорит, числа сокровищ их. И не это только, но и то, что они, гордясь богатством и силою коней, мало-помалу уклонялись от надежды на Бога, как и в другом месте говорил им пророк: "горе надеющимся на силы свои и хвалящимся множеством богатства своего[15]" (Пс. 48:7); и еще в другом месте: "не спасется царь множеством воинства; исполина не защитит великая сила" (Пс. 32:16); и еще в ином псалме говорит: "не на силу коня смотрит Он, не к [быстроте] ног человеческих благоволит, -  благоволит Господь к боящимся Его" (не в силе констей восхощет, ниже в лыстех мужеских благоволит: блвгоколит Господь в боящихся Его) (Пс. 146:10–11). "И наполнилась земля его идолами: они поклоняются делу рук своих, тому, что сделали персты их" (и наполнися земля мерзостей дел рук их, и поклонишася тем, яже сотвориша персты их) (ст. 8). Пророк, как мудрый врач, высказывает причину недуга и источник болезни. Намереваясь обличить их в нечестии, он предварительно показал причины болезни: сребролюбие, высокомерие, незаконные связи, объяснив то от этого они мало-помалу впали в бездну погибели и стали поклоняться идолам. Потом, осмеивая такое их служение, прибавляет: дел рук их. Действительно, что может быть смешнее того, когда человек делает бога? Мерзостию же Писание обыкновенно называет идолов; потому и мерзостью запустения называется истукан, поставленный в храме. "Итак, когда увидите," говорит Господь, "мерзость запустения,… стоящую на святом месте: читающий да разумеет" (Мф. 24:15). Желая отклонить их от привязанности к предметам чувственным, Бог запрещал им делать всякое изображение и называл это мерзостью, чтобы далеко отвести их от нечестия. Чувствовать омерзение значит чрезмерно ненавидеть что-нибудь, как нечистое, как проклятое. Таким образом мерзостью в Писании называется достойное ненависти и отвращения. А всякий идол таков. "Они поклоняются делу рук своих, тому, что сделали персты их: и преклонился человек, и унизился муж" (и поклонишася тем, яже сотворивша персты их: и преклонится человек, и смирится муж) (ст. 9, 10). Как поклонение Богу возвышает человека, так поклонение идолам унижает и низводит с высоты. В самом деле, что ниже человека, который лишает себя спасения, имеет своим врагом Бога всех, преклоняется перед вещами бездушными, служит камням? Бог удостоил нас такой чести, что сделал выше самых небес, а дьявол старается низвести покоряющихся ему до такого бесчестия, что делает их бесчувственнее самых вещей бесчувственных. Потому и говорит пророк: смирися муж. Это обличение само по себе достаточно было для того, чтобы имеющего ум отклонить от такой болезни; но так как многие из людей боятся не столько грехов, сколько наказаний, то он присоединяет и наказание, и говорит: и не претерплю им. Не прощу, говорит, не оставлю, не пренебрегу, но потребую отчета и назначу наказания за преступления. "Иди в скалу и сокройся в землю от страха Господа" (И ныне внидите в камения и скрыйтеся в землю от лица страха) Господня (ст. 10). Достаточно посмявшись безумию поклоняющихся идолам и указанием на способ делания идолов обличив и глупость служащих им и бессилие идолов, Он еще подтверждает слова Свои, предоставляя испытать сказанное на опыте, и говорит: для Меня достаточно было и того самого, что идолы делаются людьми, чтобы показать безумие обольщаемых; но так как они, погрузившись в нечестие, как бы в опьянение, стали слепы к предметам ясным и очевидным, то горд их постигнут такие бедствия, что и самые бесчувственные убедятся, каково бессилие идолов и какова сила Божья.

8. Для того, прежде, нежели сказать о войне, пророк говорит о том, что произойдет от нее, повелевая идти в скалу и сокрыться в землю (у св. И. Зл: войти в камни и скрыться под самую землю), не с тем, чтобы они действительно сделали это, но чтобы таким образом убедились, как невыносим гнев, который тогда покажет Бог. Сокройся (Скрыйтеся), говорит, землю от страха Господа и от славы величия Его, егда восстанет сокрушити землю (в землю от лица страха Господня, и от славы крепости Его, егда восстанет сокрушити землю). Не сказал просто: от величия Его (от крепости Его), но: от славы величия (от славы крепости). Таковы именно дела Божьи и таковы победы Его; в них – великая слава и знаменитость. Здесь, мне кажется, пророк указывает на победу, бывшую при Езекии, называя землей множество народа, сокрушением – поражение, а восстанием – явление Его на помощь. Потому и Давид говорит так: "да восстанет Бог, и расточатся враги Его" (67:2); и еще: "восстань, Боже, суди землю" (Пс. 81:8), – означая делами и положениями людей действия Божьи. Очи бо Господни высоцы, человек же смирен (ст. 11). Чтобы никто из тогдашних слушателей не сомневался в сказанном, – ведь случившееся для многих было невероятным и превышающим всякое чаяние, – он прибегает к могуществу Совершающего и слабости подвергающихся Его действию. Нет ничего, говорит, выше Бога, и ничего – слабее людей. Итак, не сомневайся, может ли столь Великий и Сильный внезапно так унизить слабых. Хорошо сказал он: Очи Господни высоцы. Не сказал: сила, но: очи Господни, так как и одного воззрения Божьего достаточно для ниспровержения всего противного. Тоже и Давид говорил в другом месте: "Призирает на землю, и она трясется" (Пс. 103:32); и еще другой пророк: и воззрю к нему, и премогу ему (Осия 11:4). " И падет величие человеческое,… и один Господь будет высок в тот день" (И смирится высота человеческая. И вознесется Господь един в день оный) (ст. 11). По совершении чудной победы, после славных и дивных трофеев, бесы будут обличены, идолы поруганы, лжепророки принуждены молчать, господство иноплеменников разрушено, всякие уста, противоречащие Богу, заграждены. Потому он и говорит: и один Господь будет высок (И вознесется Господь един). Никто уже не будет противоречить и сомневаться в могуществе Божьем, когда дела представят такое яснейшее доказательство. Высота существа Божьего постоянна, никогда не начиналась и всегда существует; возвышение же разумеется в мысли людей, когда противоречащие и противодействующие, убедившись доказательством самых дел, покорятся и вознесут приличное славословие. "Ибо [грядет] день Господа Саваофа[16] на все гордое и высокомерное и на все превознесенное, – и оно будет унижено, – и на все кедры Ливанские, высокие и превозносящиеся, и на все дубы Васанские, и на все высокие горы[17]" и на всякую стену высокую "и на всякую высокую башню, и на все корабли Фарсисские, и на все вожделенные украшения их[18]. И падет величие человеческое,…; и один Господь будет высок в тот день" (День бо Господа Саваофа придет на всякаго досадителя горделивого, и на всякаго высокаго и величаваго и смирятся: и на всяк кедр Ливанский выскоих и превознесенных, и на всяко древо желудя Васанска, и на всякую гору высокую, и на всякую стену высокую и на всякий столп выско, и на всякий корабль морский, и на вско видение доброты кораблей. И падется высота человеча, и вознесется Господь един в  день оный) (ст. 12–17). Здесь стеною, кедром, холмом и дубом он называет сильных людей, высотою этих дерев иносказательно означая власть их; а названием корабля и видения доброты кораблей указывает на богатейших из них.

9. Он хочет сказать следующее: всякий человек сильный, всякий властитель, всякий военачальник, всякий обладающий богатством, всякое, так сказать, великолепие и могущество человеческое тогда уничтожится и прекратится, и ничто не  поможет им избежать гнева Божьего: ни сила телесная, ни опытность в войне, ни изобилие богатства, ни покровительство власти, ни множество войска, и ничто другое подобное. О кедрах ливанских он упоминает потому, что особенно там растет это дерево, или потому, что эти предметы были близко; видением же доброты кораблей называет великолепие военачальников, окруженных богатством, оружием, копьеносцами. Впрочем, мне кажется, он намекает и на прибытие иноплеменников издалека. "И идолы совсем исчезнут. И войдут [люди] в расселины скал и в пропасти земли от страха Господа и от славы величия Его, когда Он восстанет сокрушить землю" (И рукотвореная вся скрытость, внесшее в пещеры, и в разселины камией, и в вертепы земныя, от лица страха Господня, и от славы крепости Его, егда восстанет сокрушити землю) (ст. 18,19). Боги их, говорит, не только не подадут им никакой помощи, но и сами будут нуждаться в помощи людей и безопасных местах, чтобы не быть взятыми. От страха Господа и от славы величия Его, когда Он восстанет сокрушить землю. Чтобы кто-нибудь не приписал это нашествию иноплеменников и не подумал, будто страх зависит от их могущества, он обращает речь к Богу всех и говорит, что сам Бог будет управлять этою войною и в Его власти – среди такой опасности наказывать за совершенные преступления. "В тот день человек бросит кротам и летучим мышам серебряных своих идолов и золотых своих идолов, которых сделал себе[19] для поклонения им, чтобы войти в ущелья скал[20] и в расселины гор от страха Господа и от славы величия Его, когда Он восстанет сокрушить землю".  (В день бо оный изринет человек мерзости своея златыя и серебряныя, яже сотвориша себе, да покланяются суетным и нетопырем, еже внити в твердыя камения, и в разселины каменей от лица страха Господня, и от славы крепости Его, егда восстанет сокрушити землю) (ст. 20, 21). Достаточно он посмеялся им, показав, как они скрываются вместе с богами и уходят в землю, и как драгоценность вещества не может нисколько помочь в предстоящем бедствии. Нетопырями же он называл идолов или по их бессилию, или по мрачности заблуждения и потому, что бесы все делают скрытно. Как для нетопырей  солнце и свет ненавистны, а ночь и тьма приятны, так и для бесов и для увлеченных ими в заблуждение пороков все преступное обычно и приятно, а добродетель и дела света – ненавистны, и когда сияют эти дела, то они тотчас погружаются в мрак, так что живущий добродетельно не нуждается ни в каком труде и усилии, потому что довольно только явиться свету, и все мрачное рассеется. "Перестаньте вы надеяться на человека, которого дыхание в ноздрях его, ибо что он значит?" (Оставите вам человека, емуже есть дыхание в ноздрях его: яко в чем вменися им сей?) (ст. 22). Здесь, мне кажется, он указывает на Езекию, который от страха и великого изнурения находился при последнем издыхании. Когда иноплеменники, как бы поймав его в сети, думали, что имеют в нем верную добычу, и что они без труда возьмут город и отведут царя в плен, тогда случилось противное ожиданию иноплеменников. Потому и прок говорит: Перестаньте вы надеяться на человека, которого дыхание в ноздрях его, ибо что он значит? Т.е., он не значит ничего. Они надеялись истребить все набегом, но случилось все напротив, и тот, кого вы считаете за ничто, и за человека слабого, окажется славнее всех, получив помощь от Бога.

 

     



[1] Св. И. Зл. слов: παρά Κυρίου= от Господа здесь не читал, как они не читаются и в ват. код.

[2] Св. И. Зл. читает здесь Νάθαν= Нафан, как в алек. код., но ват. код. и до. греч. сп. Τανάθαν, ср. ц.-сл. Танафан, а в евр. м. Тартан.

[3] Св. И. Зл. читает надпись LXXI пс: τω Σολομώντι= Соломону, согласно с евр. м. т., но в греч. сп.: είς Σολωμών, почему ц.-сл.: о Соломоне.

[4] Вместо: ό θρόνος αύτού= престол Его, в греч. сп., согласно с евр. м. и Пеш., стоит: γενεάς γενεών= ц.-сл.: рода родов.

[5] Св. И. Злат. читает здесь: τών хαιρών= времен, но в послании в Галатам, откуда взята цитата, здесь стоит: τού χρόνου=в ц.сл. лета.

[6] Св. И. Злат. читает здесь у Иеремии: τοίς πατράσιν ύμών=ошцем вашим (как в Фридрихо-Августовском код. LXX). Но код. Алекс. и ват. читают: τοίς πατράσιν αύτώ, почему в ц. слав.: отцем их.

[7] В еванг. Иоанна (12:47) слова Спасителя читаются: έγώ ούх хρίω αύτόν= в ц.-сл.: я не сужу его; но св И. Злат перефразирует относительно неверующих иудеев: ούх έγώ κρινώ ύμάς, "я не сужу вас".

[8] Слова σύ известные греч. сп. пер. LXX здесь не имеют.

[9] Перед πορευθώμεν=пойдем св. И. Зл. читает хαί=и, которое стоит в некоторых греч. сп. (ср. комплют. пол и след. изд).

[10] Вместо άσφαλέ α, Allenus читает здесь άσαφεία=неясностью.

[11] В изв. греч. сп. здесь читается: хαί όδός ζωής=ц.-сл.: и путь жизни.

[12] Греч. списки здесь, после слова: ένεπλήσθη=наполнился, читают: ώς τό άπ" άρχής=якоже изначала, что читал здесь, как видно из последующего, и св. И. Зл., но в данном месте текста св. И. Злат. по изданию Миня эти слова пропущены.

[13] Слов: от вас=ύμών у св. И. Зл. по изд. Миня здесь нет.

[14] τά λοιπά=прочие, что здесь читал св. И. Злат., в греч. сп. 1 Солун. нет.

[15] Св. И. Зл. читает в начале ст. 7 Пс. XLVIII ούαί=горе, чего в греч. сп. пер. LXX нет.

[16] Слова παραγίνεται=придет, читается здесь св. И. Злат., согласно с некот. гр. сп., в алекс. и ват. код. нет, а потому оно не читается и в ц.-слав.

[17] Стоящие Дале в греч. сп. LXX слова: хαί έπί πάντα βουνόν ύψηλόν= в ц.-сл.: и на всякий холм высокий – у св. И. Зл. не читаются.

[18] Стоящие далее в греч. сп. пер. LXX, слова: καί ταπειωθήσεται τάς άνθρωπος= в ц.-сл.: и смирится всякий человек, у св. И. Злат. не читаются.

[19] Согласно некоторым греч. сп. пер. LXX, СА. И. Злат. читает здесь έαυτοίς, что отсутствует в код. алекс., ват., а потому не имеет соответствующего ему себе в ц.-сл.

[20] είς τάς στερεάς πέτρας, но в известных греч. сп. είς τάς τρώγλας τής στερεάς πέτρας, почему в ц.-сл.: в вертепы твердаю камене.



4. Глава 3.

 

"Вот, Господь, Господь Саваоф, отнимет у Иерусалима и у Иуды посох и трость" (Се Владыка Господь Саваоф отъимет от Иерусалима и от Иудеи крепкаго и крепкую) (Ис. 3:1)

 

1. Как отличный врач, то прижигая, то отсекая, то давая горькие лекарства, имеет целью здоровье больных, так точно и человеколюбивый Бог, различными и разнообразными наказаниями скрепляя расслабление и распадение иудеев, то устрашает непризнательным набегом иноплеменников, то еще прежде такого нападения поражает их другими угрозами, разнообразием угроз постоянно сохраняя в них живой страх. Так теперь Он угрожает им бессилием, голодом, засухою, лишением не только необходимого, но и того, что нисколько не меньше необходимых вещей сохраняет нашу жизнь. Не голод только тяжек, но тяжко – иметь недостаток и в управляющих делами; от этого обыкновенно и самое богатство бывает тяжелее голода. В самом деле, какая польза в том, что все льется как бы из источников, когда происходят междоусобные войны, когда море воздымается, волны бушуют, и нет ни кормчего, ни рулевого, и никого, кто мог бы остановить бурю обстоятельств и воззвать спокойствие? Если же вместе с этим бывает и голод, то представь чрезмерность бедствий. Всем этим Бог угрожает (иудеям), и, во-первых, самым тяжким бедствием. Вот (се), говорит, Господь, Господь Саваоф (Владыка Господь Саваоф). Это выражение: вот (се) пророки употребляют постоянно, когда хотят удостоверить слушателя в истине слов своих. Не здесь только, но и прежде, и в самом начале можно видеть, что грехи часто предшествовали телесному расслаблению, как напр. в Каине. Так как он неправильно воспользовался своей силой, то справедливо подвергся расслаблению. Так и в сидевшем при купели грехи были причиною расслабления, как говорит Христос: "вот, ты выздоровел; не греши больше" (Иоан. 5:14).  И Павел говорит: "оттого многие из вас немощны", – потому, что они грешили, принимая таинства с нечистою совестью (1 Кор. 11:30). И блудника он предает "во измождение плоти", подвергая его такому наказанию за грехи (1 Кор. 5:5). Впрочем, это не всегда бывает наказанием за грехи, но иногда бывает поводом к получению венцов, как у Лазаря и Иова. И не слабость только, но и другие болезни телесные происходили от греха, как напр. проказа Озии за бесстыдство его намерения. Так и рука царя Иеровоама иссохла за его гордость и высокомерие. И язык Захарии был связан не за что иное, как за грех души. Потому, так как и для иудеев телесное здоровье, благоденствие и обилие богатства служили поводом к высокомерию, то и Бог исторгал корень гордости, вразумляя их, делая  лучшими и доставляя им больше того, чего лишал их. Что за вред – иметь слабое тело, когда этим научается душа? Притом, чтобы они не подумали, что случившееся было следствием слабости природы, пророк предсказывает об этом и простирает угрозу не только на мужей, но распространяет наказание и на женский пол, – так как был развращен и тот и другой пол, – и далее, по причине крайнего бесстыдства, обращает речи против самих женщин, обвиняя их в преступлениях, которые разрушили город до самого основания. Потому и на них он посылает заразу; именно заразу, мне кажется, он разумеет, когда говорит: отниму посох и трость (отьиму крепкаго и крепкую), или какую-нибудь другую телесную болезнь, не уступающую искусству врачей. Таковы – наказания Божьи. Крепость хлеба и крепость воды. Это – тягчайшее наказание, когда уничтожается не самое существо, а происходящая от него сила, так что люди наказываются самым видом его, никогда не насыщаясь им и отсюда усматривая, что это – гнев Божий. Исполина и крепкого. Исполином Писание постоянно называет человека сильного или превосходящего многих размером своих членов. Когда в книге Бытия от говорит: "это сильные, издревле славные люди" (тий бяху исполини, человецы именити) (Быт. 6:4), то этими словами не говорит о рождении какого-нибудь другого рода, но указывает нам, что они были сильны, крепки, здоровы. И человека ратника и судию. Невыносимое наказание, указание крайней гибели составляет сказанное, когда, и при целости стен и башен, город вместе с самими жителями может быть предан неприятелям. Ведь безопасность городов заключается не в камнях, не в деревах и оградах, но в благоразумии населяющих город; когда есть такие люди, тогда ни, и в присутствии врагов, ограждают город безопаснее всего; а когда их нет, то, хотя бы никто не беспокоил его, он представляется более жалким, нежели город осаждаемый.

2. Таким образом, пророк преподал тем и всем слушающим немалый урок любомудрия, убеждая никогда не надеяться на величие города, на рвы и укрепления, но на добродетель мужей пригодных. Внушая им страх, он говорит, что Бог лишит город безопасности, отняв не только сведущих в войне, но и умеющих судить, которые не менее воюющих приносят пользу городам, благоустраивая мир и часто отклоняя угрожающие войны. Так как войны постоянно произрастают от корня грехов, то стражи законов и точные блюстители правосудия, обуздывая большую часть грехов, могут уничтожать и поводы к войне, почему же Бог отнимает их? Потому, что люди не пользовались ими, как должно, когда они были. Как спасительные наставления Его приносили великую пользу слушателям, но, возвещая иудеям, Он прикрывал свои наставления неясностью, потому что они не внимали словам Его, так точно эти великие дары, которые доставляют нам великое спасение, Он часто отнимает, когда принимающие не хотят извлечь из них никакой пользы. И пророка, и смотреливаго. Не малый вид гнева (Божьего) – и то, когда прекращаются пророчества. Так, когда Бог отвратился от народа иудейского за грехи детей Илия и за великое нечестие народа, то прекратилось пророчество: "слово Господне," говорит Писание, "было редко в те дни, видения [были][1] не часты" (глагол Господень бы честен в тыя дни, не бы посылаемо) (1 Цар. 3:1); честен, т.е. редок. И при Озии то же самое. Между тем не мало пользы они получили бы от этого, если бы хотели. Слышать волю Божью, приготовляться к будущим бедствиям, узнавать неизвестное и то, когда нужно напасть на неприятелей, когда быть спокойным, и как избегать всех скорбей, – это много способствовало им  к спасению. Но так как, слыша откровения, они не поступали, как должно, то Бог лишил их и откровения; при чем являлось великое человеколюбие Божье в том, что Он, и предвидя будущее, и зная, что они не будут пользоваться дарами Его, как должно, делал все, от Него зависящее. Вместе с пророком, говорит, Бог отнимет и смотреливаго.

Здесь, мне кажется, смотреливым он называет того, кто по великому благоразумию своему и по опытности в делах предугадывает будущее. Ведь иное дело – предугадывание, иное – пророчество. Один говорит Духом Божьим, не привнося ничего от себя самого; а другой, на основании прежде бывшего и усилиями собственного благоразумия, предвидит многое из будущего, как свойственно предвидеть человеку благоразумному. Но между тем и другим великое различие, – такое как между благоразумием человеческим и благодатью божественною. А чтобы примером пояснить слова мои, вспомним о Соломоне и Елиссее. Оба они возвещали неизвестное и открывали сокровенное, но оба не одною и тою же силою: первый по человеческому благоразумию, на основании естественного опыта, говорил о прелюбодейных женах (Прит. гл. 5); а последний говорил не по какому-либо соображению, – какое соображение могло открыть воровство Гиезия (4 Цар. гл. 5)? – но по божественной благодати провидя отдаленные события. И старца, пятьдесятоначальника (ст. 2, 3). Вместе с теми, говорит, отнимет Бог и старца, и пятидесятника, разумея под старцем не просто человека престарелого, но имеющего вместе с сединою и благоразумие, свойственное седине. Также и под пятьдесятоначальником он разумеет не одного какого-нибудь пятидесятника, но называет этим именем всех начальников. Ничего, по истине ничего нет хуже безначалия, подобно тому как нет ничего ненадежнее корабля, который не имеет кормчего. На останавливаясь и на этом, он угрожает, что отнята будет и другая великая опора безопасности, – умеющие подавать отличные советы, которые не меньше оружия доставляют благодеяния городам. Отниму, говорит, и дивнаго советника, и премудраго архитектона, разумея не строителя, но человека опытного в делах, знающего многое и умеющего благоразумно устраивать все дела города.

Вместе с теми – и разумнаго послушателя. Действительно когда нет его, то, хотя бы все прочее было, нет никакой пользы городам; хотя были и пророки, и советники и начальники, но если нет ни одного слушателя, то  все – тщетно и напрасно. Здесь, мне кажется, выражение: отниму, значит: оставлю, попущу, подобно тому, как Павел говорит: "то предал их Бог превратному уму" (предаде их в неискусен ум) (Рим. 1:28), выражая не то, будто Бог вверг их в безумие, но – оставил и попустил им оставаться безумными.

"И дам им отроков в начальники" (и поставлю юноши князи их) (ст. 4). Это хуже и гораздо бедственнее безначалия, потому что кто не имеет начальника, тот лишен руководителя, а у кого худой начальник, тот имеет ввергающего в пропасть. Отроками (у св. И. Злат - юношами) же здесь называет их пророк, не унижая этого возраста, но желая яснее показать их безумие. Бывают и отроки (юноши) разумные, и старцы, живущие безумно; но так как это обыкновенно случается редко, а большей частью бывает напротив, то он и назвал безумных таким именем. Тимофей был отроком (юношей), но управлял Церковью мудрее множества старцев. И Соломон, будучи двенадцати лет, беседовал с Богом, имел великое пред Ним дерзновение, прославился, получил венец, был по своей мудрости предметом удивления для иноплеменников, и не только мужи, но и жены приходили издалека, имея единственной целью своего путешествия то, чтобы научиться чему-нибудь и послушать его голоса, а когда он достиг старости, то много уклонился от добродетели. И отец его, блаженный Давид, совершил тяжкий грех не тогда, когда был отроком и юношей, но когда уже прожил этот возраст, тогда согрешил; а когда он был малым отроком, тогда воздвиг дивный трофей, поразил иноплеменника, показывал всякое любомудрие, и юность нисколько не была для него препятствием к делам доблестным. Также от Иеремии Бог не принял отказа, когда он ссылался на свой возраст; но послал его к иудейскому народу, сказав, что в этом нет никакого препятствия, только бы мысли были здравы. Имея такой же возраст, или даже гораздо меньший, Даниил осудил старцев. И Иосия, не имея еще и десяти лет, взошел на царский престол, и тогда отличался добрыми делами; но после того вскоре, предавшись беспечности, потерял душевную добродетель. А Иосиф? Он, будучи не только юным, но и весьма юным, вступил в трудную борьбу, сражаясь не против людей, но против самой силы природы, и из печи и пламени, гораздо более жестокого, нежели персидский[2], не вышел ли здравым, оставшись невредимым не менее трех отроков? Как они тогда вынесли неповрежденными свои тела и даже волосы, вышедши как бы из источника, а не из печи, так и он, в этой борьбе, освободившись из рук египтянки, остался непобедимым ни от ее прикосновения, ни от слов, ни от вида, ни от одежды, ни от благовоний, – что скорее хвороста и смолы воспламеняет огонь страсти, – ни от самого возраста своего не потерпел ничего такого, что свойственно потерпеть человеку. И эти три отрока, находясь в самом цветущем возрасте, обуздали чрево, попрали страх смерти, победили столь великое свойство и гнев царя, устремившегося против них свирепее нещадного пламени, и ничто не преодолело их, но постоянно оставались они с нераболепною душою. Таки образом пророк не унижает возраста, когда говорит этою подобным образом и Павел, когда говорит: "не [должен быть] из новообращенных, чтобы не возгордился и не подпал осуждению с диаволом" (не новокрещенну (подобает епископу бытии, μή νεοφυτον), да не разгордевся в суд впадет Диавол) (1 Тим. 3:6), разумеет не юного по возрасту, а новообращенного (у св. И. Злат – новонасажденного) (νεωστί φυτευθέντα), т.е. оглашенного; словом: насаждать он означает оглашать и учить, как, напр., когда говорит:  "я насадил, Аполлос поливал" (1 Кор. 3:6). И Христос называет это насаждением: "всякое растение, " говорит Он, "которое не Отец Мой Небесный насадил, искоренится" (Матф. 15:13). Если бы апостол называл новокрещенным юного, то Тимофея весьма юного, так юного, что сам говорил: "никто да не пренебрегает юностью твоею" (1 Тим. 4:12), он не возвел бы на такую степень власти и не поставли бы управлять такими церквами. И ругатели господствовать будут ими. Видишь ли, что он укоряет не возраст, но развращенное настроение? Таким прибавлением он выразил это яснее. Ругателями он же здесь называет обманщиков, лицемеров, льстецов, которые обольстительными речами предают других дьяволу. "И в народе один будет угнетаем другим, и каждый – ближним своим" (и нападати имут людие, человек на человека, и человек на ближняго своего) (ст. 5). Как в зданиях, когда поддерживающие их деревья сгнили, или отняты, стены необходимо обрушиваются, не имея никакой подпоры, так и там, где отняты вышеупомянутые мужи, начальники, советники, судьи, пророки, ничто не препятствует народу истреблять самого себя и быть великому смятению.

4. Юноша будет нагло превозноситься над старцем, и простолюдин над вельможею (приразится отроча к старцу, и безчестный к честному). Юноша, говорит пророк, будет противиться старцу, будет превозноситься пред ним, презирать его. Это, еще прежде нападения неприятелей, бедственнее всякой войны, потому что когда старость не будет уважаема юностью и люди низкие и презренные станут попирать ногами людей, прежде почтенных, тогда город будет находиться в состоянии нисколько не лучшем того, как бы он утопал в волнах. "Тогда ухватится человек за брата своего, в семействе отца своего, [и скажет]: у тебя [есть] одежда, будь нашим вождем, и да будут эти развалины под рукою твоею.
А [он] с клятвою скажет: не могу[3] исцелить [ран общества]; и в моем доме нет ни хлеба, ни одежды; не делайте меня вождем народа
" (яко имется человек брата своего или домашняго отца своего, глаголя: ризу имаши, началовождь нам буди, и брашоно мое под тобою да будет. И отвещав в день оный речет: не буду началовождь, несть бо в дому моем ни хлеба, ни ризы: не буду началовождь людем сим) (ст. 6, 7). Здесь, кажется мне, пророк указывает или на какую-нибудь весьма бедственную осаду города, приведшую их в крайне стеснительное положение, или, без осады, на какой-нибудь невыносимый голод и великий недостаток в необходимом. Он выражается согласно с общим обыкновением. Как многие говорят: "если бы случилось, что весь город продавался за овол, то я не мог бы купить его", выражая этим свою крайнюю бедность, так и пророк говорит, что если бы за одну одежду и за один хлеб продавались начальственные должности, и тогда никто не купит их: такой будет недостаток в необходимом. "Так рушился Иерусалим" (яко оставлен бысть Иерусалим) (ст. 8), т.е. покинут, опустошен, лишен промышления Божьего. И пал Иуда (и Иудеа паде); исполнилась, говорит, замешательства и беспокойства, смятения и беспорядка. И языки их с[4] беззаконием не покоряются Господеви. Здесь показывается и причина зол, – невоздержание языка. В этом обличает их и Осия: "Ефрем, " говорит, "сделается пустынею в день наказания; между коленами Израилевыми Я возвестил это" (Ефрем в пагубу бысть во дни наказания: в племенах Исраилевых показах верная) (Ос. 5:9). То же говорит и Малахия: "вы прогневляете Господа словами вашими[5] и говорите: `чем прогневляем мы Его?" Тем, что говорите: `всякий, делающий зло, хорош пред очами Господа, и к таким Он благоволит", или: `где Бог правосудия?"" (пророцы укоряющии Бога словесы и ресте: о чесом прогневахом Его? Зане ресте: всяк творяй зло, добр пред Господем, и в них сам благоволи: и где есть Бог правды?) (Мал. 2:17). В этом же и он обвиняет их, представляя двоякую вину, – ту, что они не только не покоряются и не только нарушают закон, тогда как должны были бы стыдиться и краснеть, скрываться и склонять голову, но еще стараются увеличить прежние беззакония, при неисполнении заповедей произнося дерзкие слова, подобно какому-нибудь негодному рабу, который, не исполняя приказаний господина, еще оказывается дерзким. Сего ради ныне смирися слава их, и студ лица их противу ста им (ст. 9). Пророк опять говорит о будущем, как бы о прошедшем, следуя обыкновенному закону пророчества. Смирением славы он называет плен. Действительно, не малым стыдом было для тех, которые были в звании владык вселенной, – покориться людям нечестивым и иноплеменным. А под студом лица он разумеет стыд, происходящий от греха. Такова была жизнь их. Так как они наперед постыдили сами себя своими делами, то и Бог лишил их славы, предав их наказанию меньшему, нежели какому они подвергли сами себя. Не так дурны были они, живя в чужой стране, как когда, владея своею столицею, предавались беззакониям. Там сокращались злые дела их, а в отечестве более и более увеличивались. Таким образом пророк преподает им высокое учение, убеждая постоянно прежде наказания удаляться от пророков, воздерживаться и стыдиться, не тогда, когда иноплеменники возьмут их и отведут в рабство, но когда сила греха будет держать их пленниками. "И о грехе своем они рассказывают открыто, как Содомляне, не скрывают." (грех же свой яко Содомский возвестиша, и явиша). Часто я говорил, и теперь скажу: пророк, показывая человеколюбие Божье, предсказывает не только то, что они будут терпеть, но и то, чему они достойны были подвергнуться. Грехи их были равны содомским; а наказания их – гораздо легче. Бог не исторг их с корнем, не разрушил города их до основания и не истребил остатков рода их. Выражения же: возвестиша и явиша сказаны человекообразно, потому что не тогда Бог узнает совершившееся, когда оно совершается, – как можно сказать это о Том, Кто знает все прежде бытия? – но пророк сказал так для того, чтобы показать великость бедствия.

