От переводчика. Диалог "Феофан" датируется, скорее всего, первой половиной 1342 года. В это время святитель Григорий Палама, устав от политической междоусобицы, начавшейся после смерти императора Андроника III, удалился в монастырь поблизости от Константинополя.
"Феофан", полемическое по своему характеру сочинение, направлен против взглядов Варлаама Калабрийца, покинувшего к тому времени пределы Византийской империи, и его последователей, возглавляемых монахом Акиндином при покровительстве и поддержке патриарха Иоанна Калеки. Противники Паламы учили о непознаваемости Бога и тварности Его энергий, в том числе и Фаворского света, обвиняя Паламу в двоебожии.
Учение Григория Паламы о нетварности Божественных энергий и о причастности Божеству через эти энергии наиболее полно изложенное в Триадах в защиту священно-безмолвствующих, основано на синтезе патристической мысли и мистического опыта Церкви. Святитель Григорий Палама, демонстрируя блестящее владение диалектическим и апофатическим методом, сводит воедино и систематизирует разрозненные высказывания Святых Отцов о Божественных энергиях, а также о познаваемости и причастности Божества.
1. Феофан: Исследовал ли ты, брат Феотим, прийдя в себя, высказанное недавно нами [1], или, отбросив это как некую преизбыточную болтовню, недостойную изучения, допустил незаметно для самого себя, чтобы это [сказанное нами] понемногу совершенно ускользнуло из области размышлений твоей души?
Феотим: Что это такое ты говоришь, благой Феофан? Неужели ты полагаешь, что я так легко выкинул из памяти эту беседу, благую для меня и порождающую вещи в высшей степени полезные, с помощью которой я освободился от столь великого заблуждения, которое породил пресловутый италиец Варлаам [2] и по причине которого он погиб, оказавшись изгнанником; и уж не знаю, как Акиндин [3] (Ακίνδυνος "безопасный" - Пер.), это заблуждение усвоив, сделался несомненной опасностью для самого себя и особенно для убогих, ему доверившихся?
Феоф.: Знаю, что ты погружен в многочисленные дела, и знаю о смуте, охватившей недавно всех, вследствие чего, я думаю, твои друзья нуждаются более, чем когда-либо, в твоем здравом суждении. Поэтому-то я так и спросил.
Феот.: Будь уверен, я, напротив, ставлю размышление о столь великих вещах выше любого без исключения занятия, так, чтобы в результате обдумывания как бы некий образец проник в мою душу и не покидал даже спящего, и присутствовал бы, когда я пробуждаюсь, как это было свойственно [недавно] размышлению, все подвергавшему испытанию. И у меня возникло впечатление, что я как будто твердо стою на некой сторожевой башне, все пространство вокруг которой озарено светом истины догматов о Боге, - на башне, на которую я сподобился быть возведенным под влиянием твоих рассуждений. И оттуда, как с некой высоты, я вижу где-то внизу глубокую пропасть и затененное ущелье, преисполненное непроницаемым мраком, то есть вижу область обширной лжи тех, кто, противопоставив упованию ложь, настолько услаждается ею и настолько щедро делится столь великим обманом, что добровольно обманывается и самих же себя вводит в заблуждение. Ибо они, с одной стороны, называя со всей определенностью тварью боготворящий дар Духа, посредством которого святые соделываются причастниками Божества (точнее же стано