5. Как в другом месте Писания, когда говорит: умножися вопль грехов их[6] ко Мне (Быт. 18:20), говорит так, не представляя Бога обитающим где-нибудь далеко и не заключая Его в небе, но показывая великость греха, так и здесь словом возвестиша пророк выражает чрезмерность порока. Грехи более легкие могли бы быть незаметными; но чрезмерные и великие бывают весьма известны и явны, хотя бы не было никого, кто бы осуждал и обличал их: они сами себя обличают и делают явными. Таким образом пророк, желая показать великость зол, говорит: возвестиша и явиша, т.е. совершали зло с великою неумеренностью, с великой дерзостью, не стыдясь и не скрываясь, но делая порок своим занятием.

"Горе душе их! ибо сами на себя навлекают зло, скажите праведнику, что благо [ему], ибо он будет вкушать плоды дел своих" (горе души их: зане умыслиша совет лукавый на себе самих, рекше: свяжем праведнаго, яко непотребен нам есть) (ст. 9,10). Крайнее зло, когда не только грешат, и не только грешат дерзко, но и изгоняют тех, которые могли бы исправить это. Как сумасшедшие часто бросаются на врача, так точно и они представляли величайшее доказательство неисцелимой болезни в том, что изгоняли праведных. Такова добродетель: она одним появлением своим огорчает живущего порочно. Таков порок: он часто, еще не слыша обличения, тяготится самим присутствием людей, живущих честно. Здесь двоякое обличение: за то, что они связывают праведника, и за то, что связывают его как бы непотребнаго. Так, когда кто-нибудь не только не принимает полезного, но и считает это вредным, то какое остается для него средство к исправлению? Потому и пророк, видя, что они дошли до крайности, начинает снова с плача, а не с обличения и укоризны, говоря: горе душе их; и далее весьма мудро говорит: ибо сами на себя навлекают зло (зане умыслиша совет лукавый на себе самих). Хотя совершившиеся, по-видимому, направлено против праведника, но если исследовать внимательно, то умысел их обращается не на того, кто страждет, а на тех, кто делает это. Отсюда мы научаемся, что человек добродетельный, хотя бы подвергся бесчисленным оскорблениям, не потерпит никакого вреда от причиняющих их; а злоумышляющие против него скорее на себя самих поднимают меч, как было и с этими. Они, связывая праведника, нисколько не повредили ему, но самих себя ввергли в больший мрак и пустыню, удалив от себя светильник. Ибо он будет вкушать плоды дел своих (убо плоды дел своих снедят). Таков пророк: он сам в себе заключает наказание. Сказанное здесь пророком означает следующее: они вкусят от своих плодов, поставив себя в совершенной пустыне и приготовив себе многие пропасти. "А беззаконнику – горе, ибо будет ему возмездие за [дела] рук его" (ст. 11). Видишь ли, что от нас всегда зависит мера и начало наказания? Потому пророк опять плачет, сетует и сокрушается, что иудеи злоумышляли сами против себя и хуже всякого врага вредили своему спасению, а что может быть бедственнее этого? "Людие мои, приставницы ваши пожинают вас" (ст. 12). Превосходному учителю свойственно разнообразить речь, не повергать только в скорбь и не доставлять только удовольствие, но иногда предлагать то, а иногда другое, чтобы от такого смешения происходила великая польза. Потому и пророк не только обличает, но и плачет, что бывает еще сильнее обличений, однако причиняет меньшую скорбь, и – что удивительно – нанося глубочайшую рану, производит легчайшую боль. Он не плачет только, но и врачует и употребляет еще иной, дивный способ наставления. Какой же именно? Укоряет не всех вместе, но отделяет народ от начальников и на их голову обращает укоризны. Польза такого рода обличений так велика, что и Моисей весьма часто употреблял его. Этот пророк, когда все были достойны обличений, обращает речь против начальников; а Моисей, нашедши тогда народ особенно виновным в беззаконии, а Аарона достойным не столь великого обличения, оставил весьма виновных и обратил обличение на не столь виновного, такими укоризнами против него возбуждая совесть их признать себя достойными большого наказания. Так и случилось: затем уже не было нужды в других речах к народу, но тех одних слов, которые сказаны были Аарону, достаточно было, чтобы привести в сокрушение столь многие тысячи, как бы одного человека, и от такой дерзости обратить к страху и крайнему томлению. Предвидя это, Моисей, тотчас сошедши (с горы), бросил скрижали и сказал Аарону: "что сотвоиша тебе людие сии, яко сотворил еси я порадование врагам?" [7] (Исх 32:21, 25).

6. Так поступает и этот пророк, подражая тому святому мужу двояким образом. Моисей тогда не только укорил, но, приняв также вид сострадающего, таким образом совершил то обличение Так и этот подражал тому и другому, говоря: людие мои,  приставницы ваши пожинают вас. Он и делает им обличение, и говорит как состраждущий народу. Приставниками же, кажется, он называет здесь истязающих, под которыми, как я думаю, разумеет хищников и их любостяжателей; а если не так, то собирающих подати. Посмотри и здесь на мудрость его: он осуждает не самое дело а неумеренность. Не сказал: требуют, но: пожинают, т.е. отнимают имущество, лишают всего под предлогом требования должного. Такое выражение он заимстсовал от примера собирающих жатву; пожинать (κλαμάσθαι) значит: после жатвы собирать выпавшие от жнецов колосья и совершенно ничего не оставлять на ниве. Так точно поступали тогда и эти люди, отнимая у иудеев все имущество и оставляя их нагими. И истяжающии обладают вами. Еще тяжелее то, что они не ограничивали этим своего любостяжания, но еще далее простирали насилие, делая людей свободными рабами. Людие мои блажащия вас льстят вы. Здесь, мне кажется, он указывает на лжепророков, или на тех, которые обольщали их словами, что везде бывает причиной крайнего развращения. Поэтому, показывая вред, происходящий отсюда, он присовокупляет: и стези ног ваших возмущают, т.е. не позволяют идти прямо, сбивая с пути, расслабляя, делая нерадивыми.

"Восстал Господь на суд – и стоит, чтобы судить народы. Господь вступает в суд со старейшинами народа Своего и с князьями его" (но ныне устроится Господь на суд, и поставит на суд люди своя. Сам Господь на суд придет со старейшины людей и с князи их) (ст. 13,14). Он продолжает тот же способ исправления, обращая укоризны от народа к старцам и начальникам и употребляя более грозный образ речи: представляет самого Бога судящим и осуждающим и обличающим за грехи против народа тех, которые обижали народ. Потому и говорит: восстал Господь на суд. Так как он окончил обличение, – обличение же для людей бесчувственных не очень тяжко, но наказание для них страшно, – то и говорит, что на одном обличении дело не остановится, но последует и наказание за грехи, когда Сам, имеющий судить, наконец потребует отчета и вступит в суд с грешниками. Это показывает и великое снисхождение Бога, желающего судиться с ними, и самую речь делает обличительною, так что имеющих ум может привести в великое сокрушение. И не по той только причине, о которой я сказал выше, он обращает речь к начальникам и старцам, но и для того, чтобы научить всех, что начальники подвергнутся более тяжким взысканиям, нежели подчиненные. Подчиненный даст отчет только за себя самого, а начальник и за себя самого и за народ, который вверен его власти. И от старцев справедливо требуется такая же строгость жизни, так как что для тех – власть, то для этих – возраст их. Правда, и юноша, тяжко согрешающий, достоин наказания; но тот, кто по самому возрасту способен к воздержанию и не обуревается такими волнами страстей, но имеет возможность с большею легкостью быть любомудрым и с большим удобством удаляется от всего житейского и приобрел больше благоразумия вследствие опытности в делах, тот справедливо должен быть наказан больше всех, если он в старости совершает дела невоздержанных юношей. "Вы зачем опустошили виноградник; награбленное у бедного – в ваших домах?" (Вы же почто запалисте виноград мой и разграбление убогаго в домах ваших?) Бог всегда имеет великое попечение о терпящих обиды, и не меньше, как за грехи против Него, а иногда и больше, гневается за грехи против подобных нам рабов. Жену прелюбодейную он позволил отпускать, а язычницу – нет (Мат. 5:32; 1 Кор. 7:12), хотя последняя виновна против Него самого, а первая – против человека. И когда приносится жертва, Он повелел оставлять дар и не прежде приносить его, пока оскорбивший ближнего помирится с братом своим (Мат 5:23, 24); и  когда судил должника десятью тысячами талантов, то, обличая его в грехах против Себя, даже на назвал его лукавым, но скоро примирился с ним и простил весь долг, а за сто динариев и рабом назвал лукавым, и предал истязателям, и не прежде позволил отпустить, пока будет отдан весь долг (Мат. 25).

7. И когда сам Христос был ударяем, то Он не сделал ничего рабу, нанесшему удар, но кротко отвечал: "если Я сказал худо, покажи, что худо; а если хорошо, что ты бьешь Меня?" (Иоанн. 18:23). Но когда Иеровоам, простерши руку, повелел взять обличавшего его пророка, тогда Бог сделал руку его сухою (3 Цар. 13:4), научая и тебя кротко переносить обиды, касающиеся тебя самого, а касающиеся Господа преследовать с великою силою. Потому и преподавая заповеди, Он хотя и поставил любовь к ближнему второю заповедью, но – подобно первой, и как исполнения той требует весьма строго, так и этой. О первой он говорит: "всем сердцем твоим и всею душею твоею", и об этой: "как самого себя" (Матф. 22:37, 39). И из многих других мест можно видеть, с какой строгостью Он предписывает нам обязанности друг к другу. Так и здесь, посмотри, как сильно Он повторяет и усиливает обличение разительными выражениями: Вы, говорит, зачем опустошили виноградник? (вы же, говорит, почто запалисте виноград мой) Как поступили бы какие-нибудь жестокие иноплеменные неприятели, так вы поступили со своими. Виноградом же Он называет народ, по причине великого попечения о нем и промышления свыше. И желая усилить обличение. Не сказал: почему подобных себе рабов, ближних, братьев, но Мое, говорит, погубили, Мое расхитили? Далее, показывая, в чем состоит это опустошение (запаление), говорит: награбленное у бедного – в ваших домах (разграбление убогаго в домах ваших). Не столько град вредит виноградникам, сколько несправедливость к бедному и убогому обыкновенно подпаляет его душу, подвергая ее унынию, тягчайшему всякой смерти. Хищничество – всегда зло, но особенно тогда, когда обижаемый находится в крайней бедности. Этим он не только обличает, но и исправляет, обращая взоры их на похищенное. После таких слов, самый вид лежащего пред глазами может достаточно тронуть того, кто не сделался слишком бесчувственным. "Что вы тесните народ Мой?" (пошто вы обидите людей моих) (ст. 15). Он продолжает тот же образ речи; как там говорил: виноградник (виноград мой), так и здесь: народ мой (людей моих). И лица[8] убогих посрамляете? Тех, кого нужно было исправлять, вы прогоняете; тех, кого нужно было восстановлять, вы сокрушаете. Вместе с грабительством они еще презирали низших, обращались с ними хуже, нежели с невольниками, присоединяя к любостяжанию надменность, и от неправедного обогащения приобретая великую гордость. С корыстолюбием неразлучна болезнь высокомерия, и чем кто более собирает богатства, тем более усиливается и эта болезнь. Сие глаголет Господь, Господь Саваоф[9]. Что значит: Саваоф? Ангелов, архангелов, вышних сил. Он говорит так, желая возвести слушателя от земли на небо, внушить ему мысли о великом царстве Божьем, чтобы поразить его этим, сделать более благоразумным и показать, что такое снисхождение есть следствие не слабости, а долготерпения Божьего. "И сказал Господь: за то, что дочери Сиона надменны и ходят, подняв шею, и выступают величавою поступью и гремят цепочками на ногах, оголит Господь темя дочерей Сиона и обнажит Господь срамоту их; в тот день отнимет Господь красивые цепочки на ногах и звездочки, и луночки, серьги, и ожерелья, и опахала, увясла и запястья, и пояса, и сосудцы с духами, и привески волшебные, перстни и кольца в носу, верхнюю одежду и нижнюю, и платки, и кошельки, светлые тонкие епанчи и повязки, и покрывала. И будет вместо благовония зловоние, и вместо пояса будет веревка, и вместо завитых волос – плешь, и вместо широкой епанчи – узкое вретище, вместо красоты – клеймо.  Мужи твои падут от меча, и храбрые твои – на войне. И будут воздыхать и плакать ворота [столицы], и будет она сидеть на земле опустошенная" (Сия глаголет Господь: понеже вознесошася дщери Сиона, и ходиша высокою выею, и помизанием очес, и ступением ног, крупно ризы влекущыя и ногами купно играющыя. И смирит Господь начальныя дщери Сиони, и Господь открыет срамоту их в день он. И отьимет Господь славу риз их и красоту[10] их, и вплетения[11] и тресны ризныя, и луницы[12], и срачицы тонкия, и красоту лица их, и состроение красы славныя, и обручи, и запястия, и сплетение[13], и перстни, и кольца, и усерязи[14], и багряницы[15], и утварь храмную, и светлая Лаконская, и виссоны, и синеты, и червленцы, и виссон со златом и синетою претыкан[16], и тончицы преиманы златом: и будет вместо вони добрыя смрад. И вместо пояса ужем перепояшешися, и вместо украшения главы твоея[17] плешь имета будеши дел твоих ради, и вместо ризы багряныя перепояшешися вретищем. Сия ти вместо благолепия[18]. И сын твой добрейший, егоже любиши, мечем падет, и крепцыи ваши мечем падут, и смирятся: и восплачутся хранилища утварей ваших, и останешися едина, и о земле ударена будеши) (ст. 16–25).

Здесь пророк сделал нечто необыкновенное, обратив пространную речь к женам, чего нигде в Писаниях мы не встречаем в таком виде. Какая же причина этого необыкновенного образа речи?

8. Велика, мне кажется, была тогда изнеженность жен, и много они способствовали порочности мужей. Потому пророк и обращается особенно к ним, направляя на них более тяжкие упреки; и в начале он возвышает речь, говоря от лица Божьего: И сказал Господь: за то, что дочери Сиона надменны и ходят, подняв шею (Сия глаголет Господь: понеже вознесошася дщери Сиона, и ходиша высокою выею). Он упрекает их за главнейшее из зол, – за гордость и высокомерие. Это зло везде несносно, но особенно в женском поле. Жена, исполненная высокомерия, будучи более легкомысленною и неразумною, легко развращается, утопает, терпит кораблекрушение от всякого бурного дуновения, так как гордость и высокомерие потопляет ее. Он, кажется, обращается к женам иерусалимским; потому и называет их дочерями Сиона. И ходят, подняв шею (и ходиша высокою выею). Здесь он и посмеивается над ними, и показывает женское высокомерие, которое не может оставаться в душе, но прорывается наружу и выражается движениями тела. И не за гордость только но укоряет их, но и за распутство, как говорит, и объясняет в дальнейших словах. Он прибавляет и обольщая взорами (и помизанием очес). Это свойственно развратным женщинам – мигать глазами и таким образом показывать великое распутство  изнеженность; ничто так не доказывает распутства и изнеженности как это. И ступанием ног, купно ризы влекущыя. Немаловажен и этот упрек, хотя он и кажется маловажным; напротив, влачить по земле одежду – это знак крайней испорченности, изнеженности, невоздержания, распутства. Даже один из язычников, осмеивая своего противника, поставил ему в укоризну, сказав: "он спускает одежду до пяток"[19]. И ногами купно играющыя. И это опять – признак такого же бесстыдства. Во всем, и в глазах, и в одежде, и в ногах, и в походке, обнаруживается или целомудрие, или распутство. Движения внешних членов суть как бы вестники души, находящейся внутри. Как живописцы, смешивая краски, начертывают изображения, какие хотят, так точно и движения телесных членов выводят наружу свойства души и представляют их нашим глазам. Потому и другой премудрый сказал: "Одежда и осклабление зубов и походка человека показывают свойство его"(одеяние мужа, и смех зубов, и стопа ноги[20] возвестят, яже о нем) (Сир. 19:27).  И оголит Господь темя дочерей Сиона и обнажит Господь срамоту их; в тот день…(дальше тексты расходятся) (И смирит Господь начальныя дщери Сиони, и Господь открыет срамоту их в день он. И отьимет Господь славу риз их). Обличив два порока, гордость и распутство, он для каждого употребляет соответственное врачество: для первого – первое, а для второго – последующее, для гордости – смирение, а  для красоты одежд – лишение ее. Когда говорит, настанет война, тогда все будет унесено. Тогда высокомерные и гордые женщины, пораженные страхом, освободятся от этой болезни; развратные и во всем изнеженные, подвергшись игу плена, освободятся от всей этой изнеженности.

Но чтобы сделать слова свои более чувствительными для них и коснуться души слушателей, пророк подробно исчисляет украшения одежд этих женщин, золотые вещи, носимые на лице и прочих членах тела, потом переходит и к украшению дома. Они не только тела украшали, но простирали таковую гордость и на стены, расточая имение на ненужные предметы, и, завивая свои волосы, простирали всюду эти обольстительные крылья. За это он и укоряет их, говоря: отьимет славу риз их и красоту их, и вплетения их,  и тресны ризныя. Выражением: тресны ризныя он называет или какое-нибудь головное украшение, или самый вид головной прически. И луночки лунницы), – украшение около шеи, видом подобное луне. И срачицы тонкия, – вероятно, говорит о летней одежде. И красоту лица их, – здесь, мне кажется, он разумеет притирания и румяна. И состроение красы славныя, – этим указывает на позолоту. И обручи, – золотые украшения на руках. И запястья (И запястия), – украшение на кистях рук. И сплетение, – золотое украшение вокруг головы. И перстни и кольца, – которые называют браслетами. И усерязи, и багряницы, и пребагряная. И утварь храмную, и светлая Лаконская. Такова была их забота касательно роскоши, что они употребляли не только отечественные произведения, но собирали и издалека, из чужих стран, и предпринимали для этого морские путешествия, потому что между Палестиной и Лакедемоном великое расстояние и огромное море.

9. Итак, не напрасно пророк, не называя сами одежды, указал на их отечество, но для того, чтобы показать безмерную роскошь женщин. И виссоны, и синеты, и червленцы, и виссон со златом и синетою претыкан, и тончицы преиманы златом. Они не оставили ни одного вида ни в одежде, ни в других украшениях, но прошли все пути роскоши, силою разврата будучи доведены до сумасшествия. Если же и тогда, прежде благодати и такого любомудрия, это было осуждаемо, то какое оправдание могут иметь нынешние жены, которые призваны на небо и к подвигам большим, которые обязываются соревновать ангелам, которые могут несравненно с большей силой побеждать  такое воздержание, и между тем превосходят и действующих на зрелище? И, – что всего хуже, – они даже не думают, что грешат. Потому и на них нужно вооружиться словом пророка. Действительно, не только к тем, но и к этим относится прибавленное им: будет вместо благовония зловоние  (будет вместо вони добрыя смрад) Видишь ли, как он отвергает и намащение благовониями и угрожает за это великим наказанием? Зловонием (у св. И. Злат. - Смрадом) он называет здесь пыль, которая поднимается после разрушения города и набега неприятелей. И действительно, они истребляли его тогда огнем и мечем, иное в нем разрушая, а иное предавая сожжению. Предвещая это, пророк говорит: и будет вместо благовония зловоние, и вместо пояса будет веревка (и будет вместо вони добрыя смрад. И вместо пояса ужем перепояшешися); он представляет изображение плена и отведение в страну иноплеменников. И вместо завитых волос – плешь (и вместо украшения главы твоея плешь имети будеши) потому что или волосы выпадет от скорби, или неприятиели сделают это, или они – сами себе. В древности был обычай – во время печали и несчастия стричься или бриться. Так, Иов остриг главу, услышав о несчастии детей. И этот пророк далее говорит, что вместе с вретищем и рыданием будет острижение (Ис 22:12). Также другой пророк говорит: "сними с себя волосы, остригись, скорбя о нежно любимых сынах твоих" (оброснися и остризися по чадех своих младых) (Мих. 1:16). И вместо широкой епанчи – узкое вретище (и вместо ризы багряныя перепояшешися вретищем). Не представляется ли это страшным и невыносимым? Но нас ожидают еще не такие наказания, а червь ядовитый и тьма нескончаемая. Если тех за пристрастие к украшениям постигли плен, рабство и крайние бедствия, – а что Бог осудил и наказал их собственно за этот грех, послушай, как пророк, исчислив бедствия, указывает и на их причину: сия ти; говорит, вместо благолепия – если иудейские жены, пристрастные к украшениям, подверглись такому наказанию, когда отечество их было разрушено до основания, и они, после великой роскоши, были отведены в чужую страну рабынями, пленницами и изгнанницами, и преданы голоду, болезням и бесчисленным родам смерти, то не очевидно ли, что мы подвергнемся еще тягчайшим наказаниям, впадая в те же грехи?

Если же какая-нибудь жена, пристрастная к украшениям, еще не потерпела ничего подобного, – пусть она не будет самонадеянна. Бог обыкновенно посылает наказания на одного и на другого и через них внушает всем прочим, какие ожидают их бедствия. Но выражу яснее сказанное мною. Жители Содома совершали некогда тяжкие грехи и подверглись крайнему наказанию, когда нисшел пламень, и города, и люди, и земля с телами их, – все было сожжено. Что же? После них разве никто не дерзал совершать такие же дела? Напротив, многие и во многих местах вселенной. Почему же они не потерпели ничего подобного? Потому, что они соблюдаются для другого, тягчайшего наказания. Потому Бог, сделав это однажды, не делал более, чтобы дерзающие совершать такие дела ясно видели, что они никогда не избегнут наказания, хотя бы здесь и не подвергались им. В самом деле, сообразно ли было бы с разумом, если бы те, которые жили прежде благодати и закона и не слушали ни пророков, ни кого-нибудь другого, потерпели такие наказания за свои грехи, а те, которые после них удостоились такого попечения Божьего и не вразумились примером их, – от чего грех делается гораздо более тяжким, – избежали бы назначенного за это наказания? Почему же они и теперь еще не наказаны? Дабы ты научился, что они соблюдаются для наказания, гораздо более тяжкого.

10. А что действительно можно подвергнуться наказанию более тяжкому, нежели содомское, послушай Христа, который говорит: "отраднее будет земле Содомской и Гоморрской в день суда, нежели городу тому" (Матф. 10:15). Потому, если нынешние жены, пристрастные к украшениям, не потерпели того, что потерпели украшавшиеся тогда, – пусть они не будут самонадеянны. Самое замедление и долготерпение Божье приготовляет им жесточайшую огненную печь и делает пламень сильнейшим. Так случилось и с Ананией и Сапфирой. Они, вначале и при первом явлении (евангельской) проповеди утаив часть своего имения, тотчас были поражены смертью; а после них многие, дерзавшие делать то же, не потерпели ничего. Как же было бы сообразно с разумом, чтобы Судья праведный и воздающий всем равно, меньше согрешивших наказывал, а тяжелее согрешивших оставлял без наказания? Не очевидно ли, что, предопределив день, в который будет судить вселенную, Он потому откладывает наказание, чтобы люди или от долготерпения его исправились, или подверглись тягчайшему наказанию, если останутся в тех же грехах? Итак, когда мы, согрешая так же, как уже грешили другие, потерпевшие наказание, не терпим того же, то не будем самонадеянны, но еще более будем страшиться. Наказанием тех Бог как бы изрек закон, внушая и убеждая всех: Я для того наказал согрешившего вначале, чтобы и ты, согрешающий после них, ожидал себе того же, чтобы ты исправился и сделался лучшим. За одинаковые грехи назначены одинаковые наказания, хотя они не тотчас исполняются. А относительно этих людей я медлил не без причины, но потому, что в их дома от изнеженности жен вошла дурная болезнь, – страсть к украшениям, которая усилила трату имущества, вводя мужей в излишние издержки, подавая повод к вражде, беспокойству и ежедневному соперничеству, и истощая утробу бедных. В самом деле, когда жена заставляет мужа издерживать все имущество или даже больше своего имущества на гордость тела (потому что гордость тела – лежащее вокруг него золото), тогда рука необходимости сжимается для благодетельной милости. И, как можно видеть, множество других видов греха происходит отсюда. Впрочем, предоставив хорошо узнавать это на опыте самим подвергающимся такому злу, обратимся к последующему. Представив изображение плена и сказав: Я наведу это вместо благолепия, пророк усиливает наказание и говорит: и сын твой добрейший, егоже любиши, мечем падет, и крепцыи ваши мечем падут. Действительно, это бедственнее плена; это – жизнь хуже смерти. Когда вместе с рабством они принуждены оплакивать безвременные скорби, то вообрази, как велико такое несчастие, когда соединяются одно с другим разные огорчения, которые тяжки и сами по себе. Подлинно, когда случился один плен, то такое бедствие было невыносимым, и когда случались такие скорби у живущих на свободе, то жизнь была горче смерти; но теперь, говорит, то и другое будет соединено вместе. Такое бедствие нужно назвать более, чем двойным, а тройным и четвертным, – когда именно сын, и прекрасный, и любимый, и от врагов, а не по общему закону природы, лишается жизни, а вместе с ним – и все находящиеся в зрелом возрасте, так что им не остается никакой доброй надежды на человеческую помощь и содействие. И будут воздыхать и плакать ворота [столицы], и будет она сидеть на земле опустошенная (И смирятся: и восплачутся хранилища утварей ваших, и останешися едина, и о земле ударена будеши). Пророк всеми мерами увеличивает плач, усиливает страх, возбуждает живое сокрушение, поставляет бедствия на вид, распространяет описание несчастия, обращаясь ко всему, собирая отовсюду скорбные черты по причине бесчувственности слушателей, так как желательно было, чтобы такими угрозами они были потрясены и стали чувствовать совершение ожидающих их бедствий. Потому они и прибавил то, что представляется весьма жалким, – что они будут видеть опустошенное хранилище золота, памятник прежнего благоденствия, который самим видом своим будет постоянно возбуждать живую скорбь. Несчастия обыкновенно тогда особенно поражают нас, когда мы сравниваем их с прежним благоденствием; такое сравнение делает рану более жестокой. Так и Иов некогда со слезами говорил: "о, если бы я был, как в прежние месяцы" (кто мя устроит по месяцам преждних дней?) (Иов. 29:2). И повествует о всем богатстве, о благах, которые текли как бы из источников, о почестях, о доходах, о всей славе своей, чтобы таким сравнением лучше показать, как тяжки настоящие, постигшие его бедствия. То же делает теперь и пророк, напоминая о хранилищах и, не довольствуясь этим, представляет их самих плачущими. Речь бывает поразительнее, когда делаются такие олицетворения. Потому он представляет плачущими и виноград и вино, чтобы сильнее поразить слушателей и тронуть их бесчувственность. Что значит: останешися едина? Оставленная, говорит, без помощников и без попечения Божьего лишенная всей прежней славы, окруженная со всех сторон врагами и стесненная среди иноплеменников. Затем, желая представить крайность унижения, говорит: и о земле ударена будеши. Не сказал: упадешь, или: низвергнешься; но употребил другое слово, яснее выражающее все ее унижение.



[1] Слово όρασις=видение у св. И. Злат. здесь по изд. Миня не читается.

[2] Т.е. вавилонский. Св. Иоанн Златоуст часто называет Ассирию и Вавилонию – Персией.

[3] Слово σου=твой у св. И. Зл. здесь не читается.

[4] В ц.-слав. переводе эти слова читаются: и язык их со беззаконием, не покоряются Господеви.

[5] В ц.-слав. переводе эти слова читаются: прогнивляющии Бога словесы вашими. Первые два слова: οί προφήται όνιδείζοντες=пророцы укоряющии, читаемые у св. И. Зл., ни в одном греч. т. не читаются, а потому – и в ц.-сл. Слова ύμων=вашими св. И. Зл. не читал.

[6] Св. И. Зл. делает перифраз Быт 18:20: "вопль Содомский и Гоморрский, велик он, и грех их, тяжел он весьма." (вопль содомский и гомморский умножися ко Мне и грехи их велицы зело)

[7] Св. И. Злат. делает сокращенный перифраз Исх. XXXII, ст. 21 и 25.

[8] Вместо τό πρόσωπον=ц.-слав. лице, как читается в Алекс. и ват. код., св. И. Зл. читает τό πρόσωπα=лица.

[9] В ц.-слав. эти слова читаются: глаголет Господь Саваоф.

[10] Вместо: τούς хόσμους=ц.-сл.: красоты, как в алекс. код., св. И. Злат. читал τούς хόσμον=красоту.

[11] В ц.-сл.: вплетения златая (на главе).

[12] В ц.-сл.: и луницы гривенныя.

[13] хαί τό έμπλόхιον=и сплетение=reticulum

[14] В ц.-сл.: и художныя усерязи.

[15] Следующих затем по ал. и ват. код. слов: хαί τά μεσοπόρφυρα=в ц.слав.: и пребагряная св. И. Зл. не читал.

[16] Вместо: συγхαθυφασμένα=в ц.-сл.: претыканы, как в ал. и ват, св. И. Зл. читал: συγхαθυφασμένην= претыкан.

[17] В ц.-слав., согласно алекс. и ват. код.: и вместо украшения златаго еже на главе (хαί αντί τού хόσμου τής хεφαλής τού χρυσίου).

[18] Ταύτά σοι άντί хαλλωπισμού: эти слова не читаются ни в одном известном греч. списке Т. LXX, потому отсутствуют и в ц.-слав.

[19] У Диона говорится так о Цицероне (usque ad talos vestem demitteret).

[20] В алекс. и ват. списк.: βήματα άνθρώπου=в ц.-сл.: стопы человека.



5. Глава 4.

 

"И ухватятся семь женщин за одного мужчину в тот день, и скажут: свой хлеб будем есть и свою одежду будем носить, только пусть будем называться твоим именем, – сними с нас позор" (Ис. 4:1).

 

1. Пророк хочет показать происшедшее от войны оскудение в людях, как народ иудейский стал малочислен. Нам, говорили (женщины), не нужно покровительство, какое свойственно женам получать от мужей, но пусть муж останется совершенно свободным от такой обязанности, ласкать и любить, только бы нам как-нибудь избавиться от имени вдовства. Это означают слова: сними с нас позор, – так как в древности вдовство считалось позорным. "В тот день отрасль Господа явится в красоте и чести, и плод земли – в величии и славе, для уцелевших [сынов] Израиля" (В день оный возсияет Бог в совете со славою на земли, еже вознести и прославити останок Исраиля) (ст. 2). Весьма тронув душу их угрозою бедствий, достаточно описав несчастия и предложив пространную речь о страшных событиях, пророк, наконец, переходит к предметам более утешительным. Отличный способ врачевания состоит в том, чтобы не только отсекать и прижигать, но и утолять происходящую отсюда боль смягчающими лекарствами. Так точно поступает и он. Все это, говорит он, разрешается не скорбями, но по окончании бедствий последуют события более утешительные, и будет не только избавление от скорбей, но и великая слава и великое торжество. Сиянием Божьим он называет то, которое рассеивает мрак скорби, производит светлый день и делает людей славными. А выражение в совете означает, что Бог устроит все разумно, с свойственной Ему премудростью. "Тогда оставшиеся на Сионе и уцелевшие в Иерусалиме будут именоваться святыми, все вписанные в книгу для житья в Иерусалиме" (и будет останок Израиля в Сионе и останок в Иерусалиме: святи нарекутся вси написаннии в жизнь во Иерусалиме) (ст. 3). Чтобы ты не убедился, что не по какому-нибудь случаю совершилось спасение тех, которые избегли опасности, но при помощи высшего определения они, находясь среди бедствий, не были подавлены или, для этого он говорит: будут именоваться святыми, все вписанные в книгу для житья в Иерусалиме (святи нарекутся вси написаннии в жизнь во Иерусалиме) – те, говорит, которые отделены, предусмотрены, назначены не потерпеть ничего худого. Справедливо он называет их святыми, выражая то, что не напрасно они отделены и не без причины таково определение Божье, но несколько способствовал тому и добродетельный образ их жизни, или прежний, или последующий. Между ними хотя были добрые и кроткие, он и они от случившихся событий сделались еще лучшими и более исправными. Как золото, брошенное в огонь, очищается от всякой нечистоты, так и люди ревностные делаются еще более ревностными во время искушений, очищаясь от всякой беспечности. "Когда Господь омоет скверну дочерей Сиона и очистит кровь[1] Иерусалима из среды его духом суда и духом огня" (Яко отмыет Господь скверну сынов и дщерей Сионских, и кровь очистит от среды их духом суда и духом зноя) (эта ссылка расходится с современным текстом) (ст. 4). Здесь, мне кажется, он разумеет двоякое очищение, – и то, что они получат наказание за грехи, и то, что они от этого сделаются более ревностными в будущем. Под кровью Иерусалима (у св. И.Злат. – иерусалимскою) он разумеет умерщвление, неправедные убийства. Потом, желая сильнее показать вину их, говорит: из среды его (от среды их). Они не тайно и не скрываясь отважились на человекоубийства, но хуже разбойников и нападающих на больших дорогах. Эти, скрываясь во тьме и в пустых местах, совершают свойственные им дела; а те, среди площадей, среди города, в самых судилищах совершали свои беззакония. Но и эту, говорит, происшедшую отсюда нечистоту истребит наступающая война. Так при утешительных обстоятельствах он оправдывается в прежних скорбных, объясняя, что все прежде случившееся случилось для того, чтобы они омылись, чтобы очистились, чтобы как бы перегорели в огне, чтобы отложили всякую нечистоту, чтобы сняли с себя бесчестие грехов и убийств. Что значит: духом суда и духом огня? Он продолжает иносказание, заимствованное от веществ, подвергаемых плавлению. Как там воздух, входящий в плавильную печь, раздувающий пламя и делающий уголья более горячими, истребляет всякую примесь, так и здесь гнев Божий и набег неприятелей стал для города вместо огня, огня не истребляющего, но жгущего, очищающего, наказывающего, исправляющего. Выражение духом суда значит: посредством мучения, наказания, воздаяния. И придет Господь. Пришествием пророк называет Его действие. "И сотворит Господь над всяким местом горы Сиона и над собраниями ее облако и дым во время дня и блистание пылающего огня во время ночи; ибо над всем чтимым будет покров. И будет … для осенения днем[2] от зноя и для убежища и защиты от непогод и дождя" (И будет все место горы Сиони, и вся яже окрест ея осенит облак во дни, и яко дыма и света огненна горяща в нощи, всею славою покрыется: и будет в сене дне от зноя, и в покров, и в сокровение от жестости и дождя) (ст. 5, 6). Под облаком здесь он разумеет успокоение от бедствий; а под огнем – явление Бога, соединенное с утешением. Что – облако во время зноя, то – во время тьмы и глубокой ночи огонь, светло горящий; тот умиряет зной, а этот прогоняет тьму. Таким образом явление Бога он уподобляет свету огня, а успокоение – тени облака. Далее, желая показать, что бедствия будут уничтожаться не мало помалу, но вдруг, при самом господстве скорбей, произойдет перемена, чтобы отсюда убедились, что переворот к лучшему произошел не по обстоятельствам и по какому-нибудь случаю, но все совершено высшей силой, он говорит: блистание пылающего огня во время ночи (яко света огненна горяща в нощи), – так совершится перемена! И будет шатер для осенения днем (и будет в сене дне) Что будет? Помощь, говорит, и содействие Божье. Как тень во время зноя, и как кровля или убежище в какой-нибудь пещере сохраняет в безопасности укрывшегося в ней, когда падает сильный дождь, так точно помощь Божья и во время столь грозной войны не допустит потерпеть никакого зла тем, которых Он определил спасти в начале.



[1] В ц.-сл. пер., согласно некот. гр. сп. пер. LXX: кровь иерусалимску.

[2] Слово ήμερας=дне в ц.-сл., согласно ват. код., не читается.


6. Глава 5.

 

"Воспою Возлюбленному моему песнь Возлюбленного моего о винограднике Его" (Ис. 5:1)

 

1. Внушив страх предсказанием бедствий, утешив обещанием благ, употребив различные врачества, пророк снова возводит речи к началу – началу, приличествующему для вступления в пророчество. Как вначале он возвестил о благодеяниях Божьих, оказанных иудеям, говоря: "сыны родих и возвысих", а также о сделанных ими беззакониях, присовокупляя: "ти отвергашася Мене", и: "Исраиль же Мене не позна, и людие мои не разумеша" (Ис. 1, 2, 3), так и здесь другими словами, но теми же мыслями он выражает  одинаковое с прежним. Но почему, намереваясь изрекать обличения, он называет обличение песнью? Моисей с Марией справедливо поступил так, когда намереваясь петь победную песнь, справедливо начал такими словами: "пою Господу, ибо Он высоко превознесся; коня и всадника его ввергнул в море" (Исход 15:1). И Девора, после дивного того трофея, после необыкновенной победы, справедливо составила победную песнь, воссылая славословие Богу (Суд. гл. 5). А этот пророк, намереваясь обличать и имея потребность в сильном слове и в состоянии души не успокоительном, а напряженном, обещал нам теть и называет обличения песнью. Впрочем не он один делает это, но и великий Моисей, воспевший тогда победную песнь, в обличение иудеев, составил длинную песнь из укоризн, говоря: "сие ли воздаете вы Господу, народ глупый и несмысленный? " (Втор. 32:6). И много составив обличений, он заповедал иудеям произносить их в пении; да и мы еще и теперь произносим их в пении.

Почему же они составляли обличения в виде песни? Потому что они руководились духовной мудростью и хотели доставить великую пользу душам слушателей. Так как нет ничего столь полезного, как постоянное памятование о своих грехах, а памятование ни от чего не делается столь прочным, как от песни, – так дабы они не скучали от чрезмерных обличений и не уклонялись от постоянного памятования о своих грехах, пророк, стройностью песни желая уничтожить стыд, происходящий от этого памятования, и облегчить невыносимую скорбь, составил такие песни, чтобы вынуждаемые любовью к пению постоянно повторять их, они постоянно помнили о самих себе, и чтобы постоянное памятование о грехах было для них некоторым постоянным уроком добродетели. Вы знаете, что даже теперь иные книги Писания многим не известны и по имени, а произведение псалмов у всех на устах, равно как и эти самые песни. Так из самого опыта видно, сколь великая польза происходит от песни. Потому и говорит пророк: "воспою Возлюбленному моему песнь Возлюбленного моего о винограднике Его." Песнь, говорит, возлюбленному винограду воспою о самом возлюбленном. И для него я пою, говорит, и предмет песни – он сам и дела его. Не удивляйся, что он называет любимым и возлюбленным того, кого намеревался обличать. И служит величайшим обличением, что они, будучи любимыми и пользуясь таким благоволением Божьим, не сделались лучшими. То же выражает и другой пророк, когда говорит: "как виноград в пустыне, Я нашел Израиля; как первую ягоду на смоковнице, в первое время ее, увидел Я отцов ваших" (Осия 9:10); он означает этими плодами то, как они воожделенны и любезны для Бога, вожделенны и любезны не за собственные добродетели, но по благости Божьей. А смысл слов его следующий: Я так возлюбил их, как если бы кто нашел виноград в пустыне, или ранний плод на смоковнице. Эти сравненья, не соответствуя достоинству Божьему, сказаны приспособительно к их чревоугодию. "Ти же," говорит, пользуясь такой любовью, "отчуждишася и внидоша к Веельфегору." (Ос. 9:10). Так точно и здесь пророк называет их виноградом любимым и возлюбленным, выражая, что Бог сделал все со своей стороны, так как не они прежде начали любить, но Бог начал прежде. Они же и после этого не оказали себя достойными благодеяний, но во всем явили противное. "У Возлюбленного моего был виноградник на вершине утучненной горы." (Виноград бысть возлюбленному в розе, на месте тучне). Названием винограда пророк выражает все Божье промышление и попечение о них.

2. Впрочем, он не останавливается на этом, но исчисляет и другие благодеяния. И во-первых, указывает на местоположение. В словах: "в розе, на месте тучне" он говорит с похвалой как о свойстве земли, так и о местоположении, о котором и Давид в псалме сказал об Иерусалиме: "горы окрест Иерусалима, а Господь окрест народа Своего" (Пс. 124:2). Бог оградил его, говорит, и самым местоположением, кроме того не удовольствовался этим, но Сам был для него величайшей стеной; это и выражает пророк словом: "на вершине горы" (в розе), означая как безопасность и непреодолимость места, так прежде того – помощь Божью, и заимствуя переносное выражение от воловьего рога. Такие выражение и в народе употребляется о тех, которые убегают в какое-нибудь безопасное место. Так как вол есть сильнейшее из всех животных, а рог есть крепчайший член этого животного, – он ведь пользуется рогом, как оружием, – то многие и привыкли так говорить по причине его непреодолимости; и Писание часто называет "рогом единорога" людей, находящихся в безопасности. Итак, "на вершине горы" (в розе), значит здесь: в безопасности, на высоте, – как и в начале пророк говорил: "я воспитал и возвысил сыновей" (Ис. 1:2). "На месте тучне"; а Моисей выразил это словами: "в землю, … где течет молоко и мед" (землю кипящую млеком и медом) (Исх. 3:8). "И Он обнес его оградою, и " (не нашла последнего слова) "И ограждением оградих и окопах" (ст. 2). "Ограждением" Он называет или стену, или закон, или свое промышление. Действительно, закон ограждал их безопаснее стены. "И окопах", т.е. сделал крепкую защиту. Так как ограда часто бывает удоборазрушима, то Я, говорит, окружил их другой защитой. "И насадил в нем отборные виноградные лозы." (и насадил лозу избранну) Он продолжает переносную речь, которую не должно изъяснять буквально, но довольно знать только цель ее. "Отборной" (избранной) (Σωρήχ) называет он здесь лозу истинную, благородную, приносящую плоды не дурные и низшего сорта, но отборные и первостепенные, потому что много сортов виноградных лоз. "И построил башню[1] посреди его, и выкопал в нем точило[2]" (и создах столп и предточилие ископах посреди его). Некоторые разумеют здесь храм, а под "точилом" (предточилием) – жертвенник, так как там собирались плоды добродетелей каждого, и приношения, и все жертвы; но я и теперь скажу тоже, что сказал выше, т.е., что нужно смотреть на цель переносной речи. Всем этим Он хочет сказать: Я исполнил все со Своей стороны, оказал всякое попечение; Я не обременял их работами, на изнурял трудами, не заставлял их самих строить, копать и насаждать, но передал им вполне устроенное дело; не ограничил и этим своего человеколюбия, но и "ожидал, что он принесет добрые грозды" (ждах, да сотворит гроздие) и с великим долготерпением ожидал надлежащего времени плодоприношения; это именно и означает выражение: "ожидал" (ждах). "А он принес дикие ягоды" (и сотвори терние). Указывает на их жизнь бесплодную, грубую, упорную. Какого же прощения могут удостоиться те, которые после столь великого попечения воздают землевладельцу такие плоды? "И ныне, жители Иерусалима и мужи Иуды, рассудите Меня с виноградником Моим" (ст. 3). Велика сила правды, если самим виновным предлагает судить о том, что сделал Он, и что сделали они. "И ныне"; Я не упоминаю, говорит, о древнем, но и ныне готов судиться. Так Я никогда не перестаю исполнять Свое, а вы не исполняете своего. "Что еще надлежало бы сделать для виноградника Моего?[3]… Почему, когда Я ожидал, что он принесет добрые грозды, он принес дикие ягоды?" (Что сотворю еще винограду моему? Занеже ждах, да сотворит гроздие, сотвори же терние) (ст. 4). Состав речи кажется неясным; потому нужно сделать его более ясным. Смысл слов его следующий: что нужно было сделать, и Я не сделал? Известно, что они так много грешили; какое же они могут иметь извинение? Разве что-нибудь опущено было, что они совершали такие преступления? "Что еще надлежало бы сделать для виноградника Моего, чего Я не сделал ему?" Вот то, говорит, что сделал Я; но Я не останавливаюсь на сделанном и не говорю, что Я сделал много благодеяний, а все ли Я сделал, после чего уже не оставалось бы сделать ничего, об этом прошу вас сказать, – вас, которые получали благодеяния, были свидетелями сделанного и собственным опытом узнали это, а не посторонних и чужих. "Итак Я скажу вам, что сделаю с виноградником Моим" (ст. 5). Одержав победу и показав неблагодарность их, Он наконец произносит свое определение и говорит о том, что намеревается Он сделать, не для того, чтобы осудить их, но чтобы страхом угрозы сделать более послушными. "Отниму у него ограду, и будет он опустошаем; разрушу стены его, и будет попираем. "

3. Отниму, говорит Он, помощь Мою, лишу защиты, оставлю без такового промышления, и тогда они из противоположного, когда подвергнутся разграблению от всех, узнают, чем пользовались прежде. "И оставлю его в запустении: не будут ни обрезывать, ни вскапывать его." (И оставлю виноград мой, и ктому не обрежется. Ниже покопается) (ст. 6). Опять Он употребляет переносную речь. Если же кто хочет узнать обстоятельнее, то Он говорит о попечении посредством наставления, посредством заповедей. Они уже не будут пользоваться тем, чем пользовались прежде, не будут иметь ни учителей, ни начальников, ни пророков, которые бы как прежде исправляли их и пеклись об них. Как заботящиеся о винограде окапывают его и подрезают, так и исправляющие души угрожают, устрашают, поучают, обличают; но они, говорит, будут лишены этого, будучи отведены в землю чуждую. "И зарастет он тернами и волчцами, и повелю облакам не проливать на него дождя." (И взыдет на нем, якоже на лядине, терние, и облаком заповем, еже не одожити на него дождя). Он говорит или о запустении города, или об оскудении их самих и запустении души каждого из них; а под облаками некоторые разумеют здесь пророков, которые как бы получали дождь свыше и передавали возвещаемое им народу. Но и они, говорит, не будут делать обычного им. И действительно, хотя один или два пророка пошли вместе с иудеями в плен, но сонм пророков тогда молчал. "Виноградник Господа Саваофа есть дом Израилев, и мужи Иуды – любимое насаждение Его. " (Виноград бо Господа Саваофа дом Исраилев есть и человек Иудин новый сад возлюбленный:) (ст. 7). Употребив множество переносных выражений: "виноград", башня (столп), точило (предточилие), "ограждение, окопание, обрезывание" винограда, чтобы кто-нибудь из тогдашних неразумных людей не подумал, что все это говорится о винограде, он к концу речи тотчас объяснил все. "Виноградник Господа Саваофа есть дом Израилев" (Виноград бо Господа Саваофа дом Исраилев): не о растениях, говорит, речь моя, не о бездушной жизни, не о камнях и стенах, но о народе нашем. Потому и прибавил: "и мужи Иуды – любимое насаждение Его" (и человек Иудин новый сад возлюбленный), потому что колено иудино имело некоторое преимущество пред прочими десятью коленами, и храм находился близко к нему и все богослужение, и более других оно процветало, и было царственным и более могущественным. Называя его "любимым" (возлюбленным), пророк опять укоряет иудеев, которые оказались такими перед Богом, сильно любившим их. Таков закон любящих – и при самих обличениях не скрывать своей великой любви. Отсюда мы получаем и другой не малый урок. Какой же именно? Тот, – когда и какие места Писания нужно принимать в переносном смысле, и что мы не можем по собственному произволу употреблять эти правила, но должны по указанию самого Писания пользоваться иносказательным образом речи. Я хочу сказать следующее: в настоящем месте Писание говорит о винограде, ограждении, точиле; но оно не оставило на произвол слушателя прилагать сказанное к каким угодно предметам, или лицам, но потом объяснило себя, сказав: "Виноградник Господа Саваофа есть дом Израилев." Также и Иезекииль, изображая орла великого и великокрылого входящим на Ливан и обрывающим вершину кедра, не предоставляет произволу слушателей объяснять эту иносказательную речь, но сам же говорит, кого он разумеет под орлом, и кого под кедром (Иез. 17:3–12). И этот самый пророк, говоря далее о некоторой сильной реке, стремящейся на Иудею, чтобы слушателю нельзя было прилагать сказанное к какому угодно лицу, называет и того царя, которого он назвал рекой (Иса. 7:7). И везде в Писании таков закон: когда оно употребляет иносказание, то предлагает и изъяснение иносказания, чтобы не просто и не случайно необузданный произвол желающих иносказания блуждал и носился повсюду. И что удивительного, если так поступали пророки? И писатель Притчей так же поступает. Сказав: "елень любве, и жребя твоих благодатей да беседует тебе, и источник твоея воды да будет тебе" (русс. - Источник твой да будет благословен; и утешайся женою юности твоей) единому[4], он сам объяснил, ради чего он сказал это о жене законной и честной, – чтобы отклонить от сношения с женою развратною и чужою (Прит. 5:18, 19). Так точно и этот пророк сказал здесь, кого он назвал виноградом. Далее, после того как он сказал об обвинениях, сказал о наказаниях, – он к концу речи опять представляет  оправдание: "ждал Он правосудия, но вот – кровопролитие; [ждал] правды, и вот – вопль" (ждах, да сотворит суд, сотвори же беззаконие, и не правду, но вопль). Я справедливо, говорит, определяю наказание; Я ожидал "правосудия" (да сотворит суд), т.е. правду, а они показали противное: беззакония, неправду и вопль. "Воплем" он называет здесь любостяжание, несправедливую раздражительность, безрассудный гнев, несогласия, ссоры. "Горе вам, прибавляющие дом к дому, присоединяющие поле к полю, так что [другим] не остается места" (Горе совокупляющим дом к дому, и село к селу приближающим, да ближнему отьмиут что) (ст. 8).Сказав, что они производили вопль, т.е. предавались любостяжанию и хищению, он приводит и частный вид этой неправды, исполненный великой злобы; и опять начинает плачем, показывая великость их грехов, и выражая, что они страдали неисцельной болезнью.

4. Такие поступки можно видеть и ныне у людей, худо пользующихся богатством, которые делают притязание на соседние земли не для своей безопасности, но в обиду ближним, подобно распространяющемуся огню грабя всех соседей. "Как будто вы одни поселены на земле.
В уши мои [сказал] Господь Саваоф
" (Еда вселитеся едины на  земли? Услышашся бо в ушесах Господа Саваофа сия. У св. И. Зл. стоит только ст. 9) (ст. 8, 9). Пророк показывает, что они страдают неисцельной болезнью тщетно и напрасно. Так как подобных людей не столько удерживают наказания и мучения, сколько точное знание, что они не воспользуются похищенным, то он угрожает им этим и говорит, что они будут трудиться, мучиться и пользоваться плодами греха, но наслаждения иметь не будут. Недремлющее, говорит, Око не смотри спокойно на такие дела. Словами: "услышашася бо" он выражает не то, будто эти дела теперь только стали известны Богу, но то, что теперь приближается суд и уже наступает воздаяние. "Многочисленные домы эти будут пусты, большие и красивые – без жителей."

Таково любостяжание! Доставляя предающимся ему большие богатства, оно лишает их прежнего. Это выражает он и здесь, говоря: когда вы устроите великолепные жилища, когда присвоите себе имущества всех, тогда лишитесь и прежнего. Дома будут стоять без владельцев и громче всякой трубы вещать против тех, которые сначала приобрели их грабительством, тогда как увеличившееся запустение будет представляться как бы некоторым трофеем. "Идеже бо возорют десять супруг волов, сотворит корчаг един, и сеяй артавас шесть, сотворит меры три" (ст. 10). От города пророк обращает речь к запустению страны, чтобы со всех сторон поразить слушателя. И дома, говорит, не будут иметь жителей, и земля не будет оказывать своей силы. Так и в начале за грех Адама она произрастила терние и волчицы; и после него за преступление Каина она приносила плоды гораздо меньшие трудов его и собственной силы. И во многих других местах можно видеть, что она наказывается за грехи людей. И удивительно ли, что нечестие людей уменьшает производительность и плодородие земли, если она через нас сделалась тленною и опять через нас делается нетленною? Так как самое бытие свое она получила для нас и для служения нам, то и состояние ее такое или иное берет начало и корень здесь же. Так было и при Ное. Когда человеческая природа низошла до крайней порочности, то смешались все вещи, и семена, и растения, и роды бессловесных, и земля, и море, и воздух, и горы, и рощи, и холмы, и города, и стены, и дома, и башни, и все вообще покрылось тогда страшным потопом. А когда опять нужно было размножаться человеческому роду, то земля получила свой порядок и опять пришла в прежнее благоустройство. То же происходило, как всякий может видеть, и в частных случаях в честь людей. Так море отступало и опять вступало на свое место, солнце с луной задерживалось и останавливало свое течение, огонь оказывал свойства воды, земля – свойства моря, а море – свойство земли: все, сказать кратко, обращается в пользу людей. Так как человек почетнее всего и для него существует все сотворенное, то теперь, когда народ иудейский согрешил, Бог останавливает плодородие земли и не дозволяет ее недрам приносить обычные плоды после многих трудов и усилий людей, чтобы они познали отсюда, что не искусство земледельческих рук, не волы и плуг, не свойство земли и не что-нибудь другое подобное, но именно – Господь всего этого есть Тот, Кто изливает все щедрою рукою, и опять, когда хочет, останавливает все. "Горе тем, которые с раннего утра ищут сикеры и до позднего вечера разгорячают себя вином; и цитра и гусли, тимпан и свирель и вино на пиршествах их; а на дела Господа они не взирают и о деяниях рук Его не помышляют" (ст. 11, 12). Обличив великое их любостяжание, он полагает и корень зла. Этим корнем было пьянство, которое бывает причиной бесчисленного множества зол, особенно когда предаются ему с такой безмерностью.

5. Посмотри, как метко он осмеивает их. Весь день, говорит, они употребляют на это. Не тогда, когда нужно обедать, они поступают так, говорит он, но всякое время делают временем пьянства, и с самого начала дня, когда особенно нужно было бы им быть внимательными, они предаются великому опьянению, и потом уже невольно до вечера остаются в этой болезни. Если же они однажды поспешат погрузиться в бездну невоздержания, лишатся естественного смысла и отдадут свою душу в плен гибельной власти пьянства, то, подобно тому, как корабль, не снабженный балластом и не имеющий кормчего и корабельщиков, носится туда и сюда, увлекаемый повсюду беспорядочным стремлением вод, так точно и они носятся, увлекаясь в глубину опьянением. Потому пророк и говорит: "горе тем, которые с раннего утра ищут сикеры" (горе востающим заутра, и сикер гонящым). Они не нужду удовлетворяли, и не ожидали пробуждения потребности, чтобы удовлетворить ее, но тем и занимались и о том заботились, чтобы – постоянно пьянствовать. Потому он говорит: "которые …  ищут сикеры" (и сикер гонящым). Сикером здесь называется сок пальм, который они приготовляли, перетирая и выжимая пальмовые плоды, чтобы обратить его в вино. Он имеет одуряющее свойство и производит опьянение; он они не обращали на это внимания, ища во всем удовольствия. "До позднего вечера разгорячают себя вином." (Ждущым вечера: вино бо сожжет я). Таково свойство пьянства: с течением времени оно усиливается и возбуждает мучительную жажду. Далее пророк указывает и на другую вину, не меньшую первой: "и цитра и гусли, тимпан и свирель и вино на пиршествах их" (с гуслями бо и певницами, и тимпаны, и свирельми вино пиют). Это осуждает и другой пророк, когда говорит: "пиющи процеженое вино, и первыми вонями мажущиися, плещущии ко гласу пищалей, аки стояща мнеша, а не яко бежаща" (Амос. 6:6, 5). Действительно, это знак крайнего нечестия и душевного развращения – обращать свой дом в зрелище и предаваться таким песням. Что производит помрачающее пьянство, то производит и музыка, ослабляя крепость ума, сокрушая бодрость души и располагая к большему сладострастию. "А на дела" Божьи[5] "они не взирают и о деяниях рук Его не помышляют"; он говорит или о чудесах Его, или о созерцании природы. Как они могут созерцать ее, когда обращают день в ночь, а ночью бывают нисколько не лучше мертвых? Как они могут видеть восходящее солнце, блистательную красоту неба, разнообразный вечерний хор звезд и порядок и деятельность всех прочих тварей, когда они лишены и внешних и внутренних очей? Таким образом они немалый вред причиняли сами себе, если отходили из настоящей жизни без созерцания чудес Божьих, будучи погружены все время в мрак пьянства. "Убо пленени быша людие мои, за еже не ведети им Господа" (ст. 13). Опять пророк возвещает будущее, как уже совершившееся, и определяет наказание за такой порок. Пьянство и само по себе может служить вместо всякого наказания, наполняя души смятением, исполняя ум мраком, делая его пленником, подвергая людей бесчисленным болезням внутренним и внешним. И Павел знал это, – что нечестие само по себе служит наказанием, потому и сказал: "и возмездие, еже подобаше прелести их, в себе восприемлюще" (Рим. 1:27). Но так как бесчувственность их была такова, что они, получая наказание, не чувствовали его, находясь в болезни, не сознавали, что больны, то он возвещает и внешнее наказание: "за то народ мой пойдет в плен непредвиденно, и вельможи его будут голодать, и богачи его будут томиться жаждою." (Убо пленени быша, говорит, людие мои, за еже не ведети им Господа, и множество бысть мертвых глада ради и жажди водныя). Заметь, как в самом наказании предлагается великое вразумление, а не вдруг посылается тягчайшее мучение. Бог не вдруг послал плен, но наперед голод и зной, чтобы они, оставаясь дома, сделались лучшими и своею неисцельной болезнью не привлекли войска иноплеменников. Но так как они не послушались и не получили отсюда пользы, то наконец Он посылает на них крайнее наказание. Впрочем, прежде этого пророк возвышенно и сильно изображает бедствие голода, говоря: "преисподняя расширилась" (и разшири ад душу свою) (ст. 14), – говорит так не потому, чтобы ад имел душу, но олицетворяет угрозу, желая сделать свои слова более разительными и произвести живой страх в душе слушателей. Потому и продолжает так: "и без меры раскрыла пасть свою", – говоря как бы о каком-нибудь звере и приближая к ним образ вещей; и всего ужаснее то, что ад не только открыл уста свои, но и остается открывшим их, не насыщаясь погружающимися в него. "И сойдет [туда][6] слава их и богатство их, и шум их и [всё], что веселит их" (и снидут в он славни, и велицыи, и богатии, и губители их). Далее, чтобы ты знал, что это происходило не по естественному порядку вещей, но было ударом Божьим и определением, нисшедшим с небес, он говорит, что туда будут низвергнуты люди знатные и облеченные властью, которые расстраивали все и приводили в беспорядок дела иудеев.

6. "Губителями" пророк справедливо называет их, как людей, которые не оставляют нечестия в себе самих, но передают эту болезнь другим. Таково свойство заразы: начинаясь в одном теле, она, распространяясь, заражает и остальных. "И веселяйся в нем", т.е. наслаждающийся удовольствиями, восхищающийся, считающий себя обладателем постоянных благ, и тот падет и погибнет. "И преклонится человек, и смирится муж, и глаза гордых поникнут; а Господь Саваоф превознесется в суде" (ст. 15,16). (И смирится человек, и обезчестится муж, и очи высокоглядящи смирятся, и вознесется един[7] Господь Саваоф в суде) (у св. И. Злат. только ст. 15). Посмотри опять на попечение Божье. Он не производит совершенной погибели, не истребляет всего народа из их среды (живых), но оставляет некоторых, чтобы они от наказания погибших сделались лучшими. Это Он выражает словом: "преклонится" (смирятся), т.е. те, которые останутся, оставленные. "И Господь Саваоф превознесется в суде, и Бог Святый явит святость Свою в правде" (И вознесется Господь Саваоф в суде, и Бог святый прославится в правде) (ст. 16). Указывает на два блага: на то, что они избавятся от надменности и сделаются лучшими, и на то, что Бог будет предметом удивления для всех; это означают слова: "превознесется и явит святость" (вознесется и прославится), через самое наказание, через поражение их. Что значит: "в суде" Через воздаяние. "И упасутся расхищеннии яко юнцы, и пустыни плененных агнцы поядат" (ст. 17) (русс - И будут пастись овцы по своей воле, и чужие будут питаться оставленными жирными пажитями богатых). Указывает здесь на малочисленность оставшихся и на чрезвычайное запустение страны. "Горе тем, которые влекут на себя беззаконие вервями суетности, и грех – как бы ремнями колесничными;
которые говорят: `пусть Он поспешит и ускорит дело Свое, чтобы мы видели, и пусть приблизится и придет в исполнение совет Святаго Израилева, чтобы мы узнали!"
" (Горе привлачающым грехи своя[8] яко ужем долгим, и яко ига юнична ременем беззакония своя, глаголющым: скоро да приближатся, яже сотворит Бог[9], да видим, и да придет совет Святаго Исраилева, да разумеем) (ст. 18, 19). Тогда как пророки постоянно угрожали и предсказывали бедствия, лжепророки, проповедуя угодное народу и расслабляя его, уверяли, что слова тех ложны, а их слова истинны. Таким образом многие, будучи обольщаемы, не верили и самым речам. Так как пророчества исполнялись не вдруг после того, как были изрекаемы, – потому что природой пророчества служило предсказание имеющего исполниться спустя долгое время, – так как пророки постоянно говорили о голоде, заразах и войнах, а на самом деле этого еще не было, то многие из обольщенных, находя в самом замедлении бедствий повод к неверию, говорили: пусть исполнится сказанное; если вы говорите правду, то пусть наступят такие события; покажите нам на деле определение Божье. Потому, так как они делали для себя долготерпение Божье поводом к неверию, и через то умножали грехи свои, как неверием, так и большею беспечностью от неверия, – пророк справедливо оплакивает их, говоря: вы как бы длинной веревкой привлекаете к себе гнев Божий, и увеличиваете свою порочность; если вы не верите сказанному, то теперь остается вам испытать это на самом деле; таким образом, вы сами навлекаете на себя бедствия, не веруя сказанному. Потому он говорит: "горе тем, которые влекут на себя беззаконие" (горе привлачающым грехи своя), т.е. воздаяние за грехи. "Яко ужем долгим", говорит, вы издалека привлекаете к себе определенное за ваши грехи наказание, и "яко ига ремнем" юницы сущей под игом, – выражая этим их усилие, старание. Как если бы кто крепкой веревкой привлекал к себе что-нибудь, так и вы своим неверием привлекаете на себя гнев Божий. Далее говорит и о том, каким образом они привлекали: "пусть Он поспешит и ускорит дело Свое, чтобы мы видели" (глаголющым: скоро да приближатся, яже сотворит Бог, да видим). В этом укоряет их и другой пророк: "горе желающим дня Господня! для чего вам этот день Господень? он тьма, а не свет, он тьма, и нет в нем сияния" (Амос. 5:18, 20). Так и эти неверующие говорили: когда придет день наказания и мучения? "Горе тем, которые зло называют добром, и добро – злом, тьму почитают светом, и свет – тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое – горьким!" (ст. 20). Опять он говорит о том же. Так как они оскорбляли пророков и называли обманщиками, а лжепророков почитали, и таким образом извращали порядок вещей, то он возвещает им "горе" за превратное суждение. "Горе," говорит, "которые зло называют добром", т.е. лжепророчество, "и добро – злом", т.е. пророчество, "почитают светом, и свет – тьмою, горькое почитают сладким, и сладкое – горьким". Хотя и тяжки, говорит, слова пророков, но нет ничего слаще их, так как они словесными угрозами избавляют от испытания (бедствий) на деле; и хотя сладки слова лжепророков, но нет ничего горче их, так как они прелестью слов навлекают действительную угрозу.

7. Вот так мудро пророк перетолковал их суждение. Так как они словам одним не внимали, как изрекающим весьма горькое, а словам других внимали, как весьма благосклонным и заключающим в себе великую сладость, то он сказал, что, напротив, великая сладость – у пророков, а великая горечь – у лжепророков. В том же смысле нужно нам понимать и слова о свете и тьме. Одни вели к заблуждению, а другие руководили к истине; одни, почти связав руки, передавали мраку плена, а другие принимали все меры, чтобы привести к свету свободы. Потому, так как слушатели имели об этом превратные и ненадлежащие понятия, пророк справедливо вразумляет их, говоря: "Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою!" (ст. 21) (у св. И. Зл. - тьму почитают светом, и свет – тьмою, Горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою! (ст. 21)). Не мал и этот недостаток, когда кто считает себя мудрым и во всем полагается на свои суждения: отсюда и происходит вышесказанное, т.е. что называют доброе злым, а злое добрым и проч. За это и Павел осуждал языческих философов, когда говорил: "называя себя мудрыми, обезумели" (Рим. 1:22). И писатель Притчей также говорит: "видал ли ты человека, мудрого в глазах его? На глупого больше надежды, нежели на него" (Притч. 26:12). И в другом месте Павел осуждает это, когда говорит: "не мечтайте о себе" (Рим. 12:16); и еще: "если кто из вас думает быть мудрым в веке сем, тот будь безумным, чтобы быть мудрым" (1 Кор. 3:18). Пусть не надеется, говорит, на собственную мудрость и на свои собственные суждения, но, смирив их, пусть передаст свою душу наставлению Духа. Так как и между иудеями были такие люди, которые презирали пророков, как пастухов и приставников стада, желая считать мудрыми самих себя, что было основанием гордости их и пренебрежения возвещаемого им, то пророк справедливо оплакивает их, говоря: "горе тем, которые храбры пить вино и сильны приготовлять крепкий напиток" (ст. 22) (горе, иже мудри в себе самих и перед собою разумны. Горе крепким вашым, вино пиющым, и вельможам растворяющим сикер) (У св. И. Зл. - горе тем, которые мудры в своих глазах и разумны пред самими собою! горе тем, которые храбры пить вино и сильны приготовлять крепкий напиток (ст. 22)). Не удивляйся, что он, сказав недавно так много против пьянства, опять повторяет ту же речь; так как эта рана тяжела и неудобоизлечима, то нужно было часть омывать ее. Она тяжела и неудобоизлечима потому, что многим не кажется грехом, тогда как есть тягчайший из всех грехов и производит бесчисленное множество болезней. Потому он и говорит: "которые храбры пить вино и сильны приготовлять крепкий напиток" (вино пиющым, и вельможам растворяющим сикер). Двоякая опасность: от силы опьянения и от избытка власти. Действительно, всем людям нужно благоразумие, но особенно облеченным почестями и властью, чтобы, увлекаясь бременем власти, как бы каким-нибудь стремлением беспорядочных вод, не свергнуться в пропасть. "Которые за подарки оправдывают виновного и правых лишают законного!" (ст. 23). Опять двоякая вина: оправдание виновного и осуждение невинного. А корень того и другого греха – принятие подарков. "Сего ради якоже сгорит трость от углия огненнаго, и сожжется от пламене разгоревшагося" (ст. 24). Он указывает на быстроту воздаяния, на скорость наказания, изображая таким подобием совершенную погибель их.

8. Все это выразил он словами: "пламень, углие, трость" и последующими. "Так истлеет корень их, и цвет их разнесется, как прах." Прочное и крепкое разрушится, великолепное рассеется, светлое пройдет и исчезнет. "Не восхотиша бо закона Господа Саваофа творити[10], но слово Святаго[11] раздражиша." "Словом" пророк называет закон. "За то возгорится гнев Господа на народ Его, и прострет Он руку Свою на него и поразит его, так что содрогнутся горы[12], и трупы их будут как помет на улицах. И при всем этом гнев Его не отвратится, и рука Его еще будет простерта" (ст. 25). Здесь он указывает на жестокую войну, во время которой невозможно будет даже предавать тела погребению, не с тем, чтобы наказаны были мертвые, но чтобы живые примером чужих несчастий сколько-нибудь удержались от собственного порока. И смотри, как он сильно выразился. Не сказал, что умершие не погребены, но брошены презреннее всякого помета, что для живых кажется страшнее всего и ужаснее самой смерти. Но, что хуже всего, они и после этого, говорит, не исправились, но остаются в том же состоянии. А так как они не исправлялись, то он опять угрожает им тягчайшим ударом, – от иноплеменников. Потому и продолжает говоря: "и поднимет знамя народам дальним" (воздвигнет убо знамение во языцех сущих далече) (ст. 26). Чтобы отдаленность пути не повергли их в беспечность, он говорит, что для Бога так легко привести их, как для поднявшего знамя – вывести на сражение вооруженных и готовых воинов, или как бывает это с конями, приготовленными к бою: как скоро подается знак выхода, они тотчас выскакивают из-за ограды. Таким образом пророк указывает здесь на два обстоятельства: на то, что они (сущие во языцех) легко придут по призванию Божьему, и на то, что они давно пришли бы, если бы великое долготерпение Его не удерживало их. В дальнейших словах он еще более показывает легкость этого, говоря: "и позвиждет я[13] от конец земли." Не удивляйся, что он, говоря о Боге, употребляет такие чувственные выражения; он приспособляет слова к неразумию слушателей, желая показать всем этим только то, что это и для Бога легко, и непременно сбудется; потому и присовокупляет: "и се скоро легце грядут: не взалчут, ни утрудятся, ни воздремлют[14]" (ст. 27). Это сказано преувеличенно. Возможно ли в самом деле, чтобы они не алкали и не спали, будучи людьми и подлежа общим условиям жизни? Всем этим, как я сказал, он изображает быстроту войска, легкость, скорость. "И не снимется пояс с чресл его, и не разорвется ремень у обуви его; стрелы его заострены, и все луки его натянуты; копыта коней его подобны кремню, и колеса его – как вихрь; рев его – как рев львицы; он рыкает подобно скимнам, и заревет, и схватит добычу и унесет, и никто не отнимет. И заревет на него в тот день как бы рев [разъяренного] моря; и взглянет он на землю, и вот – тьма, горе, и свет померк в облаках[15]" (…и возопиет их ради в той день, яко шум моря, волнующася: и воззрят на небо горе, и на землю низу, и се тма жестока, тма в нужде их) (ст. 27–30). Всем этим пророк распространил речь и усилил страх, описав порознь каждое обстоятельство, сказав относительно свойства врагов, их силы, оружия, коней, колесниц, чтобы обилием сказанного привести слушателей в великое сокрущение и ясностью изображений приблизить к ним эти обстоятельства. Потому он сравнивает врагов со львами, и не останавливается на этом сравнении, но изображает и голос и нападение зверя, и, продолжая переносную речь, употребляет много образных выражений. Затем он упоминает о море, говоря, что будет такой шум, такое смятение, какое бывает тогда, когда сильно бушует и волнуется море; и вообще употребляет все меры усилить страх, чтобы они не имели нужды испытать (эти бедствия) на самом деле. И, что еще более ужасно, тогда не будет, говорит, защитника ни от земли, ни с неба, но, лишенные и горней защиты и земной помощи, они будут переданы врагам. "Тьмой" же он называет здесь помрачение, происшедшее в них от несчастия, не в том смысле, будто исчезнут лучи солнца, но в том, что страждущие, по своему расположению, будут видеть среди полудня вместо света мрак, как обыкновенно бывает с людьми, пораженными скорбью и унынием. А чтобы ты знал, что эта тьма происходила не от свойства воздуха, но от их расположения, он прибавил: тма жестока в нужде их.



[1] В ц.-сл.: столп посреди его (ср. алекс. и ват. код. перев LXX: πύργον έν μέσφ αύτοΰ).

[2] В ц.-сл.: в нем (ср. алекс. и ват код. έν αύτφ).

[3] След. сл.: чего я не сделал ему (и не сотворих ему) (хαί ούх έποίησα αύτφ) здесь не читаются у св. И. Зл., а читаются ниже.

[4] Вместо: σοι ίδία=в ц.-сл.: тебе твой, ср. алекс. и ват. код. пер. LXX, св. И. Зл. читал: σοι μόνφ.

[5] Св. И. Зл. читает здесь: τοΰ θεοΰ, тогда как в известн. греч. сп. т. LXX читается: Κυρίου, почему в ц.-сл.: Господня.

[6] Согласно некот. греч. сп. пер. LXX, св. И. Зл. здесь после хαταβήσονται=снидут, читает: είς αύτόν= в он.

[7] Слово μόνος=един, читаемое здесь св. И. Зл., в друг. греч. сп. не чит.

[8] Согласно некот. греч. сп. пер. LXX, св. И. Зл. здесь, после слова: τάς άμαρτίας – грехи, читал αύτών=своя.

[9] После слова: ποιήσεν=сотворит, св. И. Зл., согласно некот. греч. сп. пер. LXX, читает: ό θεος=Бог.

[10] После слова: Σαβαώθ=Саваоф, св. И. Зл., согласно некот. гр. сп. пер. LXX, читал: ποιείν=творити.

[11] Следующего после άγίου=святого, слова "Ισραήλ=Израилев (ср. ал., ват. код., а потому и ц.-сл.), св. И. Зл. не читал.

[12] Вместо: καί παρωξύνθη τά όρη=в ц.-сл.: и раздражишася горы, как чит. в ал. и ват. код., св. И. Зл., согласно некот. греч. сп. пер. LXX, читал: καί παρωξύνθη έπί τά όρη.

[13] Вместо: αύτοίς=им, как чит. в. ал. код. т. LXX (ср. ц.-сл.), св. И. Зл. читал αύτούς.

[14] Последнего слова όυδέ κοιμηθήσονται=в ц.-сл. ни поспят св. И. Зл. не читал.

[15] Согласно некот. греч. сп. пер. LXX, св. И. Зл. конец 30 ст. читал: хαί έμβλέψονται είς τόν ούρανόν άνω, хαί είς τήν γήν хάτω. хαί ίδού σхότος σхληρόν, σхότος έν τή απορ΄α αιέτών.




7. Глава 6.

 

"В год смерти царя Озии видел я Господа" (и бысть в лето, в неже умре Озиа царь) (Ис. 6:1).

 

1. Почему пророк в других случаях означает время (пророчества) жизнью царей, а здесь – смертью? Он не сказал: было в дни Озии, или в царствование Озии, но: было тогда, когда умер. Для чего же он делает это? Не просто и не случайно, но здесь он внушает нам нечто таинственное. Что же именно? Этот Озия, опьяненный успехом своих дел и возгордившись благоденствием, стал превозноситься выше своего достоинства. Будучи царем, он подумал, что ему позволительно священнодействовать, вторгся в храм, вошел во святое святых, и, когда священник препятствовал и запрещал ему входить туда, он не остановился, но продолжал безумствовать, пренебрегая словами священника. За такое бесстыдство Бог поразил его проказой на челе, так что он, пожелав чести больше надлежащей, потерял и ту, какую имел; не только не получил священства, но, сделавшись нечистым, лишился царства, и со стыда все время проживал тайно в некотором доме (2 Парал. 26). Вместе с ним и весь народ испытал гнев Божий за то, что презирал законы Божьи и не защищал оскорбляемого священства. А в чем он испытал этот гнев? В том, что сократились пророчества; разгневанный Бог не давал им ни о чем никакого ответа. Впрочем, Он сделал это не навсегда, но продолжением жизни царя ограничил и продолжение наказания. Когда этот царь окончил жизнь, тогда и Бог прекратил Свой гнев, и опять отверз врата пророчества. Указывая на это, пророк напомнил нам о времени смерти царя.

Потому и начинает пророчество так: "в год смерти царя Озии видел я Господа, сидящего" (и бысть в лето, в неже умре Озия царь, видех Господа седяща). Между тем, Христос говорит: "Бога не видел никто никогда; Единородный Сын, сущий в недре Отчем, Он явил" (Иоан. 1:18); и еще: "это не то, чтобы кто видел Отца, кроме Того, Кто есть от Бога; Он видел Отца" (Иоанн. 6:46); и Моисею сам Бог сказал: "не может увидеть Меня и остаться в живых" (Исх. 33:20). Как же пророк говорит, что он видел Господа? "Видел", говорит, "Господа". Он говорит не противное словам Христовым, но весьма согласное с ними. Христос говорит о точном богопознании, которого никто не имеет; сущего Божества и чистого существа Его никто не видел кроме Единородного; а пророк повествует о видении, возможном для него. Он не мог видеть того, что есть Бог, но видел Его явившимся в образе и нисшедшем настолько, насколько могла возвыситься немощь созерцающего. А что действительно ни он и никто другой не видел чистого Божества, это очевидно из самого повествования. "Видел", говорит, "Господа сидящего"; но Бог не сидит; это телесное положение. Притом говорит не просто "сидящего", а: "на престоле"; но Бог не поддерживается чем-нибудь; как можно сказать это о Том, Кто существует везде и наполняет все, "в Его руке глубины земли" (Пс. 94:4)? Очевидно, что это видение было снисхождением Божьим. Выражая то же самое, и другой пророк сказал от лица Божьего: "Я … умножал видения" (Осия 12:10), т.е. являлся различным образом. Но если бы являлось само чистое существо Божье, то оно не являлось бы различным образом; а так как по снисхождению Бог являл Себя пророкам, то таким, то другим образом, принимая виды, соответственные различным временам, то он и говорит: "видения умножих и в руках пророческих уподобихся", т.е. являлся не так, как есть, но принимал такой образ, какой могли видеть созерцавшие. Так, ты видишь Его то сидящим, то вооруженным, что имеющим седые волосы, то в тихом ветре, то в огне, то показывающим задняя свои, то на херувимах и в образе, подобном веществам металлическим, светло блестящим. Впрочем, почему Он является то вооруженным и окровавленным, то в огне, то показывающим задняя, то не небе, то на престоле, то на херувимах, – об этом говорить теперь не время, чтобы второстепенный предмет не занял нас больше главного. Теперь же необходимо сказать о настоящем видении. Для чего Бог является здесь сидящим на престоле и притом окруженным серафимами? Он приспособляется к обычаю человеческому, так как и речь Его обращена к людям; Он намеревается изречь определение о делах великих и о всей вселенной, равно как и об Иерусалиме, и произносит двоякий приговор, и приносящий наказание городу и всему народу, и возвещающий благодеяние вселенной, великие надежды и бессмертные почести.

2. Судьи имеют обычай – делать это не тайно, а восседая на возвышенном месте, в присутствии всех, при поднятых покрывалах. Подобно им Бог повелевает предстоять пред Ним серафимам, восседает на высоком престоле и таким образом произносить определение. А дабы ты убедился, что это не догадка, а таков обыкновенно образ Его действий, я постараюсь объяснить это и из другого пророка. Так у Даниила, когда также надлежало произнести великое определение о бедствиях и наказаниях иудеев и о благах, уготованных вселенной, также является престол светлый и славный, и предстоящее множество ангелов и сонмы архангелов, и сидящий вместе (с Всевышним) Единородный, и открываются книги, и протекают огненные реки, и вообще представляется подобие судилища (Дан. гл. 7). Все это сходно с тем, о чем говорится здесь, или даже пророк (Даниил) еще яснее возвещает, так как времена его были ближе и пророчество уже достигало самых дверей (исполнения). Впрочем, оставив трудолюбивым сличать и сравнивать это и изучать общность того и другого пророчества, мы старательно займемся, как я сказал, предложенным пророчеством, объясняя по возможности каждое слово. Тогда сказанное будет и для нас и для вас более ясным. Что же говорит пророк? "Видел Господа сидящего". Сидение на престоле всегда служит знаком суда, как говорит Давид: "ты воссел на престоле, Судия праведный" (сел еси на престоле, судяй правду) (Пс. 9:5); и Даниил: "поставлены были престолы…судьи сели" (Дан. 7:9, 10). А простое сидение, по выражению пророка, служит знаком другого. Чего же именно? Твердости, постоянства, крепости, неизменяемости, бессмертия, бесконечной жизни. Потому он и говорит: Ты сидящий во век, а мы погибающие во век.[1] Ты, говорит, пребываешь, существуешь, живешь, остаешься всегда одинаковым. А что он сказал это не о сидении на престоле, ясно видно из противоположения; он не сказал: мы стоящие, но: погибающие. Сидеть же на престоле значит судить. Потому пророк и видел Его сидящим на престоле высоце и превознесенне; или тем означается одно, а этим – другое. Престол Его был "высок", т.е. велик и чрезвычайно обширен, при "превознесен", т.е. казался на невыразимой высоте и выше его. "И исполнь дом славы Его." Какой, скажи мне, "дом"? Храм; так как оттуда началась вражда, то справедливо и в этом чудном видении Бог является сидящим там. "Славой" же пророк называет здесь блеск, неприступный свет, которого он не мог выразить словом, и потому назвал его славой, и не просто славой, но славой Божью. "Вокруг Него стояли Серафимы" (ст. 2). Кого он называет серафимами? Бесплотные силы горных существ, которых добродетель и блаженство можно видеть из самого их названия; в еврейском языке "серафим" значит: "огненные уста".

О чем же мы узнаем из этого? О чистоте существа их, неусыпности, бдительности, стремительности, деятельности, беспорочности. Так и пророк Давид, желая показать нам беспрепятственное служение, скорость исполнения и великую деятельность горных сил, сказал: "Ты творишь ангелами Твоими духов, служителями Твоими -- огонь пылающий" (Пс. 103:4), выражая названием этих стихий скорость, легкость, деятельность. Таковы эти силы, воспевающие Господа чистыми устами, имеющие это постоянным занятием своим, - возносящие славословия, как непрестанное служение. На их достоинство указывает их близость к престол Божьему. Как у земных царей отличающиеся бóльшими достоинствами стоят перед самым царским престолом, так точно и эти силы, по своей превосходной добродетели, окружают горный престол, постоянно наслаждаясь неизреченным блаженством и восхищаясь блаженным жребием этого служения. "У каждого из них по шести крыл: двумя закрывал каждый лице свое[2], и двумя закрывал ноги свои, и двумя летал. И взывали они друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!" (Шесть крил единому, и шесть крил другому: и двема убо покрываху ноги своя, двема же покрываху лица своя, и двема летаху…) (ст. 2, 3). Что означают эти перья и что выражают эти крылья? У бестелесных сил, конечно, нет таких крыльев; но этими чувственными изображениями пророк опять означает нечто таинственное, снисходя к слабости тогдашних слушателей, впрочем и чрез это снисхождение точно открывая нам мысли, превосходящие всякое разумение.

3. Итак, что же означают крылья? Высоту и превосходство этих сил. Так и Гавриил представляется летящим и нисходящим с небес, чтобы ты познал его быстроту и легкость. И удивительно ли, что Писание употребляет такие выражения о служебных силах, когда и в речи о самом Боге всех оно не чуждается такого приспособления? Так Давид, желая изобразить или бестелесность Его, или быстроту явления Его повсеместных, говорит: "шествуешь на крыльях ветра" (Пс. 103:3), хотя, конечно, ни ветры не имеют крыльев, ни Он сам не ходит на крыльях; как в самом деле это может быть с Тем, Кто присутствует везде? Но, как я выше сказал, Он, снисходя к слабости слушателей, возвышает их ум такими представлениями, какие доступны для них. И в другом месте, желая показать помощь Божью и происходящую от нее безопасность, он употребляет те же выражения, говоря так: "в тени крыл Твоих укрой меня" (Пс. 16:8). А здесь посредством крыльев пророк показывает нам не только возвышенность и легкость, но и нечто другое поразительное. Он показывает, что, хотя это видение было снисхождением, каково оно действительно было, но самые горные силы и в этой мере не могли выносить его. Закрывать ноги и закрывать хребты свойственно трепещущим, ужасающимся блеска, не выносящим молнии, которая исходила от престола. Потому оградой крыльев как бы некоторой стеной, они закрывали свои лица; и что обыкновенно испытываем мы, когда разражается гроза и блестят молнии, от которых мы преклоняемся на землю, тоже испытывали и они.

Если же серафимы, эти великие и дивные силы, не могли без страха взирать на сидящего Бога, сидящего именно на престоле, но покрывали и лица и ноги, то какое слово выразит безумие тех, которые говорят, что ясно знают самого Бога и исследуют Его нетленное существо?[3] "И двумя летал. И взывали." Что значит: "летал", и что он хочет этим выразить? То, что они постоянно находятся близ Бога и не отступают от Него, но в этом и состоит их жизнь, что они постоянно поют пред Ним, всегда прославляют Создателя. Он не сказал: воззвали, но: "взывали", т.е. непрестанно делают это. "Друг ко другу и говорили: Свят, Свят, Свят." Этим выражается их стройное пение и славословие, совершаемое с великим согласием. Это заключает в себе не только славословие, но и пророчество о благах, ожидающих вселенную, и точное наставление касательно догматов. Почему они не однажды сказали это слово, и потом замолчали, и не дважды, и потом остановились, но прибавили тоже в третий раз? Не очевидно ли, что они поступали так, воспевая песнь Троице? Потому-то Иоанн относит эти слова к Сыну, Лука к Духу, а пророк к Отцу. И последующие слова открывают нам ту же мысль. После такой песни они прибавляли: "вся земля полна славы Его!" Это было свойством точного пророчества, что они предвозвещают будущее ведение, через которое  вселенная исполнилась славы Божьей, так как прежде и в то время, когда были произносимы эти слова, не только прочие части вселенной, но и сама страна иудейская была исполнена нечестия, и никто не славил тогда Бога. Об этом свидетельствует сам пророк, когда говорит: "всякий день имя Мое бесславится" (вас ради[4] имя мое хулится во языцех) (Ис. 52:5). Когда же земля исполнилась славы Его? Тогда, когда эта песнь принесена на землю, когда земные люди присоединились к лику горных сил, и стали возносить одну песнь и совершать общее славословие. Если же иудей бесстыдно отвергает это, то пусть он покажет, когда вся земля исполнилась славы Его, славы, происходящей от богопознания? Он не может показать этого, хотя бы тысячекратно упорствовал в своем бесстыдстве. "И поколебались верхи врат от гласа восклицающих" (и взяся наддверие от гласа, имже вопияху) (ст. 4). Видишь ли, с какой легкостью в пророчестве одни предметы соединяются с другими? После этой песни и наполнения земли славой Его, идет речь о прекращении всего иудейского, что и выразил пророк понятием "верхи врат" (наддверия).

4. Это было знаком опустошения и разрушения храма; а когда разрушен храм, тогда прекратилось и все прочее. И чтобы ты убедился, что ветхий завет прекращен новым, он говорит: "поколебались верхи врат от гласа" (и взяся наддверие от гласа), т.е. тень рассеялась от того, что настало такое славословие, воссияла благодать и слава Божья распространилась по всей вселенной. "И дом наполнился курениями". Этим, мне кажется, означается разорение, ожидающее его, пламень иноплеменников и ужаснейшее сожжение. "И сказал я: горе мне! погиб я! ибо я человек с нечистыми устами, и живу среди народа также с нечистыми устами, – и глаза мои видели Царя, Господа Саваофа" (и рекох: о, окаянный аз, яко умилихся, яко человек сый, и нечисты устне имый, посреде людей нечистыя устне имущих аз живу: и царя Господа Саваофа видех очима моима) (ст. 5). Видение изумило пророка, поразило, привело в великий страх, подвигло к исповеданию, заставило полнее сознать бедность собственного естества. Таковы все святые: когда они удостаиваются бóльшей чести, тогда они больше и смиряются. Так Авраам, беседуя с Богом, называл себя "прахом и пеплом" (Быт. 18:27); так Павел, когда удостоился известного видения, назвал себя "извергом" (1 Кор. 15:8); так и этот пророк называет себя "окаянным", сначала со стороны своей природы, говоря: "о, окаянный аз, яко умилихся, яко человек сый", а потом со стороны душевного состояния: "с нечистыми устами". Он назвал свои уста нечистыми, как я думаю, в противоположность с теми огненными устами чистых сил, с их совершеннейшим служением. Не останавливаясь на этом, он произносит исповедание и за весь народ, присовокупляя: "и живу среди народа также с нечистыми устами". Почему же он осуждает здесь свои уста? Он выражает свою нерешительность. Так и три отрока, находясь в пещи, говорили почти тоже самое: "нет нужды нам отвечать тебе на это" (Дан. 3:16) (у св. И. Зл. - несть нам отверзти уст (Дан. 3:33). И теперь, когда было время песнопения и славословия, и когда пророк видел горные силы делавшими это, он справедливо обращает слово к устам, которые призваны особенно к такому служению. По этой причине он назвал нечистыми свои уста, но уста народа – не по этому, а потому, что иудеи были исполнены беззакония. "И глаза мои видели Царя, Господа Саваофа". Потому, говорит, я скорблю и плачу, что, будучи недостойным, я удостоился такой чести, превышающей мое достоинство, превосходящей мое естество. Впрочем, когда он говорит: "видел", то разумей здесь не точное знание, но возможное для него.

И посмотри, как полезно исповедание: он осудил самого себя, и тотчас был очищен. Далее он говорит: "Тогда прилетел ко мне один из Серафимов, и в руке у него горящий уголь, который он взял клещами с жертвенника:
и коснулся уст моих и сказал: вот, это коснулось уст твоих, и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен
" (ст. 6, 7). Некоторые говорят, что это – прообразы будущих таинств: и этот алтарь, и разложенный огонь, и служебная сила, и прикосновение к устам, и очищение грехов; но мы пока будем держаться истории и скажем, для чего это происходило. Пророк имеет быть послан к народу иудейскому – возвестить нечто страшное и невыносимое. Потому посылаются серафимы, чтобы исполнить его страха и дерзновения. И чтобы он не ссылался, – подобно тому, как Моисей ссылался на свою гугнивость и Иеремия на свою молодость, – на то, что он имеет нечистые уста и не может служить проповеди, приступают серафимы, очищающие грехи его не собственной силой – ведь это принадлежит только Отцу и Сыну и Святому Духу, – но повелением Божьим и прикосновением угля. Потому он и не сказал: вот я очищу, но: "и беззаконие твое удалено от тебя, и грех твой очищен", по повелению Пославшего. Но почему серафимы взяли уголь клещами? Бестелесная сила, конечно, не должна была обжечься углями. Почему же так было? По великому снисхождению. Потому и взял он это с жертвенника, где приносились жертвы и совершались очищения грехов. Если же ты спросишь: почему уста пророка не были обожжены, то, главным образом, потому, что в этом явлении не было огня чувственного; а с другой стороны, когда что делает Бог, то не исследуй и не любопытствуй.

5. Впрочем, иногда и действительный и чувственный огонь, касаясь тел, не обнаруживал действий огня. Если там, где были хворост и смола, пламень забывал собственную природу, то удивительно ли, что в настоящем чудном событии этот огонь очищал, но не жег? "И услышал я голос Господа, говорящего: кого Мне послать? и кто пойдет для Нас?" (и слышах глас Господа глаголюща: кого послю и кто пойдет к людем сим?) (ст. 8). Видишь ли, каков успех видения, как много сделал страх? Нечто подобное было с Моисеем; этому пророку, хотя не являлся ни серафим, ни сам Господь, сидящий на престоле, но показано было тогда чудное видение, такое явление, на которое никто не мог бы взирать. "Купина", говорится в Писании, горела и "не сгорала" (Исх. 3:2). Но и после этого видения и после многих увещаний Божьих великий Моисей уклонялся, отказывался и представлял множество причин отказа, говоря: "я тяжело говорю и косноязычен"; и:  "пошли другого, кого можешь послать" (избери ты[5] иного, егоже послеши) (Исх. 4:10, 13). И Иеремия ссылался на свой возраст (Иер. 1:6). И Иезекииль, по получении повеления Божьего, семь дней оставался при реке, уклоняясь и медля; потому Бог и приложил к нему притчу, говоря: "Я поставил тебя стражем дому Израилеву" (стража дах тя дому Исраилеву) (Иезек. 3:17); и еще: "Я взыщу кровь его от рук твоих" (душу их от руки твоея взыщу[6])(Иезек. 3:18). А Иона не только отказывался, но и бежал (Ион. 1:3). Что же? Неужели Исайя был смелее всех, и даже великого Моисея? Кто может сказать это? Почему же тот уклонялся, получив повеление, а этот, и не получив прямого повеления, изъявил свою готовность? Ведь не сказано  было: иди; но когда Бог сказал: "кого Мне послать?" – он тотчас принял повеление. Некоторые говорят, то, так как он согрешил, не обличив Озии, дерзнувшего войти в святилище, то, желая последующим усердным послушанием загладить тот грех, он тотчас изъявил согласие, чтобы умилостивить Бога; потому и уста свои назвал нечистыми, что не говорил смело. Но я не могу согласиться с теми, которые говорят так, потому что достовернее их Павел, который называет Исайю дерзающим и говорит: "А Исаия смело говорит" (Рим. 10:20). Потому, как говорят, он и кончил жизнь свою не обыкновенной смертью, но потерпел жесточайшее мучение, так как иудеи не выносили смелой речи его. Кроме того, и Писание нигде не говорит, чтобы он присутствовал при поступке Озии и присутствуя молчал, но говорящие так выдумывают это сами от себя. Что же нужно сказать? То, что положение Моисея было не одинаково с положением Исаий. Тот был посылаем в чужую и варварскую страну, к неистовому и жестокому тирану; а этот к своим соотечественникам, которые часто слушали и  были наставляемы в течение долгого времени. И потому там и здесь нужно было не одинаковое мужество, чтобы послушаться. А некоторые говорят, что и другое нечто  было причиной такой готовности его, именно: когда он произнес исповедание за себя и за народ и увидел посланы серафимов и очистивших уста его, то, надеясь, что будет тоже и с народом и что он пойдет возвестить ему об этом, с готовностью принял повеление. Святые были как боголюбивы, так и человеколюбивы больше всех людей. Таким образом, надеясь возвестить какое-либо избавление от бедствий, он тотчас изъявил свое согласие и сказал: "вот я, пошли меня". С другой стороны он имел душу весьма решительную на опасности, как это видно из всего пророчества его. Итак, когда он изъявил согласие идти и уже не смел отказаться, тогда услышал прискорбные слова. Бог поступил с ним премудро. Он не сказал с самого начала: иди и говори; но прежде высказал повеление неопределенно и не открывал образа посольства. Когда же Исайя немедленно изъявил согласие, тогда Бог и высказывает зло, которое постигнет иудеев. Какое же именно? "И сказал Он: пойди и скажи этому народу: слухом услышите – и не уразумеете, и очами смотреть будете – и не увидите. Ибо огрубело сердце народа сего, и ушами с трудом слышат, и очи свои сомкнули, да не узрят очами, и не услышат ушами, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их" (ст. 9, 10). Это, я думаю, не требует объяснения, так как уже давно объяснили совершенно знавшие эти слова – Иоанн сын грома и Павел, который точно знал и древнее и новое. Проповедуя в Риме собравшимся к нему, и потом ушедшим и не верившим сказанному, он говорил: "хорошо Дух Святый сказал: слухом услышите, и не уразумеете" (Деян. 28:25, 26). А сын грома, – так как иудеи видели чудеса Христовы и не верили, слышали учение и не внимали ему – (Христос воскресил Лазаря, а они искали убить Его; Он изгонял бесов, а они называли Его беснующимися; Он вел их к Отцу, а они называли Его обманщиком, и держались превратных мнений), – упоминает об этом пророчестве, говоря: хорошо сказал Исайя пророк, что вы слухом услышите, и не уразумеете, и очами смотреть будете, и не увидите (сравн. Иоан. 12:38, 40).

6. Так как у них были помрачены внутренние очи ума, то им не было никакой пользы от очей внешних, при повреждении разумного суждения. Потому они видя не видели и слыша не слышали; и причиною этого, прибавляет пророк, было не повреждение внешних чувств, не расстройство природы их, но ослепление сердца. "Огрубело", говорит, "сердце народа сего". А огрубение ума бывает от грехов и житейских пожеланий. О таком огрубении говорил и Павел в словах: "И я не мог говорить с вами,…, как с духовными: ибо вы были еще не в силах, да и теперь не в силах", – присовокупляя и причину этого в следующем: "Ибо если между вами зависть, споры и разногласия, то не плотские ли вы?" (1 Кор. 3:1–3). Так и те, мучимые великой завистью и ненавистью и осаждаемые другими бесчисленными страстями сделали грубым свое умственное око и уже не могли видеть ясно; а потому принимали другие и превратные мнения о том, что видели. Видя все это в точности, пророк предсказал и причину болезни. Но, заметь, из двух находящихся здесь пророчеств, одно, касающееся Церкви и благ, уготованных вселенной, получили и изрекли серафимы в словах: "Свят, Свят, Свят Господь Саваоф! вся земля полна славы Его!"; а другое, касающееся пленения и наказания иудеев, было предоставлено пророку, – для того, чтобы ты и отсюда познал превосходство Церкви. "И сказал я: надолго ли, Господи?" (ст. 11). Видишь ли, что мы привели не ложную и неосновательную догадку о послушании пророка, оказанном с великой готовностью? Услышав противное тому, чего он ожидал, именно о запустении, погибели, он просит теперь узнать меру наказания; он уже не смел просить о совершенном избавлении их от гнева, так как Бог предварительно показал, что они грешат непростительно. Их дерзкие поступки были следствием не соучастия и не дерзостного настроения, но души, делающей непослушание своим занятием, задорного ума, как бы нарочито и усиленно противящегося делам Божьим. На это указывает Бог в словах: "да не узрят очами,[7] …, и не уразумеют сердцем, и не обратятся, чтобы Я исцелил их". Они, говорит, как бы боясь, чтобы не узнать чего-нибудь должного, с великим старанием ослепляли свой ум. Потому, так как и обвинение было весьма тяжко, и наказание неизбежно, пророк желает узнать то, что оставалось: впрочем, под видом желания узнать он высказывает просьбу. Но так как и об этом он не смел просить прямо, то свое желание узнать предлагает в виде вопроса, говоря: "надолго ли, Господи? Он сказал: доколе не опустеют города, и останутся без жителей, и домы без людей, и доколе земля эта совсем не опустеет. И удалит Господь людей, и великое запустение будет на этой земле. И если еще останется десятая часть на ней и возвратится, и она опять будет разорена; [но] как от теревинфа и как от дуба, когда они и срублены, [остается] корень их, так святое семя [будет] корнем ее." (доколе, Господи? И рече: донеже опустеют гради, от еже не населенным быти, и домы, от еже не быти человеком, и земля останется пуста. И посем продолжит Бог человеки, и умножатся оставльшиися на земли. И еще на ней есть десятина, и паки будет в расхищение, якоже теревиноф, и яко желудь, егда испадет из плюски своея: семя свято стояние его) (ст. 11–13). Окончив пророчество, он опять обращает речи к истории, предсказывая как пленение десяти колен, так ради этого пленения и долготерпение Божье в отношении к двум коленам; далее предсказывает отведение в плен и этих последних за то, что ни не воспользовались долготерпением, как должно; а потом опять – благоденствие, которое даровано будет остатку их. Так, когда он говорит: "доколе не опустеют города, и останутся без жителей" (донеже опустеют гради, от еже не населенным быти,), то указывает на пленение десяти колен; действительно, они все были совершенно расстроены, взяты с великим насилием и все отведены в чужую страну, так что и города их все стояли без людей, и земля лишилась своих возделывателей к пользе имеющих остаться. Таким образом, когда он говорит: "доколе не опустеют города, и останутся без жителей, и домы без людей" (донеже опустеют гради, от еже не населенным быти, и домы, от еже не быти человеком), то разумеет плен. А когда говорит: "И посем продолжит Бог человеки", то указывает или на полное благосостояние всех, или на благоденствие, которое будет дано двум коленам по отведении десяти колен. И действительно, освободившись от Сеннахирима и войска иноплеменников и воспользовавшись неожиданной победой, они опять размножились и долго жили, потому что никакая война не беспокоила их. Когда Он говорит: "продолжит", то разумеет или многочисленность людей, или продолжительность лет. А чтобы ты узнал, что это говорится о двух коленах, Он прибавляет: "останется десятая часть на ней" (на ней есть десятина), называя десятиною то, что свыше десяти, остающееся после десяти, чем и  были два колена. Такое же выражение употребляет и Павел, когда говорит: "более нежели пятистам братий", т.е. свыше пяти сот (1 Кор. 15:6). "И паки будет в расхищение, якоже теревиноф, " т.е. два колена. "И яко желудь, егда испадет из плюски своея." Как этот плод неприятен, когда выпадает из скорлупы своей, так и они будут осмеиваемы и презираемы, когда будут изгнаны из города и все лишатся своей славы. "Семя свято стояние его." Впрочем, бедствия их, говорит, будут не неисцельны и не бесконечны, но семя их будет свято и "стояние", т.е. твердо, крепко, неподвижно, в ожидании перемены обстоятельств. Они лишатся благоденствия, но сами не подвергнутся совершенной погибели, но останутся и и будут "стоять", доколе опять не получат прежнего образа жизни и не возвратятся к прежней святости.



[1] Σύ καθήμενος είς τόν αίώνα, καί ήμεϊς άπολλύμενοι είς τόν αίώνα: этих слов в известных текстах кн. пр. Даниила не найдено.

[2] Выражение "закрывал" τούς πόδας έαυτών = "ноги свои" св. И. Зл. здесь читает прежде выражения; "закрывал" τά πρόσωπα έαυτων = "лице свое", тогда как в изв. греч. сп. пер LXX, а потому и в ц.-сл., они читаются в обратном порядке. Вместо τά πρόσωπα = "лица", в ал. и ват. код.: τά πρόσωπον = "лице". Но во 2-й беседе на Пс. 6:1 св. И. Зл. читает это место так, как оно читается в друг. изв. греч. сп. пер. LXX.

[3] Еретики – аномеи.

[4] В греч. сп. пер LXX следует далее слово: διά παντός=в ц.-сл.: присно.

[5] В ц.-сл.: "могуща"=δυνάμενον (ср. ват. код).

[6] τήν ψυχήν αύτών έκ χειρός σου έхζητήσω, но во всех изв. греч. сп. пер LXX: τό αϊμα αύτοϋ έх χ. σ. έхζ=ср. ц.-сл.: "крове же его от руки твоея возыщу".

[7] Следующее затем, по изв. гр. сп. пер. LXX, слова καί τοϊς ώοί άκούσωσιν=в ц.-сл.: "и ушима услышать" у св. И. Зл. не читаются.



8. Глава 7.

 

"И было во дни Ахаза, сына Иоафамова, сына Озии, царя Иудейского" (Иса. 7:1).

 

1. Я часто говорил и теперь скажу, что в древности пророчества изрекаемы были не для того, чтобы иудеи только узнавали будущее, но чтобы, узнав, получали отсюда пользу, чтобы от страха угроз они делались более благоразумными и от обещания благ – более усердными к исполнению добродетели, познавая из того и другого силу Божью и попечение Его о них. Подлинно, по этой причине были изрекаемы предсказания, и для того, чтобы иудеи не думали, будто события совершаются просто и случайно, по какому-либо порядку природы и естественному течению дел, но знали, что и то и другое происходит по мановению свыше и по определению Божьему; а это весьма много способствовало им к богопознанию. Но так как пророчества, – как я и прежде говорил, – исполнялись не тотчас по изречении их, но предсказания тогда были изрекаемы, а сами события совершались спустя долгое время, так и некоторые из слышавших часто умирали прежде и не могли судить о последствиях предсказаний, то, смотри, что делает и устраивает Бог. Он соединяет одно пророчество с другими пророчествами, ближайшее с отдаленнейшими, бывшее в их поколение представляя величайшим доказательством того, что должно совершиться спустя долгое время. В евангелиях же пользу такого рода Он устраивает другим образом: соединяет с пророчествами чудеса и подтверждает одни другими. Так, например, к Христу некогда подошел прокаженный и был очищен, а после него отрок сотника был исцелен от известной тяжкой болезни, и знамени эти были велики; но Он не ограничился этими знамениями, а присовокупил и пророчество. Так как сотник оказал дивную и великую веру, за которую отрок и был исцелен от болезни, то Христос присовокупил: "многие придут с востока и запада и возлягут с Авраамом, Исааком и Иаковом[1]: а сыны царства извержены будут" (Матф 8:11). В этих словах Он предсказывает образование Церкви из язычников, и отверждение иудеев, что теперь исполнилось на самом деле и для всех видно яснее солнца; но тогда было пока неясно и невероятно для неверующих. Для того предварительно и совершенно было тогда знамение, чтобы внушить великую веру в то, что имело совершится после, равно как и самое пророчество, исполнившееся ныне на самом деле, служит твердым подтверждение бывшему тогда знамению. Скажет ли неверующий, что прокаженный не очистился? Но пусть он посмотрит на истину пророчества, и от этого пусть верит и в знамение. Сказали ли бы тогдашние иудеи, что предсказания Его не истинны? Но пусть они посмотрят на очистившегося прокаженного и после бывшего с ним не сомневаются и касательно будущего. Таким образом, для тех знамение служило величайшим залогом истинности пророчества, а для нынешних пророчество – действительности знамения. Видишь ли, как одно подтверждается другим? ТО же можно видеть в ветхом завете. Так, когда Иеровоам тяжко неистовствовал и поставил золотых тельцов, то пришедший пророк и предсказал будущее и тогда же совершил знамение. Чтобы никто не сомневался в том, что должно было случиться через триста лет, он разрушил жертвенник, пролил тук и иссушил руку царя, посредством совершившегося перед глазами ясно подтвердив то, что имело свершиться спустя много времени (3 Цар. гл 13). И таких событий много можно видеть и в ветхом и в новом завете, так как Бог различно устраивает наше спасение. Так точно было и здесь, и притом с великим преимуществом; не только дано было знамение, но и пророчество соединено с знамением. Впрочем, чтобы сказанное было более ясным. Рассмотрим обстоятельно само сказание. "И было во дни Ахаза, сына Иоафамова, сына Озии, царя Иудейского, Рецин, царь Сирийский, и Факей, сын Ремалиин, царь Израильский, пошли против Иерусалима, чтобы завоевать его, но не могли завоевать. И было возвещено дому Давидову и сказано: Сирияне расположились в земле Ефремовой" (И бысть во дни Ахаза, сына Иоафамля, сына Озии, царя Иудина, взиде Расин царь Арамль, и Факей, сын Ромелиев, царь Исраилев на Иерусалим, воевати на него, и не возмогоша разорити его. И возвестися в дому Давидове. Глаголя: совещася Арам со Ефремом) (ст. 1, 2). Это – история, повествование о событиях но кто имеет ум и острое зрение, тот и отсюда может получить великую пользу, познав великую премудрость Божью и попечение Его об иудеях. Он и не остановил войны в самом начале, и наступавшему не допустил овладеть городом но, дозволив сделать угрозу на словах, остановил ее исполнение, возбуждая и избавляя иудеев от беспечности, и показывая свою силу, что он может и тогда, когда бедствия достигнут своего конца, сохранить невредимыми подвергшихся им так, как будто эти бедствия и не начинались. Это, как можно видеть, Он часто делает, напр. в пещи вавилонской, во вру львином и в других бесчисленных случаях. Так и эти пришли, осадили город, коснулись стен, привели в трепет ум жителей, но больше не могли сделать ничего.

2. Отсюда можно видеть беззаконие десяти колен, в том, что не только начали междоусобную войну и подняли оружие на своих братьев, но и соединились с чужеземцами и иноплеменниками и, будучи обязаны даже не иметь с ними простого общения, призвали их к себе на помощь, вооружились вместе с ними и восстали против своего города. Они побудили иноплеменника Рецина идти против их столичного города. И обстоятельства войны были неравны. У тех было  бесчисленное войско, и города, и племена, и народы; а здесь ничего такого но был один только столичный город, так что сила Божья открылась со всей ясностью. Тогда как здесь никто не брал оружия, не выходил и не противоборствовал, злые замыслы тех разрушились. "Но не могли", говорит пророк, "завоевать" (и не возмогоша разорити его). Что же препятствовало этому? Не что иное, как рука Божья, которая невидимо отражала их. Впрочем, как я сказал, Бог хотя и отвратил войну, но от страха не тотчас избавил. "И было возвещено," говорит, "дому Давидову, как[2] Сирияне расположились в земле Ефремовой, и всколебалось сердце его и сердце народа его" (И возвестися в дому Давидове, яко совещася Арам со Ефремом, и ужасеся душа его и душа людей его). Когда Бог намеревается совершить что-нибудь необыкновенное, то Он не вдруг совершает чудо, но сначала попускает тем, к которым оно относится, чувствовать бедствия, чтобы по избавлении от бедствий они не оказались неблагодарными. Так как многие из людей, частью по гордости, частью по беспечности, забывают бедствия по избавлении от  бедствий, или, не забывая, приписывают успехи самим себе, то Бог попускает им сначала потрясение от скорбей, а потом освобождает от затруднительных обстоятельств. Так точно Он поступил и здесь. Он попустил, чтобы сердца их пришли в трепет, попустил быть великой скорби, а потом и послал избавление. То же Он сделал и с великим Давилом. Намереваясь вывести его на борьбу и воздвигнуть руками его славный трофей, Бог сделал это не в начале войны, но оставил израильтян мучиться от страха в течение сорока дней, и когда они уже отчаялись в своем спасении, когда иноплеменник произнес бесчисленное множество укоризн, и, не смотря на то, никто не осмеливался выйти и противостоять врагу, тогда только, именно тогда, когда они признали свое поражение и слабость их сделалась явной, Он вывел на борьбу этого отрока и совершил дивную победу. Если и после этого, после такого обнаружения их слабости, спасенный царь, побуждаемый ненавистью и завистью, строил козни Давиду и, предавшись страсти, оказался неблагодарным к благодетелю, то чего не сделал бы он, если бы Господь не доказал таким очевидным образом трусости как его, так и всего войска? То же самое, как можно видеть, Бог делал и во многих других случаях. Точно так делается и здесь. Намереваясь освободить иудеев от войны и избавить их от оскорблений, Он попускает им сначала чувствовать бедствия. "И всколебалось," говорит пророк, "сердце его и сердце народа его, как колеблются от ветра дерева в лесу" (и ужасеся душа его и душа людей его, якоже в дубраве ветром восколеблется). Пророчеству свойственно – обнаруживать сокровенные чувствования людей. Так и здесь он выражает состояние души каждого из них и для ясности приводит сравнение, чтобы показать силу скорби. И поколебалась, говорит, душа их, смирилось высокоумие; они отчаялись в своем спасении, думали, что находятся в крайности, не ожидали ничего доброго, и каждый из них сокрушался собственными помыслами. Что же Бог? Он предсказывает избавление и потом совершает его, чтобы они опять не приписали освобождения города кому-нибудь другому, Он посылает пророка возвестить будущее. "И сказал Господь Исаии: выйди ты и сын твой Шеар-ясув навстречу Ахазу, к концу водопровода верхнего пруда, на дорогу к полю белильничьему, и скажи ему: наблюдай и будь спокоен; не страшись и да не унывает сердце твое от двух концов этих дымящихся головней, от разгоревшегося гнева Рецина и Сириян и сына Ремалиина" (и рече Господь ко Исаий: изыди во сретение Ахазу, ты, и оставшийся Иасув сын твой, к купели горняго пути села белилнича, и речеши ему: блюди еже молчати, и не бойся ниже душа твоя да изнеможет: ниже убойся[3] от двою древу главень дымящихся сих; егда бо гнев ярости моея будет паки изцелю) (ст. 3, 4). Что значит: "выйди навстречу" (изыди во сретение)? От страха и скорби царь не был спокоен и не мог оставаться дома, но, как обыкновенно бывает с осажденными, постоянно выходил, обозревал стены, подходил к воротам, распоряжался и исследовал, в каком положении находятся дела неприятелей. Потому Бог и говорит: "выйди навстречу". А что значит: "ты и сын твой Шеар-ясув" (ты, и оставшийся Иасув сын твой)? "Шеар-ясув" (Иасув) на еврейском языке значит: обращение и деятельность. Потому и Иессей, посылая Давида к братьям его, говорил: "и Иасув их возмешь"[4], т.е. скажешь мне об их обращении и о том, что они делают (1 Цар. 17:18).

3. Итак, здесь, мне кажется, пророку повелевается взять с собой народ, чтобы по окончании событий царь не мог оставаться неблагодарным, как бы не слышавший ничего такого от пророка. Смысл приведенных слов следующий: выйди на встречу ты и обращающиеся с тобой, оставшиеся от народа. Не удивляйся, что Бог называет народ сыном его, – и далее пророк говорит: "вот я и дети, которых дал мне Господь" (Иса. 8:18). Действительно, святые были вместо отцов и даже превосходили всех плотских отцов своей любовью и попечением об этом  народе. "Оставшимися" он называет их потому, что многие были уведены врагами. "На дорогу к полю белильничьему" (горняго пути села белилнича). И здесь мне представляется немалое затруднение, – как те, которые были заключены и осаждены и не смели выйти вон, явились за воротами города; ведь этот путь виден ныне вне стен его. Чем же разрешить это недоумение? Тем, что в древности он был огражден еще другой стеной; у этого города было две стены, как любознательные легко могут видеть из другого пророка. Итак, пророк, вышедши, ободряет упавший дух их и внушает надежду относительно будущего. Успокойся, говорит он, и не бойся; и называет царей древесными головнями, выражая как силу их, так и непорочность; потому он и присовокупляет: "дымящихся", т.е. находящихся близко к тому, чтобы погаснуть. Потом, желая показать, что нападение врагов произошло не от силы их, а по Божьему попущению, говорит: "Сирия, Ефрем и сын Ремалиин[5] умышляют против тебя зло, говоря: пойдем на Иудею и возмутим ее[6], и овладеем ею[7] и поставим в ней царем сына Тавеилова. Но Господь Бог так говорит: это не состоится и не сбудется; ибо глава Сирии – Дамаск, и глава Дамаска – Рецин; а чрез шестьдесят пять лет Ефрем перестанет быть народом; и глава Ефрема – Самария, и глава Самарии – сын Ремалиин. Если вы не верите, то потому, что вы не удостоверены" (егда бо гнев ярости моея будет, паки изцелю. Сын же Арамль, и сын Ромелиев, яко совещаста совет лукавый Ефрем и сын Ромелиев1) на тя, глаголюще: взыдем во Иудею, и озлобим ю 2) и собеседовавшее 3) отвратим я к нам, и воцарим в ней сына Тавелиева. Сия же глаголет Господь Саваоф: не пребудет совет сей, ниже сбудется: но глава Араму Дамаск, и глава Дамаску Расин: но еще шестьдесят и пять лет, оскудеет царство Ефремово от людей: глава же Ефремова Соморон, и глава Соморону сын Ромелиев: и аще не уверите, ниже имате разумети) (ст. 5–9). Опять пророк представляет величайшее подтверждение пророчества. Так как слушатели были поражены страхом, и бедствия были пред глазами, а отрадное было только в надежде и даже превосходило всякое ожидание, и притом они были не очень доверчивы, то смотри, что он делает. Он дает величайшее знамение того, что предсказанное сбудется, обнаруживая замыслы противников. Он открывает, с каким намерением они осадили город, о чем совещались между собой, на каких условиях приступили, и показывает, что или это событие есть предательство ("собеседовавшее", говорит, "с ними, отвратим я к нам") или враги обезумели от великой гордости, думая, что им не нужно ни браться за оружие, ни вступать в борьбу и сражение для того, чтобы взять город. Для нас достаточно, говорили они, только явиться и поговорить, и возвратиться, взяв всех в плен. Потом, как обыкновенно бывает с гордыми, они, надмеваясь такою надеждою, совещаются об избрании царя, как будто город уже взят и нужно поставить кого-нибудь царем в столице. Таковы, говорит пророк, замыслы их; но воля Божья ниспровергает все это. Потому он продолжает: "но Господь Бог так говорит" (Сия же глаголет Господь) и не останавливается на этом, а прибавляет "Саваоф", потому что когда он намеревается возвестить что-нибудь великое, то напоминает о силе Божьей, высшем царстве, о чудном и дивном владычестве Его. Что же говорит Бог? "Это не состоится и не сбудется; ибо глава Сирии – Дамаск." Начальство его, говорит, власть его ограничится Дамаском, и не будет простираться далее. "И глава Дамаска – Рецин." Начальником и правителем Дамаска, говорит, будет Рецин, т.е. он останется при своем и не увеличит своего могущества. "А чрез шестьдесят пять лет Ефрем перестанет быть народом." (но еще шестьдесят и пять лет, оскудеет царство Ефремово от людей)

4. Это величайшее доказательство истины, когда пророки предсказывают и время событий, предоставляя желающим исследовать с точностью значение пророчества. Теперь, говорит пророк, они отступят от города, но по истечении шестидесяти пяти лет погибнет весь народ; враги возьмут его и уведут всех; а теперь, прежде того плена, они не получат ничего больше того, чем владеют. Чтобы царь, слыша, что израильтяне погибнут через шестьдесят пять лет, не сказал в самом себе: что же? – если они теперь возьмут нас, а тогда погубят, какая нам польза? – пророк говорит: не бойся и за настоящее; тогда они будут выселены совершенно, а теперь не получат ничего больше того, чем владеют. "И глава Ефрема", т.е. десяти колен, будет "Самария" (потому что там была столица их) и далее не распространится, "и глава Самарии"царь израильский. Что говорил он о Дамаске, то же выражается и здесь, т.е. они не будут иметь ничего больше того, чем владеют теперь. Далее, так как он сказал о делах превышающих разум человеческий и превосходящих обыкновенные соображения, и сказанное было пророчеством, то справедливо присовокупил: "если вы не верите, то потому, что вы не удостоверены." Не спрашивай, говорит, как и каким образом это будет; Бог есть свершитель, а тебе нужна только вера, и ты уразумеешь силу Совершающего; ты получил полное доказательство сказанного. Так и пророк Давид говорил:  "я веровал, и потому говорил" (Пс. 115:1). И Павел, повторяя это изречение, приложил его к высшим предметам, сказав: "но, имея тот же дух веры, как написано: я веровал и потому говорил, и мы веруем, потому и говорим" (2 Кор. 4:13). Если ветхозаветное, которое так отстоит от новозаветного, как земля от неба, имело нужду в вере, то тем более – познание догматов столь высоких, которые и на ум никогда никому не приходили. Это выражает и сам апостол, когда говорит: "но, как написано: не видел того глаз, не слышало ухо, и не приходило то на сердце человеку, что приготовил Бог любящим Его" (1 Кор. 2:9). " И продолжал Господь говорить к Ахазу, и сказал: проси себе знамения у Господа Бога твоего: проси или в глубине, или на высоте. И сказал Ахаз: не буду просить и не буду искушать Господа. Тогда сказал [Исаия]: слушайте же, дом Давидов! разве мало для вас затруднять людей, что вы хотите затруднять и Бога моего? Итак Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут[8] имя Ему: Еммануил" (ст. 10–14).  Велико снисхождение Божье, и велика неблагодарность царя. Выслушав пророка, он должен был нисколько не сомневаться в сказанном; а если усомнился, то принять знамение и уверовать, как поступали многие из мужей иудейских. Бог, будучи человеколюбивым, часто не отказывал в этом (в знамении) для чувственных, пресмыкающихся долу и привязанных к земле (иудеев), как напр. сделал при Гедеоне. Так как Ахаз был несовершеннее всех и весьма груб, то смотри, как Бог опять снисходит к нему. Он сам привлекает его и предлагает ему просить знамения, хотя и то было не малым знамением, что Он открыл его тайные мысли, обнаружил все его душевное расположение и обличил все притворство. Так как пророк сказал: "проси себе знамения", а царь, притворяясь вполне верующим, отвечал: "не буду просить и не буду искушать Господа", то смотри, с какой силой пророк поражает его, справедливо употребляя при обнаружении его притворства тягчайшее обличение. Потому, не удостаивая  царя ответа, он обращается к народу и говорит: "слушайте же, дом Давидов! разве мало для вас затруднять людей, что вы хотите затруднять и Бога моего?"Эти слова неясны; поэтому нужно обстоятельно разъяснить их. В них пророк говорит следующее: разве мои эти слова? – разве мое определение? Если не верить людям напрасно и без причины жестоко и достойно осуждения, то гораздо более – Богу. Итак, " затруднять" значит не что иное, как – не верить. Разве малая вина, говорит, разве незначительна обида – не верить людам? Но если это – жестоко, то гораздо более – не верить Богу.

5. Он говорил это  для того, чтобы все знали, что пророк не был обманут и судил не по сказанным словам, но произносил определение по мыслям в душе Ахаза. Так поступал часто и Христос, по сказанию евангелий. Прежде, чем показывать какое-либо знамение, он обличал злобу иудеев, скрывавшуюся в мыслях их, и в этом самом показывал не малое знамение, – как напр. Он поступил при исцелении расслабленного. Когда Он сказал ему: "дерзай, чадо! прощаются тебе грехи твои", а они говорили в себе: "он богохульствует", тогда Он, прежде, чем исцелить расслабленного, сказал: "для чего вы мыслите худое в сердцах ваших?", представив величайшее доказательство божества своего в том, что Он знает сокровенные помышления (Мат. 9:2–4). "Ибо Ты один," говорит Писание, "знаешь сердце всех сынов человеческих" (яко Ты един токмо, говорит Писание, веси сердца) (3 Цар. 8:39). И Давид также говорит: "Ты испытуешь сердца и утробы, праведный Боже!" (Пс. 7:10). Ведение этого Бог часто сообщал и пророкам, чтобы слушатели знали, что сказанное ими было не человеческое, но всякое определение приносилось свыше, с небес. Потому и этот громогласнейший Исайя, беседовав с царем весьма кротко, возвестив избавление от бедствий, повелев не бояться за настоящее и представив ему доказательства этого открытием намерения врагов, обличением предательства, предсказанием совершенного и всецелого пленения Израиля и назначением времени, не ограничился этим, но идет далее и не ожидает, чтобы царь сам просил знамения, но предлагает ему, не желающему этого по крайнему неверию, и притом – не просто, но предоставляет выбор на его волю; не говорит: такое и такое знамение, но: где хочешь. Господь богат, всемогуща сила Его, неизреченна власть; захочешь ли знамения с неба, - нет никакого препятствия; захочешь ли с земли– и этому ничего не препятствует; таков смысл слов: "в глубине, или на высоте." Но когда царь не убедился и этим, то пророк и тогда не замолчал, но, прибавив обличение для исправления слушателя и для показания того, что тот не обманул и не обольстил словами, открывает таинственное пророчество, которое послужит к спасению вселенной и исправлению всего, и говорит, что это знамение дается уже не Ахазу, но всему народу иудейскому. Сначала пророк обращал речь к нему, но когда он показал себя недостойным, то обращается к целому народу. "Итак Сам," говорит, "Господь даст" не тебе, но "вам знамение" "Вам," – кому? Находящимся в доме Давидовом: оттуда произошло это знамение. Какое же знамение? "Се, Дева во чреве приимет и родит Сына, и нарекут имя Ему: Еммануил." Надобно помнить, как я выше сказал, что знамение дается уже не Ахазу, а что это не догадка, можно видеть из того, что сам пророк, сказав в обличение и укоризну: "разве мало для вас затруднять людей," присовокупил: "Итак Сам Господь даст вам знамение: се, Дева во чреве приимет"[9]. Если бы это была не дева, то не было бы и знамения. Знамение должно выходить из общего порядка вещей, превосходить обычный порядок природы, быть дивным и необыкновенным, так, чтобы каждый из видящих и слышащих замечал это. Потому оно и называется знамением, что заключает в себе нечто знаменательное; а знаменательным оно не было бы, если бы не выходило из общего порядка прочих вещей. Так и здесь, – если бы шла речь о жене, рождающей по закону природы, то для чего пророк назвал бы знамением то, что бывает ежедневно? Потому и в самом начале пророчества он не сказал: "се, Дева (παρθένος)", но: ή παρθένος, прибавлением члена указывая нам на некоторую особенную, единственную Деву. А что такое прибавление выражает именно это, можно видеть и из евангелий. Когда иудеи послали к Иоанну спросить: "ты кто есть", то не говорили: ты ли "Христос" (Χριστός), но: ты ли ό Хριστός; и не говорили: ты ли "пророк" (προφήτης), но: ты ли ό προφήτης (Иоан. 1:19, 25)? Каждое из этих выражений означало нечто особенное. Потому и в начале Евангелия Иоанн не сказал: "в начале было Слово (λόγος)", но: "в начале было  ό λόγος, и Слово (ό λόγος) было у Бога" (Иоанн 1:1). Так точно и здесь пророк не сказал: "се παρθένος", но: "се ή παρθένος", и с свойственным пророку  достоинством: "се", потому что он почти видел эти события, представляя их себе и имея полную уверенность относительно сказанного. Пророки яснее наших глаз видели невидимое. Чувству свойственно обманываться; а благодать Духа сообщала непреложное решение.

6. Но почему, скажешь, он не прибавил, что рождение будет от Духа Святого? Сказанное было пророчеством, и потому, как я часто говорил, нужно было возвещать прикровенно, по причине неблагодарности слушателей, чтобы они, узнав все ясно, не сожгли всех книг. Если они не щадили пророков, то тем более не пощадили бы их писаний. А что сказанное мной не догадка, можно видеть из того, что другой царь, при Иеремии, взяв самые книги, разрезал их и предал огню (Иер. 36:23). Видишь ли невыносимое безумие? Видишь ли безрассудный гнев? Он не удовольствовался тем, что изгладил письмена, но сжег и книги, желая удовлетворить своей безумной страсти. Впрочем, хотя этот дивный пророк сказал прикровенно, но выразил все. Дева, оставаясь девою, как иначе могла бы зачать, если не от Духа Святого? Превзойти закон природы не мог никто другой, кроме творца природы. Таким образом, сказав, что родит дева, он выразил все. Возвестив о рождении, пророк называет и имя Рожденного, не то, которое дано Ему, но которое приличествует Ему по делам. И Иерусалим он называет "городом правды", хотя никогда он не назывался городом правды, но удостоился такого имени по делам, по причине значительной перемены к лучшему и защиты справедливости (если "блудницей" пророк называет его не потому, чтобы этот город когда-нибудь имел такое название, но приписывает ему это имя за порочность, то и после этого называет его городом правды за добродетель – Иса. 1:21, 26). То же самое нужно сказать и о Христе, т.е. что пророк приписал Ему имя по делам. Действительно, тогда особенно Бог был с нами, когда Он явился на земле, обращался с людьми и показал великое о нас попечение. Не ангел и не архангел был с нами, но сам Господь нисшел и принял на Себя исправить все, беседовал с блудницами, возлежал с мытарями, входил в дома грешников, подавал надежду на спасение разбойникам,  привлекал волхвов, обозревал и исправлял все, соединил с Собой и самую природу. Все это предсказывал пророк, возвещая как о рождении, так и о неизреченных и беспредельных плодах этого рождения. Когда Бог с людьми, то уже не должно ничего бояться и трепетать, но относительно всего быть уверенным, что действительно и исполнилось. Древние и неподвижные преступления разрешены, осуждение всего рода человеческого уничтожено, силы греха сокрушены, власть дьявола прекращена, рай, бывший недоступным для всех, отверзся сперва для человекоубийцы и разбойника, своды небесные раскрылись, человек соединился с ангелами, наше естество вознеслось на престол царский, темница ада сделалась праздной, смерть по имени осталась, но в существе дела уничтожилась, сонмы мучеников и жены сокрушили жало ада.

Провидя все это, пророк радовался и восхищался, и одним словом изобразил нам это, предвозвестив нам Еммануила. "Он будет питаться молоком и медом[10], доколе не будет разуметь отвергать худое и избирать доброе; ибо прежде нежели этот младенец будет разуметь отвергать худое и избирать доброе" (…прежде, неже разумети Отрочати благое или злое, отринет лукавое, еже збрати благое… -  дальше в тексте идет Отрок) (ст. 15, 16). Так как рожденный Отрок был   не простым человеком, и не Богом только, но Богом в человеке, то пророк справедливо разнообразит свою речь, высказывая то одно, то другое, излагая дивное и не допуская, чтобы не верили домостроительству Божьему, но необычайности чуда. Когда он сказал, что родит дева, – а это было выше природы, – и что рожденный будет назван Еммануилом, – а это также было выше разумения, – то, чтобы кто-нибудь, слыша об Еммануиле, не впал в ересь Маркиона и болезнь Валентина касательно домостроительства, он отдельно прибавляет и яснейшее доказательство домостроительства, указывая на пищу. Что именно он говорит? "Он будет питаться молоком и медом". А это свойственно не Божеству, но нашей природе. Потому Он не просто вселился в человека, созданного Им, но зачался, бал носим во чреве в течение девяти месяцев, переносил и рождение, и пелены, и пищу приличную первому возрасту, чтобы всем этим заградить уста тем, которые дерзают отвергать домостроительство (воплощение Божье). Таким образом прок, издалека провидя это, говорит не только о зачатии и дивном рождении, но и о пище первого возраста, которой Христос питался в пеленах и которая нисколько не отличалась от пищи прочих людей и не имела в сравнении с нею ничего особенного. У Него не все было отличное от нам, и не все общее с нами. То, что Он родился от женщины, есть общее с нами; а что Он родился от Девы, это – выше нас. То, что Он принимал пищу по обыкновенному закону природы и одинаковому для прочих людей, есть общее с нами; а что этот храм был недоступен для греха, и не испытал греха, это необыкновенно и дивно и свойственно только Ему одном. Потому пророк и сказал о том и другом. Не после испытания зла, говорит, Он отстал от зла, но еще прежде, и от самого начала являл всякую добродетель. Об этом и сам Христос говорил: "Кто из вас обличит Меня в неправде? " И еще: "ибо идет князь мира сего, и во Мне не имеет ничего" (Иоанн. 8:46; 14:30).

7. И этот самый пророк далее говорит: "потому что не сделал греха, и не было лжи в устах Его" (Ис. 53:9). То же говорит он и здесь, т.е. прежде, чем Отрок будет в состоянии узнавать или отличать злое, с самого неопытного во зле возраста, с самого рождения Он станет являть добродетель и не будет иметь ничего общего с пороком. "Ибо прежде нежели этот младенец будет разуметь отвергать худое и избирать доброе". Опять теми же словами прок выражает ту же мысль и останавливается на этом предмете. Так как сказанное им было весьма высоко, то повторением изъяснения он удостоверяет в его истине. То же, что он выше сказал в словах: "доколе не будет разуметь" или "отвергать худое", он и далее выражает в словах: "прежде нежели этот младенец будет разуметь" и прибавляет опять те же выражения: "отвергать худое и избирать доброе". Это было особенно свойственно Ему одному. Потому и Павел постоянно повторяет то же и Иоанн, увидевший Его, воскликнул эти слова:  "вот Агнец Божий, Который берет [на Себя] грех мира" (Иоанн. 1:29).  А кто взял на Себя грехи других, тот сам тем более был безгрешен. И Павел, как я выше сказал, постоянно повторяет то же. Так как Христу надлежало умереть, то, чтобы кто из неверующих не подумал, что Он был наказан за собственные грехи, апостол постоянно поставляет на вид безгрешность Его, желая показать, что смерть Его есть искупление за наши грехи. Потому он и говорит: "Христос, воскреснув из мертвых, уже не умирает: … ибо, что Он умер, то умер однажды для греха" (… еже бо умре, греху умре) (Рим. 6:9, 10). И этой смерти, говорит, Он подвергся не как виновный, не за собственный грех, но за общий грех всех. Если же Он и прежде не подлежал смерти за какой-нибудь свой грех, то совершенно очевидно, что Он уже не умрет. "Земля та, которой ты страшишься, будет оставлена обоими царями ее". (и оставится земля, ея же ты боишися, от лица двух царей) Что часто делает пророк, то же делает и здесь: после пророчества он обращается к историческим событиям. Так поступил он и в сказании о серафимах, как мы ясно показали; также поступил и здесь. Сказав о благах, уготованных вселенной, он теперь обращает речь к царю. Потому и продолжает: "земля … будет оставлена". Что значит "оставлена"? Будет неприкосновенной, будет свободной, не испытает неприятного, не подвергнется бедствиям войны. "Земля та, которой ты страшишься, будет оставлена", за которую ты страшишься, за которую трепещешь, "обоими царями ее", т.е. дамаским и израильским. Дале, чтобы царь от предсказания о благах не сделался более беспечным и вследствие мира не сделался более нерадивым, пророк опять возбуждает его душу, говоря: "Но наведет Господь на тебя и на народ твой и на дом отца твоего дни, какие не приходили со времени отпадения Ефрема от Иуды, наведет царя Ассирийского" (ст. 17). Этими словами он возвещает нашествие иноплеменников, которые разрушили город до основания и, взяв жителей в плен, ушли; возвещает не для того, чтобы это случилось, но чтобы они, вразумившись страхом, отклонили от себя угрожавшее бедствие.  Но так как они ни от благ, которыми не по достоинству пользовались, не сделались лучшими (а что действительно они пользовались ими не по достоинству, видно из душевного расположения царя и крайнего его неверия), ни от угроз страшными событиями не исправились, но упорно противились и тому и другому полезному врачеству, то пророк наконец употребляет глубочайшее сечение, чтобы истребить гнилую рану и отсечь неисцельно больные члены. Что же значит: "со времени отпадения Ефрема от Иуды, наведет царя Ассирийского"? Иноплеменники сделали нападение, чтобы увести всех их; но потом, оставив Иуду и два колена, обратились против Израиля. Таким образом, слова его означают следующее: с того дня, когда десять колен привлекут к себе войско иноплеменников, отвлекши его от вас, по своим крайне великим грехам, и, привлекши их к себе, будут уведены, с того дня нужно будет и вам бояться и страшиться. Простираясь далее, они нападут и на вас, если вы не исправитесь. "Со времени" того, говорит, "наведет" их Господь. Не в то же время когда уведены израильтяне, взяты были и эти, но спустя немного времени.

8. Таким образом, по смыслу слов пророка, Бог тогда же навел бы эти дни, но Он медлил и долготерпел, хотя грехи их по своей важности требовали тогда же наказания, как Он и часто делает, т.е. медлит и отсрочивает при наступлении назначенного дня. Это служит с одной стороны величайшим свидетельством Его человеколюбия, а с другой яснейшим доказательством неблагодарности тех, которые не хотят надлежащим образом пользоваться Его человеколюбием. Так и здесь пророк говорит, что уже тогда постановлено определение, уже тогда был гнев Божий, чтобы, представив близость наказания, расположить к раскаянию. Сделать их лучшими, и по взятии десяти колен привести остальные два в уныние, чтобы они не сделались более беспечными, после пленения одних и избежания плена другими. "И будет в тот день: даст знак Господь мухе, которая при устье реки Египетской" (и будет в той день: позвиждет Господь мухам, яже владеют частию реки Египетской) (ст. 18). Видишь ли, как ненапрасно я говорил, что он, желая усилить в них страх, произносит угрозу с того же дня? Это доказывают последующие слова, которыми он увеличивает страх, представляя им войска, которые были для них весьма страшны, объясняя легкость нашествия врагов, что крайне могло тронуть их, и указывая на множество войска, что особенно поражало их ум. Все это он выразил последующими словами: "И будет", говорит. " в тот день: даст знак Господь мухе".(и будет в той день: позвиждет Господь мухам)  Мухами здесь он называл египтян по их наглости и бесстыдству, потому что они, будучи постоянно прогоняемы, постоянно вновь нападали и не давали ни малейшего отдыха, но часто причиняли иудеям множество беспокойств, беспрестанно приставая к ним во время несчастья, как мухи к ранам. Их, говорит, приведет Бог. Впрочем, не сказал: приведет, а: "даст знак" (позвиждет), выражая легкость их нашествия и непобедимость силы Божьей, для которой достаточно одного мгновения и все совершается. Справедливо пророк угрожает им наперед такими врагами, которых нападение они уже испытали. "И пчеле, которая в земле Ассирийской" (у св. И. Зл. "пчел"- мн. число). В сирском и еврейском тексте, как говорят, сказано не "пчел", но "осам" (σφήхας). Так как этих врагов они еще не очень испытали, то сравнением с таким насекомым пророк внушает им великий страх, выражая названием этого насекомого их силу, стремительность, мстительность, тяжесть ран, скорость прибытия, трудность остеречься от них. "И прилетят и усядутся все они по долинам опустелым и по расселинам скал, и по всем колючим кустарникам, и по всем деревам" (и придут вси и почиют в дебрех страны. И в пещерах каменных, и в вертепах, и во всякой разселине, и во всяком древе) (ст. 19). Сказав, как те народы страшны и как войско их быстро, он говорит теперь и об их множестве. Не сказал: ополчатся, но: "усядутся" (почиют), как бы не в неприятельскую страну прибыв, но наслаждаясь в собственной, и как бы не на утомление и труды приготовившись, но выступая на явную победу и собирая готовую добычу. Потому он говорит: "прилетят и усядутся" (придут и почиют), что свойственно тем, которые победили, воздвигли трофей и после многих подвигов и убийств отдыхают. Они будут отдыхать не только на полях, но, по бесчисленному множеству их, страна недостаточна будет для помещения тел их, и потому телами иноплеменников покроют пропасти, и скалы, и горы, и леса, и все. Если бы они были не так сильны и не так быстры, то многочисленности их достаточно было бы для поражения иудеев; но когда соединяется и то и другое, и такая многочисленность и такая сила, и, – что всего тяжелее, – когда гнев Божий предводительствует ими, – тогда какая остается надежда на спасение? Впрочем выражение: "по всем колючим кустарникам, и по всем деревам" (во всякой разселине, и во всяком древе), сказано преувеличено. Конечно, не на деревьях они будут отдыхать, но здесь, как я сказал, пророк допускает и преувеличение. И вместе продолжает сравнение с осами.

"В тот день обреет Господь бритвою, нанятою" (ст. 20). Внушив сильный страх войсками неприятелей, пророк еще более усиливает его, обращаясь к небу, и показывая, что не какие-нибудь иноплеменники, египтяне и персы, но Бог  вдет войну против иудеев. "Бритвою" здесь он называет невыносимый гнев Божий, против которого никто не может устоять, который легко настигает и истребляет. Как волосы на теле не могут устоять против острия бритвы, но тотчас уступают и падают, так точно, говорит он, и дела иудейские не могут устоять против гнева Божьего.

9. Таким образом "бритва нанятая" показывает нам сильный, полный гнев Божий, окончательное определение Его. А выражение: "по ту сторону реки, царем Ассирийским" значит: по ту сторону Евфрата, – потому что Иудея и вся Палестина от Персии лежала по другую сторону этой реки. Все это, говорит пророк, Господь совершенное "отнимет". А называя голову, волосы, бороду и ноги, Он называет всю страну в форме сравнения с телом, обнимая словом всю их страну, как он говорил и в начале: "вся голова в язвах, и все сердце исчахло. От подошвы ноги до темени головы нет у него здорового места" (Иса. 1:5, 6), разумея не одного человека, но сравнивая всю страну с одним телом. То же он говорит и здесь, т.е. что вся земля подвергнется тяжкому наказанию. Одно он выразил "бритвой", а другое подобием тела, объясняя, что угрожающее определение Божье, тяжелее всякой бритвы, истребит и людей и произведения земли, и оставит ее обнаженной и пустынной. Далее он изображает это запустение другим сравнением, и делает это для того, чтобы в них страх остался всегда живым, и скорбь не ослабела от продолжительности речи. Людям невнимательным кажется, что следующие слова содержат обещание некоторых благ; но обстоятельно вникающие знают, что в них изображается великое запустение. В самом деле, что он говорит? "И будет в тот день: кто будет содержать корову и двух овец,  по изобилию молока, которое они дадут, будет есть масло; маслом и медом будут питаться все, оставшиеся в этой земле" (ст. 21, 22). Здесь. Как я выше сказал, изображается великое запустение. Земля, производящая пшеницу и ячмень, будучи лишена людей. представит обильное пастбище для овец, и столь обильное, что по избытку корма даже две овцы и одна телка будут в состоянии доставить владельцу их источники молока. Таким образом, избыток корма для бессловесных служит величайшим доказательством недостатка людей. То же означает и мед: пчелы обыкновенно любят обитать в пустынях, где они находят обильную пищу  где никто не беспокоит их. А чтобы ты убедился, что здесь изображается великое запустение, служат дальнейшие слова. "И будет в тот день[11]: на всяком месте, где росла тысяча виноградных лоз на тысячу сребренников, будет терновник и колючий кустарник.
Со стрелами и луками будут ходить туда, ибо вся земля будет терновником и колючим кустарником
" (ст. 23. 24). И это служит знаком великого бедствия, что не только горы и леса,  но и пахотная и тщательно обрабатываемая земля приносит тернии. Пророк не напрасно означил цену винограда, но чтобы показать и свойство земли, и великое прилежание земледельцев. Между тем и эту землю, говорит, столь плодородную и обработанную руками землевладельцев, Бог обратит в такую пустыню, что она будет производить тернии вместо винограда и внушать такой страх проходящим, что никто не посмеет вступать на нее обнаженным и безоружным. Это он говорит желая показать и пустынность места, и множество живущих там зверей. Потрясши таким образом ум слушателей и произведши в них сильный страх, пророк опять несколько смягчает речь, прибавляя и приятное, и перемену к лучшему, чтобы они и из того и из другого познали силу Божью. Но на страшном он останавливается долго, а приятное, сказав, тотчас оставляет. Почему? Потому, что они тогда особенно нуждались во врачесте угрозы; поэтому-то, изложив ее пространно, он потом, желая дать им некоторый отдых и таким образом опять призвать к добродетели, прибавляет и приятное: "и всяка", говорит, "гора оремая возорется" (ст. 25). Как во время гнева Божьего и плодородная земля сделается пустынею, так наоборот, по умилостивлении Его, и грубая покажет свойства земли тучной, приняв плуг и семена. А когда это свершится тогда будет и все, следующее отсюда, – мир и безопасность, уверенность и безбоязненность, как было прежде. "Не пойдешь, боясь терновника и колючего кустарника: туда будут выгонять волов, и мелкий скот будет топтать их" (не найдет, говорит, тамо страх: будет от лядины и от терния в паству овцам и в попрание волу). Этим он опять указывает на благополучие, как и далее он говорит: блажен сеющий[12] "при всех водах и посылающие туда вола и осла" (при всякой воде, идеже вол и осел попирает) (Иса. 32:20). Как тогда, когда он желает изобразить запустение, он представляет в речи своей "сиринов" и "онокентавров" (Иса. 13: 21, 22), так тогда, когда желает изобразить мир и безопасность, всегда представляет животных кротких, ручных и содействующих нам в земледелии, выражая через них то, что от них происходит, – возделывание земли и прочее их служение.


 

 



[1] Св. И. Зл. читает: έκβληθήσονται έξω="извержены будут" (изгнани будут вон), но во всех греч. сп. пер. LXX читается: έκβλ έίς τό σхότος τό έξώτερον="извержены будут во тьму внешнюю" (изгнани будут во тму крометнюю).

[2] Οτι="как" (яко), тогда как выше, согласно с греч. сп. пер LXX,  употреблено: λεγόντων, "сказано" (глаголя) (ват. λέγων).

[3] Μηδέ φοβηθής="ниже убойся" читается здесь только у св. И. Злат., в друг. греч. сп. отсутствует (ср. ц.-сл.).

[4] καί τό Ιασούβ αύτών λήφη. В славянском: "и еликих аще требует, увеси".

[5] Слова: Έφραϊμ καί ό ύιός τοϋ Ρωμελίου отсутствуют в ал. код., а потому не перев. и в ц.-сл.

[6] Καί κακώσομεν άυτήν="злобим ю" читаются только у св. И. Зл., но отсутствуют в друг. греч. сп.

[7] После слова συλλαλήσαντες="собеседовавше", в ват. код. стоит αυτοίς=в ц.-сл. "с ними" не читаемое св. И. Зл. здесь, но читаемое ниже.

[8] Καλεσουσι. В славянском: "наречеши". Ср. Матф. 1:23.

[9] Здесь св. И. Зл. употребляет выражение έξει, как в ал. код., а выше – λήφετοι, как в ват. В. ев. Мф. 2:23, применительно к которому св. И. Зл. приводит эти слова, читается έξει.

[10] Πρίν ή γνώναι αύτόν ή προελέσθαι πονηρά, έхλέξεται τό άγαθόν, но в ц.-сл.: " доколе не будет разуметь отвергать худое и избирать доброе" (ср. т. Компл. полигл. πρίν ή γνώνι αύτόν προελέσθαι πονηρά, ή έхλέξασθαι τό άγαθόν).

[11] Следующие далее в греч. сп. слова: πάς τόπος, "всяко место" у св. И. Зл. не читаются.

[12] В ц.-сл., согласно алекс. и ват. код.: "блажени сеющи".




9. Глава 8.1.

 

"И сказал мне Господь: возьми себе большой свиток[1] и начертай на нем человеческим письмом: Магер-шелал-хаш-баз. И я взял себе верных свидетелей: Урию священника и Захарию, сына Варахиина. И приступил я к пророчице, и она зачала и родила сына. И сказал мне Господь: нареки ему имя: Магер-шелал-хаш-баз. Ибо прежде нежели дитя будет уметь выговорить: отец мой, мать моя, – богатства Дамаска и добычи Самарийские понесут перед царем Ассирийским" (И рече Госполь ко мне: прими себе свиток книжный нов велик, и напиши в нем писалом человечим, еже скоро пленение сотворити корыстей, приспе бо; и свидетели Мне сотвори, верны человеки, Урию иереа, и Захарию сына Варахина. И приступих ко пророчице, и во чреве зачат, и роди сына. И рече Господь мне: нарцы имя ему: скоро плени, нагло расхити. Зане прежде неже разумети отрочати назвати отча или матерь, примет силу Дамаскову и корысти Самарийския пред царем Ассирийским) (Ис. 8:1–4).

 

1. Эти два повеления буквально, по видимому, различны и не имеют между собой ничего общего; но кто тщательно вникнет в силу мыслей, тот увидит, что они весьма сродни и имеют одну цель. Впрочем, наперед нужно сказать, для чего пророчества введены в человеческую жизнь. Итак, нужно сказать: для чего введены они? Бог обыкновенно отсрочивает и медлит наказывать грешников, между тем как бывает скор и быстр на благодеяния добродетельным. Это, т.е. то, что наказание следует не непосредственно на преступлениями, людей более беспечных располагает к падению. Потому Бог, чтобы показать Свое долготерпение и чтобы люди не сделались от этого более беспечными, употребляет врачество пророчества, научая грешников не самыми наказаниями, но до времени только предсказанием о них, чтобы они в случае, если,  выслушав угрозы, сделаются лучшими, – отклонили от себя действительное наказание; а если останутся бесчувственными, то Он подвергнет их наказанию. Дьявол же, видя это и понимая, сколь великая происходит отсюда польза, посылал лжепророков, которые говорили против пророков, угрожавших голодом, язвами, войнами, нашествием иноплеменников, и возвещали благоприятное. Как Бог страшными словами хотел отклонить наказание на самом деле, так дьявол производил противное: благоприятными словами расслабляя и делая людей беспечными, он делал необходимым наказание на самом деле. Потом, когда веровавшие лжепророкам и нисколько не радевшие о добродетели, но оставшиеся при своих грехах, навлекали на себя наказание, и конец дела показывал истинность пророков и обличал лживость лжепророков, дьявол опять употреблял другое средство для погибели предающихся ему. Он убеждал людей легко обольщаемых, что случившиеся бедствия произошли от гнева бесов, которых они пренебрегали и презирали. Потому и Бог для уничтожения такого обмана предвозвещает людям за много лет прежде то, что случится впоследствии, особенно же имеющие быть бедствия, чтобы обольщающие их не могли приписать случившегося гневу бесов. А что я говорю это не по догадкам, послушай Исайю, который говорил:  "веем, яко жесток еси, и жила железна выя твоя, и чело твое медяно. И возвестих ти, яже древле, да не когда речеши, яко идоли мне сия сотвориша[2], и изваянная и слиянная сотвориша[3] мне. Ниже разумел еси, ниже слышана быша тебе[4]" (Ис. 48:4–8). Так как они, – как я сказал и как можно видеть из приведенного свидетельства, – приписывали бедствия бесам, то пророчество предварительно разрушает этот обман, предсказывая о них за много лет. Но так как и после того неблагодарные могли сказать: вы не предсказывали, мы прежде не слыхали, вы теперь выдумали это после событий, вы не знали будущего, откуда видно, что об этом уже было сказано? – то смотри, как ясно и неопровержимо Бог обличает их, заграждая бесстыдные уста. Он не только позволяет пророку сказать, но повелевает и написать сказанное на свитке, и не просто написать, – чтобы те не могли сказать, будто пророк выдумал это после событий, – но призвать и свидетелей письмен и мужей достоверных как по званию своему, так и по образу жизни. "И я взял себе ", говорит, "верных свидетелей: Урию священника и Захарию, сына Варахиина" (и свидетели, говорит, Мне сотвори, верны человеки, Урию иереа, и Захарию сына Варахина), чтобы когда это исполнится и станут говорить, что об этом не было сказано за много лет, представленный свиток и присутствующие свидетели заградили уста бесстыдных. Потому он и говорит: "прими свиток нов", чтобы он по ветхости не погиб, но чтобы оставался на долгое время и своими письменами обличал их. "И начертай … человеческим письмом", т.е. тростью, то, что имеет случиться. Что же имело случиться? Война, победа иноплеменников, взятие в плен, расхищение добычи. Все это говорит, ты напиши. "Магер-шелал-хаш-баз" (еже скоро пленение сотворити корыстей, приспе бо). Что значит: "приспе бо? " Это слово выражает две следующие мысли: ту, что важность грехов их тогда уже требовала наказания и наказание уже было при дверях, но Бог медлил, желая Своим долготерпением исправить их и отклонить наказание, – и ту, что для Него легко и удобно употребить только мановение и все привести в исполнение. Так как речь шла об иноплеменниках, имевших сделать нападение, то он говорит: не думайте, что отдаленность пути и многочисленность войска могут сколько-нибудь замедлить дело, как это обыкновенно бывает у людей.

2. Находящийся вдали стоит перед Богом. Потому для Бога легко и удобно в один миг и в одно мгновение времени тотчас привести и представить врагов с крайних пределов земли, хотя бы эти враги и были многочисленными. "И я взял себе верных свидетелей: Урию священника и Захарию, сына Варахиина" (и свидетели Мне сотвори, верны человеки, Урию иереа, и Захарию сына Варахина). Свидетели чего? Времени, так что если письмена будут подвергаться порицанию, то живые люди, присутствовавшие тогда, когда это было писано, и ясно знавшие время, когда это было сказано, могли бы заградить уста решающимся бесстыдствовать. Такого же содержания и дальнейшие слова, производящие яснейшее обличение. Как и каким образом? Выслушаем сами слова. Приступил. Говорит пророк, "к пророчице".  Так он назвал свою жену, может быть, потому что и она была удостоена пророческого Духа. Благодатные дары простирались не на мужей только, но нисходили и на женский пол. В делах духовных бывает не так, как в житейских нуждах, в которых роды занятий разделены, и одни из них принадлежат мужчинам, а другие женщинам, так что не могут переменяться между собой: в делах духовных – равные подвиги и общие венцы. Это с ясностью можно видеть и в новом завете и во всей человеческой жизни. Итак, совокупившись с женой по закону брака, пророк сделал ее беременной, и когда родился младенец, нарек ему имя новое и необыкновенное, содержащее в себе историю будущих событий. Что именно сказал Господь?  "Нареки ему имя: Магер-шелал-хаш-баз. (нарцы имя ему: скоро плени, нагло расхити), чтобы, если не поверят письменам, заключающимся в свитке, то название младенца, содержащее в себе историю будущих событий, данное прежде их исполнения и постоянно повторяемое во всякое время, заградило уста самых бесстыжих. В том, что пророк не выдумал это после исполнения событий, но предвидел их свыше, могли убедиться даже самые неблагодарные противники, видя самого младенца, получившего еще прежде исполнения событий такое название, которое предвозвещало будущие бедствия. Потому он и объясняет силу пророчества и с точностью определяет время в следующих  словах: "Ибо прежде нежели дитя будет уметь выговорить: отец мой, мать моя, – богатства Дамаска и добычи Самарийские понесут перед царем Ассирийским" (Зане прежде неже разумети отрочати назвати отча или матерь, примет силу Дамаскову и корысти Самарийския пред царем Ассирийским). Смысл этих слов следующий: во время его незрелого возраста, когда он еще не в состоянии говорить, совершатся дела победы и трофеев, не в том смысле, будто сам младенец сможет вступить в бой и поразить неприятелей, но в том, что в течение этого возраста, т.е. прежде, нежели младенец станет говорить, все будет предано врагам. "И продолжал Господь говорить ко мне и сказал еще[5]: за то, что этот народ пренебрегает водами Силоама, текущими тихо, и восхищается Рецином и сыном Ремалииным, наведет на него Господь воды реки бурные и большие – царя Ассирийского" (ст. 5–7). Как обычно у Бога, – что Он не только предсказывает наказания, но излагает и причины их, чтобы и этим вразумить слушателей, – так Он поступает и здесь. Сказав о разграблении земли иноплеменниками и о добыче и предсказав о нашествии врагов, он приводит и причину войны. Какая же это причина? Неблагодарность жителей города. Так как они, говорит, имея царя приветливого, кроткого и тихого, отложились от него и пожелали притеснителей и решились перейти под чуждую власть, не соблюдая собственного благополучия, то Я исполню их желание с великим избытком, приведши к ним человека грубого и жестокого. Он употребляет переносные выражения для означения как нрава туземного царя, так и силы иноплеменника, и делает это для того, как я всегда говорил, чтобы придать словам своим больше выразительности. Потому он и говорит: "пренебрегает водами Силоама", разумея не воду, но так как этот источник течет медленно и тихо, то Он сравнивает с тихим течением воды тихий и  кроткий нрав тогдашнего царя, и называет его Силоамом по его незлобию и кротости. А это служит величайшим обвинением для подвластных, что они, находясь под игом не тяжким, домогались новизны и хотели предаться царям чуждым. Так как они, говорит, не хотят царя кроткого и тихого, но желают Рецина и сына Ремалииного, то я наведу на них царя вавилонского; и стремительное нападение войска его называет водой реки "бурной и большой".

3. Потом, объясняя переносное выражение, пророк говорит: "царя Ассирийского". Видишь ли, как несомненным оказывается сделанное нами прежде замечание, что при переносных выражениях Писание обыкновенно объясняет само себя? Так точно он поступает и здесь. Сказав о реке он не остановился на этом переносном выражении, но сказал, о какой реке он говорит, именно: "царя Ассирийского со всею[6] славою его; и поднимется она во всех протоках своих и выступит из всех берегов своих; и пойдет по Иудее, наводнит ее и высоко поднимется – дойдет до шеи; и распростертие крыльев ее будет во всю широту земли Твоей..." (царя Ассирийска и всю славу его. И взыдет на всяку дебрь вашу, и обыдет всяку стену вашу, и отимет от иудеи человека, иже возможет главу воздвигнути, или могущаго что совершити: и будет полк его, во еже наполнити ширину страны твоея) (ст. 7, 8). Желая показать, что не человеческой силой, но Божьим гневом совершится сказанное, пророк описывает царя ассирийского не врагом, нападающим войной, но идущим как бы на готовую добычу. Он не остановится, говорит, и не будет ополчаться, но множеством людей покроет лицо земли и займет ее легко. Впрочем, и в этом гневе много человеколюбия. Пророк не угрожает разрушением города их, но предсказывает некоторый плен и отведение, желая наказанием отведенных сделать оставшихся более благоразумными. "И отимет," говорит, "от иудеи человека, иже возможет главу воздвигнути", т.е. людей, имеющих власть, руководящих и управляющих всем, развращающих народ, Он сделает пленниками и рабами, так что низшие тогда несколько отдохнут, и как от страшной участи отведенных, так и от безопасности собственной свободы, сделаются лучшими. Потому и говорит: "могущаго что совершити", т.е. сильного, имеющего возможность действовать, могущего сделать что-нибудь. И еще прежде отведения, говорит, иноплеменник самым видом своим достаточно поразит вас, наполнив всю землю телами неприятелей. Потому и прибавляет: " и распростертие крыльев ее будет во всю широту земли Твоей... Враждуйте, народы, но трепещите, и внимайте, все отдаленные земли! Вооружайтесь, но трепещите; вооружайтесь, но трепещите! Замышляйте замыслы, но они рушатся; говорите слово, но оно не состоится: ибо с нами Бог!" (и будет полк его, во еже наполнити ширину страны твоея. С нами Бог. Разумейте языцы, и покаряйтеся, услышите даже до последних земли, могущие покаряйтеся: аще бо паки возможете, паки побеждени будете. И иже аще совет совещаете, разорит Господь, и слово, еже аще возглаголете, не пребудет в вас, яко с нами Бог) (ст. 9. 10). Здесь, мне кажется, пророк предсказывает победу Езекии, этот славный трофей, и причину победы. Хотя у врагов, говорит, и оружие, и бесчисленное войско, и воинская опытность, но с нами помощь сильнее всего, т.е. Бог. И действительно, иноплеменник пришел, как пророк угрожал прежде, и, взяв многие города, удалился; но когда он после того сделал нападение, то испытал противное. Это и предсказывает пророк, возвещая и Виновника победы и обращая речь к самим иноплеменникам. Не надейтесь, говорит, на свою прежнюю победу; при настоящем нападении нам явилась великая помощь; узнайте же это и отступите, как покушающиеся на невозможное. Далее, указывая на Виновника этой победы и на то, что слава о таких делах распространяется на крайних пределов земли, говорит: "услышите даже до последних земли". И действительно, не было никого, кто не слыхал бы о тогдашних событиях в Иерусалиме. Потому он говорит: " услышите даже до последних земли, могущие покаряйтеся". Этот иноплеменник тогда приобрел весьма большую славу своим могуществом. Впрочем, "могущими" он называет здесь не только крепких телесной силой, но и отличающихся обилием богатства и великолепием славы. "Аще бо паки возможете, паки побеждени будете. И иже аще совет совещаете, разорит Господь, и слово, еже аще возглаголете, не пребудет в вас, яко с нами Бог". Так как замыслы их были порочны, и они надеялись разрушить сам город до основания, и таким образом возвратиться домой, то пророк обнаруживает замыслы их и говорит, что все это ограничится только словами. Далее, так как он возвещал о делах, превышающих природу человеческую, то, желая сделать слова свои достоверными, он постоянно обращается к достоинству Совершающего их и говорит: "ибо с нами Бог"; Он сам разрушит все эти козни; Ему слава…



[1] χάρτου, опущенное в ват. т. и комплют. полигл., потому оставл. без перев. и в ц.-сл.

[2] Следующ. далее в греч. сп. слов: хαί μή είπης= "и не рцы" св. И. Зл. не читал.

[3] Вместо έποίησεν, в ал. и ват. код. читается ένετείλατο, почему в ц.-сл.: "заповедаша"

[4] Слова: ούτε άхουστά σοι έγένετο не читаются в греч. сп., а потому не перевед. и в ц.-сл.

[5] По ц.-сл. далее следует слово: "глаголя" = λέγων, согласно с комплют. полигл. и нек. гр. сп.

[6] Слово πάσαν = "всю", в ал. код. и ват. т. не читается, потому не перев. и в ц.-сл.


10. Глава 8.2.

 

Ст. 11. 12.  "Так говорил … Господь" не покоряющимся крепости руки (Его): т.е. неверующим иудеям, не повиновавшимся Его законам. Путем людей сих не глаголете, да не когда речете ложная или хульная или жестокая: "все бо, еже рекут людие сии, жестоко есть", – или, как выражается другой переводчик, Симмах, восстание (άνταρσις), – т.е.: разве словами только приводится к концу спор? Подобным образом говорил иноплеменник: "еда советом и словесы устными битва бывает?" (Ис. 36:5). Не обращайтесь к ним со словами угрозы, чтобы они не думали, что в состоянии совершить что-либо, так как говорить гневно свойственно иноплеменникам. "Страха же их не убойтеся". Я запрещаю вам угрожать им не потому, что вам должно бояться их; не произнося угрожающих слов, вы однако не бойтесь их, "ниже возмятитеся".

13.  "Господа … чтите свято, и Он – страх ваш" (Господа, того святите, и той будет вам в страх). Что же значит: "Господа … чтите свято"? (Господа, того освятите) (Святить Господа) значит иметь надежду только на Него, прославлять Его, главным образом славиться Им, бояться Его, чтобы, воздавая Ему честь, не бояться других. "И будет Он освящением и камнем преткновения, и скалою соблазна". И аще будеши уповая на Него, будет тебе во освящение, и не якоже о камень претыкания преткнется, ниже яко о камень падения): нелегко могут подвергнуть вас скорби грядущие события.

14.15.  "Домов Израиля, петлею и сетью для жителей Иерусалима" (Домове же Иаковли в пругле, и в раздолии сидящий во Иерусалиме). Этими словами он пророчествует об устроителях осады, которые намерены были окружить их. "Сего ради изнемогут" в нем "мнози, и падут" и к сокрушению "приближатся", и мужи в рабство ведени будут; в рабство же они будут отведены потому, что взяли внешние города.   Не думайте, говорит, что все спасутся, так как, если есть что-либо лучшее в городе, то не по причине храма, а по причине жителей. А для того, чтобы кто-либо не подумал, что гибель или спасение будут общими, он прибавляет следующие слова:

16. "Тогда," говорит, "явлени будут" печатлеющиися, "еже не учитися" закону, – т.е. обнаружатся восстающие против законов: как в (вавилонской) печи опалило тех, которые находились вне ее, а тем, которые находились внутри, не причинило вреда, то же самое произойдет и там.

17. "Итак я надеюсь на Господа, сокрывшего лице Свое от дома Иаковлева, и уповаю на Него" (И речеши: пожду Бога, отвращшаго лице Свое от дома Иаковля, и уповая буду нань). Что ты говоришь? Ты будешь ждать Того, Кто других отвел в плен? Конечно, говорит, Его, и говорит правильно, чтобы и другие научились терпению, иначе и они будут подвержены тому же наказанию. Это именно слово учит их терпению в скорбях, чтобы они стали разумнее. "Пожду", говорит, терпеливо Того, Кто сокрушил меня и подверг меня наказаниям. Ведь когда мы находимся в ссоре с отцом или матерью, мы не ищем другого отца и другой матери, но стараемся примириться с ними же; тем больше, когда Бог прогневается на нас, нам должно стремиться к Тому, Кто прогневался, а не к тому, кто не гневался. Именно, когда Он гневается, тогда Он бывает более милостивым к тебе: если удары от друзей лучше, нежели ласки от врагов, – то насколько лучше вразумление от Бога? "Искренни укоризны от любящего, и лживы поцелуи ненавидящего" (Причт. 27:6). Выслушай, что говорил Давид "возврати ковчег Божий в город. Если я обрету милость пред очами Господа, то Он возвратит меня и даст мне видеть его…" И аще не восхощет мя, "то вот я; пусть творит со мною, что Ему благоугодно" (2 Цар. 15:25–26). Не будем, говорит, полагать для него законов, и спрашивать у Него основания относительно того, что происходит с нами; но только одно должно нам делать, – когда Он нас вразумляет, принимать вразумление с благодарностью.

18. "Вот я," говорит, "и дети" мои, "которых дал мне Господь", а не природа: если Он их дал, Он и сохранит. И не только, говорит, "вот я", но вместе с детьми "вот я", – как говорил Давид: "вот я; пусть творит со мною, что Ему благоугодно" (2 Цар. 15:26). Подобным ему был и этот раб Господа, который предал Ему себя и говорил: вот я здесь; мое ли это? Богу свойственно ограждать тех, которых Он дал мне; и вот, я себя самого и тех, которых Он дал мне, приношу Ему же. И мы в несчастьях будем говорить так, как говорил Иов: "Господь дал, Господь и взял" (Иов. 1:21). Постигнут ли бедствия или что-либо иное, – он, доказывая свое повиновение Богу, говорит: "Вот я и дети, которых дал мне Господь".

И абие "будут указания и предзнаменования в Израиле от Господа Саваофа, живущего на горе Сионе". Правильно сказано: " от Господа Саваофа"; но почему: "живущего на горе Сионе"? – Чтобы открыть вещи, имеющие быть, и представить указание на помощь. " Вот я и дети мои, и  будут указания и предзнаменования" (Се аз и дети мои, и будут знамения и чудеса). Видишь ли, каков плод терпения? "И будут," говорит, "указания и предзнаменования". Он предсказывает не только спасение, но и свою славу. Как хозяин, видя своего раба охотно принимающим удары и наказание, оставляет свой гнев, так – и Бог. Сам Господь Саваоф сошел и обитает на горе Сион; и твоя неправедность служит причиной, почему Он не помогает (тебе): ведь если бы Он не желал помогать тебе, Он не обитал бы на этой горе. Пророки не только предсказывают, но и объясняют мысли сказанного, а также и Того, Кто говорил (чрез них): Бог не принуждает, но желает, чтобы люди умилостивили гнев Его добровольно.

19. "И когда скажут вам: обратитесь к вызывателям умерших и к чародеям, к шептунам и чревовещателям, -- тогда отвечайте: не должен ли народ обращаться к своему Богу? Спрашивают ли мертвых о живых?" (И аще рекут к вам: изыщите чревоволшебников, и от земли возглашающих, тщесловующих, иже от чрева глашают, не язык ли к Богу своему взыщет? Что испытуют мертвыя о живых?) Добровольно не решайтесь прибегать к гадателям, но если бы вас привлекали к тому другие, и тогда не соглашайтесь. Когда возникала война или постигало какое-либо бедствие, был обычай спрашивать у гадателей о будущем. Человеческая природа всегда желает, ищет и употребляет тщательные усилия знать невидимое, особенно желает наперед знать о своих несчастьях, чтобы вследствие неожиданности не впасть в замешательство. Итак, выслушай, что он говорит: Я, говорит, наперед предсказал вам имеющие быть знамения и чудеса, чтобы вы не нуждались в других предсказаниях, хотя бы вас привлекали и обманывали. Поэтому, если вы будете внимать совету других, то вы будете недостойны расположения и милости Божьей, вы, приготовляющие для самих себя бедствия.

Какое утешение получишь ты, о, человек, от заклинателей, когда постигнут бедствия? Если ради потерянного богатства ты тратишь еще другие деньги, вопрошая прорицателей, то что пользы тебе, если найдешь блага? Вместе с богатством ты будешь отведен в рабство, погубишь и душу свою, и никто не поможет тебе. Но должно сказать, что такое гадатель: это – злой демон, который говорит из чрева женщин, и этим странным действием старается ложное сделать достоверным; говорит же он не естественным образом, а из живота, и этим людей невежественных повергает в изумление, показывая, что он говорит истину, и что искусство "от земли возглашающих и от чрева тщесловующих" достоверно. Акила называет их авгурами и издающими голос; Симмах – предсказателями, которые шепчут и шипят; Феодотион – писклявыми вещунами, т.е. подобными цыплятам. А мне кажется, что здесь означается также некромантия, и что этим странным голосом дьявол повергает людей в изумление, как объясняли и другие переводчики. Демоны обыкновенно щебечут и издают голос птиц, – что LXX толковников назвали "тщесловием" (κενολογία), – чтобы отовсюду необычными кликами утверждать ложь. Хотя демон владеет искусством убеждать (людей), что он может вызывать души умерших, но мы утверждаем, что душа, по выходе их тела, вступает в некоторое жилище и пребывает там, – выйти оттуда она не может. Демон старается показать, что она не только обитает в костях (умерших людей), но ходит туда и сюда, блуждая понапрасну, что она не подчинена какой-либо власти, ни даже божественному промышлению, и не будет подвержена какому-либо наказанию за содеянные преступления. Таким образом он делает то, что многие верят, будто после смерти души постоянно блуждают. Но это – басни детей и старух, и остерегайтесь верить им, когда вас привлекают такими вымыслами. Волшебница (аэндорская) некогда, по Божьему дозволению, показала Саулу Самуила для того, чтобы изобразить ему воскресение, хотя это не было воскресением, и чтобы на основании этого он веровал, что Бог есть Владыка живых и мертвых. Хотя виденный им не был Самуилом, однако он не осмелился отвратить его от Бога.

Но якоже "языцы, иже к Богу своему взыщут". Те, которые так говорят или делают, далеки от Бога, подобно тому, как и Саул, который был наказан. Отступив от Бога, он вопрошал прорицательницу, и это ему не принесло никакой пользы, но он был подвержен тягчайшему наказанию: раньше (назначенного) времени пришла его злая кончина. Смотри, как он осмеивает их: "спрашивают ли," говорит "мертвых о живых?" (Что испытуют мертвыя о живых?) Мертвыми он называет или демонов, или самих умерших. И этого более, чем достаточно, для открытия лжи. Если и живые ничего не знают, то тем больше следует это сказать об умерших и погребенных в земле, которые не знают даже того, что знаем мы.

20. "[Обращайтесь] к закону и откровению. Если они не говорят, как это слово, то нет в них света" (Закон бо в помощь даде, не якоже слово сие, заньже нелет дары даяти). Он не говорит: слово сие, но: "якоже слово сие". Часто иной, воздерживаясь от магического искусства, расположен к какому-либо иному заблуждению. И вот, закон (в одном слове) выставляет (известное) положение: не приводите никакой причины. Когда Бог нам запрещает, мы должны повиноваться и соблюдать, не произнося своего осуждения относительно того, что запрещает Бог. Хорошо сказал он: "закон в помощь даде". Соображения возбуждают, обманывают людей, в них много такого, что смущает ум, и все это приводит к печали, к скорби. Закон не довольствуется только запрещением, но также показывает, что такого рода преступления недостойны милости. Разве это – такие вины, за которые можно было бы умилостивить дарами? Это – грехи без врачевания, вины без утешения. Их, говорит, не только не должно позволять себе, но даже не должно и заводить относительно их речи. Грешно не только допускать их, но и говорить об них, – Бог желал с корнем исторгнуть их. Потому Он повелел, чтобы одна часть грехов искупалась жертвами, а другую объявил не имеющей такого врачевания. Но почему? Потому, что последние ужасны и должны быть избегаемы. Достаточно для тебя слышать, что они запрещены Богом, чтобы ты удерживал пожелание своего ума.

21. А о бедствиях он предсказывает так: "и будут они бродить по земле, жестоко угнетенные и голодные; и во время голода будут злиться, хулить царя своего и Бога своего" (и придет на вы жесток глад, и будет, егда взалчете, скорбни будете, и зло речете князю и отечеству), т.е. идолам. Видишь ли, почему пришел голод? Он вполне предсказывает и желает показать, что идолы суть зло и бессильны: те, которые не смогут прекратить голода, каким образом задержат войну совне? "И во время голода будут злиться, хулить царя своего и Бога своего" (и будет, егда взалчете, скорбни будете, и зло речете князю и отечеству). Видишь ли вместе с бессилием и обвинение идолов? Они не могли предотвратить и хулы относительно самих себя, и – голода.

22. "И взглянут вверх, и посмотрят на землю" Видишь ли, каким образом они хулили Бога? А они терзались и мучились от угрызений совести. "И посмотрят," говорит, "на землю", так что, вследствие совершенных грехов, они стали несмелыми. И "се скудость, теснота," и "тма" и сокрушение, "якоже не видети". Но Акила не говорит: "якоже не видети", но нравы развращенные; другие же переводчики говорят, что они будут с открытыми очами видеть мрак, т.е. их затемненные очи лишатся способности видеть. "Но не всегда будет мрак там, где теперь он сгустел", т.е. эти бедствия имеют продолжаться определенный период времени, чтобы вы познали негодность идолов.

 



[1] Объяснение св. Иоанна Златоуста на последующие главы книги пророка Исайи начиная с 11-й ст. VIII-й гл. до LXIV-й гл. включительно, на греческом языке не сохранились, по крайней мере учеными патрологами не найдено, но сохранилось на армянском языке и было издано в Венеции в 1887 г. мекитаристами в латинском переводе. По переводу и изданию мекитариство сделан и наш перевод в этой части объяснения св. Иоанна Златоуста на книгу пророка Исайи. На полях указаны соответствующие страницы латинского перевода мекитаристов.


11. Глава 9.

 

Ст. 1-2. Прежнее время умалило землю Завулонову и землю Неффалимову; но последующее возвеличит приморский путь, Заиорданскую страну, Галилею языческую, части Иудеи. Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий; на живущих в стране тени смертной свет воссияет. Сперва, говорит, потерпи наказание; это получается до­рогой ценой Иерусалима. Народ, ходящий во тьме, увидит свет великий. Какой же это свет?

 

3. Ты умножишь народ, увеличишь радость его. Он будет веселиться пред Тобою. Так как они были бег­лецами, то Христос пришел в их страну, и излил на них радость, не как на виновных в преступлении и постыдных беглецов. И правильно (пророк) сказал: Ты умножишь народ; из числа их уверовало много язычников, ко­торые жили вместе с ними и вблизи их и также были объяты радостью. Смотри, откуда рождается свет: на каком же осно­вании язычники стали причастниками его? С пришествием Хри­ста, свет родился в Вифлееме, и отсюда воссиял языкам; с самого начала все гнали Его из Иудеи, и Он, удаляясь, перешел в Египет, так что свет заблистал языкам. Но этот свет мы видим не телесными очами, а очами сердца и ума. Народ, ходящий во тьме. Тьмой пророк называет их пер­вую жизнь: и так как они ходили во тьме, то я покажу тебе раны и мучения их. Живущих в стране тени смертной. Стра­ной и тенью смерти он называет заблуждение идолослужения, в котором они блуждали и пали на землю. Видят свет великий. Нам объявлено не только о земном, что ясно открыто, но также и о небесном, т.е., что такое смерть, жизнь, зло, добро, чтобы мы не взирали на каменных и деревянных идолов, не впе­ряли очей своих в землю, но созерцали постигаемое умом, не исследованное и небесное. Поистине велик и дивен этот свет, который евангелист называет светом истинным (Ин.1:9), так как он учит нас истине: видимые предметы скоро разрушаются, приходят в запустение, и исчезают, на­против этот свет — велик, истинен, тверд и недвижим, показывает нам великое и истинное. Ты умножишь народ, увеличишь радость его. Он будет веселиться пред Тобою. Только Господу надле­жит веселиться о спасении нас, ставших свободными: весе­лием он называет крест.

Он будет веселиться пред Тобою, как веселятся во время жатвы. Подобно тому, как во время жатвы радуются о полевых плодах, так и они найдут все уготованным для себя, хотя после труда и усилий. Будет веселиться, как радуются при разделе добычи,так как они уже не будут более испытывать угнетения от неудач, но будут услаждаться лишь такими вещами, в которых нет беспокойства.

 

4-5. Ибо ярмо, тяготившее его, и жезл, поражавший его, и трость притеснителя его Ты сокрушишь, как в день Мадиама. Как тогда война не человеческой силой прекра­щена была, так теперь — сражение сатаны: тогда урны и факелы, теперь же и не урны и не факелы, но ввержены в пламень вза­имно борющиеся демоны. Вам известно об этой войне, если же неизвестно, то я вам расскажу. Ибо всякая обувь воина во время брани и одежда, обагренная кровью, будут отданы на сожжение, в пищу огню. Этими словами обозначается будущее, т.е., что они все возвратят с негодованием и отвра­щением.

 

6. Ибо младенец родился нам — Сын дан нам; владычество на раменах Его, и нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира. Почему же? Потому что Родившийся разрушить и погубил их (иудеев); Своим рождением для нас Он потребил их. Хотя Павел говорит, что Он родился для них, но так как они не пожелали при­знать Его, то Он родился нам, и Младенец нам, и Сын нам. Выслушав, как пророк предсказывает о Его человече­ской природе и рождении, и с начала учит, от кого Он ро­дился, теперь пойми, кто есть Он и каково Его имя. Владычество на раменах Его. Этого невозможно понять относи­тельно какого-либо другого человека (а только относительно Хри­ста), так как Он имеет Свое начальство не от кого-либо другого, но от Себя самого и Своей природы, так как есть само­довлеющий. И нарекут имя Ему: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира. Где те­перь та и другая сторона — иудеи и еретики? Вот дар Святого Духа, делающий нас достойными того, чтобы мы удивлялись и не испытывали. Итак, должно исповедовать, что Творец не есть творение, что Он один, а не два, — Сын, т.е., Тот, Кого не желают признавать иудеи. А то, что они не пожелали полу­чить здравие от общего врачества, указывает на их раны. Выше он говорит: с нами Бог, а здесь говорить: Чудный, Советник, Бог крепкий, Отец вечности, Князь мира. И воистину; великого Отеческого совета, так как никто не объявил нам имени Отца, кроме Того, Кто имеет ту же самую природу и впоследствии пожелал быть Ангелом Его, — не то, что Он преобразился в ангела, но — испол­нял обязанность ангела, по благости Своей, будучи Богом от Бога, по сказанному: И Я открыл им имя Твое (Ин.17:6,26).

Советник. Вот иное значение: так как Отец поже­лал сделать язычников сонаследниками, подобными и сопри­частными Сыну Своему, то смотри, какой совет держал Он с Сыном и Духом Святым, именно — возвысить нашу при­роду и поставить ее выше ангелов, архангелов, херувимов и серафимов. И нарекут имя Ему: Чудный, Советник, для того, чтобы возвысить землю и прах до неба. Но Он сам есть совет и воля: мыслил, желал, возлюбил мир, пришел и освободил его от зла.

Чудный, Советник. Это выражение не находится в пере­воде 70-ти (в ват. код. т. LХХ эти слова не читаются, но в алекс. читаются), но находится у других переводчиков и в еврей­ском тексте, вместе с другими последующими словами. Потому заслуживает удивления мученик Лукиан, который хорошо извлек и сопоставил остальное, чтобы сделать для нас ясным равенство по существу Сына с Отцом, и не­справедливо обвиняют его, как еретика. Но как же говорится: Кто уразумел дух Господа, и был советником у Него и учил Его? (Ис.40:13)? Не видишь ли ты, что выражением "кто" показывается не разделение между Отцом и Сыном, а отличие от идолов, которые называются богами? Чудно, говорит, будет имя Мое и величественно. Весьма хо­рошо Он говорит и в другом месте: что ты спрашиваешь об имени моем? оно чудно (Суд.13:18); а также: Господи, Боже наш! как величественно имя Твое по всей земле! (Пс.8:2). И в са­мом деле, как не чудно то имя, которое прогнало ложь, про­светило круг земной и привлекло к Себе и к Отцу.

Бог крепкий. Различие между теми, которые не были бо­гами, и Богом истинным состоит в главенстве. Как же вы говорите, что Он находится под властью, когда пророк назы­вает его главным? Известно, что главный не находится под чьей-либо властью. Князь мира, Отец вечности. Как же Он не знал дня, когда называется: вот Сын, и вот Отец (ср. Мф.25:36)? Хотя в этом мире Он не был признан неверующими, но в конце (века) все признают Его. Хорошо сказано: Отец вечности, потому что Он сотворил не только настоящее, но и будущее.

Назвав Его сперва Советником великого совета, пророк по­том свободно говорит о Нем все более важное. Но чтобы ты не считал Его грозным, он говорит:

7. Приведу мир на князи, и здравие Ему (в русском переводе этих слов нет), т.е., во дни вопло­щения Его, чрез Него исцелю сочленов Его, всех верующих. Умножению владычества Его и мира нет предела: бесконечен мир Его, и нет ничего, что бы отняло его; почему (Христос) и говорит: Мир оставляю вам, мир Мой даю вам (Ин.14:27).

На престоле Давида и в царстве его. Возвратимся снова к началу этого места, и повторим эти же слова, как они вы­ражены другими переводчиками. 70 толковников говорят: Яко отроча родися нам, и Сын дадеся нам, егоже начальство бысть на раме Его, и нарицается имя Его великого совета Ангел; приведу мир на князи и здравие Ему. И велие начальство Его, и мира Его несть предела. Акила же говорит: яко отроча родися нам, и Сын дадеся нам, и бысть мерило на хребте Его, и нарече имя Его дивен, советник, крепкий, могущий, Отец и Князь даже их, несоизмеримый, и мира Его несть более предела. А Симмах: юноша родися нам, и мир будет на раме­нах Его, и наречется имя Его дивность, советник, крепкий, могущий, Отец будущаго века, князь мира их; умножися наставление, и мира Твоего несть конца. Таким же образом Фео­дотион не сказал: нарицается, но: нарече; дивно мыслит, креп­кий, могущий, Отец, Князь мира; умножити наставление и мира несть конца. Так и в еврейском тексте: наречется имя Его: дивный, советник, Бог крепкий, Отец века, князь мира, чтобы умножилась власть, и миру нет конца. Итак, ясно, что св. мученик (Лукиан) ничего не при­бавил и не убавил, но собрал у евреев и других перевод­чиков, расположил по порядку и издал все в свет. Та­ким образом, перевод Лукиана (это — тот перевод, который сделан св. Лукианом-мучеником, пресвитером антиохийским, в 300 г. по Р. Хр., в царствование Диокле­тиана) не должно подозревать, он даже важнее и правильнее, чем текст палестинский. Но воз­вратимся к начатому.

На престоле Давида и в царстве его, чтобы Ему утвердить его и укрепить его судом и правдою отныне и до века. Ревность Господа Саваофа соделает это. Так как оно постоянно разрушалось, и не по иной причине, а только по причине грехов, то Он при­шел с рождением крещения, чтобы совершенно восстановить его. Судом и правдою: Он справедливо наблюдал его. Отныне и до века. Каким же образом было уставлено царство Давида? Чрез повсеместное по земному кругу почитание Родившегося от Давида, семя которого пребывает во веки веков. Ревность Господа Саваофа соделает это, а не добродетель, говорит, лю­дей, которые были недостойны Его. Это нам не причиняет обиды, но открывает твердость благ. Он называет мир и спасение душ, вместе и тел, так как начало телесных болезней возникло из грехов. Потому (Христос) сказал рас­слабленному: вот, ты выздоровел; не греши больше (Ин.5:14), и в другом месте говорится: не будет у вас болезней (ср. Исх.15:26). Так как первых наказаний было недостаточно, то нужно было присоединить и другие. А то, что я говорю, озна­чает следующее: Бог установил наказание смертью, если че­ловек осмелится вкусить от древесного плода, и не присоеди­нил ничего иного. Так как человек преступил заповедь, то навлек на себя наказание болезнями: он должен был умирать, хотя самая жизнь у него должна была проходить без скорби. Но так как, вследствие этого, он мог предаваться лености, то Бог присоединил также наказание болезнями, чтобы человек, вразумленный этим, помнил о добре. Таково промышление Божие, что, посредством немногих болезней, че­ловек освобождается от многочисленных мучений. Потому Бог и угрожает иудеям многим, т.е., скорбями, болезнями, унынием и прочими бедствиями, чтобы явить добродетель при­чиною всех благ. Теперь же, так как они вели худую жизнь, Он угрожает им, как наказанием, адом.

 

8-9. Смерть послал Господь на Иакова, и придет на Израиля (в русском тексте: Слово посылает Господь на Иакова, и оно нисходит на Израиля). Он послал, и она придет. Переводчики употребляют глаголь, послал, так как ничто не может прогнать то, что послано Богом. А так как это послано на его народ, то он ведет речь как бы с сожалением. Чтобы знал весь народ, Ефрем и жители Самарии, которые с гордостью и надменным сердцем говорят. Смотри, ничто так не огорчает Бога, как высокоумие, по гордости несносные, но вздорные слова, которые полагают надежду в вещах преходящих, как в весьма твердых.

 

10. Кирпичи пали, говорит, построим из тесаного камня. О, человек! Ты постоянно слушаешь о будущих войнах, об имеющих постигнуть твое государство бедствиях, и однако доселе презираешь эти слова, и заботишься о хороших по­стройках. О, безумие, неопытность, гордость! Бог угрожает, ты презираешь? И хотя бы Бог не угрожал, тебя должен был бы убедить в этом самый предмет. Если ничто иное, то жизнь иудеев не менее пророков могла убедить их в пророческом значении этих слов. Но, может быть, вы ду­маете, потому вас и не постигнет наказание, что вы сделаете хорошие постройки? Это — слова крайне неверующих, погрузив­шихся в неведение Бога: не веруя изречениям пророков, они до того ожесточились, что намеревались строить долговечные здания. И ныне, о, человек, для кого ты созидаешь долговеч­ные здания? В скором времени ты удалишься из этого мира: сегодня или завтра разрешится твое тело, — чьи же будут, сделанные тобою, крепкие здания? О, как велико такое безумие! Но, скажешь, я забочусь о существовании сыновей и родствен­ников. Гораздо лучше домов и зданий были те заповеди, которые дал Ионадав Рехавитянин своим сыновьям: и домов не стройте (Иерем.35:7); ты же, напротив, если бы имел возможность, возбуждал бы их к большим бед­ствиям: к тому теперь ты и стремишься, привязывая таким образом и их к преходящему миру.

Созиждем себе столб (в русском переводе этих слов нет): не говорят "детям или потом­кам", но "себе"; пророк, говорят, — сумасшедший, и не знает, что говорит. Созидают же они башни не затем, чтобы в них жить, а ради славы и хвастовства. Видишь ли, как они, по своей гордости, оскорбляли Бога? Впрочем, говорит, не ради только этого, но и ради народа еврейского, Я подвергну их наказанию.

 

11-12. И воздвигнет Господь против него врагов Рецина, и неприятелей его вооружит: Сириян с востока, а Филистимлян с запада; и будут они пожирать Израиля полным ртом. При всем этом не отвратится гнев Его, и рука Его еще простерта. Благодеяния должны принести пользу. Смотри, как Бог вразумляет нас страхом наказаний. Сперва Он пророчество-вал о вавилонянах, потом о сирийцах и западных греках. Мне кажется, этим Он желал показать некоторое благо, т.е., что слава Его явится на всем земном круге, а в особенности среди вавилонян, которые в то время владели многими стра­нами, дабы они не присвояли себе победы, но понимали, что Бог дал им власть угнетать многие народы и эллинов от запада солнца. Но почему? Потому что они будут они пожирать Израиля полным ртом. Видишь ли, что он и сам наконец ищет от них защиты? При всем этом не отвратится гнев Его, и рука Его еще простерта. Эти слова значат или то, что они, выслу­шав столько угроз, не стали однако добрыми, или то, что Бог не доведет до такого предела наказания; как видно из последующих слов, речь идет о народе.

 

13. Но народ не обращается к Биющему его, и к Господу Саваофу не прибегает. Видишь ли, что Он сказал все это ради того, чтобы народ не быль уязвлен, тем не менее последний не обратился? Все эти слова пророка имеют значение, подобное тому, как если бы кто-нибудь сказал: было испытано все и не было никакой пользы, пока не был ранен.

 

14-15. И отсечет Господь у Израиля голову и хвост, пальму и трость, в один день (ц. сл.: И отъят Господь от Иерусалима главу и ошиб, ве­лика и мала, во един день). Другие же переводчики не говорят: велика и мала, но: сеявшего раздоры, соблазнявшего и затруд­нявшего свободу. Он не говорит: голову и ноги, но, как бы шла речь о неразумных зверях, голову и хвост; так как народ был подобен змеям, то Он сокрушил голову, корень всякого зла, и отсек хвост, чтобы он больше не мог дви­гаться. В один день: верно он показал, что эти наказания были ниспосланы Богом.

Потом он обращает речь к тем, которые подвержены были заклятию: старец и знатный, — это голова, которые, по лицеприятию, худо творили суд. А пророк-лжеучитель есть хвост. Почему же он назвал лжепророка хвостом, хотя он кажется их главой? Потому что лжепророки побуждали их ко злу и не допускали исправиться. Отсюда мы научаемся, что большего наказания достойны не творящие зло, а побуждаю­щее их ко греху. Бедняк, пожалуй, в свое извинение может представить себе свою бедность, а ты, будучи сильным и бо­гатым, что представляешь себе? Потом пророк отвечает, справедливо утверждая, что это обстоятельство служит не на­казанием, но врачеством и исправлением.

 

16. И вожди сего народа введут его в заблуждение, и водимые ими погибнут. Доселе они не объяви­лись, но в конце концов обнаружатся. Теперь они будут прельщать, но потом их узнают все. Он присоединяет: введут его в заблуждение, потому что, хотя они прельщают теперь, но объя­вятся (как прельстители) потом.

 

17. Поэтому о юношах его не порадуется Господь. Что пользы быть рослым и сильным, если кто худо пользуется воз­растом и силой? Например, если у кого рабы будут людьми рослыми, хорошо сложенными, крепкими и здоровыми, но пре­данными порокам, пьянству и разврату, шатающимися туда и сюда, то их сила никого не порадует, потому что, хотя они и крепки телом, но не имеют ума, вследствие чего происходит всякое зло. Добро само по себе не есть добро, и зло само по себе не есть зло, но по душевному настроению делающего то и другое. Конь будет смирен и надежен, если он имеет хорошее направление с начала, но он причинить много вреда, если имеет наклонность ко злу.

И сирот его и вдов его не помилует; они не испра­вятся от наказаний и не станут добрыми. Чтобы ты не прези­рал такую суровость и не считал ее жестокостью, для этого, уразумей причину ее: ибо все они, говорит, лицемеры и злодеи, и уста всех говорят нечестиво. Смотри, не быть милосердым здесь — признак милосердия, потому что ничто более не способ­ствует их исправлению, как — оставление, небрежение, забвение. При всем этом не отвратится гнев Его, и рука Его еще простерта, для принесения наказаний самым делом, или для повто­рения угроз, как подобало Богу. Все это я (пророк) испол­нил и предсказал, но не отвратится гнев Его, т.е., сказанные мною слова не могли отстранить гнева Его.

 

18. Ибо беззаконие, как огонь, разгорелось, пожирает терновник и колючий кустарник и пылает в чащах леса, и поднимаются столбы дыма. Видишь ли, какую пищу огню дал гнев Божий? Это — подобно тому, как искра, когда упадет туда, где находится много сухой травы, становится большим пожаром, а если ничего не найдет такого, что возбуждало бы его, тотчас ослабляется и погасает.

 

19. Ярость Господа Саваофа опалит землю, и народ сделается как бы пищею огня; не пощадит человек брата своего. Ты, го­ворит, конечно, слышал о том, как скоро горит сено, а по­тому не считай пожар погасимым. Я употребляю подобие этого рода для того, чтобы показать его быстроту и силу. А если ты желаешь знать эту силу, то обрати внимание на последующие слова: народ сделается как бы пищею огня (близ пожа­рища). Ярость Господа Саваофа опалит землю, и народ сделается как бы пищею огня. Для подтверждения той же мысли, он говорит о гневе Божием, как о таком, который не пощадит ни земли, ни другой вещи, ни бедных, ни богатых; а это он утверждает затем, чтобы ты не думал, что грех имеет та­кую силу, а гнев Божий ничего не может. И народ сделается как бы пищею огня. Здесь он обозначает такие отношения, при которых, говорит, будут пренебрегаемы даже законы природы, и люди не будут узнавать друг друга.

Не пощадит человек брата своего. Так как вы не­признаете друг друга, то Я погублю вас иным образом Не пощадит человек брата своего. Оставаясь кротким и спокойным теперь, он не переменится к другим, подобно же­стокому зверю, не будет иметь сожаления к своему брату, который к нему ближе всех, и таким образом бедствия уси­лятся.

 

20. И будут резать по правую сторону, и останутся голодны, т.е., отступит, оставит его; и будут есть по левую, и не будут сыты, т.е., будет поедать подобно огню, разрушающему направо и налево.

Каждый будет пожирать плоть мышцы своей. А Симмах говорит: плоти ближнего своего. О, горькая, полная желчи трапеза! О, пища, приготовленная демонами! О, непотребное пир­шество! Трапеза горечи, приготовленная из своих членов, — сам себе стал пищею и так приятной, что ею не насытиться: злые и воюющие демоны сошли в город, что горше многих смертей. Не лучше ли было окончить жизнь от неимения пищи и не находить такого дорогого врачества? Врачество — злейшее, чем болезнь, здравие — худшее, чем слабость: человек всту­пил в борьбу с самим собою. Как же не наполниться всему ужаса и страха? Смотри, какую он вкушал пищу: уста испол­нены крови и грязи, губы — сырого мяса, ел себя самого, сам для себя стал собакой, жесточайшим всех хищников. Какое преступление! Какая жалость! Знаю, что мои слова многих ужа­сают, повергают в страх, трепет и слезы. Но если бы я по­казал, что сами мы делаем преступления, большие этих, то ужели вы не ужаснулись бы этого? Вся церковь есть единое тело, но, когда мы поедаем своих братьев, то мы в то же время гложем взаимно кости каждого из нас. Если же друг друга угрызаете и съедаете (Гал.5:15), когда, говорю, это де­лается между людьми, то ужели они не делаются подобными бе­шеным, хищным и безумным животным?

 

21. Манассия — Ефрема, и Ефрем — Манассию: это за­конные братья. Оба вместе — Иуду. Видишь ли гнев, усматри­ваешь ли бешенство? При всем этом не отвратится гнев Его, и рука Его еще простерта, чтобы они знали, каких они достойны на­казаний. Будучи подвержены стольким наказаниям, они однако не исправились, но оставались доселе погрязшими в те же пороки.

12. Глава 10.

 

1. Горе тем, которые постановляют несправедливые законы и пишут жестокие решения. Другие же переводчики говорят: горе тщательно изыскивающим основания. Почему он повторяет это? Только потому, что злодейства их были многочисленны и часты, что и было причиной болезней. Писание всюду называет злодейства болезнями: под языком — его мучение и пагуба (Пс.9:28). И поистине, болезнями служат злодеяния, не только не приносящие хорошего плода, но приносящие в крайней степени плод погибели.

 

2. Чтобы устранить бедных от правосудия и похитить права у малосильных из народа Моего, чтобы вдов сделать добычею своею и ограбить сирот. Не видишь ли ты, что пророк считает жалкими не обижаемых, но обижающих? Чем более он показывает обиды бедняков, тем более умножает наказания богачей. На них все по­стоянно жалуются, и, однако, постоянно так делается. Неудиви­тельно, что евреи несут наказания, так как они совершенно привержены к земным вещам, но нам, ставшим трезвыми и мудрыми, не дозволительно быть виновными в преступлении того же рода.

Вести вдов... и сирот в добычу народа Моего. Вот, иное великое убежище! Тем, которых не мучило сиротство, не притесняло вдовство и никакое другое зло, не до­зволительно было притеснять других. Меня, говорит, должно бояться, и вследствие страха предо Мною вам надлежит быть кроткими и трезвыми.

 

3. И что вы будете делать в день посещения, когда придет гибель издалека? Почему он говорит: издалека? Чтобы обра­тить их к покаянию и чтобы показать, что Бог угрожает на­казанием и оно определено небом.

К кому прибегнете за помощью? И где оставите богатство ваше? Другие же переводчики гово­рят: еже не впасти во узы. Так как вы оказались жестокими и бесчеловечными к своим ближним, то Я пошлю на вас чужих, и вы не найдете ни утешения, ни спасения. Это совер­шенно справедливо. Вы не жалели сирот, и вас никто не по­жалеет. Кто привел вас в такую бедственность?

 

4. И где оставите богатство ваше? (в ц.сл.: где оставите славу вашу?). Кто, говорит, может сохра­нить вашу славу? Без Меня согнутся между узниками и падут между убитыми. Видишь ли, как зло обличает само себя? Горе, говорит, пишущим лукавство, потому что они свое лукавство пишут. Ты, говорит, обнару­жил жестокий дух, и Я, говорит, наведу на тебя и обнаружу наказания и удары, и не окончу этим: при всем этом не отвратится гнев Его, и рука Его еще простерта.

 

5. О, Ассур, жезл гнева Моего! и бич в руке его — Мое негодование! Теперь пророк обращает угрозу к воюющим, и предсказы­вает то, что имело случиться в царствование Езекии, когда в один день пало 185000 человек (4Цар.19:35). Ты спрашиваешь: почему это случилось? Промышление Божие относительно народа убеждало их более, чем пророческие предсказания. Пророки увещевали иудеев, и тогда, когда они оставались врагами действовавших у них законов. Видишь ли, что те (ассирийцы) сами по себе представляют повод (к наказанию)? Спрашивается однако: почему Он наказал их, когда в их руках был жезл гнева Его? Для понимания этого пророчества об асси­рийцах, выслушай, что говорит (Рапсак): а если вы скажете мне: "на Господа Бога нашего мы уповаем", то на того ли, которого высоты и жертвенники отменил Езекия, и сказал Иуде и Иерусалиму: "пред сим только жертвенником поклоняйтесь в Иерусалиме"? (4Цар.18:22); Господь сказал мне: "пойди на землю сию и разори ее" (4Цар.18:25). Таким образом, как оказывается, они (ассирийцы) раньше знали о всем этом: Рапсак, говорят, был из числа их. Видишь ли, зачем он раньше предсказывает об этом? За­тем, чтобы они (иудеи), видя город осаждаемым огромным войском, не падали духом. Потому Бог говорит, что асси­рийцы, хотя получили власть от Него, не пожелали познать Дав­шего им эту власть. Незнание того, что победа над другими народами была дарована Богом, было великим невежеством; присвоение же победы над иудеями своему могуществу, а не Богу, было признаком величайшего безумия. Как во время Моисея, так и теперь: Я, говорит, дал жезл гнева в руку твою, чтобы ты поражал не народ Мой, а иноплеменников.

 

6. Но так как народ был беззаконным, то, говорит, Я пошлю его против народа нечестивого и против народа гнева Моего, дам ему повеление ограбить грабежом и добыть добычу и попирать его, как грязь на улицах. Хотя всего того было достаточно, чтобы показать, что те народы беззаконны, однако, говорит, Я повелел им произ­вести такую добычу.

 

7. Но он не так подумает и не так помыслит сердце его, но раз­мышлял о том, как бы быть храбрейшим из всех на са­мом деле. У него будет на сердце — разорить и истребить немало народов. Хотя он считал себя способным достигнуть этого, однако ему должно бояться переменчивости человеческой. Смотри, какое зло не знать меры самоуважения.

 

8-9. Ибо он скажет: "не все ли цари князья мои? Халне не то же ли, что Кархемис? Емаф не то же ли, что Арпад? Самария не то же ли, что Дамаск? Приводится на память, что он (ассирийский царь) был наказан Богом для того, чтобы показать величайшую силу Божию: по прошедшему соображай о будущем. Удерживая свою смелость, не уразумеешь ли ты теперь могущества силы Божией? Он говорил таким образом для того, чтобы показать силу Божию: того, кто, подобно сильному дождю или стремительному ручью, наводнил многие страны, разделил народы, опустошил поля, Бог заключит в небольшом презренном городе, как бы он и не существовал.

 

10. Так как рука моя овладела царствами идольскими, в которых кумиров более, нежели в Иерусалиме и Самарии. Смотри, это выше человеческой природы. О, человек! Ты говоришь: никто не мог мне воспрепятствовать. Чем больше ты говоришь об этих ужасах, тем больше показываешь могущество Божие.

 

11. То не сделаю ли того же с Иерусалимом и изваяниями его, что сделал с Самариею и идолами ее? Видишь ли слабость идолов? Ви­дишь ли, что гордость его касается не только людей, но что он издевается и над богами, так как говорит: от начатого мною меня не могли отвратить ни множество людей, ни даже могущество богов? Если ты начинаешь, то ясно, что ты слаб; а если когда-либо найдется, кто воспрепятствует тебе, то ясно, что Он сильнее людей и богов.

 

12. И будет, когда Господь совершит все Свое дело на горе Сионе и в Иерусалиме, скажет: посмотрю на успех надменного сердца царя Ассирийского и на тщеславие высоко поднятых глаз его. Что значит слово: совершит? Акила гово­рит: тотчас отсечет, а Симмах: будет отсечено. Он мно­гим попускает страх и бегство, так как и это послужит к показанию величия чудес. Но когда ассирийский вождь уве­личит свой гнев и будет больше не в состоянии говорить что-либо иное, тогда Бог ему воспрепятствует. Что делает Бог, это Он делает не для показа, а для пользы евреев и варваров, как и Павел говорит: когда ваше послушание исполнится (2Кор.10:6).

 

13-14. Он говорит: "силою руки моей и моею мудростью я сделал это, потому что я умен: и переставляю пределы народов, и расхищаю сокровища их, и низвергаю с престолов, как исполин; и рука моя захватила богатство народов, как гнезда; и как забирают оставленные в них яйца, так забрал я всю землю, и никто не пошевелил крылом, и не открыл рта, и не пискнул". Смотри великую гордость, которая, хотя не возды­мала ума до величия Божия, но была достаточна для посрамления и наказания. Кто, говорил он, предо мною Бог ваш? Бог (пока) бросил и оставил этого гордого храбреца для того, чтобы он более познал могущество Божие. Он мог послать с неба огонь и попалить войско, наслать на него зверей или различные казни, но не желал. Он попустил, чтобы они осадили город, молчал, чтобы они преступили меру и чтобы царь Езекия со­вершил свою молитву, а потом уже обнаружил гнев свой, совершая великое дело. Но, по милости Божией, я дойду до этого места, а теперь объясню, что значат слова: когда Господь совершит все (ст. 12). Например, как вызывающий удивление артист не выходит на площадь пред зрителями в неудобный момент, но лишь после того, как увидит их всех в сборе, каж­дого — сидящим по порядку и на своем месте, тогда выступает для показывания силы своего искусства, — так и Бог: когда каждый сидел на горе Сионе и в Иерусалиме, как бы для зрелища, тогда, говорит, посмотрю на успех надменного сердца царя Ассирийского и на тщеславие, так как, сравнительно с этим, нет иного худшего ума. Таким образом совершенно доказано то, что не может быть никого несчастнее гордого: да и как может гордиться тот, кто не в силах понимать того, что ясно даже детям? И он не сказал: "посещу человека", но "посмотрю на успех надменного сердца". Он не взял из среды (их) царя, но попустил, чтобы он исправился, вследствие бедствий, постигших других; а так как он не исправился, но, возвратившись домой, поклонялся богам и начал предаваться неисправимым порокам, то Бог взял его из среды живых (Ис.37:38), чтобы тем нака­занием, которому Он подверг его, вразумить других. Таким образом показал не смену вещей, а только конец. Желал он также показать нам и нечто иное, именно, спасение спа­саемых, и рассказать о гибели гордеца.

Я, говорит, силою руки моей, и моею мудростью я сделал это, чтобы нигде не было царей и не обреталось князей. И переставляю пределы народов, и рука моя захватила богатство народов, как гнезда. Видишь ли, доколе простирает жестокий ум свою гордость? Как он обнаруживает гордость с угрозами? Видишь ли, сколько зла рождается от гордости? И никто не пошевелил крылом, и не открыл рта, и не пискнул. Раскры­вает совершенную его гордость, чтобы показать, какого чело­века победил Бог. Тем, кто следует добродетели, нехо­рошо превозноситься и говорить о себе великое, так как гор­дых постигают наказания от Бога, как случилось с фари­сеем: если того, кто, по своим добрым делам, противился воле диавола, могло отвратить (от Бога) и погубить одно слово и одна вина, то насколько более возможно это относительно дру­гих хвастунов? И если хвастовство не дозволительно упраж­няющимся в добродетели, то насколько больше оно недозволи­тельно для уклоняющихся от добродетелей?

 

15. Величается ли секира пред тем, кто рубит ею? Пила гордится ли пред тем, кто двигает ее? Смотри, с кем сравнивают еретики Сына Божия. С тем, с чем Св. Писание сравнивает асси­рийцев. Как секира сечет не сама собою, так и ты сам собою не сделаешь ничего; и как пила не сама себя влечет, так и ты сам собою не совершишь ничего. И не так, т е., после этого Я не буду больше в тебе нуждаться. Как будто жезл восстает против того, кто поднимает его. Так как Я был вознесшим тебя, то впоследствии Я никогда не вознесу тебя.

 

16. За то Господь, Господь Саваоф, пошлет чахлость на тучных его, и между знаменитыми его возжет пламя, как пламя огня, так как несчастие сопровождалось бесчестием. Чем больше были угрозы, тем больше слава Израиля, когда возгорелся огонь среди неприятелей.

 

17. Свет Израиля будет огнем, и Святый его — пламенем, Пророк обозначает их гибель: гнев (Божий) пожирал неприятельское войско, по­добно огню.

 

18-19. которое сожжет и пожрет терны его и волчцы его в один день и славный лес его и сад его, от души до тела, истребит; и он будет, как чахлый умирающий. И остаток дерев леса его так будет малочислен, что дитя в состоянии будет сделать опись. Они устремятся в бегство, как от огня, и их легко будет сосчитать. И не прибегут более к тебе: говоря так, пророк показывает, что они (евреи) некогда при­бегали к нему (ассирийскому царю), который отвел в рабство евреев и ради них также жителей Самарии, так как по при­чине осады одних случились бедствия с другими.

 

20-21. И будет в тот день: остаток Израиля и спасшиеся из дома Иакова не будут более полагаться на того, кто поразил их, но возложат упование на Господа, Святаго Израилева, чистосердечно. Видишь ли, к чему послужило несчастие?

Остаток обратится, остаток Иакова — к Богу сильному. Почему только эти, а не все? Всем должно было обратиться к добру. Видишь, что чудеса были сотворены ради всех, а принесли пользу только им одним.

 

22-23. Ибо, хотя бы народа у тебя, Израиль, было столько, сколько песку морского, только остаток его обратится; истребление определено изобилующею правдою; ибо определенное истребление совершит Господь, Господь Саваоф, во всей земле. И вот, пророк обращается к пророчеству. Так как иудеи всегда на­деялись на численность, говоря, что Бог не погубит такого множества людей, то он исторгает эту надежду: Я, говорит, не придам значения многочисленности. И другой пророк также говорит: и будет число сынов Исраилевых, яко песок морский (Ос.1:10). Что пользы в толпе, если бесполезны сами дела? Не все имели быть неверующими, но так как веро­вали немногие, то и спасение получили немногие. Истребление определено изобилующею правдою: не будет более продолжаться долготерпе­ние, снисхождение и милость. Но, как мне кажется, выражение: определенное истребление совершит Господь, Господь Саваоф, во всей земле, указывает на решения в будущей жизни. Смотри, как с чудесами смешиваются пророчества, бывшие и неисполнившиеся. Так как сказано, что спасутся немногие оставшиеся, то ты не говори, каким образом из такого множества спасаются не­многие. Так или иначе, говорит, Я не буду щадить вас, но погублю всех, даже оставшихся. Видишь ли, как Он заботится, чтобы они надеялись на Бога, а не на множество, как и в другом месте говорит: Мне ли не пожалеть... города великого, в котором более ста двадцати тысяч человек (Иона 4:11). Говоря это, Бог как бы утешал пророка, но, и безотносительно к тому, Он пощадил город, ради пример­ного покаяния: ведь если бы Он принимал во внимание мно­гочисленность, то должен был бы пощадить и прежде покаяния. Но если прежде покаяния Он не принимал во внимание мно­гочисленности, то, конечно, не принимал ее во внимание и после покаяния, почему и говорится: И увидел Бог дела их, что они обратились от злого пути своего (Иона 3:10), и в другом месте: чем больше они умножаются, тем больше грешат против Меня (Ос.4:7). Видишь ли, что множество не умилостивляет, а скорее раздражает Бога, так как чем больше людей, тем больше зла? Один нечестивый часто может спастись, но многие — никогда и нигде, так как все страдают той же болезнью. И ныне, в наши времена, ска­жут, ужели Бог погубил бы такое множество? Конечно, так как Он презирает множество. Не видишь ли ты, что только один с домом своим избежал невредимым потопа, трое только спаслись от огненного гнева, посетившего содомлян, и двое только — в пустыне? Лучше, говорит, один творящий волю Божию, чем 10000 беззаконников, — и справедливо: что бы ты лучше желал найти — 10000 деревянных или оловянных монет, или — одну драгоценную жемчужину? Не говори, что она одна только, но знай, что она одна драгоценнее тех многих, так как не во множестве цена, но в цене — множество. Потому о немногих добрых людях говорится: те, которых весь мир не был достоин (Евр.11:38).

 

24. Посему так говорит Господь, Господь Саваоф: народ Мой, живущий на Сионе! не бойся Ассура. Он поразит тебя жезлом и трость свою поднимет на тебя, как Египет, т.е., легко и человеколюбиво Я подвергну тебя наказанию и бедствиям ради любви. Это есть признак правды Божией, что он не открывает, каким образом тебе помогли египтяне, на которых ты много раз надеялся.

 

25-26. Еще немного, очень немного, и пройдет Мое негодование, и ярость Моя обратится на истребление их. Акила и другие прибавляют: Господь сил (воздвигнет) муки, со­образно язве Мадиама, на месте мучения, на место крепкое, ко­торое он открыл; а другие: на Сион, который Он открыл. И поднимет Господь Саваоф бич на него, как во время поражения Мадиама у скалы Орива, или как простер на море жезл, и поднимет его, как на Египет. Акила говорит: жезл Его на море; а Симмах: жезл Его на путь египетский. Этим примером подтверждается на­стоящее пророчество: как некогда посредством 300 человек, без труда и оружия, Он истребил всех, подобно тому и те­перь. Или как простер на море жезл, и поднимет его, как на Египет, т.е., они пройдут мимо вас, и устремятся в Египет; потому, видя их, не бойся.

 

27. И будет в тот день: снимется с рамен твоих бремя его, и ярмо его — с шеи твоей; и распадется ярмо от тука. Акила и Симмах говорят: бремя его. Они не так бу­дут побеждены, чтобы, произведя новый набор, снова дви­нуться против тебя войною, но, вследствие тяжкого поражения, будут совершенно истреблены; потому он говорит: снимется с рамен твоих бремя.

 

28. Он идет на Аиаф; другие называют: Ават. Проходит Мигрон. А 70 толковников и другие: в Макрон, еврейский же текст: в Маттон.

 

29-31. В Михмасе складывает свои запасы. Проходят теснины; в Геве ночлег их; Рама трясется; Гива Саулова разбежалась. Вой голосом твоим, дочь Галима; пусть услышит тебя Лаис,  бедный Анафоф! Мадмена разбежалась, жители Гевима спешат уходить. Видишь ли, что Писание даже перечисляет в отдельности те лагери, в которых должно было находиться ассирийское войско? Но, хотя оно от вас недалеко, однако вы не бойтесь, так как оно идет туда, куда направляется, возьмет оттуда то, что поже­лает, и возвратится, а вам не причинит никакого вреда.

 

33. Еще день простоит он в Нове; грозит рукою своею горе Сиону, холму Иерусалимскому. Вот, Господь, Господь Саваоф, страшною силою сорвет ветви дерев, и величающиеся ростом будут срублены, высокие — повержены на землю. И посечет чащу леса железом, и Ливан падет от Всемогущего. Не видишь ли, сколько бывает утешения и радости, когда что-либо делает Сам Бог?

13. Глава 11.

 

1. И произойдет отрасль от корня Иессеева, и ветвь произрастет от корня его. Другие переводчики: из пня, а еврейский текст говорит: из стебля (в современном еврейско-масор. т.: из ствола). Видишь ли дивное? Видишь ли пророчество? И произойдет, говорить, от корня, показывая, что это — дело будущего. Некоторые передают это за сказанное о царе Езекии, но Езекия царствовал раньше того вре­мени, когда было это сказано. Пророк утверждает, что эта отрасль происходит из корней предков. Хорошо сказал: от корня т.е. от Авраама и даже раньше его, открывая рожде­ние без брака, как и другие говорят; "из пня". Отрасль, го­ворит, произойдет не из семени или из земли, но из корней, — произойдет, как бы не проходя чрез корни, но — из самих кор­ней, т.е., Он принял плоть не от какого-либо тела, которое прошло чрез другое тело, но от тела Девы, не принося тела с неба, ни воспринимая иное тело чрез новое творение, и Сам не изменяясь во плоти, но принимая тело истинное от Девы, вместе с духом и разумом, тело Свое, Слова Божия, а не тело какого-либо человека вне себя, как и Павел говорит: пришло и произошло от жены (ср. Гал.4:4), обозначая вместе с тем тело без брака, от плоти жены. Отраслью пророк называет также и царство, так как Писание везде называет отрасли и честь царства — жезлом, цари (по нему) держат в руке золотой жезл, — таким образом жезл по нему служит названием царства, страха и возбуждения. Посмотрим, как пророк говорит здесь о телесном пришествии Того, Кого он выше назвал Отроком, имеющим родиться от Девы. И ветвь произрастет от корня его. Видишь ли, что этим означается также возрастание? Так как слова произойдет и произрастет означают преуспевающий и зако­носообразный рост, то он не говорит: возрастет от тебя, но от самой отрасли, так что цвет отрасли никогда не завя­нет. А чтобы здесь не разумели отрасли вещественной, пророк хорошо прибавил: Иессеева, как делают евангелисты, вра­зумляя, что Бог всяческих никого не гнушался.

 

2-3. И почиет на нем Дух Господень, дух премудрости и разума. Да устыдятся еретики, желающие толковать Писание по-иудейски. Дух, говорит, совета и крепости, дух ведения и благочестия. А другие прибавляют также: страха, т.е., исполнит Его дух страха Господня. Акила: над ним будет благово­ние страха Божия. Симмах и Феодотион: Он Сам будет бла­гоухать страхом Божиим. Почему Он, Бог, исполнится Духа? Если Он боится Отца, как вы богохульствуете, то почему Он имел нужду в Духе, Которого вы считаете ниже Его? Далее, для нас Он, в духе и теле Своем, принимает Духа пре­мудрости и разума, ведения и благочестия, представляя нам пример в Себе Самом, что мы нуждаемся в таких дарах Духа Божия. Будучи Господом, Он не нуждается в этом приятии Духа, но Дух является в Нем, чтобы благодеяния Его открылись нам. Он воплотился и вочеловечился не по какой-либо свой нужде, но только для того, чтобы людей сделать сынами Божиими. Точно также Он принял Духа не по какой-либо скудости, но только для того, чтобы даровать Духа в обилии — нуждающимся. Так как, если что принадлежит Отцу, принад­лежит и Ему (Сыну), как сказано в Евангелии: И все Мое Твое, и Твое Мое (Ин.17:10), то ясно, что Дух, сосущественный Отцу, сосуществен и Ему, и как Себя Самого Он положил за стадо, так даровал сосущественного Себе Духа, с соизволения Отца и Св. Духа, чтобы оживотворить мир, который был мертвым. Пророк утверждает, что Он принял Духа не в меру, но весь был исполнен Духа Бо­жия. Ничто не сродно Отцу, кроме одного лица Сына, и ничто Сыну, кроме лона Отчего, также ничто не исполнено Св. Духа, кроме сосущественного Ему Сына. Дух, говорит, премудрости, разума, дух совета и крепости, ведения и благочестия и страха Господня, потому что где находится страх Господень, там есть все. Показывающей в себе Духа со всеми дарами Его показы­вает ради того, чтобы нас привести к страху благочестия, и потому не говорит о Себе Самом: Я убоялся Тебя, но: Я воз­любил Тебя (ср. Ин.14:31). Сыну возможно было любить, не бояться. Те, которые толкуют сказанное о другом человеке, исполнившемся Св. Духа, пусть укажут того, кто был спосо­бен к приятию всего Духа. Ты думаешь о Езекии или Зорова­веле? Не приводи других, об них я поговорю в своем месте, а теперь скажу об этих двух, т.е. о Езекии и Зоро­вавеле. Который из них мог получить полноту Духа? Если будешь настойчиво утверждать, что они были способны к этому, то почему ты не признаешь того же относительно Христа? Что мог Езекия? Хотя своей молитвой он сохранил город невре­димым, но все это он сделал при помощи силы Божией; а какие силы явил Христос? Выслушай говорящего пророка: владычество на раменах Его (Ис.9:6). Этого недоста­точно, — я обличу бесстыдных следующими словами: и будет судить не по взгляду очей Своих. Видишь ли признак Его божественно­сти? Акила: не по видению очей будет судить, и не по речам будет обличать. Другие: не по слуху ушей будет обличать. Таковые дела — не по человеческому образу, а по Богу, как ска­зано: сокрытое принадлежит Господу Богу нашему (Втор.29:29), человек смотрит на лице, а Господь смотрит на сердце (1Цар.16:7). Одному Богу свойственно судить не по подозрению, а нам свойственно — часто отступать от справедливости. Видишь ли? Все, что про­роки повсюду приписывают божественной силе, тоже этот про­рок (Исаия) приписывает Ему, — Он не говорит: то по подо­зрению, а то не по подозрению Он будет судить, но: никогда не будет судить по подозрению. Если бы Он был только про- роком, то и Он мог бы заблуждаться, подобно Самуилу и Елисею, которые многого не знали наперед, и узнавали тогда, когда желала благодать Св. Духа. Опять, показывая строгий суд, пророк прибавляет: и не по слуху ушей Своих решать дела. Видишь ли, какого призывает Судию, — который не только обличит по словам, но объявит и сердечные тайны, и таким образом совер­шит суд. Земные судьи судят только явное, и, вследствие незнания, часто поступают против права; но Бог исследует и сердечные тайны, пред Ним все открыто, по сказанному: слово Божие живо и действенно и острее всякого меча обоюдоострого: оно проникает до разделения души и духа, составов и мозгов, и судит помышления и намерения сердечные (Евр.4:12): оно не только отделяет дух от тела, но и душу, т.е., благо­дать Духа, от души, и не нуждается в речах и письмах, как сказано: отверзутся книги живых и воздастся суд (ср. Дан.7:10).

 

4-5. Он будет судить бедных по правде, и дела страдальцев земли решать по истине; и жезлом уст Своих поразит землю, и духом уст Своих убьет нечестивого. Там пророк показывает знание, здесь — строгость суда, подобно тому, как Он произнес суд о Лазаре и богаче, и — в дру­гом месте: не от Меня зависит, но кому уготовано Отцем Моим (Мф.20:23), именно, не от Меня Самого является препятствие (к этому), когда они (сыны Зеведеевы) считают себя достойными. Хорошо Он назвал славными земли, так как они не были славными неба. Смотри, как Он чрез Авраама осудил богатого, не при­менив Своего могущества, так как праведно судилище Его.

И духом уст С